Home page
Pre-α. Igor Blinowski. 2013.
Качели
Я расскажу историю, произошедшую со мной одним весенним вечером. Было около полуночи, я сидел за компьютером и уже собирался идти спать, как за окном раздался омерзительно громкий скрип. Это были детские качели через дорогу. Уже две недели как они скрипели каждую ночь. Я иногда задумывался: кто же в такую пору там качается? Я видел эту площадку, там качели для совсем маленьких, взрослый человек в такую и не сядет, ноги девать некуда. Неужели кто-то в полночь водит ребенка поиграть? Ну хорошо, может быть, человек занятой и хочет уделить внимание своему отроку. Ну на пять минут, ну на десять. Но это ведь по полночи продолжается иногда.
Вдруг я услышал, как этажом выше хлопнуло окно, и грубый голос бывшего спецназовца Алексеича в весьма нелестных выражениях поинтересовался у неизвестного папаши, что, собственно, нужно его ребенку в такую пору на качелях, и где он видел эти ночные прогулки. Скрип прекратился, но через несколько минут возобновился, и стал каким-то совсем мерзким и назойливым. Мне даже послышалось, что я слышу в нём истерический смех. Сверху раздалось какое-то бормотанье, затем хлопнула входная дверь и я услышал громкие шаги на лестнице. Видимо, Алексеичу не понравилось такое отношение. «Милицию, может, вызвать, — промелькнула мысль, — ребенок всё-таки». Однако, поколебавшись минуты две-три, я решил не вмешиваться, и всё же идти спать. Да и скрип к тому моменту уже прекратился.
Утром Алексеича нашли на тех самых качелях. Мёртвого. Врач сказал — остановка сердца.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Люди в лесу
Поехали однажды мы на природу. Сидели, пили-ели (безалкогольное, ибо еще не вечер). А в сумерках пошел дождь, и мы в машину забрались. Сидим, разговариваем, а я вижу, как вокруг машины ходит кто-то (вроде ребенка) и рукой водит по стеклу. Сижу молчу, понимаю, что глюк, скорее всего. Потом один парень вышел в туалет. Возвращается и рассказывает, что тут совсем рядом какие-то люди стоят и разговаривают. Потом добавляет: «Странные...». Еще одна девушка, с нами сидящая, молчит и вглядывается в дождь… Начали поступать предложения переехать в другое место. Никто слова против не сказал, хотя место, где мы сидели, выбирали старательно и всем оно нравилось. Выезжаем на грунтовую дорогу (она параллельно реке идет, метрах в 50), едем. Я смотрю — с двух сторон стоят люди. Плечом к плечу, в чем-то светлом. Просто стоят, но… Я глаза зажмурила и долго их не открывала. Потом мы еще долго ехали молча и быстро. Только километров через 30 кто-то заговорил. И все начали делиться мыслями об увиденном. Такой стрем...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Как я сторожил офис
Как-то раз я ночью сторожил офис. Обязанностей было минимум — следить, чтобы никто не ворвался (я дрищ знатный, но если бы кто-то сумел ночью взломать эту нереальную железную дверь, его бы и омоновец вряд бы смог остановить, так что я там был скорее для проформы), впускать начальство и ещё чтобы с потолка не текло — иногда там трубы на втором этаже прорывало. И ещё раз в неделю надо окна мыть изнутри. В общем, работа простая и непыльная. А там были компы со всякими простыми игрушками, типа «Героев меча и магии» третьих — а мне больше и не надо. В этом офисе я проводил ночи с субботы на воскресенье. Всё всегда было спокойно, ключи имелись только у директора, какого-то менеджера и у меня.
Как-то раз в субботу я сидел за героями и вдруг что-то зашебуршилось с той стороны двери. Один раз. Я подошёл, посмотрел в глазок — никого. Решил, что мимо прошли, и вернулся к игре, но не успел сесть на стул, как что-то опять заскреблось и послышался совершенно неразборчивый мужской голос и стук в дверь. Я решил, что это пришёл директор, вставил ключи. Провернул на один оборот и ещё раз посмотрел в глазок — там никого. Я громко произнёс: «Имя-отчество, это вы?». В ответ тишина. Я обратно повернул ключ, тут же с той стороны двери послышался голос — на этот раз женский, опять я ни слова не понял — вроде говорит, но какие-то слог за слогом бессмысленные. Тут я громко их всех послал через дверь и пригрозил, что вызову милицию (тут я слукавил — никаких телефонов внутри не было, я только знал, что теоретически где-то должна быть кнопка вызова пожарки, до сих пор не знаю, есть она там или нет). Через где-то секунду после этого женский голос замолк и послышался такой негромкий стук в окно. Я раздвинул жалюзи и охренел. Нет, не просто охренел.
Охренел от страха — ноги подогнулись и я сел на пол. На решетке повис человек (я хочу думать, что человек). Всё в нём было совершенно неестественно. Такое впечатление, что кто-то видел людей только в кино и сделал себе костюм, чтобы походить на человека и надел его на себя. Я даже приблизительно не могу определить, какого оно было пола. И как только он меня увидел, то заговорил — сначала тем, женским, голосом, потом чередуя по слогу с мужским, потом вообще как будто голос шёл из нескольких источников, с какими-то скрипами и шелестом. Господи, у него и мимика была совершенно нечеловеческая — он одновременно двигал всеми лицевыми мышцами во всех возможных направлениях. Руками и ногами при этом сучил по стеклу, а сам поднимался вверх. Может, он зажал прутья между коленей и карабкался — не знаю. В тот момент мне казалось, что он взлетал. Видно его было прекрасно и висел он так очень долго, наверное, минуту, а я ничего не мог вообще сделать — просто на полу сидел и, застывши, смотрел на эту тварь.
Где-то через минуту пришло внезапное избавление — вдруг вся какофония смолкла, а он резко повернулся (клянусь, градусов на 100 повернул башку, аж за плечо) и застыл на несколько секунд, уставившись куда-то, а потом резко спрыгнул и что-то произнося новым, низко вибрирующим голосом, удалился. Куда он делся — я с пола не видел. Мне хватило сил только задвинуть жалюзи и уползти в комнату, из которой не видно ни двери, ни окон. Там я сел и заплакал — как маленький ребёнок, в последний раз я плакал лет за восемь до этого. Потом это состояние прошло и меня стала бить крупная дрожь. Так, на полу, я просидел до 6 утра, пугаясь каждого шороха, пока не пришёл сменщик Артём. Я его, наверное, минуты две разглядывал через глазок и просил то отойти, то сказать «что-нибудь».
В конце концов пустил, он мне с ходу отвесил подзатыльник, а я в ответ только счастливо и истерично засмеялся (опять до слёз в глазах). В общем, домой пришёл — родители не могут понять, что со мной случилось — бледный, круги под глазами, взвесился — на семь кило похудел за ночь. С тех пор я ночью часто плохо сплю и снятся кошмары. Никому из знакомых — ни слова, ни намёка — засмеют...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
В ванной
Пошел мыться в ванную — зашел, разделся, залез в ванну. Конструкция санузла у нас такая, что ванная стоит прямо напротив двери. И вот я вижу, как дверная ручка (забавная такая ручка, с довольно тугой пружиной) начинает дергаться вверх-вниз, словно дверь кто-то пытается открыть кто-то с другой стороны. Пытается настойчиво и сильно, я даже сквозь шум душа услышал звуки дверного механизма и стук ручки. Я в квартире один уже два дня, родители уехали на дачу. Следовательно я точно был в квартире единственным обитателем. И вернуться с дачи они не могли, время уже совсем позднее было, далеко за полночь. В крайнем случае, хлопок железной входной двери я бы услышал точно.
Ручка дергается, а я тихонько отползаю в дальний конец ванны. У меня в голове нет никаких мыслей, кроме одной — «сиди тихо». Я даже душ не решился выключать. Ручка подергалась ещё минуту, потом прекратила. А я ещё некоторое время сидел в углу ванны со включенным душем, не смея даже глубоко вздохнуть. Может, я так сидел пятнадцать минут, может, два часа, часов при мне не было, но для меня это ожидание длилось пару вечностей. Наконец, я вылез из ванны, выключил душ, наспех вытерся и оделся. Аккуратно прислушался и затем вышел из ванны. Ничего. Пусто. Обошел всю квартиру, включил везде свет. Ничего и никого. Входная дверь все так же заперта.
Сейчас я я воздаю хвалу всем известным мне божествам, вне зависимости от того, верю ли я в них, за то, что имею привычку запирать дверь, когда моюсь, даже если я в квартире один. Иначе кто знает, что бы произошло...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чёрное чучело
Как-то шёл домой, смотрю — у соседнего дома стоит наш участковый и вглядывается куда–то вверх. Так, активно вглядывается. Я проходя спросил, мол, кошка, что ли, чья–то на крыше. А он рассказывает, позавчера повесилась тётка из такой–то квартиры, обстоятельства можно трактовать как сомнительные. Одинокая, 47 лет. Проблема в том, что она ему несколько месяцев жаловалась, что к ней по ночам из угла лезет чёрное чучело, прямо вылупляется через обои. Он говорит, по жалобам ходил, смотрел — угол как угол, заклеен обоями. Соседи пытались устроить её на лечение в больницу, там что–то прописали, но сказали, что не представляет опасности. Последние несколько дней сильно кричала по ночам, что он её забирает. Соседи звонили в милицию, те приезжали — без последствий.
Я спрашиваю участкового, а что он сейчас там выглядывает. Он показывает — вот, мол, окно той квартиры, как раз напротив того угла, мне кажется, или там что–то шевелится? Смотреть я не стал и быстро пошёл по своим делам.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Труп бомжа
Дело было году в девяносто пятом, я тогда еще жил в Некрасовке и мы с ребятами часто бегали погулять в сторону коллектора. Часто гуляли одни, хотя мне, например, было только восемь лет, а время было неспокойное (но нам-то откуда об этом знать). Однажды зимой, эдак в двадцатых числах января, мы сходили по главному коллектору до люберецких пустырей, а потом, когда возвращались, от нечего делать стали играть в кустах, где оба коллектора сходятся в один и идут в поселок. И вот в одном из кустов, что на склоне, мы нашли припорошенный снегом труп бомжа. Нас, детей, это нисколько не напугало, и мы восприняли труп с любопытством; наверно, мы и не задумывались о том, что это мертвец.
Дня через два пришли туда снова, а тело все еще лежало, но уже на другом склоне; я думал тогда, что это кто-то его просто так оттащил или что просто забыли, где бомж лежал тогда, когда его нашли. Я тогда обратил внимание, что тело частично сгнило, и в нем копошатся черви (с которыми мы стали играть, надо же). Но черви жили именно в самом теле бомжа, будто бы оно еще теплое, а на снегу умирали. Потом еще часто ходили через коллектор и почти всегда видели труп, и он изредка менял свое положение.
Весной этого же года я возвращался домой от друга, который живет в Люберцах. Возвращался вечером, но стемнеть еще не успело, и страшно мне не было, хоть и топал я по коллектору один-одинешенек. Уже дойдя до улицы, на которой я тогда жил, я обнаружил, что по рассеянности выронил пакет с играми для Сеги, которые мне дал друг, и вернулся. Пакет очень быстро нашел, и тут смотрю — чуть впереди от меня лежит человек, и я как-то догадался, что это все тот же бомж. Я из интереса подошел поближе и легонько так пнул его руку ногой, после чего он слегка пошевелился. Я отступил на пару шагов назад и увидел, как он переворачивается со спины на живот и медленно поднимается. Его лицо и те части тела, которые одежда не закрывала, были сплошь покрыты живыми червями; я и это существо молча смотрели друг на друга около минуты, пока оно не шевельнулось в мою сторону, тогда-то я и рванул домой, поняв, что может быть плохо, если тотчас не уберусь.
На следующий день на коллекторе уже не было никакого мертвеца.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пионерлагерь
Прошлым летом мы с друзьями развлекались тем, что ездили по разным заброшенным местам. Ну сами понимаете, романтика мест, где когда-то жили люди, а теперь они заброшены, полуразрушены, проросли цветами...
В один из дней мы после пляжа решили съездить на территорию заброшенного пионерлагеря недалеко от города. Взяли фонари, заправили машину и поехали. Мы долго ехали по лесу, и вот выехали к большой поляне, на которой когда-то располагался лагерь — стояло несколько деревянных корпусов, и один большой, кирпичный. Мы решили начать осмотр с большого корпуса. Взяли фонари, закрыли машину, пошли вовнутрь. Мы ходили по заброшенному зданию, я щелкал фотоаппаратом. Иногда был слышен скрип дверей и хлопание форточек, но мы все списали на ветер, хотя он был не очень сильный. Один из нас подошел к окну (точнее к тому, что от него осталось) и вдруг застыл, уставившись во двор. Через пару секунд он крикнул, чтобы мы подошли к нему. Мы подбежали, стали всматриваться в темноту, но ничего не увидели. Он сказал, что видел в темноте силуэт маленькой девочки. Мы уверили его, что это ему показалось, и стали дальше бродить по зданию.
Вдруг мы услышали с улицы детский крик, причем такой пронзительный, что кровь застыла в жилах. Он оборвался так же резко, как и начался, мы застыли на местах. Нам хотелось выйти из здания и уехать оттуда, но тело не хотело двигаться. Неожиданно мы услышали, как запищала сигнализация машины. Кто-то из нас бросился вниз по лестнице и на улицу, мы кинулись за ним. Добежав до машины, мы ничего не обнаружили.
Советом трех идиотов было решено уезжать оттуда. Мы сели в машину и попытались завести ее, но она не заводилась. И тут мы снова услышали откуда-то снаружи детский крик. Андрей, водитель машины, воскликнул: «Черт побери!». Машина завелась, и мы сразу же оттуда уехали.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
ЖИЗНЬ ЭТО АД
Каждый год я езжу в гости на Украину к своим друзьям и бабушке. Так и в этот год, получив отпуск, я отправился отдыхать в Украину. Бабушка была очень рада меня видеть, сказала, что я вовремя приехал, так как нужно собирать картошку. Я помог бабушке, и, сделав свои мелкие дела, пошёл к своим друзьям. Придя к друзьям, выпили по стопочке самогонки, и стали они меня расспрашивать о моей жизни. Ответив на их вопросы, я спросил, что у них новенького. Сказали, в принципе ничего, кроме одного случая, который потряс всё село. И начали они мне рассказывать.
В центре села стоит дом, жила в нём нормальная приличная семья — муж, его мать, жена и двое детей. Этой весной что-то непонятное случилось с мужем, одним словом стал он не дружить с головой. И в один из дней он взял ружьё и перестрелял из него всю свою семью. Потом на стене написал кровью «ЖИЗНЬ ЭТО АД» и застрелился сам. Мне сказали, что теперь в этом доме никто не живет, и всё село его обходит стороной, и что оттуда по ночам доносятся странные звуки.
Меня всегда влекло всё загадочное, и я решил побывать в том доме. Немного ещё посидев с друзьями, в скором времени я пошёл домой к бабушке спать. Проснувшись, помог бабушке сделать забор, и чуть за полдень двинулся к цели. Когда я подошёл к месту, у меня по спине пробежал холодок — то был страх, навеянный вчерашними рассказами об этом доме. Двери в доме были открыты, поэтому я беспрепятственно вошёл в дом. Меня охватила неясная тревога. Сделав несколько шагов, я вдруг услышал тихие, неприятные звуки. Я оглянулся, но никого не увидел. Я прошёл дальше и увидел стену с надписью «ЖИЗНЬ ЭТО АД». На меня она произвела ужасное впечатление. Немного постояв, я пошёл дальше. Мне показалось, что я услышал стоны, которые доносятся из угла. Вдруг неожиданно хлопнула входная дверь, и я услышал, как чьи-то шаги начали ко мне приближаться. Я испугался и бросился бежать, по пути при этом читая молитву. Когда я выбежал из дома на улицу, за мной кто-то так сильно хлопнул дверью, что она чуть не слетела с петель. Больше в тот дом я не ходил.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Газель
Прошлым летом отец попросил меня пожить на его квартире в новостройках, пока он будет в отпуске — ну, чтобы я цветы поливала, кормила кота и т. д. Я с собой туда же привезла еще свою собаку — ее тоже не с кем было оставить. Ну, так и жила некоторое время. Каждый день я выходила с собакой гулять где-то в половину двенадцатого. А тут еще рядом как раз был лесопарк, вот я с нею и ходила там.
Однажды я с нею шла вдоль шоссе, которое проходит мимо лесопарка, и на обочине, где уже нет асфальта, стояла газель. Это была такая самая обычная машина, которая уже очень долго не заводилась — ну такой обычный подснежник. Кузов был местами ржавый, колеса давно проколотые — короче, она там стояла и догнивала. Я эту газель уже и раньше видела. А сегодня просто моя собака — она такса, кстати — увидела там не то кошку, не то крысу и забежала прямо под машину. Мне ее оттуда было не вытащить за поводок-рулетку, и я нагнулась посмотреть, что она там делает. Ничего не увидев, я выпрямилась, и тут вдруг заметила внутри газели лицо. Прямо на меня смотрела девочка и очень весело улыбылась. Вообще, мне это не показалось удивительным, так как дети часто смеются, когда видят такс — они ведь забавные.
Я снова наклонилась и потянула собаку за поводок, она в ответ только рычала. Потом опять посмотрела на девочку, и теперь мне показалось, что она вовсе не сводит с меня глаз, и что она совсем не весело смотрит, а довольно злобно. Черные волосы у нее были растрепаны и еще, как мне показалось, плечи ничем не были прикрыты. На вид было ей лет около девяти. А потом я через стекло газели увидела, как она подняла руку, погрозила мне пальцем и прошипела довольно противным голосом: «СУКА!». Тут я будто оцепенела, но наконец-то увидела, что она с самого начала совсем не улыбалась — у нее просто не было губ, они были срезаны будто по контуру, и торчали одни только зубы, они даже, вроде, блестели. Развернувшись, я ломанулась назад, но моя собака остановилась как вкопанная и очень громко выла. Я пыталась бежать, но собака тянула меня назад, нужно было развернуться и взять ее на руки, но я боялась обернуться. Это было жутко. Не помню, как там все вышло, но, добежав до ближайшего магазина, я чуть успокоилась. Потом моя собака выла всю ночь. Может, нужно было позвонить ментам насчет этой газели?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Портреты
Однажды после долгого дня блужданий по лесу один охотник был застигнут ночью посреди чащи. Уже стемнело, и, не имея понятия о своём местонахождении, он решил идти в одну сторону до тех пор, пока не выйдет из леса. После нескольких часов ходьбы он вышел на небольшую поляну, посреди которой была хижина. Понимая, что у него нет выбора, он решил остаться в хижине на ночь. Дверь была открыта, и внутри никого не было. Охотник улегся на единственную кровать.
Оглядывая хижину, охотник с удивлением обнаружил, что стены были украшены несколькими портретами, нарисованными очень детально и подробно. Все без исключения лица на портретах смотрели злобно и с угрозой. Охотник почувствовал себя неуютно. Игнорируя лица на портретах, с ненавистью смотревшие на него, он отвернулся к стене и быстро уснул.
Следующим утром он проснулся от яркого солнечного света. Оглядевшись, он увидел, что в хижине не было никаких портретов — только окна.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пустырь
Еду в Смоленск оформлять машину. Солнечный летний день, на заднем сиденье — еда, напитки, теплое одеяло. Возможно, придется переночевать. Перекуры, сон минут на двадцать, бутерброд. Снова в путь. Ровная прямая дорога. Через несколько часов таможня. Оформление. Скучные лица. Бумаги, ксерокс. Оплата издержек. Водители огромных фур. Сигареты, очереди, ожидание. Далеко за полночь — обратно.
Машин мало. Встречные водители вежливо переключаются на ближний свет. Начинаю засыпать. Знаю, что в таких случаях ехать дальше нельзя. Через некоторое время — сьезд с шоссе, осторожно сьезжаю. Асфальтовая дорога выводит на пустырь. По краям — лес. Ухабистая земляная площадка. Останавливаюсь в центре, раскладываю задние кресла, расстилаю одеяло. Тихо. Почему-то не хочется выключать свет. Докуриваю сигарету, ложусь, выключаю лампу и фары. Некоторое время верчусь, потом засыпаю. Сон темный, как лес вокруг машины.
Просыпаюсь оттого, что машина раскачивается. Слышен смех. Детский смех, забавный и зловещий одновременно. Стекла запотели, ничего не видно. Приближаюсь к окну, пытаюсь что-то рассмотреть. В это время по стеклу с другой стороны вдруг бьет детская ладонь и сползает вниз. Кричу от неожиданности. Перебираюсь на переднее сиденье. Судорожно ищу ключи. Нигде нет. Хлопаю себя по карманам. Смех не прекращается. Машина раскачивается все сильнее. Откуда-то пахнет гарью.
Ключи, оказывается, в зажигании. Мотор ревет. Автоматически врубаю фары.
Перед машиной плотной шеренгой стоят дети. Их человек двадцать. Одеты в старые, еще советского образца, казенные пижамы. На их лицах и одежде черные пятна. Задняя передача. По ухабам, завывая движком. Детские фигуры удаляются, одна из них машет рукой. Вылетаю на шоссе, газ в пол, лечу как сумасшедший. Только сейчас замечаю, что льет дождь. Пост ДПС. Сворачиваю к нему, чуть не врезаюсь в стену, выскакиваю, бросаюсь к удивленному постовому, сбивчиво рассказываю, что произошло. Он смеется, проверяет меня на алкоголь. Заводит к себе, предлагает отдохнуть. Интересуется, где это было. Я рассказываю. Он внимательно слушает, потом мрачнеет, переглядывается с напарником. Потом они рассказывают мне, что в том месте был детский интернат, он сгорел в конце восьмидесятых, почти все воспитанники погибли. Несмотря на это, меня уверяют, что мне просто приснился кошмар.
Я соглашаюсь. Здесь, в тепле, в компании вооруженных гаишников все кажется действительно сном. Через некоторое время я благодарю их, собираюсь и выхожу к машине.
На капоте, почти уже смытые дождем, видны отпечатки перепачканных сажей маленьких детских ладошек.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Екатерининский тракт
Прошлым летом я отдыхал в деревне. Деревне больше 200 лет — место, в некотором смысле, историческое, со своими достопримечательностями. Одной из них является каменная дорога, построенная каторжниками при Екатерине II. В детстве дядя частенько рассказывал мне, что каторжников, умерших при строительстве, закапывали прямо под дорогой, а сверху уже вымащивали камнем.
Так вот, прошлым летом меня и мою подругу на ночь глядя понесло туда гулять (подруга захотела полюбоваться звездами подальше от фонарей). Ночь тихая, темная, вокруг дороги лес, луны нет. Я не сразу понял, откуда взялось чувство беспокойства, будто «что-то не так». К тому времени мы уже достаточно далеко отошли от деревни, фонари скрылись за лесом. Я стал судорожно оглядываться по сторонам, стараясь понять, что меня могло насторожить. Естественно, ничего я не увидел, лес стоял черной стеной вокруг, нельзя было различить очертания деревьев, и даже то, где они кончаются и начинается чернющее небо. Кстати, никаких красных зловеще светящихся глаз тоже обнаружено не было. В голове мелькнула мысль: как мы вообще в этой темени умудрились так далеко уйти от деревни и не сбиться с пути. Вот тут-то я и опустил глаза, чтобы посмотреть на дорогу. Она светилась! Точнее сказать, была совершенно четко видна! Каждый камень, каждое пробившееся через выбоины между ними растение. И это при том, что вокруг не было ничего хоть сколько-то напоминающего источник света.
Тогда-то я и вспомнил истории, которые рассказывал дядя, сгреб подружку в охапку и предпочел оттуда поскорее убраться. Не знаю, чем можно это объяснить, может быть и можно, но испугался я тогда прилично.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Звонок в дверь
Мой дверной звонок работает таким образом, что низкий дребезжащий звон будет идти до тех пор, пока звонящий человек не уберет палец с кнопки. За все те годы, что я тут живу, я уже научился определять по звону, кто именно ко мне зашел. У каждого появилась своя техника. Кто-то звонил один короткий раз, кто-то два более длинных, кто-то мог давить на кнопку до тех пор, пока я не открою дверь. Незнакомцы, которых временами заносит к каждому из нас, как правило, дают либо один длинный, либо два коротких.
Лет пять назад глубокой ночью раздались непривычные мне четыре коротких звонка. Откровенно говоря, меня это несколько насторожило. Живу я далеко не на первом этаже, и сам факт того, что кто-то поднялся среди ночи ко мне неизвестно зачем, дал повод проигнорировать звонящего. Благо, мои окна выходят во двор, и я мог с легкостью проверить, кто сейчас выйдет из подъезда. Я простоял у окна минут пятнадцать, но никто так и не вышел. Но и звонков больше не было.
На второй день я снова не спал в то время, когда кто-то четырежды нажал на кнопку звонка. В этот момент я как раз выходил из ванной, чем наделал много шума. Даже если и не шума, то тот, кто находился с другой стороны входной двери, наверняка понял, что дома кто-то есть. Я с опаской прислонился к глазку, но, к своему удивлению, не увидел на лестничной клетке абсолютно никого. Я даже отважился открыть дверь и выглянуть в пролет — никого.
На третий день, помню, я кому-то рассказывал эту малоинтересную историю с ночными звонками, и я очень хорошо запомнил, как в конце повествования я сказал: «Наверное, это смерть дверью ошиблась». Мои собеседники посмеялись, а меня внезапно охватило чувство тревоги. Мои собственные слова прозвучали как-то жутковато даже для самого себя. Ночью того же дня снова раздалось четыре коротких звонка. Это меня уже не на шутку напугало. А вместе со страхом пришла мысль о том, что мне все это кажется. Тем не менее, я двинулся открывать дверь, но, как и в прошлый раз, за дверью никого не было.
На четвертый день вечером ко мне зашел один знакомый с просьбой помочь починить его мобильный телефон и просто пообщаться. Мы засиделись допоздна, и этот знакомый стал свидетелем звонков от неизвестного невидимого гостя с другой стороны. В момент, когда в дверь позвонили, я копался в его мобильнике. Тогда я сделал вид, будто очень увлечен работой и не заметил звонков. Сам же покосился на своего товарища и стал наблюдать, услышал ли он этот звук. Ведь если нет, то следующим же днем я отправился бы к врачу. Но товарищ прекрасно все услышал. «Кто это к тебе в такое время?»— спросил он. Пожав плечами, я вновь аккуратно подошел к двери. Разумеется, там никого не оказалось. Товарищ, в отличие от меня, был не из робких и, сказав: «Сейчас разберемся с этими шутниками», — побежал вниз по лестнице. Тогда же я и видел его в последний раз. Нет, он не пропал без вести и не погиб при странных обстоятельствах. Он просто нарвался на пьяную и агрессивную компанию, которая избила его до полусмерти, а через несколько дней он скончался в больнице.
Самое жуткое во всей этой истории было то, что после этой трагедии всякие звонки прекратились. И до недавнего времени я об этом не вспоминал. Пока вчера ночью не раздалось четыре прерывистых звонка в дверь...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Статуя ангела
Одна семейная пара решила позволить себе отдохнуть вечерок и отправиться развлекаться в город. Они позвонили знакомой девушке, которая уже не раз сидела с их детьми. Когда девушка приехала, двое детей уже спали в своих кроватках. Так что ей нужно было просто сидеть дома и следить, чтобы с детьми ничего не случилось. Вскоре ей стало скучно, и она решила посмотреть телевизор, но внизу не было кабельного, поскольку родители не хотели, чтобы дети смотрели всякий мусор. Девушка позвонила родителям и попросила разрешения посмотреть телевизор в их комнате. Они, естественно, согласились, но у нее была еще одна просьба: она попросила разрешения закрыть чем-нибудь статую ангела за окном спальни, или хотя бы закрыть шторы, потому что статуя ее почему-то нервировала. На секунду в трубке было тихо, а затем отец, который говорил с девушкой, сказал: «Забирай детей и бегом из дома. Мы позвоним в полицию. У нас нет никакой статуи ангела».
Полиция нашла всех троих мертвыми через десять минут после звонка. Статую ангела так и не нашли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мёртвый дедушка в квартире
Однажды после учебного дня я решил прийти и проведать свою девушку, так как она заболела и в институт не смогла прийти. Времени было где-то полтретьего. Мой дом находился напротив ее дома, так что девушка всегда могла меня увидеть на кухне или на балконе. Я пришёл к ней, мы сели с ней пить чай и разговаривали где-то часа три. Потом я пошел в спальню смотреть телевизор, пока она мыла посуду. Вскоре она вошла в спальню и сказала, что мой отец уже приехал домой. Меня это сильно удивило, потому что мои родители уехали к родственникам и должны были вернуться очень поздно.
Я вышел на ее балкон и от удивления застыл на месте: я увидел, что по моей квартире гуляет мой дедушка, который умер 7 лет назад. Остолбенев, я смотрел на него, и тут моя девушка закричала от ужаса, поняв, в чем дело. Успокоив её, я начал одеваться — хотелось узнать, что же творится в моей квартире. Девушка меня упрашивала, чтобы я не ходил туда до возвращения моих родителей, и все же мне удалось её убедить, что ничего страшного нет — нам просто показалось (так как в мистику и прочую хиромантию я не верю).
Подойдя к своей квартире, я заметил, что дверь открыта. Войдя, я пошел на кухню и увидел свою подругу на её балконе. Она махала мне руками и давала знать, что все в порядке. И внезапно я увидел, как она закрыла рукой рот от ужаса. Потом в голове стало двоиться, ноги стали заплетаться, и в глазах помутнело. Я попытался повернуться, но тут же упал. В сознание меня привели мои соседи, которых позвала моя девушка. Она рассказала, что та фигура положила руки на мои плечи, и я упал.
Из моей квартиры ничего не пропало, да и соседи утверждают, что за это время никто в мою квартиру не входил и не выходил, кроме меня...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Химический завод
У нас маленький городок, но в нём есть очень большой (когда-то был всесоюзно значимый) химический завод с парой-тройкой секретных цехов — всё, как полагается. Моя мать работала на нём в лаборатории. Они производили всякие анализы, а попутно и для милиции делали анализ изъятого самогона. Плюс ко всему, они каждый день анализировали воду в водопроводе.
Однажды они нашли в воде какое-то вещество, которое хроматограф наотрез отказался определять. Они забили тревогу, водопровод перекрыли. Как позже оказалось, в одном из секретных цехов полетела система водного охлаждения. Начальник цеха решил, что план срывать будет очень пагубно для его карьеры и приказал пустить воду из городского водопровода. А там раз — и выброс в водопровод! Как именно это произошло, не спрашивайте — в этих технологиях не разбираюсь. Но факт остаётся фактом: минута промедления, и весь город бы вымер...
А сейчас завод практически заброшен. Все секретные цеха стоят бесхозные, хоть и охраняются (формально). Два года назад три смельчака проникли на территорию завода в поисках цветмета. Дошли до этого секретного цеха. Увидели торчащую из здания трубу из нержавейки. Спилили её, а оттуда дрянь какая-то полилась. Двое умерли прямо на месте, третий попал в реанимацию. Неделю по всему городу воняло какой-то тухлятиной (самое близкое описание).
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Таёжный барак
Расскажу историю, которую рассказал мне отец. А её ему поведал его близкий друг, с которым он общается с детства. Его я тоже неплохо знаю, он врать не будет, да и зачем ему?
Мой отец, как и его друг (буду называть его дядя Миша), родом из деревни в глухой тайге. Все, кто там живет, с детства охотники-рыбаки. Смело ходят по тайге без компаса, а на медведя с одним ножом. Люди, которые не боятся дергающихся ручек, мерещащейся дряни и всякой околопаранормальной фигни. История была осенью, когда шли дожди, начинало рано темнеть и холодало.
Дядя Миша и его друг решили съездить на промысел к одной из небольших речек глубоко в тайге. Путь был неблизкий. Сначала на лодке по реке от деревни до лесной избушки. Затем пешком по тайге с ночевкой, и еще полдня до места. Маршрут этот уже давно проложен дедами и старожилами. Так вот, на полпути к месту в тайге был старый огромный барак, где жили и работали в советское время ссыльные. Местные деды давно уже поговаривали, что там дело нечисто, нарекли этот барак «проклятым» и обходили это место далеко стороной, предпочитали ночевать под ёлкой вместо крыши над головой. Ну а дядя Миша и его друг, конечно, посмеивались, но советы бывалых уважали. Егеря плохого не посоветуют. Но в этот раз получилось по-другому...
Стемнело рано, заморосил дождь, подул сильный ветер. И они решили, что стоит переночевать под крышей над головой, то есть в том бараке. Оно и понятно: там относительно сухо, нет сквозняков сильных и безопасно (хищная живность побаивается людских строений). Пришли они в барак, развели прямо внутри костер, поужинали, все было хорошо. Легли спать, костер чуть тлеет.
Миша проснулся посреди глухой ночи. Темнота такая, что глаза что закрой, что открой — один чёрт. Костер вообще не горит, даже не тлеет. Осмотрелся, прислушался и тут понял, что проснулся от громкого скрипа — кто-то по старой вертикальной лестнице поднимается (или спускается) и сопит. Потом это нечто стало спускаться. Скрип-скрип, скрип-скрип. Равномерно, но плотно ступая на ступени. Ну он, конечно, не понимает. Тихонько нащупал друга, повернулся к нему, а тот: «Я уже, наверное, час не сплю, оно уже весь барак обошло». Они лежали без движения около 5 минут, и страх все нарастал. И тут всё стихло. Затем как будто сквозняком прошёлся шорох по половицам. Миша с другом вглядывались в темноту, но ничего не было видно, Затем одновременно они почувствовали, что это нечто остановилось напротив них и стало сверлить их глазами, да так пронзительно, что друг без памяти вскочил и побежал наружу. Миша еле опомнился, тоже вскочил и побежал.
Бежали они долго в почти непроглядной темноте в неизвестном направлении. Оставшуюся часть ночи провели под кустом, трясясь от холода и страха, ничего не понимая. Настало утро, рассвело. Ну что делать, за вещами надо идти, а как иначе. Наконец, договорились, что этот друг и пойдет туда. Тихонько добрались до барака, вроде тихо, всё, как обычно. Друг зашел, осмотрелся, начал собирать вещи и тут как будто окаменел, через мгновение вылетает с огромными глазами и весь белый. В руках сжимает мертвой хваткой, что успел схватить, и они опять побежали. Потом успокоились, отдышались. Друг рассказал, что была тишина — и тут ему кто-то то ли облокотился, то ли опёрся на спину, закашлялся в ухо: «Кхе-кхе», — и он почувствовал на затылке дыхание.
За остальными вещами они так и не пошли: плюнули, полубосые вернулись обратно к лодке и уплыли домой. И с тех пор никогда туда не ходили.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
В горах Кавказа
История, претендующая на реальность — рассказана знакомыми любителями эзотерики. Пара ехала на автомобиле в горах Кавказа. Наступал вечер, им надо было где-то остановиться. Они переезжают какой-то мост, и тут в их головах как бы щелкает — что-то не так... Они переехали мост и встретили человека, который пообещал им показать дорогу до города. Въехали они в город, остановились около гостиницы, начали оформляться, а их спрашивают, а что это у вас за паспорта (они россияне). Они отвечают — российские. Им — странно, мы таких раньше не видели... Ну, в общем, непонятка возникла. С деньгами то же самое, но как-то они там столковались, и их поселили в номер.
Жена осталась в номере, а мужчина пошел парковать машину. В это время к жене в номер пришел тот человек, который им показал дорогу в город. Муж вышел к машине и спрашивает, куда её поставить, ему отвечают — ставьте где угодно, у нас тут нет машин. Он поставил за гостиницей, возвращается и слышит за дверью разговор жены с тем мужчиной, начиная приходить в ужас, так как голос жены стал таким, как он был в её 19 лет. Он вбегает в номер, хватает вещи, забирает жену, они садятся в машину. Тот мужчина-проводник просит их не уезжать на ночь глядя, а остаться переночевать. Муж всё же отъезжает, они едут по дороге к мосту.
При подъезде к мосту на дорогу выбегает человек и машет руками. Они останавливаются. Он, повернувшись к ним боком, просится в машину со слезами в голосе: «Заберите меня отсюда». Поворачивается лицом — а у него нету половины лица. Водитель нажимает на газ, они переезжают мост, и опять возникает странное чувство, на этот раз, что уже все в порядке. Они возвращаются обратно, останавливаются в первом же населенном пункте начинают расспрашивать, что там за поселок дальше по дороге за мостом, на что в ответ им показывают карту, на которой нет никакого моста.
Я не знаю, верить или нет этой истории, но когда мне это рассказали, испугался я порядком. И почему-то я верю…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ангрен
На дворе восемьдесят четвертый год, Узбекистан, мелкий городишко в двухстах километрах от Ташкента. Ангрен. Долина смерти. На самом деле, ничего особо страшного в том городишке не было, просто место не совсем приятное: повсюду горы. Они, казалось, нависают и хотят раздавить.
Приехали мы туда всем кланом: дед с бабкой (по материнской линии), мать и отец, тетка с семьей, дядя. Купили сразу несколько отличных квартир и дач и собрались жить долго и счастливо.
Проходит пять лет тихой и спокойной жизни — достаток семьи много выше среднего: мать работает в горисполкоме, отец ведет военподготовку в местном училище. Я учусь в шестом классе. Ну, драки на почве расовой ненависти — это вполне нормально.
И тут началось это. Сначала в доме начали появляться муравьи. Тысячи. И давили эту мразь, и травили, чего только не делали, но они продолжали протаптывать свои дорожки. Через пару месяцев муравьи исчезли, а их место заняли тараканы. Огромные и мерзкие, в палец, пожалуй, длиной. Они появлялись ночью: ползали по стенам и потолку, падая периодически на лицо. Это было действительно мерзко.
Устав от безуспешной борьбы, мы всей семьей перебрались к тетке. Та с мужем и дочерью жила на другом конце города в роскошной четырехкомнатной квартире на шестом этаже единственной в городе девятиэтажки. Некоторое время было очень хорошо: смотрели всей семьей видик, играли с сестрой и занимались прочими веселыми вещами. Родители в это время занимались химической войной на старой квартире с применением санэпидстанции и другого тяжелого вооружения. Несколько месяцев пролетело как один день, и вот пора возвращаться домой.
Насекомых не было. Было странное ощущение угрозы. По крайней мере, у меня. Родители, как истинные коммунисты, разумеется, не верили во всякую там чепуху. А ощущение никуда не девалось: находясь в квартире, я чувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Смотрит недобро так. Немного погодя это чувство стало преследовать меня и вне стен дома. Стоило лишь остаться одному, выйти, например, за хлебом, и чувствуешь затылком сверлящий взгляд. Я всегда старался находиться в обществе, пусть даже общество это сулило постоянную ругань и драки. Шлялся со сверстниками, пробовал курить... Я просто не мог находиться в той квартире. Спал уже в одной комнате с родителями.
В один «прекрасный» момент отец уехал на несколько месяцев в Ташкент. Вроде как квалификацию повышать, хотя на самом деле были дела семейные. В итоге я остался с матерью один в трехкомнатной квартире. Ощущение опасности стало пропадать: казалось, невидимый соглядатай стал халтурить, а потом и совсем убрался. Я даже опять начал спать в отдельной комнате. Затишье перед бурей...
Я проснулся от ощущения леденящего душу ужаса. Некоторое время я не мог открыть глаза, нет, я не хотел их открывать. Я чувствовал — рядом смерть. До сих пор с содроганием вспоминаю те минуты. Тишина, даже тиканья часов не слышно, холод (в июле-то южной страны) и всепоглощающий ужас.
Вспышка и грохот — вот что вывело меня из состояния дрожащего на ветру листа. Я распахиваю глаза и вижу в луче фонаря согнувшуюся, видно, в корчах боли фигуру. Мгновенно вскакиваю с кровати и бегу к стоящей в дверном проеме с дробовиком в руках матери. Нарастающее ощущение ужаса — я вижу, как фигура медленно подымается... Когда оказываюсь за спиной матери, раздается еще несколько выстрелов, истошный крик. Кричит мать. Я тогда, кажется, обделался и вырубился.
Очнулся уже дома у деда: за столом сидит мать, бледная-бледная, дядя и дед с бабкой. И несколько ментов толпятся. Что-то обсудив, дед вместе с дядькой и ментами отправились на нашу с матерью квартиру. Труп грабителя искать, хе-хе. Через несколько часов после их ухода началась стрельба. Добротная такая: длинными очередями били.
Труп грабителя не нашли, и менты, сделав свое дело — пособирав гильзы и посчитав дырки в стенах, уехали. Дед с дядькой остались сторожить квартиру. А потом, видно, началось. Деда, говорят, нашли на веранде со «Стечкиным» в руке. Мертвым. Сердечный приступ. Дядя хоть и остался жив, но поседел и стал заикаться. И запил крепко. Спился быстро.
На следующий день, не то что не дожидаясь похорон деда, но даже не простившись, мы с матерью уехали к отцу в Ташкент, а оттуда уже втроем вылетели в Москву.
Я пробовал разговаривать с матерью о том случае. Она всегда говорила неохотно: то это был бандюга, то дедово наследство, решившее отомстить через детей и внуков, то вообще чёрт знает что. Однажды она разговорилась, сказав, что насверлила в твари, как минимум, две дырки полевой. В стене нашли лишь одно отверстие 12-го калибра. Дед отстрелял 2 магазина — 40 патронов...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Девушка в троллейбусе
Сегодня ехал в троллейбусе до конечной. Сидел на самом первом сидении у водителя. Последние три остановки за спиной какая-то девушка постоянно говорила по сотовому. Слышен был только её голос, но очень неразборчиво.
Когда подъезжали к конечной, я встал и развернулся в сторону салона. Он был абсолютно пустым, и голос девушки пропал!
Я, конечно, подумал, что мне показалось, но когда я вышел и отошёл шагов на пять, я услышал голос водителя по громкой связи, который повторил два раза:
— Конечная, дальше троллейбус не идёт.
Недоумевая, я посмотрел на троллейбус. Водитель оглядывался-оглядывался на салон, затем вышел из своей двери и прошёл его весь до последней двери и назад, потом пожал плечами, закрыл двери и укатил.
Выходит, не только мне показалось...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ритуал вдали от всех
Я вам скажу, что реальная жизнь и без всяких чудовищ страшнее некуда. Однажды я катался на велосипеде за городом, и километрах в пяти-шести от окружной нашёл заброшенную автобазу. Целая куча строений — боксы, административные корпуса, какие-то бараки, подстанции, а немного на отшибе стояла одноэтажная баня-душевая из красного кирпича, этакий маленький домик. Что странно, всё было в более-менее божеском состоянии, хотя база была заброшена уже давно. Это я объяснил тем, что подъезд к ней начинается с совершенно неприметного поворота с крупной трассы, а рядом нет никаких населённых пунктов. В общем тихое, безлюдное место. Ясен пень, я стал туда наведываться: понастроил трамплинов для велика, отрывался в своё удовольствие, загорал.
Однажды мы проезжали с напарником и его дружбаном мимо поворота на базу на машине. Я предложил им заехать на пару минут, показать своё «хозяйство», да и напарник искал кое-какие стройматериалы на дачу, которые покупать было дороже, чем в них была потребность, а на базе они были. В общем повернули, подъезжаем. Надо добавить, что к этому времени я не был на «фазенде» пару недель, но я сразу понял, что здесь кто-то побывал. Во-первых, там, где начиналась асфальтированная площадка перед базой, были воткнуты какие-то обгоревшие палки. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это сгоревшие факелы. Ну и ладно, толкиенисты какие-нибудь тут швабрами махали, пусть. Но рядом на дороге какой-то коричневой дрянью была написана целая поэма непонятными знаками — они не были похожи ни на иероглифы, ни на руны, за это я ручаюсь. Это уже на толкиенистов похоже не было.
Дальше — больше. Парни со мной были любознательные, хоть и по 30 лет обоим, они пошли лазать по корпусам. Посмотрели все, и тут один из них увидел эту самую баню на отшибе. Подходит ко мне и говорит — неплохо ты тут устроился, даже занавесочки повесил на окнах. Я подумал, что он шутит. Лучше бы пошутил. Все окна (в которых даже рам не было) и дверь были занавешены изнутри плотной чёрной тканью, а внутри что-то поскуливало.
Вообще, парни со мной были не трусливые — один пожарный, другой просто по жизни экстремал, но пообделались мы одновременно и все. Вооружились палками. Напарник палкой скидывает с окна тряпку, и мы наблюдаем следующую картину: внутреннее пространство бани, облицованное кафелем, с низу до потолка исписано этими самыми письменами, причём часть маркером, часть краской, часть дрянью этой коричневой, но стены исписаны ПОЛНОСТЬЮ. Чтобы сделать такое, нужна целая бригада и неделя времени минимум. С потолка на нитках свисали ключи. Обычные дверные ключи, очень много, несколько сотен точно. Посередине комнаты стоял стол с двумя чёрными цилиндрическими предметами. А в соседней комнате кто-то хрипло дышал...
Понятное дело, что заходить туда как-то не хотелось. Налицо был какой-то ритуал с хорошей долей шизы, и было неизвестно, закончен этот ритуал, или без наших печёнок его не могли завершить и ожидали в гости. Я предложил бросить кирпичом в один из цилиндров на столе. Все проголосовали «за», и я метнул. Это оказалась трёхлитровая банка, обёрнутая той же чёрной тканью, что и на окнах, она разбилась, и по столу растеклась чёрная лужа какой-то мрази. Мы поняли, что это такое, уже через пару секунд — из оконного проёма в нос ударил такой жуткий запах тухлятины, что мы аж отбежали на десяток метров — я уверен, что это была самая настоящая, изрядно протухшая кровь, целых, шесть литров крови (вторую банку мы бить не стали, но я думаю, что содержимое там было тоже не кока-кола).
Когда слегка притерпелись к вони, друг-пожарный предложил всё-таки посмотреть, кто там хрипит за стенкой. Зажали носы, сорвали тряпку со входа, с палками зашли. То, что я увидел, добило меня окончательно. В углу под потолком было подвешено две свиньи, каждая размером с крупную собаку, одна, явно мёртвая, была вся изрезана чем-то тонким — шкура на ней была просто превращена в лапшу, глаз не было, пол был залит её кровью, а верёвка, на которой она висела, выходила прямо из её пасти — до сих пор не знаю, крюк это был или нет, но явно что-то зверское — язык и часть кишечника торчали наружу. А вторая свинья была ещё жива, дёргала лапами и хрипло дышала. Подвешена она была точно так же, но порезов было намного меньше. Я думаю, что она не издавала никаких звуков, потому что или уже выбилась из сил, или у неё были вырваны голосовые связки этой непонятной «вешалкой».
Но впечатление это производило такое, что дрожь в челюсти я смог унять только поздно вечером при помощи полутора литров виски на троих. В полумраке, с тишине, сучит ногами подвешенная за кишечник свинья, среди свисающих с потолка ключей, иероглифов и невыносимого запаха мертвячины от разлитой крови. Я потом искал интернете описание хотя бы подобного ритуала: ключи, кровь, жертвенная свинья — нигде такого паскудства не встречается, даже в чёрной магии.
Ещё неприятный момент: кровь была явно не тех свиней, уже протухшая, а чья — кто его знает. Явно эти ребята не комаров на шесть литров набили...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лицо в детской комнате
В детстве у меня была сильная пневмония. Запустили до того, что пришлось переливать кровь. Мне было полтора года, но я очень хорошо помню то время из-за того, что яркие впечатления от болезни, уколов в голову и под лопатку и лежки под системой заставили мозг работать раньше, чем ему было положено.
Однажды, вспоминая об этом эпизоде своей жизни, я так себя накрутил, что поднял еще более старый слой своей памяти. Я лежал в деревянной кровати с перильцами. Я не мог тогда ходить еще — рано. Я не мог разговаривать, и только беззубо щерился навстречу лицам родителей, появлявшимся в светлом круге посреди тьмы. Таким, суженным, было тогдашнее восприятие.
Один яркий образ я вспомнил из самых ранних дней моей жизни.
Лицо. Простое незнакомое лицо. Не грустное, и не веселое. Внимательный взгляд, изучающе направленный на меня, барахтающегося в своей кроватке. Маленькие морщинки в уголках рта. И совсем нет волос, только бугорки на месте бровей. Будто такой старичок. Это лицо я увидел прямой в своей комнате, в детской.
Оно смотрело на меня, возникнув из точки, где стены сходятся с потолком. Прямо из верхнего угла комнаты.
Я иногда вспоминаю это лицо.
И тогда у моего кота шерсть дыбится, и он смотрит на углы так, как будто умеет читать мои мысли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Подъезд
Однажды я сломал ногу. Упал примерно с уровня 3-го этажа, при этом сломав себе пятку (наверно, самый неприятный перелом из несерьезных). Врачи определили мне сидеть в гипсе 3 месяца. Сидя дома, ничем не занимаясь, я быстро потерял режим и ложился спать, когда взбредет в голову. И как-то мартовской ночью (было полчетвертого, я это четко запомнил) решил я на костылях прогуляться в подъезд покурить.
Надо сказать, что дом мой — обычная девятиэтажка в спальном районе, и уже давно нет дураков, которые ставят в подъездах лампочки, ибо все равно соседи украдут. Из-за этого по ночам в подъезде темно, причем так, что двери напротив не видно. В общем, вышел я, прошел общий коридор и оказался в подъезде. Поставил костыли к стенке, а сам оперся спиной на дверь. И когда прикуривал сигарету, краем глаза на лестнице, ведущей вверх, заметил силуэт. Силуэт явно принадлежал мужчине, и что-то в нем было не так. Я, в принципе, никогда трусом не был и во всякую чушь особо не верил. Поэтому решил, что просто какой-то пьяненький мужик возвращается домой. Ну, думаю, бог с ним, пусть валит. Стою.
Десять секунд проходит, в темноте никаких шагов не слышно, а света от уголька сигареты недостаточно, чтобы его толком разглядеть. Ну, я решил зажечь зажигалку. Смотрю: до сих пор стоит, причем не лицом ко мне, а спиной, и нога одна на верхней ступени. В такой позе, как будто он поднимался и, услышав меня, замер в полушаге. Вот тогда-то стало жутко, но виду я не подал, а решил наорать на него. Почему-то я до сих пор считал, что это просто алкаш, а на тот факт, что он не шевелится уже полминуты, хотя стоит в неудобной позе, я не обратил внимания. Крикнув ему что-то типа: «Чего ты тут встал?», я пригляделся к нему внимательней. И в этот момент это «существо» повернулось ко мне лицом. Я замер, я ничем не мог пошевелить, даже дышать перестал. И все из-за его лица — оно было страшным: чёрные глаза, бледная кожа, вместо носа и губ были только очертания, именно очертания, как будто их просто дорисовали, причем такой неумелой рукой. Зажигалка погасла, но легче мне от этого не стало. Его лицо в кромешной темноте я видел четко, как днем. Ничего толком не видно: ни его фигуры, ни лестницы, ни лифта, только каждая мелкая деталь его лица.
Вывела меня из ступора обожженная сигаретой рука, но я все еще боялся пошевелиться, стоял и понимал, что если дернусь, то случится что-то очень плохое. Тут он повернулся ко мне всем телом, и, естественно, я не выдержал. Без костылей, с загипсованной ногой, я за секунду допрыгал на одной ноге до двери в свою квартиру, захлопнул ее и вжался в самый дальний уголок коридорчика. Так и сидел минут двадцать. Потихоньку ужас откатил. Я отдышался, посмотрел на трясущиеся руки, вспомнил, что так и не покурил, и достал сигарету. Подымив и полностью успокоившись, подумал, как же я нелепо выгляжу — здоровый парень вжался в угол как котенок, да и вообще, пережитый момент я уже почти что полностью списал на расшатанное воображение из-за двухмесячного одиночества и в душе смеялся над собой. Тут вспомнились костыли, которые остались стоять в подъезде. Ну, думаю, надо сходить, а то украдут по-любому. Подскочил к двери, уже решил ее открыть, но тут что-то меня остановило. Думаю, чем черт не шутит, гляну-ка я в глазок. И посмотрел… Да. Как в самом паршивом ужастике. Я посмотрел… и в пяти сантиметрах от меня, смотря мне прямо в глаза, было его лицо…
Что было дальше, мне рассказали уже родители. Их разбудил звонок по телефону в половину пятого ночи, из трубки был слышен мой истерический голос, говорящий полную белиберду. Батя резко сорвался ко мне. По дороге зацепил наряд ментов, сказав, что на меня напали. Когда приехали, дверь была закрыта, отец открыл своим ключом. В коридоре валялись вещи, скинутые с вешалки, и мой гипс (!!!), каким-то образом снятый с моей ноги. Телефон был разбит вдребезги, причем сотовый тоже. Меня нашли полностью невменяемым в углу туалета. Отпоили водкой и отправили в больницу на наркологическую экспертизу. Естественно, ничего не нашли и уже решили ставить мне шизофрению, но тут вмешался отец. В общем, все закончилось вполне нормально.
С тех пор я боюсь и каждый раз, когда выхожу из светлого и шумного лифта в мертвую тишину темного подъезда, жду появление страшных, полностью черных глаз. Когда выношу мусор поздним вечером, жду, что за углом у мусоропровода стоит он. Как всегда повернутый спиной, чуть сгорбившись, в какой-то странной и нелепой позе. И его лицо. Спокойное, нечеловеческое, бледное…
Я не знаю, кто это был. Я даже понятия не имею, был ли это человек. Я знаю только одно: он действительно есть, и встреча с ним — самое страшное, что может случится со мной.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Карпатская ночь
Двинулись мы из села в горы. День был чудесный, солнце светило, птички пели. В километре от села мы нашли заросли земляники, наелись и двинулись дальше. В первый же день одолели одну вершину (подниматься было весьма сложно). Наш проводник показал нам с вершины Говерлу на горизонте, показал Черногорский хребет и в какой стороне находится Трансильвания. Спустились мы часов в пять, сделали привал внизу, и, довольные и сытые, пошли дальше. Тут нужно сказать, что в горах довольно быстро темнеет, стоит только солнцу зайти за горы. Дело шло к вечеру, мы шли по одному из хребтов и решили, что нужно искать место для ночевки. Внизу, слева от нас, был практически голый склон, а дальше начинался довольно темный и густой сосновый лес.
В общем, мы собрали дрова, разожгли костер, поставили палатки. Девушки приготовили ужин, и мы все вместе поели. Сварили чаю (обычный черный чай в горах с добавлением трав — это нечто), стали травить байки. Между тем, солнце уже село, а небо затянуло тучами, хотя весь день светило солнце. Ну, мы потравили немного баек у костра, стали постепенно разбредаться по своим палаткам. Я спустился вниз, к лесу, облегчиться перед сном. Внизу, когда я выключил фонарик, мне уже стало не по себе. Это весьма жуткое чувство, когда ты стоишь в темноте, вокруг тебя древний лес, и ты постоянно вслушиваешься и вглядываешься в темноту (правда, когда включаешь фонарик, становится еще хуже, потому что видишь ты только стволы деревьев, дальше свет фонаря не пробивается, а вот кто угодно в лесу тебя видит прекрасно).
В общем, я вернулся к своей палатке, забрался внутрь. Поговорил еще с девчонками, потом решили, что время ложиться, погасили фонарик, легли, но заснуть никто не мог. Тут еще где-то сверкнула молния и дождь стал бить по брезенту палатки крупными каплями. Одна из девушек тихонько заскулила, я ее успокоил, перевернулся на другой бок и попробовал заснуть. Но тут я услышал шаги. Конечно, сперва я подумал, что это кто-то из наших (нас было три палатки) вышел наружу, но вот шаги… слишком они были тяжелые. Как будто кто-то очень большой медленно переступал с ноги на ногу. И ходил вокруг наших палаток. Я потянул топор к себе поближе и очень тогда радовался, что наша палатка с «предбанником». В общем, не знаю, сколько эти шаги продолжались, но в итоге сон пересилил страх и я заснул. Наутро выяснилось, что шаги слышали все, но никто палаток не покидал. Все лежали и боялись. Это была ужасная ночь...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
ЧП в военной части
Мой отец служил в части ПРО, расположенной глубоко в степи. Часть была какая-то непростая, с секретным оборудованием, секретная сама и прочее — вплоть до того, что она была не просто обнесена сеткой, а бетонным забором с тяжеленными глухими металлическими воротами на электронных замках-защёлках. Возле ворот стояли вышки, на которых круглые сутки дежурили часовые. А вокруг — степь. За 60 километров ни одного разумного существа, кроме замполита. «Деды» часто рассказывали про разные непонятные вещи, которые происходили на территории части — то солдат пропал бесследно, то с ума сошёл какой-то прапор, но батя не верил. Но, как обычно, случилось «однажды»...
А однажды был он в карауле — четыре человека, включая его, должны были ровно половину ночи ходить вокруг в/ч на предмет поиска явных или скрытых противников. Отгуляли они нормально (там даже волков не водилось, одни ящерицы — вот и все враги)? и на последнем круге почёта остановились облегчиться на забор родной части — буквально в двадцати метрах от луча прожектора, установленного на вышке. Начали отливать, и тут тот содат, что стоял дальше всех, заорал. Причём не просто заорал, а с явными признаками того, что его тащат в сторону от остальных — голос удаляется. Все фонарики повытаскивали, светят — нет человека. Причём ни следов на песке, ничего. Только автомат валяется.
Понятное дело, что пообделались они все, потому что ни один устав не говорил, что в таком случае делать. Ломанулись тогда они все ужасе к воротам, часовому орут, поворачивай, мол, прожектор, смотри, что там творится. Тот повернул и говорит, что ничего нет. Чистый периметр, и всё.
К этому времени им замком щёлкнули, ворота открыли, и они в ужасе на территорию забежали. Нужно было обязательно закрыть ворота. Закрывались они как простой «английский» замок-защёлка, то есть простым захлопыванием. Батя створку на себя тянет, а она не закрывается. Не то чтобы кто-то держит, просто как будто камень под створку закатился или что-то упирается.
Вот тогда батя и охренел окончательно. Он увидел, что на уровне его головы за край створки держится какая-то лапа. Я просил его описать подробнее, но что он рассказал, то рассказал — иссохшая человеческая рука, серая, цвета мышиной шерсти, с уродливыми ногтями. Она не тянула на себя створку, но и не давала закрыть, просто держалась и всё. Батя тогда в панике заорал часовому, чтобы он открывал огонь по всему, что есть за воротами, но когда тот повернул прожектор, ворота легко захлопнулись и там снова ничего не было.
После этого солдата искали в течение недели, но никаких следов его не нашли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На свалке
В 90-е, когда денег не было, а кило меди принимали за баснословные деньги, мы ездили на свалку городскую, куда и с шахт отвозили отходы. Роясь в этих отходах, мы находили куски высоковольтного кабеля, который разделывали, обжигали и сдавали барыгам. Там ошивались собаки, которым всегда была еда и которые грелись около вечно горевшей свалки. Мы их обходили стороной. Мы не трогали собак — они не трогали нас. Мы были каждый на своей территории: они жили на своей, а мы работали на своей.
Но однажды, когда мы приехали, мы увидели их на своей части свалки. Они что-то поедали, а так как иногда на свалку привозили остатки просрочки, которую вполне можно было есть, мы почему-то решили, что они жрут колбасу и мясные деликатесы. Палками, камнями и факелами из горящего толя мы отогнали собак. Не сразу, не без сопротивления, но мы выиграли.
Но нашли мы не колбасу, а полуживое обглоданное тело. Он уже не орал, а булькал кровью и остатками лица. От пальцев на руках остались какие-то кости с махрой мяса. Это был когда-то обычный забулдыга бомж. Особо врезалось в сознание мне какие-то белые армейские портки (как мне потом старшики рассказали), которые заканчивались обглоданными голенями, которые шевелились. До сих пор у меня мурашки по коже, когда вспомню, как шевелились эти части полутрупа, и какие хлюпающие звуки он производил.
В итоге мы добрались до сторожки свалки, вызвали скорую, а сами больше никогда не ездили на свалку...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Следы на снегу
Как-то я пошёл гулять по улицам. Дойдя до Краскова, пошёл обратно и свернул на улицу Гоголя, по которой дошел до путей. Оттуда я прошёлся по полупустой дороге до Некрасовки, где решил дойти до своего дома (живу на окраине Люберец), срезав путь — через коллектор. Дальше метнулся в сторону некрасовской больницы, от которой направился вглубь дачного посёлка (или как это называется).
И тут-то началось самое странное: миновав стройку, я оказался в каком-то пустынном месте, разделенном забором, вдоль которого вились следы; в конце концов, мне пришлось пролезать под забор, и я еле-еле смог забраться на пригорок, после чего вновь оказался в ловушке — на второй коллектор не смог забраться, хоть он в этом месте и низенький. После этого я обратил внимание на следы, и мне чуть не стало плохо: следы были не собачьими, как мне казалось, а человеческими. Ступала босая нога, и, судя по размерам следов, детская. Следы поднимались на коллектор, и нигде не было прибитого снега, то есть, то, что взбиралось на насыпь, поднялось на неё с первого захода, нигде не упало и даже не хваталось руками за склон. Вдобавок, из-за самой насыпи слышались какие-то голоса, но когда я позвал на помощь (не хотелось оставаться в той самой ложбине надолго), никто не подошёл, а голоса стихли.
Я пошёл вдоль коллектора по целине, обращая внимание на следы. Такое чувство, что кто-то спустился туда с неба, потанцевал и вновь воспарил, так как следы были беспорядочны и порой обрывались посреди целины. Некоторые следы оставляли гораздо большие ноги, чем в первый раз, и иногда эти следы были с отпечатками четырёх, а не пяти пальцев. Что самое неприятное, так это то, что поблизости не было вообще ничего живого, даже птиц с собаками.
Когда я добрался до строящегося моста, то строитель, куривший неподалёку, очень удивился мне; сказал, что туда никто обычно не ходит, да и небезопасно это, и что вообще я ищу приключений на свою голову и т. п. Весь промёрзший, я всё-таки добрался до дома, но потом долго не мог выкинуть из головы те загадочные следы на снегу. Что бы это могло быть?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
За яблоками
Поехал я как-то в деревню, к далекой моей тетке. А у них там все на сельском хозяйстве держится, а ей уже было сложновато, поэтому она просила меня помочь. Ну там, овощи собирать, чинить всякое, убирать грядки. И вот как-то после очередного ковыряния в земле решил я отдохнуть и съесть яблочко. А у нас рядом было заросшее поле, граничило с лесом, а на нем росли чахлые дикие яблони. Вообще-то у моей тетки тоже росли яблони, но у нее одни антоновки, а мне нравились кислые яблоки, поэтому я пошел туда. Когда я ходил за яблоками, я не заметил, как перелез через арку из соломы. Потом оказалось, что не стоило этого делать. Пока я набрал яблок, одна ветка чуть не выколола мне глаз, до крови расцарапала щеку. Ну да ничего, это того стоило. Яблочки были маленькие, но чистые, не червивые и крепкие. И тут я оборачиваюсь, и вижу, что оказывается, далековато-то я отошел от дома. Он еле виднелся через высокую траву.
Ну, начал я продираться через траву. А она как будто не хотела меня пускать, и еще у меня было такое ощущение, что я иду не в ту сторону, куда надо. Много раз оборачивался — лес даже не отдалился! А тут еще я почувствовал, как что-то под моей ногой шевелится, посмотрел и охренел — это была змея. И не уж, я ужей видел, знаю, как они выглядят. И тут я так ломанулся сквозь заросли, что уже через 5 минут стоял около дома.
Тетка увидела меня, подошла и спросила, чего я так долго там делал и почему в таком виде. Оказывается, меня не было около часа. Я рассказал ей, что случилось. Она сказала, мол, и что, стоило это того? Я сказал, что да — яблок нарвал хороших. Она так подозрительно на меня посмотрела и отошла. А я вывалил на траву оставшиеся яблоки (большую часть я растерял, когда бежал оттуда) и охренел — все они были гнилые и червивые.
Потом я спросил у тетки, что это за чертовщина была, а она сказала, что такие арки ставит всякая нечистая сила, которая в поле живет и морочит человеку голову. Сказала, что на самом деле цель этих арок — не дать человеку дойти до дома.
А змею я потом нашёл в интернете — оказалось, это медянка.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бабка на лавочке
Летом я часто живу на даче. А по соседству со мной участок принадлежит какой-то бабке, вроде сумасшедшей, но не буйной. Целыми днями сидит на лавочке у себя перед домом и бормочет что-то под носом, так, что не разобрать.
Я как-то обратил внимание, когда мимо проходил, что она вроде гладит кого-то, кто на коленях сидит. Думал, кот — присмотрелся, а нету никого, просто руки над коленями держит так, будто придерживает кого-то, и одной рукой по воздуху гладит. Я тогда подумал, что, наверное, у нее был кот когда-то, вот она и привыкла, и когда задумывается, рука у неё привычные движения совершает, будто кот на коленях сидит. Ну, как у Булгакова, когда Иешуа догадался, что у Пилата есть собака, когда тот во время головной боли делал движения, будто гладил её.
А однажды ночью, когда я спал на даче, вот что случилось. Просыпаюсь оттого, что рука лежит на чем-то шерстистом, лежащем у меня под боком. Ну, я спросонья решил, что кот мой, погладил по привычке, но чувствую — шерсть слишком жесткая какая-то. И тут вспоминаю, что я на даче, а кот-то у меня в городе. Просыпаюсь, естественно, сразу же, но не дергаюсь, и быстро думаю, что делать. В голове тут же план созрел — быстро накрыть одеялом, что бы это ни было, и в окно выкинуть.
И только я первое движение сделал, как это «что-то» с кровати спрыгнуло и к двери метнулось. Я только краем глаза заметил силуэт, и что-то странное в движении его было. Я вскочил, дошел до двери — вижу, приоткрыта, и успокоился, решил, что просто дверь забыл закрыть вечером и какой-то кот забрел ко мне, а может, собачка чья-нибудь.
Возвращаюсь, прохожу мимо окна, и вдруг прямо за ним вижу лицо бабки с соседнего участка. Я еще никогда её такой не видел: волосы седые распущены, на ветру развеваются, глаза огромные, прямо на меня смотрит. И так страшно мне стало, я от окна отпрыгнул назад, а она бросилась на свой участок огромными прыжками. Я еще долго успокоиться не мог, но лег и уснул в конце концов. И уже когда засыпал, тут до меня дошло, что странного было в том убегающем коте, или собаке, кто бы уж там ни был — двигался он так, как будто бы не бежал, а катился по полу к двери.
Наутро проснулся, пошел за водой, прохожу мимо участка бабки, а она, как всегда, сидит на лавочке и под нос себе что-то бормочет, причесанная, тихая, как обычно. Я уж подумал, приснилось мне ночью, как она в безумном виде по участкам бегала. А поближе подхожу и слышу, как она произносит, разборчиво совершенно, и рукой, как всегда, гладит что-то невидимое у себя на коленях:
— Что же ты, зачем ночью бегать меня за собой заставил, а?.. Зачем к парню ночью залез, вон как напугал его!
Меня аж в дрожь бросило, я едва сдержался, чтобы на бег не перейти.
Стал потом справки об этой бабке наводить, никто толком ничего не знает, кроме того, что она лет десять в психушке провела, а с тех пор, как выпустили, все сидит у себя перед домом на лавочке целыми днями.
И только однажды (День Победы был) выпили мы с одним мужиком в возрасте, из поселка, и он рассказал мне, что бабка эта лет пятнадцать назад своего деда зарубила топором, и голову ему отрубила. И когда менты приехали, она сидела на той самой лавочке у себя перед домом, улыбалась, а отрубленную голову деда своего держала на коленях, и всё гладила и разговаривала с ней.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лесной недострой
Некоторое время я увлекался посещением различных заброшенных зданий либо простых недостроев. Не знаю, чем привлекало; наверное, самой атмосферой внутри таких сооружений, спокойствием, что ли. Это сложно описать.
В этот раз, узнав про недострой непонятного назначения, мы с другом отправились за городскую черту. Свернув на лесную, практически неразличимую, дорогу, ехали мы около получаса, пока перед нами не проявился проржавевший сетчатый забор и ворота, поваленные на землю. Въехали на территорию. Я заглушил мотор, мы вышли из машины. Было холодное и пасмурное осеннее утро, ещё стоял туман, который глушил все звуки. Короче, погода не самая приятная . Обычная двухэтажная бетонная коробка в такую погоду и в таком месте производила довольно жуткое впечатление. Одевшись в старые шмотки, которые не жалко вымазать или порвать, и захватив фонари, мы вошли в здание.
Сначала решили пройтись по этажам и, при возможности, выйти на крышу. Ничего особенного — если бы не лес, гнетущая погода и звуки упавших на бетонный пол капель, в которых мерещилось неизвестно что, то недостроенный промышленный объект не вызывал бы никаких эмоций. А так… Ничто не намекало на назначение постройки, непривычно чистые стены, не загаженные надписями школьников, и отсутствие пустых пивных бутылок и окурков под ногами. Побродив по этажам, решили спуститься в подвал.
Странно было то, что подвал был не затоплен, вроде бы за столько лет дожди должны были основательно всё подтопить. Возможно, подвалы были очень глубоки и вся вода скапливалась внизу, мы этого всё равно не узнали. Под землёй ощущение того, что тут ещё кто-то есть, усилилось (это ощущение неизбежно появляется у меня в подобных покинутых зданиях). Коридоры подвала были довольно сильно запутаны и шли дальше здания, забираться далеко мы не рисковали, спускаться глубже тоже желания особого не было.
Мы остановились поговорить, сошлись на мнении, что пора бы возвращаться домой, ничего интересного тут вроде как нет. И вот, поворачиваясь, лучом фонаря я «зацепил» дальний проём коридора. За те пару секунд пока я был в ступоре, мне удалось хорошо разглядеть то, что там стояло (ему, я думаю, тоже). Оно стояло боком, повернув в нашу сторону голову: сильно сгорбленное тело, рост, как я потом прикинул, метр пятьдесят — метр шестьдесят, торчащий через кожу хребет, абсолютно голое тело с розовой кожей, длинные руки, доходящие почти до земли с длинными пальцами, продолговатая голова с маленькими ушными раковинами, узкой щелью рта, треугольной впадиной на том месте, где должен быть нос, и большие круглые глаза с огромными зрачками. Какая-то дикая пародия на человека. И вот это существо издало нечто похожее на стон и начало разворачиваться. Я крикнул что-то нечленораздельное и потащил друга, который не видел, что творится у него за спиной, к выходу. Думаю паники, которую я смог передать через свой выкрик, хватило, чтобы он сразу же побежал за мной. По дороге он, видимо, обернулся, потому что к звукам нашего топота и размеренного шлепанья голых ног добавился второй нечленораздельный вопль.
Ключ в дрожащих руках только с попытки пятой попал в замочную скважину и, когда я уже заводил мотор, эта тварь неторопливо вышла из здания и направилась к машине. Я развернулся и, втопив педаль газа, понёсся по ухабам, не жалея подвески. В такой панике я никогда не садился за руль. На максимальной скорости, с которой позволял ехать мой старенький «опель», мы убрались подальше от этого леса, и только потом остановились, чтобы немного успокоиться и обсудить, что же это всё-таки было.
После этой истории у меня, как и у друга, отпало всякое желание слоняться по подобным местам. Чего и вам не советую.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночной любитель каруселей
У меня деревянный домик в деревне, и иногда я езжу туда отдыхать. И вот однажды мы сидели в этой деревне довольно большой компанией в гостях у одной девочки, смотрели «Стиляг». Часа в два ночи я стал испытывать непонятную тревогу. Вспомнил, что машина оставлена мной на территории старого заброшенного пионерского лагеря: он совсем недалеко от деревни, излюбленное место собрания молодёжи, есть всё, что нужно для счастья — тишина, отсутствие людей старше 20 лет, заброшенные корпуса, где можно втихую покурить или выпить. Так вот, ещё днём мы открыли старые ржавые ворота в лагерь, и я загнал транспорт туда, сам не пойму теперь, зачем это нужно было делать. И вот, взяв с собой баночку пива, чтоб не скучать в дороге, я покинул дом и пошёл забирать из лагеря машинку.
Плеер в ушах, отличная летняя ночь, неплохое пиво… До ворот лагеря я дошёл минут за пять. Открыл ворота и и пошёл дальше — машина стояла метрах в трёхстах от них. Как только я зашёл на территорию, на разбитую асфальтовую дорожку, по которой всего 15 лет назад вышагивали толпы школьников, я почувствовал тревогу. Но это было естественно — надо сказать, лагерь у нас не простой, в 90-х годах там частенько находили трупы, которые стали таковыми совсем не по своей воле. Потом летом 2001-го, кажется, там пытался устраивать сходки какой-то сатанинский культ, правда, что-то у них не заладилось, и видели мы их раз пять, не больше. Но свой отпечаток это нанесло. В общем, мрачное место наш заброшенный лагерь — странное, а по ночам, чего уж тут скрывать, страшное. Но я, сторонник рационализма, как обычно приказал своему подсознанию, которое умоляло уйти поскорее, заткнуться, и продолжил путь. И уже через минуту добрался до машины, залез внутрь, включил музыку и вроде как вздохнул с облегчением. Развернулся на узенькой дорожке, рискнув, кстати, застрять, и поехал к выходу. Уже проехав те самые ворота, находясь формально уже на территории деревни, а не лагеря, подумал, что ворота нехорошо оставлять открытыми. Остановился, поставил на ручник, вышел и вернулся на территорию лагеря, опять испытав странный дискомфорт, который, надо сказать, был в два раза сильнее, чем пять минут назад. Так что я быстренько закрыл ворота и отбежал метров на десять вглубь лагеря по естественной нужде. Потом достал пачку сигарет, прикурил, развернулся в к воротам, и…
Боковым зрением я увидел, что на старых, давно проржавевших каруселях, которые находятся метрах в двадцати от дорожки, по которой я ехал, кто-то катается. С очень большой скоростью. Было очень темно, но я разглядел человеческий силуэт, развевающуюся на нём одежду светлого цвета, и взгляд его был устремлён перед собой. Он не смотрел на меня, хотя обычного человека должны были заинтересовать мои манипуляции с воротами. Да что я говорю, обычный нормальный человек не будет кататься в два ночи на каруселях в заброшенном лагере. Я заорал и понёсся со всех ног в машине — слава богу, она была заведена. Сцепление и газ в пол, визг и запах жжённой резины, судорожный взгляд в зеркало заднего вида… И в этот момент выключается ближний свет, и я перестаю что-либо видеть. Заорав не хуже, чем в первый раз, дёргаю, чуть не вырывая, ручку дальнего света. Слава богу, он зажигается и освещает стремительно приближающиеся домики. Больше назад я не оглядываюсь.
Приехав к девочке, где сидели друзья со своим фильмом, долго торчал в машине, курил, слушал музыку. Пытался успокоиться...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Смерть на кладбище
Лет десять назад я жил в Калининграде, в районе под названием «Остров». Так вот, одно из любимых занятий калининградской молодежи — гробокопательство на старых немецких кладбищах с целью обзаведения стильным немецким шмурдяком и драгметаллами (в основном в виде зубов). Есть такое кладбище и остов часовенки и на «Острове» — тогда оно было почти неразграбленным, так как какие-то умники в 50-х годах прорыли канальчик, из-за которого местность подтопило, появилось болото и все основательно заросло всякой растительностью. А тут канальчик, наконец-то, замыло, и два года подряд было очень сухо — место стало проходимым. И вот одним августовским утром мой друг по кличке Кар потащил меня туда, соблазнив посулами невиданной добычи. И ведь не обманул. За день усердного копа мы стали обладателями двух десятков золотых фикс, нескольких монет, золотого же кольца и пары сережек, плюс серебряного барахла общим весом 170 грамм.
Когда стало темнеть, я засобирался домой, а Кар решил остаться, чтобы утром продолжить изыскания на местности. Когда я уходил, он все еще лопатил землю. На следующий день у меня была запланирована поездка на Голубые озера, а вот еще через день мне позвонила его мама и поинтересовалась, не знаю ли я, где находится её чадо. Это меня не насторожило, так как Кар любил заложить за воротник и делал это регулярно. И только спустя 3 дня после того, как я покинул место копа, я отправился туда снова, прихватив с собой еще одного приятеля — счастливого обладателя минака кустарного производства. Добравшись до места, я обнаружил то, что мне иногда еще снится...
После того, как я ушел, Кар умудрился наткнуться на место захоронения жителей Кёнигсберга, погибших от бомбардировок союзников. Это был слой костей толщиной около полутора метров. А в пяти метрах от этой ямы навес из полиэтилена в углу фундамента и труп Кара. Он сидел? забившись спиной в угол, глаза были открыты, а на лице была такая застывшая гримаса ужаса, что я, увидев его лицо, сам чуть не откинул копыта. Приятель же сел и стал икать. Сотовых тогда не было, так что, отойдя от столбняка, я пошёл домой вызывать ментов. Пока они приехали, пока я довел их обратно, стало опять вечереть. И вот, придя на место, менты стали все осматривать и расспрашивать меня (так как я и вызвал и последний видел Кара). Стемнело. И вдруг парень, который был с ментами (вероятно, стажер, он был чуть старше меня), подозвал старшего и сказал ему показывая на труп Кара: «А он точно мертв? А то, кажется, он только что моргал!». И в этот момент лицо трупа — ТРУПА!!! — которое уже вроде бы разгладилось, стало опять искажаться в ужасе! Как они орали! Правда, я тоже не отставал, стажер этот ломанулся прочь с воплями, я за ним, и еще один...
Потом эксперт-криминалист пытался объяснить мне, из-за чего это произошло, но я его не слушал, потому что я не верю, что лицо человека, умершего 2 дня назад, может взять и ожить. Да у него даже глаза на мгновение стали ЖИВЫЕ!
И да, в заключении о смерти было написано, что он умер от разрыва какого-то там клапана в сердце...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Душительница
Как то вечером я пришел поздно после работы. Ну и решил не будить жену и маленького сына, лег спать в комнате матери. Она тогда как раз уехала к сестре на несколько дней. Очень быстро я заснул, что снилось мне, не помню, и спал я, видимо, недолго. Проснулся от прикосновения. Первое, что почувствовал, просыпаясь — что меня кто-то нежно ласкает, гладя рукой по моей шее. Это было неожиданно, но в то же время я не почувствовал себя тревожно, а тем более испуганно: прикосновения были знакомыми и даже родными. Я открыл глаза и увидел силуэт женщины с распущеными волосами, в белом платье. Спросонья подумал, что это моя жена, но, вглядевшись, я никак не мог различить черт лица женщины.
Чувство легкого шока и неожиданности навалилось на меня, я даже не смог произнести ни слова. Левой рукой я прикоснулся к руке женщины и понял, что это не моя жена. Вдруг от нежности не осталось и следа — очень резко она вцепилась руками мне в горло. Причем большими пальцами она давила на сонную артерию. Мне повезло: ей не удалось полностью замкнуть руки на моей шее. Большой палец левой руки я успел просунуть между ее пальцев, как тиски сдавливающих мое горло. Она была невероятно сильна и упорна. Я парень далеко не слабый, но почувствовал, что долго не смогу сопротивляться. Единственное, что мне удалось в результате ожесточеннной борьбы — это протиснуть еще большой палец правой руки через это кольцо удушения. Я понял, что еще чуть-чуть, и она просто сломает мне шею. Тошнотворно-сладкое отчаяние навалилось на меня, но всё равно, я решил не сдаваться.
Вдруг ее хватка ослабла, она отшатнулась от меня и растворилась во мраке. Тут я, видимо, отключился, но ненадолго. Очнувшись, я подскочил на кровати и почувствовал боль в шее и чувство дикого страха. Хотя я и взрослый мужик, но не смог остаться в комнате, где меня чуть не убили. Я пошел в комнату, где спали моя жена и сын. Открыв дверь, я увидел, как они мирно спят, и лег рядом с ними.
Потом неделю у меня болела шея именно в том месте, где давила пальцами эта ведьма, вот только до сих пор я не могу понять, что это было и с чем я столкнулся той ночью.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночь в раздевалке
Случилась ссора с родителями. Хлопнул я дверью и решил переночевать где-нибудь вне дома. И тут вспомнил про свой любимый автопарк и уютную раздевалку. Когда добрался до парка, было уже темно. Час ушёл на то, чтобы уговорить знакомую бабулю-дежурную пустить меня в раздевалку (ночью там находиться запрещено, и она заперта). Наконец, бабка сдалась и отперла дверь. Пустила она меня при условии, что я буду до утра сидеть тихо и свет не включать. Пробрался в темноте на ощупь в свой уголок, завалился на скамейки и уснул. Засыпая, слышал, как бабка запирает дверь.
Посреди ночи проснулся, как от толчка. Четко слышу звук. Звук такой, как будто кто-то шлёпает голыми, мокрыми ногами по плиткам пола. Потом что-то звякнуло. Спросонья думаю — работяга из душа вышел, шкафчик открыл, переодеваться будет. Только почему так темно, свет не горит... И тут у меня волосы встали дыбом. Я внезапно осознал, что сейчас глубокая ночь, и тут, кроме меня, никого быть не может. Опять звук шагов: «Шлёп... шлёп...». Кто-то явно бродил в проходах между шкафчиками. Поначалу я пытался себя убедить, что дежурная ещё одного переночевать впустила, но почему этот «кто-то» бродит в темноте, да ещё и босиком? Звук шагов начал приближаться. Тут я не выдержал и заорал: «Эй, кто там ходит?!». Всё стихло. Несколько минут я сидел на скамейке и прислушивался. Снова звук — только на этот раз не бодрое шлёпанье, а тихие шаги, будто кто-то крадется. Звякнула металлическая дверь шкафчика, уже совсем рядом. Меня от этого «кого-то» отделял только ряд шкафов. И тут я от страха решился, чем сидеть в темноте и ждать, когда тебя за горло схватят, лучше попытаться пробиться к двери. Там рядом на стене выключатель — включу свет и посмотрю, кто тут шутки шутит. Накинул куртку, глубоко вдохнул, закрыл глаза и рванул.
С закрытыми глазами, ударяясь о бесчисленное количество шкафов, я преодолел 50 метров, что отделяли меня от двери. Рукой нащупал на стене вожделенный выключатель и нажал его. Свет не загорелся. В этот момент чуть от страха не обделался...
И тут снова началось. В дальнем углу раздевалки, откуда я только что сбежал, что-то громко лязгнуло и послышались знакомые шаги. Кто-то уверенно шлёпал голыми ногами по плитке прямо ко мне. Я стал колотить в дверь и взывать: «ОТКРОЙТЕ, МНЕ ПЛОХО!». Шаги тем временем зазвучали уже за спиной. Кто-то вроде до меня дотронулся, я заорал... и тут дверь открылась.
В общем, бабку-дежурную разбудили мои истошные вопли, и она, очень злая, отперла дверь. Свет не горел по вполне материальной причине — бабка, не доверяя мне, со своего пульта обесточила раздевалку. Остаток ночи я провел, гуляя по ремзоне.
Уже потом я услышал историю про одного человека, который в конце 80-х покончил жизнь самоубийством в этой самой раздевалке — повесился в душевой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Детский плач
Эта история приключилась в одной из больниц нашего города. Больница находится на самом краю города — старое здание в три этажа. Я тогда окончила мединститут и пошла работать туда. Устроилась быстро: на работу меня приняли охотно, так как совсем недавно уволилось несколько сестер. До случая, о котором я хочу рассказать, я проработала около недели, и в тот день было мое дежурство.
Как обычно, у нас дежурных трое: охранник, завотделения и сестра. В тот день все начиналось как обычно, под вечер все разошлись и остались мы втроем: я, охранник Макс и Светлана, наш зам. Закрыли двери, выпили чаю. Пациентов было мало, так что дел особо не было.
Всё случилось, когда я решила пройтись и посмотреть, все ли в порядке у больных. Когда я поднялась на второй этаж, в тишине больницы вдруг раздался детский плач. Я остановилась. Прислушавшись, я поняла, что плачет ребенок где-то на третьем этаже, совсем рядом со мной. Моя тревога нарастала. Я точно знаю, что у нас на данный момент не было ни одного ребенка в больнице, а третий этаж вообще пустовал. Поднявшись, я огляделась. В полутьме коридора ничего не видно, но плач явственно доносился из одной палаты. Я проследовала к ней и открыла дверь.
На одной из кроватей под одеялом кто-то был. Он медленно покачивался из стороны в сторону при этом надрывно плакал. «Эй…», — сказала я, подходя поближе к кровати и протягивая руку. Покачивание фигуры прекратилось, я сдернула одеяло. В тот же миг плач прекратился, а под одеялом не оказалось никого… пусто…
С открытым ртом я начала пятиться, когда сзади послышался топот, и дверь в палату захлопнулась. Вскрикнув от неожиданности, я подбежала к дверям и распахнула их. В коридоре слышались быстрые шаги, как будто кто-то маленький с босыми ножками убегал от палаты. Я выглянула в коридор, и тут из палаты за моей спиной донесся смех. Резко обернувшись, я заметила, как кто-то маленький спрятался за кроватью. Смех принадлежал ребенку. Готова поклясться!.. В шоке я выбежала из палаты и побежала к лестнице. Смех и плач уже доносились со всех сторон. Добежав до цели, я обернулась. Каков же был мой ужас, когда я увидела, что по коридору в направлении лестницы бегут дети. Самых разных возрастов. Бегут, ползут на четвереньках... По стенам и потолку в моем направлении двигались фигуры, и все они плакали. Закричав и подавшись назад, я упала. Прокатившись по ступенькам до второго этажа и зашипев от боли во всем теле, я увидела, что за мной никто не спускается, и только где-то в глубине третьего этажа слышались детские голоса.
«Марина!» — это был Макс. Он вприпрыжку подскочил ко мне и помог встать. «Что случилось?». «Дети…» — только и смогла выдавить я. Посмотрев наверх, Макс сказал: «Пойдем вниз. Там они нас не достанут. Нам надо поговорить».
Покорно спустившись на первый, мы зашли в служебку, где сидела Светлана. Дав мне кружку с горячим чаем, она начала свой рассказ. Оказалось, что когда-то давно в этой больнице случился пожар, а на третьем этаже тогда располагалось детское отделение. Огонь был не очень сильный, но было много дыма, и многие дети задохнулись в дыму. С тех пор, после ремонта, на третьем этаже начали твориться странные вещи. Персонал и больные слышали детские шаги по коридорам и палатам, смех и плач. Ночами по этажу бегали маленькие фигурки детей. В общем, там перестали располагать больных, так как на других этажах было спокойно. Но персонал начал увольняться, и вроде бы все затихло, и призраков никто давно не видел, потому мне ничего и не сказали сразу. Как видно, зря.
Как бы то ни было, я там больше не работаю. Как-то страшно жить с призраками по соседству. Сейчас работаю в другой больнице, и все хорошо. Но до сих пор думаю, что на окраине города, где-то в темных углах третьего этажа раздается тот страшный, полный мук и страдания плач мертвых детей…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Исчезновение
Встречались с парнем два года. Он фотограф, и однажды решил устроить мне очередную фотосессию, причем в метро (у него всегда были разные идеи). И вот про один кадр он говорит: «Садись в поезд, а я через окно сфотографирую, как ты уезжаешь, потом встретимся на станции». Я села, вижу, он меня щелкнул, потом возвращаюсь на ту станцию назад... Его нет. Сначала решила, что мы друг друга не поняли и разминулись, но...
Мобильный у него был выключен, и этот номер уже не включался. Вечером я вылавливала его в интернете, его нигде не было. На следующий день поехала к нему домой — квартиру не открывают (он жил один). Друзей у него не было, только знакомые в интернете, все разводят руками. Его мать (87 лет) живет в деревне, я к ней с отцом на машине ездила, она говорит: «Не видела его с Нового года, да ходит где-нибудь небось». В милиции заявление не принимают, говорят, что он молодой человек, наверняка решил просто погулять где-то.
Живу в этом аду уже три месяца...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Свет в окне
В начале 90-х, когда мне было лет 7-8, родители на две смены откомандировали меня в пионерлагерь (тогда их еще так называли). Вплотную к лагерю стоял большой недострой. По слухам, стоял уже лет десять. Забор был смежный, через дырку я не раз сбегал туда полазить по кирпичным полуразрушенным стенам. Через день (по нечетным числам) в лагере устраивались дискотеки. На них играла исключительно русская эстрада того времени, но местным ребятам на качество музыки было наплевать, да и мелочи типа нас тоже.
Последняя смена в лагере подходила к концу, в августе начинало темнеть все раньше и раньше. И вот, в очередной раз наблюдая за парочкой «старших», уединившихся в кустах во время дискотеки, мы заметили, что в одном из окон недостроя горит свет. На следующий день мы опять пролезли на стройку и не обнаружили там ни намека на проводку или электричество.
Ночью свет горел опять. Мы запомнили окно и днем полезли проверять. Выяснилось, что окно, собственно, никуда и не ведет. То есть стоит стена, а потолка, пола и еще двух стен никогда не было, и днем через него с обеих сторон видно небо.
Но теплый желтый свет, как от обычной лампочки накаливания, из этого окна горел каждую ночь, пока я был в том лагере.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Финальный кадр
Несколько месяцев назад моя подруга, фотограф до самых кончиков крашеных волос, решила провести день и ночь в одиночестве в глухом лесу. Она хотела собрать для своего портфолио настоящие фотографии леса и зверей. Было это не в первый раз, так что она не боялась.
Разбив палатку посреди небольшой опушки, весь день она провела, мотаясь по лесу с камерой в руках. Утром она вернулась в город, довольная собой. За свое маленькое приключение она нащелкала немало кадров, но кое-что на этих снимках было не то. То, что она увидела, лишило ее сна, провело по нескольким психиатрам и внесло в пищевой рацион несколько видов таблеток.
Снимки вышли отличные, за исключением последнего кадра. На этом кадре была она, спящая в своей палатке во мраке ночи.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Голубятня
В прошлом сентябре в четверг мне пришлось часам к 11 вечера поехать по работе на Ярославский вокзал передать одну посылку. Начальник сказал, что на следующий день я могу выйти после обеда, чтобы хорошо поспать и компенсировать, таким образом, сверхурочные. В своём спальном районе на востоке Москвы я был к полуночи, рано с утра вставать было не надо, я взял пивка и решил спокойно посидеть.
Я сел на лавку в соседнем от моего дома квартале. Я любил то место. Там никогда не было людно, не было как такового двора: два жилых дома и детский сад образовывают довольно большой треугольник, заросший деревьями. Дома выходят на этот треугольник задними окнами. Там ничего нет, только тропинка, по которой выгуливают собак, да голубятня в центре треугольника. Рядом с голубятней под двумя старыми клёнами стоит скамейка, которую явно строила не управа района. Скамейка была самодельной и, по всей видимости, её сделал хозяин голубятни, чтобы сидеть на ней после того, как закончит свои дела с голубями.
В ту ночь там тоже никого не было. Я сел на скамейку, закурил и открыл бутылку пива. Сначала я даже не придал значения тому, что внутри голубятни горел свет. Через какое-то время я подумал, что никогда не видел, чтобы кто-то входил в эту голубятню, или чтобы там по вечерам горел свет, а ведь я часто сидел на этой лавочке.
Я обычно не бросаю сразу окурок, а тушу его обо что-то, поэтому на какое-то мгновение я опустил глаза, чтобы потушить сигарету об опору скамейки. Когда я поднял глаза, то увидел, что в матовом пластиковом окне голубятни виден силуэт человека. Я не мог понять, стоит он спиной или лицом ко мне, я просто видел тёмный силуэт у окна. Прошла пара минут, я отхлебнул несколько раз пиво, силуэт не двигался. На меня стал волнами набегать необъяснимый страх. Волосы на загривке буквально вставали дыбом. Казалось бы, что страшного, ну хозяин голубятни оказался полуночником, стоит там, смотрит за чем-то. Но какое-то иррациональное чувство говорило мне: «Беги отсюда, если ОНО заметит тебя, то будет поздно!». Стук моего сердца начал казаться мне набатом, от ужаса я оцепенел и не мог двигаться. Каким-то нечеловеческим усилием воли я всё-таки смог вскочить со скамейки и бросился бежать со всех ног. Нет, никто не бежал мной, не хватал костлявой рукой за плечо — я добежал до угла дома, выскочил на тротуар, там отдышался и пошёл домой.
Я почти забыл об этом случае, посчитал обычной панической атакой, которая иногда охватывает тебя, когда ты находишься один в тёмной квартире. Но через месяц я пил пиво с соседом, который, в отличие от меня, знал много людей в нашем районе и был в курсе всех новостей. Я упомянул в разговоре эту голубятню — видно, всё ещё находился под впечатлением от той ночи. Сосед мне и рассказал, что около года назад хозяин голубятни вышел из квартиры. Куда он собирался идти, никто не знает, но он имел обыкновение всегда заглядывать в свою голубятню хоть бы на пять минут. С тех пор его никто не видел, трупа также не нашли, и что с ним случилось, никто не знает. А сама голубятня с тех пор стоит запертая и никто ей не пользуется.
С тех пор я не сижу на той лавочке и вообще не хожу туда. А неделю назад утром рядом с лавочкой нашли тело дяди Саши, нашего «домашнего» алкоголика. Его задушили голыми руками, на шее остались следы от пальцев. Надеюсь, милиция найдёт убийцу. Дядю Сашу мы любили, он был мирным и спокойным алкоголиком, хорошим мужиком. А милиция работает: участковый ко мне приходил на днях, расспрашивал о дяде Саше, интересную вещь заодно рассказал. Оказывается, в то утро всегда запертая дверь голубятни была открыта.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Озеро
Дело было в лесистых горах Киргизии. Лагерь альпинисты разбили высоко в горах, в хвойном лесу, близ небольшого горного озера. Озеро сразу показалось им каким-то зловещим, уж больно тихо было вокруг него. На ночь, как полагается, разожгли костёр и стали рассказывать всякие страшилки. Около полуночи всем захотелось спать. Компания (их было пятеро) уже собралась идти спать, как вдруг со стороны озера послышался шум: то ли плач, то ли смех. Друзья решили сходить проверить, что там, чтобы спать было спокойнее.
Когда они подошли к берегу, то никого там не обнаружили, но увидели кое-что поинтереснее. Над озером стелился необычный для такой погоды туман, в котором «плавали» белые огни. Вообще-то, считается, что блуждающие огни бывают на болотах, зрелище было тем более странным. Огоньки подплыли ближе к берегу, и вся компания стала подходить ближе к ним. Казалось, что они сделали всего пару шагов к берегу, но уже стояли по колено в ледяной воде. Первым опомнился мой друг. Он дернул ближайших к нему товарищей за ноги, и те, плюхнувшись в воду, стали приходить в себя. Тем временем другие двое уже скрылись в тумане. Дно озера резко уходило вниз, и ночью в тумане и в ледяной воде искать их не было смысла. На следующий день трое альпинистов добрались до ближайшего населённого пункта и вызвали спасателей. Но те, «обыскав» всё озеро, ничего не нашли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зеркало в шкафу
В спальне у одной девочки стоял шкаф, внутри которого находилось большое зеркало. Девчонка эта была любительницей пощекотать себе нервы, а потому иногда открывала этот шкаф ночью и смотрела на своё отражение.
Как-то раз, когда ей стало скучно, она снова проделала это. Она была удивлена интересным эффектом, проявившимся в этот раз: благодаря игре света и тени в этот раз в зеркале она отражалась как бы с пустыми глазницами и огромным ртом. Отражение выглядело очень реалистично и почти объёмно. Полюбовавшись данным зрелищем с минуту, девочка пошла в ванную, но по пути она кое-что вспомнила, и это это заставило её включить в ванной свет, запереться там и разбудить своим криком родителей и половину соседей.
Дело было в том, что из шкафа накануне убрали зеркало.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рассказ врача
Я работаю врачом скорой помощи. Среди прочего мне приходится выезжать и на констатации смерти. Сейчас я расскажу о трёх случаях. Ничто не объединяло этих трёх людей при жизни: пенсионерка, представительница старой московской интеллигенции; мужчина средних лет, вероятно, без определённого рода занятий, кроме профессионального алкоголизма; и студент одного технического ВУЗа. Объединила их смерть при крайне схожих обстоятельствах.
Первой была старушка, она жила с мужем, который накануне её смерти уехал на дачу по каким-то делам, там он решил переночевать и вернуться в город утром. По возвращении он обнаружил мёртвую жену в ванной. Она лежала на спине головой к противоположной от двери стене (там, где душ). Скончалась старушка от острой сердечной патологии. Главное, что меня поразило, когда я переступил порог ванной комнаты — её выражение лица. Обычно у трупов не бывает какого-то особенного выражения, а здесь на меня смотрело мёртвыми глазами лицо, искажённое каким-то нечеловеческим страхом, квинтэссенцией ужаса. Это была самая жуткая гримаса, какую я видел на тот момент в жизни. Это невозможно забыть и невозможно спутать, сложно описать и, думаю, ни один актёр, будь его учителем хоть трижды Станиславский и четырежды Немирович-Данченко, не сможет это изобразить. Находиться там было неприятно, и я постарался побыстрей закончить все формальности. Тогда я не обратил внимания на одну важную деталь: когда дед вернулся, дверь в ванную комнату была не только не заперта на защёлку, но и открыта настежь.
Следующий случай произошёл примерно через месяц. Нигде не работающий алкаш, около сорока лет. Никому не нужен, жил один. Когда такие умирают, то обычно их находят только тогда, когда из их квартиры начинает идти трупный запах. Но здесь его сосед-собутыльник увидел утром, что дверь в квартиру приоткрыта, он заглянул внутрь, увидел труп друга и позвонил нам и ментам. Тело лежало в коридоре, то же самое неописуемое выражение нечеловеческого страха на лице. Глаза смотрят в сторону приоткрытой входной двери. При поверхностном осмотре следов насильственной смерти нет. Судя по всему, ВКС — внезапная коронарная смерть. Лицо покойника как две капли воды походило на лицо той старушки. При первом взгляде на него меня прошиб холодный пот, а по телу поползли мурашки. В голове два случая слились в одну картину. Я представил себе, как этот мужик уже лежал в кровати (он был в пижамных штанах, но выше пояса — голый), услышал какой-то шум от входной двери, вышел из комнаты в коридор и увидел что-то такое, что способно убить крепкого, достаточно чёрствого мужика одним своим видом.
Вызов к студенту был через пару недель после алкаша. Его бы тоже могли обнаружить нескоро, но хозяйка его съёмной квартиры приходила с проверкой каждый месяц в определённый день. Получилось, что в тот месяц этот день последовал за ночью, когда студент умер. Тело лежало в своей постели, но голова была в противоположной стороне от подушки и свешена вниз. Как будто он пытался от чего-то отскочить в сторону окна, (жил он, к слову, на втором этаже, так что побег через окно был вполне возможен). Почему я подумал, что он пытался убежать от чего-то неведомого? Такое же выражение животного ужаса, глаза, уставившиеся в приоткрытую дверь шкафа. Всё это было мне до боли знакомым...
Я не знаю, что произошло с этими людьми. Я не хочу думать и представлять, ЧТО могло среди ночи приоткрыть дверь комнаты или входную дверь и предстать перед их взором. ЧТО это было за существо, которое могло убить только своим видом или своим взглядом. Я не мог написать в карте вызова, что эти люди умерли от СТРАХА, но ведь именно так и было на самом деле. В роковую ночь они оказались одни в своей квартире наедине с чем-то неведомым, лицом к лицу с ЧЕМ-ТО настолько ужасным, что отказывало сердце...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лесная старуха
В старинных сказках и сказаниях часто упоминают о духах, живущих в лесах. Конечно, по большей части это вымысел, но в каждой сказке есть доля правды. Двое жителей из деревни под названием Заболотье в этом убедились. Недалеко от этой деревни есть глухое место, которое называется Амшарой. Оно представляет собой небольшую полосу леса, которая соединяет между собой два больших лесных массива. Деревни в этой местности встречаются редко, и расстояние между ними огромное, а вокруг — густые, дремучие леса.
Как-то раз зимой двое друзей ехали по этим местам на гусеничном тракторе. Они уже почти добрались до места, нужно было только преодолеть Амшару. Было два часа ночи, светила яркая луна, и на тракторе горели фары, так что света вокруг хватало и пугаться было нечего. Мужчины благополучно миновали просеку через Амшару и тут услышали тихий голос. Несмотря на шум трактора, он прозвучал очень отчетливо. Кто-то низким голосом попросил подвезти. Осмотревшись, друзья увидели старуху, стоявшую метрах в двадцати от трактора. Одета она была легко, не по погоде. На ней было только белое длинное платье. Ни волос на голове, ни головного убора они у бабушки не заметили. Но все это не так сильно поразило их, как ее глаза. Они были огромные, сияющие зеленым светом.
Не успели парни и пошевелиться, как она подскочила к движущемуся трактору и ухватилась за ручку дверцы, и тотчас же у трактора погасли фары. Старуха приоткрыла дверь кабины и заглянула внутрь. В эту минуту трактористы увидели ее абсолютно черное лицо с крючковатым носом, и их охватил ужас. Мужчины ухватились за дверь и попытались закрыть ее, но старуха оказалась невероятно сильной. Наконец, одному из них удалось вставить ломик в ручку, и они, пользуясь этим своеобразным рычагом, медленно закрыли дверь и защелкнули замок. Но и это не остановило старуху. Она продолжала свои попытки открыть дверь, все время смотря на друзей своими немигающими зелеными глазами. Тем временем они почти доехали до села. И в какое-то мгновение старуха просто исчезла.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зеркала
Я по дурости попробовал как-то в раннем юношестве поэкспериментировать с зеркалами в «оккультном» ключе. Сделал все, как надо — нашёл три больших зеркала, несколько свеч, еще какие-то необходимые вещи (не помню уже). «Ловушка душ» — так, кажется, назывался этот ритуал там, где я его вычитал. Только не уточнялось, для кого ловушка и чьих душ. Ну, а мне без разницы, молодой-горячий. Дома был один, дождался времени слегка за полночь и расставил всю эту прелесть вокруг себя. И стал смотреть в глаза своему отражению...
Поначалу я не видел ничего необычного, лишь свое отражение, окружающую обстановку, которую не заслоняли зеркала, и огоньки свечей, горевшие ровным пламенем. Потом остальная комната понемногу растаяла, и я перестал понимать, где нахожусь и сколько времени прошло, потому что даже настенные часы тикать перестали. А я сидел и вглядывался в черты своего лица, в глаза. Только краем успел подметить момент, когда огоньки свечей заплясали, словно от ветра. Это в закрытой-то комнате, где и сквознячку взяться неоткуда! Потом от зеркал слегка холодом потянуло, и словно прохладный ветерок закружился вокруг всей этой экспозиции. Я все сидел и смотрел, но уже был сильно не рад, что все это затеял. Но встать не мог, хотя тело чувствовал прекрасно и ничего не отнималось вроде. Просто не мог оторвать глаз от центрального зеркала — теперь отражение смотрело на меня. И это уже был не я! Я не знаю, что там может происходить, какие оптические чудеса, но «зеркальный я» имел со мной крайне мало общего. Я почувствовал, что там, всего за какими-то жалкими миллиметрами стекла, разделявшими нас, притаилось нечто, из чистого глумления принявшее подобие моей формы. Кошмар из таких дальних далей, куда человеку в здравом разуме путь заказан заранее, потому что способы себя убить есть и попроще. И вот оно сначала чуть заметно, потом все яснее и наглее, осваивалось в новом образе и стало мне ухмыляться. А мне уже не до смеха было. Я и отвернуться не мог — мне голову словно стальными руками обхватил кто-то. Только и мог, что чуть-чуть глаза отвести вбок. Лучше бы я этого не делал. В соседних зеркалах мелькали отражения каких-то уже совсем отдаленно похожих на меня фигур, и я вдруг ясно осознал, что доигрался.
Ни единого звука вокруг. Сердце, которое должно было уже от страха выпрыгнуть, билось как-то натужно, словно нехотя, и дыхания, что тоже должно уже было стать быстрым и прерывистым, я почти не ощущал, словно дышал раз через десять. Было такое чувство, что вся эта компания вытягивала из меня жизнь, капля за каплей... Я едва заставлял организм дышать, а мои отражения словно набирались сил, становились как бы объёмнее, «натуральнее». А в зеркалах за ними, чуть заметными серыми бликами, мелькали тени каких-то лап, скрюченных фигур — не менее отвратительные, но куда слабее этой троицы, которая еще недавно была лишь моим отражением в зеркалах.
Кто знает, чем это закончилось бы, если бы внезапно за окном не взвыла собака. Не просто завыла, а именно взвыла, как воют лишь от самого дикого, животного ужаса. Все, на что меня хватило — толкнуть центральное зеркало. Таким ударом, мне кажется, было и комара не убить, но его хватило — благо, зеркала я подпирал лишь небольшими тонкими реечками. Никогда не забуду этого нечеловеческого, чудовищного, с перекошенными ненавистью чертами, лица, яростно смотревшего на меня с медленно падающего на пол зеркала...
Грохот, осколки. Я пришел в себя и как-то весь обмяк и едва не отключился, словно от тяжелых побоев. В голове пульсировала только одна мысль: о том, как буду объяснять родителям разбитое зеркало.
С тех пор прошло уже почти десять лет, но даже сейчас я стараюсь без надобности не задерживаться возле зеркал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бессловесные похитители
В детстве я увлекался энтомологией. У меня были красивые книжки, я ловил разных жучков и долго находил их в определителе насекомых. Ходил и в энтомологические походы — сначала с папой, а когда чуть подрос, то начал ходить и в одиночку. В разные места — в основном за городом. В каждом месте были какие-то свои особенные жучки, но самое разнообразие я открыл в болотистом подлеске у реки. Стоило отодрать кору старого, трухлявого дерева, как оттуда вываливалась сотня-другая клопиков, куколок, короедов и, если повезёт, пара красавцев-усачей. А мне для счастья больше и не надо было. Поиски проходили по колено в грязи, так что я и не пытался сохранить какую-то часть своего тела чистой. Возвращался домой, ставил банки с добычей — и сразу под душ.
Когда мне было где-то 12 лет, я пошёл в очередной поход. Нашёл отличное дерево у дороги и принялся его обрабатывать. Раз в десять минут оторву кусок коры и собираю. Для удобства улёгся параллельно дереву в жижу и через щёлочку между стволом и землёй посматриваю на дорогу. За час проезжало, может, 2-3 машины и пара пешеходов. Тут слышу шаги — несколько человек. Два мужика здоровых — один просто большой и могучий, а второй просто нереальных размеров, непримечательная пожилая тётка, некрасивые мужчина и женщина средних лет, с ними девочка лет пятнадцати. Идут и по сторонам смотрят. Остановились метров через 30 от того места, где я залёг. Молча совершенно. Это мне показалось немного странным. И дружно, так же молча пошли в лес с противоположной мне стороны дороги. Все, кроме мужика, который просто большой, и некрасивой женщины. Я на них с минуту поглазел и продолжил заполнять баночки. Обработал участок и начал отдирать следующий кусок коры. Естественно, с жутко громким треском. Вдруг смотрю — те двое, что остались на дороге, повскакивали и начали смотреть в сторону леса с каменными лицами. Тут я уже испугался, забился поглубже под дерево и замолк. Через минуту где-то с той стороны вышла пожилая тётка в совершенно грязной одежде, они посмотрели друг на друга, и она вернулась в лес.
Пролежал я ещё минут 10 в страхе, а потом подъехал междугородний автобус, из него вышли люди и пошли в нашу сторону. Смеющиеся парень с девушкой болтали и держались за руки, дед в костюме и очень красивая девушка лет 18 на вид, с грудным ребёнком (у него вся голова была в зелёнке). Метров 100 они шли от остановки в нашу сторону и, когда уже почти поравнялись со здоровым мужиком и некрасивой тёткой, те вдруг накинулись на парня с девушкой и стали им зажимать рот или придушивать (это ко мне спиной, я не видел), а дед и девушка с грудничком помогали, заламывая им руки (тут у меня возникло стойкое ощущение нереальности происходящего). Всё совершенно слаженно и беззвучно. И никакого сопротивления — через 3 секунды после начала схватки их, слабо, но отчаянно мычащих, повели в лес к остальным. Как только они скрылись, я поймал момент и побежал домой.
Никакую милицию не стал вызывать — пока добрался до дома, прошло уже часа два, и мне казалось, что уже поздно. И родителям не стал ничего рассказывать. Кто бы поверил в существование преступной группировки с неизвестными целями, состоящей из детей, женщин и стариков?.. Я очень много и долго думал, правильно ли поступил, и мог ли им помочь и, мне кажется, что я поступил правильно и мог только сделать хуже себе.
Больше десяти лет прошло с тех пор, воспоминания притупились, я строил десятки теорий — от бытового преступления до масонского заговора, но недавно произошло кое-что, что перечеркнуло все мои логические построения, основанные на здравом смысле. Ехал я в маршрутке, читал книжку. Поднимаю глаза — а там сидит тот самый огромный мужик и красивая девушка. Всё ещё восемнадцатилетняя. С грудничком. У которого голова в зелёнке. Вышел на следующей же остановке. Мне страшно. Очень. Как под тем деревом в луже грязи.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Неуязвимый
Историю рассказал мне дед в свое время. В середине 90-х годов в их деревню ночью внезапно завалился отряд солдат, причем все перепуганные просто до седин, с выпученными глазами и трясущимися руками. Потребовали самогона. Сам я присутствовал там в малосознательном возрасте, поэтому мало что помню — кажется, многие из наших подумали, что началась война. Когда солдат расспросили, что случилось, они рассказали следующее.
Солдаты остановились в глухом лесу переночевать (вроде учения какие-то были). Так вот, ночью из леса внезапно вышел человек весь в белом и направил на солдат пистолет. По нему, конечно, открыли огонь, даже не спрашивая — а ему хоть бы что. Один солдат подбежал и попытался прикладом огреть — «как по камню ударил», а пули, говорят, просто исчезали. Солдаты перепугались (естественно, от такого поворота событий даже взрослый мужик с оружием потеряет голову) — побросали все, затолкались в одну машину и ехали куда глаза глядят, пока не прибыли в нашу деревню. Пока ехали, говорили они, через лес за машиной бежали светящиеся белые то ли собаки, то ли волки...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Последний танец
Это произошло с девочкой, у которой была тяжелая болезнь ног. Девочка большую часть жизни была прикована к кровати. Когда врачи сказали, что жить ей осталось пару месяцев, родители твердо решили дать дочери все то, чего она лишилась, лежа в госпитале, до тех пор, пока она не умрет.
И вот в один из дней родители решили сводить ее в поход недалеко от города, ведь раньше она почти не бывала на природе. В дороге девочка вела себя тихо, как обычно, откинувшись на заднем сиденье, а родители разговаривали друг с другом. Достигнув пункта назначения, они поставили тент, разложили еду и стали разводить костер. Мать между делом фотографировала окрестности и дочь, а отец отлучился за сухими ветками для костра. Вдруг он услышал крик жены и, бросив все, побежал назад. Перед его глазами предстала ужасная картина. Дочь стояла на ногах и дико, судорожно двигалась, трясясь всеми членами. Она словно танцевала, но танец этот был ужасен. Внезапно она упала и тут же умерла.
Похоронив дочь, безутешные родители решили посмотреть кадры, которые мать наснимала во время злополучного похода. На снимках на первый взгляд не было ничего необычного: лишь мелкие животные, которых матери удалось заснять, да их дочь, сидящая в своём кресле. Но на одной из фотографий что-то было не так. Когда родители поняли, что именно, их волосы встали дыбом.
В кадре, сделанном перед тем моментом, как их дочь начала «танцевать», камера сумела уловить одну деталь. Голову их дочери как бы сжимала в кулаке большая белесая рука.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чердак
Случилось это, когда мне было года четыре или пять. Гостила я летом у бабушки с дедушкой в деревне, как водится. Сразу скажу, мои бабка с дедом не отличались особой набожностью и во всякую нечисть не верили (по крайней мере, я такого не замечала тогда).
Дом наш старый, большой. Строился он в несколько этапов: сначала была только одна комната и кухня, но постепенно дом расширяли, сейчас там три комнаты. Так вот, из-за этого он разделяется на две половины, «старую» и «новую». Внутри дома это нигде не заметно, но если подняться на чердак, то разницу видно сразу: «старая» половина очень темная, бревна и доски сильно потемнели от времени, окошко чердачное совсем маленькое. «Новая» половина светлая, дерево еще выглядит свежим, окно большое, даже есть небольшой балкон. На «старой» половине мой дед сушил табак (который выращивал собственноручно); на «новой» мы с сёстрами часто играли. Обе половины были разделены широкой дощатой дверью, которая обыкновенно была открыта.
Как-то раз я играла в саду в очередные дочки-матери-машинки-ковбои и мне срочно понадобились какие-то игрушки, которые мы оставили на чердаке в прошлой игре. Решив, что без них никак не обойтись, я отправилась за ними. Зашла в дом, прошла в коридор, открыла ужасно скрипучую дверь (она всегда скрипела и скрипит до сих пор) и по узкой лесенке поднялась на «новую» половину. Взяв необходимые кастрюльки и деревянную собаку на колёсах, я уже хотела вернуться в сад, но краем глаза увидела шевеление на «старой» половине: пара здоровых пучков табака, которые дедушка развесил там, покачивались. Я подумала, что это один из наших котов, и решила подключить его к игре (пара старых полотенец, замещавших в игре пелёнки, имелась). Я громко позвала кота: «Кс-кс-кс», и удивилась, когда никто не выбежал мне навстречу с громким мяуканьем (наши коты были очень общительные и падкие на колбасу, которой кормил их дед, поэтому всегда отзывались). Решив поймать кота сама, я вошла на «старую» половину. Пучки табака висели в четыре ряда, я шла между двумя средними. Когда я дошла почти до конца, к противоположной стене с маленьким окошком, я взглянула в угол, куда, как мне показалось, шмыгнул кот.
В углу стояла бабка.
Бабка была маленькая, сморщенная. И вся какая-то... чёрная, словно она сама была источником этой темноты на старой половине. На ней была чёрная юбка, старая, растянутая, кофта грязно-серого цвета, старый засаленный фартук и неопрятный выцветший платок на голове. Бабка молчала, просто стояла и смотрела на меня. Затем поманила меня крючковатым пальцем, шевеля при этом сморщенными губами, и всё так же смотрела, не моргая.
Несколько мгновений я просто стояла и смотрела на неё, не смея пошевелиться, но потом всё-таки расплакалась, закричала и побежала на «новую» половину. По пути споткнулась обо что-то, упала вниз лицом и так и осталась рыдать. Тут на мой крик подоспел дед, подхватил меня, спросил что случилось, на что я просто тыкала пальцем в «старую» половину и повторяла что-то вроде «бабка, чёрная бабка». Дед со мной на руках пошёл проверить. Конечно, никого там не было. Когда мы спустились вниз, он рассказал бабушке. Однако потом при родителях они этот случай не вспоминали, а когда я рассказала сама, дед как-то очень быстро замял тему, сказал, что у меня просто был страшный сон.
До сих пор я не знаю, как эта бабка попала к нам на чердак. Дверь на чердак открывается с жутким скрипом, её слышно по всему дому, да и когда ходишь по чердаку, в доме очень четко слышны шаги...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Душная земля
Написанное ниже — это изложение «на бумагу» того, что рассказал мне друг, с моими комментариями.
Они с друзьями выехали в лес в начале осени. Надо сразу сказать, что ничем этот лес не примечателен — не так уж далеко от города, под боком деревня (или дачный посёлок), заблудиться в нём можно разве что по пьяной лавочке и имея на то большое желание. Надо сказать, и я там побывал дважды до описываемых событий.
У них было своё место, на котором останавливались уже неоднократно — небольшой пригорок, прямо под горой. Представьте себе небольшую горку, на которую ведёт довольно крутой подъём (таскать туда воду было сплошной морокой именно из-за этого), которая, в свою очередь, будто привалилась к горе побольше. Раза так в три. То есть у неё был единственный склон, по которому и нужно было подниматься. Верхушка была плоской — спасибо природе и, надо думать, ногам множества отдыхающих. Места там хватало на то, чтобы установить эдак пять палаток и развести костёр, особо не задумываясь о занимаемой площади.
Приехали они уже под вечер, часам к восьми, но так как это была ранняя осень, то было ещё светло, а выдавшееся в тот год «бабье лето» позволило отложить заботу о разведении костра на потом. К тому же поиск горючего не составлял труда — гора, на которую «опирался» младший «собрат», была покрыта какой-то хвойной растительностью, которой в наших краях — море. Установив наскоро палатки, любители турпоходов решили совершить несколько возлияний (ну какой поход без этого). Все расселись на брёвнах, из рюкзаков достали провиант... и понеслось.
Как рассказывал мне друг, тут он и заметил странное. Поднимая что-то с земли, он непроизвольно коснулся её и понял, что она тёплая. Слишком тёплая. Лето в наших сибирских краях короткое и даже в июле месяце любой, кто решит поваляться на голой земле, с большой долей вероятности заработает ангину. А тут, как он говорил, он ощутил идущее от земли тепло. Он раскопал землю рукой, неглубоко, сантиметров на двадцать. Как он потом говорил мне, температура увеличилась. Теперь это уже походило на жар от догоревшего костровища — руки потеют, но не обжигает. Переместив ладонь вбок, он ощутил привычную прохладную, чуть сыроватую землю. Забросив свои археологические изыскания, он продолжил веселиться.
Спать все легли за полночь, в состоянии изрядного подпития. Начинал накрапывать мелкий осенний дождик.
Проснулся он от сильного жара. Спину жгло так, будто лежал он не в палатке, а на горячих камнях. Пот лился ручьём, было душно. Его сосед, как он говорил, беспокойно ворочался во сне, что-то громко бормоча. Похоже, его мучил кошмар. Как сказал мой приятель, разбудило его скорее поведение товарища, чем жара. Мой друг решил выйти из палатки, дабы изгнать из головы оставшийся алкоголь и глотнуть прохладного воздуха.
Выйдя наружу, долгожданного облегчения он не испытал — стояла жара, пусть и не такая удушливая, как внутри палатки. Ему стало нехорошо и он машинально сел, оперевшись о землю. Тут ему показалось, будто его ладони коснулись горячей батареи. Он вскочил больше от неожиданности, чем от боли. Вся, ВСЯ земля на этом пятачке будто горела! Это окончательно протрезвило его. Теперь он услышал, как во всех палатках (их было три) спящие ворочались, что-то бормотали и даже кто-то рыдал во сне. Как он говорил, это было жутко. Из одной палатки, скрючившись, в полубессознательном состоянии, выбрался его друг и, прислонившись к дереву, стал опорожнять желудок. Его лицо было покрыто потом.
Дальше, как он рассказывал, они вдвоём, не говоря друг другу ни слова, разбудили остальных. Дрожащие, мокрые от пота люди выбирались из палаток и приходили в себя. Кто-то вроде сознание и его приводили в чувство. То, что земля под ногами превращается в жаровню, заметили уже все. Опять же, не сговариваясь, будучи наполовину вменяемыми, они начали судорожно сниматься с места. Кое-как собрав палатки и половину вещей, они спустились с проклятой горы в лес и направились к станции. По мере того, как холодный ночной воздух приводил их в чувства, их шаг становился всё быстрее. Остаток пути они пробежали. Вместо знойного марева внутрь начал сочиться страх. Не страх перед ночным лесом, а ужас от мысли, что что-то с горы догонит их или будет становиться всё больше и больше, и не останется места, чтобы скрыться от него.
Остановились они, лишь когда ноги коснулись перрона, и уставшие, вымотанные, уснули, не обращая внимания на ночную осеннюю прохладу.
Рассказал друг мне это несколько лет после случившегося. Было это во время одной из наших посиделок. Он добавил, что несколько раз просыпался в поту, не помня, что же снилось, но явственно ощущая, что это связано с их приключением. Раз его, бродящего во сне (чего раньше никогда не было) будила мама. А ещё один раз он проходил полдня, ощущая жжение на спине. Придя домой и осмотрев себя, он увидел, что спина его покраснела, будто он сжёг кожу, весь день загорая. Всё бы ничего, только было это в ноябре месяце. Нужно добавить, что у него потом были какие-то проблемы с иммунитетом, операция на щитовидной железе и подозрения чуть ли не на онкологию. Слава Богу, обошлось. Всё это свело на нет его туристическую деятельность на некоторое время, а уж о поездке в тот самый лес и речи быть не могло. Что же с остальными участниками и как их самочувствие — об этом он не обмолвился ни словом...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Военный объект
Родился я на Украине в Кривом Роге — старый большой шахтёрский город. Есть тут большие болота, заброшенные выработки и старые поля с кучей заброшенных мест (заводы при выработках угля, колхозы и прочее). Понятно, какие это были находки для школьников, хоть места и страшноватые. Так вот, помнится, были мы тогда в частном доме у друга, всем лет по 14 — 16, человек семь. Частные дома находятся как раз рядом с болотами. Ну, и пошли мы шляться по этим болотам.
Гуляли долго, уже пошла смесь леса и болота — вроде и деревья есть, и кусты, но под ногами по щиколотки грязь. И вот мы видим холмик, странный такой, вокруг кусты. Решили залезть на него. Пока обходили — увидели с одной стороны огромную дверь, двустворчатую, железную, ржавую местами. Пробрались к ней, открыли одну створку с трудом. Внутри темно, справа дверца в маленькую комнатку, там следы присутствия бомжей, хоть и давние, и старая советская мебель. А если не заходить в комнатку, то прямо идёт лестница вниз, как в многоэтажках. У нас с собой были фонари — по заброшенными местам же лазили. Начинаем спускаться вниз, три пролёта вроде. Потом ещё проход вправо, а ниже лестница затоплена. Просто уходит под воду, там ещё жаб куча была и мусор в воде. Но всё же довольно-таки красиво, вода прозрачная. Поскольку нырять мы пока не собирались, пошли в проход, который справа. Длинный коридор, по бокам комнатки, маленькие очень, в некоторых остатки вещей, диваны, шкафы, всякая форма. Куча вещей, все упакованы: видно, собирались выезжать. Тогда мы поняли, что это военный обьект. Формы военной куча, накладные на оружие, большие военные ящики. Ну мы тогда оружие, конечно, искали, но в ящиках была куча ваты, медикаментов и погонов со звёздочками. Понабирали себе, карманы забили всякой мелкой чепухой. Нашли большой советский телевизор — разбили кинескоп, ну что с нас взять-то. Колонки нашли, военную рацию, столы, стулья, дрова, кучe консервов. Все понадевали военные фуражки, идём дальше. Помнится, нашли «Астру», подкурили и чуть не поумирали — табак отдавал тухлятиной.
Дальше по коридору после комнат начинался большой актовый зал. Советские стулья (такие, поднимающиеся), куча плакатов на стенах военной тематики (тактика боя, как копать окопы, доблесть советской армии, разборка АК и т.д.). Зал был несколько ниже коридора и тоже местами затоплен. И тут начал я ощущать себя некомфортно. В конце зала было два выхода за сцену, ещё один просто в стене посередине (большой) и маленькая дверь справа в стене. В общем побродили мы по залу, за сценой ничего интересного, большой выкатывающийся стенд, пара шкафов, гора сложенных стульев. Большая дверь забита. Пока несколько человек её открывали, я и ещё двое пошли к маленькой двери. Лучше бы мы этого не делали...
Открываем дверь, за ней длинный коридор, тёмный. С другого конца коридора из темноты раздался звук бега. В свете фонариков в глубине коридора сверкнули глаза: что-то очень быстро бежало к нам и рычало. Понимаете наш ужас? Высокое длинное существо, водяной или ещё что-то, чёрт его знает. В общем, оцепенение наше длилось недолго, мы заорали и начали убегать. Друзья сзади нас сначала не сильно поверили нам, до этого мы и так друг друга пугали — двое договаривались и внезапно начинали бежать, другие срывались за нами, потом все вместе смеялись. Но когда мы достигли выхода из зала под смех наших неверующих товарищей, маленькая дверца открылась с такой силой, что ударилась об стенку и слетела с петель. Дальше вторая группа с криком начинает бежать к выходу, тварь бежит через скамьи к ним, мы это всё наблюдаем. Темно, только фонарики мелькают. Благо, эта тварь не быстрая и ей мешают скамьи, а вторая группа бежит под стенкой по открытой местности к нам. Существо рычит и воет, группа номер два тоже кричит. Я был просто в ужасе. Вторая группа добегает к нам, захлопываем дверь в зал, раздаётся нечеловеческий вой из зала, мы со скоростью звука вырываемся к лестнице и, толкая друг друга, выбегаем на улицу, закрываем с трудом большую железную створку и, не обращая внимания на кусты, ветки и болото, бежим домой. Мы, те, кто там были, условились никогда об этом не вспоминать...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночное шествие
Я даже сейчас не рассказываю об этом знакомым — боюсь оказаться непонятым.
Мне было 9 лет и я лежал в постели. Спать не хотелось, но было приказано. Я смотрел на потолок и видел на нем свет фар проезжающих машин. Так проходил час за часом. Сна не было. За стеной работал телевизор, потом умолк и он. Тишина. Было жарко, постель пропиталась потом. Машин уже не стало. И тут издалека донёсся глухой барабанный стук. Медленный, мерный, он приближался, становясь громче. Его уже нельзя было перепутать с биением сердца. К нему подключился… я не знаю, как описать этот звук… тихий стон десятков охрипших глоток, синхронный и меняющий модуляции. Я даже слов не могу подобрать, чтобы описать это. Помню, меня тогда испугала не странность ситуации, не сам этот глухой и мощный звук, а его синхронность, то, как идеально он вписывался в барабанный бой. В самом стоне не было боли или угрозы, горя или радости, он был чем-то вроде удара барабана, безжизненным инструментом.
Источник звука приближался. Помню, мне не было страшно, только любопытно. Я слез с кровати, встал на четвереньки и приподнял голову над подоконником, чтобы увидеть улицу. В темноте, освещенные только мигающим цветом желтых светофоров, шли люди. Я видел силуэты мужчин и женщин, они шли обыкновенно, словно днем вышли на прогулку. Была странность — они строго соблюдали порядок строя, несколько человек в ряд, на расстоянии около метра. Я не видел их лиц из окна. Людей было очень много, «гусеница» растянулась на всю площадь — я видел, как ее голова растворилась в темноте улицы Ленина, а хвост так и не увидел.
В соседней комнате проснулась мать. Она подбежала ко мне, стоящему у окна,схватила и повалила на пол, зажав мне рот. Именно тогда я испугался. Она лежала, шепча, обхватив меня, пока за окном стихали барабаны.
Мы так и не смогли заснуть той ночью. Утром она сходила к соседке, своей подруге. Вернулась через несколько часов и сказала, чтобы я никому не говорил о том, что видел или слышал этой ночью. Я спрашивал: «Что это было?» несколько раз, а она отделывалась от меня словами: «Вырастешь — поймешь», и сильно при этом нервничала. Когда я спросил ее об этом в последний раз, она побила меня, хотя до этого никогда не поднимала руку. Сейчас она делает вид, что ничего не было.
Я вырос. И до сих пор ничего не понял. Но с каждым годом вспоминать ту ночь мне становится все более некомфортно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Белая лапа
У меня две кошки. Чтобы им было удобно ходить в туалет и в то же время не держать дверь открытой, я сделал им в двери туалета дырку и прикрыл её шторкой из такого, знаете, мягкого пластика прозрачного — кошка может носом ткнуться и пролезть.
Так вот, сидел я однажды в сортире. Дверь сортира выходит в прихожую, там света нет, темно. Дырка для кошек — чёрный квадратик. Смотрю — шторка шелохнулась. Ну, думаю, сквозняк — бывает такое, в туалете же вентиляционное отверстие, тяга есть. Шторка шевелится, потом за ней что-то мелькнуло белое. Я думаю — наверное, Ксюха (так одну из кошек зовут) решила поиграть. Наклоняюсь, шебуршу пальцем по краю отверстия — и правда, отодвигая шторку, мелькает белая лапа со втянутыми когтями — играет. Ну, посидел я ещё, позабавлялся с кошкой, потом встал, вышел из сортира, свет погасил… и слышу жалобное мяуканье. Подхожу к двери на балкон — и вот тут-то меня всего и затрясло.
Обе мои кошки были заперты на балконе.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Ты почему лежишь на моём месте?!»
Моя бабушка была неплохим рассказчиком, я обожал ее истории из жизни. Среди них были и смешные рассказы, и сентиментальные и, конечно, жутковатые случаи. Нельзя сказать, что она излишне суеверна и религиозна, да и выдумывать она бы не стала. Однажды она рассказала мне такую историю.
Дело было, когда бабушка работала фасовщицей на кондитерской фабрике. Коллектив состоял из таких же молодых девушек, как и она, так что «девичники» были явлением не редким. На них никогда не обходилось без любовных гаданий и прочих подобных развлечений. Вот и в этот раз кто-то притащил книгу, благодаря которой якобы можно было вызвать дух умершего. Вызывать решили кого-то из знакомых, но никто не хотел «ставить экспериментов» над своими умершими родственниками, так что выбор пал на бабушкиного соседа. Это был крупный и добродушный мужик, этакий работяга. Он жил с семьей в соседнем бараке, дружили с моими родственниками семьями, пока одной зимой его не убили алкаши и не скинули его труп в кручу. После этого его семья уехала и связь с ними была потеряна, а бабушка с мужем, моим дедом, заняли свободный барак.
В общем, выключили свет, зажгли свечи, проговорили заклинание — все, как положено. Но ровным счетом ничего не произошло, так что посидели-посмеялись и разошлись по домам. Дед был тогда в командировке, поэтому бабушка поужинала и сразу легла спать. Она уже начала засыпать, когда услышала шаги. И не только услышала: казалось, что вся комната вибрирует им в такт, даже посуда в серванте задребезжала. Шаги сначала доносились из предбанника, будто кто-то ходил взад-вперед, но потом этот кто-то направился к кровати. От страха бабушка вцепилась в одеяло мертвой хваткой и буквально впечаталась лбом в стену.
— Ты почему лежишь на моем месте?! — у голоса был такой же густой баритон, как и у умершего соседа.
У бабушки все тело покрылось мурашками и перехватило дыхание от страха. От ужаса начали наворачиваться слезы, но повернуться и посмотреть на говорившего не хватало мужества. Наоборот, все тело было будто парализовано.
Голос повторил свой вопрос еще раз. Он спрашивал снова и снова, но, бабушка не отвечала.
— Чтобы больше на мое место не ложилась! — почти прокричал голос, и шаги начали отдаляться в сторону предбанника.
Бабушка так и не уснула до утра. Днем она, не дожидаясь деда, поменяла кровать и шкаф местами. Больше гость не возвращался.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Коптильня
Как-то зимой уже под утро я возвращался с ночной смены (работаю администратором в местном отеле, и до дома идти недалеко). Была зима. Когда я уже подходил к своему подъезду, задул сильный ветер, чуть не сбивший меня с ног. Вдруг я заметил, что ветер сдул верхний шар снега с огромного сугроба во дворе. В сугробе виднелась человеческая спина. Мне стало жутко. Первая мысль была: очередной пьяный бомж упал в сугроб и замерз до смерти. Подойдя поближе, я задел тело ногой, чтобы проверить, жив ли человек или мертв, но не тут-то было: тело оказалось живым и начало медленно вставать. Я отскочил в сторону. Довольно быстро это тело встало в полный рост, но не поднимало голову: она была наклонена вниз, поэтому лица было не видно, но можно было смело сказать, что это мужчина ростом примерно под два метра, очень худой, с неестественно длинными фалангами пальцев и шеей.
Я поинтересовался, в порядке ли он. В ответ мужчина вдруг резко поднял голову и громко прохрипел в ответ: «КОПТИЛЬНЯ!». Я чуть не упал в обморок: когда он поднял голову, то я увидел, что на его лице были выедены глазницы и нос, вместо них были ямы, с которых свисали куски плоти. Адреналин ударил в голову. Я с диким ором побежал в подъезд и закрыл за собой дверь. Миновав курящего мужика на лестничной площадке, я залетел в свою квартиру и закрыл за собой дверь на все замки, забежал на кухню и схватил нож.
Как только я схватил нож, раздался звонок в дверь. Я решил, что это тот мужик, который стоял в подъезде: наверняка он решил поинтересоваться, почему я так орал. С опаской я приблизился к двери и спросил: «Кто там?». В глазок я решил не смотреть. Мне никто не отвечал. Я снова спросил: «Кто там?», и вдруг по двери что-то заскреблось с той стороны, и в ответ прохрипели: «ЗАБЕРУТ В КОПТИЛЬНЮ».
Я просто остолбенел от услышанного. Пока я с трудом пришел в себя, шум по ту сторону двери не прекращался. Я решил выпрыгнуть из окна, благо всего второй этаж. Метнулся к окнам, открыл их и увидел проходящий по двору наряд милиции. Это было моим спасением. Я дико закричал вперемежку с матами, сообщил номер квартиры и метнул в их сторону ключ от подъезда. Крик у меня был таким, что они наверняка подумали, что я наркоман, но все же взяли ключи от подъезда и зашли в подъезд. Минуты через три раздался бешеный стук в дверь с криками: «Открывай, сука, это милиция!». Мне в момент полегчало. Я открыл дверь... и каково же было моё удивление, когда я увидел, что за дверью НИКОГО!
Мое сердце чуть не вырвалось наружу. Я сломя голову подбежал к окну и, не колеблясь, просто вылетел пулей на улицу. Рухнул со второго этажа и сломал себе руку и пару пальцев. Меня пронзила боль, и я отключился. Дальше, по рассказам, на мой вопль выбежала продавщица из киоска во дворе и вызвала скорую и милицию.
Очнулся я в больнице. Поняв, что никто мне не поверит (о милиционерах, которым я кричал из окна, никто и не слышал), я просто сказал, что выпал из окна по неосторожности. Я больше никогда не возвращался в ту квартиру и в тот двор. У меня была двухкомнатная квартира, но я продал ее и купил другую. Даже при продаже меня не было в той квартире...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гул в небе
В 2006 году я поступил на исторический факультет, чему был очень рад. Публика подобралась соответствующая — готы, панки и металлисты. Было весело. Но еще веселее стало, когда я узнал, что в конце первого курса нас ждет выездная практика на раскопки.
Итак, летом нас забросили под деревню, которая находилась посреди степи. Могильников не копали — раскопки тут были только второй год, и наши руководители только разбирались, где и как копать. Откапывали большей частью мелкие кости, осколки керамики, обломки доисторических орудий.
Я в то время встречался с одной девушкой. Она была немного «повернута» на паранормальной теме (готу, коим она была, это прощается), но у нее все было в какой-то клинической фазе, но мне тогда это казалось очень милым.
Была у нас такая традиция — в воскресенье собираться выпить чудеснейшей местной ореховой браги в степи, у костра и с гитарой. Мы с девушкой были завсегдатаями таких посиделок. Атмосфера обалденная, скажу я вам. Одним таким вечером мы сидели на камнях, уже достаточно захмелевшие. Девушка говорит: «Мне холодно, пойдем в палатку за спальниками». От этого места до лагеря идти минут 15 по степи. Дошли до палатки, взяли спальники, идем. Только отошли от лагеря, и я услышал гул. Огонька не видно, хотя уже должно было бы. Гул нарастает. Я вижу по лицу девушки, что что-то не ладно. Спрашиваю её, слышит ли она это? Она кивает. И тут я пришёл в ужас: над нами что-то очень быстро пролетело. Скорее даже «пролетело» это нельзя назвать. Будто воздух чиркнуло нечто, не сотрясая его. Девушка говорит: «Не оборачивайся. Когда я скажу »бежим«, бери меня за руку и побежали». И начинает петь что-то без слов, просто мычать. Как будто и без того не жутко. Гул снова нарастает, он просто уже невыносим. Девушка хватает меня за руку и сквозь него кричит: «Бежим!». Над нами еще несколько раз чиркнуло это нечто, и еще мелькал свет — синеватый, неяркий и жуткий. Возможно, это был свет луны (я не оборачивался, как она мне и сказала). До костра по моим подсчетам оставалось минут десять, но бежали мы очень долго. И все это время что-то кружило над нами и просто невыносимо гудело. Кое-как мы добежали до костра. Ребята стали смеяться, чего это мы вернулись так быстро — вроде только что ушли, а уже вернулись. Мы были настолько напуганы, что никому ничего не сказали, просто напились пуще прежнего, и обратно возвращались уже со всеми.
После этого случая моя девушка перестала увлекаться готикой, вскоре бросила меня, университет и уехала в свой маленький город. Иногда списываемся с ней и сейчас. Она не вспоминает об этой истории. Когда я попытался узнать у нее какие-то детали, она наотрез отказалась говорить об этом. Мне кажется, она знала, что это...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ведьма
В мае я уволился с работы, прихватил причитавшуюся сумму, свою девушку и поехал в деревню отдохнуть (недалеко от Пензы). Деревня небольшая, но вполне себе живая: там фермы какие-то рядом, реки, леса — в общем, люди как-то выкручиваются. Ну и родня у меня там кой-какая.
У родни я жить не хотел, ибо там хоть и родное, но многовато их в доме. Снял домик рядом с нашим, у бабки Дарьи: обычная старушка, муж помер давно, сын спился, внуки разъехались, живет себе, козу доит. В комнатах занавесочки, рюшечки, старый тюль. Въехали, отдыхаем с девушкой. Как водится, время от времени родня пьянку устраивает — короче, наслаждаемся русским отдыхом.
Но баба Даша оказалась немножко, мягко говоря, странной. Сначала все хорошо было, но прошла пара недель, познакомились как-то... и вот, к примеру, выхожу я утром на кухню, а она стоит посуду свою моет, над раковиной нагнулась. Только юбка у нее задрана. Ну я ушёл и сделал вид, что не заметил ничего. Мало ли, думаю, старая, привыкла одна жить, может, Альцгеймер какой-то. Потом, однажды, после того как мы с девушкой всю ночь бурно предавались любовным утехам, сижу себе утром, чай пью. Девушка ушла к родственникам помогать еду на день рождения готовить, а бабка подсела к столу, налила себе чай — сидит, на блюдечко дует, руки трясутся, чай разливается. Вдруг она смотрит мне в глаза, подмигнула и говорит: «Что, насадил ж... молодую на х...ц? В ротик малафьи напускал, накончал, молодец?».
Я в ответ: «Извините, если мы шумели», хотя она вообще-то в дальнем конце дома спит, через двери и коридор не слышно было бы, да и девушка у меня не любительница вопить. В общем, сделал вид, что это как бы наши деревенские шуточки.
И вот в середине июня где-то (на самом деле, думаю, это было 23-е число, Иванов день) вечером валяемся в кровати, болтаем о том о сем, куда я дальше работать пойду и т. д. Вдруг девушка меня хватает за руку и показывает на тополя, которые через дорогу растут. И тут я вижу — мама родная, там лицо человеческое на высоте (не знаю, на сколько метров эти тополя растут, но выше третьего этажа) выглядывает из-за ствола. Я в рюкзаке порылся, достал бинокль, присмотрелись — а это баба Даша. Обняла дерево, смотрит туда-сюда, месяц светит — глаза белые, как закатившиеся, жуть...
Я думаю: «Быть такого не может!». Прошел через коридор, заглянул в бабкину комнату — лежит она себе, храпит. Вернулся к себе, и девушка говорит, что, наверное, это сова была просто, улетела уже, а лицо примерещилось.
Утром в деревне беда: у какой-то Таньки на другом конце улицы ребенок «задохнулся в кроватке». Но я тогда не связал это все — и правда ведь, всего лишь сова примерещилась.
Все снова было нормально до начала июля, пока бабка не сказала моей девушке очередную фразу в своем духе: «Что, набесилась матка, нае...сь п...дюшка? Смотри мне, малафьей-молочком да кровушкой простыньки не залей». Девушка на нее наорала, и весь день все ходили надутые. Я ее успокаивал, мол, бабка двинулась совсем, на днях уже соберемся и поедем в Москву.
Ночью проснулся, не спится. Девушка сопит во сне. Я вышел, сел на крыльцо покурить. Вдруг слышу, дверь скрипит в нашей комнате. Иду обратно, смотрю — девушки нет. Выглянул через дверь в сад — вижу, за садом уже в поле идет она в одних трусиках, и бабка в ночнушке перед ней.
Я шорты натянул и пошел за ними. Пока в комнату бегал — смотрю, нет их уже. Выхожу через заднюю калитку, а дальше поле на холм поднимается. Там какая-то пшеница или просто трава — точно не знаю, что это такое. А за полем и по бокам растёт лес. Луна светит, и я вдруг вижу — метрах в пятидесяти от меня бабкино лицо в траве. Она будто на четвереньках там стояла или лежала. Я шагнул вперед на поле — и она меня заметила сразу, смотрит на меня, потом затряслась как-то и поползла ко мне. Только она не ползла, а как змея, извиваясь, двигалась. И все быстрее и быстрее. Когда близко была, вдруг прыгнула как-то, и уже стоит рядом.
Тут я понимаю, что она голая, но в платочке — и улыбается, растянув губы. В руке у нее длинный кустик крапивы. И вот она стоит и смотрит мне в глаза и делает движения, будто пытается вперед шагнуть, но не может, потом зарычала как-то горлом — и смотрит мне на грудь. А я-то вышел — шорты да сандалии, без рубашки, а на груди крестик висит. Сам я атеист, но девушка в молодости была верующая (а до того буддистка — ну, в поисках), поэтому я ношу крестик как подарок от нее. Туда старуха и смотрела. Она подергалась-подергалась, порычала, потом плюнула в грудь мне и ударила крапивой. Было очень больно. Потом поёт: «Козлу молилась и медведю молилась, ночки не спала, кровушки пила», «С рогатым е...сь, с косолапым е...сь, во поле бежала, плакала-кричала». Это просто страшно — стоит перед тобой голая старуха восьмидесяти лет, груди отвисшие, живот висит дряблый, лицо злобное, и декламирует стрёмные частушки.
Тут во мне злость закипела, я ударил её по лицу и схватил за волосы — говорю, ведьма ты такая, где моя девушка? Она вдруг как зарычит, и опять выдает что-то в духе: «Сдохнешь, выбл...ок, скоро сдохнешь, выс...ок гнилой, только тебя мишка раньше покушает, да выср...т на лугу, а сучку твою я уже выжрала, матку выжрала, г...а насосала, в рот нас..ла и задушила. Так я сына убила, так я внуков убила, в лесу посадила... Сидит семейка за пеньком, а твоя сука дохлая будет нам соседкой». Потом шею вытянула, как червяк какой-то, и укусила меня за руку. Я кричу, она вырвалась, легла лицом вниз на траву и опять, как змея, (только задом наперед) унеслась в лес, не отводя от меня взгляда, на дикой скорости. У меня в руке остался платок и выдранные седые волосы.
Я думал, прямо на месте сойду с ума. Стою и трясусь, думаю — то ли убегать, то ли в лес идти, девушку искать, но страшно.
Через минут пять слышу — девушка меня зовет со стороны дома. Она вообще, оказывается, из дома не выходила. Кто знает, что было бы, если бы я таки в лес пошел.
Я сказал ей, что только что мне звонил лучший друг, которого она знает, у него беда, срочно нужно в Москву. Собрались, я зашел к нашим, разбудил дядю, попросил на станцию отвезти, и уехали. Пока мы в поезде ехали, я в окно глядел — мне все время казалось, что лицо этой бабки среди деревьев или травы мелькает.
Девушка мне вскоре после этого сказала, что нам надо пожить раздельно — вроде бы я слишком нервный и злой стал. А я, вообще-то, боюсь: иногда мне кажется, что эта бабка выслеживает меня и когда-нибудь постучит в окно моего девятого этажа, или я увижу тень похожую на медведя в углу.
Когда девушка ушла, крестик я выкинул, чтобы избавиться от ощущения всей этой религиозной мистики. Но, по-моему, не особо помогло.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Женщина и собаки
Я работаю охранником, ночным сторожем. Работа такая, что предполагает частые ночные пешие прогулки по малолюдным местам. Металлобаза наша примыкает вплотную к реке, кладбище в прямой видимости, цыганская слободка рядом, что комфорта не добавляет. Со смены я домой хожу короткой дорогой — через реку мост самодельный переброшен, потом идёшь метров сто через камыши, и уже в автобусе едешь домой. Можно, конечно, до большого моста полкилометра идти, но кто ж так делать будет?
Вот и в тот день закончил я в десять вечера, смену сдал и пошел. Трезвый как стеклышко иду через камышовые заросли, а тут впереди женщина идет, фонариком подсвечивает. Из заводских, видно. Молодая, штаны беленькие в обтяжку. Ну, как любой нормальный мужик, я скорость сбавил, чтобы эта красота подольше в поле зрения была. Идет она не спеша, и я, чтобы поотстать, остановился и сел шнурок завязать, и она за поворотом тропинки скрылась. А надо сказать, что собаки там, с завода прикормленные, не то чтобы злые, но лаять любят — страх. Особенно один кобель белый, с пятном черным на губе, его Гитлером кличут. И вот, только она скрылась за поворотом, я пошел догонять, и вдруг собаки не то что лаять, а рвать прямо начали. Я надбавил — думаю, отобью леди от собак, может, улыбнется, а может, и на поход в кабачок согласится? Вдруг раздался истошный женский визг, вопль: «А ну, пошел!!!». Забегаю за поворот... а там Гитлер лежит, располосованный как рыба, кишки на земле, задняя часть с ногами отдельно, еще дергаются. Я сразу не сообразил ничего, верчу головой, а женщины нет, камыш в сторону реки протоптан — видно, туда рванула. И тут еще один визг — что-то про песью мать, — и из камышей в воздух пол-собаки взлетает, разорванной, как старая газета, кровь во все стороны разлетается... бр-р-р. А в камыше шлепает что-то по воде большое. И тут фонарь в мою сторону повернулся. Смотрю — а у женщины под ногами половинка собачья, задняя... И смотрит она на меня, женщина эта, нехорошо так смотрит. Оценивающе. Я ноги в руки, да как рванул назад... Хорошо, что ещё не заперли калитку — я в нее вскочил, засов задвинул и до утра никуда не высовывался. Мужикам сказал, что дома света нет.
Утром сходил на то место, но понятно, что столько мяса долго не пролежит. Растаскали собаки нашего Гитлера, кровь по грязи долго не держится, всех следов — притоптанный камыш да собачьи кости.
Работал я там после этого всего неделю, перевели в другое место. Сменщики позже на оперативке говорили, что приходила женщина, спрашивала про рыжего охранника, меня то есть, но по имени назвать не могла, и ей не сказали ничего.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
За дверью
В нашем городишке давно уже пользуется дурной славой одна местная больничка, которая по всем законам жанра была уже давно заброшена и выглядела крайне мрачно. Различные «сталкеры», сатанисты и прочие искатели острых ощущений сразу же облюбовали это место, поэтому до того, как мы решили выдвинуться за своей порцией адреналина, был тщательно выбран такой день, когда нам гарантированно никто не помешает.
Выдвинулись мы, как и полагается, скептически настроенными к такого рода вещам, под вечер, чтобы аккурат к полуночи прибыть в место. По дороге мы с одним товарищем подкалывали друг друга на предмет «у кого быстрее нервы сдадут», травя разные страшилки о подобных местечках. Наш третий товарищ просто мрачно пил.
Прибыв на место (и еще раз убедившись, что сегодня там никого нет), первым делом мы обследовали первый этаж. Выглядел он несколько более жутко, чем я себе это представлял: при входе какое-то подобие приёмной с разбитыми стеклами, обвалившейся с одной стороны стеной и какой-то проржавевшей конструкцией на том месте, где когда-то сидел охранник. После этого идет коридор с изрисованными стенами (начиная от типичных граффити и заканчивая сатанинской символикой), по всему полу бычки, прогоревшие свечи, страницы из книг, несколько кострищ и куча наваленных друг на друга, покореженных и перекошенных медицинских коек. По бокам две лестницы. Первая практически полностью разрушена — первого пролета буквально нет. Хотя, думается, она бы все равно смогла выдержать наш вес, да только зачем так рисковать, если подъем с другой стороны был цел и невредим?
Пока мы с опаской заглядывали в помещения первого этажа, наш поддатый товарищ поднялся выше. То есть, получилось так, что на первом этаже мы остались вдвоем. Мы уже начали привыкать к этой обстановке, глаза адаптировались к полумраку, а настенные рисунки уже не наводили жути. Мы даже понемногу стали вновь друг друга подкалывать, представляя, как в одном из помещений сейчас найдем классический шокер для лечения особо буйных (правда, это был не дурдом, а простая клиническая больница), как вдруг вернулся наш третий. Он был бледен, а свет от его фонарика бешено блуждал по всему помещению — настолько сильно он не мог совладать с собой. Мы попытались узнать, что же он увидел, что довело его до такого состояния. Он сбивчиво начал тараторить что-то про комнату, про звуки, про то, что тут точно кто-то есть. Разумеется, мы сразу решили, что напрасно он пил по дороге.
Так или иначе, было решено подняться выше. В первую очередь, чтобы доказать нашему третьему (который сперва наотрез отказывался туда возвращаться), что там ничего нет. Во вторую очередь — чтобы пощекотать себе нервы. Итак, поднявшись на второй этаж, поддатый товарищ остановился на лестнице и сказал, что будет ждать нас тут. Он указал нам на искомую дверь: «Вот, идите туда! Давайте, скажите, что там никого нет! Скажите, что мне это показалось!».
Конечно, вид товарища и не менее мрачная обстановка второго этажа смелости нам поубавили, но решимости не отняли. Уже не так уверенно, но все же продвигаясь в сторону нужной двери, за несколько метров от нее мы явственно услышали шелест целлофановых пакетов! Шелест был дерганым, нервным, срывающимся на хруст, как будто эти пакеты метали неистовые порывы ветра. Встав прямо за дверью я представлял себе, что происходит сейчас с другой стороны. Как мы с другом стоим в коридоре, а там, за дверью, в полном мраке, где видна лишь полоска света от наших фонарей, пакеты кружатся в некоем подобии вальса, как бы насмехаясь над нами.
Вслушиваясь в эти странные звуки, мы простояли под дверью не менее десяти минут, пока мой друг не схватился за дверную ручку. Он взглянул на меня, а затем резко распахнул дверь.
Но мы ничего там не увидели. Комната была пуста. Никаких пакетов, никакого шелеста. Мы быстро закрыли дверь и пошли обратно. Но едва мы отошли от двери, как из-а неё снова раздался тот самый тихий шелест. Кажется, он даже стал громче. На этот раз мы не стали проявлять излишнее любопытство. На всех троих навалилась жуть, мы быстро спустились вниз и навсегда покинули старую больницу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чёрная дрянь
Недавно я снял квартиру в одном захолустном и практически полностью промышленном районе Москвы. Въехал сюда с питомцем — трехгодичным ротвейлером.
Однажды, как обычно, проснувшись уже далеко за полдень, провёл за компьютером время до поздней ночи. За это время единожды мой питомец успел нагадить в прихожей. До рассвета оставалось уже совсем немного, поэтому я напялил ошейник на пса и выдвинулся выгуливать его перед сном.
Как уже было сказано, в район я переехал недавно, поэтому ночная прогулка вдоль малознакомой улочки с каким-то промышленным мусором, трубами, из которых даже ночью валил дым, и мерцающими тусклыми фонарями несколько щекотала нервы. Да еще и пес никак не хотел совершать свои дела. Я решил снять его с поводка (на улице не было ни души) и позволить ему уединиться вдали от «смущающего» его света. Я слышал, как он шуровал в близрастущих кустах, пока я медленно возвращался к своему подъезду. Выкурив одну сигарету и тем самым потянув время, я, наконец, окликнул его. Пес отреагировал моментально и появился у меня за спиной словно из ниоткуда. Он весь был перемазан чем-то наподобие дегтя и источал ощутимую промышленную вонь. В общем-то, меня не удивило, что животное вновь вывалялось в какой-то дряни, однако несколько обескуражил сам состав этой субстанции. Было ощущение, что он искупался в целом пруду, наполненным вот такой вот странной черной массой. Её консистенция была такой густой, что она прилепила его уши к голове настолько, что они казались лишь небольшими наростами, а не полноценными органами слуха.
Заведя пса домой, я как-то странно выбился из сил — ощущалось не то мнимое опьянение, не то резкий болезненный спад жизненной энергии. Дошло до того, что я трупом завалился на кровать прямо в одежде, наплевав на перепачканного черными промышленными отходами пса.
Наутро у меня страшно раскалывалась голова, как будто я и впрямь добротно напился накануне. Только сейчас я спохватился: пес! Наверняка эта дрянь уже засохла на нем, и я ее теперь уже не отмою!
Я позвал пса — тишина. Прошелся по комнатам — нету. Заглянул в коридор — все стены и дверь ванной исцарапаны и перемазаны той самой черной гадостью, которая теперь уже засохла и напоминала что-то вроде рубероида. Вся одежда была сброшена с крючков и не была более пригодна для ношения. Обивка с внутренней стороны входной двери была выкорчевана, а сама дверь слегка приоткрыта. Я в замешательстве вышел на лестничную клетку, осмотрел дверь с другой стороны — все чисто, только совсем коротенький черный след отходил от моей квартиры вниз. Затем я вышел на улицу и увидел своего пса, который как ни в чем не бывало жевал какой-то мусор или вроде того. Завидев меня, он подбежал и начал всем видом показывать свою радость, будто он не видел меня всю ночь. Никакой чёрной дряни на нём не было...
Чувствуя себя, как во сне, я запустил пса в дом. Голова гудела. Что я вчера привёл в дом вместо своего пса? Куда оно делось? Следующую ночь я не спал и вздрагивал от каждого звука. Но ничего так и не произошло. Я вроде успокоился, но через месяц заметил, что время от времени в квартире стали появляться то тут, то там чёрные капли. Стал с их появлением плохо спать, начали сниться кошмары. Я быстро съехал оттуда. Так до сих пор и не знаю, что же тогда всё-таки произошло...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Трясущийся человек
Вернулся я как-то после обычного рабочего дня домой. Засиделся за компьютером (посмотрел кино), хватился уже пол-одиннадцатого. А ведь я даже не ужинал ещё. Поставил вчерашний суп греться, потом заглянул в хлебницу — а хлеба не осталось, крошки одни. Нужно сходить в магазин «24 часа» — он расположен в нашем же доме, только в первом подъезде, а мой подъезд пятый.
Выхожу во двор — облачно, ветрено, темно. Не так чтобы вообще ничего не видеть, но видимость всё равно довольно смутная. Иду в магазин, озираюсь по сторонам — нет ли подозрительных компаний. Поздний вечер всё-таки, а на детской площадке перед нашим домом иногда пьяные компании собираются. Вроде никого сначала не увидел, но где-то между вторым и третьим подъездами вдруг заметил, что на детской площадке возле качелей человек стоит. Роста вроде обычного, лица и одежды не видно — темно. Ну, думаю, пускай стоит. Иду себе вдоль дома, но краем глаза слежу за ним — кто его знает, как-то подозрительно быть одному вечером на детской площадке. И тут он вдруг начал трястись всем телом, будто эпилептик. Я с неожиданности едва не закричал. Смотрю на него, а он стоит и трясётся, причём абсолютно беззвучно. Мне стало страшновато, но я спросил что-то вроде: «Мужик, с тобой всё хорошо?». Он тут же перестал трястись и даже вроде как повернулся ко мне, но по-прежнему не издал ни звука. Тут у меня по-настоящему мороз по коже прошёл. Я быстро вперёд спиною прошёл к магазину и зашёл внутрь. А этот человек там и остался стоять.
В магазине взял булку белого. Выхожу обратно, стоя возле двери смотрю на детскую площадку — ушёл. Спускаюсь вниз, иду в сторону своего подъезда. На площадке никого. И дёрнуло меня с чего-то посмотреть поблизости, действительно ли там никого нет. Вроде страшно, но всё равно любопытно. Захожу на детскую площадку и вижу уже оттуда смутно, что на асфальте как раз там, где этот человек стоял, большое чёрное пятно. Подхожу, присматриваюсь — действительно лужа какой-то тёмной жидкости, и ещё в ней какие-то то ли куски, то ли ошметки. Я подумал тогда, что это кровь, и сильно испугался. Подорвался и забежал в свой подъезд. Там успокоился, пошёл к себе, поужинал и лёг спать. Перед сном смотрел в окно пару раз, но там уже стало так темно, что ничего не различишь с пятого этажа.
Утром я вышел из дома и увидел, что на площадке на асфальте, где я видел жидкость, осталось тёмное пятно — явно не кровь, а как будто машинное масло протекло или ещё что. Ошметков не нашёл — то ли собаки местные утащили, то ли ещё кто. Непонятно, что это вообще было, но мне точно не привиделось, я в этом уверен. Как-то страшновато теперь вечером выходить во двор.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ключевская трасса
Я сам из Новосибирска, а точнее, из Академгородка. Однажды в конце осени выдался на удивление теплый день, да и вечером не похолодало, и я решил прокатиться на мотоцикле. В Академгородке есть традиционная дорога для таких поездок — «Ключевская трасса». Это дорога из неплохого по новосибирским меркам асфальта длиной где-то километров 7 — 8, ведущая до поселка Ключи. Она обычно довольно пустынна, и по вечерам на ней иногда проводят «гонки» великовозрастные балбесы на папиных машинах. Вот на нее я и направился.
Было тепло, светила яркая полная луна, изредка закрываемая облаками. Навстречу попалась только одна машина. Небо было очень красивое, я выключил фару и поехал только при свете луны — ощущения очень необычные, как будто полет под облаками над бледно-серой лентой асфальта. Разумеется, скорость не более 40-50 км/ч. Я проехал мимо дачных поселков и нескольких коттеджей по берегам трассы, затем выехал на прямой участок. В конце этого участка дорога делает левый поворот через ложбинку с ответвлением на поселок Морозово, а дальше снова поднимается на взгорок. В этом месте вокруг абсолютно пустынно: нет ни дач, ни домов, наверное, в радиусе километра. Свет луны закрыли растущие по правую сторону дороги деревья, дорогу не стало видно, и я включил фару.
Все последующее произошло за какие-то мгновения. В свете фары я что-то увидел на дороге. Описываю как могу — оно представляло нечто, похожее на черную или бурую копну, высотой, наверное, метра полтора, со здоровенными светящимися глазами-плошками и растянутой в улыбке огромной зубастой пастью. Это все, что я успел увидеть — треугольный силуэт, глаза и пасть. Я видел эту карикатуру с расстояния не больше 70-80 метров и ехал прямо на нее. В ужасе я вдавил до упора тормоза, мотоцикл «клюнул», вильнул, и в следующее мгновение выбросил меня из седла вперед и в сторону. Кувыркаясь по асфальту, я успел увидеть, как мотоцикл, высекая подножкой искры, скользит куда-то на правую обочину. Мелькнула мысль, что хорошо, что он меня не придавил. Прокувыркавшись несколько метров, я остановился где-то у левого края дороги, лежа на спине и раскинув руки. Боли я не чувствовал. Было слышно, как неподалеку мотоцикл, судорожно протарахтев несколько секунд на боку, заглох.
Полежав неподвижно некоторое время, я повернул голову и увидел метрах в пятнадцати от себя на обочине лампы мотоцикла — фару, светящую прямо в асфальт, зеленую подсветку спидометра, маленькие лампочки на панели, задний фонарь, и один горящий задний поворотник (если сгорает одна из лампочек, то поворотники на моем мотоцикле перестают мигать). Это были единственные источники света вокруг: в тени деревьев было абсолютно темно, и не было видно ни луны, ни дороги.
Я уже собирался встать, но тут что-то закрыло от меня свет ламп — было видно, как оно плавно загородило фару, спидометр и, наконец, задний фонарь. Я понял, что та тварь, которую я увидел на дороге, приблизилась и теперь стоит между мной и лежащим на противоположной стороне дороги мотоциклом. И от нее до меня максимум метров пять, а то и меньше. Не было видно вообще ничего, сплошной черный мрак — но я почувствовал, как в меня уперся взгляд глаз-плошек, и мои волосы зашевелились под шлемом. Сколько я лежал во мраке под этим взглядом — сказать не могу. Может быть, пять минут, а может, и двадцать пять. Могу только сказать, что такого ужаса я не испытывал никогда раньше. Я лежал абсолютно беспомощно, а рядом невидимое чудовище смотрело на меня из тьмы.
Я закрыл глаза и молился о том, чтобы все это кончилось, как страшный сон. Наконец, я услышал, как на моей стороне дороги зашуршали кустарники. Звуки постепенно удалялись. Только после того, как шорох затих где-то в отдалении и я начал слышать потрескивание остывающего глушителя мотоцикла, я снова открыл глаза. Я опять видел лампы мотоцикла и слегка подсвеченную светом луны, отраженным от облаков, дорогу.
Появилась боль в левом локте и ноге. Я пошевелил руками и ногами и приподнялся. При падении я крепко ударился локтем, порвал джинсы и ободрал об асфальт левое бедро, но костей, слава богу, не сломал. Хромая, я доковылял до мотоцикла, вокруг которого уже сильно воняло разлитым бензином, и попытался поднять его. Левую ногу нагружать было очень больно, но попытки с третьей мне, наконец, удалось поставить мотоцикл вертикально. Руль был погнут, и фара светила куда-то в сторону, висел на проводах передний разбитый поворотник, но ехать было можно. Я нажал кнопку стартера и не отпускал, пока мотор не прочихался и не заработал. Я вскарабкался на него, с трудом воткнул передачу и помчался оттуда, как только мог.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Монитор
В студенческое время я жил с родителями в квартире рядом с железнодорожным вокзалом. Родители деревенские, и в город периодически наезжала родня разной степени дальности. Однажды приехал сын троюродного брата, которого я до этого видел лишь раз (назовем его Коля), мой ровесник (а мне было 20). Сказал, что перебирается в город на заработки, на жилье не претендовал, попросил только подержать у нас дома вещи пару дней, пока он не привезет остальное и не утрясет вопрос со своей съемной квартирой. Я согласился. Родители тогда как раз уехали вдвоем в отпуск, так что я просто оставил его вещи в углу в коридоре — надувной матрас, сумка с одеждой и вполне неплохой по тем временам ЭЛТ-монитор.
Поставив вещи, Коля ушёл по своим делам, а я, вернувшись домой вечером, лег спать. Ночью сквозь сон слышал какие-то странные шуршащие звуки, но не встревожился — подумал,опять кот дерет диван.
Утром встал как обычно, умылся, позавтракал, включил компьютер. И только потом, да и то случайно, заметил, что за стеклом монитора появилась какая-то тонкая клякса-паутинка красного цвета. Никаких подозрительных мыслей у меня тогда не мелькнуло — решил, что это какая-то поломка. В тот же день позже забежал на минуту Коля, оставил еще одну сумку и убежал. Про монитор я ему сказать не успел, но заметил, что выглядел он нехорошо — бледный, под глазами круги, глаза бегают и общий вид довольно потепанный.
Лег спать — опять среди ночи начал слышать шорохи. Встать не встал, даже не испугался, только приподнялся на локте. За открытой дверью в коридор вроде бы мелькнуло что-то светлое. Еще пошуршало и затихло. Я решил, что мне всё это кажется со сна (у меня и раньше бывало такое, что ночью мерещились всякие звуки и движения), и снова заснул.
На следующий день опять обратил внимание на монитор — клякса-паутинка стала более четкой и слегка похожей на человеческую фигурку, а между стеклом и пластиковой окантовкой застряло несколько белых ниточек. Я удивился, но опять почему-то не испугался.
Коля не приходил, зато несколько раз из деревни звонили его родные. Голоса у них были истерические, ничего объяснять не хотели, только спрашивали, не приходил ли Коля и чтобы я им позвонил, если его увижу. От всех этих странностей спать я лег слегка на взводе, да и не заснул нормально — скорее дремал и ворочался, поэтому в этот раз четко слышал ночью скребущие шорохи.
Утром со смутным предчувствием подошел к монитору в коридоре — и остолбенел. Паутинка исчезла, зато весь пластик вокруг экрана и стекло монитора были заляпаны красными отпечатками небольших ладоней. Причем некоторые из них выглядели очень странно, оставить их можно было бы, только хватаясь за пластик изнутри монитора. А сам монитор был целехонький.
И я опять совсем не испугался! Пошел искать тряпку, чтобы вытереть эти отпечатки, отошел буквально на минуту, вернулся — а их уже нет. Я постоял над монитором, постоял, да и пошел заниматься своими делами.
Больше никаких шорохов ночами не слышал, а через несколько дней приехали родственники Коли и забрали вещи. С ними пришел милиционер. Расспрашивал меня о Коле. Сам рассказал, что нашли его в пустой съемной квартире, на полу, в сильно гадком виде. Словно его пытали перед смертью, и умирал он долго. Я от этого, конечно, испытал шок, но про странности с монитором ни слова не сказал.
Потом из отпуска вернулись родители, заодно и рассказали про этого Колю много нехорошего. Парень, оказывается, не дружил с головой — топил котят, издевался над собаками, мучил зверье. Да и в город подался из-за того, что в деревне случилась какая-то темная и нехорошая история между ним и девушкой. Подробностей не выпытывал, да и не хотелось.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пещера
Мой одногруппник — бывалый спелеолог и скалолаз. В начале июля он позвонил мне и предложил отправиться на сплав по реке с дальнейшим заходом в пещеры. На мои слова о том, что я ни разу не был в пещерах, да и в походы считай не ходил, он только отмахнулся. Сказал, что ничего сложного не будет — обычная туристическая вылазка в кругу друзей. Однако «круга друзей» не получилось. В назначенный день с рюкзаком наперевес я стоял на вокзале в компании совершенно незнакомых людей. Исключением стали мой одногруппник, тот самый, что позвал меня на сплав, и его девушка. Также с нами был бородатый мужик лет тридцати пяти и еще один парень со своей девушкой. Как мне позже объяснили, все они увлеченные туристы и сплавляются так чуть ли не каждый сезон. Взрослый бородач лучше всего знал эти пещеры и был для нас проводником. Первые два дня мы сплавлялись по реке. Я едва управлялся с веслом, разлил чай из котелка и вообще был скорее балластом, чем помощником. Однако ребята относились ко мне на удивление тепло, и даже виду не подали, что жалеют о том, что взяли меня с собой.
Вся соль моей истории случилась на третий день. Мы добрались до пещер и потихоньку начали спуск. Он был удивительно пологим, никаких дыр и впадин, просто длинный туннель, который иногда разветвлялся. В тот момент я очень радовался, что с нами проводник, потому что сам бы я ни за что не запомнил всех ветвлений. Мне показалось, что шли мы пару часов, хотя часов у меня не было, а ориентироваться по солнцу я уже не мог.
Наконец, вышли к симпатичному гроту и там решили разбить лагерь. Расстелили спальники и через некоторое время легли спать. Тогда я впервые почувствовал неладное. Сначала я услышал глухие шлепки, как будто босыми мокрыми ногами по кафелю. Я списал все на капающую где-нибудь вдалеке воду и попытался уснуть. Проснулся я оттого, что шлепки внезапно прекратились. Вообще стало очень-очень тихо. Тишина резко прервалась тихим, но отчетливым выдохом. Он был длинным — явно длиннее того, что способен произвести человек. Я вглядывался в темноту в то место, откуда доносился звук. На секунду мне показалось, что я увидел нечто, что могло бы сойти за живое существо, но потом темнота снова сгустилась. Так я и пролежал до самого утра, не сомкнув глаз. В голове проносилось все страшное, что я знал о пещерах...
Утром я рассказал проводнику об увиденном, но он только посмеялся и сказал, что с новичками такое часто бывает. Чуть позже одногруппник сообщил, что неподалеку они нашли узкий туннель-шкурник, и хотят посмотреть, что на другом конце. Мне предложили не лезть, если я не хочу, но что-то заставило меня согласиться. Лезли так: сначала ползли на коленях, потом на животе. Где-то в середине туннеля было самое узкое место, где едва пролезали плечи. Первой пошла девушка одногруппника, затем я, после меня проводник, и все остальные. Это случилось, когда я как раз прошел полпути, просунул плечи в эту дыру и кое-как проталкивал себя дальше. Я видел только подошвы ботинок девушки на расстоянии около метра впереди себя. Внезапно ее ноги как-то странно дернулись, и она закричала. Закричала так пронзительно, что у меня заложило уши. Я тоже закричал и дернулся назад, но понял, что выбраться не могу. Я онемел от страха и почти потерял сознание. Очнулся, когда меня с чудовищной силой дернули за ноги — как оказалось, чтобы вытащить из шкурника. Я сидел на земле перед лазом, пока эту девушку вытаскивали. Она безостановочно кричала и плакала. Когда ее достали, руки по локоть у нее были в царапинах и крови. Объяснить она ничего не могла, только плакала и вскрикивала иногда. Мы вышли из пещеры так быстро, как только смогли, добрались до трассы и поймали машину, которая отвезла нас к ближайшему населенному пункту.
Одногруппник с девушкой поехали в больницу, проводник же предложил мне сесть на ближайший междугородний автобус и ехать домой. Я не стал отказываться. Все мои вещи остались в пещере, кроме паспорта, ключей и кошелька (те я всегда носил во внутреннем кармане толстовки). Примерно через день после моего возвращения домой снова позвонил одногруппник и назначил встречу, чтобы отдать мои вещи. Про девушку он объяснил так: недавно она пережила нервный срыв и даже ходила к психоаналитику некоторое время. Видимо, в шкурнике у нее случился приступ клаустрофобии, и расшатанная психика привела к очередному срыву. Говорил он сухо, в подробности не вдавался. В конце добавил, что, когда они вернулись, все наши вещи были разбросаны. Наверное, какие-нибудь черные диггеры залезли в пещеру и решили поживиться, но вроде ничего не пропало — так он сказал. Дома я разобрал рюкзак и обнаружил, что недостает некоторых моих вещей по мелочи. Возможно, они просто выпали при погроме. Но что-то мне подсказывает, что пещера — или что там в ней было — забрала эти вещи на память...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Через форточку
Живу на окраине Варшавы. В прошлом году в доме напротив (у нас общий двор) обнаружили мертвую семью, состоящую из 4-5 человек (точно не помню). 2-й этаж, довоенный кирпичный дом, в доме котельная, в основном живут люмпены. Была об этом случае заметка в газете — списали на угарный газ.
А вот мне кажется, что-то там было не то. Выносили тела в непрозрачных пакетах — хотя, может, всегда так делают? Я не в курсе, так как это единственный раз, когда видел что-то подобное воочию. Хорошо запомнилось, что лица официалов были какие-то слишком напряжённые и растерянные, не соответствующие ситуации (хотя, опять же, не наблюдаю регулярно такие события).
Но самое главное, что при всем при этом бегал местный полуалкаш в состоянии истерики. Он часто ночью бутылки собирает и по мусорным бакам шастает. Насколько я тогда понял, он утверждал, что видел, как в то окно забралось через форточку (!) какое-то жуткое существо. Обычно он тихий, но в тот раз был очень громкий и нервный. Я не застал момента, как его успокоили — ушел работать во вторую смену.
После этого дня он стал гораздо больше пить, быстро поседел и стал прихрамывать на обе ноги. Иногда я его вижу, как обычно, пьяным. Интересно будет поспрашивать у него о том случае. У меня нехорошие предчувствия...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Конверт
В Берлине сразу после Второй мировой войны поставки продовольствия были весьма ограниченными, поэтому почти все население голодало. Полумифическую известность получил случай с одной женщиной, которая шла по улице и встретила слепого человека. Человек попросил её об одолжении — доставить его другу письмо с адресом на конверте. Адрес был неподалёку, по пути домой, поэтому она согласилась.
Поначалу она собиралась отнести письмо, но потом обернулась и успела заметить, как человек снял темные очки и быстро скрылся в толпе, даже не пользуясь тростью. Естественно, ей это показалось подозрительным, поэтому она обратилась в полицию.
Когда полиция посетила адрес на конверте, они сделали ужасное открытие. Оказалось, что трое мясников расчленяли человеческие тела для продажи местным жителям.
А в конверте была бумага с надписью: «Это последнее, что я направляю вам сегодня».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Мамочка, возьми меня к себе»
Это случилось в январе 2001 года. Ночью я проснулась оттого, что сын стоит у моей кровати, навалившись на мои ноги. Ему на тот момент было три года, и он часто ночью просыпался и прибегал ко мне. И на этот раз я думала, что сын пришел, двигаю ногой — даю ему место поудобней забраться на кровать. Он не залезает на кровать, а продолжает стоять и давить на ноги. Я приподнимаю голову и в свете ночника вижу — стоит мой сын, в своей пижаме, но лицо у все сморщенное, как у старичка. Мелькнула мысль — или не доспала, или переспала — такое уже мерещится. А он стоит у кровати и не двигается, только облокотился на ноги и давит телом на ноги. Напротив кровати зеркало до пола, вижу на нём наши отражения: я на кровати, а ребенок стоит рядом, нога за ногу.
И тут он говорит таким жалобным скрипучим голосом: «Мамочка, возьми меня к себе». Я отвечаю: «Лезь быстрее, холодно». Он опять канючит: «Мамочка, возьми меня к себе». Вдруг слышу вздох и причмокивание, смотрю — а там у себя, на своей кроватке, тихо сопит мое чадо. Такого животного страха я еще в жизни не испытывала. А оно сильнее стало давить на ноги, медленно передвигается вдоль кровати к изголовью и продолжает скулить. Я попыталась брыкаться ногами, но не тут-то было: оно навалилось на ноги и не давало пошевелиться. Уткнувшись в подушку, я стала вспоминать молитвы, только помню: «Отче наш...» и все, провал в памяти, дальше слов не помню. А это существо все ближе и ближе лицу. Давит телом и все одну и ту же фразу повторяет. Одна только мысль в голове стучала — если умру от сердечного приступа, то что будет с моим сыном утром? Проснется, а тут холодный труп...
Все кончилось в один миг. Оно исчезло, а я до утра пила корвалдин. Утром обзвонила родственников и строго-настрого наказала, чтобы каждое утро звонили и интересовались, все ли в порядке.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Где истина?
Мне было лет 7-9, когда это случилось. Я жил на «линиях» — от центра города лучами до реки расходятся улицы, и одна из них была моей. Дом находился на самом верху улицы у главной дороги.
Дело шло к вечеру, я играл с другом в песочнице. Вскоре меня позвала мама, а я остался ещё ненадолго. Затем ушел сам друг, но я, глупый ребёнок, всё ещё продолжал копаться в песке. На улице всё темнело и темнело, и ничего не оставалось, кроме как вернуться домой. Сейчас уже не могу вспомнить, как оказался внизу улицы, но, обернувшись, я увидел совершенно другое незнакомое место. Справа стояли два красных гаража, слева — обветшалый дом. Я шел вниз, а попал непонятно куда! Быстро побежал наверх, но мне стало ясно, что здесь моего дома нет. От паники у меня началась истерика: слёзы, завывания (воспоминания как будто от третьего лица). Ко мне подошли несколько ребят, начали расспрашивать, что случилось. Я сказал, что потерялся, и они повели меня куда-то. Тут чёткая линия воспоминаний обрывается.
Продолжилось всё тем, что я встретил какую-то женщину с ребёнком, которая решила мне помочь. Она взяла меня на руки, и я ей сказал: «Моя мама работает на Стелле в банке». Я точно помню, как говорил эти слова. Стелла — строение в центре моего города, а рядом находится одноимённый банк. О нём-то я и рассказывал. Таким образом, дошли до пункта назначения. Внутри банка ещё оставались люди. Я сообщил фамилию, не помогло — фамилия у меня самая обычная, а в банке 13 или 14 этажей. Вызвали ментов. Помню, как за мной приехал «бобик», а дальше темнота...
Воспоминания продолжаются с другого места. Я подхожу к своему дому. Время перевалило уже за полночь. Открываю калитку, поднимаюсь по шестиступенчатой лестнице, вхожу в квартиру. Мать, не поворачиваясь в мою сторону, готовит, отец смотрит телевизор. Они меня как будто не замечали! Это такой страх, что просто невообразить — вроде того, что я стал призраком. Обрыв воспоминаний...
А вот как выглядела та же история по рассказам родителей.
В этот день я с мамой зашли на рынок, стояли в очереди за фруктами. Мимо проходила старая бабка и подошла к нам. Покосившись на меня, она сказала маме: «Береги сына». Её слова, естественно, она всерьёз не восприняла. Но всё же, придя домой, мама решила повторить со мной наш домашний адрес и заодно всю контактную информацию. День намечался хорошим, ведь к вечеру один должник обещал вернуть кругленькую сумму в N тысяч, и все в семье этого очень ждали.
Вечер. Мама вышла проверить меня, я сидел с другом в песочнице. Я отпрашиваюсь погулять ещё немного, она возвращается домой. Прошло полчаса. Выходит из дома — никого нет, идёт к другу — никого нет, начинается паника. Стрелки часов уверенно шагают к полуночи. Обзваниваются родственники — сын пропал, поднимаются улицы, даже соседние, все бросились на поиски. Безрезультатно. Прочёсаны ВСЕ соседние улицы, обшарены все заброшенные дома, мама даже врывалась к наркоманам (по её словам, они просто офигели). У неё проскочила мысль, что меня похитили, чтобы не возвращать долг — а в то время на эту сумму можно было вполне купить однокомнатную квартиру. Меня искало ОЧЕНЬ много человек. Первая странность: мать меня неоднократно видела на улицах, не отводя глаз, неслась ко мне, а я просто исчезал! Галлюцинации в таком состоянии, впрочем, вполне естественны. В это время мимо проезжала милиция. Её остановили, попросили поискать мальчика. По рации была сообщена информация в координационный центр, даны приметы, и оказалось, что я уже был в участке.
Как только меня вернули домой, вся улица выбежала, все волновались, но У МЕНЯ НЕТ ТАКИХ ВОСПОМИНАНИЙ! Я не помню, как за мной приезжала мать, не помню, как сидел в ментовке, у меня осталась лишь какая-то другая память, где мама готовит котлеты, а папа смотрит ТВ. Помню даже муку на столе, помню, что котлет было 3, а диван разложен, в туалете выключен свет. Всё идеально сохранилось!
В итоге должник денег не вернул, я потерялся, пророчество бабки сбылось, повторение контактной информации было напрасным, а поиски безрезультатными. Для меня всё выглядело так, как будто меня никто и не искал. Почему именно в тот день случились все эти события? Что случилось с моей памятью? Почему сотню событий до этого дня я запомнил, а эти нет? Мне рассказывали эту историю разные люди, но я не могу вспомнить ни одного кусочка, как будто этого и не было. До сих пор не знаю, что истинно, а что нет.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мотоциклист
Я работаю водителем-дальнобойщиком на фуре в Ростовской области. Перевожу продукты с одного города в другой. Так вот, одна фирма предложила мне перевезти продукты из Ростова в город Волгодонск. По времени это занимало четыре часа. Я согласился. Меня загрузили товаром, и я поехал. Не доезжая до города Волгодонска (оставалось километров пятьдесят), я увидел, что на обочине справа от дороги находится кафе. Я решил остановиться и пойти чего-нибудь поесть.
Вкусно поевши, прихватив с собой бутылку газировки, я вышел из кафе и направился к своей фуре. Подходя к фуре, я решил попить газировки. Открыв её, поднес ко рту и тут увидел (мне даже страшно писать об этом), что под задними колёсами моей фуры лежит человек, а около него валяется мотоцикл.
Я подбежал к человеку. Одет он был в серый костюм. На голове у него был шлем также серого цвета. Так как возле него не было ни капли крови, я подумал, что он ещё жив, и толкнул его рукой по плечу. От моего прикосновения его шлем вместе с головой оторвался от тела и покатился по дороге. От увиденного я, наверное, поседел и постарел лет на двадцать...
Я побежал в кафе за помощью. Подбежав ко входу к кафе, я остановился и повернулся к фуре. Это было, как в фильме ужасов: человек без головы, пытаясь встать, ударялся о дно фуры и опять падал. Этого я уже не мог выдержать. Забежав в кафе, я закричал, чтобы мне помогли. Объяснив людям, что происходит, я сел на стул и зажмурился. Люди выбежали на улицу. Минут через пять они стали возвращаться в кафе, странно на меня поглядывая. Я подошёл к одному мужчине и спросил, что там с этим мотоциклистом. В ответ он мне сказал шокирующую новость: на улице, кроме моей фуры, ничего нет!
Я не поверил своим ушам и выбежал на улицу. Обошёл и осмотрел всю фуру, но ничего не нашёл. Завёл машину, про себя подумав, что нужно бросать эту работу, так как моя нервная система уже не выдерживает, и поехал дальше.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кладбищенская нечисть
В Крыму дело было. Однажды, возвращаясь с ночной смены, я, как обычно, проходил рядом со старым кладбищем. Кладбище это в пригороде, и последний раз там хоронили во время войны, потому и стоит там бетонный Алеша. Почему его не снесли — во-первых, пригород, во-вторых, местность больно затопленная. Вокруг кладбища метров через 50 расположен частный жилой массив.
Итак — май, ночь, цикады, около часа ночи. Я иду по асфальту в двадцати метрах от кладбища, немного в подпитии (пиво). Вдруг слышу резкий железный скрип. Я растерялся, остановился и сильнее сжал перфоратор в руке. Дальше — больше. Со стороны Алеши из кустов сирени начинает идти зеленоватый свет. Я замечаю расползающийся оттуда то ли туман, то ли дым. Продвигаюсь боком, стараясь не шуметь. И почти у угла обвалившейся оградки замечаю, что рядом с оградкой с той стороны кладбища стоит, прячась, похожее на старика существо, все в буграх или коросте — и, по-моему, абсолютно голое. Свет вырисовывает мне его силуэт.
Как я бежал тогда — километр пробежал за 3 минуты. Потом еще час ходил по времянке — старался себя успокоить. Но уснуть так и не смог. В каждой проезжающей машине, в каждом свете фар я видел этот свет. Даже тень от будки напоминала мне этого «лешего».
Но всё же, как обладатель технического склада ума, я старался докопаться. Отоспавшись, после обеда я пошел на это кладбище. Пытался поисследовать — среди пустых бутылок нашел трехпалые следы, напоминавшие куриные. Опрос местных жителей показал, что в окрестностях кладбища за пять лет пропало три человека. А хозяева прилегающих к кладбищу домов, запирают на ночь ставни, и практически у всех они обиты железом. Более длительные беседы помогли выяснить, что рядом с рекой было скифское капище, камни из которого до сих пор служат некоторым могильными плитами.
В дальнейшем, пока я там жил, я обходил это проклятое кладбище стороной, ради чего приходилось делать крюк в два километра. Но я не жалею.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ялтинская красавица
Однажды, года полтора назад, мне довелось проходить практику на море, в городе Ялта. Я жил там вместе с одним моим другом, одногруппником, очень жизнерадостным и приятным в общении человеком. Он был парень со странностями, но мне нравилось общение с ним. У нас было множество общих тем для разговора. Конечно же, Ялта — она на то и Ялта, так что мы отрывались безбожно каждый день — пили все, что горит.
Практика заканчивалась, через два дня мы должны были уезжать. Как всегда, изрядно набравшись, мы пошли на дискотеку. Я познакомился там с одной девушкой и отправился к ней в гости. Друг тоже познакомился с какой-то девушкой и пошел с ней в квартиру, которую мы снимали.
Я позвонил ему в 6 часов утра. Трубку подняла какая-то женщина. Я попросил её передать трубку моему одногруппнику. Она тяжело дышала в ответ, я слышал её плач и нервные вздохи. Я спросил её, что случилось. Она молчала ещё минуту, после чего пробормотала: «Мы выходим». Ничего не понимая, я приехал по адресу, где мы жили (это было почти в другом конце Ялты, на улице Кривошты). Вокруг нашего дома толпились люди, подъезд закрыли. Я спросил у стоящего рядом человека, что случилось. Он сказал, что сегодня парень, который снимал тут квартиру, и девушка, которую тут никогда не видели, сбросились с крыши дома. Оба погибли. У меня сразу же потемнело в глазах... Позже, прояснив ситуацию, я узнал, что девушка, с которой он познакомился, и раньше много говорила о самоубийстве, а друг, возможно, ввиду своей нетрезвости решился с нею на столь бредовый поступок...
Через год я опять ездил в Ялту. Я шёл по набережной в направлении памятника Ленину, когда увидел красивую девушку и решил с ней познакомиться. Она была как раз в моём вкусе — брюнетка с тёмными проницательными глазами. Девушка оказалась очень общительной и с тем же складом ума, что и у меня. Мы гуляли с ней почти всю ночь. В конце она предложила мне поехать к ней. Оказалось, она снимала квартиру тоже в районе Кривошты. Мы взяли бутылку шампанского, и чуть позже уже стояли на открытом балконе ее дома...
Она рассказывала мне о прекрасной другой жизни. О сладостях и мучениях. О рутине и обретении возвышенности. Взяла меня за руку и повела к обрыву... Я был пьян, в пелене мечтаний от ее речей, туман застилал мне глаза... Я вовремя спохватился, но она уже шагнула вниз и исчезла во мгле. Я успел отдёрнуть свою руку и быстро рванул к выходу. На следующий день, приходя в себя, подошел к этому дому (мало ли, может, меня кто-то из соседей видел). Но, к моему удивлению, ничего необычного возле дома не происходило, а в той самой квартире вообще жил какой-то мужик...
Я в тот же день уехал прочь из города. Теперь на предложения друзей съездить в Ялту отвечаю только отказом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Твари на дороге
Я всегда думал, что всё сверхъестественное обходит меня и мою семью стороной. Даже думал, что все страшилки — всего лишь плод фантазий. А недавно приезжал к отцу в гости (он в Кирове живёт, я в Москве). Засиделись допоздна, разговорились (полтора года не виделись всё-таки). Начали вспоминать 90-е, когда ещё всей семьёй в Перми жили (мы с матерью в Москву в 98-м переехали, а он в 99-м уехал в Киров). Я ещё удивлён был, чего он в Перми не остался, ведь там у него и связи были, и квартира четырехкомнатная. Столько лет об этом думал — а спросить не решался. Мало ли, какие там могут быть личные мотивы. А в этот раз решил, что в вопросе, в принципе, нет ничего страшного, да и мы теперь два взрослых человека, я всё пойму. Но ответа, который я услышал, я не ожидал.
Вот то, что он мне рассказал. Он тогда работал дальнобойщиком и возил товары в основном по Уралу. А в тот раз принял заказ на доставку в Омск, тем более и оплата была неплохой. Стояла зима. Отец ехал, как обычно, довёз спокойно, разгрузил, поехал обратно. Правда, назад он другой дорогой поехал (та, по которой он приехал, была завалена снегом, и там неплохой затор образовался). Едет, деревёнки какие-то проезжает, начинается лесополоса. Едет он по ней, говорит, километров 20-30 проехал, а ни навстречу, ни сзади ни одной машины. Вглядывается в дорогу и видит — стоит на обочине человек (сначала не разглядел, думал, что пень большой такой). Думает, человек заблудился в лесу (хотя с чего бы кому-то по лесам зимой ходить?). Останавливается, но фуру по скользкой дороге дальше тащит, и он проехал человека этого метров на 50. Смотрит в зеркало заднего вида — стоит, не шелохнётся. Он из окна высунулся и кричит: «Эй, парень! Садись, подвезу!». А тот поворачивается медленно, смотрит пару секунд и не спеша подходит. Отец говорит, что сначала скорее почувствовал, чем увидел, что с парнем что-то не так. С виду обычный паренёк, вот только одет не по-зимнему: кофта серая, кепка, джинсы (и это в 90-е!) и кроссовки. Когда он подошёл, отец видит: глаза у него — нечеловеческие, крупные, раза в три больше обычных, а зубы верхние острые и выпирают над губой. Отец окно закрыл, и дал по газам, насколько возможно. Смотрит, парень (хотя, какой это парень!) за ним бежит. Он быстрее, но тот не отстаёт. Ехал, говорит, со скоростью километров 60-70 в час. Чуть позже из леса ещё один выбежал и тоже погнался за отцом. А потом к ним прибавились ещё трое. Отец не на шутку струхнул. Слёзы, говорит, из глаз полились... В общем, сам не помнит, как до конца лесополосы добрался. Там они от него и отстали. Отец до ближайшей заправки доехал, сразу выпил водки и хозяину рассказал всё. А, тот только посмеивается и говорит, чтобы отец, мол, больше не пил за рулём, а то и не такое привидится. Отец заплатил ему за стоянку и спать в машину пошёл.
Просыпается оттого, что в туалет нужно. Вокруг темно, ничего не видно. Он решил фары включить, чтобы хоть как-то до сортира добраться. Включает, дворниками стекло чистит и видит: стоят у машины те существа, что за ним всю лесополосу бежали. Было их не менее десяти. Все полукругом перед кабиной выстроились и смотрят на него своими глазищами. Отцу показалось, что у одного с уголка губ даже кровь стекала. Он со всей дури по сигнальнику ударил, фура заревела, и эти твари хаотично разбежались, а отец так быстро, насколько это возможно, выехал со двора этой заправки-забегаловки и опять погнал фуру. Самое страшное, говорит, было то, что вокруг темно и в зеркала ничего не видно — непонятно, где эти твари, и бегут ли они за ним вообще. Дальше он нигде не останавливался и ехал до Перми, не сомкнув глаз.
После этого случая отец начал частенько вставать по ночам и выглядывать в окно. Говорит, боялся до жути, что эти твари его до города сопровождали и вычислили, где он живёт.
А под Новый год в 99-м он вышел на балкон покурить ближе к вечеру... и увидел их. Они стояли в свете фонаря. Втроём. И смотрели. Опять смотрели своими ужасающими глазами. Отец заперся в квартире, закрыл все окна шторами и всю ночь проговорил по телефону с другом (тоже полуночником), чтобы создавалось ощущение того, что он не один. На следующий день бросил всё, купил билет на поезд и поехал в Киров к родственникам. Уже оттуда продал свою квартиру в Перми, купил двухкомнатную квартиру в центре Кирова и живёт теперь там. Зато, говорит, он никого из тех тварей больше не видел.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Нехороший колодец
Когда мне было лет восемь, родители отправили меня на дачу к бабке под Брянск. Деревня была небольшая и скучная. Я слонялся по округе, но мне было почти не с кем играть. Я тогда развлекался тем, что поджигал все, что попадалось. Так я как-то набрел на колодец неподалеку от деревни, на холме, заросшем чертополохом, и стал кидать в него зажженные бумажки. Мимо проходила одна из бабкиных соседок. Она в ужасе оттащила меня от колодца и сказала, чтобы я больше ничего туда не кидал, если мне жить не надоело. Вечером я бабке рассказал об этом, и она тоже на меня набросилась, но ничего не объяснила, кроме того, что это, мол, «нехороший колодец».
Через пару дней мне начали сниться странные сны. Мне снилось, что я иду через большое пепелище и оглядываюсь по сторонам, а вокруг — никого. Из тумана передо мной выплывает тот самый колодец, и в нем слышно бурление воды. Я останавливаюсь и смотрю на него, и вдруг из него появляются руки. Я думаю, что кто-то упал туда и пытается выбраться, но руки всё тянутся из колодца дальше, в мою сторону, растягиваясь все больше, а из колодца никто так и не появляется. В ужасе я пытаюсь убежать от этих цепких рук с громадными длинными пальцами, но, как это бывает в кошмарах, словно вязну в воздухе. Я в ужасе чувствую, как эти пальцы железной хваткой хватают меня за голые лодыжки...
В этот момент я проснулся в холодном поту. На улице шел дождь, капли стучали по стеклу, но в момент пробуждения я отчетливо ощущал чью-то хватку на ногах. В ужасе и оцепенении я пролежал несколько минут, пока меня не отвлек скрип. От исходил от окна; я поднял глаза на окно и обомлел — на мокром стекле виднелись смутные длинные отпечатки, словно от огромных пальцев.
Следующие несколько дней я боялся отходить от дома, но прошла неделя и я вновь осмелел. Я даже снова подобрался к колодцу и заглянул в него. Далеко внизу в почти полном мраке была черная вода. Я долго смотрел в колодец, и внезапно в ней что-то задвигалось, пошли круги по воде. Я испугался и отпрянул. Через пару секунд в колодце послышалось тихое журчание воды, которое быстро прекратилось. Я испугался и побежал домой и рассказал бабке, что в колодце вода бурлит неясно почему. Тем же вечером вся деревня в панике сидела с зажженным светом, вооружившись вилами, кольями и топорами. Меня все кляли за, что я играл у колодца. Люд, понятно, был суеверный и прямолинейный, но и то такая бурная реакция меня очень удивила.
Ночью пошел ливень. На беду в тот вечер должен был приехать дед из города, а предупредить его не было возможности (мобильных в те годы там ни у кого не было, да и сейчас, вероятно, нет). Когда настала ночь, а его все не было, бабка и соседи заволновались. Пошли во всеоружии по дороге, которая шла как раз мимо колодца в некотором отдалении. Сквозь стену дождя по ужасной грязи люди добрались по дороге до того места, где неподалеку был тот колодец. В грязи виднелись глубокие тонкие борозды, ведущие в сторону колодца. Это вызвало животный ужас у всех, кто там был, и люди кинулись по домам. Наутро бабка повезла меня в город, а потом передала родителям.
Только много времени спустя я узнал, что бабка поведала родителям. На том холме было раньше село, где одна мать из ревности к мужу убила сначала всех своих детей (чтобы таким образом наказать его), а потом и его, и пошла с его отрубленной головой по деревне. Ее хотели линчевать и погнали по деревне, но не поймали — на их глазах она прыгнула в тот узкий старый колодец. Той же ночь все село сгорело. Кто-то погиб в огне, люди лишились крова и ушли. А в соседней деревне никто не решался с тех пор подходить к колодцу. Около него пропало несколько человек, последним из которых был мой дед. Многим снились страшные тянущиеся к ним руки. Мне они до сих пор иногда снятся. Я боюсь ставить босые ноги на пол ночью — боюсь, что холодные пальцы схватят меня за лодыжки. Я чувствую себя виноватым в гибели своего дедушки, и это причиняет мне невыносимые мучения. И еще я боюсь дождя — в каплях на стекле мне все время мерещатся отпечатки огромных ладоней...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом
Недалеко от Тамбова есть маленькая, ничем не примечательная деревушка. Есть там один дом, события, произошедшие в котором, самые старые жители деревни до сих пор вспоминают со слезами на глазах.
Это было где-то в 1930-х годах. В доме жила молодая семья — муж, жена и двое детишек. Все бы ничего, но каждый вечер соседи слышали крики и ругань. Муж избивал своих домочадцев за малейшие проступки. Жена ходила вся в синяках и ссадинах с вечно рваной одеждой, у сына были выбиты почти все зубки, а девочка была с покромсанными ножницами волосами. Все жители давно говорили им уйти от этого человека, всей деревней обещали поддержку.
И вот, наконец, не выдержав очередных побоев и издевательств, женщина собрала пожитки, одела детей и решила уйти. Но не тут-то было: муж, увидев это, схватил женщину и запер на чердаке. Долгие лни она стучала в окно, долгие дни дети плакали не переставая. Местные мужчины пытались подойти к дому, но муж им грозил выстрелами из ружья. Потом все прекратилось — в доме повисла мертвая тишина. Один старик, собравшись с духом, решился пойти внутрь дома, но тут же вылетел оттуда с криками...
Жители рассказывают, что женщина умерла от голода — ее тело так и нашли у чердачного окна. А детей муж утопил в бочке, которую притащил со двора. Наверное, что плач детей «довел» его, а потом, осознав, что натворил, он повесился в доме.
Говорят, и поныне все, кто ночью проходят мимо этого дома, слышат тихий стук в окно на чердаке. Ночью из соседних домов слышен горький плач малышей. Но самое жуткое, что когда стоишь в этом доме (даже днем), слышен скрип висящего на веревке тела...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лицо в окне
Началось все с того, что мне захотелось покурить. Был прохладный осенний вечер, и я решил немного пройтись. Накинув куртку, я вышел на улицу. Собирался просто пройтись вдоль квартала и вернуться домой, но, отойдя на некоторое расстояние от дома и достав сигарету, я обнаружил, что в коробке осталась всего одна спичка. По закону подлости, как только я зажег ее, подул ветерок. Я решил не возвращаться домой, а просто купить зажигалку (в кармане завалялась кое-какая мелочь). Ближайший магазин был на другой стороне квартала, и я решил срезать, пройдя через дворы.
Идя в ларек к заветной зажигалке, я о чем-то задумался и, повернув голову вправо, смотрел в окна первых этажей. Есть у меня такая не очень хорошая привычка. За окнами, в общем-то, ничего интересного не было. Обычные старые рамы, для надежности прикрытые решетками. Я просто шел... и тут увидел кое-что действительно жуткое.
В окно было видно обычную залитую светом комнату, обычные обои и совершенно обычный шкаф, но то создание, что было в этой комнате!.. Через окно на меня смотрело лицо, поражающее своей неестественностью. Кожа у него была желтоватая и лоснящаяся. Широко посаженные глаза с огромными зрачками, которые сливались с красноватыми белками, высокий лоб, покрытый странными шрамами, на щеках и под глазами у него были огромные гнойники, нос словно провалился, с головы свисали сальные волосы, а правое ухо было будто разорвано. Представьте себе труп больного сифилисом, и вы получите примерное представление того, что я увидел. Лишь по движению глаз, направленных на меня, я понял, что это был живой человек. Он приоткрыл рот то ли в усмешке, то ли в оскале, и из-за обветренных, покрытых коркой губ появились даже не желтые, а почти оранжевые зубы. По моей спине прошла дрожь, сердце словно упало куда-то вниз, и я поспешил отвернуться и ускорил шаг. Думаю, вид у меня был неважный, потому что продавщица в магазине смотрела на меня с удивлением. Назад я решил пойти по освещенной улице, по пути выкурив три или даже четыре сигареты, точно не помню. Пришел в себя я лишь дома.
Весь вечер я боялся увидеть это существо у себя в окне, и всю ночь мне снились кошмары, от которых я просыпался в холодном поту. Вообще я не из трусливых, но одно дело, когда ты начитался на ночь Стивена Кинга, и совсем другое, когда ты сам увидел в окне обычного дома какой-то живой труп!
Восстанавливая утром события, я вспомнил, что меня поразило больше всего. Оно появилось, скажем так, абсолютно внезапно. Обычные квартиры, кухни, и тут на тебе! Хотя не думаю, что было бы лучше, если бы я увидел это в каком-нибудь темном переулке…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Якорь
Расскажу со слов знакомой девушки случай, произошедший несколько лет назад в Краснодарском крае.
Моя знакомая (назовем ее Натальей) ехала в поезде в купейном вагоне. Сидит, скучает, тут к ней в купе просится парень двадцати семи лет, здоровенный, накачанный. Разговорились — оказалось, он не то контрактник, не то бывший морпех (девушка говорила, но я не запомнил). Парень ехал в тот же город, что и моя знакомая, с целью отдохнуть и мир повидать. Наталье сразу приглянулись его татуировки, особенно синий якорь на крепком мужском предплечье.
Далее оказалось, что они забронировали комнаты в одной и той же ночлежке подешевле (Наталья ведь туда не отдыхать поехала, а зарабатывать). В-общем, приехали и вместе добрались до этого дома. Дверь им открыла женщина лет этак 40 — 45. Приятная женщина, и язык подвешен — сдает дешевые комнаты. Также с ней жили два ее взрослых сына примерно двадцати лет. Помимо вышеупомянутого бизнеса, они занимались продажей мяса: забивали скотинку, продавали на рынке, причём второй их бизнес шёл намного лучше сдачи жилых помещений.
Проходит неделя. Наталья живет по соседству с тем самым крепким парнем. В это время жильцы дома начинают потихоньку съезжать. Кстати, из всех жильцов этого дома представителями женской части населения являлись только Наталья и сама хозяйка. С бравым пехотинцем Наталья была в хороших отношениях — не знаю, насколько близких, но по меньшей мере в дружеских. Но однажды, приходя с работы, она обнаружила его комнату пустой: вещей нет, все прибрано. Наталья подошла к хозяйке, спросила о соседе, а та отвечает, мол, вот, сегодня съехал. Вроде как родственники позвонили и просили явиться в срочном порядке.
«Странно, — подумала Наталья. — Он говорил, что его родственники где-то там на Сахалине рыбу ловят, да и он с ними не в лучших отношениях». Но что поделаешь? Тоску добавляет и то, что из жильцов осталась почти она одна. А вскоре наступил день, когда оставшиеся жильцы тоже посъезжали. Хозяйка же негодует — нашли, мол, жилье подешевле.
Как-то вечером после слезной чистки лука Наталья взяла мусорное ведро, сложила туда всю шелуху и пищевой мусор и двинулась к выгребной яме, которая располагалась за домом. Вылила в отстойник содержимое ведра — хочешь не хочешь, пришлось немного посозерцать с близкого расстояния эту яму. Тут-то и обнаружился полный ужас.
В выгребной яме мелькнули знакомые детали. Присмотревшись, Наталья увидела в отходах ТОТ САМЫЙ СИНИЙ ЯКОРЬ НА РУКЕ. В отстойнике валялась жилистая и мускулистая рука его соседа. Наталью охватил животный страх. Она стояла у ямы, полной останков бывших жильцов, а по дому гуляли два мясоруба с топорами наперевес и коварная хозяйка. Решила тут же, не заходя в дом, убежать и пойти прямиком в милицию. К счастью, милиционеры оказались расторопными и немедленно выехали по указанному Натальей адресу.
Жильцов нашли в самых неожиданных местах. Кастрюли, сковородки, морозилки, подвалы, чердаки и, конечно же, выгребная яма. Хозяйку и ее сынков задержали. Оказывается, хозяйка выбирала из своих жильцов самых «мясных» и крупных. Наташа таковой не являлась, но и её бы постигла участь бывших жильцов, если бы никто еще не приехал погостить. Хозяйку в дальнейшем ждала дурка, а сыновей — камеры строго режима. А Наталья тут же уехала из города обратно, не в силах больше там жить.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Скверный лес
Это было в России, в каком-то скверном лесу. Поговаривали, что люди, ходившие в это место в поход, иногда пропадали. Но пропавших позже всегда находили — точнее, их трупы. Но что самое страшное, это то, что лицо каждого «туриста» было обезображено ужасной гримасой: рот был чуть ли не разорван, так сильно он был открыт, глаза всегда панически выпучены, на шее сильно выступали вены. Многих эта история очень заинтересовала, люди стали сами ходить на то место, чтобы узнать, что же это такое происходит. В итоге часть этих искателей приключений находили в том же состоянии, что и их предшественников. Выяснялось, что те, кто там был днём, а вечером уходил с того места, не пострадали, но и ничего подозрительного не находили — лес как лес. А те, кто оставались там на ночь, до утра не доживали...
Двое молодых ребят решили сделать по-хитрому: они взяли с собой камеру, чтобы заснять ночное время и всё-таки выяснить, что пугает людей до смерти и заставляет их лица воспроизводить немыслимые гримасы.
Они пришли на место. День прошёл без приключений. Дело шло к ночи. Ребята поставили палатку и закрылись там, а камеру поставили на улицу, на высокий камень. Она была выключена, её планировали включить в полночь, чтобы не тратить питание зазря. Время близилось к двенадцати часам ночи, и один из парней решил вылезти из палатки и включить камеру. Он вылез из палатки наполовину — ему нужно было всего лишь протянуть руку и нажать на кнопку. Но тут второй парень, который оставался в палатке, услышал какой-то шорох, раздался душераздирающий крик его напарника, и тело его друга безвольно упало. Второй быстро втащил его тело в палатку, и увидел ужасную гримасу на лице напарника. Пульс не прощупывался.
Выжившему пришлось провести всю ночь с трупом в одной палатке. Естественно, он не высовывался наружу. Утром, даже не собрав вещи, он убежал с этого места и позвонил во все службы, чтобы забрали тело друга.
Больше люди на то место не ходили с ночёвкой. До сих пор неизвестно, что же такого видели люди, что вызывало у них такую страшную смерть.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Плач в подвале
Снимали квартиру в Токио с другом напополам в семиэтажном доме. Рядом с домом была стройка, и от старого дома на месте стройки остался только подвал со входом с улицы. Вход в этот подвал был заколочен досками и висела табличка «Идут работы». За домом кладбище — только с пеплом, а не с гробами. Вообще, развлекательный район Роппонги в Токио полностью построен на месте старого огромного кладбища.
Возвращались мы с другом из клуба, подвыпившие существенно, часов в 7 утра. Уже было светло. Остановились возле подъезда, и взгляд как–то упал на этот вход в подвал. Не знаю, с чего мы решили посмотреть, что там внутри, но пару минут спустя, отогнув доски, мы уже были на верхней площадке лестницы, ведущей в подвал. Лестница на вид была совершенно обычной, похожей на лестницу в подъездах домов. Мы видели, как пролет заканчивается площадкой, которая расширялась до помещения непонятных размеров. Очень темно там было — свет с улицы не проникал на этот этаж, и еще один пролет уходил ниже.
Мы спустились до первой площадки, и внезапно с улицы перестал доноситься какой–либо шум. Мы перекинулись парой слов и тут услышали звук, который я до сих пор отчетливо помню. Плач ребенка. Не грудного, а лет пяти по ощущениям. С всхлипами и вздохами. Мы замерли от неожиданности и начали инстинктивно пятиться назад, к выходу, вверх по лестнице. Плач приближался. Было стойкое ощущение чьего-то присутствия. Тут уже нервы сдали и мы ломанулись вверх, благо проем широкий для двоих. На верхней площадке мы остановились, почувствовав себя в относительной безопасности, и посмотрели назад. Ничего особенного не было, плач пропал.
Выбравшись наружу и мгновенно протрезвев, мы обсудили произошедшее, и спустя минут десять, когда страхи показались нам глупыми, решили проверить — может, это действительно ребенок заблудившийся, или что–то еще материального мира. Спустились снова. История повторилась, только на это раз мы не убежали до самого верха, а ждали, пока источник звука не выйдет на свет. И вот, представьте: плач приближается, ощущение, что кто–то идет, растёт. Вот уже звук на границе света и темноты… Мы в ожидании — и никого! А звук приближается, и есть такое почти физическое чувство, что кто–то совсем рядом. Тут уж мы бежали без оглядки до ближайшего магазина.
Вечером того же дня, приходя на работу, рассказали японцам о случившемся. Они ничуть не удивились: к призракам и всему прочему в Японии относятся так же, как мы на Дальнем Востоке к энцефалитным клещам — они есть, их не нужно чрезмерно бояться, но стоит опасаться, так как могут принести вред. Один из японцев сказал, что хорошо чувствует подобные вещи и может сходить с нами, глянуть, что там. Надо сказать, что за день любопытство пересилило страх, и мы решили отправиться туда на следующий день с фонариками вчетвером (еще один японец увязался с нами).
И вот мы, вооруженные японцами и фонариками, опять стоим на верхней площадке этой лестницы. Японец, который «чувствует», пошел впереди нас на пару шагов, мы все идем следом и светим фонариками в темноту, но ни один луч света от мощных фонариков не достиг стен помещения, кроме ближайших к нам. Темнота там какая–то совсем непроглядная, липкая и осязаемая. И тут японец, шедший впереди, вскидывает руку вверх и говорит тихо: «Стойте!». Потом: «Смотрите!» — и показывает на свою руку в свете фонаря. Каждый волосок на ней торчал, как из ершика, а на коже отчетливо видны проступающие красные пятна. Волосы тогда зашевелились и у меня на голове, и у остальных, а тот японец говорит: «Это предупреждение, что дальше ходить не надо. Давайте вернемся». Два раза просить никого не пришлось…
Надо ли говорить, что подвал мы потом обходили стороной? Спустя пару дней выяснилась любопытная деталь, которую поведали «старожилы» этого района (старожилом там можно считать любого, кто проработал там более 5 лет, ведь там в основном только увеселительные заведения). Оказалось, что раньше в этом помещении был клуб, который сгорел в 1996 году. В пожаре погибло 3 человека, в том числе молодая мать-одиночка, которая перед выходом в клуб оставила дома мальчика четырех лет одного, и тот умер от голода.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бабушка
В детстве у меня умерла бабушка в глухой деревне. Меня, тогда еще пятилетнего, родители взяли с собой на похороны, так как оставить не с кем было. Сами похороны я помню плохо — только что все плакали и тихо переговаривались.
Нам нужно было переночевать в доме бабушки одну ночь после похорон, и на следующий день ехать в город за несколько сотен километров, и оттуда на самолете домой. Была зима. Меня, как самого маленького, положили спать на печке. И вот я вдруг просыпаюсь оттого, что кто-то стягивает с меня одеяло. Я открываю глаза и вижу бабушку — вернее, ее верхнюю часть, все что выше пояса. Особенно мне запомнилось ее желтое, как будто из воска, лицо. Я пулей соскочил с печки и, визжа, побежал в чем был на улицу. Пробегая через веранду, я оглянулся. Бабушка какими-то скачками, что ли, приближалась ко мне все ближе и ближе. Что было потом — не помню. Родители от моего визга проснулись, отец выбежал за мной. По моим следам добежал до сарая и там нашел меня.
Говорят, наутро по всему моему телу нашли следы от зубов. Мать говорила, что насчитала несколько десятков укусов.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мама
Когда мне было десять лет, мы с родителями переехали жить в большой двухэтажный дом. Папа и мама работали, поэтому часто случалось так, что я, приходя из школы, оказывался дома один. Однажды вечером я возвращался домой. Издалека я увидел, что свет нигде не горит — значит, никого нет. Я зашёл, включил в прихожей свет, и тут услышал шорох на втором этаже. Я немного испугался, но спросил: «Мама, это ты?». «Да-а-а», — услышал я мамин голос сверху и успокоился.
Поднимаясь по лестнице, я позвал маму ещё раз, чтобы понять, в какой она комнате. «Да-а-а», — снова ответила мне мама; голос донёсся из одной из дальних комнат. Мне стало как-то не по себе, но я подумал, что нужно просто скорее найти маму, и тогда мне станет спокойнее. Я подошёл к комнате и уже потянулся к ручке двери, когда услышал звук открывающейся входной двери снизу и голос мамы: «Милый, ты уже дома?». Я растерялся. В этот момент дверь, около которой я стоял, заскрипела и начала открываться. В ужасе я сбежал вниз по лестнице к маме.
Сейчас мне 24 года, но я до сих пор с дрожью вспоминаю этот случай. Что было в той комнате, что звало меня маминым голосом?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лай
Один молодой человек проснулся от громкого лая своры собак на соседском дворе. Подобное случалось и раньше, но в этот раз лай был громче и настойчивее, чем обычно. В течение нескольких часов он пытался снова уснуть, не обращая внимания на становившийся всё более громким лай. Наконец, в приступе ярости человек выбежал из своего дома во двор, подобрал увесистый камень и кинул во двор соседей, где исходили лаем собаки. К его удивлению, это вызвало моментальное прекращение лая.
Довольный собой, молодой человек вернулся в кровать и наконец-то забылся беспокойным сном, в котором ему снился лай сотен собак, их рычание и звук когтей, царапающих дверь. Только звуки — никаких (даже смутных) картинок, как обычно бывает во снах. Лишь чёрная пустота и беспрестанный лай этих чёртовых собак...
На следующее утро милиционеры пригласили молодого человека в качестве понятого. Во дворе его соседей были обнаружены сотни чудовищных, деформированных следов, отдалённо напоминавших собачьи, и окровавленные полусъеденные трупы хозяев.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Карагаш
Не так давно я гостил у бабки в Приднестровье (это маленькая непризнанная республика под боком у Молдавии). Республика разваливается, нищета, молодежь уезжает из страны. Гостил я в селе Карагаш, при СССР некогда бывшем мощным агроцентром. Сейчас это маленькое село, которое населяют старики.
Есть в Карагаше заброшенная школа. Названия не помню, но заброшена она лет 30-40 назад. И вот я как-то решил разнообразить отдых: выпил самогону, взял с собой двоюродную сестру и пошел в сию школу. Попасть в неё было делом нетривиальным. Сначала через окно очутились на первом этаже. Темно, мокро, стоит тишина неестественная. Я нашел старые тренировочные аппараты для будущих трактористов, запустил, и, что странно, электричество было! Запыленный аппарат, похожий на детскую машину из парка развлечений, дал искру, мигнул лампочками и навсегда затих.
Мы погуляли еще немножко, но стало скучно. К сожалению, выхода наверх либо перехода во второй корпус школы не нашли. Все, что можно было взять, из школы вынесли еще в годы перестройки. В конце концов, мы увидели лестницу в подвал. Я спустился туда один, ибо сестра побоялась (и правильно сделала).
Весь подвал был в перьях, куче тряпок и крови. Да, крови. Свежей, мерцающей в свете экрана телефона, которым я себе светил. Я аккуратно, медленно начал пятиться к лестнице и вышел из подвала. Сказал сестре, что пора домой.
В следующие ночи в бинокль я видел, как что-то ходит около этой школы, потом заходит внутрь. И это явно был не человек. Это существо было похоже на вытянутую палку высотой в 3-5 метров. Высота его постоянно менялась. Бабка с сестрой клялись, но в селе школа никакой дурной славой не пользуется. Вскоре я уехал из Карагаша, так и не разгадав эту странную тайну.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Квас
Произошла эта история в 70-х годах. В жаркий день на одной из улиц Москвы выстроилась очередь за квасом (три копейки — маленькая бутылка, шесть копеек — большая). Вдруг квас перестал течь, хотя в цистерне её оставалось ещё много. Открыть цистерну продавец не мог — она была запломбирована. Вызвали обслуживающего работника, и тот открыл цистерну. В ней плавал мёртвый человек, его рука застряла в отверстии слива.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мне страшно
Началось это обычным вечером, можно даже сказать, ночью. Было поздно (где-то первый час), я возвращалась с работы. Мне надо было проходить через дворы, так как дом мой был чуть ли не в глуши. Теперь я понимаю, что не стоило покупать квартиру в таком отдалении от центра города, но средств было мало.
Проходя через один из дворов, я увидела неподалёку чей-то силуэт. Нужно было тогда просто пройти мимо и не вглядываться, но я стала пытаться разглядеть, кто это стоит, и замедлилась. Казалось, этот человек отдалялся от меня: я шла и шла, но не могла приблизиться к нему. Внезапно я услышала низкий гул, но не смогла определить, откуда он шел. Было такое чувство, что он накрыл разом всё вокруг. Тут этот силуэт стал угрожающе быстро двигаться в мою сторону. Только тогда я почувствовала дикий страх — меня буквально пригвоздило к месту. Вокруг никого не было, а силуэт всё приближался…
Я тогда была на грани обморока. Хотела, чтобы мой мозг отключился, чтобы я перестала видеть этот силуэт и слышать этот гул. Когда я смогла, наконец, различить черты его лица, у меня началась дикая дрожь по всему телу. У него были большие миндалевидные глаза, радужки не было — были только огромные зрачки, которые будто бы пульсировали. Лицо с одной стороны было неестественно вытянуто, кожа темно-серая, вместо рта огромная дыра, носа, похоже, вообще не было… Тело этого существа было скрыто под какой-то накидкой. Гул усилился; казалось, он звучал у меня в голове.
Когда существо было совсем близко от меня, я, наконец, поняла, почему половина его лица была вытянута. Кожа на этой стороне была покрыта волдырями — очевидно, что кто-то плеснул кислотой прямо ему в лицо. Вдруг всё кругом исчезло, и остались только его глаза (один из которых, кстати, был деформирован из-за кислоты, что ещё больше пугало). Я потеряла сознание…
Очнулась я утром около своего подъезда (что было очень странно). Вокруг было много людей, около меня суетились врачи. Оказалась, что меня нашли здесь без сознания и вызвали скорую. Не буду вдаваться в подробности, что было потом — кончилось тем, что меня отпустили домой, прописав сильное успокоительное и побольше отдыха.
Но это было ещё не всё. Около недели было тихо, ничего из ряда вон не происходило, но потом начался настоящий ад. Я сидела, пила чай и смотрела телевизор. Вдруг в окно с той стороны кто-то постучал. Я покрылась мелкой дрожью, ведь моя квартира на 8-м этаже! Я сидела и тупо смотрела на зашторенное окно. Стук повторился, но уже громче. Я встала, подбежала к окну и отдернула шторку. Лучше бы я этого не делала…
За окном находилось большое морщинистое лицо. Маленькие красные глаза контрастировали с его бледной кожей. Огромный беззубый рот, которым оно присосалось к окну, ввел меня в ужас. Я закричала не своим голосом и выбежала из квартиры.
С тех пор я не могу спокойно находиться одна дома. Я чувствую, что кто-то за мной следит, ходит по пятам, готовый наброситься в любой момент. Это ощущение обычно усиливается в промежутке с двенадцати до часу ночи. Хочется верить, что это всё плод моего воображения, но это не так. Я знаю. Нервы сдают. Каждый день у меня срывы и истерики. На работе по этой причине взяла отгул, грозятся уволить. У соседей узнала, что когда-то в этом районе орудовал серийный убийца, жертвами были молодые девушки. Его убили; говорят, что парень одной из убитых девушек в отместку облил его труп серной кислотой. Наверное, именно он и терроризирует меня. Квартиру я продать не могу, и не имею ни друзей, ни родных, к которым я могу поехать. Мне страшно... очень страшно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мыши
У нас вечная беда с мышами. Хуже того, они ещё и тупые. Обычной домашней мыши хватает смекалки прятаться большую часть времени, и ты просто видишь погрызенные вещи и мышиный помёт. А наши мыши, похоже, бегают как попало. Стоит зайти на кухню — и вот, ломится тварь за плиту, словно не знала, что в доме кто-то есть. Зайди в ванную — там сидит другая. Мышеловок у меня пять, и за ночь стабильно хоть одна да попадается. Бывало, что и все пять срабатывали.
Время было позднее, я поднялся уложить спать свою дочурку, которая опять проснулась и заплакала младенческим плачем. Возвращался я, руководствуясь в основном памятью и сонной интуицией, которая появляется, когда выключаешь свет. И тут я услышал ритмичное клацанье. Если вам доводилось ставить клеевую мышеловку, звук вы узнаете. С обычными мышеловками на пружинах такое нечасто происходит. Подобный звук издаёт застрявшая или раненая мышь, которая хочет выбраться. Секунд десять я размышлял, а не пойти ли спать, но всё же полусонный пошёл на шум в сторону кухни и включил свет.
Господи, это была не мышь.
Накрыло эту тварь как раз у плиты. Похоже, она даже за арахисовым маслом не лезла, просто ползла себе мимо мышеловки, а та сработала. Проползла она метра четыре с половиной в сторону кладовки. Я там так и стоял, в сонном оцепенении наблюдая, как она ползёт. Передние лапки тоненькие, как зубочистки, а вместо кистей — какая-то шевелящаяся масса навроде червя-трубочника. Позади лапок — те же крохотные щупальца, а в ногах словно бы и не было костей, но их могло и мышеловкой перебить. Ловушка захлопнулась как раз поперёк хребта этой твари, металл вошёл довольно глубоко. Из-под него сочилась прозрачная жидкость, оставляя тонкий след на пути твари. Хвост у неё, кажется, был, или, может, это была третья задняя лапа. Нижняя часть тела была разворочена и напоминала рваную юбку из мяса. А голова… она была в форме диска, тут и там усеянного крохотными чёрными точками. Они показались мне похожими на паучьи глаза. Под ними был рот, похожий на перевёрнутую букву «Y». Вся тварь была покрыта каким-то жирным мехом, только голова была лысая. Клацанье доносилось, когда она ползла. Она вытягивала лапки и тянула, а мышеловка цеплялась за что-то на её спине, поднималась и падала. Тварь была не крупней котёнка.
Я не знал, что делать. Просто как-то застыл. Кому-то не составляет труда растоптать мышь — не труднее, чем муху прихлопнуть. Мой отец так может. А я не могу. Вот и в тот раз не смог. Я просто смотрел и думал, не снится ли мне всё это. Думал, может стоит поднять это и выкинуть, но если бы оно меня укусило или хотя бы притронулось, мои нервы бы не выдержали. Наконец, я взял метлу и смёл эту тварь в грязный угол.
Она там лежала на боку и вяло шевелилась. Я поставил перед ней мусорное ведро и пошёл досыпать. Сейчас это кажется идиотизмом, но в тот момент мне показалось, что так надо. Я подумал, что утром разберусь. Думал, что я просто полусонный, а это просто какая-то необычная мышь, которую я спросонья не разглядел. Полежал примерно час, уснуть не смог и снова отправился поглядеть на эту штуку.
Она исчезла, а дверь в подвал была приоткрыта. Я сначала даже обрадовался, что не придётся с ней сейчас возиться, но потом подумал, что могу наступить на неё на лестнице и поскользнуться. Пришлось открыть дверь и включить освещение на лестнице. Свет у нас там паршивый, а чтобы включить свет во всём подвале, надо сначала спуститься — выключатель-то там, так что я видел только ступеньки и примерно полметра подвала. По ступенькам тянулся тонкий след той прозрачной жижи.
На стене у самой нижней ступеньки есть вентиляционная решётка. Старая и чугунная — она стояла там, наверное, с самой постройки дома. Щели между прутьями здоровенные. Мышеловка стояла как раз возле решётки. А тварь болталась над мышеловкой. Её держала пасть твари покрупнее. Я видел только голову, но размером она должна была быть примерно с кошку. Голова — таблетка размером с мой кулак, глаза-пятнышки гораздо больше и чернее. Она держала мелкую мертвую тварь за шкирку, как мама-кошка. То ли она на меня посмотрела секунду, то ли это неверное освещение, но потом голова просто… сузилась, что ли, и она ушла за решётку, унося мёртвую тварь с собой.
Спать я не ложился — всё бродил по дому. Включился морозильник, а я заорал как подстреленный. От крика проснулась жена. Я ей сказал, что мне приснился кошмар, у меня иногда такое бывает. На следующий день я снял номер в отеле на пару суток, взял несколько дней отпуска за свой счёт и открыл как минимум по два баллончика с инсектицидом в каждой комнате. В подвале открыл шесть, а ещё два запустил в вентиляцию. В доме ещё несколько дней воняло химикатами, но мыши передохли. Жене я так и не рассказал.
А недавно вот кошка поранилась. Мы её купили вскоре после той ночи — то-то радости было жене. Она вчера принесла ко мне кошку — лапы в крови, вся в порезах была. И нашла жена её всю пыльную. Доктор говорит, может, кошка забралась в чулан или вентиляцию, и поранилась там. Я осмотрел кошку, пока ветеринар её латал. Порезы были в форме маленьких букв «Y».
Последнее время я нахожу в доме погрызенные вещи. Жена говорит, что опять слышит мышей на чердаке. А мне не хватает духу поставить мышеловку.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мизинец
Я считаю себя человеком достаточно вменяемым. Но не так давно я сильно усомнился в этом, ибо мне... страшно захотелось откусить себе палец.
Нет, правда!
Не знаю, с чем связано. Я просто сидел и смотрел телевизор. Сидел один, в задумчивости покусывая нокоть. И тут в голову приходит сумасшедшая мысль: «А что, если я отгрызу себе мизинец?». Усмехнувшись сам над собой, я продолжил пялиться на экран. Но в голове продолжали проскакивать разные «что» да «почему». Возможно ли это? Если нет, то почему? Перегрызу ли я кость? Или кусать надо в стыке с ладонью? А инстинкт самосохранения? Помешает ли он?..
И тут мне захотелось этого. Понимаете, захотелось. Очень, очень сильно. До такой степени, что я не мог ни о чем думать, ни на чем сосредоточиться. Я четко осознавал безумство своего желания, но не мог ничего поделать. Не удержавшись, я сунул мизинец в рот и слегка прикусил. Было больно. Страх боли немного притупил сумасшедшую тягу и протрезвил меня, но желание скоро вернулось с удвоенной силой.
Я крепко на себя выругался и отправился в холодный душ, чтобы освежить явно уставшую голову. Но и там желание не покидало меня. Я снова взял в зубы собственный мизинец и прикусил сильнее. И снова больно, но боль уже не причиняла мне таких страданий, как мизинец, продолжавший жить своей жизнью на правой руке и казавшийся сейчас лишним. Он стал мешать и раздражать. Как ресница в глазу, или короста на вчерашней ссадине, или сухие корочки в ноздрях. Хотелось не просто избавиться от него — почему-то хотелось его именно ОТКУСИТЬ.
Я несколько раз выдохнул и со всей силы сжал зубы. Острая боль, не под стать прежней, тут же пронзила все тело. Хлынули слезы, я сдавленно застонал и выронил душ в чугунную ванну, при этом не выпуская палец из зубов. И сжал челюсти сильнее. Хрустнул хрящ, палец теперь держался на коже и каких-то жилках. Он задергался у меня во рту, будто умирающий червяк. Маленькая агония.
Человеческая кожа удивительно крепкая материя, способная порой растягиваться в восемь и более раз. Это я понял в тот момент. Дольше всего я возился с кожей. Изнывая от боли, еле сдерживаясь от крика, я терзал и рвал собственную руку, подобно бойцовскому пит-булю. В какой-то момент боль стала нестерпимой, я машинально сжал челюсти и рванул руку, и тем самым, наконец, одолел проклятый мизинец. Рука затряслась крупной дрожью, а мизинец остался у меня во рту.
Только в этот момент я понял, что сотворил. С отвращением я выплюнул палец в ванную и в ужасе отшатнулся от куска собственной плоти. Я уставился на него, не веря, что это произошло. Отвлекла меня ужасная, ноющая боль в правой кисти. Я перевел взгляд на нее. Удивительно и страшно было видеть новый облик собственной руки. Голова в миг опустела, потому что, если бы я начал в тот момент анализировать собственный поступок, то, наверное, бы окончательно сошел с ума.
Я выскочил из душа, не вытираясь. Выпил стакан водки и наскоро перемотал бинтом окровавленную руку. Кстати, удивительно, но крови было не так уж и много. Потом взял первую же попавшуюся тряпку и с содроганием сердца вернулся в ванную за откушенным пальцем. Я завернул его в эту тряпку и выбросил в мусорное ведро. Потом выпил еще водки и вернулся к телевизору. Идти в больницу не хотелось — мне было страшно, что врач поймёт, в чём тут дело, и меня просто запрут в психушке.
Стало страшно. Стало одиноко. Больше всего хотелось, чтобы кто-нибудь пришел и поговорил со мной. Чтобы сказал, что я не сумасшедший, что иногда у всех людей возникает желание отгрызть от себя что-нибудь… Но была ночь, и никто не пришел.
Рука моя все еще перебинтована. Мне страшно, потому что я не знаю, чего мне может захотеться завтра.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дима
Я хочу рассказать вам одну историю. Она приключилась с моим знакомым, звали его Дима. Как-то раз мы вместе сидели в парке и разговаривали. Время пролетело незаметно, мне уже пора было уходить, но Дима явно не хотел отпускать меня. Вдруг он сказал:
— Слушай, у тебя никогда не было ощущения, что за тобой следят?
— Нет, — говорю.
— А вот у меня оно постоянно. Понимаешь, я ведь дома теперь один живу, после того, как Ленка ушла. Ну так вот, сижу я как-то раз дома, телевизор смотрю, и вдруг понимаю, что на меня кто-то смотрит. Причем пристально так, не отвлекаясь. У меня аж мурашки по коже, оборачиваюсь — а за спиной нет никого, пустая комната. Только отвернусь — и опять тоже самое... В другой раз, примерно дней пять назад, сидел я за компьютером, и случайно глянул на кота, тот рядом на кровати лежал. А у кота-то глаза огромные, как два блюдца, и он на дверь таращится не переставая. Ну, я испугался, вышвырнул его из комнаты и дверь закрыл. А потом, когда закончил, выхожу — а кота-то и нет. Всю квартиру обшарил — как сквозь землю провалился...
— Ну... ты, Дим, съезжай с квартиры-то, раз такое творится, — говорю.
— Да знаю я. Завтра уже съезжать буду. Вещи уже сложил все, последняя ночь осталась, только боюсь я ого-го как.
— А что такое-то?
— Да понимаешь, буквально позавчера вечером после ванны выхожу, и вдруг понимаю, что ЭТО прямо у меня за спиной стоит. У меня душа в пятки ушла, я ринулся бегом в комнату, дверь за собой захлопнул и сразу понял, что если бы хоть секунду помедлил, то оно сразу бы за мной в комнату прошло. Не знаю почему, а в мою комнату эта тварь не заходит. Я включил ночник, да так до утра и посидел, не засыпая, около него... А вчера ночью просыпаюсь вдруг и слышу, что на кухне кто-то есть. Ну определенно, кто-то есть. Я из комнаты выхожу и медленно так на кухню иду... а там чертовщина какая-то. Тень посередине кухни и скрежет двери холодильника, как будто по ней кто-то когтями водит. Я испугался, да так задом наперёд и убежал обратно в комнату... Утром на кухню зашел — а по всему холодильнику борозды такие, как будто кто-то штопором его вскрыть хотел... Ты знаешь, боюсь я там сегодня оставаться.
— Хочешь у меня остаться сегодня? — спрашиваю.
— Нет, если останусь, то обратно в квартиру не вернусь уже, а у меня вещи там. Думаю, ночь-то как-нибудь переживу...
Дима сказал, что с утра, как проснётся, позвонит мне. Это был наш последний разговор. Утром я встал, но звонок так и не прозвучал. Позже я заметил, что на автоответчике лампочка мигает — звонил ночью кто-то. Я включаю, смотрю номер — Дима. А на пленке какие-то шорохи, царапанье... Ничего не разобрать.
Оказалось, ночью Дима выпрыгнул из окна и погиб...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сон детства
Однажды в детстве, когда мне было шесть лет, мне приснился страшный сон. В нем меня преследовало какое-то существо, похожее на сморщенного старика ростом с ребенка, и сказало мне: «Ты умрешь, когда я к тебе явлюсь в третий раз». Я почти забыл об этом сне (мало ли какие сны снятся в детстве), но через много лет, когда мне исполнилось 15 лет, это существо приснилось мне снова. Притом все малейшие детали в его внешности, насколько я могу судить, совпадали в обоих снах.
Мне сейчас 27 лет. Вчера оно приснилось мне снова.
Оно выглядело точно так же, как двадцать один год назад.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Женщина с длинной шеей
В детстве я страдал от беспрерывных страшных снов. Меня много водили по психиатрам, но к единому диагнозу врачи так и не пришли. С пяти лет я почти каждую ночь видел нечёткие, смазанные кошмары и просыпался посреди ночи в холодном поту с колотящимся в груди сердцем. Со временем я притерпелся к этому и уже не обращал после пробуждения особого внимания на то, что мне снилось — поворачивался на другой бок и спал дальше. Но однажды произошло нечто, что было совсем не похоже на обычный кошмар и напугало меня до полусмерти.
Когда это произошло, я гостил у тёти. У неё была трехкомнатная квартира, между спальней и туалетом был тёмный длинный коридор. Из комнаты, где спал я, была ещё дверь в малую спальню — там никто не спал, но было окно.
Ночью я встал в туалет, и, естественно, решил пройти не коридором, а относительно светлой спальней. Я встал с кровати, открыл дверь в спальню, и где-то на полпути к выходу из комнаты заметил, что кто-то стоит у окна. Оглядываюсь и вижу, что там стоит женщина с невероятно длинной шеей и читает книгу. Шея была настолько длинной, что было ощущение, что голова немного покачивается. Свет от фонарей падал ей на лицо. В тот момент меня сковал дикий страх, а ноги подкосились. Я попытался заорать, но горло как будто сдавило. Тем временем она подняла голову от книги и начала смотреть в окно. Лица я не помню, но глаза были большими и тёмными, волосы длинные, собранные сзади в хвост. На ней было изящное длинное тонкое платье.
Я начал пятиться назад, а она повернула голову, выронила книгу и, не поворачиваясь, начала очень плавно идти (но не плыть!) боком ко мне. Я побежал к тётке, начал её тормошить за плечо, а она всё не просыпалась... Я посмотрел в дверной проём снова, но там никого уже не было. Никакой книги утром я тоже не нашёл.
С того случая прошло много лет. Но с тех пор у меня в сердце навсегда поселилась тревога, что однажды меня заберут мои сны.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сквот
Живу в Саратове. Однажды я гулял и распивал пиво в компании знакомых музыкантов-панков. Часам к десяти вечера мы были уже в том состоянии, когда сложно даже просто ходить. Домой я не поехал — поддавшись на уговоры одного из знакомых, пошел спать к ним в «сквот». Естественно, с европейскими сквотами это место не имело ничего общего: обгоревший двухэтажный дом, стоящий прямо в центре города. Добравшись до места, я кое-как забрался на второй этаж по ржавому водостоку (лестницы не было) и, упав на матрас, сразу же уснул.
Проснулся среди ночи от жуткой похмельной жажды, но, как только разлепил веки, про неё я сразу забыл. У противоположной стены, укрывшись какой-то тканью, спал один из моих знакомых, а около него стояли две женщины в мешковато-старушечьих одеждах, а на головах у них были платки — с виду типичные церковные бабки.
Пытаясь понять, откуда они взялись, я вдруг сообразил, что лестницы-то на второй этаж нет, и, чтобы забраться сюда, бабкам пришлось бы выказать невероятные способности. Как только я об этом подумал, одна из женщин повернулась в мою сторону. Под платком было бледное лицо, которое было видно очень четко — как будто светилось. Она улыбнулась мне, отвернулась обратно к своей «подруге», и через мгновение они обе пропали. Просто взяли и исчезли.
Я поднялся, подбежал к знакомому, растолкал его, но тот промычал что-то невразумительное и продолжил спать. Я же в страхе вылез из этого дома и до утра спал на лавочке.
Я бы не стал серьёзно относиться к этому случаю (алкогольные пары к тому времени ещё не выветрились, всякое могло померещиться), но потом мне рассказали, что я не первый, кто видит этих двух старушек в том месте...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Остановка
По некоторым обстоятельствам мне четыре раза довелось ездить с другом, работающим водителем автобуса. Это всегда был ночной рейс — дважды народу было на удивление много, а на третий раз мы остались без пассажиров. Автобус курсирует между двумя городишками, затерянными в центральной полосе России. Редкостная глушь. И этот самый третий раз ознаменовался тем, что мы вдруг заметили на обочине шоссе остановку, которой раньше там не было. Потрепанная советская остановка, обычная, и в ней стояли люди. Но друг, вместо того чтоб их забрать, вдавил газ и проехал мимо почти на максимальной скорости. На мой резонный вопрос, что происходит, он сказал, что потом объяснит...
И объяснил. Там, оказывается, и вправду была когда-то остановка, но однажды пьяный водитель «КамАЗа» врезался в неё, раскатав по асфальту ночных пассажиров, и сам погиб, так как кабину расплющило о рядом стоящую большую сосну. А несколько лет спустя водитель-новичок ночью исчез с трассы на том самом месте — автобус просто стоял у обочины с открытыми дверями, пустой и тихий. С тех пор всем водителям на той дороге дали негласную инструкцию не останавливаться ни при каких условиях на проклятом участке дороги.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кони
Эта история прозошла со мной лет тридцать назад. Я тогда работал в районном кинопрокате шофером, развозил кинофильмы по селам. В тот день, о котором идёт речь, со мной поехал директор — вроде как для проверки. Ехать нужно было от трассы по полевой дороге километров пять, не больше.
Кино в селах, как известно, крутили поздно, так что возвращались мы после полуночи. Выехали на полевую дорогу. Она там одна, и примыкающих к ней нет. Луна огромная, светло, как днем. Поле с обеих сторон вспахано. Мы проехали где-то четверть дороги и увидели в поле недалеко от дороги двух коней. Ничего подобного в жизни я не видел. Гривы их спускались до земли, хвосты волочились метра на два. Кони, играя, подымались на дыбы и, кажется, били друг друга передними ногами... Плюс к тому, было непонятно, откуда они могли взяться — в то время в окрестных совхозах лошадей не было вообще.
Нам с директором стало жутко, но наши приключения не закончились. Мы поехали дальше по дороге. Прошло полчаса, час — дорога не кончалась, хотя должна была кончиться давно. В конце концов, приехали в какой-то хуторок, которого здесь никогда не было: наполовину вросшая в землю избушка, возле нее жердь для привязывания лошадей. Почему-то эта жердь напугала меня больше всего. Зубы начали стучать. Я развернул машину, и мы поехали назад, но и в село вернуться нам не удалось... Часа 4 мы ехали по этой дороге, и вдруг совершенно отчетливо услышали вдали крик петуха. Все мгновенно изменилось — мы с удивлением обнаружили, что находимся буквально в 100 метрах от трассы.
Позже мы, конечно, пытались что-то разузнать у местных. Те улыбались и говорили, что на этом поле бывают странные вещи. А один старик рассказал, что там, где сейчас поле, когда-то был хуторок, в котором жила знахарка, но местный помещик заподозрил, что она ведьма, и велел сжечь ее в собственном доме. Её сожгли, да только после этого счастья помещик не имел, и кончил свои дни плачевно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зелёная фигура
Этот случай произошёл с бывшей жительницей Гумбинена (ныне Гусев) Гертрудой Кунц и рассказывается с её слов.
Летом 1938 года Гертруде было 10 лет. Она со своей мамой Иессулат Карвек поздно вечером на последнем троллейбусе возвращалась из Инстербурга к родственникам, проживавшим недалеко от Георгиенбургского конезавода. Накрапывал дождь. Позже налетел ветер, и начался сильный ливень. Блеснули молнии. Внезапно Гертруда заметила, как у самого лобового стекла троллейбуса, словно из-под земли, выросла мерцающая зелено-голубым светом фигура. Фигура не была человеческой, хотя и в общих чертах напоминала человека. Роста в ней было метра два с половиной. Гертруда не успела даже испугаться, ибо троллейбус тут же налетел на видение. Голова фигуры, словно пластилиновая, буквально распласталась о переднее стекло. Через секунду зеленое видение исчезло.
Дальше двигаться троллейбус не смог: все предохранители у него выгорели, пассажирам пришлось дальше идти пешком, когда кончился ливень. На следующий день газеты Инстербурга сообщили о том, что в троллейбус попала шаровая молния.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Стук в окно
В начале февраля у меня умирала бабушка. К нам приехали родственники, чтобы чем-нибудь помочь. И одна из родственниц, которая сидела ночью с бабушкой, услышала, как в окно кто-то постучал два раза, словно в дверь. Она отошла посмотреть, кто там, но за окном никого не было. Вернувшись, она увидела, что бабушка умерла.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночное приключение
Выпили мы однажды после работы с другом. В пьяном угаре приспичило купаться, и мы отправились на ставок. Время было темное. Я полез купаться, друг остался на берегу, и, видимо, уснул. Все мои вещи одежда, кроме трусов, рядом с ним остались. Поискупался я в ставке с полчаса, вылезаю и вижу — нет его. Думаю, не там вылез, вернулся обратно в ставок, поплыл к другой прорехе в камышах — и там нет. Минут через двадцать мне надоело: вылез на берег, где попало, и стал громко звать друга по имени. Не отвечает. Пришла мысль — может, хулиганы на него набрели, или, может, менты увезли...
С вещами и одеждой я уже в мыслях попрощался. Вид у меня тогда был плачевный — мокрый, замерзший, в одних трусах. Над ставком был частный сектор — думаю, постучусь к кому-то, позвонить попрошу, может, и тряпья какого-то дадут. Вызову к себе на помощь кого-нибудь из друзей. Но не тут-то было. В нескольких домах мне отвечали, в паре домов из-за двери послали куда подальше, пригрозили вызвать милицию. Забрел в самый конец улицы, там стоял дом рядом со старым кирпичным заводом. После пятиминутной возни открыла мне калитку девица непонятного возраста.
Я было обрадовался, что мне повезло, но радость длилась недолго. Было темно, видимость оставляла желать лучшего, но я точно увидел, что но руки у нее по колено свисают. Лица не разглядел. А голос тот: «Заходи...» — я точно никогда не забуду. И в доме, как я осознал позже, свет не горел, только фонарь при дороге. Понятно, я со всей скоростью убежал оттуда. Добежал до автостоянки. Там мне позвонить так и не дали, зато дали рваную фуфайку. Удалось дальше остановить какой-то микроавтобус, и меня добрые люди почти под дом подкинули. Три часа я спал там на поваленном телеграфном столбе, ожидая, пока мои соседи проснутся и откроют подъезд.
Утром подъехал друг — привез одежду, сам весь на парах. Говорит, уже думал объезжать морги. Оказывается, он пока я плескался, хмель совсем ударила ему в голову: ему показалось, будто меня нет уже несколько часов. В общем, он решил, что я утонул, взял мои вещи ушёл. Сказал я ему, конечно, пару ласковых слов...
Позже я ходил из любопытства на ту самую улицу. А тот дом, оказалось, заброшен давно уже. И местные о нем неохотно говорили, а я и не выпытывал сильно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Хвост
Было это давно, лет десять назад. Тогда я жил в деревне, мне было 15 лет. Как-то пошли мы с другом на дискотеку в соседнее село (а оно километрах в десяти от нашего было). Провели время на ней до часу ночи, потом решили идти домой вдвоем.
После получаса ходьбы в до нас начало доходить понимание того, что мы совершенно не туда, куда надо, направляемся. Месяц в ту ночь половинчатый был — на расстоянии пары метров ни зги не видно, а в эту деревню мы оба ходили нечасто — видимо, в темноте перепутали дороги.
Вдруг услышали впереди чьи-то шаги. Оказалось, что это какой-то парень в солдатской форме — видимо, дембель был. Мы его спросили, как пройти в нашу деревню, а он нам говорит: вы, мол, придурки, в противоположную сторону идете, и указал, что есть два пути, один короткий через лес, а второй подлиннее, зато по дороге. Естественно, мы пошли по дороге, в такую темень ходить в лес мы не собирались.
Шли по этой дороге, вышли на поле. По левую сторону от нас располагалось кладбище, а за ним были видны уже огни деревни (учитывая, что было поздно, повезло, что хоть что-то увидели, иначе бы прошли дальше). Через кладбище идти не хотелось, поэтому пошли в обход. И тут, обходя кладбище, увидели, что в стороне на стволе поваленного дерева сидит какая-то женщина в платке. С опаской проходя возле неё, мы, конечно, бросили на неё взгляд. Она голову не поднимала, только что-то бубнила — и вдруг я вижу, что у неё из-под юбки торчит хвост! Обычный такой, как у собаки, только длинный и лысоватый. Тут же друг сорвался с места и побежал (как рассказал потом, он тоже хвост увидел). Мы оба с криками стали убегать оттуда — последние два километра пробежали в спринтерском темпе, не останавливаясь. До сих пор, как вспомню о хвосте, выбивающемся из-под юбки той женщины, даже при дневном свете страх берёт.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Паника в пионерском лагере
История произошла в 1979 году в городе Державинске (Казахстан, Тургайская область). Группа пионеров, отдыхающих в пионерском лагере «Березка», отправилась на прогулку на сопку Лысая. На сопке ребята затеяли игру. Вдруг кто-то вдалеке заметил вспышку света, а через некоторое время в сумраке стали различимы какие-то сооружения наподобие палаток на опушке. Увидели и людей, приближающихся со стороны леса. Ребята обрадовались, решив, что к ним в гости пожаловала другая группа отдыхающих. Но радость быстро прошла, когда обнаружилось, что «люди» эти довольно необычные.
Они были гигантского роста, очень тонкие, стройные и черные. Только пояса у них были белые. С ребятами была воспитательница, которая, естественно, испугалась, и сказала: «Ребята, бежим скорее в пионерлагерь». С ней было около двадцати детей в возрасте от 10 до 14 лет. Эти странные люди очень быстро поднимались и окружали сопку. Дорога назад в лагерь проходила через березняк. Когда ребята бежали по этой дороге, то слышали с обеих сторон треск валежника — то есть гиганты шли двух сторон. Когда дети выскочили в степь, то увидели преследующие их три фигуры.
Ребята описывают этих людей по-разному, что вполне естественно. Однако все отметили, что они тонкие, высотой примерно 3,5 метра, черт лица никаких не было видно, только очень крупные, розовые, сверкающие глаза и плавная походка. Шли они, вытянув перед собой руки, как бы для равновесия. Причем, когда делали шаг, то как бы погружались в землю. Наиболее близко ребята видели их на расстоянии примерно 5-6 метров. Особого страха дети не испытывали, но бежали по дороге сломя голову примерно 3 километра, а количество этих фигур убывало. Сперва их осталось две, а потом преследователь остался только один. Когда ребята добежали до лагерного забора, то остановились. Этот «товарищ» тоже остановился, словно в нерешительности. Ребята осмелели и стали ему кричать: «Иди, иди сюда к нам в гости». Но он повернулся и пошел обратно, несколько раз оглядывался, а потом вдруг исчез, как будто растворился.
На этом странности не кончились. Ребята были очень возбуждены и, естественно, не спали в тихий час — бегали смотреть, что происходит в степи. А вечером на территории этого же лагеря произошел второй случай, на этот раз с младшим отрядом. Дети шли из столовой в спальный корпус по тропинке в березовой рощице. С правой стороны от тропинки стоял стул, на котором по утрам во время зарядки играет баянист. Впереди шла девочка лет восьми, а за ней сзади — воспитательница этого отряда. Вдруг девочка с диким криком бросилась по тропинке вперед. Воспитательница увидела, что на стуле сидит гигантский человек и поворачивается в ее сторону. Она, конечно, страшно испугалась и бросилась бежать. Позже были собраны все взрослые, которые были в лагере, и стали прочесывать всю территорию. Они никого не обнаружили, но один из мальчиков, который дежурил на кухне и нес воду в лагерь, сказал, что видел в лесу промелькнувшую мимо него гигантскую фигуру. Стул, на котором сидел гигант, наполовину ушел в землю (а почва там очень твердая). Единственное, что нашли — поскольку утром прошел дождь, то на рыхлой земле кое-где остались отпечатки примерно полуметровых следов.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мокрая квартира
Получилось так, что мне пришлось снимать квартиру. Искал не особо долго, благо финансы позволяли. Хорошая однушка, без претензий, но чистенькая, от метро недалеко, мебель не особо старая, цена в рамках разумного — не дорого, не дешево. Хозяйка живет через двор, если чего, присмотрит за квартирой, сама не старая, и на истеричку-скандалистку не похожа. В общем, все весьма неплохо.
Заселился и буквально на следующий день обнаружил, что протекают краны. Причем и на кухне, и в ванной. Руки у меня откуда нужно растут — прокладки поменял, вроде помогло. Через неделю протек чайник. Старый «Тефаль» треснул у самого дна. Хорошо, воды было мало, но на пол попало, а там был линолеум. Боялся, что вздуется, но вроде обошлось.
Где-то с месяц прошел. Я тогда работал целый день. Домой приходил только поесть, в душ и спать. С утра вскочил, кофе выпил — и на работу. Ну и в выходные решил глотнуть пива. Засыпая, предусмотрительно поставил рядом с кроватью полутаролитровую бутылку минералки. Хорошо помню, как ее ставил, даже не открывал. Утром пошарил рукой — не нашел. Она лежала в углу пустая. Я как-то удивился, но потом сам же над собой и посмеялся: это ж надо — за ночь такую бутыль воды осушить. Хоть и не помнил, как я ее пил, но иногда бывает, когда по пьяни и полусонный чего-то делаешь и не помнишь.
А через неделю меня залило. Сидел ночью за компьютером и слышу, как вода в ванне тоненько так хлюпнула. Я туда — а там по стенке целые ручьи текут, и хорошо, хоть в ванну стекают. Ванна у меня прямо напротив входа стоит, поперек. Слева раковина с зеркалом, справа стиральная машинка старенькая. Так вот, там воды не было, а по стене напротив двери текло прямо в ванну. Я, конечно, поматерился, побежал наверх и только на лестнице вспомнил, что у меня, вообще-то, последний этаж. Решил, что что-то на крыше прорвало. Побежал назад в ЖЭУ звонить. Пока бегал, все прошло. Что интересно, даже краска не облупилась.
Наутро валяюсь в койке полусонный и ясно слышу, как на кухне кто-то ходит. Пару раз звякнула посуда. Я удивился, чего это хозяйка пришла. Больше не на кого было думать, ключи были только у нее. Я встал, штаны натянул, иду на кухню. Захожу, а там никого. Вот тут стало страшно. Стою посреди кухни и чувствую, как мурашки по спине бегают. Постоял, вроде отошел. Подумал, во сне что-то услышал.
В тот вечер выпили с другом у него на квартире. Утром домой вернулся, и через час хозяйка приходит и хитренько так спрашивает, что это за девушка у меня появилась. Я смотрю на нее и недоумеваю. С чего это она взяла, девушка появилась? А она отвечает, что вечером в окно смотрит, а у меня оказывается, свет в комнате горит, и в окне девичий силуэт виден. Мне стало жутко. Говорю ей, что меня вообще-то вчера дома не было, я только вот домой пришел. Она ухмыльнулась — говорит, ей без разницы, она все понимает. Ушла, а мне стало очень неспокойно. Подумал, что, возможно, тетка попугать решила.
Спал я ночью плохо, от каждого шороха просыпался. Утром проснулся, пошел в ванную умыться, зубы почистить. Сам сонный, глаза еле открываются. Зеркало у меня прямо над раковиной висит — пока зубы чищу, всегда на своё отражение смотрю. И вот я замечаю, как занавеска над ванной шевелится. Обернулся, посмотрел — чую, сквозняк по ногам тянет. От сердца отлегло. Наклоняюсь к крану, набираю полный рот воды, выпрямляюсь и бросаю взгляд в зеркало, а там...
... из ванны появляется рука и шлепается на ее край. Зелено-синяя, длинная и страшно тощая. Я всю воду сразу проглотил, стою, шевельнутся не могу. А из ванны вторая такая же рука появилась, словно там внутри какой-то карлик у края стоит. И вижу, как эти руки напряглись, и оттуда показывается голова, до половины высунулась и смотрит на меня. Вроде женщина, волосы длинные, мокрые, свисают прядями, только лицо сизо-зеленое. Я кое-как голову повернул, глаза скосил, а в ванне ничего. Стоит, белеет. Снова посмотрел в зеркало — а там ЭТО из ванны лезет, как слизь какая-то переливается и на меня смотрит. Тут я словно очнулся и так оттуда рванул, что, наверное, все рекорды скорости побил. Ни вещей не забрал, ничего. Потом просил друга забрать, а сам в коридоре стоял, зайти не мог. Друг говорит, ничего он там не видел, только спрашивает, зачем я все диваны водой залил и зеркало в ванной разбил.
А через пару недель я встретил хозяйку. Она начала расспрашивать, с чего я так резко убежал. Спросила, может, я видел чего. Я отговорился тем, что там жить было неуютно. Хозяйка повздыхала и сказала, что из этой квартиры уже трое выехали. А до них там одна студентка жила, которая однажды в ванне вены себе вскрыла и там неделю лежала, пока ее не хватились. Пришлось в ванной ремонт полный делать...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Видеокассета
Летом 1983 года в маленьком городке рядом с Миннеаполисом (штат Миннесота, США) было найдено сгоревшее тело женщины внутри кухонной плиты в маленьком фермерском доме. Около плиты на подставке стояла включенная видеокамера, объектив которой был направлен на плиту. Внутри камеры пленка не была найдена.
Происшествие было объявлено убийством, идентифицировать женщину не удалось (хотя пропала хозяйка фермы, криминалисты заявили, что тело принадлежит другой женщине). Следствие зашло в тупик, про этот случай начали забывать. Но через некоторое время на дне пересохшего колодца во дворе этой фермы была найдена видеокассета. Несмотря на плохое состояние кассеты, полиция смогла восстановить большую часть содержания записи. Там была запечатлена хозяйка фермы. Она включила запись на камеру, после чего поставила камеру так, чтобы вся кухонная плита попадала в кадр. Затем женщина включила огонь в плите, открыла дверцу, залезла внутрь и закрыла за собой дверцу. В течение восьми минут после этого плита сильно тряслась, потом из нее повалил черный дым. Остальное время камера просто записывала плиту, пока не сели батарейки.
Полиция так и не смогла определить, кто выбросил кассету в колодец. И самое главное, никто не смог объяснить, почему в плите в итоге было найдено тело, которое не принадлежало хозяйке.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дед Серафим
Я жила в небольшом военном городке в пятиэтажном доме. Жили не очень, но как-то жили. В километрах шести от городка была кондитерская фабрика небольших размеров. Там работал дед Серафим, кондитер. Однажды в начале зимы, когда он возвращался с работы, его избили хулиганы. Истекая кровью, Серафим пролежал возле помойки на морозе около трёх часов. Из-за этого пошло заражение крови. Прожил он недолго, но лучше бы умер сразу...
Когда у него начал гнить нос, он обматывал его большим бордовым шарфом. Вскоре он почти сгнил и слёг. Конечности начали отпадать... Вскоре он умер в своей квартире на третьем этаже в одиночестве. Квартира его спустя 6 месяцев была выставлена на продажу, и её купила молодая приезжая семья — отец, мать и двое девочек-близняшек.
Семья разрушилась в первые полгода после въезда. Одну девочку похитили, вторая начала сильно болеть (может, сказалось то, что они были близняшками). Вскоре ту, которую похитили, нашли изрезанной на органы... Через полтора месяца вторая девочка сошла сума и выпала из балкона. Мать не выдержала смерти двух дочерей и хотела разбиться на машине. В итоге стала инвалидом, а муж решил продать квартиру и уехать в другой город. Продал квартиру, но за день до отъезда умер с женой в собственной квартире из-за отравления угарным газом.
Квартиру снова купила семья, правда, неполная. Мать и дочь. Жили они недолго. Дочь уехала однажды с друзьями покупаться в бассейне, упала в воду, ударилась головой и умерла. Девочку похоронили, а маме начали сниться ужасные сны про дочь. Не выдержав, она велела вскрыть гроб. Там лежала скрюченная мёртвая дочь — она была живой, когда её похоронили... Мать потом начала слышать голоса деда Серафима — он обвинял её в смерти дочери. Не выдержав этого ада, она вскрыла себе вены.
Соседи понемногу начали покидать свои квартиры из-за происходящего. Осталась только одна старушка, которая рассказывала, что ночью в квартире всегда слышны стуки, хотя она пуста. Говорила, что стуки напоминают те звуки, которые раздавались, когда дед Серафим пёк у себя дома коржи и делал в них дырочки вилкой, чтобы они не вздувались...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Один в квартире
Я не верю в сверхъестественное, но то, что приключилось со мной недавно, заставило меня во многое поверить.
Был обычный, ничем не примечательный вечер. Я, как всегда, засиделся допоздна за работой (работаю я дома). Живу я один, жены пока нет. И вот, после выкуренной сигареты и выпитой кружки чая я пошел в душ перед сном. Все было нормально до того времени, как в ванной неожиданно потух свет. «Наверное, опять во всем доме выключили свет», — подумал я. Укутавшись в полотенце, я вышел в коридор, чтобы проверить, в чем дело. И каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что везде в квартире есть свет, кроме ванной комнаты. Причем лампка была цела, а свет был выключен с помощью выключателя. «Чертовщина какая-то», — подумал я и пошел мыться дальше. Не успел я залезть в ванну, как свет отключился снова. Вот тут-то мне стало по-настоящему страшно. Еще бы: один в квартире, а кто-то постоянно выключает мне свет!
Я стоял мокрый в темной ванной комнате, в которой было три больших зеркала. Вы не представляете, как я себя чувствовал. Вдруг из коридора донеслись звуки открывающейся входной двери в квартиру. Я полностью онемел и не смог не то что сделать движение, а даже вздохнуть. Вдруг в ванной разбилось, словно от сильного удара, зеркало — мне в темноте показалось, что раздался взрыв. Я с криком выбежал в коридор, добежал с закрытыми глазами до комнаты и, как ребенок, прыгнул в кровать под одеяло. Пролежал я там около получаса, пока полностью не убедился, что в квартире наступило затишье.
Выйдя, я обнаружил, что в моей квартире разбиты все 6 зеркал (три в ванной, два в коридоре и одна в комнате для гостей). Я чуть не сошел с ума. Только выпив валерьянки, немного успокоился и позвонил другу, чтобы он пришел ко мне переночевать — сами понимаете, было очень страшно. Друг посоветовал мне обратиться к батюшке, чтобы тот проверил мою квартиру и окропил ее святой водой. Так и поступил. С тех пор прошёл уже год, пока всё спокойно. Но находиться одному вечером в собственной квартире мне по-прежнему жутко.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Смеющаяся женщина
Будучи студентом, я жил у одних стариков — в частном дворе, в отдельном, низеньком строении, который располагался в глубине двора на некотором удалении от основного дома, где жили старики. И вот однажды (это был выходной день), я приехал из своего дома (жил в соседнем городе) вечером. Ребята, которые жили со мной, не поприезжали, и я остался в гордом одиночестве.
На Кубани ночи тёмные и очень тёплые. Я раскрыл все окна и лёг на кровать у окна. Вдруг среди ночи я проснулся от жуткого женского гортанного смеха, типа: «Ха-ха-ха-ха-ха». Открыв глаза, я увидел в противоположном окне женщину, в упор на меня смотревшую стеклянными глазами, в белых одеждах, огромного роста и с каменным выражением лица. Вылитая снежная королева из сказки Андерсена. Я испугался, и, как страус, накрыл голову покрывалом, но долго не выдержал — вскочил, как ошпаренный, и бросился закрывать двери. В это время фигура выпрямилась и отправилась в направлении входной двери. В оконном проёме я увидел область таза (вот такого она была роста). Когда я закрыл дверь, фигура пошла в сторону огорода вглубь двора. При этом я всё ещё слышал удаляющийся жуткий гортанный смех.
Скажу сразу: к алкоголю и наркотикам я отношусь категорически отрицательно, поэтому я был абсолютно здоров и в здравом уме. Так что это было?.. Мне толковали по-разному: кто говорил, что это приходила смерть, кто наоборот твердил, что это к удаче. Но после этого прошло уже много лет, а я продолжаю помнить каждую подробность...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Стылая вода
Я работаю системщиком в ИНБЮМ — Институт биологии южных морей. Это на Украине, в Севастополе. У нас там аквариум, ну и какая-никакая наука. Будет лето — приезжайте, а вот зимой у нас немного штормит.
В отделе месяц назад был день рождения одного из сотрудников. Я практически не пил, а вот «старая гвардия» была уже на бровях. К девяти вечера мы остались вдвоём с Тровичем — старым мужиком, который проработал в институте тысячу лет. Как всегда, началось его нытьё, мол, ироды развалили великую страну, и теперь все нищие. Он по молодости побывал во всех океанах, двигал науку. А сейчас у него только радиоточка дома и плесень в углах. Можно понять — за страну обидно, да и за себя тоже.
Мы болтали около часа, вместе с ним раздавили оставшуюся водку. Начали уже собираться, и вдруг он пнул ногой ворох старых бумаг и сказал, что, несмотря на всё, мы пока ещё ни черта не знаем о том, что есть в море.
Они были в Атлантике и делали заборы воды и фитопланктона с разных «горизонтов». Забор воды делается довольно просто — с корабля спускают на тросе свинцовую чушку на пару километров. Потом по этому кабель-тросу скользит «заборщик» и с нужных уровней берёт пробы воды и планктона. Но однажды утром прибор вверх не поднялся. Что-то словно держало его. Списали всё на поломку механизма и начали выбирать несущий кабель. Друг Тровича стоял на лебёдке и смотрел, как мокрый кабель наматывается на барабан. Он смолил сигарету и периодически трогал рукой подшипники — не перегрелись ли. Выбирать длиннющий кабель — занятие не самое увлекательное. Следующим должен был заступать Трович.
На полутора километрах кабель был оборван. За такое на суше по голове не погладят: «Куда вы смотрели? Где карты глубин? Покажите курс!» и т. д. С трюма достали ещё одну бухту кабеля, и прибор начал опять уходить в глубину. Прошло два дня. Заметили, что судовой врач, вечно ленивый и слоняющийся без дела, стал сторониться людей. К завтраку он не появлялся. Но корабль не город, и скрыть любую новость тут трудно. Оказалось, что в лазарете отдыхают три человека с кормовой бригады — те самые, что обслуживали и меняли кабель-трос для спуска нового прибора. И им стало нездоровиться.
На следующий день была воистину роскошная еда — камбуз готовил от пуза. Причина внезапной радости выснилась вечером: кок признался, что он по приказу капитана освободил одну из камер морозилки. Трович был в команде добровольцев, что таскала завёрнутые в брезент и полиэтилен трупы в морозилку. На судне уже знали, что народ подхватил заразу, которую вынес с глубины оборванный кабель. Всю корму вокруг лебёдки, лазарет и часть кают помыли формалином и антисептиками. Холодильные камеры включили на максимум, а корабль пошёл обратно, так и не закончив замеры.
Через пару дней в морозилку отнесли медика. У всех одни симптомы — начинали гнить прямо жиьём. Ткани практически растворялись. До Севастополя добралась живой лишь одна треть экипажа.
Что это было — никто не знает. Как встали на рейд, военные тут же начали промерять и просвечивать судно. Тровича, как и весь оставшийся в живых экипаж, затаскали по военным госпиталям и до того накачали таблетками, что кожа у него сейчас белая как мел и похожа на слущивающуюся краску.
Капитана бросили на север. Замполит через месяц напился и якобы сгорел у себя в кровати. Сам корабль сдали в морзавод на переоснащение, сорвав всё до стальной обшивки. У Тровича потом были разговоры с особистами, подписки о неразглашении и жизнь при институте. В море его больше не выпускали...
В глазах у Тровича стылая вода — последний переход из Атлантики, похоже, дался ему нелегко.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Детский кошмар
«Папочка, мне приснился кошмар».
Я с трудом открыл глаза и приподнялся на локтях. Часы светились багровым светом в темноте, показывая 3:23 ночи.
«Хочешь залезть к нам в кровать и рассказать мне о нём?».
«Нет, папа».
Странность ситуации заставила меня проснуться почти полностью. Я с трудом мог разглядеть бледную фигуру дочурки во тьме.
«Почему нет, крошка?».
«Потому что в моём сне, когда я рассказала тебе о нём, на кровати рядом с тобой проснулось что-то в маминой коже».
На мгновение моё сердце ушло в пятки. Я застыл, не в силах отвести взгляда от дочери.
Кто-то зашуршал одеялом за моей спиной.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гнилое болото
Я работал на нефтяном месторождении на Севере. Место было глухое, с названием, которое на местном наречии означает нечто плохое и злое. Никто из местных жителей его не называл прямо, говорили «гнилое болото» или «черная топь». Почему — толком никто не знал. Слухи ходили про какие-то несчастья и напасти, но ничего конкретного.
Итак, ситуация: зима, минус сорок градусов, все в снегу, глубокая ночь, яркая луна. Мне нужно добраться от основной базы до одной из скважин. Это 18 километров. Узкая петляющая дорогая по холмам между высокими елями и соснами. Лес весь в снегу — стоит черной стеной совершенно вплотную к дороге, а на ней разъехаться нельзя — такая она узкая. Небо звездное, от луны тени резкие, и даже как-то светло. Я на «Ниве». Еду быстро, получаю удовольствие от езды, ни о чем не думаю, снег из-под колес, фары горят. Еду один. Вдруг довольно далеко впереди вижу кого-то — фигура какая-то почти на середине дороги стоит, но из-за снега не разберу пока. Думаю, наверное, чья-нибудь машина застряла, и человек решил дойти пешком, чтобы не замерзнуть (раций не было на цистернах).
Я не то чтобы не испугался, но даже и не подумал ничего плохого — просто чуть сбавляю скорость, готовлюсь притормозить. И вот тут у меня все как будто заледенело внутри. Фигура эта темная — раз, и вбок уходит, к обочине, к деревьям. По размеру — как человек. Но она не шла, а будто скользнула просто. И видно это движение так явно — я потом тысячу раз вспоминал. Даже днем это место осматривал, забегая вперед скажу.
Так вот, скользнула фигура к деревьям и в них пропала. Я уже почти подъехал, всё видел так явно, что ни тогда, ни сейчас не могу представить, что это был обман зрения. Страх обуял меня. Затормозив, сразу обе двери заблокировал вручную — «Нива» простая была, без наворотов. И стою, не могу дальше ехать. Вижу прямо перед собой в 15 метрах это место и чувствую, что ЭТО всё ещё там! Волосы дыбом встают (потрясающее ощущение, я вам скажу).
Дальше я всё на автомате сделал. Почему-то был уверен, что мне нужно проехать, но также была уверенность, что просто так у меня это не выйдет. Поэтому я, как в трансе, врубил заднюю передачу и дал газу. Отъехал метров 40, остановился. Напряжение спало. Но чувствую кожей, что я не один тут... И тогда я как дам по газам — и вперед, к этому месту. Приближаюсь, и тут стало по-настоящему неуютно. Обычно я страх стараюсь игнорировать, но это было что-то другое — инстинкт какой-то.
И вот я уже почти у того места. Десять метров, пять... Поворачиваю голову вправо, а там между деревьями просвет небольшой, и ОНО СТОИТ ТАМ! Просто что-то черное в рост человека. Я, уже больше не оборачиваясь, педаль в пол, и буквально улетел оттуда. Помню только, как в повороты входил, как гонщик заправский. Никогда не думал, что так могу ездить.
Приехал на скважину, зашел в вагончик, где дежурные операторы сидят (ночью на скважине два человека только было), а они на меня как на привидение смотрят. И спрашивают, что я видел. Я ничего не отвечаю, еще пока в шоке сижу. А один из них вдруг как начнет тараторить про то, что у них этой ночью по периметру площадки как будто кто-то ходит, только никак дозваться не могут. Посмотрят — вроде стоит кто, попробуют подойти — нет. В общем, я им намекнул, что тоже «что-то» видел. Мы тогда, помню, дверь забаррикадировали, а когда надо было выйти к скважине (показания приборов снимать), то все втроем ходили, с ломами. Но больше ничего не было, к счастью. Вообще, мы тогда как дети себя немного вели. Испугались и вроде как в игру все хотели превратить. Только днем дошло, что всё действительно было страшновато. Позже я ездил в то же место днем — выходил из машины, видел тот просвет между деревьями, но ничего особенного не нашел.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лесные
Однажды, когда я был в Сибири, мне рассказали такую историю.
Нужно было одному человеку ехать через тайгу. Места там безлюдные, из тех немногих деревенек и поселений, что встречаются по пути, большая часть заброшена. Ехал он, значит, и приехал в одну из таких деревенек, заброшенную… Ну, почти заброшенную — на ее окраине стоял домик, сохранивший кое–какие следы опрятности.
Путник решил зайти в этот дом, порасспросить про дорогу и, если повезет, на ночлег остаться, так как уже смеркалось. Постучался, ему открыли. Жила там пожилая пара — доброжелательные дед с бабкой. Про дорогу рассказали, накормили, напоили, но в ночлеге отказали. Путешественник им даже денег предложил, но те отказались. «Для твоего же блага, — говорят, — по ночам сюда приходят Лесные, нас они не трогают, а вот тебя не пощадят». Он удивился, конечно, но решил, что дед с бабкой помешались от одиночества и безысходности. Делать нечего, решил переночевать в машине рядом с домиком (на самом деле, его всё–таки снедало любопытство, что это за Лесные такие, хотел посмотреть на них), о чем и сообщил хозяевам. «Как знаешь, — ответили те ему, — мы за тебя не в ответе. Если что, помни, они света боятся».
И вот совсем стемнело. Путник уже начал засыпать в своей машине, как вдруг услышал многоголосый вой. Противный такой, и явно не волчий. Тут он перепугался, сел за руль и начал машину заводить. Пока возился с ней (а машина капризничала иногда), смотрел неотрывно на лес. А там между стволов тени мелькают, все ближе и ближе. Причем ему казалось, что они то двуногие, то четвероногие. Тут нервы у путника совсем сдали. К счастью, машина завелась, и он рванул по дороге. Говорит, пока выезжал, видел одного из них на обочине в свете фар. Это был человек — в ободранной одежде, на четвереньках, со злыми бессмысленными глазами и оскаленным ртом, но человек. Путник гнал по дороге, как сумасшедший, пока из лесу не выехал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Убийство в песочнице
Мой город — типичное криминальное захолустье. Рядом расположен глухой лес, в котором постоянно трупы находят.
У меня есть друг, который работает фельдшером в скорой. Периодически мы видимся с ним, ездим пострелять в тир, в баре выпиваем и рассказываем друг другу о своих делах. Во время одной из таких встреч я за игрой в бильярд заметил, что он какой-то дёрганый: криво бил по шарам, в лузы почти не попадал. Позже не сдержался и рассказал мне историю, как на ночном дежурстве поступил вызов где-то между двумя часами и половиной третьего ночи: в таком-то районе города раненый человек, нужно срочно оказать медицинскую помощь. Выехала машина, в которой как раз был мой друг.
Приехав по адресу, во дворе дома прямо в детской песочнице нашли уже мёртвого мужчину средних лет. Страшное заключалось в том, что, как рассказал друг, ноги и руки у него были отрезаны (и довольно-таки грубо), потом наскоро зашиты. Конечностей так и не нашли. А учитывая, что под трупом на песке было много крови, а вокруг песочницы не нашли ни капли, то выходит, что человека расчленили и зашили прямо на месте, да и труп еще тёплый был.
Потом было еще четыре таких же убийства. Каждый раз одна картина: труп в песочнице, без рук, без ног. Каждый раз никто ничего не видел и не слышал, хотя, если убивали посреди двора, то вопли должны были перебудить весь дом. Потом друг поспрашивал точные адреса, где коллеги находили трупы, взял карту города, отметил места точками и нашёл, что если их соединить линиями, то выходит пятиконечная звезда.
Мне стало очень неуютно от рассказа друга, и я попросил сообщать мне, если он узнает что-то новое об этом деле. Но, насколько я знаю, на сегодняшний день эти жуткие случаи так и остаются нераскрытыми.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Электросон
Иногда с людьми бывает так, что они не помнят того или иного момента в жизни — всё словно в тумане, будто и не с ними происходило. Меня эта проблема тоже беспокоила, и я поделился ею со своей матерью. Она сказала, что у неё в одном госпитале есть знакомый врач-физиотерапевт, который по дружбе сделает мне курс процедур прямо у себя на дому, не откажет. Я согласился.
На окраине города я быстро отыскал нужный мне дом. Поднявшись в квартиру, я был приветливо встречен доктором, импозантным мужиком в возрасте с аккуратной бородкой. Одна комната в его квартире была практически кабинетом физиотерапии, а в гостиной я успел заметить подшивки технических и медицинских журналов в шкафу. Я лёг на кушетку, а доктор начал готовить аппарат «электросна», рассказывая мне об этой процедуре. Из его лекции мне запомнилось то, что электросон и электронаркоз имеют давнюю историю, но используются редко — якобы люди слишком разные, и эффективность слишком сильно от этого зависит.
Итак, на моём лбу, над глазами и под копчиком оказались прикреплены электроды со смоченным неким раствором бинтом. Мне было велено расслабиться, и я услышал, как щелкнул выключатель. Лёгкое покалывание на тех местах, где моей кожи касались электроды, быстро прошло, и я погрузился в приятную дрему — я словно спал и не спал одновременно. Слышал птиц за окошком, изредка кашель доктора в гостиной, шелест бумаги. А с другой стороны — видел сны, ярчайшие и реалистичные образы частично осознанных снов. Вот я лечу, вот я обнимаю обнаженную красавицу, а вот я иду по сине-зелёным инопланетным джунглям в футуристическом скафандре. Сны переплетались с реальностью, размывали её. Когда, наконец, доктор отключил аппарат, я спал по-настоящему. Он меня разбудил и велел идти домой досыпать. Я поблагодарил и стал одеваться. Чувствовал себя не очень хорошо, но доктор сказал, что это нормально для первого раза. На улице я ощутил безумный прилив энергии, словно отдохнул на сто дней вперед. Приятное ощущение было, что ни говори.
Так прошло две недели. Я ходил к доктору домой на очередные сеансы. На пятый день я понял, что могу вспомнить содержание любого фильма или книги, которые смотрел или читал. На седьмой начали приходить воспоминания детства. Я будто просматривал фильм о своём детстве со всеми ощущениями, запахами и вкусами. Конечно, меня заинтересовал феномен электросна. Первое беспокойство я ощутил, когда не смог найти в Интернете отзывов людей, испытавших эту процедуру с подобными мне ощущениями. Я сообщил об этом доктору, и его ответ встревожил меня ещё больше. Физиотерапевт заявил, что переделал аппарат электросна на свой лад, сменил частоту, что ли, и ещё какие-то показатели. На мой вопрос, не опасно ли это, он рассмеялся и спросил меня, не стал ли я чувствовать себя хуже. Мне стало немного совестно: он образованный специалист, а я в нём сомневаюсь. Чтобы сгладить вину, я горячил уверил его в действенности его методов и рассказал об удивительной свежести моей памяти.
На второй неделе «лечения» началось неладное. Сначала во время электросна я увидел кошмар. Вместо обычных сексуально-футуристических и приключенческих мотивов я увидел что-то вроде помех на экране старого телевизора, не настроенного на какой-либо канал. Всё тело онемело. Сквозь этот шум я видел эпизод своего детства, который раньше не помнил: будто я маленький и сижу на коленях у матери на нашей старой кухне, а она ругается с женщиной в клетчатом платке. Женщина начинает открывать большую сумку на «молнии», лежащую у неё на коленях, а мать кричит на неё. Слов я не понимаю, только интонации, да и то как-то странно, расплывчато. Женщина открывает сумку и вываливает на стол кучу каких-то маленьких животных, они шевелятся. У них есть глаза, рты и шерсть, но это не котята и не пёсики, они все хрипят и щёлкают. Я кричу, ужас накатывается на меня. Я слышу голос матери — монотонный, нарастающий крик: «Видит! Видит! Видит!».
Я кричал на кушетке как резаный даже после того, как доктор выключил аппарат. Меня колотило, я ничего не понимал. «Шум» перед глазами не проходил. Полегчало мне после укола, который доктор дал мне в руку прямо на кушетке. Было видно, что старый физиотерапевт напуган, но присутствия духа не теряет. Когда мне более-менее полегчало, он стал расспрашивать меня о переживаниях, при этом включил диктофон. Злость навалилась на меня; я резко попрощался с ним и ушел, хлопнув дверью.
Через пять минут на улице я вновь ощутил прилив сил, такой, что затмил все прошлые разы. Я даже подумал, что не зря мучился. Затем эйфория прошла, но память о пережитом кошмаре осталась — сочное, сильное воспоминание с ощущением дежа-вю. Меня пугали даже не образы странных зверей, а сам характер этого воспоминания.
На следующий день к доктору я не пошел. Он позвонил, трубку сняла мать. После разговора она сказала мне, что аппарат сломан, и можно туда больше не ходить. Я усмехнулся: понятно, что доктор просто придумал хоть какую-то причину, чтобы оправдаться. Ночью я не спал, а смотрел телевизор в кухне. Когда мать пришла и сказала, что я должен идти спать, я вдруг спросил её про женщину и зверьков.
Если до этого момента я ещё не ощущал непоправимости своих действий, то теперь ощутил. Мать словно ударили в лицо. Она села и начала рассказывать. Говорила, что в детстве меня мучили галлюцинации, настолько страшные, что даже рассказы о них из моих уст звучали для взрослых людей невыносимо, а меня самого дважды доводили до остановки дыхания. Меня лечили у врачей и экстрасенсов, но толку не было, и мне назначили гипноз. Гипноз помог — я забыл весь пережитый инфернальный бред. Теперь она боялась, что всё вернётся вновь.
Меня не покидало ощущение, что мать мне врёт. Сказав ей, что иду курить, я вышел и стал кататься на полупустом автобусе по вечернему городу. Там, в ночном автобусе, я вспомнил страшные вещи. Я вспомнил непонятных, прозрачных существ, живущих в доме; вспомнил, как меня кормили человечиной; как мать убила отца; как к нам приходили люди из стен и уходили в пол; как мёртвый отец сидел во дворе на лавочке, как... Воспоминаний было много, одна другой страшнее, нет смысла всё перечислять. Все «аномальные» воспоминания отличались от обычных зеленоватым светом, будто на небе светило зелёное солнце. А ещё они были очень реальными, казались более настоящими, чем сама реальность...
Я не знаю, стоит ли мне снова идти к доктору. Теперь, когда эти воспоминания со мной, я не смогу спокойно жить — они словно разрывают мой разум изнутри острыми углами. Возможно, доктор сможет мне помочь — снова изменит частоту своего проклятого устройства и заставит меня забыть те неописуемые ужасы, которые я вижу, закрыв глаза. А может, очередной сеанс сделает только хуже, и я окончательно сойду с ума. Больше всего меня пугает то, что, когда я вспоминаю о своих видениях, то на меня будто находит бешенство — я дико злюсь на свою мать, на доктора, даже на своего мёртвого отца. Мне пришлось даже на время уехать из дома, чтобы не подвергать опасности жизнь своей матери. С каждым днём воспоминаний всё больше, они всё фантасмагоричнее, а моё нервное состояние всё хуже. Реальность от меня будто отдаляется. Нужно что-то делать — но я не знаю, что.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай в гостинице
Один мужчина заночевал в гостинице. Вечером, лежа на кровати в снятом им номере, он услышал, как в соседнем номере кто-то ходит. Звук шагов не прекращался и был крайне раздражающим, словно кто-то неустанно ходил кругами внутри номера. Мужчина не мог из-за этого уснуть. Не выдержав, он встал, вышел в коридор и постучался в дверь соседнего номера. Шаги прекратились, но дверь никто не открывал. Тогда он наклонился и посмотрел внутрь через широкую замочную скважину. Он увидел, как в углу комнаты лицом к стене стоит высокая женщина с очень светлой кожей. Он окликнул её через дверь, но женщина не шелохнулась. Мужчина вернулся в свой номер и заснул; больше шаги в ту ночь его не тревожили.
Утром, вспоминая этот случай, он подумал, что это выглядело довольно странно — почему женщина стояла в углу, не двигалась, не открывала дверь? Проходя мимо того самого номера, он не удержался и снова заглянул в замочную скважину, но ничего не увидел: видимо, с той стороны замочную скважину залепили чем-то красным, чтобы никто не подсматривал.
Спустившись, мужчина рассказал администратору гостиницы о вчерашнем случае. К его удивлению, администратор отреагировал весьма бурно и взволнованно спросил, не пытался ли он проникнуть в этот номер. «Нет», — растерянно ответил мужчина. «И не пытайтесь, — сказал администратор. — Нам стоило вас поселить в другой номер, но вчера все остальные были заняты. Мы надеялись, что за одну ночь вы ничего не заметите. Дело в том, что несколько лет назад в этом номере остановилась супружеская чета. У них произошла ссора, и муж ночью в номере убил свою жену. С тех пор мы туда никого не селим, но люди всё равно слышат, как ночью внутри кто-то ходит».
«Вы хотите сказать, что эта бледная женщина — призрак?» — испугался мужчина. «Боюсь, что так, — ответил администратор. — И, кстати, насчёт её бледности... Знаете, у неё была какая-то редкая болезнь. Вся кожа у неё была белая. И глаза тоже были странными. Они были необычного красного цвета».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кладовка
Недавно переехал жить к своей девушке. Она живет в хрущевке на пятом, самом верхнем, этаже. Квартирка двухкомнатная, кроме нее и меня тут живут ее бабушка и ее мама, которая редко бывает дома, так как по большей части находится на работе (она врач). Места, конечно, маловато, поэтому мы купили надувной матрас, чтобы иметь хоть какое-то личное спальное место, и положили его в гостиной. На нем и спим.
Однажды мы с девушкой вернулись из кино довольно-таки поздно. Зашли, попили чай, покурили и улеглись спать. Сплю я на левой стороне кровати, и мое лицо находится прямо напротив двери в кладовку. Это обычная хрущевская кладовка, там обычно хранят всякий ненужный хлам в течение многих лет, чтобы потом выбросить во время генеральной уборки. Я пару раз видел, как моя девушка роется в ней в поисках своей одежды, и даже один раз во время уборки заходил туда, чтобы положить пакеты с книгами.
Помню, я тогда долго не мог уснуть, не спалось. Все о чём-то думал. Девушка спокойно посапывала под боком. Наконец, я мало-помалу начал дремать. Не знаю, сколько времени прошло, но я проснулся от каких-то шорохов со стороны двери. Я поначалу подумал, что это кошка. Открыл глаза и начал вглядываться в темноту. Посмотрел на дверь, по сторонам. Кошки нигде не было, зато я услышал легкое постукивание с другой стороны двери, как будто кто-то перебирает по ней пальцами в поисках дверной ручки.
Я почувствовал, как у меня все сжимается внутри. Внезапно звуки стихли. Я начал разглядывать дверь сквозь темноту, поначалу ничего не заметил, но когда я опустил взгляд, то онемел от ужаса. Внизу, из щели между дверью и полом, торчали пальцы и аккуратно ощупывали дверь снаружи. Я замер, боясь сделать лишний вдох. Это были обычные человеческие пальцы — по крайней мере, так мне показалось. Такое ощущение, что кто-то просунул руку под дверь, чтобы ощупать ее.
Рука вдруг скрылась в проеме, но не прошло и пары секунд, как она появилась снова, но на этот раз начала ощупывать пол. Меня начало тошнить от страха, внутри все застыло, а из глаз потекли слезы. Потом рука снова исчезла и тут же начала осторожно толкать дверь изнутри. Господи, спасибо моей девушке за привычку запирать кладовку на шпингалет... Я вскочил с кровати и включил свет. Дверь не двигалась, всё было тихо — но в пользу того, что это был не сон, говорила немного, но ощутимо сдвинувшаяся с прежнего места дверь. Я растормошил свою девушку и сказал, что мы сейчас же идем ко мне домой. Меня не переставало трясти всю ночь.
Я так и не рассказал девушке, что произошло на самом деле — сослался на то, что мне надоела ее кошка, мочащаяся где попало. Может, она и догадалась, что дело тут в чём-то другом, но ничего не сказала. Что странно, её семья живёт тут уже долгие годы, и никто никогда ничего не видел, а если и видели, то не рассказывают...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гроб
Есть у моей подруги бабка. Живет одна с недавнего момента, когда умер её муж — обычный дед, который никогда не увлекался сатанизмом или прочей ерундой. Но на какой-то знаковый день после смерти (то ли на 9-й, то ли на 40-й, то ли после какого-то из этих дней) бабка проводила дома уборку и обнаружила на столике под телефоном в одной стопке с телефонным справочником пачку фотографий. Фотографий было штук пять, и все довольно старые. На всех был изображён снятый под разными углами гроб. В гробу лежал труп старой бабки. Стоит описать обстановку: дощатый пол, освещенный так, чтобы весь гроб, стоящий на двух деревянных табуретках, был тоже освещен. За пределами этой светлой зоны — темнота, то есть не разобрать, что это за помещение. Гроб грубо сколоченный, из необработанных деревянных досок — вполне можно назвать его ящиком. Крыша сдвинута вниз, мертвеца видно по пояс.
Теперь о мертвеце. Как уже написано выше, в гробу лежала бабка. С гримасой, полной ужаса и отчаяния, с широко раскрытым ртом, с выпученными глазами. Изо рта текла пена. Тем не менее, по позе тела и остекленевшим глазам было явно видно, что она мёртвая. Нет, это была не та самая бабка моей подруги, которая нашла эти фотографии. Нашедшая не на шутку испугалась и тайком показала своим родственникам, включая мою подругу, но никто ничего не смог сказать про них, кроме того, что из родных эти фотографии ранее ни одна душа не видела. В итоге решили их сжечь...
Кстати, дед никогда не увлекался фотографированием. Как эти снимки попали к нему, и что за чертовщина на них происходит — загадка.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гадание
Однажды в Рождество, во время для гаданий и веселья, один сельский весельчак прознал, что девушки собираются ночью погадать в доме у его сестры. Он решил над ними подшутить. Вечером он нанёс визит к своей сестре и, воспользовавшись моментом, когда она ушла в комнату, спрятался в подполье (для тех, кто не знает — это подвал-погреб для хранения овощей, как правило, почти с человеческий рост). Вернувшись из комнаты, сестра решила, что брат ушёл домой.
Молодые деревенские девушки затемно собрались в доме, зажгли свечи, пошутили-посмеялись между собой и вскоре приступили к гаданию. За полночь, во время гадания с зеркалом, парень, порядком уже заскучавший сидеть в подполье, подумал, что настал подходящий момент напугать девушек. Но едва он нащупал ручку дверцы подполья, чтобы выскочить, сверху раздались крики и послышался топот бегущих ног. Дом моментально опустел. Парень было сначала подумал, что его раскусили и сами пытаются напугать, но то, что он услышал, заставило его передумать выходить. А услышал он отчётливые шаги — но шаги эти были стуком копыт. Стиснув ручку подпола, он с ужасом слушал, как нечто бродило по дому, изредка ворча и похрюкивая — видимо, оно ощущало его присутствие.
С рассветом всё прекратилось. Ни девушкам, ни парню (учитывая его репутацию шутника) никто не поверил. Сами девушки утверждали, что видели лишь нечто, промелькнувшее в зеркале, и визг одной из них заставил их убежать, не вглядываясь, что же там, в зеркале...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Неудавшийся поход
Этот случай рассказал мне мой бывший преподаватель истории. Мужик он был интересный, свой предмет любил. Далее буду повествовать по памяти от его лица.
Собрались мы с друзьями в поход — я и два моих товарища. Взяли две палатки, еду, туристическое снаряжение и отправились в горы (он назвал конкретное место, но я забыл название). Приехали в поселок, сказали, что хотим пойти в горы на озеро, которое там находилось. Нас стали отговаривать местные жители: мол, там опасно, нехорошее место и т. д. Мы тогда ещё были молодые, вспыльчивые, в слухи не поверили, только посмеялись над суеверными деревенщинами.
Весь день мы шли и под вечер наконец-то вышли к озеру. Слева находилось озеро, справа — высокий кустарник (чем-то напоминало кукурузное поле). На берегу озеру разбили палатки, поели, поговорили о том о сём и легли спать.
Палаток у нас было две — одна одноместная и одна двухместная. Я и товарищ легли в одной, а наш друг во второй. Ночью я проснулся от звука, будто кто-то ходит около костра. Шепотом окликнул товарища, но он, как оказалось, тоже давно не спал. Мы вдвоем в голос позвали нашего третьего друга, который спал в отдельной палатке (он был самый рисковый из нас троих). Тот проснулся, спросил в чём дело, а когда услышал звуки, сказал, что это, наверное кабан — сейчас возьму ружье и проверю.
Следующие минуты я никогда не забуду... Раздался крик — нечеловеческий крик ужаса, это кричал наш товарищ от страха. Мы с другом в палатке чуть не поседели, но через пару мгновений крик стих. Мы стали окликать товарища, но было тихо, слышался только плеск воды в озере. Мы так и не решились выйти той ночью из палатки, нам было очень страшно. Наутро, мы вооружились подручными средствами, всё-таки выглянули. Первым делом заглянули в палатку друга и обнаружили его там в беспамятстве. На вопросы, что случилоcь, он ответить не смог, только что-то мямлил (кстати говоря, он и позже так и не вспомнил, что же он видел — память от страха отшибло напрочь, а может, просто не захотел нам говорить).
Возле костра мы не обнаружили никаких следов. Что за существо могло передвигаться, не оставляя следов, и напугать взрослого, крепкого мужчину с ружьем до потери памяти? Мы собрали наше снаряжение и отправились назад в село. Никому ничего говорить не стали, но местные жители по нашим лицам, похоже, сами догадались, что произошло...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Взгляд в никуда
В конце лета я, наконец, съехал из квартиры, в которой с окончания школы жил вместе с друзьями, и снял однокомнатную квартирку у метро. Квартира была после ремонта, хозяева съехали в новую четырехкомнатную квартиру и забрали почти всю мебель. Остался только стол и пара стульев на кухне.
Я немного не успел с привозом мебели из прежней квартиры, но очень уж хотелось провести ночь на новом месте, пусть и на полу на одеялах. Вечером первого сентября, взяв с собой одеяло и ноутбук, я направился к своему новому дому, заглянув по дороге в магазин и купив сигарет и бутылку пива. Пригласить однокурсников на новоселье как-то не пришло в голову, да и хотелось отметить данное событие в одиночестве — ведь ради него я все и затеял.
Я как мог удобно расположился на полу, подключил ноутбук к сети, налил первый стакан пива и закурил. Было тихо, непривычно тихо — и это было здорово. Я вышел на балкон и закурил вторую сигарету. В сумерках район был очень красивым. Вернувшись в комнату, я решил поискать интернет. Надежды было мало, но, к своему удивлению, я нашел незапароленную точку доступа Wi-Fi.
В сгущающихся сумерках в свете экрана я потягивал пиво и лазил по сети, пуская струи дыма прямо в экран. Хмель и сигаретный дым окутывали меня теплой мягкой завесой. Так я сидел до второго часа ночи, пока не наткнулся на интересную ссылку — подборку «фотографий, которые шокировали мир». Черт меня дернул скачать этот архив. Там оказались фотографии известных фотографов с полей сражений, с мест техногенных катастроф и все в таком роде. Настроение испортилось, когда я открыл фотографию, сделанную в Индии после аварии на химическом заводе. Там была изображена разрытая могилка, а в ней — мертвый ребенок (
просмотреть фото). Я не специалист в этом вопросе, но, кажется, он был мертв уже неделю. Лицо опухло, рот был открыт. Я понял, почему людей пугают мертвецы. Человек — это не только тело. Когда человек умирает, что-то осмысленное, делающее его человеком, уходит из него, оставляя только труп, в котором уже нет ничего человеческого, кроме очертаний, да и те искажаются, потому что теряют смысл. Эта страшная похожесть на живое и пугает.
Самым ужасным в этой фотографии были глаза мертвого: белесые, заплывшие, как у дохлой рыбы. И все же они смотрели, смотрели на что-то извне, смотрели сквозь наш мир, как через оконное стекло. И я боялся, потому что тьма за границей монитора сгущалась, а эти глаза, казалось, росли, заполняя все поле зрения, а я не мог отвести взгляда, не мог прикоснуться к клавиатуре. Я уже жалел, что рядом никого нет.
Так я просидел четверть часа, пока пиво не запросилось наружу. Стряхнув наваждение, я закрыл фотографию. Справить нужду хотелось зверски, но мне не хотелось сейчас выходить в темный коридор. Терпеть я еще мог, поэтому решил сначала восстановить душевное равновесие, почитав «IT Happens». Первые пару историй мне ещё было жутко, но постепенно я успокоился. Вдоволь насмеявшись над тупыми пользователями, я встал и пошел к двери.
Я не помнил, закрывал ли я за собой дверь, когда возвращался из толчка в первый раз. Конечно, не закрывал, от кого мне прятаться, если я один в квартире? Но точно я не помнил, и вид приоткрытой двери снова вызвал тревогу. Щель шириной в десять сантиметров была абсолютно черной. По ту сторону двери был мрак, чернильно-черный, совершенно потусторонний, без единого лучика света. Как назло, в комнате не было верхнего света — хозяева-скряги выкрутили лампочки. Подавив нервный смешок, я достал из кармана телефон и включил встроенный фонарик. И кто ж знал, что его мертвенно-бледный свет напугает меня еще больше. Потому что свет уходил в черную щель безвозвратно — мрак просто глотал его.
Тут я разозлился. Никогда не боялся темноты, а тут вдруг трясусь, как маленький! Но эти глаза… Я физически ощущал из-за двери этот взгляд мертвеца в никуда. И это было хуже темноты.
А пиво между тем взбесилось — я уже еле терпел. Физиологическая потребность перекрыла страх. Я решил, что если не буду смотреть в темноту собственными глазами, то мне будет легче. В телефоне, само собой, была камера, и я включил ее в режим поиска (то есть изображение показывается на экране, но в память не пишется). Протянув руку с телефоном перед собой и глядя на экран, я приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Луч света из фонарика осветил пустую прихожую и отразился в двери ванной. Страх прошел, мне даже стыдно стало. Я оторвал взгляд от экрана, открыл дверь и сделал шаг в прихожую, повернувшись при этом к кухне и толчку. Не было здесь никакого «чернильного мрака» и мертвых глаз я не увидел. В мягком полусвете не было ничего опасного. Я собрался выключить камеру и опустил взгляд на телефон, и увидел...
Я не помню, как оказался в комнате и как захлопнул дверь. Только потом понял, что обмочился — по-настоящему, прямо в штаны. Я стоял, привалившись плечом к двери, и смотрел в экран телефона; волосы на голове стояли дыбом, а по телу бегали мурашки. Потому что в ту самую страшную секунду в моей жизни, когда я смотрел сквозь камеру телефона на темный коридор, я видел, что я не один. В память впечатался силуэт человека на фоне оранжевого отблеска фонарей из окна кухни. Силуэт, который я видел только на экране, но не собственными глазами. И я видел его достаточно долго, что бы понять, что это не обман зрения.
Я не знаю, что это было. Скорее всего, видение. Или крыша поехала. Но теперь моя жизнь перевернулась. Больше всего на свете я хотел быть подальше от людей, а теперь я не могу себе это позволить, потому что до смерти боюсь темноты, одиночества, замкнутых пространств. Я стал больше времени проводить с друзьями, при первой возможности привожу их посидеть к себе; переселил к себе одну девушку — делаю все, чтобы не остаться один сам с собой. Особенно ночью, когда так много чернильно-чёрных углов, из которых смотрят глаза мертвеца, глядящие в никуда...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пятый
Однажды четыре туриста заблудились, забредя за городом в глухую чащу. Как-то у них вышло, что они остались без спичек. Было студёно, погода испортилась, вечер наступил, а никаких надежд, что бедолаги, наконец, выйдут в населенную местность, так и не забрезжило.
Неожиданно туристы наткнулись на заброшенную сторожку. В ней никто не обитал, «аварийного запаса» для таких заблудших душ, как они, внутри не нашлось. Вся постройка — помещение в четыре угла, с единственной дверью и без окон. В центре — стол, лавка, полки по стенам. Решили дождаться утра в сторожке, там хотя бы ничего не падало с неба и ветер не дул. Пробовали устроиться на полу, на столе, на лавке, но вскоре поняли, что даже под крышей без огня замерзают намертво. Нужно было постоянно двигаться, чтобы согреться, но обстановка не располагала: ни зги не видно, а тут громоздкие стол и лавка. Придумали бегать эстафетой: встали четверо по четырем углам, один по стеночке идёт в соседний угол, толкает товарища, тот тоже по стеночке к следующему, и так далее. Всю ночь подобным образом промаялись в кромешной тьме, измучились, но не окоченели. Как только занялся рассвет, покинули неуютную стоянку и продолжили путь. Повезло — к полудню из леса все-таки выбрались.
Один из туристов впоследствии рассказал об этой ночи своему другу, гордясь находчивостью, которую они проявили в сторожке: эстафета вдоль стен спасла им жизнь. Его друг выслушал историю, задумался, потом сказал: «Знаешь, вас не могло быть четверо. Первый идет ко второму во второй угол, второй — к третьему в третий, третий — к четвертому в четвертый, но четвертый идет в пустой первый угол, так как человек из него уже перебрался во второй. В сторожке должен был быть пятый».
Рассказчик помолчал, прикинул на пальцах... и внезапно побледнел.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дворец графа Разумовского
В 80-е я работал в одном институте на улице Казакова — НИИФК (Научно-исследовательский институт физической культуры). Он располагался в усадьбе Разумовского. Это сейчас там развалины, но еще в те годы это был хоть и несколько обшарпанный, но все-таки дворец.
Во дворце графа Разумовского, говорят, всегда водились привидения. Этому в немалой степени способствовали увлечения владельца-графа собирательством артефактов, рукописей и прочих, мягко говоря, странных предметов. Привидения, в отличие от графов, не умирают. И, как выяснилось впоследствии, никуда из полюбившихся им дворцов не деваются.
Самое интересное начиналось ночью. В тишине коридоров раздавался вдруг громкий смех. В столовой зале, которая в советские времена не использовалась по назначению, слышался звон бокалов, стук столовых приборов о фарфор и негромкая беседа. К тому времени во дворце не оставалось старинных часов — все часы были электронные, как в любом советском учреждении. И вот в полночь в дальних комнатах вдруг раздавался бой часов. Кинувшиеся на звук, разумеется, не обнаруживали никаких часов с боем. Или вот, к примеру, прижился в НИИФК сиамский кот Маркиз. Так тот, бывало, уставится в пустой угол, глаза выпучит, весь ощерится и орет так, что хоть беги...
По коридорам дворца ночью могло вдруг начать сквозить таким холодом, что по спине пробегали мурашки. Никаких кондиционеров там и в помине не было, при этом разница температур в одном конце коридора и в другом могла доходить до десятков градусов. Представляете — на улице лето, жара, за 30 градусов. В помещении (все-таки старинный кирпич) — градусов 25. Идешь по коридору — и вдруг попадаешь в зону, где температура никак не выше 10 градусов. При этом горло сдавливает такая жуть... А однажды довелось мне остаться раз во дворце на ночь. Слышу шум в коридоре. Знаю совершенно точно, что никого там быть не может — все двери лично закрывал и проверял. Выглядываю в коридор — по коридору летит, грохоча о кафель, жестяное ведро...
Спортсмены (а именно для них в те года и работал дворец графа Разумовского) были людьми весьма далекими от мистики. Попробуйте испугать пятиборца холодом в коридоре или смехом в явно пустом зале. Однако днем, в окружении людей, все эти фокусы были не так пугающи. Одним словом, все, кто работал в НИИФК днем, к рассказам о «привидениях графа Разумовского» относились если не с откровенным смехом, то весьма скептически. По крайней мере, до тех пор, пока не произошёл один по-настоящему жуткий случай.
Слава пришёл к нам в качестве подсобного рабочего после того, как его, высоклассного филера (сотрудника наружного наблюдения), выгнал за пьянку лично шеф КГБ Юрий Андропов. Славка рассказывал, что однажды он, филер с 20-летним стажем, совсем немного хватил лишнего и провалил операцию — объект заметил «хвост». Андропов вызвал его лично на разбор. Однако Славка в тот момент был с похмелья и не нашел в себе никаких сил ни покаяться, ни оправдаться. Карьера его на этом закончилась, Славку «списали» в НИИФК. Работая разнорабочим во дворце, Славка не переставал «закладывать за воротник» — терять ему теперь было нечего. Однажды он так набрался к вечеру, что стало ясно — в свое логово он не доедет. Славку отнесли в подсобку столовой, положили на топчан и, рассудив, что будучи в таком состоянии, он очнется весьма нескоро, закрыли его на все запоры и уехали по домам.
Так получилось, что открывать НИИФК следующим утром довелось мне. Приехав к семи часам, искал я Славку долго. Обнаружил его в дальней комнате без окон, трясущегося, сжимающего в каждой руке по огромному поварскому ножу. На волосах его кое-где была седина. На вопросы и расспросы Славка не отвечал. Потом понемногу отошел, но стал каким-то совсем задумчивым и молчаливым. Спортсмены, услышав эту историю и увидев поседевшего Славку, перестали шутить о привидениях.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Человек без головы
В конце 70-х годов я жил в небольшой деревне недалеко от областного центра. Все жители деревни были заняты в местном совхозе. Позже, с развалом Союза, совхоз был практически распущен, и сейчас деревушка представляет собой жалкое зрелище.
Было мне тогда лет десять, я дружил с соседским мальчиком Васей. Однажды утром проснулся и, как всегда, пошёл к нему домой поиграть, а его мать мне сказала, мол, Вася заболел, поэтому играть не будет. Я воспринял это спокойно — никаких мыслей о том, что болезнь друга может быть серьёзной, не было, всё-таки я тогда был ребёнком. Пошёл к себе домой, а на следующее утром моя мать сообщила, что Вася умер...
Я не знаю, что у него была за хворь, но, как мне рассказали, у мальчика вдруг появилась страшная боль в голове. Родители Васи целый день пытались заниматься самолечением и лишь вечером послали за врачом в областной центр (в деревне была лишь одна женщина-врач, да и та могла заниматься только простудой и производственными травмами). К тому времени ребёнок уже был тяжёлом состоянии, местный врач запретила его в таком положении куда бы то ни было перевозить. Поэтому отец Васи выехал на своём «Жигули» в город, чтобы быстро привезти врача на своей машине, не дожидаясь, пока в областном центре освободится «скорая».
Приехали они поздно ночью — оба белые, как мел. Оказалось, что когда ехали обратно через лес (километрах в пяти от нашей деревни), то заметили в зеркале заднего вида в лунном свете, как в ста метрах от «Жигулей» за ними гонится человек без головы. Увидели его оба: и отец Васи, и врач. С такого расстояния, да ещё ночью, никаких особенных деталей, конечно, разглядеть не могли, только оба утверждали, что он был ненормально высоким — даже без головы его рост достигал двух с половиной метров. Отец Васи дал по газам, и жуткий преследователь вскоре отстал.
Успокоившись, врач поставил Васе какие-то уколы, капельницу, приказал соорудить носилки и на них очень осторожно отвезти его в областной центр. По пути мальчик скончался. Говорили, что на полпути к городу, перед тем, как умереть, он ненадолго пришёл в себя. Говорить не мог, но постоянно поднимал правую руку и указывал пальцем куда-то назад. Помня о недавнем видении, взрослые с опаской вглядывались в ночную дорогу за машиной, но ничего не увидели. Спустя несколько минут мой друг умер.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пещера скелетов
В 1992 году Национальная ассоциация антропологов США направила специальную экспедицию на поиски пропавшего ученого Дэвида Воддла. Возглавили экспедицию Перри Уинстон и Рой Клайв, работавшие в Индокитае не один год. Повторяя маршрут Воддла, они достигли поросших джунглями холмов на северо-западе от устья реки Квай. За холмами находилась болотистая низменность, ограниченная с одной стороны рекой, а с другой — болотами, кишащими змеями. Согласно местным преданиям, в древние времена здесь обитало племя колдунов-каннибалов. Местные проводники отказались сопровождать экспедицию, и поисковой группе пришлось продолжать дальнейший путь на свой страх и риск. В дневниковых записях Воддла, сделанных незадолго до последнего путешествия, содержались упоминания об этой равнине и о какой-то находящейся там пещере с множеством скелетов, в которой каннибалы совершали свои магические обряды. Она-то и интересовала антропологов. Уинстон и Клайв поставили своей задачей найти данную пещеру, считая, что Воддл и его спутники могли погибнуть в ее окрестностях.
В первую же ночь, разбив на равнине лагерь, люди услышали странные звуки, доносившиеся с юго-запада. Звуки походили на дробный лязг множества молотов. Американцы не решились ночью туда идти, а утром, пройдя несколько киломметров на юго-запад, нашли зловещую «Пещеру скелетов». Не было сомнения, что именно о ней писал Воддл, и что именно отсюда доносились ночные звуки.
Стало очевидно, что звуки, доносившиеся ночью из пещеры скелетов, издавали не люди, так как их следы неминуемо остались бы на болотистой почве. Были организованы поиски, и вскоре недалеко от пещеры были найдены разложившиеся тела Воддла и его спутников. Их узнали по обрывкам одежды и снаряжению. Осмотр трупов показал, что антропологи погибли насильственной смертью. Их грудные клетки и черепа были проломлены тупым предметом. При этом убийцы не взяли ничего из их имущества. Это позволило учёным предположить, что людей убил какой-то сильный зверь.
Войдя в пещеру, исследователи обнаружили в ней множество человеческих скелетов, лежащих на земле, прислоненных к стенам, а также подвешенных к стенам и потолку. Членов экспедиции поразило одно обстоятельство: грудные клетки и черепа мертвецов были проломлены таким же образом, как и у людей Воддла. Большинство скелетов в пещере при этом оказались очень древними. Это обстоятельство загнало исследователей в тупик.
Лагерь разбили на некотором расстоянии от мрачной «Пещеры скелетов». И снова среди ночи послышался дробный лязг, на этот раз гораздо ближе. Теперь уже ни у кого не было сомнений, что доносится он из зловещей пещеры. Держа наготове оружия, люди провели бессонную ночь, и только утром Уинстон с несколькими людьми отправились к пещере. Все здесь осталось по-прежнему, не видно было никаких следов чьего-либо ночного пребывания. Но в самой пещере их ожидал невероятный сюрприз: практически все скелеты изменили свое местоположение! Еще накануне они сидели или лежали совершенно иначе. Очевидно, кто-то ночью переложил скелеты.
Уинстон и еще один участник экспедиции решили остаться возле пещеры на ночь, вооружившись пистолетами. Кроме того, была приготовлена кинокамера, позволяющая снимать в темноте. Остальные вернулись в лагерь. Ночью со стороны пещеры послышался тот же дробный звук. Теперь уже никто не сомневался, это стук костей скелетов. Других звуков никто не слышал: ни выстрелов, ни криков.
Наутро Клайв обнаружил у пещеры изувеченные трупы Уинстона и его спутника. Они лежали в кровавой луже. Их тела были раздавлены с невероятной силой, а черепа пробиты каким-то тупым предметом. Камера была разбита, пленка была чистой — съемка даже не начиналась. Это произвело на людей настолько ужасное впечатление, что они, забрав трупы, немедленно покинули это проклятое место. Еще раз заглядывать в пещеру никто не решился, хотя один из участников экспедиции впоследствии говорил, что он, проходя мимо зияющего чернотой входа, направил внутрь луч фонаря и увидел на одном из древних скелетов, находящихся в пещере, свежую запекшуюся кровь.
Отчет об экспедиции официально не был предан огласке. Планировалось, что в будущем в загадочную пещеру отправится еще одна экспедиция, но этого так и не произошло.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тощий человек
Я проснулась ранним субботним утром, когда день лишь начинался. Мой парень стоял спиной ко мне у окна, заглядывая за шторы.
— Вернись в постель, замерзнешь, — зевнула я.
Он медленно повернулся ко мне.
— Он там,— сказал он.
— Ну, опять... Ты и так уже неделю спокойно не спишь, всё мерещится тебе всякое.
— Он видит меня. У него нет глаз, но я знаю, он смотрит на меня... — казалось, он вот-вот заплачет.
— Всё, с меня хватит! Так больше продолжаться не может!— я выбралась из постели, стремительно подходя к нему. — Ты, что, больной?! Вот, смотри, нет там никого...
Я выглянула в окно. И увидела высокого, безликого, донельзя тощего человека, облаченного в серый костюм. Того, кого я считала плодом измученного бессонницей воображения. Он стоял прямо под нашим окном, не двигаясь. Просто стоял и смотрел на меня.
— Боже, — прошептал парень за моей спиной. — Теперь он и тебя заметил...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Камень
Однажды вечером я ехал с учёбы из Москвы. Людей в электричке было мало, всю дорогу я сидел на месте у окна и слушал в плеере музыку. Вышел на платформе за Купавной. Ждать автобус не хотелось, так как они подъезжали на остановку аккурат минут за пять перед прибытием электрички, а до следующей электрички была уйма времени. В общем, я решил идти по рельсам — слез с конца платформы по изготовленной умельцами деревянной лестнице и побрел по камешкам в сторону дома. В этот момент мне было совершенно не страшно, ведь по левую сторону проезжали машины по шоссе, а по правую руку были более безлюдные, но все-таки знакомые места.
Думая о своём, я прошёл мимо разрушенного завода, низеньких кирпичных зданий и каких-то гаражей. Лианы из проводов гудели над моей головой, а вдалеке горели прожекторы и какие-то огни, в назначении которых я ничего не понимал. Вскоре мимо меня промчалась электричка на Москву и своим шумом выбила меня из медитативного состояния. Вдруг я понял, что прошёл дальше, чем требовалось, не заметив тропинку, которая сворачивала к моему дому. Остановившись на пару секунд, я огляделся и увидел автомобильный мост, проходивший над заброшенной веткой железной дороги, ведущей на здоровенный карьер, где стоит старый шагающий экскаватор — его мне хорошо было видно с двенадцатого этажа своей квартиры.
Вроде бы я понимал, где я нахожусь, но из-за деревьев мне всё равно не было видно своего дома. Я пошёл дальше, пока не увидел цепочку из старых товарных вагонов, стоящих на запасных путях. Они все поросли кустами. Я удивился: почему я не видел этот состав из своего окна? По спине пробежали первые мурашки, но когда я увидел, как из под состава выползает какая-то фигура (если быть точным, из-под кустов, которые росли под этими составами), то стало уже реально страшно. Я в момент развернулся и быстрым шагом пошёл в обратную сторону.
Вдруг за спиной раздались шаги, а затем уже и звуки бега в мою сторону. Адреналин ударил в мозг, и я побежал со всех ног, но пробежать успел от силы метров двадцать, прежде чем услышал совсем близко: «Стойте, вы кое-что обронили!». Эти слова подействовали на меня как стоп-кран, в голове сразу прояснилось, и, развернувшись, я увидел толстенького мужичка с сальными редкими волосами. Одет он был в какую-то спецовку, на нагрудном кармане висел включённый фонарик. Лица его я особо не запомнил, но на нём точно были очки. Я извинился за то, что побежал, и спросил у него, что же я обронил. Мужчина вытянул руку, сжимая кулак, и когда он разжал его, я увидел там... камень.
Подняв на него глаза, я увидел, что он улыбается. Он произнёс: «Это твоё, ты его уронил».
Вмиг развернувшись, я побежал прочь от этого незнакомца. Я почувствовал, как он схватился за край моей сумки, но не смог её удержать. Ветер в ушах шумел так, будто я ехал на мотоцикле. Я несся через перелесок, направляясь в ту сторону, где должен был быть мой дом и та самая потерянная мной тропа. Позади меня шумели кусты, через которые я уже пробежал: он явно преследовал меня, причём бежал совсем близко.
Несясь без оглядки, я выбежал на тропинку и увидел свой дом, но до него было ещё метров двести. И тут всё-таки мне приспичило обернуться. Я увидел этого человека, гнавшегося за мной, склонив голову вниз, его руки болтались, как тряпки, из стороны в сторону. Это был не бег, а какие-то скачки — он подпрыгивал. Увидев, что я смотрю на него, он закричал: «Это твоё, мне это не нужно!».
Страх не давал думать. Мне казалось, что он может накинуться на меня и перегрызть горло, словно дикая собака. В боках уже болело, во рту чувствовался привкус железа, а в виски отдавался каждый удар сердца. Подбегая к подъезду, я вновь обернулся, но за мной уже никто не бежал. Я забежал внутрь подъезда, нажал на расплавленную зажигалкой кнопку лифта, доехал до своего этажа и быстро зашёл в квартиру. Пришёл в себя приблизительно через час, сидя перед телевизором. Дома я был один, так как мать и отец оба работали в ночную смену.
Окна в моей квартире выходили на обе стороны, и я решил поглядеть, не крутится ли этот человек возле моего дома, но никакого признака жизни не заметил на улице.
С горем пополам я лёг спать, а наутро решил посмотреть в бинокль, стоят ли на перегоне эти вагоны. Оказалось что стоят, но я их почему-то раньше не замечал. Есть мне не хотелось, поэтому, одевшись, я решил пройтись до этого места при свете дня. Когда лифт спустился на первый этаж, при выходе из него я увидел лежащий неподалеку... камень. Видимо, его положили перед лифтом, и кто-то из жильцов отшвырнул его ногой. Не знаю, тот ли камень это был, но выглядел он явно не как кусок асфальта, а как камень с настила железной дороги, большой такой.
Желание идти куда-то отпало само собой. Успокаивало только то, что камень лежит перед лифтом — значит, человек знает мой подъезд, но не этаж. Теперь я боюсь выглядывать из окна кухни и с балкона. А однажды вечером (уже зимой) я увидел свет фонарика, ищущего что-то под окнами первого этажа.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Смерть соседки
Точно помню, что случилось это вечером 1-го января, так как мы с друзьями взрывали остатки пиротехники после Нового года. Вот только год не помню, но мне тогда было лет 13-15. К нам подбежал соседский мальчишка намного младше нас и сказал, что соседка свалилась с балкона 8-го этажа. Естественно, нам стало интересно, и мы всей толпой ринулись за дом.
Времени прошло немного, так что людей вокруг трупа еще не было. Был слышен неимоверный крик дочери с балкона. Кстати, она пыталась последовать на улицу путем матери, но ее кто-то держал. Я подбежал совсем близко и увидел окровавленное тело и кости, торчащие из колен обеих ног: видно, женщина приземлилась на ноги, и удар был таким, что сломались суставы и кости вылезли наружу (это был первый раз, когда я увидел человеческие кости вживую). Эту женщину я знал очень хорошо, так как вырос в этом дворе, но после падения ее было не узнать...
Как потом выяснилось, к ним пришла сестра этой женщины (тетя кричащей с балкона девушки), чтобы поздравить с Новым годом. А соседка, едва открыв дверь, начала кричать, показывая на нее пальцем: «Черт, дьявол, уходи от меня...», и, разбежавшись, сиганула с балкона (хотя мне было непонятно, почему зимой балкон был открыт).
Соседка, конечно, чересчур увлекалась алкогольными напитками, так что это вполне могла быть белая горячка. А может, и правда что-то увидела. А её дочь после этого случая на некоторое время поместили в психушку.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночное собрание
Я завидую обычным людям. Под «обычными людьми» я имею в виду тех, кто не видит постоянно всякую жуть. Сколько себя помню с детства, я часто замечаю то, что другие люди не видят. Когда был маленький, то думал, что все должны это замечать, и сильно обижался на родителей, когда они ругали меня за то, что я напридумывал всяких гадостей. Потом привык. И нет, предвосхищая неизбежный вопрос — как любит повторять герой моего любимого комедийного телесериала (кстати, он тоже «не такой, как все», и тем кажется мне немного родным): «Я не сумасшедший — мама меня проверяла». Никаких психических отклонений врачи у меня не обнаружили. Вообще, всех странных случаев, связанных со мной, не перечесть, так что эта история будет первой из нескольких.
Мне тогда было лет семь или восемь, а моему младшему брату, соответственно, три-четыре годика. Он ещё спал в одной комнате с родителями, а я ночевал в отдельной детской комнате. Вечером я напился фруктового сока и лёг спать. Естественно, посреди ночи проснулся из-за переполненного мочевого пузыря. Темноты я не боялся (да и сейчас не боюсь, несмотря на то, что иногда в ней мерещится разное), поэтому спокойно встал и направился к выходу из своей комнаты. У закрытой двери комнаты остановился, ибо услышал за ней звуки шагов где-то со стороны кухни и негромкое бормотание, будто беседуют несколько человек. Тогда подумал, что пришли какие-то гости — хотя какие, если подумать здраво, могут быть гости посреди ночи?
Итак, открываю дверь, выхожу из детской. Дверь кухни у нас всегда стояла открытой, поэтому вижу, что свет в кухне не горит. За окном светит уличный фонарь, поэтому в квартире была не полная тьма. И вот в этом полумраке я отчётливо различаю, как по кухне ходят кругами люди. Человек пять-шесть, они едва умещаются в тесной комнатке. Ходят кругами друг за другом, ни на секунду не останавливаясь. Я уже и не вспомню, кто как выглядел, но они казались вполне реальными, без всякого потустороннего налёта. Просто люди в светлых одеждах, были среди них и женщины с длинными распущенными волосами. Они всё бормотали, будто говорили друг с другом. Слов я различить не смог, как бы ни старался.
Я окликнул, не сходя с места, маму и папу, но они не ответили. Я понял, что их в кухне нет, и мне стало немного страшно. Стараясь не шуметь, я прокрался в сторону их спальни. Там тоже были люди — больше, чем в кухне. Все беспорядочно ходили по комнате, делая какие-то жесты руками. Пока я остолбенело стоял, ко мне подошла какая-то седая старушка (тоже с распущенными волосами), взяла за руку и попыталась отвести в сторону окна, но я вырвал свою ладонь из её руки. До сих пор помню, какой её кожа была шершавой и тёплой. Старушка помотала головой и отошла в сторону кроватки моего братика, наклонилась над ним и громко харкнула. Её волосы при этом падали моему брату на лицо, и он беспокойно заворочался во сне. Остальные люди меж тем продолжали расхаживать, как ни в чём не бывало.
Тут я не выдержал — подбежал к матери и растолкал её. Она просыпалась долго, а когда проснулась, то ничего не поняла из моего лепета про то, что «у нас в доме люди». В конце концов, встал отец, включил свет (людей к тому моменту уже не было — не помню, когда именно они пропали), сходил на кухню и сказал мне, что в доме никого нет и мне, должно быть, приснилось. Я не поверил и, держась за руку отца, вышел в гостиную. Отец уже погасил свет в кухне, и я ясно видел, как во мгле там продолжают ходить люди.
Кончилось дело тем, что я наотрез отказался идти в свою комнату и переночевал на кровати родителей, предварительно в сопровождении отца сходив в туалет. Вскоре после того, как родители погасили свет и уснули, я снова увидел людей и услышал их бессвязное бормотание, но рядом с мамой и папой они меня не сильно пугали. Я уснул и проснулся только утром. Больше в нашей квартире подобного «ночного собрания» не видел, хотя много раз, даже будучи взрослым и средь бела дня, замечал странных людей в самых разных местах. Но об этом я расскажу в следующий раз.
Да, кстати, с братом ничего особенного после этого не случилось. Он жив-здоров до сих пор.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Голос
Произошла эта история зимой. Однажды вечером, возвращаясь поздно из института, я почувствовал себя плохо — голова сильно закружилась и чувствовался жар, но все-таки я добрался до дома без приключений.
Приняв ванну, я лёг спать. Заснул быстро, что было довольно странно с моей вечной бессонницей. И вдруг в середине ночи я вскочил с кровати от громкого голоса. Я пытался закричать, но не получалось — было неописуемое ощущение полного оцепенения. А голос всё говорил и говорил, обращаясь ко мне: он унижал меня, знал все мои самые сокровенные тайны и задевал за больные места. Он говорил, что получил мою душу, и я буду нести ответственность за любой проступок перед ним. В комнате тем временем становилось все холоднее, а стены и потолок как будто начали сужаться. В какой-то момент глаза мои непроизвольно закрылись, и в темноте под веками мне представился образ человека, который говорил со мной. Это был я сам, но разгневанный и отчуждённый одновременно. В конце своего диалога он (я?) сказал: «Надеюсь, ты все понял?». Тут моё оцепенение ослабло, и я смог ответить: «Да».
Не прошло и секунды, как я очутился у себя на кровати под теплым одеялом. «Что это было?» — подумал и тут же, к своему ужасу, почувствовал, как наваждение возвращается — холод снова сковал мои конечности, и что-то начало их сжимать с безумной силой. Я стал кричать от боли, но тут что-то сильно ударило меня, и всё вновь схлынуло. Оказалось, это в комнату ворвались родители и об меня ударилась дверь (я лежал на полу). Всю дальнейшую ночь я просидел со включенным светом и смотрел телевизор, не понимая, что со мной произошло.
По словам родителей, я стал во сне громко говорить что-то невнятное. Затем они услышали звук, словно я бил стены руками. Когда они вошли в комнату, я лежал, преграждая дверь своим телом — кричал от боли и лопотал что-то на непонятном языке. Когда они разбудили меня, им стало не по себе: они говорили, что глаза у меня тогда стали какие-то чересчур прозрачные, и из них все время текли слезы.
Руки, которыми я бил стену, болели на протяжении месяца — повезло, что ничего не сломал. Нормального сна не было почти неделю, перебивался тем, что дремал на парах и в транспорте. А ночами сидел в Интернете, боясь заснуть и вновь услышать тот голос. Но он так и вернулся. Прошло уже три года, теперь я уже почти не вспоминаю эту историю. Что бы это ни было, не пожелал бы такого никому.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Второй слой
У меня есть друг детства — назовём его Стасом. Он учился на художника/дизайнера. Речь пойдёт о картине, купленной его родителями ещё до его рождения. Дружим мы со Стасом уже 15 лет, я часто бывал у него в гостях, и эта картина, сколько себя помню, всегда была старой и потрескавшейся. Размеры её где-то 120x80 см. Я особо не обращал на неё внимания: какая-то поляна, на ней бегают девочки — в общем, ничего интересного.
Года два назад было принято решение обновить интерьер, и картину решили выкинуть. Но Стас как поклонник искусства решил дать картине второй шанс и понёс её на факультет к своему преподавателю с просьбой, чтобы тот её отреставрировал. Через пару дней преподаватель позвонил и сказал, что реставрация практически невозможна: краска отколупывалась пластами. Зато он обнаружил кое-что интересное. Стас зашёл к нему после занятий, и преподаватель показал, что под краской имеется второй слой. Он снял верхний слой с одного угла — там виднелся серый фон. Стас дал добро на продолжение. Где-то через неделю работа была завершена.
Мы со Стасом и ещё одним другом поехали за картиной. На втором слое были изображены мужчина и женщина, сидящие в комнате с занавешенными окнами на стульях лицами к рисующему. Мужчина был в военной форме, очень бледный. На лбу у него было непонятное пятно, похожее на пулевое отверстие. Сидел он совершенно безвольно, что подтверждало нашу догадку. Лица женщины не было видно — преподаватель перестарался с растворителем и протёр второй слой в этом месте. Теперь к, собственно, необъяснимому: на полу между стульями лежал мобильный телефон с подсветкой. Сначала я подумал, что вся картинка нарисована преподавателем поверх первой или он просто снял всю краску и нарисовал это на очищенном холсте. Но он снимал часть первого слоя при Стасе — там была видна тёмная комната и один из стульев. Потом я подумал, что он просто дорисовал мобильник. Но Стас объяснил, что это технически невозможно сделать за неделю, к тому же телефон является единственным источником света на картине.
Мы где-то час рассматривали картину. Краска лежала однородно, всё изображение было выполнено в одной цветовой гамме — непохоже было, что что-то было дорисовано. Надо было сразу же забрать картину с собой, но мы допустили ошибку, в тот раз оставив её у преподавателя. Тот показал картину декану, и он попросил, чтобы она осталась на факультете на какое-то время: заинтересовался ей сам и хотел показать каким-то людям. Наивный Стас согласился.
Сессию Стасу сдать не дали — он еле успел перевестись в другой ВУЗ. Декан приводил каких-то молчаливых людей в мастерскую, смотрел с ними картину, а через неделю её забрали с собой эти же люди «с разрешения декана». Преподаватель сейчас лежит с метастазами, совсем плохой, от него уже ничего не узнаешь. Стас свято верит в паранормальные корни этой картины, а у меня ощущение, что это может быть как-то логически объяснено, но придумать ничего более-менее похожего на правду не могу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Амбар
Мы однажды с родителями путешествовали по Прибалтике. Был, кажется, 1984 год. Искали место для ночевки и съехали с шоссе. Проехав по прямой грунтовке насквозь небольшой лесок, выехали на поле. Место было очень красивое: темный густой лес, желтое, только что убранное пшеничное поле — прямо пейзаж с открытки. Маме понравилось, и решили заночевать тут. Машину папа поставил у края леса, стали выгружать вещи — примус, скатерть, еду.
Чтобы размяться после долгого сидения в машине, я стал бегать по полю. Помню, что пшеница была жесткой и колола ноги. Невдалеке на поле стоял амбар или сарай, серый, по виду очень старый. И вот я как–то незаметно оказался рядом с ним. Амбар мне показался огромным, как будто он был в девять этажей высотой. И у меня появилось такое ощущение, что там, за стеной, кто–то есть. Я стоял и просто смотрел на этот амбар, как загипнотизированный. Из оцепенения меня вывел мамин крик — она отчаянно кричала, звала меня, и мне показалось, что её голос доносится очень-очень издалека.
Вдруг я почувствовал жуткий беспричинный страх, меня им просто накрыло. Я побежал прочь от амбара — настолько быстро, насколько может бежать босой пятилетний ребенок. Я бежал, а мне казалось, что ноги ватные и не слушаются, и что за спиной у меня творится что-то ужасное. Я видел впереди машину и родителей, но было такое впечатление, что до них несколько километров, и я не успею до них добраться. Я бежал, бежал и бежал, а за спиной катилась волна ужаса...
Я прибежал к машине запыхавшийся, по щекам катились слезы. У машины все было готово к ужину. Мама, оказывается, вовсе не кричала, а просто звала меня есть. Я начал успокаиваться, подумав, что мне просто померещилось, и тут эта волна «дошла» до нас. Я снова ощутил прилив безотчётного ужаса. По тому, как родители переменились в лице, я понял, что они это тоже чувствуют. Вокруг внезапно стало угрожающе тихо и безмолвно. Ничего не говоря друг другу, родители быстро загрузили вещи в машину, мы сели и рванули по грунтовке обратно на шоссе.
Я сидел на заднем сиденье и слушал, как гравий стучит по днищу машины, а потом посмотрел в заднее стекло и увидел, как вечерняя тьма затопляет лесок. В двух шагах от багажника уже ничего не было видно, как будто за машиной в самом деле катилась густая черная волна.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тихие шаги
Хотелось бы рассказать историю, из-за которой я чуть с ума не сошёл. Всё началось где-то чуть меньше года назад. Я тогда как раз закончил школу, едва не вытянув на серебряную медаль. Подал документы в университет и прошел по баллам. Поэтому остаток лета можно было ни о чем не заботиться.
Моя квартира находилась на первом этаже. Выглядела она примерно так: представьте себе букву Е, повернутую на 90 градусов по часовой стрелке. Выход находился слева. Первая «палка» — кухня, вторая — зал и спальня родителей, третья (самая дальняя от входа) — моя комната. Мать еще в конце мая уехала на командировку в Москву. Отец работал с утра до поздней ночи, домашних животных у нас нет, в итоге я почти весь день находился в квартире один. Естественно, дома почти не сидел, так как по натуре общительный и предпочитаю куда-нибудь сходить с девушкой или просто пойти с друзьями. Квартира использовалась как перевалочный пункт — заскочить поесть, поспать или немного посидеть за компьютером.
И вот в разгаре лета как-то раз я споткнулся на улице почти что на ровном месте и подвернул ногу. Врач в травмпункте сказал, что ничего опасного нет, но лучше деньков пять-шесть посидеть дома. Я решил, что так и сделаю.
На кухне делать было особо нечего, моя комната маленькая — только кровать да шкаф, поэтому большую часть времени я проводил в зале, сидя в интернете. Однажды я обратил внимание на то, что на кухне раздается едва слышный шум. Сначала я решил, что это просто показалось. Но где-то минуты через три шум повторился. Он был похож на какой-то очень тихий шорох, вроде полиэтиленового пакета. Я подумал, что это пакет и есть: может, ветром сдуло из-за неприкрытого окна, но все-таки решил проверить.
На кухне ничего, что могло бы произвести подобный шум, не было. Пожав плечами, я было развернулся — и застыл. Было очень жуткое и внезапное чувство, словно прямо за спиной кто-то стоит и неотрывно смотрит в затылок. Я от неожиданности даже обернуться не смог, кое-как прошел в коридор и только тогда посмотрел назад. Никого не было, но чувство не пропадало.
Решив, что это такой странный глюк, я вернулся в зал. Постепенно чувство страха отпустило, я даже стал посмеиваться над самим собой, опять залез в интернет. Практически через минуту стало слышно шаги. Даже не совсем шаги, а такой сухой, слабый шорох, ритмичный и почему-то пугающий. Я на всякий случай громко спросил: «Кто здесь?». Шаги не прекращались. Я буквально кожей ощутил, что мимо закрытой двери зала в коридоре кто-то прошел в мою комнату, а потом обратно. Ни в коридоре, ни в комнате никого не было.
Больше в этот день шагов слышно не было. Когда отец пришел домой (а это было где-то часов в 11 вечера), я рассказал ему об этой истории. Отец устало посмотрел на меня, сказал, что ничего подобного раньше он не слышал, и пошел спать, даже ужинать не стал — он постоянно выматывался, ибо работал грузчиком.
На следующий день мне уже было не по себе оставаться одному в пустой квартире. Я пытался успокоиться, мысленно повторяя, что это просто непонятно откуда взявшаяся фобия. Однако, лежа на своей кровати, я опять слышал тихие шаги на кухне.
Когда-то я читал книгу «Люди-феномены». Там была целая глава про прогерию — это такое крайне редкое заболевание, при котором дети стареют и умирают уже в 11-12 лет. В начале главы была иллюстрация: человек с непропорционально большой, седой, старческой головой держит на руках кошку. Больше всего пугали в нем глаза — большие, полуприкрытые веками, и улыбка — даже скорее усмешка, почему-то сразу кажущаяся недоброй, неискренней, даже жестокой. Этот, в общем-то, несчастный человек казался пугающей и противоестественной пародией на человека. Почему-то шаги сразу стали ассоциироваться с этим. Так и представлялось серое, иссушенное существо с застывшей на тонких губах ухмылкой, которое медленно проходит по длинному пустому коридору, отбрасывая вперед низкую тень.
В тот день я был в зале. Как всегда прикрыв дверь, сидел перед монитором, как вдруг опять ощутил на себе леденящий взгляд. Я обернулся и услышал шаги еще более отчетливо, словно кто-то спешно уходил на кухню. Дверь была почти полуоткрыта — а я помнил, что надежно ее прикрывал.
С этого дня начался кошмар. Ночью шагов не было слышно, отец спокойно спал и ничего не знал. На мои рассказы он отвечал лишь, что это просто разыгравшееся воображение. А у меня особого воображения никогда не было, я по натуре скептик. Так или иначе, отец не придавал значения шагам. Я бы с радостью уходил днем из квартиры, но нога не позволяла. Так что четыре дня я просидел, заперевшись на щеколду и изредка выходя в ванную. И все равно я не мог успокоиться: тихие шаги — туда, обратно, туда, обратно... Временами слышалось далёкое, невнятное бормотание.
На пятый день вечером позвонили с работы отца. Он во время переноски тяжелого груза на стройке потерял равновесие и упал на кучу кирпичей в лестничный пролет со второго этажа недостроенного дома. Я, кривясь от боли в ноге, помчался в больницу. Отец лежал, весь забинтованный, бледный, но все же находил в себе силы улыбаться и даже шутить. Я просидел около него до десяти вечера, потом кончилось приемное время.
Домой пришел в половине двенадцатого и сразу лег спать. Когда в привычное тиканье часов вкрался шорох, я моментально проснулся. Никогда еще до этого шаги не раздавались ночью. Шаги остановились около моей двери. Раздалось то самое едва слышное бормотание. Потом звук стал удаляться и, наконец, совсем исчез. Я выждал с полчаса, борясь с нервной дрожью, потом подошел к двери. И остолбенел. Щеколда, которую я определенно оставлял полностью закрытой, едва висела на крючке. Еще чуть-чуть сдвинуть — и дверь открылась бы нараспашку.
Больше спать я не мог. Наспех собрался, открыл дверь, быстро вышел из квартиры. Всю ночь слонялся по городу, курил, останавливался в людных местах. Возвращаться в квартиру совершенно не хотелось. Отец лежал в больнице еще три недели. За это время я ни разу не ночевал дома. Заходил туда только за деньгами. Спал у знакомых, друзей, ходил к родственникам, ничего не понимавшим, но в ночлеге не отказывающим. Исходил город вдоль и поперек.
Наконец, из командировки приехала мать. Я встретил ее на вокзале, она удивилась моему виду — худой, в износившейся одежде. Я буквально умолял ее переехать — благо, был выгодный вариант, нашел в газете объявлений. Мать пожала плечами, но согласилась. Мы наняли грузчиков — возвращаться в ту квартиру я категорически отказывался — и переехали через три дня. Всё это время мы провели у тетки, живущей рядом с больницей — так удавалось постоянно навещать отца. Потом отца выписали, и мы, наконец, зажили относительно спокойно.
Недавно, гуляя в сквере в центре города, я встретился с бывшим соседом — он катал маленького сына в детской коляске. Мы разговорились. Оказывается, сразу после нас в ту квартиру въехал молодой парень, приезжий откуда-то из Средней Азии, наполовину русский, наполовину какой-то узбек. Он прожил там всего неделю. Соседи, взволнованные тем, что парень заперся дома и неделю не выходит, вызвали милицию. Те долго звонили в дверь, потом вскрыли ее. Он лежал на кухонном полу, в одной руке был большой хлебный нож. Вены на обеих руках были просто исполосованы. Экспертиза показала самоубийство.
Рассказав это, сосед попрощался и мимоходом заметил, прежде чем уйти: «Кстати, в последнее время, когда сплю, кажется, как будто за стеной кто-то ходит»...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
В шахте
Это было три года назад. Я увлекался диггерством — ходил с друзьями по всяким заброшенным объектам. После случая, о котором хочу рассказать, я завязал с этим.
Мы пошли на некий заброшенный объект под ДС-2. Мы точно не знали, что там — то ли пещеры, то ли завод какой-то. Подошли ко входу, начали спускаться в шахты. Стены были на удивление гладкие и ровные. Тут стал подавать сигналы мой мобильник, сообщая, что заряд на исходе, притом что я зарядил его перед походом. Это было странно. Мы пошли дальше и услышали в темноте шахты ритмичный стук. Порядком испугались, но вслух попеняли на других диггеров и пошли дальше. Шли недолго — остановились как миленькие, увидев в дальнем проходе человека, идущего в какой-то странной позе, как бы ковыляющего, волоча за собой что-то тяжелое — то ли кирку, то ли отбойный молоток. На его каске горел фонарь. Мы закричали и стали убегать. Тут в темноте шахты начался сущий ад: из пустынных проходов было слышно эхо разговоров, шаги, бренчание инструментов. Мелькали силуэты в дальних проходах. Мы утешали себя дурацкой мыслью, что, может, шахты ещё действуют.
В итоге мы набрели на то, что заставило меня пройтись после этого по врачам. Это был огромный зал, залитый неестественно багровым светом фар стоящих в нем мотоциклов и большого «Урала». Возле машин стояли люди. У некоторых не было рук, у кого-то в груди зияла сквозная дыра, некоторые стояли скрюченных позах. Одеты были по-разному — у кого военная форма, у кого костюмы, а кое-кто облачён в какие-то комбинезоны и просто обрывки одежды... Мы даже не смогли закричать. У меня ком встал в горле. Бросившись обратно, мы кое-как нашли выход из шахты.
Позже я пытался себя утешить тем, что видимо, это были «глюки» из-за смешения некачественного алкоголя (перед спуском мы немного выпили) и подземных газов, но потом узнал, что что в ранние 90-е это подземелье (бывшие шахты, закрытые ещё при Советском союзе из-за обвалов) облюбовали «братки» для своих тёмных дел. Позже спецназ провёл спецоперацию по захвату этого уютного гнездышка, но «братки» не сдались без крови. В результате взрыва гранаты местами произошёл обвал, в результате многие из обеих сторон навсегда остались в шахтах...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ужин втроём
Однажды два опытных кадровых охотника, привыкшие месяцами обитать в безлюдных местах, во время дальнего похода в леса вышли на небольшую поляну, где стояла заброшенная хижина. Хижина была ветхой и очень старой. Её явно строили как временное укрытие от погодных невзгод, и было удивительно, что она сохранилась на многие годы. Обрадовавшиеся шансу провести ночь под крышей охотники остановились в хижине. Внутри оказался голый топчан и низкий стол — оба грубые и наспех сколоченные.
Придвинув стол к единственному окну хижины, охотники поставили свою провизию на стол и стали ужинать. В какой-то момент один из них внезапно заметил, что за столом присутствует ещё один человек, кроме них. Худой донельзя, одетый в лохмотья и со впалыми блестящими глазами, он стоял с той стороны стола и жадно смотрел на хлеб с консервами, что ели прибывшие. У охотника отнялся язык. Он посмотрел на побледневшего товарища и понял, что неожиданный гость ему не мерещится. В полном молчании они доели свои порции, и всё это время тощий гость неотрывно смотрел на их скудную еду.
Покончив с ужином, охотники, не сговариваясь, взяли свои вещи и вышли из хижины. Уходя, один из них не удержался и посмотрел в окно снаружи: человек бездвижно стоял в сумраке внутри хижины, глядя на опустевший стол.
Охотники впоследствии предположили, что хижину мог построить какой-нибудь беглец или преступник, решивший скрываться в лесах от правосудия. Но дремучие края жестоки к тем, кто не привык в них выживать — судя по плачевной внешности призрака, наверняка несчастный умер от голода...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ужас
В общем-то, в моей истории мало мистического и сверхъестественного, и наверняка психиатры, например, знают подобные случаи. Тем не менее, то, что я тогда испытал, остаётся самым страшным моим переживанием за сорок с лишним лет жизни.
Заканчивался обычный рабочий день (я работаю в большом банке, весь день разбираюсь с бумагами). Я вышел из здания, покурил у лестницы с коллегами, и мы разошлись. Домой я еду на метро, и на этот раз тоже уверенно направился привычным маршрутом в сторону ближайшей станции. Было где-то семь часов вечера, ранняя осень, солнце ещё не зашло. Я чувствовал себя вполне хорошо — никакого головокружения или недомогания. Все мысли были о том, чтобы прийти домой и до отвала наесться, ибо днём из-за одного из многочисленных авралов мне не удалось как следует пообедать.
И тут на меня что-то нашло. Всем, наверное, знакомо чувство, когда в острых ситуациях в крови подскакивает адреналин, и происходящее начинает восприниматься отстранённо, будто в кино. Нечто подобное случилось и со мной, но намного хуже: я внезапно потерял представление, куда и зачем иду. Машинально переставляя ноги, я растерянно озирался и не узнавал местность. Видел плотный поток машин, горящие вывески, дома, слышал звуки моторов и клаксонов — но всё казалось незнакомым, будто я прожил всю жизнь в глухом лесу и впервые это вижу и слышу. Я был буквально оглушён этой бесцельной суетой вокруг меня. В горле мгновенно пересохло.
Я остановился, чувствуя, как путаются мысли. Передо мной прошла женщина; бросив на неё взгляд, я едва не закричал от ужаса. Нет, теперь-то я понимаю, что это была самая обычная женщина в красной курточке и вязаной шапочке, но тогда я воспринимал её как какое-то нелепое куклообразное существо, неумело собранное из абсурдных деталей. Лицо её выглядело для меня как бугристый участок кожи с отверстиями для глаз и рта, конечности — изогнутыми толстыми палками, волосы — колючей шерстью, растущей из кожи головы. А мелкие, как сито, поры на коже сводили меня с ума... На меня накатило отвращение, я отвернулся и едва удержался от рвоты. Мимо по улице проехал автомобиль, за стеклом я увидел водителя, внешность которого тоже вогнала меня в ужас. Я чувствовал себя так, будто внезапно проснулся в незнакомом мире, населённом уродами. Шатаясь, я отошёл в сторону ближайшего дома, но взглянул вверх и отпрянул: дом, казалось, вырос до размеров горы и пошатывался, силясь меня раздавить. Вывеска стоматологической клиники из красных неновых трубок, которую я видел до этого каждый день, живо напомнила мне вздутые вены, готовые лопнуть от переполненности кровью. Я побрёл прочь, пребывая в первобытном ужасе. Вся эта громада вокруг меня гремела, уродливые существа сновали вперёд-назад, и каждое из них, казалось, смотрело в мою сторону. Я массировал себе виски и пытался зажмуриться, чтобы прийти в себя. Это было как сон, в котором ты понимаешь, что находишься во сне, и хочешь проснуться, но не можешь...
В конце концов, я нашёл скамейку и сел туда, скрючившись пополам. Не знаю, сколько именно я так просидел. Наверное, где-то час. Постепенно ощущение, будто меня вырвали из мироздания «с мясом», ослабевало, и люди на улицах выглядели всё менее жуткими. В итоге я уже сам стал недоумевать: обычная московская улица, вокруг простые прохожие — как они могли меня настолько напугать одним своим видом? Почувствовав себя лучше, я встал и направился домой, чувствуя себя вконец вымотанным. Спал ночью плохо, но ничего подобного этому наваждению снова не испытал.
С того случая прошло шесть лет, но я до сих пор вспоминаю тот день с содроганием. Друзья, которым я рассказал, говорят, что у меня, наверное, резко нарушился какой-то гормональный баланс, и мозг стал «барахлить». Не знаю. Но не дай бог пережить такое снова: я ещё хорошо помню то ощущение бурлящего вокруг огромного уродливого столпотворения, населённого абсолютно чуждыми аляповатыми существами, и если я снова хотя бы на минуту увижу мир таким, то могу уже не выдержать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Девочка в лесу
Слышал от соседа по даче следующую историю. Его друг служил в Ханты-Мансийском АО. Кругом тайга на сотни километров и ни одной живой души. Километрах в 150 от части стояли пусковые ракетные установки. И вот посылает туда командир двух солдат что-то отвезти то ли на «Урале», то ли на «ЗиЛе-131» — в общем, на большом военном грузовике. И несколько раз особо подчеркнул (хотя это в любом случае было положено по инструкции): на дороге ни в коем случае не останавливаться, даже если сильно захотелось по нужде.
Ребята без приключений отвезли к ракетам нужный груз и поехали обратно. А ночью в тайге понятно, какая видимость, поэтому фары включили на полную мощность. Когда до части оставалось совсем ничего (где-то 10 километров), они видят: впереди по дороге идёт девочка в белом платье. Они в недоумении: откуда в тайге в два часа ночи ходит ребёнок? Но всё же решили подбросить. Подъезжают вплотную к этой девочке, сигналят ей, она обернулась... и на людей посмотрела медвежья морда. Перепуганные солдаты увидели горящие глаза и когтистые лапы «девочки». Cущество было одето в человеческое платье, ходило по-человечески и что-то протяжно заверещало. Солдаты, не помня себя, на всех газах помчали грузовик вперёд. Уж и не помнили, как до части добрались...
Вообще, места там странные — говорят, пропадают люди (причём один раз в 80-е годы там пропала чуть ли не экспедиция Академии Наук СССР), постоянно видят НЛО, по тайге разгуливают волосатые «снежные люди» (их неоднократно наблюдали и солдаты, и офицеры) , в таёжном озере или речке видели странных существ и т. д. Видимо, знал командир, о чём говорил, когда особо предупреждал солдат...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Волчьи ворота
Есть у нас за городом большое и старое кладбище. Называется оно «Волчьи ворота». Однажды с моими знакомыми возле него приключился жуткий случай.
Ехали они как-то ночью (скорее даже под утро) мимо этого самого кладбища. Назовем их Сергей и Марат (на самом деле имена у них другие, слишком сложные для восприятия русского человека). За рулем был Сергей, который работал у нас администратором, рядом с ним сидел Марат, он был старшим по персоналу. Всё тихо и спокойно, машин на дороге нет, но Сергей не гнал машину, потому как вообще не любитель скорости.
Вдруг Сергей краем глаза замечает на кладбище у дороги рядом с машиной старика с очень бледным лицом, который сидит на могиле. Хотя ничего сверхъестественного в этом вроде не было, Сергей почувствовал смутную тревогу и невольно прибавил газу. Через полминуты он опять смотрит в сторону кладбища и видит — опять тот же старик у дороги недалеко от автомобиля, теперь сидит на другой могиле. Понятно, что человек преодолеть такое расстояние за столь короткое время не мог. Сергею стало нехорошо. Он переводит взгляд обратно на дорогу, чтобы поскорее уехать, и видит, что этот старик стоит на дороге прямо перед машиной!
Сергей резко нажимает на тормоз и останавливает машину. Поднимает взгляд — никого нет. Рядом Марат спрашивает:
— Что случилось?
— Чуть в яму не въехали… — врет Сергей, боясь, что друг сочтёт его за сумасшедшего.
Но Марат смотрит на него и говорит:
— Ты тоже видел?
Оказывается, Марат тоже видел этого старика. Сергей заводит машину, и они мчатся на полной скорости подальше от этого места. Через пару километров их останавливает патруль ДПС за превышение скорости. Сергей выходит из машины начинает им объяснять. Гаишники, конечно, не верят и говорят: мол, давайте тогда поедем, посмотрим. Марат говорит, что от этих слов он даже со спины увидел, как у Сергея волосы дыбом встали. Гаишники это тоже заметили. Сергей отдал документы сержанту и сказал: «Всё, везите машину на штрафную, делайте, что хотите, а я туда больше не поеду!».
Сержант повертел его документы в руках, потом вернул Сергею, повернулся и сказал напарнику:
— Я же тебе говорил, здесь вечно херня какая-то творится... Поехали, в жизни больше сюда в патруль не выйду!
Они сели в машину и уехали. Сергей с Маратом тоже, не теряя времени, поспешили покинуть это место...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ноги под дверью
Произошла эта реальная история совсем недавно с моей молодой подругой Ириной. Она с мужем и четырехлетней дочкой переехала в новую квартиру. Она была счастлива, что смогла, наконец, перебраться из общежития, к тому же прежние хозяева привели жилище в надлежащий вид, и ремонт ему не требовался. Даже мебель была в таком состоянии, будто её только купили.
Ирина решила поделиться своей радостью с подругами и пофотографировать квартиру, чтобы потом выложить снимки в социальной сети «В Контакте». Когда она снимала оставшиеся от предыдущих хозяев предметы мебели, дочка сначала ходила за ней, но быстро потеряла интерес и пошла смотреть телевизор. Оставив девочку наедине с мультфильмами, она закрыла дверь и сфотографировала старинный комод, стоящий слева от входа в комнату.
Ирина выложила фотографии в Интернет, как и хотела. Позже, проверяя реакцию друзей, она увидела комментарий подруги под одной из фотографий:
«Чьи это ноги под дверью?».
Ирина написала в ответ ей личное сообщение:
«На фотографии с ногами — моя дочурка. Она тогда в комнате сидела. Я даже не думала, что она в кадр попадёт, но получилось забавно».
Ответ пришел незамедлительно (Ирина рассказала мне, что тогда она как раз осваивалась с «быстрыми диалогами»). Женщина перечитывала текст несколько раз:
«А разве у твоей дочки по шесть пальцев на ногах?».
Всмотревшись в фотографию, Ирина увидела то, из-за чего её покрыл холодный пот: из-под двери виднелись маленькие детские ножки, на которых было в общей сложности двенадцать аккуратных пальчиков. Кадр был очень чётким, это не было похоже на дефект съемки или снимок с долгой экспозицией: Ирина давно увлекается фотографированием и знает в этом толк.
В тот момент ей показалось, что в квартире стало холоднее. Она уставилась на монитор, боясь даже посмотреть в сторону двери. Тут она вспомнила, что именно в той комнате играет сейчас её дочь. Чувство страха никуда не делось, но материнский инстинкт взял верх, и Ирина побежала в комнату. Дочь сидела там и мирно играла.
Через несколько дней выяснились и другие странные особенности новой квартиры. По ночам в кухне что-то громко стучало, спальня иногда за считанные мгновения становилась ненормально холодной, время от времени из ниоткуда появлялся неприятный запах. Памятуя о недавно просмотренном «Паранормальном явлении», Ирина решила не ждать, пока потустороннее проявится в полную меру, и упросила мужа взять другую квартиру. Поначалу тот не хотел этого делать, но после пары бессонных ночей согласился, как миленький.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Восемнадцатилетие
Эта история произошла со мной год назад. Не знаю, как после неё пришёл себя: ходил несколько недель сам не свой, едва не подсел на алкоголь, до дурки, слава богу, дело не дошло...
Это случилось в день моего восемнадцатилетия. Мы отметили его с друзьями в клубе. В 11 часов вечера мы вышли из клуба. Почти все из нашей компании спустились в метро, а я с одним другом сел в 174-й автобус. Ехать нужно было до конечной. Всю дорогу мы разговаривали, подвыпившие, но не пьяные. Когда автобус приехал на конечную, мы с другом вышли и пошли вместе. Тут он вдруг спросил: «Давай, я тебя провожу до дома, а то ещё нарвёшься на кого-нибудь». Я подумал, что он не хочет, будучи выпившим, показываться на глаза родителям и хочет остаться в моей квартире на ночь. Идея мне понравилась — тем более, что мне нужно было идти через безлюдное место у железной дороги, где можно было кого только не встретить. Шёл я, оглядываясь по сторонам, и в тот момент не принял во внимание, но Ваня (мой друг) шёл неестественно спокойной и ровной походкой.
Прошагав молча пару минут, я решил завязать разговор. «Вань, ну как ты с Катькой-то, помирился?» — спросил я. Ответа не последовало. Я говорю: «Ваня, хорош молчать, я ж тебе вопрос задал». Он опять молчит. Я посмотрел на него, улыбаясь и думая, что он решил надо мной подшутить, — и заметил, что Ваня начал ходить очень медленно, покачиваясь из стороны в сторону. Я рассердился: «Да всё, кончай уже, мне и так страшно». Не реагируя на мои слова, он шагал всё медленнее и вдруг остановился совсем. Первое время я ещё продолжал думать, что он прикалывается, потом пришла мысль — может, он нюхнул чего на дискотеке? Я немного отошёл от Вани и дрожащим голосом спросил: «Вань, ты чего?».
Всё это время он шёл, глядя перед собой и низко наклонив голову. После моих слов он резко поднял голову, как будто только сейчас меня заметил. Но выглядел он уже не как мой друг. Ваня ростом около 184 сантиметров, сам по себе спортивный. Сейчас он выглядел выше, и у него на спине появился небольшой горб. Я впал в ступор, все мысли пропали. Так продолжалось секунд десять, пока я не услышал звук поезда (грузового, наверное). Тут же Ваня ринулся ко мне и ударил в челюсть с такой силой, что у меня звёздочки перед глазами затанцевали. Я рефлекторно замахнулся в ответ, но он резко добавил с левой, и я упал. Удары у него были, как у боксёра, очень точные и быстрые.
Я сидел на земле, схватившись за лицо. Сзади были пути, по которым сейчас должен был проехать поезд, а передо мной стоял Ваня. Вдруг он наклонился надо мной, и в свете подъезжающего поезда я увидел его лицо. Боже, я тогда решил, что сошёл с ума... Это был никакой не Ваня. Глаза у этого существа были узкие (не вытянутые, как у азиатов, а совсем узкие), но зрачки в них были расширены на всю глазницу. Большой нос загогулиной, губы тонкие и белые, лицо длинное и, как мне показалось, истощённое — обычно люди с таким лицом очень худые, но у этого тело было здоровенное. Волос я не заметил: может, они и были, но очень короткие. Рот у него был приоткрыт, из него текла по подбородку слюна, будто ему обезболивающего вкололи, и он не может теперь закрыть рот. Это выглядело настолько ненормально, что у меня сразу пошли слёзы из глаз. Содрогаясь, я прошептал: «Н-не трогай меня, п-п-пожалуйста». В ответ он негромко сказал низким голосом: «Я тебя переделаю».
Всё это время он приближался ко мне, а я отползал. После своей реплики он попытался схватить меня, но мне удалось извернуться, вскочить на ноги и побежать. Так, как в ту ночь, я никогда не бегал... Отбежав на приличное, как мне показалось, расстояние, я на бегу обернулся и увидел, что он стоит возле проезжающего поезда (поезд ехал почти со скоростью экспресса, никто бы в здравом уме не стоял на расстоянии полуметра от путей). На моих глазах он медленно протянул руку вперёд, его дёрнуло и он пропал, словно унёсся вместе с поездом. Меня снова охватил страх: если я не могу его видеть, он может выскочить из темноты в любой момент... Я сорвался с места и побежал. Пронёсся больше километра на одном дыхании, ввалился в подъезд своего дома, не дожидаясь лифта, забежал по лестнице на 4-й этаж. Достав ключи из кармана, быстро открыл входную дверь и вбежал в квартиру. Дома был старший брат. Я упал на пол, свернулся в клубок и стал рыдать в голос. Он подбежал ко мне и начал спрашивать: «Что случилось? Тебя избили?».
В общем, брат довёл меня до кровати и уложил спать. Я, плача, попросил его посидеть со мной, сказал, что всё расскажу. Брат, выслушав меня, сказал, что Ваня уже звонил ему, придя домой — сказал, что вернулся он нормально, и попросил, чтобы я позвонил ему, когда приду домой. Вскоре приехали родители, но они настроены были весьма скептически, а отец прямо заявил мне, что я слишком много пью и наверняка отравился некачественным пойлом либо заработал белую горячку.
Просидев дома неделю, я начал приходить в себя. Позвонил Ване, мы пошли с ним погулять, и я осторожно спросил: «Ваня, после того, как мы вышли из автобуса, ты как там потом ночью добирался домой?». Он ответил: «Ну, мы с тобой разошлись сразу после того, как вышли, потом, уходя, я ещё слышал, как ты сам с собой разговаривать начал». Мне стало ещё страшнее: стало быть, когда я начал разговаривать, я уже был с тем существом и, что страннее всего, как же я не заметил, когда Ваня успел уйти?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Крик
Итак, продолжаю своё повествование о странных случаях из своей жизни (первую историю см.
здесь).
После восьмого класса родители летом отправили меня в детский лагерь, расположенный на окраине соседнего города. Это был довольно большой и хорошо оборудованный комплекс возле озера на некотором отдалении от лесной полосы. Правда, с отдыхом нам тогда не очень повезло: половина детей в лагере были местными, которые быстро сплотились и решили устроить «приезжим» весёлую жизнь. Каждую ночь тайком от взрослых к нам в бараки приходили ещё парни постарше из городских кварталов. Было много ночных бдений и драк, мы толком даже не высыпались. Кончилось тем, что одному «наших» парней сломали нос. Руководство лагеря забеспокоилось и приняло меры только после этого.
Но речь не об этом. Как я уже сказал, комплекс стоял у озера, и каждый вечер мы под наблюдением старост ходили на озеро купаться. Где-то на второй неделе нашего пребывания в лагере, как всегда, плескаясь в воде вместе с остальными, я вдруг услышал со стороны леса громкий крик. Судя по голосу, кричал мужчина где-то в километре или в двух от нас. Это был просто бессвязный вопль, словно кричащего резали живьём и ему очень больно. Я замер, тревожно глядя на пустую опушку, потом посмотрел на старост, которые сидели на берегу. К моему удивлению, ни они, ни дети не обращали на вопль внимания. А меж тем крик продолжал доноситься и стал даже громче, отдаваясь эхом. Не в силах терпеть это, я выбрался на берег и сообщил старосте своего звена, что в лесу кто-то кричит. Он удивлённо посмотрел на меня и ответил, что ничего не слышит.
— Но там действительно кто-то есть! — воскликнул я. — Разве не слышите?
Староста спросил детей, не слышат ли они что-либо. Дети покачали головами. Странно было видеть их недоуменные и насмешливые лица и одновременно продолжать слышать льющийся в уши ужасный, мучительный человеческий крик. Я закрыл уши ладонями, наспех оделся и побежал в сторону лагеря. Но крик был всё ещё слышен. Он продолжался четверть часа, иногда отдаляясь, потом приближаясь вновь, и оборвался так же резко, как начался. Я был смертельно напуган и весь день просидел внутри комплекса. После отбоя опять началось «ночное противостояние», и мне стало не до того. С тех пор до самого отъезда я не слышал никакого крика со стороны леса.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Младший брат»
В 1996 году на тротуаре у пивного ларька в Нижнем Новгороде милиция нашла труп мужчины. Видимых признаков криминала не было. Труп отправили в морг для вскрытия. Патологоанатом морга Сергей Зеленин рассек грудную клетку, а под ней находился... скрюченный ребенок. Мертвый. На ощупь этот организм напоминал дерево. Обычно подобное случается с легкими человека, когда тот замерзает, но на улице было тепло. Ребёнок занимал достаточно большое место внутри тела, легкие и сердце «носителя» были приплющены к бокам. Патологоанатом извлек находку из грудной полости, взвесил (6100 граммов) и измерил (33x26x17 см). Цвета он был желто-красно-белого. Вскоре милиция нашла родственников, которые опознали труп — это был Владимир Борков, работавший инженером. Во время последующего изучения «паразита» врачи рассекли нижнюю часть его предполагаемой головы — там обнаружились зубы. Сделали крайний срез с макушки — показались короткие и тонкие волосы.
Медики поражались: как этот человек вообще прожил 43 года? Чем дышал? Как билось лепешковидное сердце? Как могли просмотреть «меньшего» в груди Боркова рентгенологи? Как могли прослушать терапевты биение двух сердец в одной груди? По словам родных (жены и дочери), Владимир жаловался на одышку при... беге. Он еще и бегал!
Патологоанатомы отправили образцы тканей человечка на гистологическое исследование. Результаты подтвердили предположение: в груди Боркова жил младенец, по уровню физического развития схожий с ребёнком двух-трех лет. Подобные случаи крайне редки, но все же бывали в истории медицины. Все внутренние органы ребёнка находились в зачаточном состоянии, но тканевая структура была вполне зрелой. Так он рос вместе с Борковым, постепенно все больше и больше удушая его изнутри, пока не довёл «старшего брата» до фатального состояния...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
В больнице
Три месяца назад я внезапно попал с почечной коликой в одну большую московскую больницу. Квалифицированная помощь, хороший уход — и я быстро пошёл на поправку. Камни вышли, осталось вылечить воспаление, и можно идти домой.
Естественно, ко мне приезжали друзья. С графиком посещений было всё хорошо — с 8 часов утра до 8 часов вечера. А вот после — никак. Однажды я хотел сходить купить поесть в полдевятого и увидел, как охранники запирают мощными засовами корпус. Меня ни под каким предлогом выпускать не хотели. Даже денег не брали, хотя предлагал тысячу рублей. Это, конечно было странно.
В одну из ночей я смотрел фильм в своей в палате. Палата была на 6-м этаже, двухместная, соседа не было. Вдруг я увидел краем глаза за окном какое-то шевеление. Я всмотрелся в темноту; там мелькнула какая-то тень. Ну, мало ли что, может птица — особого внимания на это не обратил. Но потом разговорился с охранниками, когда в очередной раз пытался пройти вечером на улицу. Они сказали,, что кто-то у них живет на территории больницы. Это не афишируется, но после наступления темноты у них ходит по территории какое-то существо. А однажды бесследно пропал больной, который ночью выходил за едой. С тех пор с режимом стало ОЧЕНЬ строго. Сами они запираются в корпусах и не выходят. Работает только реанимационное отделение в другом крыле, но там машины и много людей — туда оно не суется. Несколько раз как в дневное, так и в ночное время устраивали вооружённые облавы по всей немаленькой территории больницы (один раз даже с привлечением ОМОНа) — ничего не нашли.
Я рассказал охранникам про то, что видел тень. «Наверняка это оно», — ответили они мне.
С тех пор я пристально вглядывался в темноту из окна своей палаты. И однажды увидел.
На улице светил фонарь. Из кустов неподалеку от фонаря вылетела тень и одним прыжком преодолела метров 20 до ближайших деревьев. Я заметил обратные изгибы ног (как у собаки или лошади). Но оно было на двух ногах, это точно. Выглядело просто сюрреалистически. Потом оно совершило ещё один прыжок от деревьев к зданию — на стену, видимо. Дальше я смотреть не стал. Из окна высовываться желания не было, я быстро ушёл из палаты на пост медсестры.
К счастью, этого существа я больше не видел. Через пять дней меня выписали.
Когда думаю о том, что я видел, мне становится страшно, ведь оно все еще там.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Молоко
Молодому человеку на мобильник позвонила его мать, которая находилась на работе, и попросила купить молока. Пусть нехотя, но молодой человек сел в свой автомобиль и поехал в ближайший магазин. Кассирша, пробивая покупку, пошутила: «Похоже, в ближайшее время у вас не будет недостатка в молоке».
Приехав домой, молодой человек заметил, что машина матери стоит в гараже — стало быть, она уже приехала. Он вошёл в дом. Свет был не включен. В доме остро пахло прокисшим молоком. Молодой человек окликнул мать, но не получил ответа. Поставив пакет с молоком на пол, он прошёл в комнату матери. На кровати, с аккуратно отрезанной головой, которая покоилась у неё на груди, лежала его мать.
Шокированный парень вызвал милицию. Судмедэксперт выяснил, что женщина мертва уже несколько дней. Молодой человек, потрясённый этой трагедией, стоял в коридоре, не в силах войти в комнату и снова взглянуть на изуродованную мать, и думал, кто бы мог сотворить подобное. В комнате работал судмедэксперт, а следователь тихо разговаривал с прибывшим врачом. Молодой человек невольно прислушался к их словам.
— Знаю, вам не приходилось сталкиваться с подобным, но в моей практике такие случаи были, — говорил врач. — Не редкость, когда люди, страдающие тяжёлой формой шизофрении, многократно повторяют свои действия.
Молодой человек пытался вспомнить знакомых, которые могли бы сойти за шизофреников, когда в его кармане зазвонил телефон. Он машинально поднёс трубку к уху.
— Дорогой, это я, — из телефона раздался усталый голос матери. — Не мог бы ты заскочить в магазин и купить пакет молока? Я скоро буду.
— Конечно, мам, — нехотя ответил молодой человек.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Боязнь птиц
В американском городе Андровер (штат Техас) 4 февраля 1994 года исчезла 36-летняя Лидия Кимфилд. Вскоре она была найдена мёртвой в поле, вернее, найден был ее исклеванный птицами скелет. Результаты экспертизы озадачили всех. Как показало исследование, умерла девушка... два месяца тому назад.
Лидия Кимфилд с самого рождения не могла смотреть на летающих птиц. Они вызывали у нее неконтролируемый страх. Лидия любыми путями стремилась избавиться от этой напасти. Последней мерой, на которое она решилась, был глубокий гипноз. Профессор Канзасского университета Генри Лорани согласился лично проводить сеансы. Они начались 30 января 1994 года. Через 4 дня во время третьего сеанса так называемая «временная регрессия» удалась.
Профессор Лорани проводил свои сеансы необычным образом. Он вводил человека в состояние гипноза с помощью звуковых эффектов. Пациента накрывали черной тканью, выключали свет, и профессор в начинал произносить странные сочетания звуков, утверждая, что это заклинания, которые известны только ему одному. Через полчаса, погрузившись в глубокий транс, Лидия стала утверждать, что она — дочь фермера, и ее сводные братья, от которых она убежала в поле, хотят ее зарезать. Ее рассказ сопровождался затрудненным дыханием, как при беге, она была крайне возбуждена. Профессору пришлось прервать сеанс. Эта их встреча стала последней — буквально сразу после этого Лидия пропала.
Полиция начала расследование. Профессора подозревали в убийстве. А тут еще нашли скелет, который, безусловно, принадлежал Лидии. Но расследование зашло в тупик, так как экспертиза показала, что смерть наступила два месяца назад… К тому же выяснилось, что одежда на скелете принадлежала Марии Ковард — дочери фермера из той же местности, которая на самом деле была убита сводными братьями и похоронена как раз два месяца назад. В то же время анатомическая экспертиза абсолютно достоверно установила, что скелет принадлежит Лидии.
Остаётся также непонятным то, с чего всё началось — странный ужас, который вызывали у Лидии птицы. Не был ли связан он с тем, что труп девушки был расклеван птицами, и она каким-то образом всю жизнь это предвосхищала?.. В настоящее время известно лишь, что власти изолировали профессора Лорани «для поправки здоровья» на неопределенный срок...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночная запись
Я молодой музыкант, увлекающийся экспериментальными жанрами. Последние несколько месяцев я записывал эмбиент-альбом, который называется «Ночь». Для одного из треков этого альбома я хотел записать ночные звуки, которые обволакивают человека, когда он спит у себя на кровати.
В намеченный день я вместе с оборудованием выехал в пустой дом на сельской местности, прочь от искусственных шумов города, которые могли бы испортить запись. Вечером, включив оборудование, я лег спать.
Наутро я послушал, что мне удалось записать. В принципе, всё было именно так, как я хотел: высокочувствительный микрофон заснял шум ветра за окном, далекий лай собак, скрип кровати при поворотах моего тела и сонное дыхание. Я слушал запись несколько часов, выделяя для себя наиболее интересные моменты, которые будут использованы в треке. Но в момент, соответствующий 3 часам 24 минутам ночи, я услышал нечто, что заставило меня содрогнуться. Микрофон записал скрип открывающейся двери и чьи-то тихие шаги по комнате.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зубы
Я студентка, и есть у меня соседка по комнате — типичный ипохондрик. Думаю, те, кто сталкивались с таким типом людей, могут хорошо себе её представить. Вечно у неё какие-то жалобы и болячки, она постоянно от чего-то лечится и принимает разные таблетки. Сначала я переживала за неё, когда она рассказывала мне об очередной ужасной хвори, но затем поняла, что все свои беды она просто выдумывает и сама же начинает в них верить.
Летом соседка стала мне рассказывать о новом несчастье: мол, ей спится нехорошо — постоянно снится одно и то же большое обезьяноподобное существо, всё тело которого покрыто густой шерстью, и норовит её схватить да укусить. Ну я, конечно, про себя усмехнулась — парня у моей подруги, судя по всему, никогда не было, вот дедушка Фрейд, как говорится, и вступает в дело... Но потом я заметила, что спит она действительно плохо — начала ночами метаться в постели, что-то бессвязно кричать, пару раз так сильно извивалась, что падала с кровати. Когда я её будила, она часто бывала в плачевном состоянии — лицо красное, слёзы рекой, всё шепчет: «Оно было здесь... лежало на мне... хотело меня съесть».
А на днях я увидела то, после чего моё отношение к недугам соседки изменилось. Что теперь думать — даже не знаю. Страшно жить с ней в одной комнате, но бросать подругу в беде тоже не хочется...
Она посреди ночи опять стала кричать. Я привычно подошла к ней и стала расталкивать. Просыпалась она долго, а едва открыв глаза, начала кричать от боли — мол, груди и спина горят огнём. Она подняла свою ночную сорочку, и я увидела на её сосках, на боках и на лопатках багровые кровоподтеки со следами человеческих (вроде) зубов.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Девочка»
Я менеджер крупной компании в Москве. Сразу хочу сказать, что не пью и наркотики тоже не употребляю. Работаю с 10 до 19 часов. Каждый день возвращаюсь с работы одним и тем же путем: машина + метро. Для меня это удобно — спишь дольше, и времени остается больше. Скажу, не вдаваясь в подробности, что машину приходится оставлять рядом с одним из парков на стоянке.
В тот вечер начальник сказал мне задержаться. В итоге опоздал я порядочно, зато к одиннадцати вечера очередной «жутко важный» отчет был готов. Метро, машина, и вот уже я сижу в теплом салоне. Выезжаю с парковки, еду вдоль парка и вижу — на остановке стоит «девочка». Ну, я и думаю: «Чем черт не шутит?». Рогатый в этот вечер и правда не шутил — через несколько секунд «жрица любви» уже шла к моей машине этакой походкой от бедра. Я опустил стекло и услышал стандартное: «Привет, не хочешь ли развлечься?». Само собой, я хотел. Спрашиваю: «Сколько?». Она говорит: «Тебе сполна хватит.» А я же клерк — мне нужно, чтобы все четко было. Я не сдаюсь, но и она не говорит. Я и думаю, странно как-то это, и тут замечаю, что глаза у нее… в целом обычные, но вот зрачки шестиугольные. Я вздрогнул, смотрю вокруг и вижу — людей поблизости нет, машин тоже. Это в Москве-то! Я, еще когда с парковки выезжал, думал: «Отлично, до дома быстрее доеду!». Вот и приехал…
И «девочка» тоже это понимает. Смотрит на меня двумя своими гексозрачками и улыбается во все тридцать два зуба, будто говорит: «Попался ты, парень!». И медленно так, победоносно кладет свою наманикюренную руку на ручку двери. А я и сделать–то ничего не в состоянии. Хвала центральным замкам — дверь была заблокирована. Резко выходя из ступора, я сорвался с места. Но эта тварь за стойку уцепилась и не выпускает, наоборот — даже вторую руку через окно просунуть пытается и к шее моей тянется своими красными ногтищами. Я руль руками чуть не вырвал. А она на меня все равно смотрит своими жуткими глазами, а зрачки в них расширяются медленно, как зум на фотоаппарате, и оттуда веет такой непроглядной тьмой и черной ненавистью, что пробирает до самой глубины души. Она мне говорит: «Жалкий кусок мяса! Отдай мне свою кожу!». Ну всё, конец, думаю — доигрался я с «девочками». Вижу краем глаза — впереди столб фонарный светится у обочины. Я не знаю, как вписался. Раздался громкий лязг, и «девочка» осталась там, «намотавшись» на столб. Хотя, проехав метров сто, в зеркале заднего вида я отчётливо увидел, как она ковыляет за моей машиной в свете фонаря.
Я не помню, как добрался до дома. Помню, по дороге проехал под несколькими камерами — наверное, ко мне через неделю придет толстая пачка штрафов. Теперь я боюсь, что «девочка» сможет меня каким-то образом разыскать, чтобы довершить то, что она хотела со мной сделать…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Люди в окнах
Это произошло в двадцатых числах июня. С мая по октябрь я живу на даче, благо до института ездить удобно. Как-то вечером я обнаружил, что докуриваю последнюю сигарету из последней пачки в блоке. Просидеть без никотина до утра было бы чересчур, однако, время было уже около 11 вечера и магазинчик в поселке уже не работал, а с соседями отношений не поддерживаю. Поэтому я выкатил свой старенький велосипед и покатил к круглосуточному магазину у трассы. Дорога проходила вдоль речки, через какие-то поля, окраины поселков, лесок и даже недостроенный то ли санаторий, то ли детский лагерь.
Около магазина обнаружилась компания знакомых с детства людей, которые находились в нетрезвом состоянии. Постояв с час и пропустив с ними пару бутылок пива, я отказался от похода на местную дискотеку и покатил домой. К тому времени уже стало относительно темно (в середине июне, по-моему до конца в принципе не темнеет). Я проезжал через недостроенный санаторий, когда у моего велосипеда соскочила цепь. Выругавшись, я решил для начала покурить. Во время курения, оглядываясь по сторонам, я заметил в окне одного из корпусов силуэт человека. А надо сказать, что этот санаторий планировали весьма грандиозно, и сейчас там расположены около десяти построек двух-трех этажей в высоту, покрытых облупленной белой краской. «Здорово, мужик!» — прокричал я. Ничего удивительного в силуэте не было, ибо в этом месте часто пьянствовали компании как местных жителей, так и дачников. Но он ничего не ответил.
Отвернувшись в другую сторону, я удивился: в окне другого корпуса маячил еще один силуэт. При этом шума, характерного для пьянок, не было. Но по-настоящему страшно мне стало, когда я снова обернулся к первому корпусу. Помимо моего старого знакомого, в окнах появились еще две похожие фигуры, причем одна в другом конце здания от первой, а вторая на другом этаже. Осмотревшись, я заметил что в каждом здании маячат по одному или два силуэта.
Я заставил себя не смотреть по сторонам и трясущимися руками стал надевать цепь. Глядя строго на велосипед, я устранил неполадку, сел на велосипед и поехал. Уже на порядочном расстоянии от санатория я оглянулся. В каждом оконном проеме, возле каждой двери маячили силуэты. На строения медленно наползал ночной туман, и в тумане тоже были видны непонятные размытые силуэты, напоминающие сильно истощенных людей. Детали невозможно отчетливо разглядеть. Дорогу домой я помню плохо. Только одна мысль крутилась в голове: нельзя допустить, чтобы этот туман дополз до меня...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Остров
Однажды летом я со знакомыми по переписке решил поехать в Карелию отдохнуть от городской суеты да поглядеть на природу. Один из знакомых предложил отправиться отдыхать на островок на большом озере, до которого нужно было добираться пару километров по воде. На том и решили: взяв все необходимое, отправились именно туда.
Добрались, разбили лагерь и решили отметить данное событие и знакомство. Я человек непьющий, поэтому, пока все отдыхали, я решил осмотреть местность. Место было на редкость красивое. Погуляв по безлюдным местам несколько часов, я вернулся в наш лагерь. Ребята к тому времени уже изрядно выпили и решили, что нужно плыть на тот берег за «добавкой». Так как я был единственный трезвый человек, то в путь отправился я. Мне начертали приличный список, в который, по всей видимости, входил весь алкоголь мира. У нас было две лодки: одна моторная, а другая с веслами. Конечно, я выбрал моторную лодку.
В середине пути внезапно мотор у лодки заглох. Наступила гробовая тишина. Я тщетно пытался завести лодку, а она только пыхтела и не хотела заводиться.
Представьте себе ситуацию: я один в лодке посреди озера, весел нет, вокруг полумрак и полная тишина, непривычная слуху городского человека. И в этот момент над озером раздался дикий рёв. В такой обстановке сложно было понять, откуда он доносится, но одно было ясно наверняка — этот рёв не принадлежал человеку (мне он напомнил звук, издаваемый треногами в фильме «Война миров»). Тут же к реву прибавились панические людские крики. Судя по всему, это кричали мои ребята с берега. Мне захотелось выпрыгнуть из лодки и вплавь убираться подальше от этого места, но не прошло и десяти секунд, как всё стихло и над озером снова повисла тишина.
Я не хотел думать о том? что произошло на берегу, но это было невозможно. Я прокручивал в голове множество самых ужасных вариантов. В конечном итоге пришёл к выводу, что на них напал медведь и, по всей видимости, им удалось его прогнать. С этой мыслью я уснул — просто отключился от перенапряжения.
Когда я проснулся, руки уже начало сводить от холода. Я обнаружил, что лодка, дрейфуя по озеру, причалила к берегу. По-прежнему была ночь. Я не знал, где я нахожусь, и поэтому просто решил идти вдоль берега. Мне неизвестно, как долго я шел, пока не почувствовал запах гари. Пройдя еще несколько сотен метров, я наткнулся на наш лагерь. Он был пуст. Никого. Вообще. В шок меня повергло то, что вторая лодка стояла на берегу — а это значит, что никто никуда не уезжал. Я стал осматривать лагерь, и тут меня просто перекосило от ужаса: неподалеку от одной из палаток лежала чья-то нога! Почти одновременно с этим на возвышении в 200 метрах от меня в лунном свете я заметил какое-то движение — что-то бежало в мою сторону. И это был не медведь, ведь, насколько мне известно, медведи не бегают на задних лапах. В этот момент мне уже стало всё равно, что случилось с моими знакомыми. Я мигом сел во вторую лодку и отчалил от берега. Отплывая, я в мутном свете костра заметил, как оно подошло к палатке и, по-видимому, сожрало ту самую ногу...
В тот же день я покинул республику. Я до сих пор не знаю, что там было. Мне неизвестно, заводилось ли дело по этому поводу. Живу я на другом конце страны, по пути на тот остров я ни с кем посторонним не общался, так что теоретически меня там не было...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Музыкантка
Этот случай произошёл со мной несколько лет назад, когда я учился в институте. Сам институт представлял собой четырехэтажное здание. Существовало также полуподвальное помещение, которые использовалось для занятий: окна вровень с землей, лампочки, которые имели обыкновение «моргать» — быстро тухнуть и загораться, как в фильмах ужасов. А ещё там проходили вентиляционные, что ли, трубы огромного диаметра — небезосновательно полагаю, что внутри них мог бы поместиться человек.
Попасть в подвал, как мы его называли, можно было либо с улицы, либо непосредственно изнутри здания. Когда я был на втором курсе, инспекция устроила разнос руководству института — вроде как это не соответствовало пожарным нормам. В итоге оставили только вход с улицы, а вход из здания заложили кирпичом. Чуть позже заложили кирпичом и дверной проём в подвале, который вёл на лестницу. Таким образом, лестничный проём, который вёл из здания в подвал, оказался заблокированным с обеих сторон.
Как-то я приехал в альма матер за пару дней до Нового года. Мои прилежные однокурсники были уже на «заслуженном отдыхе», а мне ещё даже к экзаменам не допустили, поскольку я тогда находил много дел, куда более интересных, чем учёба.
Отработку мне назначили в одном из кабинетов подвала, но когда я потянул на себя дверную ручку, выяснилось, что там закрыто. Похоже, моя старая преподавательница где-то задержалась. Я сел в продавленное кресло у входа и начал выковыривать поролон из-под обивки, как вдруг услышал, что кто-то играет на пианино. Я не удивился — в программу факультета входили азы нотной грамоты, и инструмент для отработки песен про зайчиков и ёлочки стоял как раз в подвале. Меня больше заинтересовало, кто играет. Я поднялся с кресла и пошёл в сторону источника музыки. Музыканткой оказалась худенькая девушка с очень светлыми волосами, одетая не по сезону легко, в минимальную маечку. Она не очень умело играла какую-то простую мелодию — не «Собачий вальс», но что-то вроде того, и не обращала на меня внимания. Била по клавишам так, что звуки выходили отрывистые, громкие и довольно неприятные. Впечатление усугублялось тем, что кроме нас двоих, в подвале никого не было, и стояла бы абсолютная тишина, если бы не звуки пианино. Во время игры её лицо оставалось отсутствующим и безэмоциональным. Она играла и играла свою мелодию без начала и конца, как делают аутисты, повторяющие одно и то же действие бесконечно много раз.
Я уже тогда почувствовал себя не в своей тарелке, но решил заговорить с ней. Не столько с целью завязать знакомство, как собирался поначалу, сколько для того, чтобы убрать гнетущую атмосферу, которую девушка создавала своей игрой и своей отстранённостью. Я поздоровался, и она убрала руки с клавиш. Стало совсем тихо. Девушка встала и прошла мимо меня. Лица я не успел разглядеть, но заметил, что она буркнула что-то приветственное на ходу и вроде бы кивнула.
До сих пор не пойму, с какого перепугу я пошёл за ней. Я свернул в ведущий на лестницу коридор, поднялся по ступеням, заваленным строительным мусором, и наткнулся на кирпичную кладку, на месте которой когда-то была дверь. Да, дверь — я ведь и забыл, что её больше не существовало. Как не было и той двери, через которую я только что вошёл. И девушки не было. Она просто исчезла.
Осознав это, я, перепрыгивая через две ступени, помчался вниз. Мои ладони с размаху ударились об стену. Проход был замурован, как и полагается, вот только я каким-то образом оказался внутри.
Ещё был такой момент — когда я вошёл в коридор, там был полумрак. Крошечное окно под самым потолком давало немного света. Теперь же в коридоре резко потемнело. Я с трудом мог различить, что находится в паре шагов от меня. А под лестницей вообще сгустился полный мрак. Думаю, его и фонариком было бы не разогнать. Я стоял как раз спиной к этому мраку, и что-то подсказывало мне, что, если я обернусь, то обделаюсь от страха. Я чувствовал на затылке чей-то внимательный взгляд, который наблюдал за мной из-под лестницы. Я ударил кулаком в стену и несколько раз криком позвал на помощь, но вышло у меня неубедительно, как у актёра из плохого кино, и мои крики увязли в непроницаемой тишине того места, где я очутился. Меня передёрнуло от паники, и я помчался наверх. Обрывки мыслей молниеносно сменяли друг друга: окно находится достаточно высоко; но с верхней ступеньки я смогу забраться на подоконник; а смогу ли я его выдавить, пока…
Тут я не удержался и посмотрел во мрак. Это заняло меньше секунды, но даже такого короткого промежутка времени мне хватило, чтобы осознать на собственной шкуре смысл выражения «кровь стынет в жилах».
Под лестницей сидело то, что было девушкой. Она (оно?) была голой и стояла совсем рядом. То, как она выглядела, не имело ничего общего с внешностью игравшей на пианино светловолосой девушки. Её пальцы срослись и огрубели, а сами руки и ноги сильно увеличились в длину и на них появились дополнительные суставы. И конечностей было не четыре, а восемь, и между ними болталось бледное брюхо в проплешинах, неравномерно обросшее спутанными волосами, напоминающими лобковые. Голубые глаза без ресниц стекленели на одутловатом лице, под ними располагалось ещё несколько пар глаз с водянистыми радужками во весь белок и без зрачков. С треском разлепилась щель внизу брюха и оттуда вылилась белая заплесневелая слизь, пахнущая трупным смрадом. То, что сидело под лестницей, было мертво уже много лет.
Я взбежал по лестнице, с верхней ступени зацепился за подоконник и подтянулся на него. Мне это удалось не сразу, в первый раз я сорвался и упал. К тому моменту я плакал навзрыд. Тварь внизу шевелилась — кажется, вылезала из-под лестницы. Я бился в окно, как безумный, не обращая внимания на то, что на улице уже стемнело (а я пришёл в институт с утра и не мог провести здесь более часа). С третьего удара я выбил стекло и вывалился наружу вместе с осколками, некоторые из которых вонзились мне в руки и лицо. Не замечая боли, я вскочил на ноги. За моей спиной послышался протяжный утробный вой.
Дома я зажёг везде свет и спать не ложился. Родителям ничего не рассказал — сначала от шока не мог ни с кем разговаривать, а потом, отойдя, решил, что мне всё равно не поверят.
Впоследствии я перевёлся из того института. Невозможно учиться, когда во время занятий ты слышишь, как за дверью кто-то играет на пианино, а в вентиляционных трубах кто-то ползает. Другие тоже слышали это, но они не сталкивались с тем, с чем столкнулся я, и рассуждали так: мало ли какая студентка может играть, а в трубах шуруют крысы. Только я знал, что эта та самая тварь. Если бы я там остался, она рано или поздно застала бы меня в одиночестве...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
ДТП
Не так давно, где-то в середине сентября, возвращался с попойки домой с другом. Изрядно пьяные, мы взяли в круглосуточном магазина еще пива и, шатаясь, пошли по тротуару. Дождь, слякоть, осенняя ночь... Внезапно сзади ударил сноп жёлтого света, завизжали шины по мокрой дороге, прогремел пьяный мат — и мы с другом оказались в кювете. Я, кряхтя, поднялся весь в грязи. Тот, кто нас сбил, уже уехал. Помог подняться другу, и при свете мобильных телефонов принялись осматривать друг друга. Отделались синяками, ну и я руку оцарапал об асфальт, когда падал. Как говорится, дуракам и пьяным везет. Кое как отчистив одежду от грязи, мы пошли дальше, поминая горе-водителя крепкими словами. Дойдя до дома (друг жил в соседнем подъезде), мы выкурили по сигарете, еще раз обматерили идиота за рулем, поблагодарили Бога за отсутствие серьёзных травм и разошлись спать.
Наутро я проснулся в больничной койке весь в гипсе. Кружилась голова, дико тошнило. В глубоком недоумении я спросил у медсестры:
— Где я? Что со мной?
Сестра ответила:
— Вы в больнице, только что вышли из трехдневной комы. Вас с другом сбил автомобиль. Вы чудом выжили, а ваш друг, к сожалению, нет...
Приходя в себя после шока, я вспомнил последние слова, которые друг сказал мне на прощание у подъезда, и мне стало ещё более нехорошо:
«Ты давай, заходи поскорее, буду ждать...».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Безногое тело
У моей девушки была подружка. Она как-то рассказала ей, что пару дней назад возвращалась с дачи домой. Время было довольно позднее, смеркалось, и дорога была пустая. На полпути к городу она увидела машину, стоящую у обочины с выключенным двигателем. Немного в стороне лежало женское тело без ног. Девушка, естественно, перепугалась и на полной скорости проехала мимо. Позвонила в милицию, но те уже ничего не нашли на том месте.
Самое странное тут заключается в следующем. Через несколько дней после того, как она рассказала это моей девушке, родители, заехавшие проведать свою дочь, не отвечавшую на звонки, нашли её тело в квартире. Подробностей не разглашали, но прошёл слух, что девушка была без ног. Я лично думал, что это враки, однако же хоронили её в закрытом гробу...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гиблое озеро
Этот случай произошел в 2003 году на одном из озер вблизи Екатеринбурга. Началось все с того, что около этого озера построил дачу какой-то важный человек, чуть ли не депутат. Озеро он обстроил забором и там на катере катался. Местные его особо не останавливали, не имея возражений. И однажды этот человек нырнул в озеро и не вынырнул. Тут же за ним бросился его телохранитель и тоже не выплыл. Вызвали милицию, те привезли отряд водолазов. Из пятерых погрузившихся вышли только трое. Водолазы, вышедшие обратно, заявили, что ничего не нашли. На следующий день привезли эхолокатор и исследовали озеро с его помощью — ничего. Даже рыбы в воде не было.
С тех пор этот дом бросили, а забор вокруг озера так и остался стоять. В 2007 году этой историей заинтересовался то ли журнал «Космопоиск», то ли «Неман». Решили проверить озеро на месте. Прибыли, просканировали озеро эхолокатором — опять ничего не нашли. Тогда опустили на дно камеры со специальными фильтрами и, наконец, нашли утонувших. Они были зарыты в дно по самую шею. Вертикально. Будто кто-то их взял и воткнул, как колышки, в землю. Исследователи запись отнесли в милицию. Те нехотя их приняли и в итоге сделали заключение, что на дне озера как-то образовались зыбучие пески вкупе с подводными течениями, что и привело к засасыванию людей.
На самом же деле, у местных жителей это озеро давно имело дурную славу. Люди в нём давно пропадали, потому никто и не был против «приватизации» озера чиновником.
Так что, если будете под Екатеринбургом, лучше не купайтесь в озере, обнесенном ржавым металлическим забором.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рука мертвеца
2 августа 1876 года Джеймс «Дикий Билл» Хикок был убит выстрелом в спину во время игры в дро-покер. Он умер, держа в руке две пары: два туза и две восьмерки. С тех пор за этой комбинацией закрепилось называние «Рука мертвеца».
В покерном сообществе ходит легенда, что перед смертью Дикий Билл успел крикнуть, что он все равно заберет свои деньги. Игроки не любят эти две пары и стараются сбросить их при первой же возможности. Говорят, что никто еще не выиграл с «Рукой мертвеца» больше 18 раз. Выигравшего (как правило, крупную сумму) человека на следующий день находят мертвым и без выигранных накануне денег. По неофициальным данным Американской ассоциации покера, подобным образом с 1991 по 2001 год погибло по меньшей мере 18 человек. Полиция не раскрыла ни одно из этих дел из-за отсутствия улик. Все дела объединяет одно обстоятельство: жертвы всегда были убиты выстрелом в спину.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бухта Кэндл
Этот текст является переводом обсуждения, которое шло на одном из крупных интернет-форумов США общей тематики. Тема называлась «Бухта Кэндл — местная детская передача?». После более чем десятка сообщений тема была закрыта администрацией форума без объяснения причин.
SKYSHALE033:
Кто-нибудь помнит эту детскую передачу? Она называлась «Бухта Кэндл», мне тогда было 6 или 7 лет. Я не нашла информации о ней нигде, так что я думаю, что она шла где-то в 1971 или 1972 году. Я тогда жила в Айронтоне. Я не помню канал, но помню, что она шла в 16:00.
MIKE_PAINTER65:
Мне почему-то это тоже кажется очень знакомым. Я вырос за пределами США, и в 1972 году мне было 9 лет. «Бухта Кэндл» — она ведь была о пиратах? Я помню марионетку-пирата в пещере, разговаривающего с девочкой.
SKYSHALE033:
Да! Отлично, значит, я не сумасшедшая. Я помню пирата Перси. Я всегда побаивалась его. Он выглядел так, как будто его сшили из остатков других кукол, весьма низкобюджетно. Его головой была голова старой фарфоровой куклы, выглядела как антиквариат и точно не была частью остального тела. Правда, я не помню, по какому каналу это показывали...
JAREN_2005:
Извините, что поднимаю эту старую тему, но я точно знаю, о каком шоу идет речь. Я думаю, что «Бухта Кэндл» шла всего пару месяцев в 1971 году. Мне было 12 лет, и я смотрела ее несколько раз со своим братом. Она шла у нас на 58-м канале. Мама разрешала мне смотреть ее после новостей. Действие происходило в бухте Кэндл, передача была про девочку, которая представляла, что ее друзья — пираты. Пиратский корабль назывался «Посмешище», и Перси был не очень бравым пиратом, потому что пугался всего подряд. Не помню, как звали девочку. Дженис, или Джейд, или как-то так.
SKYSHALE033:
Спасибо! Я тоже вспомнила, когда прочитала про «Посмешище» и 58-й канал. Я помню, что нос судна был деревянным улыбающимся лицом, и её нижняя челюсть находилась под водой. Выглядело так, как будто оно глотало море. А у корабля еще был ужасный голос и смех. Особенно мне запомнилось, как они перешли от деревянной модели к резиновой голове, которая разговаривала.
MIKE_PAINTER65:
Ха-ха, теперь я тоже вспомнил. Skyshale033, ты помнишь эту часть: «Ты должен... зайти... внутрь»?
SKYSHALE033:
Ох, по мне побежали мурашки после твоих слов. Да, я помню. Так всегда говорил корабль перед местом с привидениями, куда Перси должен был войти — например, перед пещерой или темной комнатой, где лежат сокровища. И с каждой паузой камера приближала лицо «Посмешища». ТЫ ДОЛЖЕН... ЗАЙТИ... ВНУТРЬ! С его двумя неровными глазами и хлопающей нижней челюстью это выглядело так дешево и отвратительно. А вы помните злодея? Его лицом были просто огромные усы над очень большими узкими зубами.
KEVIN_HART:
Я совершенно точно был уверен, что злодеем был Перси. Мне было 5 лет, когда эту передачу показывали. Топливо для ночных кошмаров...
JAREN_2005:
Марионетка с усами не был злодеем. Он был лишь приятелем злодея. А главным злодеем была другая марионетка, Собиратель Кожи. Я не могу поверить, что они позволяли нам смотреть это.
KEVIN_HART:
Боже мой, Собиратель Кожи! Что за такую детскую передачу мы с вами смотрели? Я, честно, не мог смотреть на экран, когда показывали Собирателя Кожи. Он просто спускался из ниоткуда на своих нитках — просто грязный скелет в коричневом цилиндре и плаще. И еще его стеклянные глаза, которые были гораздо больше, чем нужно для его черепа... Господи боже.
SKYSHALE033:
Ведь его цилиндр и плащ были сшиты из детской кожи?
MIKE_PAINTER65:
Думаю, да. Помните, его рот не открывался, а его челюсть просто скользила назад и вперед? Я помню, как маленькая девочка спросила: «Почему твой рот так двигается?», и Собиратель Кожи посмотрел не на нее, а в камеру, и сказал: «ЧТОБЫ СОДРАТЬ ТВОЮ КОЖУ!».
SKYSHALE033:
Такое облегчение, что не только я помню эту кошмарную передачу. У меня сохранилось ещё одно ужасное воспоминание, как дурной сон. В каком-то эпизоде, когда начальная заставка закончилась, сцена медленно проявилась из темноты, и все герои там были. Камера просто перескакивала с одного лица на другое, а они просто кричали — все куклы и марионетки бились в спазмах и кричали. А девочка просто стонала и плакала, как будто она уже пробыла в таком состоянии несколько часов. После этого я просыпалась много раз из-за кошмаров, когда мне это снилось, и даже писалась в кровать.
KEVIN_HART:
Не думаю, что это был сон. Я помню это. Я помню, что был такой эпизод.
SKYSHALE033:
Не может быть. В этом же нет вообще никакого смысла — подумайте сами, просто стоять на месте, плакать и кричать всю передачу.
KEVIN_HART:
Возможно, моё воображение выдумывает это после ваших слов, но я клянусь, что видел то, что вы описали. Они просто кричали, и всё.
JAREN_2005:
О боже... Да, маленькая девочка, Дженис... Я помню её плач. И Собиратель Кожи кричал сквозь свои скрежещущие зубы — его челюсть двигалась так быстро, что мне казалось, она вот-вот сорвется со своих проволочных петель. Я выключила телевизор. Это был последний раз, когда я смотрела эту передачу. Я побежала рассказать об этой жути своему брату. Нам не хватило храбрости включить ЭТО снова.
MIKE_PAINTER65:
Так, ребята, тут что-то не то. Я навещал свою маму сегодня в санатории. Спросил ее, помнит ли она детскую передачу «Бухта Кэндл», которая шла в начале 70-х, когда мне было восемь или девять лет. Она очень удивилась, что я всё ещё помню эту передачу. Я спросил, что её так удивляет, и она сказала: «Вообще, это было немного странно. Ты говорил: «Мама, я иду смотреть «Бухту Кэндл», а после этого включал телевизор на 58-й канал, где ничего не показывалось, и смотрел на экранные помехи полчаса каждый день. У тебя была богатая фантазия с твоей маленькой пиратской передачей».
ТЕМА ЗАКРЫТА МОДЕРАТОРОМ.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
72
В 2002 году Япония была потрясена ужасной находкой в токийском железнодорожном вокзале. На одном из вагонов произошло возгорание по причине неисправности электрических схем. Пассажиры были вынуждены в спешке покинуть поезд. Через несколько часов, когда власти начали разбирать оставленный в панике багаж пассажиров, в одной из сумок они нашли девушку-подростка с ампутированными конечностями, упакованную в пластик с небольшими отверстиями для дыхания. Она была ослеплена, а её голосовые связки были удалены, чтобы лишить ее возможности кричать. Поразительно было то, что при всем этом ее здоровью ничего не угрожало — тело было покалечено, но с медицинской точки зрения находилось в хорошем состоянии. Девушка была завернута в тот же пластик, что используется при упаковке игрушек.
Полиция пыталась получить от несчастной сведения о лицах, сотворивших это с ней, но их попытки были безрезультатны. Ни говорить, ни писать она не могла, другими навыками общения не обладала. Состояние её разума оставалось сумеречным. Врачи сделали вывод, что над ней была проведена процедура, схожая с лоботомией. Шесть лет спустя девушка умерла.
Широкомасштабное расследование, проведённое полицией, результатов не дало. Тем не менее, дело не закрыто до наших дней, так как у полиции есть основания предполагать, что они имеют дело не с единичной выходкой маньяка, а с некой организованной системой. На свертке с девушкой внутри маркером была написана цифра 72.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Паутина
Случилось это в последний день нашего проживания в общежитии перед тем, как разъехаться на летние каникулы. По требованию администрации общежития устроили перед выездом «генеральную уборку». Протирая тряпкой верхние отделения большого деревянного шкафа, куда, наверное, три года никто не заглядывал, мой сосед по комнате случайно впечатался лицом в большую липкую паутину. Мы с ребятами посмеялись, а он как-то сразу помрачнел. Снял паутину с лица, помылся, но всё равно весь день оставался подавленным. Когда я спросил, в чём дело, он ответил: «Да не знаю, просто ощущение такое неприятное... Как будто всё лицо покрылось чем-то грязным, и теперь уже никак не отмыться».
Тем вечером его из общежития забрали родственники и повезли в деревню к себе. Я остался ночевать в общежитии, намереваясь выехать в свой дом завтра. Но на следующий день после обеда мне позвонили и сообщили плохую новость. Вечером в той деревне произошёл пьяный дебош, и мой друг получил полный заряд картечи прямо в лицо...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шкаф
Возле моей кровати стоит письменный стол, а в нем лежит фонарик на аккумуляторе. Где-то раз в месяц я его подзаряжаю, чтобы он исправно работал. Кроме того, рядом с кроватью стоит шкаф для одежды, а к нему примыкает стул. На этом стуле обычно лежит моя повседневная одежда, и я редко отодвигаю его от шкафа.
А еще у меня есть кошка. Так вот, в тот день ближе к вечеру я сидел за компьютером, а она, как обычно, лежала рядом. Вдруг кошка резко вскочила и куда-то убежала. Через некоторое время я услышал за спиной, как она рычит (не знаю, как ещё назвать звуки, издаваемые ею). Обернувшись, я увидел, что она быстро крутит головой, будто наблюдая за какой-то невидимой птичкой, и рычит. Затем она остановила свой взгляд на моей кровати. Продолжая рычать, начала к ней подходить, но тут же отскочила назад. В течение следующих десяти минут это повторилось еще пару раз.
Я взял кошку на руки и попытался ее успокоить, но она продолжала смотреть куда-то мне за спину и несколько раз агрессивно махнула в воздухе лапой на уровне моего плеча. Мне стало не по себе — ведь все мы с детства слышали легенды, будто животные чувствуют присутствие нечистой силы. Когда кошка снова стала рычать на кровать, я взял фотоаппарат, поставил его на стол, в настройках выставил 100 непрерывных снимков и стал ждать. Когда фотоаппарат отщелкал свое, я подключил её к компьютеру и начал просматривать результат.
Порядка 90 фотографий были самые обычные, только ковер на стене, и все. А вот на других десяти было некое белое пятнышко, похожее на блик или дефект пленки (только фотографии цифровые были). Оно хаотично двигалось сверху от одного угла вниз к другому. Впрочем, меня это не напугало. Все-таки, на фотографиях была не какая-нибудь ужасная тварь, а просто белое пятно.
В ту же ночь, когда я лег спать и уже начал подремывать, со стороны шкафа послышался какой-то скрежет. Совсем тихий, но я смог его различить в тишине ночи. Опять-таки, он меня не напугал. Дом старый, вся мебель допотопная, часто что-то трещит за стеной и в батареях.
Вскоре кто-то поскребся во второй раз. Тут в ход пошел фонарик. Я направил его на шкаф, но ничего такого не увидел. Я хотел уже выключить его, как вдруг увидел кошку. Она все это время лежала со мной на кровати — я думал, что она все это время спала, но нет же... Зрачки кошки были бешено расширены, уши она прижала и, как мне показалось, что немного даже тряслась. Я решил ее аккуратно погладить, но только я до нее дотронулся, как она резко подпрыгнула и зашипела. А потом тут же стала осматриваться, как будто не понимая, где она находится.
И тут из шкафа снова стал доносится этот звук, при этом дверца стала биться об стул с одеждой, который, к счастью, не позволял ей открыться. Я направил свет от фонарика в дверной проем и увидел, как в шкафу буквально беснуется кто-то или что-то. Какая-то тень постоянно мелькала в проеме. Было такое ощущение, будто некто надел что-то из одежды, которая хранилась в этом шкафу. Мне даже показалось, что я видел кусок собственной футболки, которую не надевал очень давно.
На меня просто-таки напал столбняк. Я думал, как бы мне сейчас так исхитриться, чтобы быстро включить свет в комнате. И пока я думал, фонарик, который я полностью зарядил в этот день, мигнул и погас. Правда, вместе с тем прекратилось всякое шевеление в шкафу...
Я с головой накрылся одеялом и с большим трудом уснул ближе к утру. Как ни странно, на следующий день все было тихо. В шкаф я осторожно заглядывал — тоже ничего. Возможно, была переворошена одежда, но я бы этого не заметил, так как и без того храню ее в шкафу в беспорядочном виде.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Заброшенная стройка
После распада СССР моя семья оставила квартиру в городе до лучших времен и переехала жить в деревню. Мне тогда было два года. Жили весьма бедно, зарабатывали, где могли. Рядом с деревней какой-то богатей строил три огромных коттеджа около леса и оврага, далеко не в самом живописном месте. Но стройка домов по какой-то причине внезапно встала (как потом оказалось, богач завёл строительство на не принадлежащей ему земле). Строительные краны увезли, а всё остальное осталось. Люди, думали, что это временно, но и спустя месяц ничего не изменилось. Тут, конечно, началось. Люди чуть ли не толпами по ночам ходили разбирать стройматериалы, брали абсолютно всё.
В одну такую ночь за добычей отправились моя мать с отцом. Воровали стройматериалы (которые, кстати, до сих пор лежат на даче). Отец был подвыпивший и пытался отодрать ото льда очередной блок. Кругом стояла темнота и тишина, в руке был только фонарик. Вдруг они услышали, что кто-то идёт: был отчетливый медленный хруст снега под ногами. Отец вслушался, шаги прекратились. «Кто-то из наших, видимо», — сказал отец и продолжил отдирать блок. Через пару секунд опять послышался хруст снега под ногами. Уже ближе, и теперь он не прекращался. Стало понятно, что кто-то приближается. Мама испугалась, но отец был посмелее. Взял фонарик, посветил в ту сторону, откуда были слышны шаги — и ошалел. Там не было никого — только следы на снегу, которые приближались к нему, как будто идёт человек. Бросив все, родители бросились бежать что есть силы. Такого они никогда не видели. К тому моменту, когда они начали убегать, следы были уже примерно в десяти метрах от них.
Когда они обе мне рассказывали эту историю, мне стало действительно страшно — ведь то место было совсем близко от нашего дома, и я там проводил довольно много времени...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Он здесь»
Дело было в конце восьмидесятых, когда я еще был веселым студентом средних курсов. У нашего преподавателя умерла мать. За неимением родни мужского пола пронести гроб с телом (заодно и на поминках выпить) он пригласил нескольких студентов, в их числе и меня. Я нес крышку и случайно оцарапался о гвоздь. Мысль о том, что пара капель моей крови останется в гробу с покойником, оказалась очень неприятной. Но по зрелому размышлению я счел это ерундой. Мы хорошо выпили, поговорили и спокойно разошлись. По дороге обратно зашел к приятелю, где принял еще портвейну и отогнал от себя прочь все скверные мысли, тем паче все происходило в компании двух разбитных барышень. Вдоволь повеселившись, я вернулся домой и, прокравшись в свою комнату, завалился спать.
Сразу оговорюсь: я не знаю, связано ли всё вышеизложенное с тем, о чем я расскажу ниже. Возможно, что и нет. Судить об этом вам.
Я вдруг пробудился от какой-то жуткой и одновременно торжественной мысли: «Он здесь». Открыв глаза, я увидел, как надо мною возвышается исполинская фигура. Она была как столб черноты, стоящий у меня на груди, достающий вершиной до потолка. Фигура казалась человеческой, и я четко понимал, что ЭТО пытается меня убить. Я лежал с открытыми глазами, не в силах пошевелиться, и испытывал неимоверный ужас. Мне было в тот момент очень, очень плохо… Я чувствовал себя, как будто умираю. Притом я отчетливо слышал, как по кухне ходят родители и звенят посудой. А я даже не мог застонать.
Не помню, сколько это продолжалось — я пытался бороться с этим предсмертным ужасом, издать хотя бы один звук. И, наконец, мне это удалось: я смог издать жалобный писк. Хватка ослабла, и я перевернулся на правый бок. Фигура исчезла, мне сразу стало легче дышать. Чуть свесившись с кровати, я приходил в себя, глядя на полоску света, пробивающуюся из-под двери.
Знаю, что описанное мной состояние очень похоже на обычный сонный паралич. Однако странно было то, что даже проснувшись, я еще долго ощущал чье-то враждебное присутствие в комнате, которое ушло постепенно, а не прекратилось, как полагается, сразу после пробуждения. Насколько мне известно, при сонном параличе такого не бывает.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Подземные пещеры
В 1949 году при обследовании военными подземных пещер и ходов на Кобяковском городище произошла трагедия. Обследование проводилось с целью создания сети подземных коммуникаций для обслуживания планировавшегося в тех местах центра управления войсками Северо-Кавказского военного округа. Тогда в том районе автотрассы еще не было, ее только собирались строить, поэтому, предвидя возможные повреждения объектов исторического заповедника, археологические работы в нем ускорили. Во время раскопок, проводимых археологами Кокошкиным и Витковым, были обнаружены неизвестные ранее подземные сооружения, а одна из пещер была особенно разветвленной и длинной. Как стало известно, местные жители об этих пещерах знали, у них они пользовались дурной славой: в разное время там бесследно исчезали люди, пропадала или задиралась скотина.
В эти пещеры местное командование направило двух солдат, чтобы они все разведали и составили общий план. Снабдили солдат основательно: полный запас продуктов, аккумуляторные фонари, а для связи с базой использовался телефонный кабель. Вот только оружия им не выдали — посчитали, что незачем.
В первый раз солдаты недалеко ушли под землю и вернулись. Пошли во второй раз — и пропали. Когда от них перестали поступать условные сигналы, наверху забеспокоились, а когда, выждав какое-то время, вытащили телефонный кабель, то удивились и испугались: конец кабеля был размочален и залит кровью. Пока о происшествии доложили по инстанциям да обсудили — прошло время, и спасательную группу снарядили только на следующий день. На этот раз всех вооружили автоматами. Сколько времени спасатели пробыли под землей — неизвестно, но вернулись все и принесли трупы своих менее удачливых товарищей. Очевидцы рассказывали, что тела погибших были сильно изувечены, можно сказать растерзаны: у одного не было головы, во многих местах с костей было сорвано мясо и кожа, а у другого вообще отсутствовала чуть ли не половина туловища.
Солдаты спасательной группы рассказали, что пещера действительно длинная и имеет боковые ответвления. На одном из таких перекрестков и были обнаружены тела погибших. Продвигавшимся по подземному сооружению солдатам в одном месте почудилось впереди в темноте какое-то движение, и они открыли стрельбу. Всю пещеру до конца спасатели тоже не прошли. Забрав изуродованные тела своих товарищей, они повернули назад. Что там им почудилось в темноте, никто толком сказать не мог, однако вскоре пошли разговоры о каком-то чудовище, живущем под землей в этих пещерах.
Впоследствии исследователь В. Запорожцев изучил часть этих пещер и составил их приблизительный план. Вход в печально известную пещеру располагался со стороны теперешней автострады, а далее шел ход под Кобяковским городищем, и, поворачивая несколько раз под прямым углом, он выходил к подземному озеру. По словам исследователя, по берегу можно было пройти ко входу в другой тоннель, уходящий в сторону, но это направление до конца не изучили. Главный тоннель имел боковые ходы, некоторые из которых, по мнению Запорожцева, были очень интересными. Осталось невыясненным, искусственные эти ходы или нет. Озеро было невелико и вполне могло оказаться наполненным водой колодцем. Не исключено, что именно оттуда, как из норы, и вылезла тварь, что убила двух солдат.
Как рассказывает исследователь, чувствовал он себя под землей некомфортно, так как знал от местных жителей о дурной славе пещер. Отсюда, видимо, и берёт начало поверхностность и краткость его исследований.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дух лагеря
Тогда я работал в детском лагере. Случилось всё прямо перед началом сезона. Все дела были сделаны, лагерь был готов к приезду детей. Делать особо было нечего, время близилось к часу ночи, и одна из самых старых вожатых (старых в том смысле, что она там работала уже не первый год) предложила повызывать духов. Я отнёсся скептически, но остальные всё-таки уговорили меня поучаствовать. Вскоре были приготовлены иголка, нитка и кусок обоев с начерченным на нём алфавитом. Все сели в круг и взялись за руки, причём вожатая наказала ни за что их не разрывать. «Сеанс» начался. Я с плохо скрываемой улыбкой наблюдал эту вакханалию.
— Дух лагеря, ты тут? — спросила вожатая. Ничего не происходило, и она повторила этот вопрос несколько раз. Я улыбался всё шире и собирался уже что-нибудь пошутить, как вдруг иголка резко дёрнулась на в сторону написанного слова «ДА». Хотел бы я видеть своё лицо в тот момент...
— Дух лагеря, ты добрый?..
Иголка дёрнулась в сторону слова «НЕТ».
— Дух лагеря, ты согласен отвечать на наши вопросы?
Опять «НЕТ». Меня начало мутить, и я стал высвобождать свои руки. Девушка, которая держала их, схватилась крепко за мои кисти, пытаясь удержать, но я резко вырвался и ушёл. Так бесславно завершился «сеанс».
Выйдя на улицу, я побежал попить воды к фонтанчику. За мной следовали коллеги и спрашивали, зачем я отпустил руки, но я ничего им не отвечал. До сих пор помню, как колотилось сердце в груди. Обои с алфавитом вожатая куда-то выкинула — никто её и не спрашивал, куда именно, все остальные боялись взять их в руки вообще.
После этого на протяжении всего сезона мы из комнаты вожатых ночью слышали странные шумы и шаги в пустых помещениях. Дети постоянно жаловались на головную боль, на нас тоже иногда ни с того ни с сего нападало недомогание. А однажды утром одну молодую вожатую увезли в «скорой». По её словам, когда она вечером делала обход, на неё в одном из пустых коридоров напало какое-то существо и очень сильно толкнуло в грудь. Разглядеть его она не успела, но была уверена, что это был не человек. Из-за падения у неё треснул копчик. Ещё пару дней спустя дети где-то наткнулись на мусорный мешок, в котором находилось что-то непонятное. Я и ещё один вожатый по наводке детей пошли к мешку. Такого я в жизни я никогда не видел: в мешке лежал какой-то позвоночник, что ли, весь в крови...
Вскоре после этого я уехал на один день отдохнуть в город. По возвращении в лагере меня встретила траурная обстановка. Из разговора с вожатыми я узнал, что дети тоже решили развлечься и ночью кого-то вызывали — естественно, без вожатых. Утром одной юной «оккультистке» стало очень плохо, и её увезли в больницу. Что именно было с ней, мне так никто и не рассказал.
В конце сезона, когда дети разъехались, мы приводили в порядок лагерь. Складывая матрасы и постельное бельё, нашли давешний обрывок обоев под матрасом той самой девочки, которую увезли в «скорой». Истерика была у всех. Посовещавшись, эту проклятую бумажку сожгли в печи. Больше я в этот лагерь не возвращался.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
День рождения
В 90-х годах у нас была «своя» компания — человек пятнадцать, все примерно одного возраста (от 20 до 27 лет). Однажды ко мне заехали два приятеля — Игорь и Рома. Сидели на кухне, пили кофе, и Игорь начал рассуждать, что у нас столько дней рождения в компании, что можно отмечать их, просто плавно «перетекая» из одного праздника в другой. Когда он упомянул день рождения Ромы (2 октября), тот резко сказал, что его не будет. Игорь начал его подкалывать — мол, поскупиться, что ли, решил? Рома ответил, что скупиться не собирается и добавил: «Стол накрою по полной, но сам уйду». Это было в июне.
Наступил сентябрь. Со 2-го на 3-е сентября мне приснился сон: мы сидим с Игорем у меня на кухне и о чём-то разговариваем, и тут я его спрашиваю про Рому, а Игорь мне спокойно говорит, что его убили, и продолжает дальше что-то рассказывать. Я проснулась в страхе, и первое, что сделала -позвонила Игорю и спросила у него про Рому. Была ночь, и я его разбудила, но он мне сказал, что все у них в порядке, а Рома уехал вчера в Пушкин к своей девушке.
Прошла неделя. Вдруг позвонил Игорь и спросил, что мне тогда приснилось. Сказал, что Ромы с того самого дня никто не видел, и к девушке он не приехал. Они сначала думали, что он где-то загулял, но неделя — это было уже слишком...
Рому нашли 29 сентября — его и еще 5 человек... Они были зверски убиты отморозками, а наводчицей оказалась та самая девушка, к которой он тогда ехал. Их убили, ограбили, а тела закопали на валу.
Его хоронили 2 октября, в день рождения — ему должно было исполниться ровно 25 лет... Поминки были у него дома, был накрыт огромный стол, собрались все друзья. Только не было самого Ромы...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Монстр на лестнице
Я живу в 16-этажном доме на 10-м этаже. Кто не знает — лифты там стоят отдельно от лестничной площадки, и выход с лестничной площадки на этаж осуществляется через дверь.
В тот день я вернулся после учебы, надо было делать реферат и презентацию. Дома, кроме меня, никого не было — родители с братом уехали. Включил компьютер, собрался с мыслями, и тут у нас вырубили электричество. Матерясь, оделся и пошёл на первый этаж, где у нас живёт домоуправляющая, чтобы выяснить, что произошло. Лифты, естественно, тоже не работают, поэтому отправился пешком по лестнице.
Пришел, выяснил, что там специально выключили свет, потому что проводятся ремонтные работы. Ну да ладно, внизу подождал, переписал заодно телефоны, чтобы каждый раз вниз не бегать, потом нам еще сделали объявление по оплате за воду, а за это время работы уже закончились и свет опять включили. Я распрощался и пошел обратно к себе в квартиру. И тут что-то меня дернуло поехать не на лифте, а пойти по лестнице, как и пришел.
Иду на свой этаж, думаю о том, как сделать презентацию. Преодолеваю последнюю ступень, разворачиваюсь направо к двери, делаю шаг и боковым зрением вижу на лестнице, ведущей на 11-й этаж справа от меня какое-то ... существо. Разворачиваюсь к нему лицом, пытаюсь приглядеться и понять, что же это такое передо мной...
И что я вижу — некое существо шевелится и ползёт вверх по ступеням. Вместо рук какие-то культи-обрубки и то же самое вместо ног, при этом ноги находятся как-то слишком уж широко друг от друга, так что между ними бы спокойно еще бы голова влезла. Лысая голова этой твари вместе с шеей по длине была такая же, как рука-культя, и была желтого цвета... Я просто охренел. Меня это действительно напугало — я замер, боясь пошевелиться. Это существо находилось ко мне спиной, и лица его я не видел.
Пару секунд я пытался понять, что это такое — то ли черепаха без панциря, то ли какой-то изуродованный бомж-инвалид, то ли вообще не знаю что. И в голове постоянно мелькала мысль — как ЭТО попало на 10-й этаж и что ОНО тут делает?!
Через некоторое время, видимо, существо обнаружило моё присутствие у себя за спиной, и развернулось ко мне лицом, если это вообще можно назвать «лицом». И вот тут я перепугался всерьёз. Мне стало реально нехорошо. Ноги стали просто ватными, я перестал дышать, потому что я ожидал увидеть там лицо бомжа или что-то такое, но лицо твари было такое же желтое, как и вся остальная голова, вместо рта — какая-то щель, нос я не разглядел, потому что дальше мой взгляд упал на глаза. А там не глаза, а какие-то черные дырки, что ли.... просто жесть.
Я выматерился шепотом и быстро отпрыгнул влево — в дверь на мой этаж. Быстрым шагом на дрожащих ногах пошел к своей квартире, судорожно нащупал ключи, открыл, зашел. За всё это время ни разу не обернулся — мне казалось, что как только развернусь, этот монстр прыгнет за мной. Зайдя, резко захлопнул дверь и повернул замок два раза. Глянул в глазок — там никого. Естественно, воспалённая фантазия уже подсказывала мне, что ЭТО находится уже под дверью и поэтому в глазок его не видно.
Минуты две приходил в себя и думал, всё-таки, ЧТО ЭТО БЫЛО? И чем больше думал и вспоминал, что конкретно я видел, я с ужасом осознавал, что это очень мало похоже на человека. И тут, видимо, шило в заднице и жажда приключений сыграли свою роль — я решил во что бы то ни было вернуться и «надрать задницу» этой твари. Не дадим монстрам ползать у себя на этаже! В голове заиграла эпическая музыка, я себя вообразил супергероем. Достал из стола ключи от сейфа, открыл сейф, взял «Ремингтон» и патрон из пачки. Зарядил, открыл дверь, вышел в коридор. Открыл коридорную дверь к лифтам, и тут мой героизм поубавился. Спокойным шагом я направился к лестнице. С каждым шагом страх возвращался, и сердце колотилось всё сильнее. Когда осталось несколько шагов до двери, сознание рисовало страшные картины. Мне казалось, что за углом ЭТО уже ждёт меня и сейчас накинется. Но уходить без боя не хотелось, поэтому, решившись, я уверенно шагнул за угол, нацеливая ствол на то место, где предположительно ожидал увидеть ЭТО. Там было пусто. Никого и ничего. Моё сознание, вспомнив фильмы ужасов, подсказало мне глянуть на потолок, но там тоже никого не было.
Прошел два этажа вверх, потом четыре вниз — тоже ничего. Проверил все углы — пусто. Но не могла эта тварь так быстро куда-то уйти, учитывая, как медленно она преодолевала ступеньки на своих культях-обрубках. Прошло всего где-то три минуты с тех пор как я видел ЭТО в последний раз, а ЭТОГО уже нигде не было. Не верится, что ОНО уехало на лифте (хотя это единственное разумное объяснение), хотя бы потому, что тварь представляла собой некоего ползуна, неспособного дотянуться до кнопки.
Пришлось вернуться домой, и поскорее, так как соседям лучше было не видеть меня разгуливающим с ружьем по этажу. Вряд ли бы они поверили в рассказ о монстре на лестнице.
Мысли о том, что было в тот день, не дают мне покоя уже очень долго. Логического объяснения просто не нахожу — особенно в том, что касается вида тела и расположения задних культей-обрубков. Каждый раз, когда я выхожу теперь к лифтам, у меня возникает чувство, что за стенкой сидит эта тварь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ответное письмо
Писатель Евгений Петров имел странное и редкое хобби: он всю жизнь коллекционировал конверты... от своих же писем. Делал он это так — отправлял письмо в какую-нибудь страну, а адрес, кроме названия государства, он выдумывал — город, улицу, номер дома, имя адресата, поэтому через месяц-полтора конверт возвращался к Петрову, но уже украшенный разноцветными иностранными штемпелями, главным из которых был: «Адресат неверен».
В апреле 1939-го писатель решил потревожить почтовое ведомство Новой Зеландии. Он придумал город под названием «Хайдбердвилл», улицу «Райтбич», дом 7 и адресата «Мерилл Оджин Уэйзли». В самом письме Петров написал по-английски: «Дорогой Мерилл! Прими искренние соболезнования в связи с кончиной дяди Пита. Крепись, старина. Прости, что долго не писал. Надеюсь, что с Ингрид все в порядке. Целуй дочку от моего имени. Она, наверное, уже совсем большая. Твой Евгений». Прошло более двух месяцев, но письмо с соответствующей пометкой не возвращалось. Решив, что оно затерялось, Евгений Петров начал забывать о нем. Но с наступлением августа он дождался ответного письма. Поначалу Петров решил, что кто-то над ним подшутил в его же духе, но на конверте было чётко написано: «Новая Зеландия, Хайдбердвилл, Райтбич, 7, Мерилл Оджин Уэйзли», и стоял почтовый штемпель города.
Текст письма гласил: «Дорогой Евгений! Спасибо за соболезнования. Нелепая смерть дяди Пита выбила нас из колеи на полгода, так что, надеюсь, ты простишь за задержку письма. Мы с Ингрид часто вспоминаем те два дня, что ты был с нами. Глория уже совсем большая и осенью пойдет во 2-й класс. Она до сих пор хранит мишку, которого ты ей привез из России». Петров никогда не ездил в Новую Зеландию, поэтому он был тем более поражен, увидев на фотографии крепкого сложения мужчину, который обнимал... его самого, Петрова. На обратной стороне снимка было написано: «9 октября 1938 года». Тут писателю чуть плохо не сделалось — ведь именно в тот день он попал в больницу в бессознательном состоянии с тяжелейшим воспалением легких. Тогда в течение нескольких дней врачи боролись за его жизнь. Чтобы разобраться с этим то ли недоразумением, то ли мистикой, Петров написал еще одно письмо в Новую Зеландию, но ответа уже не дождался: началась вторая мировая война, и Петров с первых дней войны стал военным корреспондентом «Правды» и «Информбюро». В 1942 году самолет, на котором он летел в район боевых действий, пропал: скорее всего, был сбит над вражеской территорией.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Радиоприёмник
Мой друг любил слушать радиоэфир на коротких волнах — ловил всякие номерные радиостанции. Но как-то раз его старый радиоприёмник перестал работать, мы поехали на барахолку и купили ему замену — это был советский приёмник VEF-202. Принесли радиоприемник домой, подключили к блоку питания и поймали «Маяк». Посидели, выпили, и я уехал домой.
На следующий день друг рассказал, как сидел и вращал ручку настройки, пытаясь поймать что-нибудь интересное, но ловилось лишь вездесущее «Радио Китая». И вдруг сквозь помехи он услышал чьи-то неразборчивые голоса. Голосов было несколько, и они будто беспрерывно спорили друг с другом, причём среди них были и женские голоса. Как бы друг ни старался, он не мог понять, о чём толкуют эти голоса. Подумав, что это просто балуются радиохулиганы, он решил сменить частоту, голоса время от времени прорезывались и на других частотах. Друг, почувствовав себя неуютно, вытащил блок питания из розетки.
На следующий день он рассказал мне об этом, я не поверил и решил проверить сам — включил этот приёмник в сеть, покрутил ручку настройки, но ничего не было, только обычное шипение коротких волн. Но ночью ситуация у друга повторилась: те же голоса беспрерывно говорили, но на этот раз были и истошные крики, и реплики, произнесённые явно угрожающим тоном. Самое странное, что друг был уверен, что говорили они на русском языке, но он никак не мог отчётливо разобрать, о чём идёт речь. Я посоветовал ему записать загадочные голоса. На следующий день я пришёл к нему, но он не открывал дверь. Его телефон был вне зоны доступа, домашний не отвечал. Несколько дней я его не видел, никто не знал где он. Поняв, что что-то неладно, мы с его соседями вызвали милицию, которые приехали и вскрыли дверь в его квартиру.
То, что я увидел, потрясло меня: мой друг лежал мёртвый за столом, на столе стоял злополучный приёмник и негромко хрипел короткими волнами. Как показала судмедэкспертиза, умер он от сердечного приступа. На столе валялся MP3-плеер с функцией записи, но ни одного записанного файла в нём я не нашёл — видимо, он просто не успел начать записывать.
Злополучный радиоприёмник, кажется, забрали его родственники, и я точно не знаю, где он сейчас. Если честно, то и не хочу знать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Путевой обходчик. Первая история
В метро на ночь снимают напряжение с рельс, и в тоннели спускаются рабочие и обходчики путей. Мой дед был как раз таким обходчиком. Мы с ним жили рядом и часто общались, ходили вместе на речку рыбачить, и он мне иногда рассказывал о случаях, которые происходили с ним в метро во время работы.
Суть работы путевого обходчика — по ночам идти по тоннелю и светить фонариком на рельсы — проверять, нет ли поломок, какого-нибудь препятствия на рельсах и всё такое. Если что-то нашёл, то нужно убрать, а если сам не можешь исправить, то вызываешь рабочих, чтобы починили. Гулять в тёмном тоннеле одному с фонариком — работа сама по себе не для слабонервных...
Проработав там несколько лет, дед, уже привычный к этому делу, шёл однажды по тоннелю, осматривал рельсы. Направлялся он тогда от станции Перово до Новогиреево, и дальше должен был отправиться в депо, чтобы отчитаться. Внезапно он перед собой увидел сооружение, напоминающее паутину из ржавчины, которое частично перегородило тоннель. Присмотревшись, он понял, что это арматура — ржавая, старая и скрученная. Дед удивился, каким образом за несколько часов могло появиться такое. Ему стало страшновато, но Перово было уже далеко, а до Новогиреево было куда ближе, поэтому он не стал возвращаться, а решил сообщить о находке уже в Новогиреево.
Дальше дед совсем помрачнел, рассказывая мне это, а ведь он веселейший человек... Так вот, он наткнулся на такое же сооружение, только она была оплетена окровавленными кишками и как будто дышала и двигалась. Как бы дед ни светил фонариком дальше в тоннель, там не было видно ровным счётом ничего — будто стена из темноты. Оттуда доносились какие-то шорохи, всхлипы, мольбы (передаю дословно слова деда). Наскоро перегородив тоннель окончательно, он рванул в обратную сторону к Перово. Добежав, вызвал по местной связи диспетчера и рассказал о находке. Его вызвали в кабинет, попросили еще раз всё повторить, заставили расписаться на бумаге о неразглашении и отпустили домой, дав почти недельный отгул.
Это была лишь одна из жутких историй, в которые попадал дед во время работы путевым обходчиком. Странных случаев было множество, о некоторых из них я ещё расскажу в дальнейшем.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Путевой обходчик. Вторая история
Пересказываю еще одну историю от своего деда — путевого обходчика. Как он говорил, их сектор был еще не самым мрачным (станция Третьяковская — станция Новогиреево). Пропадало людей немного совсем, и те временами находились. Хотя, обычно, по его словам, свернул в проход и прошел слишком далеко — считай, что пропал человек, ищи не ищи — не найдешь. Их смена контактировала с мужиками из других смен, они там рассказывали совсем жуткие истории, особенно на Кольце был настоящий ад. Может, мужики и пугали, но по их рассказам там кто-то вешал обходчиков и рабочих. Бывало, найдет обходчик поперёк путей непонятно откуда взявшийся обрезок рельса, вызывает рабочих, ведет к месту — потом ни ответа, ни привета. Находят их висящими на прибитых к потолку тоннеля крюках, взявшихся не пойми откуда.
Дед скептически относился ко всему этому — сам не видел, мужиков тех знал плохо. И вот однажды совершал он, как всегда, обход, шел где-то между Марксистской и Площадью Ильича. Идет и слышит позади шорохи. Останавливается, светит назад — ничего. Ну, думает, показалось: к смене еле встал, накануне выпил лишнего с друзьями, голова шумит, мало ли... Но нет, идёт и снова слышит это. Останавливается — шум затихает. Стоит и смотрит в темноту за гранью круга света от фонаря, а самому кажется, что из темноты на него кто-то смотрит. Прошел чуток назад, ничего вроде бы, но тут заметил еле видные следы на шпалах. То ли гной, то ли кровь какая-то. Посветив назад, он заметил, что эта дрянь ровной полосой лежит на шпалах, а несколько шпал как будто бы сгнили и потрескались все (дед не смог описать это нормально). А перед ним в сторону станции все шпалы чистые...
Дед чуть ли не бегом добрался до станции, а за ним следовал тот самый шорох. Вышел он на платформу, стоит и смотрит в темноту, а у самого ноги дрожат. Прошел к каморке начальника станции, про гной ничего говорить не стал, сказал, мол, сломаны несколько шпал, рабочий нужен, пусть оценит ущерб, а если сможет, то исправляет. Его направили в комнату отдыха рабочих, где был всего один человек, который представился Родионом — улыбчивый молодой парень. Родион сказал, что учится в техникуме на слесаря, в ночную смену подрабатывает, подменяя рабочих, когда надо. Про гной тогда дед ничего не сказал — подумал, может сам заметит. Но рабочий всю дорогу шел, болтая без умолку про родителей и свою девушку, ничего вокруг не замечая. В итоге дед довел его до места со сломанными шпалами. Сам стоит, озирается, прислушивается, но ничего не слышно, а парень всё болтает. Посмотрел на повреждения, он сказал, что нужно менять шпалы, сейчас сам кое-как залатает, но потом вызовет ремонтную бригаду. Дед к тому времени уже подумал, что ему и вправду показалось — попрощался с парнем, пожал руку, пошел дальше, обходить нужно было еще много мест.
Отойдя метров на десять, он услышал сзади даже не крик, а что-то вроде всхлипа, и глухой удар. Дед посветил назад и увидел на самом краешке круга света лицо Родиона. Побежал к нему и понял, что парня что-то тащит в тоннель. А он даже не кричит, просто смотрит на деда молча. Самое страшное, по словам деда, что у него как будто все сосуды в глазах полопались, глаза красные были. А что парня тащит — не видно, мелькает в свете фонаря что-то блестящее и исходит хрип. И не поймешь, то ли парень хрипит, то ли это существо там. Дед в итоге в панике сбежал оттуда. Прибежал на станцию. У своей каморки стоял начальник станции. Дед ему, запинаясь и дрожа со страху, рассказывает то, что видел. Начальник станции посмотрел на него как-то странно и интересуется, как зовут рабочего, который с ним пошел. Дед ответил, что его зовут Родион. Зашли в комнату рабочих. Родион сидел на диване. Начальник станции окликнул его — нет реакции. Тогда начальник потряс за плечо парня — тот, оказывается, спал. Проснулся, повернулся к ним, и дед увидел, что глаза у него красные — не так как в тоннеле, но все равно возникало ощущение, что парень не спал несколько дней, лицо всё осунулось. Молча встал, и стало видно, что у него кровь на форме в области живота, которая выглядит еще не свернувшейся. На диване тоже осталось пятно кровавое. Начальник спросил, что случилось. Несколько секунд Родион молчал, потом тихо сказал, что порезался. Начальник приказал ему сидеть на месте и отправился вызывать «скорую». Дед вышел вместе с ним. Вызвали из врачей и милицию заодно. Встретили прибывших, провели на станцию и заметили, что небольшой кровавый след капельками тянется от комнаты рабочих к путям. Родиона в комнате, конечно же, не оказалось. Деда снова заставили идти вместе с милиционерами в тоннель. Он провел их, но они ничего не нашли, только ящик с инструментами Родиона лежал там, где были шпалы поломаны. Милиционеры пожали плечами и уехали. Начальник станции посоветовал деду не болтать лишнего про этот случай — мол, сам всё уладит. А дед после этого впервые всерьез задумался о том, чтобы сменить работу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шум на кухне
Мы с отцом жили в двухкомнатной квартире на окраине города. Мать умерла, когда мне было 12 лет. Родственники жили в другом городе. Время было довольно сложное, и отец работал на двух работах, чтобы обеспечивать себя и меня. Так что я привык к тому, что он приходит домой довольно поздно.
Одним вечером я, как обычно сидел за компьютером и слушал музыку. В какой-то момент меня привлек неясный шум, доносившийся с кухни. Я посмотрел на часы — было начало первого, как раз в это время отец обычно возвращался с работы. Прикрутив громкость, я крикнул: «Пап, ты?». Ответа не последовало, но шум на кухне повторился. Было похоже, что кто-то открыл холодильник, потом закрыл. Затем раздались шаги и все стихло. Подумав, что отец не услышал, я снова включил музыку и продолжил сидеть. Прошел где-то час, я уже начал клевать носом, но тут зазвонил мобильный телефон. Я посмотрел на телефон и удивился — звонил отец. Не понимая, зачем это ему, если он уже дома, я ответил. Отец сказал, что его сегодня не будет — задержали в ночную смену, так что вернется он только утром. Я сглотнул, сказал: «Хорошо», — и повесил трубку.
Тут же бросившись к двери комнаты, я захлопнул ее. И крючок на всякий случай накинул. Выключив музыку, я стал прислушиваться, но в кухне было тихо. Через некоторое время я всё-таки решился выйти на «разведку». Первым делом я проверил входную дверь — заперта. Затем включил в коридоре свет и двинулся к кухне. Дверь на кухню была закрыта. Я тихонько подкрался к ней и приложился ухом. Сначала было тихо, но потом я различил какой-то неясный звук вроде поскребывания и тихое сопение. Я взял стоявшую в коридоре швабру и, выставив ее перед собой, кончиком потянул за ручку. Дверь не шелохнулась. Тогда я что есть силы толкнул ее и чуть не влетел в кухню. Тут же бросился к выключателю и включил свет. В кухне было пусто. Все на своих местах, как было тогда, когда я последний раз сюда заходил. Я немного успокоился, решив, что мне все почудилось, и развернулся, чтобы выйти. В этот момент лампочка за моей спиной взорвалась и обсыпала меня осколками, и тут же раздался надрывистый резкий крик, скорее даже визг. В спину мне ткнулось что-то теплое, но я уже мчался со всех ног в комнату. Влетев к себе, я захлопнул дверь, накинул крючок и пододвинул для надежности стоящую рядом тумбочку. Сердце колотилось как бешеное, ноги были ватными и едва слушались меня. Я почти без сил добрался до кровати и рухнул на нее, прислушиваясь. За дверью было тихо. Попробовал набрать номер отца, но телефон не отвечал. Так я пролежал почти час, но в конце концов меня сморил сон.
Утром меня разбудил вернувшийся с работы отец. Я первым делом спросил, как он попал в комнату, на что он ответил, что дверь была открыта. Тумба с одеждой была отодвинута в угол комнаты. Запинаясь, я рассказал ему все. Мы пошли на кухню, но ничего, кроме осколков лампочки не обнаружили. Отец, видя мое состояние, ничего не сказал. Мы съехали в тот же день к знакомым и не возвращались в квартиру, пока отец не нашел с кем разменяться, и мы поехали за вещами. Квартира выглядела, будто в ней резвилась неделю подряд толпа алкоголиков. Обои сорваны, все разнесено в щепки и порвано. Холодильник на кухне стоял вверх тормашками, а все его содержимое было собрано в дальнем углу. Мы пошли к соседям, но те сказали, что все было тихо и они ничего не слышали. Мы наскоро собрали все, что уцелело и перенесли в машину, а остальное просто выбросили. На следующий день отец отдал новым владельцам ключи и предупредил их о том, что произошло. В ответ они только посмеялись. Не знаю, как у них там дальше сложилось, нам они после не звонили.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Когда в лесу тихо
Когда я ехал в Крым автостопом на фестиваль «Казантип», то остановился недалеко от Чернигова на ночлег. Время близилось к полуночи, было темно, до ближайшего города было, наверное, километров двадцать. Палатки у меня не было, только рюкзак. Я сошёл на обочину и немного углубился в близлежащий лес. Лег на землю под одним из деревьев и попытался заснуть, но не тут-то было. Сначала я слышал птичий щебет, но потом он затих. Потом раздалось громкое, очень громкое кваканье. Из-за этого кваканья мне одновременно стало и не по себе, и смешно. Встал, покурил, выбросил окурок и в этот момент понял, что звуков нет никаких. Вообще никаких, хотя в лесу всегда есть какие-то звуки. Даже ветер, который до этого шевелил верхушки деревьев, перестал дуть.
Я стал вслушиваться в ночь, вспоминая то, что говорила мне однажды бабушка: «Когда в лесу тихо, чертовщина идет». Усмехнулся, лёг обратно и повернулся набок и через пару секунд услышал шаги. Не тяжелые, как у человека, а легкие, шелестящие. Какое-то существо медленно приближалось о мне. Я открыл глаза, и, хоть был почти полностью скован ужасом, немного привстал на локте.
Из темноты на меня шло какая-то неописуемая тварь. Выглядела она так, будто только что из воды — бледная, без растительности кожа, на которой виднелись синие прожилки вен, яйцевидная огромная голова, какие-то рыбьи глаза, тоже огромные, лицо без носа и с маленьким ртом. Руки (если это руки) были длинными и тонкими, на пальцах виднелись перепонки. Как выглядели туловище и ноги, я не запомнил, ибо мгновенно от страха вскочил и побежал в лес. За спиной раздалось то самое кваканье. Только теперь мне совсем не было смешно.
Бежал я очень долго. Остановился на какой-то поляне, не имея понятия, где нахожусь. Потом огляделся, увидел отблеск света меж стволов деревьев и решил пойти к нему, каждую секунду ожидая, что из тьмы появится эта ужасная тварь. Скоро я вышел к деревне. Подошел к первому дому, подле которого горела переносная лампа, на свет которой я шел. Когда постучался, за дверью послышалось какое-то ворчание и вопрос, произнесенный неразборчивым женским голосом. Что говорили, я не понял, так как в украинском не силен, но ответил на русском, что мне нужна помощь, мне что-то ответили так же неразборчиво, а потом все стихло. Через минуту дверь мне открыл мужик с топором, но, увидев, что я один и опасности из себя не представляю, пригласил в дом...
Как утром хозяева мне рассказали, в этих лесах часто какая-то чертовщина творится, и после захода солнца по нему лучше не гулять.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отключение электричества
Прочитав
эту историю, я вспомнил свою. Произошла она года три или четыре назад. Я живу в одном из спальных районов Москвы в двенадцатиэтажке. У нас время от времени отключают свет — сейчас относительно редко, но тогда так делали часто. Отключают на полчаса-час, не больше. То ли подстанция старая была и часто выходила из строя, то ли еще что-то. У нас на кухне на такой случай хранились керосиновая лампа и переносной подсвечник (с ручкой, чтобы носить удобно было), а в каждой комнате — фонарик на всякий случай.
И вот, отключили нам свет в очередной раз. Естественно, схема отработана — идем на кухню, зажигаем лампу и свечу. И зачем-то, уже не помню почему, отец пошел на лестничную клетку на другой этаж — вроде как к соседу сверху. Я остался стоять около входной двери, но в квартире. Дверь была приоткрыта примерно на четверть — то есть я видел через нее темную лестничную клетку (на улице был вечер). И вот, стоя я с керосиновой лампой в руках, я собрался выглянуть за дверь...
Дальше я оцепенел от страха — потому что с той стороны, практически повторяя жест, который я собирался совершить, высунулась какая-то неведомая тварь — белого цвета, с перекошенным лицом (если это вообще было лицо), на котором застыла не то улыбка, не то оскал. Именно его выражение лица и напугало меня больше всего. Она держалась за дверь «рукой» с длинными белыми пальцами. Я машинально отпрянул от двери, но ни пошевелиться, ни закричать так и не смог. Тварь между тем быстро спряталась обратно во тьму, а спустя пять или десять секунд с этажа выше спустился отец с фонариком.
Тогда я списал это на темноту лестничной клетки и свое богатое воображение. Сейчас, прочитав похожие истории... Уже не знаю, что и думать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Путевой обходчик. Третья история
На работе у деда был «свой» коллектив путевых обходчиков — в основном те, кто работал в одну и ту же смену. После обходов ближе к утру они собирались в подсобке, выпивали по паре стаканов водки. За разговорами травили истории, у кого что случилось за обход. В основном ничего особенного, конечно. Но работал у них один неприметный мужик. Он был спившимся бывшим то ли зоологом, то ли биологом. По знакомству попал хотя бы на такую работу. После обходов он постоянно рассказывал коллегам свои невероятные истории о том, что метро — это целая новая экосистема, надо только копнуть поглубже основных путей, и от интересных находок у всех повылезают глаза на лоб. Его слушали вполуха и кивали — мол, хорошо, молодец. Дед тоже слушал вполуха: к совершенно бредовым теориям, явно придуманным под белой горячкой, не прислушивался.
Однажды дед и еще один обходчик засиделись дольше обычного — домой идти не хотелось. Тут в подсобку ворвался тот самый мужик с совсем уж странными рассказами. Мол, шел он по путям, заглядывал во все тёмные закоулки в надежде найти новую ветвь эволюции (видать, компенсировал свою тоску по науке). В итоге забрёл в какой-то проход, который явно давно не использовался. В конце тоннеля в тупике его словно парализовало. Он рассказывал, что из темноты к нему обратился голос, который якобы приказал ему привести больше людей, чтобы он мог открыть им что-то. Кто ему это говорил, мужик так и не смог внятно ответить — говорил о какой-то паутине из темноты и, что странно, ни слова о новой ветви эволюции. Обходчики покрутили пальцами у виска и пошли по домам.
В следующие несколько ночей тот учёный приставал ко всем обходчикам, предлагая им пойти вместе с ним. В милицию на него не заявляли — думали, отойдет немного от алкоголя, придёт в себя. А вскоре он ушел в обход и пропал. Притом, по словам деда, не взял ни фонаря, ни куртки. Когда несколько дней его не было, отправили его искать всей сменой: начальник не хотел привлекать органы и портить репутацию.
Шли поисковики довольно долго — от станции Третьяковская до Шоссе Энтузиастов, — пока не нашли очки того мужика где-то между Шоссе Энтузиастов и Перово. Дальше нашли его часы, притом лежали они в боковом ответвлении. Вместе им не было страшно, поэтому решили пойти туда. Минут через пять ходьбы решили идти обратно: кто-то слышал странный шепот, на кого-то просто стены давили (по словам деда, все балки были в ржавчине, древесина сгнила, и находиться там было неприятно и без всякой мистики). В итоге, семь здоровых мужиков испугались и пошли обратно, причём чуть ли не побежали.
После этого обходчики травили байки, что кто-то якобы видел того мужика слоняющимся на этом месте или слышал его голос из темноты, но байки есть байки — мало ли что привиделось и послышалось. А примерно через два месяца на том же участке путей нашли труп, почти голый скелет. Рядом была аккуратно сложена одежда, в которой нашлись документы того мужика. Труп был сильно обглодан. Списали в итоге на то, что потерялся пьяный, умер от обезвоживания, крысы обглодали. Вот только дед видел труп — следы на костях были такие, какие крыса явно не оставит, некоторые кости были чуть ли не в муку перемолоты. Опять же, крысы одежду не сложат аккуратно и целый скелет на пути не притащат...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Деревня
Эта фантастическая история приключилась с моим отцом. На лето мы обычно уезжаем на дачу в деревню. В те выходные мы с матерью на дачу не поехали, поэтому отец, который уже с неделю там жил, решил сходить в гости к родственникам, которые живут неподалеку от нас.
Было уже около одиннадцати часов, когда отец засобирался домой. На улице — темень, но, к счастью, около нашего дома висит большой фонарь, который всегда помогает найти дорогу. Было тихо, отец шел не спеша, время от времени поглядывая на свой светящийся ориентир. Но в какой-то момент он потерял ориентацию, огляделся и не поверил глазам: он находился в совершенно незнакомом месте! И вдобавок там стоял день, а не ночь.
Осмотревшись, отец увидел, что оказался в какой-то большой деревне. На заваленках у домов сидели старики, шумели ребятишки, прогуливалась молодежь. Но особенно его поразили дома — очень большие, добротные, похожие на те, что строят в Сибири. При этом в глаза бросалась одна деталь — крыши у этих домов были несуразно большими, а окон либо не было совсем, либо они были очень маленькими.
Люди в деревне выглядели доброжелательными. Подходя то к одному, то к другому прохожему, отец пытался заговорить с ними, но его никто не видел и не слышал. Люди проходили мимо него, как мимо пустого места. Это уже начинало походить на кошмар. Но тут отец вновь очутился в полной темноте по колено в болоте. Это болото, надо сказать, находится далеко за нашей деревней в лесу и пользуется дурной славой — его даже днем стороной обходят. Местные грибники в той стороне тоже не промышляют, боятся чего-то.
Потрясенный произошедшим, отец побежал, не выбирая пути, напрямик через болото. Добравшись до дома и глянув на часы, он обомлел: они показывали два часа ночи! А ходьбы от родственников до нашего дома — самое большее 10 минут. Отец же пропадал где-то более трех часов. Промок он до нитки, по уши был в грязи и тине, ноги болели — не просто ведь по болотным-то кочкам прыгать.
Позже, порасспросив местных, он узнал, что многие люди из нашей деревни уже попадали в «ту» деревню, и их описания пейзажа и зданий сходились до мелочей. Все удивлялись несуразно огромным крышам домов в «той» деревне. После визита «туда» все эти невольные странники оказывались на том самом злосчастном болоте...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Свинья
Была я у бабушки в деревне под Оренбургом, и мы с подружкой на речке загулялись до вечера. Когда возвращались, было уже темно. Решили, что обе заночуем у меня, так как до моего дома ближе. Когда шли по узкой улочке на окраине деревни, вдруг перед нами на дорогу выбежала белая свинья. Сначала мы не испугались — свиней в деревне видели немало, подумали, что эта сбежала из чьего-то загона. Свинья остановилась и стала смотреть на нас, и тут мы заметили, что у неё необычные ярко-голубые глаза. Мы не знали, бывают ли свиньи с голубыми глазами, и нам стало жутко. Не сговариваясь, мы с подругой побежали ко мне домой, а свинья припустила за нами. Подруга заплакала от страха, а свинья всё не отставала и не сводила с нас своих страшных голубых глаз. При этом она бежала по прямой строго за нами, никуда даже на метр не сворачивая, как это делают свиньи.
Наконец, мы свернули на мою улицу, и свинья отстала. Мы прибежали домой и рассказали всё бабушке. Она поверила нам и рассказала, что по легенде некоторые оборотни могут обращаться в белых свиней.
Через три или четыре дня мы с подругой зашли в деревенский магазин. Стоя в очереди, увидели высокую молодую женщину, которая занимала место перед нами. Внезапно она обернулась к нам. Глаза у неё оказались ярко-голубыми. Женщина лукаво улыбнулась и шёпотом спросила:
— Страшно?
Мы с подругой сломя голову выбежали из магазина. Дома я рассказала бабушке про эту женщину и описала её внешность, но она сказала, что в их деревне, где все друг друга знают в лицо, такая женщина не живёт...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Этот человек
В январе 2006 года в Нью-Йорке пациентка известного в США психиатра нарисовала под гипнозом лицо человека, который неоднократно являлся к ней в её снах (
посмотреть портрет). Женщина клялась, что никогда не встречала этого человека в реальной жизни.
Некоторое время портрет лежал на столе психиатра, пока его не увидел один из других многочисленных пациентов психиатра. Он тоже узнал нарисованного человека и сказал, что тот появляется в его снах, но он никогда не видел его в жизни.
Психиатр решил отправить портрет некоторым из своих коллег, у которых были пациенты с нарушением сна. За несколько месяцев четыре пациента узнали человека на портрете, утверждая, что он неоднократно появлялся в их снах. После этого портрет стал циркулировать среди психиатров, и по состоянию на 2010 год по крайней мере 2000 человек утверждали, что «этот человек» (так стали называть человека на портрете) фигурировал в их сне, причём не один раз. Пациенты при этом были из разных концов света: Лос-Анджелес, Берлин, Сан-Паулу, Тегеран, Пекин, Рим, Барселона, Стокгольм, Париж, Нью-Дели, Москва... Среди людей, видевших его, не выявлено никакого общего фактора, кроме лёгких расстройств сна. В настоящее время в Интернете работает сайт
ThisMan.org, где собираются истории людей, которые когда-либо видели его в своих снах. Однако никаких достоверных предположений о том, кем мог бы в действительности являться «этот человек», всё ещё нет.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Путевой обходчик. Четвёртая история
Следующая история от моего деда — путевого обходчика практически лишена мистики, но всё же, на мой взгляд, жутковата.
Совершал однажды дед свой плановый обход. Всё шло как обычно — никаких повреждений путей, ничего подозрительного. Но дед всё равно не расслаблялся, так как на днях на путях пропал человек — обходчик из другой смены. Вдруг он увидел вдалеке свет, а ведь по распорядку никого, кроме него, в это время не должно было там быть. Дед встал на несколько секунд, думая, не стоит ли уйти, потому как люди, которые работали там не по одному году, говорили: если видишь (или даже слышишь) что-то подозрительное, то лучше сразу уйти как можно быстрее — неважно, кому ты там дураком покажешься, зато целее будешь.
Пока дед стоял, свет переместился поближе, и из темноты его окликнул голос: «Кто идет?». Дед успокоился, узнав голос — это был обходчик из другой смены, но они довольно часто виделись, потому как тот частенько заглядывал к ним в каморку в депо выпить и поболтать. Мужик, кстати говоря, был уже пожилым — работал обходчиком на тот момент около 15 лет. Дед, успокоившись, пошел навстречу, посветил фонариком — и вправду этот мужик стоит, от света жмурится, весь помятый, явно с похмелья. Поздоровались, пожали руки. Дед его спросил, не он ли там пропал. Тот ответил, что не он, а другой парень — новенький у них в смене. Дед спросил, а с чего он пришел-то тогда, если смена не его. Мужик ответил, что за день до этого потерял кошелёк с документами — видимо, на путях. Дед ответил, что он только что все пути обошел и никаких документов и кошельков не видел. А мужик жалобно предложил — ну, может, давай пройдем по обе стороны от путей, поищем, вдруг лежит, куда ему деться... А ведь половину путей дед уже прошел, обратно идти не хочется, но, с другой стороны, человек-то хороший, а без документов ему никуда. Кстати, стоит заметить, что было еще у обходчиков такое поверье, что если что-то потерял на путях, то возвращаться за этим нельзя — плохая примета.
Но всё же дед этому мужику решил помочь. Пошли вместе обратно — дед по одну сторону, мужик по другую. Шли почти молча, обсудили только пропавшего человека. Дед, памятуя о случае с пропавшим биологом, спрашивал его, не говорил ли пропавший чего-либо странного или вёл себя как-то не так. Но нет — по словам мужика, парень был обычный, вёл себя адекватно, только постоянно интересовался, мол, правда ли про крыс размером с собаку и про всё остальное. Над ним за это подтрунивали — рассказывали, что даже размером с корову бывают, а потом смеялись над ним всей сменой, но это в порядке вещей, новичок же...
Прошли уже две станции, ничего не нашли. Вдруг услышали невдалеке где-то сбоку странные звуки — хруст какой-то. Притом довольно громкий. Оба встали, как вкопанные, и замолчали. А звук то прекращался, то снова начинался. Переглянулись, и мужик кивнул головой обратно на тоннель — мол, уходить нужно по-быстрому. А дед ответил: мало ли что там накрылось в проводке, может, это искрят оборванные провода, нужно посмотреть. Пошли медленно, осторожно, рядом друг с другом. Светили на стену тоннеля со стороны звука. Вдруг свет ушел дальше стены: они вышли к техническому проходу, довольно-таки широкому, который под наклоном вниз уходил. Звук раздавался из глубины прохода. Посветили на стены, рисунки, нарисованные мелком, напоминающие детские — человечки всякие и ещё что-то, дед так и не запомнил.
Прошли ещё буквально несколько метров и остановились, увидев в проходе две человеческие фигуры — сгорбленные и голые, совсем худые. Дед говорил, что аж кости торчали, кожа одна. Фигуры эти склонились над чем-то. «Что-то» оказалось бесформенной и окровавленной кучей тряпья. Как дед потом вспоминал, рассказывая это мне, тряпки напоминали форму работника метрополитена. Тут обе фигуры поднялись и повернулись к деду и мужику. Обросшие, худые, вроде как люди, только было в них что-то не то, что-то звериное... Разделял их какой-нибудь десяток метров. Сначала они прикрывали лицо руками, а потом стали в упор смотреть на обходчиков. Дед даже не смог этот взгляд описать: глаза у них были, как у животного, ничего не выражали, просто тупо смотрели вперед. Мужики стали пятиться назад, эти фигуры стали ковылять вслед за ними. Медленно, сгорбившись и всё так же глядя прямо на них. Дед говорил, что как будто под гипнозом был: нет чтобы побежать, он пятился и смотрел им в глаза, пока спиной в стену основного тоннеля не уперся. Его спутник был рядом. Фигуры встали в проходе, не выходя из него, и молча смотрели на обходчиков. Дед сказал, что вроде бы в свете фонаря за их спинами он видел еще фигуры, но не уверен в этом. И вот тут обходчики со всех ног побежали в сторону станции. Когда они, наконец, добрались до станции, то сразу вышли на улицу и направились к тому мужику домой, даже не доложив о произошедшем, трясясь от страха. Молча пили на кухне водку, пока оба не отключились прямо за столом.
Кстати говоря, документы мужика они поутру нашли в холодильнике — видать, когда напивался намедни, туда и положил спьяну.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Солдат
Как-то раз я, мой двоюродный брат и его родители вместе жили несколько дней в деревушке под Одессой. И вот в один вечер, когда уже стемнело, брат залез втихаря в подвал к хозяевам, где, кроме всего прочего, стояла пара бочек самодельного вина. Вылез он оттуда уже пьяный в такой степени, что словами передать. Уж не знаю, сколько нужно было ему вина этого выпить, чтобы дойти до такого состояния. Со стеклянными глазами он то бегал вокруг дома, то падал, то что-то пытался сделать, но постоянно был где-то перед глазами. Через пару часов он на некоторое время пропал. Все начали понемногу волноваться: мало ли что в таком состоянии ему в голову стукнет? Тем более что была уже ночь. Но вскоре он появился из-за дома и медленным шагом и всё с тем же остекленевшим взглядом подошел к нам (во дворе сидели я, его мать и хозяйка дома) и сел рядом.
— Дайте воды, — сказал он нам. — Там солдат какой-то просит попить...
— Какой ещё солдат?
— Не знаю. За домом сидит... с головой... забинтованной.
Мать стала отчитывать брата, мол, как можно так напиться, а хозяйка как-то поменялась в лице и побежала за дом. Естественно, никого там не было. Но хозяйка остаток вечера выглядела обеспокоенной, и только на следующий день, когда брат протрезвел, нам рассказала, что у нее сын в армии погиб. То ли несчастный случай, то ли ещё что-то — в общем, ему в голову пуля попала по скользящему, то есть череп не разломала, и он даже час-другой живой был. И хоронили его в военной форме и с перевязанной головой. Мы все были в шоке, а брат ничего не помнит...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лицо за деревом
После окончания 9-го класса, сдав государственные экзамены, мы всем классом отправились в поход за город. Место, куда мы направились, выбрали учителя — небольшая поляна километрах в пятнадцати от города, с речкой и небольшим чистым прудом. Время мы проводили весело — играли в волейбол, наедались до отвала, кое-кто из парней тайком употреблял привезённое с собой пиво. А под вечер, когда начало темнеть, собрались у костра и стали рассказывать друг другу страшные истории. Когда собрались после этого спать, то все уже были в таком состоянии, что нервно вскрикивали от каждого шороха. Несколько парней отправились к опушке леса, чтобы справить нужду вдалеке от всех. Я начал лезть в палатку, когда они прибежали обратно с выпученными глазами и переполошили всех.
По их рассказам, произошло вот что. Приближаясь к опушке, они вдруг увидели, что за одним из деревьев неподалеку прячется человек и осторожно выглядывает оттуда. В полутьме они не смогли отчётливо увидеть его лицо, но предположили, что кто-то из наших ребят решил их напугать после костровых баек. Стали ему кричать — мол, выходи, мы тебя засекли. Тот опять спрятался за деревом и выглянул с другой стороны. Так он повторил несколько раз, прежде чем парни заметили, что с каждым разом лицо поднимается всё выше и выше за стволом дерева — скоро оно уже мелькало на высоте четырёх-пяти метров. Причём на этом дереве до самой верхушки не было никаких веток или сучьев, о которые можно было опираться! Тут ребята, конечно, перепугались и побежали обратно к нам.
Мы поверили испуганным одноклассникам не сразу — кто знает, может, они решили над нами приколоться. В итоге всей толпой отправились осмотреть то самое дерево. К опушке близко не подходили, но мелькающее за стволом дерева белое пятно увидели все. И пятно действительно то поднималось выше, то опускалось почти до земли. Девочки начали плакать от страха. Учителя велели нам быстро рассесться в машины, и мы на ночь глядя уехали обратно в город.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Девушка на картине
Дело было осенью 2007 года. Я тогда только переехал из деревни в город: мне по наследству досталась очень неплохая трехкомнатная квартира. Все в ней мне очень нравилось, кроме одного места в моей спальне — напротив кровати стена была абсолютно голая. Меня это жутко раздражало, и я решил после работы заехать в ближайший магазин мебели и купить зеркало.
На следующий день я поехал выбирать зеркало и случайно заметил у магазина сбоку что-то вроде частного рынка, где люди продавали разные вещи: кто книги, кто какие-то детали. Я заметил человека, который стоял рядом с картиной. Эта картина мне очень понравилась — на ней была изображена красивая девушка в полный рост. Рама картины была очень похожа на ту, что я однажды видел в музее. Насколько я помню, той картине было не меньше 100 лет, а значит, и этой примерно столько же, подумал я. Конечно, я решил, что денег на эту картину мне не хватит: антиквариат, огромное полотно, рама ручной работы... Но картина буквально очаровала меня, и я все-таки спросил, сколько она стоит. Я был удивлен тем, что владелец оценил его всего в пять тысяч рублей. Тогда я подумал, что он просто не разбирается в искусстве, а позже, конечно, понял причину столь низкой цены.
Я приехал домой, повесил картину напротив кровати, просидел весь вечер за телевизором и лег спать. Посреди ночи проснулся из-за странных звуков: мне показалось, что в моей комнате кто-то говорит. Пролежав в полусонном состоянии пару минут, я заметил какое-то шевеление в темноте напротив кровати. Мне стало страшно. Подскочив к окну, я рывком отодвинул шторы, и лунный свет осветил комнату. Обернувшись, я увидел нечто ужасное: девушка, изображённая на картине, ухмылялась самой жуткой ухмылкой из тех, что я когда-либо видел на человеческом лице. Она больше не выглядела красивой: вместо белоснежной кожи была полусгнившая плоть, на пальцах были сломаны и оторваны ногти. Я стоял в оцепенении несколько секунд, потом всё-таки пришел в себя и выбежал из комнаты.
Успокоиться я смог, только когда рассвело. Дождавшись, пока солнце не осветило мою комнату, я решил вернуться туда. Изображение на картине снова превратилось в белокурую девушку. Оценив ситуацию, я пришёл к выводу, что если я выброшу картину, ее может кто-то подобрать и забрать себе. Поэтому я решил ее сжечь. Вынес картину на задний двор, стараясь не касаться изображения, полил бензином и поджег. Дальше я стоял и смотрел, как она горит, пока от неё не осталась лишь зола.
Четыре года спустя, уже почти забыв об этом случае, я смотрел по телевизору какие-то очередные криминальные новости по НТВ. Репортёр рассказывал о загадочной насильственной смерти от удушения мужчины в своей квартире. Все окна и замки были закрыты изнутри, следов ограбления или взлома не было — видимо, телевизионщикам это обстоятельство показалось интригующим, раз об этом случае рассказали в передаче. Когда показали сюжет из квартиры, меня затрясло: возле кровати убитого на стене висела та картина, которую я сжег — а может, её точная копия, — и на ней была изображена та же белокурая девушка...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Путевой обходчик. Пятая история
Эту историю моему деду-обходчику рассказал коллега — старик, проработавший в метро лет пятьдесят, не меньше. Он был сначала машинистом, а потом, когда здоровье уже не позволяло, его поставили на какую-то должность на станции. Когда он там работал, произошел один страшный случай.
Субботним вечером в одном из вагонов метро ехала типичная подвыпившая компания. Они были пьяные, но еще в меру. Все что-то громко говорили, о чем-то спорили — все как обычно. Ехал состав недолго: приключилась какая-то авария, и состав остановился в тоннеле. Стояли всего пару минут, но, естественно, хмельная голова потребовала куража, и с криком: «Что за дела?!» — один парень открыл дверь вагона и выбрался в тоннель. Надо добавить, что это был последний вагон и до станции было не больше пяти минут ходу. В общем, парень пешком отправился на станцию. Люди сообщили машинисту о человеке в тоннеле, и тот передал сообщение на станцию. Там убрали напряжение с контактного рельса и быстро собрали команду на отлов: пара милиционеров, какой-то чин со станции и тот самый старик, который это рассказал деду. Вся команда задержалась в тоннеле на четверть часа, и в станции решили, что скоро они приволокут хорошо прожаренное тело идиота, успевшего-таки коснуться контактного рельса до снятия напряжения.
Наконец, команда вернулась. Милиционеры были бледными, а станционного чина вообще на руках принесли: инфаркт. Парня нашли недалеко от станции. Пока шли по тоннелю, никто ничего не слышал и не видел. Парень лежал на путях, подогнув ноги. Смотрел он в сторону станции, разинув рот, словно в крике, на лице застыла гримаса ужаса. Он лежал прямо на рельсе и был разрезан пополам прямо по этому рельсу, словно по нему прошел поезд, а он просто лег на рельсу и ждал. Разрезан был не только живот, но и руки. Только вот следующий состав так и остался стоять на станции...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тварь
Рядом с Новороссийском есть поселок Нижнебаканский. Там расположен цементный завод. Поселок стоит на сопках Кавказских гор. Вокруг лес — не то чтобы очень дремучий, но дикий. Пять лет тому назад возле посёлка пропало шесть человек за полгода. Все шли по тропинке от цементного завода к трассе, чтобы голосовать. А однажды ночью кто-то разнёс будку у цементного завода и измазал всё какой-то внутри слизью.
В общем, мы собрали команду мужиков с ружьями и походили по подлескам дня два. С нами был «особо чувствительный» местный житель. Он вывел нас к холму, а там была найдена неприметная издали пещера. Запомнилось то, что перед пещерой стоял камень, испещренный неизвестными знаками. Был вечер, поэтому решили лезть в пещеру поутру. Направились к трассе и внезапно услышали женский крик. Побежали и увидели, как какое-то существо женщину в лес волочет. Ростом с два с половиной метра, оно было похоже на седую обезьяну. Увидев нас, тварь бросила женщину и стала убегать. Мы последовали за ней и стали стрелять, но не попадали: уж очень быстро она двигалась. Бежала она хаотично, поэтому мы стали обходить её с трёх сторон. И так получилось, что в какой-то момент она выпрыгнула в полумраке из-за деревьев прямо передо мной. Увидев меня, она утробно зарычала и бросилась вперёд.
Вы не представляете себе, каково это. Звук просто делает из тебя, крепкого мужика, пусть и нечасто ходящего в лес, тряпку. И ты смотришь, как тварь надвигается, чтобы тебя сожрать. Сил нет, чтобы пошевелиться. Это существо, наверное, убило бы меня, но меня спас сосед справа. Видимо, у него с волей было получше. Он подстрелил тварь из дробовика, и она, обливаясь кровью, убежала. Так как к тому моменту уже совсем стемнело, мы вернулись в поселок, взяв с собой женщину.
За ночь мы сколотили отряд из 30 человек и вернулись в лес утром. Первым делом пошли к той пещере. Внутри обнаружили что-то вроде гнезда из мха и человеческих костей и мертвую тварь — всё-таки истекла за ночь кровью. Тушу суеверные местные охотники предпочли сжечь, а не прославиться на весь мир...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Черви за щекой
Мальчик по имени Петя был сиротой, поэтому жил с бабушкой. Бабушка его очень любила и все время сюсюкалась с ним. Когда она кормила его, Петя часто не хотел есть и затыкал еду за щеки. А бабушка незаметно для внука клала себе на палец кусочек еды, касалась его щеки и говорила:
— Смотри, уже червяки за щекой завелись, а ну глотай!
Петя боялся и глотал.
Однажды Петя куда-то пропал. Бабушка всех соседей обошла, все дома и подъезды осмотрела — нет нигде. Написала заявление в милицию, но те тоже не смогли найти мальчика.
Прошёл месяц, и внезапно Петя сам вернулся. В час ночи он постучал в дверь бабушкиной квартиры. Та открыла, увидела внука и бросилась его расцеловывать. А Петя ей сказал:
— Бабушка, я хочу покушать.
Бабушка тут же из холодильника вытащила всё, что там есть — борщ, салатик, колбасу. Разогрела борщ, усадила внука за стол и стала кормить. А Петя по привычке опять еду за щеки стал затыкать. Бабушка только хотела напугать его, что червяки у него за щекой завелись, как вздрогнула, заметив, что у внука по щеке взбирается опарыш. Увидев, как она изменилась в лице, Петя скорчился, провел ладошкой по щеке, размазав червя по коже, и сказал:
— Знаешь, бабушка, а я знаю, что у меня там черви завелись...
С этими словами он встал из-за стола. Бабушка сидела с открытым ртом. Петя шел по коридору, пошатываясь, а рядом со входом в комнату упал. Бабушка подбежала и подняла внука. Он не двигался. Старушка испугалась, уложила внука на диван, вызвала «скорую». Пока врачи ехали, она металась из угла в угол, хватала мальчика за руку, пульс щупала, но Петя не подавал признаков жизни. Приехавший врач наклонился над мальчиком и вдруг резко выпрямился:
— Женщина! Вы с ума сошли? — в ужасе воскликнул он. — Мальчик же давно мертв! Смотрите, он уже разложился, у него полный рот червей!
Бабушка рыдала и говорила, что всего полчаса назад кормила внука борщом. Врач сделал звонок. Труп малыша забрали, а бабушку отвезли в милицию. Сказали, что она убила внука месяц назад, ударив его по голове чем-то тяжелым. Суд признал её невменяемой, и старуху до конца жизни поместили в психиатрическую больницу...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Стакан
У меня есть брат по имени Сергей, он старше меня на четыре года. Лет десять назад, когда я учился в седьмом классе, мы с родителями жили в небольшой двухкомнатной квартирке на окраине города. В одной комнате была спальня родителей, другую, меньших размеров, делили мы с братом. Места не хватало, поэтому родители купили двухэтажную кровать. Мне досталось место снизу, брату, соответственно, наверху. Однажды родители собрались к родственникам в деревню, чтобы заодно наш дом проверить (дом стоял на окраине деревни, я там был всего пару раз, особого впечатления он на меня не произвел). Какие в России дороги, всем известно, а дело было осенью, поэтому родители предупредили, что вечером их можно не ждать. Я, естественно, воспользовался таким поводом, чтобы погулять подольше, у брата тоже были свои дела. Когда я вернулся домой, было уже далеко за полночь. Свет решил не включать, быстро разделся и прошел в свою комнату.
— Серый, спишь? — спросил я. Брат коротко буркнул. Я уже разделся, но перед тем, как ложиться спать, мне захотелось попить воды.
— Пить хочешь?
Брат опять что-то невразумительно промычал в ответ, заворочавшись на кровати.
Я пошел на кухню и налил себе воды. Вернулся с полным стаканом и, усевшись на кровать, отхлебнул из него пару глотков, затем протянул брату стакан. Он взял его из моей руки.
— Обратно сам неси, — сказал я и улегся спать. После знатной гулянки выключился я почти моментально.
Проснулся от длинных заунывных трелей звонка. С трудом разлепил глаза. В комнате было почти так же темно, как когда я засыпал. Глаза машинально скользнули на часы — там стояло шесть с половиной часов. Кто это ходит в гости в такую рань, подумал я, зевнул и пошел открывать дверь.
На пороге стоял брат с весьма помятым лицом.
— Ты чего это по ночам бродишь? — поинтересовался я.
— Да у Светки оставался ночевать. Ты же знаешь, у нее родители тоже в командировке... — он принялся рассказывать про то, как они всю ночь тусовались.
До меня вдруг дошел смысл его слов.
— Как это всю ночь? Значит, тебя дома не было?
Брат недоуменно кивнул. С гулко бьющимся сердцем я зашел в комнату и включил свет. Верхний ярус кровати был пуст, только в изголовье стоял пустой стакан.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Путевой обходчик. Шестая история (последняя)
После всех жутких историй своего деда — путевого обходчика я посмотрел на метро совсем другим взглядом и стал размышлять о том, что я сам иногда замечал. Например, я несколько раз видел из окна, как в боковых тоннелях кто-то ходит. Внимания не обращал — думал, ремонтники там, проверяющие... Да и поезд едет быстро, не разглядишь, кто там ходит. Но от деда я узнал, что во время работы метрополитена по тоннелям люди не шатаются — с этим там очень строго.
Дед говорил, что сами машинисты, бывает, видят такое, что седеют к сорока годам, а то и негодными по сердечнососудистым заболеваниям оказываются. И не крыс размером с бульдога они боятся, как народ в девяностых годах пугать любили. Реальность, как обычно, оказывается страшнее всяких вымыслов. Ведь все эти прыгуны под поезда и те, кто случайно под них падает, считается, так в метро и остаются навсегда... Например, довольно известен случай, когда пьяный машинист вывалился из кабины. На том перегоне, как рассказывают машинисты, иногда видят силуэт человека, идущего по путям. Если он идет по ходу движения поезда, то надо просто быстро проехать. А вот если идет навстречу, то машиниста ждут большие неприятности со здоровьем...
А иногда, рассказывал дед, что-то можно не только увидеть, но и услышать. Когда состав стоит в тоннеле, то, прислушавшись, можно иногда услышать легкие шаги по крыше, особенно ранним утром и поздним вечером, когда людей в поезде мало. Или, стоя около дверей, различить царапанье и постукивание с той стороны. А кто не слышал крики на станции, когда народ начинает озираться, и никто не может понять, кто же это кричал — а ведь в этих криках чувствуются отличия от человеческих... Да и случаи, когда люди ловят инфаркты в вагоне, тоже не всегда объясняются духотой и нехваткой кислорода. Кто знает, что заглянуло в окно вагона, и что эти люди увидели, бросив случайный взгляд наружу...
Особенно рискованными среди работников метро считаются линии, проложенные в центре. Знакомый машинист рассказывал деду, как около библиотеки имени Ленина он остановил состав на перегоне и ждал разрешающего сигнала. И справа, прямо напротив кабины машиниста, увидел темный коридор. Коридор как коридор — таких в метро полно, а уж в центре и подавно. В какой-то момент машинист посмотрел направо и в глубине коридора увидел белесую фигуру. Она просто там стояла, но машинист говорит, что взмок он весь и сразу. А сигнала все нет — значит, надо стоять. Сколько времени прошло, он не помнит: смотрел только на сигналы. Когда, наконец, загорелся разрешающий сигнал, он рванул оттуда как ужаленный. Только вот не удержался и напоследок посмотрел-таки направо. Там, прямо за окном висело в воздухе лицо: полупрозрачное, совершенно неподвижное, с нечеловечески широкими скулами, словно его растянули, и с белыми шарами вместо глаз. Коридор ни этот машинист, ни другие больше не видели.
Так что не присматривайся слишком внимательно к тому, что проносится за окном вагона, советовал мне дед, опрокидывая очередной стакан с горьким. Ведь никогда не знаешь, что может присмотреться к тебе оттуда...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Трагедия в Поволжье
Случилось это в начале 80-х годов в Поволжье. В густом лесу примерно в километре от небольшого городка пропали три подростка — две девушки и один парень. Всем было по 17 лет, учились в одной школе и той осенью перешли в выпускной класс. Все имели положительные характеристики, вели здоровый образ жизни, активно занимались общественно-полезной деятельностью — порядочная советская молодёжь. Нравы тогда были немного строже, чем теперь, и родители девушек сильно обеспокоились, когда поздно вечером не дождались своих дочерей домой. Обзвонили всех одноклассников, нашли родителей того парня, что пропал вместе с ними, добрались до классного руководителя и директора школы. На третий день подключилась милиция, стали тщательно расследовать пропажу подростков, искать свидетелей. Выяснилось, что в день исчезновения всех троих одноклассники видели на школьном дворе, после чего пропавшие разошлись по домам. Было это после полудня, когда кончились уроки. Выяснилось также, что похожие по описаниям молодые люди ехали в пригородном автобусе около пяти часов вечера и вышли на остановке за окраиной города. Водитель запомнил, что при себе никаких вещей вроде сумок и рюкзаков они не имели, и одеты были не по-походному, так что предположения о туризме отпали сразу.
Местность там была холмистая, поросшая густым дремучим лесом, поэтому дальнейший маршрут пропавших отследить было невозможно. За прошедшие три дня несколько раз лил сильный дождь, и поисковые собаки не сумели найти след. Куда они могли направиться, ни у кого предположений не было. До ближайшего населенного пункта в том направлении было 25 километров, железнодорожных станций поблизости не имелось. Что потянуло подростков на прогулку в лес на ночь глядя, тоже никто не мог представить. Но, судя по имеющимся фактам, направились они туда целенаправленно, загодя сговорившись.
Милиция усердно взялась за это дело. С помощью солдат-добровольцев из местной воздушно-десантной бригады стали прочёсывать лес, и к началу третьей недели со дня пропажи они сделали ужасную находку в самой чаще леса: поляна размером с теннисный корт, посреди неё вырыта земля на глубину меньше чем полметра (размерами два на три метра), заполненная мутной водой. Три тела пропавших лежали в следующем порядке: парень на краю ямы лицом вверх, одна девушка в яме с водой лицом вниз, другая — чуть в стороне, на краю поляны, в скрюченной позе. У всех троих была разорвана одежда на груди, причём у одной из девушек (той, что лежала в «бассейне») в груди была пробита дыра и отсутствовало сердце, а у парня было пробито сердце острым предметом наподобие кола. Если причины смерти двоих лежавших у «бассейна» ясны — глубокие ранения в сердце (с последующим извлечением оного у девушки), то причину смерти второй девушки можно объяснить только сердечным приступом от сильного испуга, о чём свидетельствовало выражение ужаса, застывшее на её лице. Никаких орудий убийства на месте происшествия и в окрестностях найдено не было, как и следов убийц. Сердце первой девушки так же не было обнаружено.
Дело приняло запутанный характер, от родителей погибших детей и от прочей общественности были тщательно скрыты подробности их смерти. Чтобы что-то сказать, напеняли на волков, которых давно уже никто не видел в тех лесах, и дело закрыли ввиду его полной неясности. Однако так и осталось невыясненным — что же заставило трёх подростков отправиться в дремучий лес навстречу непонятной и страшной смерти?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Туман
Я живу в Карелии, в городе Петрозаводске. Однажды я поехал навещать деда в Беломорск на поезде (примерно 8 часов езды). Отрезок пути лежит через болота, которых в Карелии просто немерено. Когда мы проехали городок Медвежьегорск, произошло что-то очень странное, причем свидетелями этого были все пассажиры, которые находились в том поезде.
Как только поезд оказался в болотистой местности, все окна залепил плотный белесый туман. Уже это само по себе заставило пассажиров почувствовать себя не в своей тарелке, но потом во всех вагонах стало слышно далёкое пение. Именно пение — это нельзя было перепутать, например, со скрежетом железа или другим звуком. Все пассажиры затихли, старушки начали молиться своему Богу, даже взрослые мужчины явно чувствовали тревогу. Я же просто забился в угол и всматривался в туман. Мне было не только страшно, но и любопытно, что будет дальше. Но когда сквозь туман стали отчетливо проступать серые силуэты людей, весь интерес сошел на нет и остался только страх. Их было очень много, и все они, не двигаясь, смотрели на поезд. Я не мог оторвать взгляд от этого зрелища. Представьте себе: вы едете в поезде, сумерки, солнце уже зашло, вокруг клубится туман, в котором разносится заунывное пение, а за окном — легион серых силуэтов... Поезд ускорял свой ход как мог, вагон даже немного стало раскачивать. Судя по всему, машинисты тоже впервые столкнулись с подобным...
Все это длилось около 20 минут. Потом туман внезапно рассеялся и начался обычный карельский лес, вместе с этим исчезли пение и силуэты. Что это было, я не знаю — но это был самый странный случай в моей жизни. Думаю, то же самое можно сказать для большинства других пассажиров этого же поезда...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Заброшенные сады
Эта история случилась со мной прошлой весной, в мае. Каждый год на протяжении нескольких лет в середине месяца я совершаю загородную вылазку — за день прохожу километров 35-40 по лесу. Часть пути, которым я пользуюсь, проходит в районе полузаброшенных торфоразработок. Помню, в тот день я эксперимента ради свернул на боковую тропинку — думал, «срежу» немного.
Внезапно лес начал редеть, и я увидел какие-то строения. Подойдя ближе, я понял, что это садовые домики — их было штук семь, разной степени запущенности. Кое-где виднелись банные срубы, и вокруг всего этого — заросший мхом забор. Мне это показалось очень странным. Кому понадобилось организовывать сады на торфяниках? Неподалеку проходили дренажные канавы, не было нормальной дороги, а до ближайшего толкового поселка целых семь километров по лесу. Что там можно было выращивать?..
Но тогда я об этом не стал долго задумываться и просто попытался пройти на территорию одного из участков. Продравшись через крапиву в человеческий рост и открыв (почти выломав) гнилую калитку, я увидел, что за забором был расчищенный участок — можно даже сказать, что ухоженный. Земля была разбита на грядки. Садовый домик — старое покосившееся строение со скрипящей на ветру дверью и болтающейся ставней чердачного окна — почему-то привлек мое внимание, и я решил зайти. На первом этаже не было ничего подозрительного, кроме, может быть, огромной кучи тряпья в углу — ватники, какие-то рубахи, платья... Все это напоминало какое-то гнездо. Я поднялся на чердак, подошел к окну и увидел, как что-то качнуло кусты малины. Я замер, думая, что это может быть лисица или еще какой-то зверь. Ничего не происходило. В повисшей тишине не было слышно ни крика кукушек, ни свиста синиц, обычных для этих мест и этого времени года.
Когда я начал поворачиваться, собираясь выйти из дома, то услышал скрип двери. Это не был скрип двери на ветру — скорость открывания была не та. После этого я услышал шаги — быстрые и шуршащие, с легким пристуком, как от когтей. Через равные промежутки времени они замирали, и было слышно хлюпающее сопение. Я, собравшись с духом, подошел к чердачному люку и тихо глянул вниз, надеясь увидеть какого-нибудь молодого кабана...
На полу в 5-6 метрах от меня стояло нечто, похожее на маленького человечка, фигура которого была низко согнута в пояснице. Голова была покрыта редкими длинными черными волосами, а на тело натянута какая-то ночная рубашка. На полу виднелись мокрые следы. Я едва не потерял сознание от страха. Отпрянув от люка, я продолжил вслушиваться. Хлюпающие звуки усилились, шаги направились к выходу, после чего стало слышно, как что-то тащат по полу. Тут я не выдержал — громко закричал что-то невнятное, спрыгнул в люк и побежал к двери, попутно вдарив ботинком наугад по маленькой фигурке. Та издала такой громкости и какой-то замогильной заунывности и протяжности вой, какого я не слышал никогда. Я побежал еще быстрее, напоследок заметив, что на крыльце стоял большой (под полтора метра) мешок, на котором местами проступали кровавые потеки. Может, мне показалось, что это была кровь, но проверять как-то не хотелось.
Под продолжающийся вой я выскочил за калитку и пробежал метров триста. Остановившись на мгновение, я услышал громкое шуршание и бульканье в кустах, направляющееся в мою сторону. Шуршание прервал громкий всплеск (видимо, там была та самая дренажная канава), и я бросился бежать со всех ног, не разбирая дороги. Остановился только спустя километра три, наверное. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Отдышавшись, я кратчайшей дорогой вышел к поселку.
Когда я рассказал своему другу эту историю, он пожал плечами и сказал, что частенько бывает в тех местах, что заброшенные сады там действительно есть, и что малина там в самом деле как будто ухоженная. Но кого я мог видеть, так и осталось непонятным. Еще я позже узнал, что в поселке временами пропадают куры из закрытых курятников, и очень редко кто-то таскает поросят и прочих мелких домашних животных.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Смерть Абрамовича
Абрамовичем звали кота, который жил у брата моей жены. Не знаю, кто дал животному такую кличку. Наверное, это из-за того, что он был весь такой пухлый, сытый, мордастый — в общем, довольный жизнью. И вот как-то раз они собрались на пару недель на юга и попросили нас на это время забрать кота к себе. Мы согласились — раньше у нас с женой тоже был кот, который потерялся во время поездки на дачу, да так и не нашёлся, так что котов мы любили.
Надо сказать, что наша семья к тому времени была ещё совсем молодой — мы поженились всего год назад, и жена только-только родила первенца — малышку Вику. Своего дома у нас не было, а жить с родителями не хотелось — приходилось снимать квартиру. Раньше нам хватало однокомнатной, но с рождением ребёнка мы решили арендовать двухкомнатную квартиру ближе к центру города. Когда Абрамович прибыл к нам, мы жили в этой квартире не больше пяти-шести недель, а Вике было тогда всего четыре месяца.
Жена сразу заметила, что кот в нашей квартире ведёт себя беспокойно. Он бегал туда-сюда, потом жался по углам, отказывался есть «вискас» и выпить молока (хотя в итоге всё-таки поел). У себя дома он совсем не такой, а ленивый и днями напролёт лежит на кровати, сказала жена. Я объяснил это тем, что коту непривычно находиться на новом месте, вот он и беспокоится. После этого мы перестали обращать на него внимание — благо, у нас хватало своих проблем с младенцем: в последние недели Вика почему-то часто плакала без видимой причины.
Ночью Абрамович нас разбудил громким мяуканьем. Он находился в гостиной. Выйдя из спальни, мы увидели, что кот явно не в себе. Он носился на диване из одного конца в другой; шерсть вздыбилась, зелёные глаза сверкают, когти выпущены. Смотрел он в угол гостиной, где у нас стоял телевизор. Настроение у меня было плохое — мало того, что ребёнок не даёт ночами отдохнуть, так ещё и кот мешает спать. Я взял Абрамовича за шкирку, отнёс в кухню и закрыл дверь. Там он тихо просидел до утра.
На следующее утро он опять устроил цирк: едва выйдя из кухни, кот опять ощерился, на этот раз на шифоньер, который стоял у противоположной от телевизора стены. Он бросался на него, ударялся о дверь, отскакивал, шипел и снова бросался. Тут нам впервые стало тревожно: мы вспомнили про все эти рассказы о котах, что они могут чувствовать присутствие нечистой силы. Я отнёс его обратно в кухню — Абрамович снова успокоился, поел и справил нужду на песочнице. В общем, вёл себя как самый обычный кот. Но стоило вынести его в гостиную, он начинал мяукать и вырываться из рук как бешеный. Интересно, что каждый раз он щерился на различные места — будто объект его ненависти постоянно перемещался по комнате.
В тот день он ночевал на кухне, и всё прошло хорошо. Но на третий день то ли я, то ли жена забыла плотно закрыть дверь кухни, и глубокой ночью я снова проснулся от неистового кошачьего мяуканья. Но на этот раз кот мяукал так отчаянно, что я сразу понял, что с ним что-то не в порядке.
Он стоял в центре комнаты, выгнувшись дугой, и не мигая смотрел на диван. Когда я попытался поднять кота, он отскочил от меня и набросился на диван, но тут же громко мяукнул, будто от боли, и побежал назад, ко мне на руки. Диван был совершенно пуст... Я почувствовал, что кот у меня на ладони мелко трясётся всем телом. Он снова отправился «на ссылку» в кухню, я крепко закрыл за ним дверь.
Утром, едва выйдя из кухни, Абрамович стремительно пробежал через всю гостиную и стал исступленно царапать когтями закрытую дверь в комнату, где спали я с женой и стояла кроватка Вики. Мы с женой стояли и смотрели на мечущегося кота, и холод пробежал по нашим спинам: к тому моменту мы уже не сомневались, что кот видит «обитателя» этой квартиры, которого мы не можем узреть. Мы пришли в ужас от мысли о том, что «оно» может находиться в одной комнате с нашей дочерью. Мы приоткрыли дверь спальни, и кот проскочил внутрь. Как мы и опасались, он сразу стал щериться на детскую кроватку — точнее, на её подножие. Вика же в это время мирно спала. Не сговариваясь, мы с женой осторожно подняли кроватку и переместили на другое место, а Абрамович по-прежнему шипел на уже пустое пространство.
Эта ночь стала для кота последней. Мы по привычке заперли его в кухне и отправились спать. Ночью несколько раз жена ходила на кухню, чтобы взять воды для малыша. Кот всё это время спал у себя на песочнице. Утром, примерно в семь часов, я зашёл на кухню и увидел, что песок рассыпан по всей кухне. Сама песочница была отброшена в угол, а кот скрючился под столом. Абрамович был мёртв. Никаких внешних причин смерти животного мы не нашли. Не было похоже, что на него кто-то напал или что он дрался с кем-то перед смертью — к тому же мы из спальни ночью ничего не слышали...
Смерть кота произвела на нас ужасное впечатление. Буквально через несколько дней мы съехали в другую квартиру. Хозяева недоумевали, но им мы ничего не сказали. После переезда Вика стала меньше плакать по ночам — не знаю, связано ли этом с тем, что мы оставили ту квартиру с его невидимым «обитателем». Но беспричинная смерть Абрамовича была явно странной. Кто знает, может быть, кот своей смертью спас жизнь нашей дочери — ведь если бы мы не переехали поспешно, то это могло бы произойти с Викой... Но я стараюсь об этом не думать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Надгробие
Не совсем страшно, зато реальная история. Однажды мы пришли на старое кладбище с родственниками, а там вдоль главной аллеи вплотную стоял ряд могил. Одно из надгробий было расположено так, что не вызывало сомнений — часть могилы находится аккурат под асфальтированной дорожкой, по которой ходят все посетители кладбища. Причём, как правило, надгробия принято ставить в ноги усопшему, то есть все люди ходили по тому месту, где находилась голова покойника.
Но самое жуткое не это. Надгробие было металлическим и с огромной дырой. По краям этой дыры было однозначно понятно, что пробита она изнутри...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночной звонок
Был у меня один знакомый. У него был какой-то порок сердца — довольно серьезная болезнь. Что конкретно — не знаю, не интересовался как-то, да и отнекивался он от расспросов.
Как-то раз ночью он мне позвонил. Я спал тогда, еле глаза продрал, нащупал мобильник, прохрипел: «Да?». И он начал говорить. Я, с трудом осознавая что-либо вообще, вставил в рот сигарету, чиркнул зажигалкой, затянулся и молча стал слушать. Речь была очень тихая, торопливая, какая-то глухая и безэмоциональная — на одной ноте, что ли. Говорил что-то про то, что уже дней пять у него ночь (я спросонья подумал, что уехал он, что ли, куда-то, где днем стоит ночь, но потом до еле-еле работающих мозгов дошло, что он сказал, и я сразу сбросил остатки сна), что поблизости никого не видно, что свет не горит и звезды слишком тусклые, что он дошел до соседнего с нашим города (на машине полчаса езды) и там тоже нет людей, что в лесу пустота и он побоялся сходить с дороги (дороги между городами идут через лес), что витрины не отражают, что ему очень страшно и он ничего не понимает. Затем помехи, которые присутствовали во время всего его монолога (из-за них я, наверное, половину сказанного им не услышал), стали сильнее. Наконец, связь просто оборвалась.
Я попытался ему перезвонить, но не дозвонился. Спать уже как-то не мог, расхотелось. За книжкой дождался утра. Позвонил еще раз. Взяла трубку женщина. Я спросил своего друга, и она дрожащим голосом представилась его матерью. Сказала, что знакомый мой умер во сне — до сих пор помню число, сообщенное ею — на ночь с 14-го на 15-е сего месяца. Сердце у него встало.
Я машинально сказал, что соболезную, и попрощался. Первой в голову пришла мысль, как ни странно, совершенно обычная: «А что ж меня на похороны-то не пригласили?». Но тут же вспомнил, что с матерью его я разговаривал впервые, общих знакомых у нас не было, да и знал я его не очень близко — познакомились на олимпиаде, выбирались потом бродить по городу по ночам. Или в лес шли, жгли костер. Как-то мне с ним спокойно было, чего с незнакомыми людьми у меня почти не бывает. Нормальный парень. Был...
Мне до сих пор не верится, что этот парень мне «с той стороны» звонил. Утверждаю себе, что, скорее всего, мне это приснилось. Не могу считать это за факт. Ведь сколько было таких «фактов» — у каждого историйка-другая найдётся. А доказали хоть что-нибудь? Чёрта с два. Вот и этого не было на самом деле. Приснилось. Всё.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рассказ немецкого солдата
ПРЕДИСЛОВИЕ: Следующая история была записана в 1968 году со слов Йозефа Гейгера, который в 1941 году участвовал в наступательной операции вермахта на СССР в составе группы армий «Центр». В 1942 году он был тяжело ранен в бою и демобилизован. Никаких проблем с психикой ни до, ни после войны у Гейгера родственники и врачи не замечали. По рассказам знакомых, Йозеф никогда не отличался живым воображением или склонностью к фантазированию.
------
Всё это произошло летом 1941-го. С одной стороны, это был самый настоящий бой, с другой же — форменная катавасия, не прописанная никакими воинскими уставами. У ситуации попросту не было точного военного названия.
Какая-то русская часть прорывалась из окружения к своим — несколько легких танков, несколько грузовых машин с солдатами. Они неожиданно объявились в расположении дивизии, наткнулись на нашу роту, ударили с тыла. Потом я узнал, что часть из них все же прорвалась — но это было потом...
Мне очень повезло: пуля зацепила по касательной — как выяснилось впоследствии, скользнула по голове, содрала изрядный кусок кожи, оглушила и не более того. А еще мне повезло в том, что я был на опушке леса — и, когда упал без сознания, русские легкие танки промчались в стороне, не раздавили.
Санитары подобрали меня не сразу — как я говорил, царила некоторая неразбериха, о местонахождении нашей роты узнали не сразу, командир был убит в числе первых, он успел только разместить нас на отдых на той прогалине, а сообщить вышестоящему начальству о нашей дислокации не успел. Товарищи унесли раненых, а меня оставили среди мертвых — решили, что я тоже мертв. У меня вся голова была в засохшей крови, всякий мог ошибиться...
Я очнулся глубокой ночью. Пошевелился, потрогал голову. Она болела адски, но ясно было, что кровь больше не течет. Не считая головы, ранений не было. Однако крови вытекло много, я пошевелиться не мог от слабости, бил озноб. Я хотел закричать, позвать кого-нибудь. Наши наверняка были не особенно далеко — мы знали, что дивизия получила приказ оставаться пока что в том районе...
И тут все звуки застряли у меня в горле.
Понимаете ли, ночь была ясная, безоблачная. Стояла полная луна, огромная, желтоватая. Чуть приподнявшись, я увидел прогалину. Метрах в ста от меня стоял русский грузовик, как-то нелепо накренившись — судя по всему, ему расстреляли кабину из пулемета, убили водителя, и машина врезалась в дерево, а потом ее чуть отбросило ударом. Повсюду лежали мертвые — наши и русские. Никто не шевелился, не стонал, не звал.
А по мертвым прыгали, резвились они.
Я не знаю, кто они были такие. На известных науке зверей эти создания ничуть не походили. Они были не такие уж большие, примерно с кошку, очень поджарые, тонкие, удивительно проворные и верткие. Знаете, что самое странное? Луна светила ярко, но я не мог разглядеть их во всех подробностях, они казались как бы силуэтами. Такие гибкие, верткие, проворные силуэты. Их было много, очень много.
Они резвились — это будет, пожалуй, самое точное слово. Играли, как дети. Прыгали с трупа на труп, гонялись друг за другом — вся суть, видно, была в том, чтобы перепрыгивать с одного мертвого тела на другое, не касаясь земли. Как-то визжали при этом, похрюкивали. И это все было до предела омерзительно — они сами, их писки и хрюканье, их беззаботные игры, сам их вид. Не могу объяснить толком, но от них исходило омерзение, как от бродяги исходит дурной запах. Большая прогалина, заваленная трупами, ярко светила луна — и эти их игры отвратительные, для них покойники были забавой. Им это все нравилось — что лежат покойники, что их много, покойников, что тут повсюду смерть. Я не знал, что вижу, я и теперь представления не имею, кого видел, но в одном убежден совершенно точно: кто бы эти твари ни были, они глубоко враждебны человеческому роду. Того, чем живем мы, для них просто не существовало. Могу поклясться чем угодно, что я это видел не во сне и не в бреду — они были на самом деле. И они были скверные.
Был ли я верующим? Тогда — нет. Я был молод, и нас воспитывали без особого упора на церковные ценности...
Я лежал и смотрел. На эти их игры, прыжки с трупа на труп, на суетню... Черные, поджарые, тонкие силуэты. Они скакали, некоторые словно бы плясали, и это были очень странные пляски, опять-таки не имевшие ничего общего с человеческими танцами. Пищали, хрюкали, повизгивали. Ни одного членораздельного слова — но тем не менее у меня откуда-то было стойкое убеждение, что эти создания обладают своеобразной разумностью.
И потом только — не знаю, сколько времени прошло — мне стало страшно. Просто невероятно страшно. Я представил, что они сейчас заметят, что я жив... Не знаю, что бы тогда случилось, но тогда при одной мысли, что они меня сейчас увидят, волосы на голове шевелились.
Я пошарил рядом, наткнулся на автомат. Почувствовал себя чуточку увереннее — это было оружие. Оружие всегда дает человеку уверенность, даже в такой ситуации... Осторожненько подтянул автомат к себе, за ремень. Магазин должен был быть полон — я так и не успел выстрелить, когда появились русские. Голова кружилась, все тело было как ватное, но я все же чуть приподнял автомат, упер его магазином в землю, нажал на спуск и пустил длинную очередь в их сторону. Прицелиться я бы не смог, стрелял наугад, над самой землей. Автомат подпрыгивал, едва не выпал из рук, я его еле удержал...
И все пропало. Все они вмиг исчезли. Только что их было несколько десятков — и в следующий миг не стало ни одного. Только луна, прогалина и трупы. Никакого шевеления.
Очень быстро появились наши. Всего в полукилометре за лесочком устроили передвижной лазарет. Они там услышали выстрелы, и кто-то из офицеров послал солдат обследовать местность. Ко мне подходили осторожно, но я закричал, и они меня очень быстро подняли, унесли в лазарет. Я никому не рассказывал подробностей — вряд ли бы мне поверили. Но сам я совершенно точно знаю, что эти создания мне не привиделись. Они на самом деле водили там эти свои омерзительные пляски. Забавлялись трупами. Кто бы они ни были, это была нечисть. Если бы вы были на моем месте, вы пришли бы точно к тем же выводам.
Больше ничего подобного со мной не случалось. Только один раз, этот...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Полулес
История эта произошла со мной примерно десять лет назад. Мои родители купили домик в Тверской области. Хороший такой домик с живописными местами. Приехали мы туда, как водится, летом. Никого там не знали, с соседями еще не успели познакомиться. Прошлые хозяева говорили нам, что здесь грибные и ягодные места. Правда, до леса идти три километра — нам показалось, что далековато. И бабушка моя увидела, что в пятиста метрах от нашего дома стоит полулес, неожиданно начинающийся и так же неожиданно заканчивающийся.
Мы решили пойти в этот самый полулес. В нём, кстати, было не совсем уютно: уж больно там темно, несмотря на то, что стоял ясный солнечный день. Мы ходим там, а грибов–то навалом! И все такие хорошенькие, прямо загляденье. Уже ближе вечеру, когда, наполнив корзинки, мы собрались вернуться домой, я шла, смотрела по сторонам и вдруг обо что–то споткнулась. Посмотрела и увидела некий уголок от какой–то коробки, что ли, который торчал прямо из земли. Похоже было на корень дерева, который просто со временем вылез наружу. Мельком рассмотрев его, я догнала родителей, и мы вышли из полулеса.
Грибы эти мы так и оставили в корзинах на ночь, чтобы завтра с утра заняться их чисткой. Ночью мне захотелось в туалет. Он находится в тамбуре, в маленьком закутке, где при этом было еще маленькое окошко, ничем не зашторенное. Свет я включать не стала, так как в тамбуре отражался свет от фонаря на дороге. Сделав свои дела, я машинально, бросила взгляд на окно и ужаснулась: на меня с той стороны окна внимательно смотрел худой мужчина. Он был одет во что–то темное и белую рубашку. Увидев, что я его заметила, он широко улыбнулся, и я увидела, что весь рот у него в золотых зубах.
Несмотря на весь свой испуг, я не стала кричать — просто молча смотрела на него. Внезапно он исчез: только что стоял у дороги, и вдруг пропал. Я на ватных ногах молча прошла в свою комнату, залезла на кровать и накрылась одеялом с головой. Мысли мешались. Утром проснулась как обычно, вспомнила про этого мужчину и решила, что, скорее всего, он мне привиделся.
Не успели мы позавтракать, как к нам пришла соседка — баба Клава. Проходя в комнату, она удивилась нашему богатому грибному «улову». Мы ей рассказали, что нашли грибное место. Сначала баба Клава подумала, что мы пошутили на счет того полулеса. Но, поняв, что мы говорим серьёзно, она рассердилась: «Понятно, что не местные, но хоть бы у кого спросили, прежде чем туда идти». Оказалось, что полулес был древним кладбищем, где давно уже никого не хоронили — не осталось там ни надгробий, ни крестов.
Рассказав нам об этом, баба Клава заметила: «Небось, потревожили их души, как бы не стали они вас беспокоить». Тогда я решила рассказать всем про «находку» в лесу и свое ночное видение. Мать была в шоке, бабушка не переставала креститься. Баба Клава посоветовала нам отнести грибы эти обратно на кладбище и попросить прощения у усопших за наш визит.
Дедушка и мой папа сразу же отнесли корзины с грибами на кладбище. Больше я не видела того мужчину, других странностей тоже не происходило.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кировский завод
Кто из Санкт-Петербурга, может быть, знают, что есть у нас в городе огромный заброшенный Кировский завод. Я сам увлекаюсь экскурсиями по заброшенным местам, и однажды бывший одноклассник, знающий об этом, попросил показать ему что–нибудь этакое. «Свои» места я обычно не раскрываю, а про Кировский завод знают, пожалуй, все, кто мало–мальски этим интересуется, так что именно туда я его и повёл.
И вот, шли мы с ним по главному цеху размером с половину футбольного поля, беседовали. Друг раскрыл большой чёрный зонт, так как в тот день временами шёл дождь, и с потолка местами лились целые водопады. И тут метрах в двадцати от нас через окно залезли две девочки лет четырнадцати. Одна другой что–то рассказывала — видимо, как и я, экскурсию проводила. Некоторое время они стояли и смотрели в нашу сторону, потом пошли дальше. Мы с другом покатались на тарзанке, подвешенной на металлический шнур из–под самого потолка, и разошлись по домам.
Ровно через неделю я переписывался в Интернете со своей подругой, с которой знаком больше пяти лет. Слово за слово, что делаешь, как дела — и тут выяснилось, что неделю назад, в тот же день, что и я, она тоже ходила на Кировский завод примерно в это же время и показывала его знакомой, приехавшей из Москвы.
Я рассказал ей про девочек и описал, как они были одеты. Она заявила, что это были они. Но я же знаю, как выглядит моя подруга, и она совсем не тянет на 14-летнюю... Я спросил у неё, не видела ли она нас, и она сказала, что нет. Получается, что она не видела двух высоких парней, да ещё и с зонтом, в двадцати метрах от себя! А потом она ещё добавила: «Хотела ещё покатать подругу на тарзанке, жаль, что её не было в тот вечер — сняли, видимо».
Ту самую тарзанку, на которой мы в тот день катались.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Младенец
У меня есть друг, который работает в одном из роддомов Москвы. Он говорит, в таком месте быстро привыкаешь видеть смерть и различные уродства — каждый день там рожают сотни женщин, и статистика берёт своё: у кого-то неизбежно родится ребёнок с отклонениями в развитии, которые несовместимы с жизнью.
Но один случай запомнился ему особо. Младенец родился без осложнений, на вид был совершенно здоров. Мать была молодой девушкой из хорошей семьи, не пила, не курила, наркотики не употребляла. Единственная странность заключалась в том, что младенец был сильно молчаливый: при рождении он кричал совсем мало. Врач провёл дополнительное обследование, однако никаких признаков того, что он глотнул жидкость во время родов (обычно это и является причиной), не обнаружил.
На следующий день сестра впервые принесла младенца к матери. Девушка взяла ребёнка (это был мальчик) на руки, а тот проснулся и залился диким смехом. У всех, кто присутствовал при этом, кровь застыла в жилах: ведь известно, что новорожденные смеяться не умеют, а это был именно что настоящий смех — причём очень громкий, истеричный и злорадный. Друг сравнивал смех ребёнка со знаменитым «злодейским смехом» из фильмов. Испуганная мать выпустила ребёнка из рук. Хорошо, что тот упал на мягкую кровать, а не на пол. Впрочем, ребёнку это не помогло: он умер без видимой причины через сутки. Потом провели вскрытие и обнаружили, что в головном мозге у него какие-то жуткие деформации. Было вообще удивительно, что при таких условиях младенец выглядел нормально и смог родиться и жить пару дней.
Друг говорит, что это выглядело по-настоящему ужасно: маленький сморщенный ребёнок, извивающийся в руках перепуганной девушки и разражающийся страшным хохотом, будто он только что совершил нечто немыслимо злое. Несчастная мать потом впала в настоящую истерику, еле успокили — и неизвестно, решится ли она после такого кошмара когда-нибудь ещё родить...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночной гость
Всё началось неожиданно. Ничто не предвещало того, что случилось, но тем не менее эти события имели место в моей жизни.
Как-то раз я пытался заснуть, но на меня напала бессонница. Приблизительно в 2 часа ночи я вдруг услышал характерный скрип, как будто кто-то давит на корпус нашего телевизора. Сначала я решил, что из-за перемены температуры пластик то расширяется, то сжимается, но потом понял, что температура не может быть причиной такого громкого скрипа. Я приподнялся на локте и в этот момент осознал, что на меня кто-то смотрит из тьмы — пронзительно так и недобро. Это чувство невозможно перепутать ни с чем другим. Вскоре за скрипом телевизора последовало странное шуршание в правом верхнем углу около карниза. Хочу заметить, что дверь была закрыта, как и окно, и никакого намёка на сквозняк не было. Когда я осознал это, меня парализовало ужасом. Волосы на голове встали дыбом, а недобрый взгляд всё не уходил, и тем страшнее мне становилось. Я стал молиться про себя. Это немного помогло — постепенно чувство первобытного ужаса исчезло. В ту ночь я так и не смог заснуть.
Так повторялось ещё долгое время каждую ночь. Это было что-то ужасное, что вызывало первобытный страх. Одна ночь была спокойна, но, как выяснилось утром, это было не так. Утром моя бабушка, которая живёт с нами, выглядела усталой и не выспавшейся. На вопрос: «Что случилось?», она ответила: «Мне снился кошмар — я убегала от кого-то большого и тёмного, а оно гналось за мной. Когда я проснулась, то почувствовала, что кто-то сидит на моей спине и давит так, что очень трудно дышать. Ощущения были не как от давления, а как будто меня просто душили. Я начала мысленно молиться, и вскоре «гость» пропал». Мы с родителями были в шоке...
Однажды, когда я ехал в маршрутке и размышлял на эту тему, мне в голову пришла мысль, что «оно» может питаться нашим страхом. С этого дня мы стали просто-напросто игнорировать «его», вставляя на ночь в уши беруши. Через несколько месяцев прекратились все шумы в квартире, да и родители больше не замечали ничего странного. Про те бессонные полгода мне вспоминать страшно и неприятно. Мы так и не поняли, что это было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом архитектора Стасова
Имеем мы с моим другом такое несколько странное, но интересное увлечение: по домам заброшенным, развалинам всяческим лазить. Ну, знаете, для души, для интересных кадров. Забрались не столь давно в один интереснейший дом старинной постройки — в нем, между прочим, еще знаменитый архитектор Стасов жил. Дом, как и подобает всякому старинному дому, тем более заброшенному, выглядел угнетающе: облетевшая со стен краска, длинные коридоры с раскатистым и гулким эхом, источенные временем мраморные плиты лестничных площадок. Одним словом, жуть, да и только.
Как правило, мы идем наугад, в ту сторону, в какую больше понравится. Вот и в этот раз мы передвигались по темным коридорам совершенно наобум. Пришли к лестнице удивительной красоты: мрамор, кованые перила и лепнина на стенах. Поднимаясь по ней выше, мы уперлись в запертую дверь, которая не поддавалась нашим усилиям. Делать было нечего — посмотрели, подергали, развернулись и собрались спуститься, и тут...
Внизу, всего на один этаж ниже последнего этажа, где находились мы, совершенно отчетливо прозвучали шаги. Не послышались, а именно прозвучали — явственно и выразительно, со звуками камешек, вылетающих из–под подошв, шарканьем и достаточно выявленным ритмом. Создавалось такое ощущение, будто кто–то шел в домашних тапках по лестнице. Мы насторожились и затаились на некоторое время. Совсем не шуметь у нас не получилось, так как материал моей куртки издавал достаточно громкий шелест при малейшем телодвижении. При этом кто–то из нас умудрился наступить на осколок стекла. Грохот невообразимый, если учесть достаточно сильное эхо. Ну, думаем, всё, придется выяснять отношения со сторожем. А сторож не входил в наши планы.
Стоим, ждем. Сердце колотится, приятного мало, но пока не столь страшно. Шарканье продолжалось. Думаем, что сторож к нам идет, мы тут и так нашумели — что же, пусть лучше он к нам поднимется, нежели мы к нему спустимся. Шарканье раздавалось всё ближе и в один момент пропало. Напрочь. Будто и не было ничего. Никаких отдаляющихся шагов: все замолчало моментально. Спускаясь вниз, мы, само собой, никого не повстречали и не заметили. Не мог же человек пропасть на ровном месте? Тут мы начали догадываться, что не сторож-то это был вовсе, а что–то более незаурядное... Сказать, что мы испугались — значит, ничего не сказать. Рванулись так, будто в доме была бомба заложена. Больше в тот проклятый дом не ходим, хотя некоторые друзья, которых тогда с нами не было, время от времени предлагают заглянуть...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Трупы
Эту историю мне рассказал мой старый школьный друг. Он в своё время перепробовал много профессий, работал в том числе и в нашей доблестной милиции. И стал свидетелем одного чрезвычайно странного дела.
Сначала всё выглядело более-менее нормально. Его с напарниками вызвали в морг (как ни странно). Там никого не убивали и не резали, но один из трупов был передвинут: лежал лицом вниз, раскинув руки и ноги. За неимением лучших вариантов списали на то, что какой-то ненормальный пробрался ночью в морг, чтобы подвигать труп. Сторож там был не внушающий доверия.
Так бы всё и осталось, если бы не следующий вызов в уже другой морг. Оттуда труп уже пропал. Но и то можно было бы просто списать на выходки психов, если бы не факт, который озадачил и одновременно напугал всех. В комнате сторожа были отгрызены (именно отгрызены, а не отрезаны) занавески. Занавесок, соответственно не нашли.
Оставалось только ждать следующего случая, и он вскоре произошёл. Но на этот раз пропал не только труп, но и одежда, оставленная кем-то из работников. Другу с коллегами оставалось только делать недоумённое лицо на все вопросы об исчезновениях. Таким образом пропало ещё несколько тел. И почти всегда пропадало что-то из одежды, если она была рядом.
А через некоторое время трупы стали возвращаться. В смысле, их стали находить. Кого-то в одежде, кого-то-нет. В самых разных местах, никак не привязанных к их профессии при жизни, к месту смерти или к чему-то ещё. Природу исчезновений так и не смогли понять. Если в этом была мистическая сила, то она крайне странно себя вела: оживляла трупы, одевала их и уводила, чтобы потом снова умертвить. А если это был какой-то псих, то зачем ему понадобилось красть и одевать трупы, на которых, кстати, не было никаких следов операций или опытов?.. Милиция так и не смогла ничего понять. Через несколько месяцев пропажи трупов прекратились сами собой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Страшила
Как-то раз я ночевал у своих друзей Сергея и Иры после хорошей пьянки в честь годовщины их свадьбы. Машину вести в моем состоянии было чревато, а у него был большой дом, доставшийся в наследство от бабки, где комнат много. Разумное предложение — тем более для холостяка, которого дома никто не ждет.
— Ты смотри, у нас ночью часто свет выключают, — предупредил меня Серж. — Так что будь поаккуратнее. Мой сын вечно разбрасывает игрушки кругом. Раз сам чуть не убился.
Я сказал, что все понял, и, взяв постельное белье, отправился спать. То ли я слишком много набрался впечатлений в этот вечер, то ли сказывалось новое место, но спал я исключительно плохо. Постоянно снились какие-то кошмары, было душно (и это при настежь открытом окне). Часа в два ночи, вдобавок ко всему, меня одолел страшный сушняк. И если с кошмарами я еще как-то боролся, то жажда заставила меня окончательно проснуться и отправиться на поиски воды.
Света в доме не было, как и обещал Серж. Однако глаза уже привыкли к темноте, так что особых проблем я не испытывал. Добравшись до холодильника, я достал пачку холодного сока и одним махом ополовинил ее. Тут я услышал тихий, едва слышный детский плач. Я нахмурился. Плакать мог только Платон, четырехлетний сын Сергея. Я немного постоял на кухне, прислушиваясь, но плач продолжался, а Ира и Сергей, видимо, слишком крепко спали.
Я вернул сок в холодильник и решил посмотреть, что там с ребенком. С одной стороны, это, конечно, была не моя забота, но сделать вид, что ничего не слышал, и лечь спать я тоже не мог. Идя на звук, я дошел до двери в самом дальнем конце коридора и остановился. Плач совершенно определенно шел из-за двери, так что я приоткрыл ее и заглянул в комнату. Типичная детская комната — разостланная кровать слева, стол у окна, громада шкафа темным пятном по правую сторону.
— Платон? — спросил тихонько я. — Это дядя Денис. Ты чего плачешь?
В углу кто-то зашевелился. Плач затих.
«Ага, вот и Платон», — подумал я и зашел в комнату. Прикрыв за собой дверь, я подошел к малышу, который сидел в углу, укутавшись одеялом, и тихонько всхлипывал, обняв какую-то игрушку.
— Ну, — спросил я как можно более доброжелательно, — и чего мы ревем?
Платон промолчал, потом тихо сказал:
— Тут есть страшила.
— Что?
— Сзади, — совсем уж тихо прошептал ребенок. Я обернулся. Конечно, сзади никого не оказалось.
— Оно в шкафу, — Платон встал рядом со мной. — Ждет, когда ты уйдешь.
Я, бормоча положенные в такие моменты слова, что, мол, это все был сон и ничего тут нет, подошел к шкафу. Платон остался стоять в углу.
— Видишь? Тут ничего нет, — сказал я и открыл дверцу. Шкаф действительно оказался пуст. Я уговорил Платона лечь спать, пожелал ему спокойной ночи и пообещал, чуть что, сразу наказать любого страшилу в пределах этого дома.
Утром меня разбудил Сергей. Мы с ним позавтракали и стали собираться на рыбалку. Уже рядом с озером я вспомнил свое ночное приключение и рассказал его своему другу. Серж промолчал и сказал:
— Разворачивай.
— Что? — я с удивлением посмотрел на друга. Тот был бледным как смерть.
— Платон спал всю ночь рядом с нами. А в дальней комнате по коридору когда-то давно спал мой старший брат.
— Брат?
Серж кивнул:
— Его нашли мертвым, когда ему было четыре. Он говорил, что видел нечто, что выходило из шкафа. И мой сын говорит, что тоже его видит.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рисунок
В прошлом году было. Осенью. Сидел на работе, когда внезапно вырубили электричество. Все начали бродить по офису. Я тоже стал ходить туда-сюда и заметил на соседнем столе тетрадный листок с рисунком, напоминающим детские каляки-маляки. Парень, который работал за этим столом, сегодня не пришёл. До отключения света листа на столе не было, я бы точно заметил. Рисунок изображал схематичного повешенного человека. Я взял листок и от нечего делать даже дорисовал детали. Получилось жутковато. Тут дали свет, и работа вновь закипела.
А через два дня нам сказали, что тот парень, который не пришёл на работу, повесился у себя дома. Нас ещё милицонеры опрашивали, мол, как он вел себя последние дни. Я был в шоке, не знал, что и думать. Никому так и не рассказал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Диверсант»
Историю мне рассказал отец. Он в свое время работал в Сибири на военной базе недалеко от города Лесной. База была, что называется, «с полным фаршем» — ядерные боеголовки, пара истребителей и система ПВО. Вся площадь базы была под наблюдением, много камер. Датчики, какие только есть, в забор были понатыканы. Ну и, конечно, патрули. За нарушение режима — срок до пяти лет, а за крупную проделку и к стенке поставить могли. Именно поэтому данная история с самого начала вызвала удивление и буквально шок у всего состава базы.
Истребители «МиГ», стоявшие на вооружении базы, планово осматривались каждые два дня, и во время одного из осмотров обнаружили сильные повреждения двигателя. Выглядело, словно кто-то просто зубилом пробивал дыры, где только мог. Тут же подняли весь объект, разогнали всех по боксам и стали прогонять съемки камер. Но именно те три камеры, которые мониторили аэродром, дали сильное искажение в период с полуночи до трех. Не было видно почти ничего. И тут доложили, что еще один сектор «заглох» — на этот раз пищеблок. Подняли в ружье бойцов и срочно туда отправили.
Мой отец там инженером-проектировщиком был и в боксе сидел. Ему потом диспетчер по-дружески рассказал, что солдаты вернулись седыми и без оружия. Автоматы, брошенные в столовой, так и не были найдены, а все столы и стулья в нем были раскурочены. Ребят потом увезли куда-то, а командир базы тревогу объявил и запросил подмоги для поимки вероятного диверсанта. Те прибыли под утро и переворошили всю базу — стреляли порой. Потом собрали подписи о неразглашении под угрозой смертной казни и улетели под вечер.
Через пару лет в Новый год пилот «Ми-24», участник Афганской войны, рассказал, что следующей ночью после тех событий он шёл «черным тюльпаном», то есть трупы возил. Везли семь оцинкованных мешков. А другой «Ми» вез спецгруз — один металлический контейнер с охраной. Пилоты второго «Ми» так и не вернулись. А что это за «диверсант», который смог простых солдат в психов превратить, а спецбойцов семь человек положить, так и осталось неясным. Только охрана с тех пор на базе была втрое жестче. И людей оттуда вообще старались не выпускать вплоть до распада Союза.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лесная дорога
История рассказана моим двоюродным дядей, который работал в Карелии. Говорил, места там дикие: медвежьи углы, болота, глухомань. Однажды он ехал на своём шестиколесном «Урале» с одним местным жителем через лес. Дорога там была проложенная еще при Сталине, но заброшенная. Попались им несколько таких же заброшенных деревень, где путники благоразумно решили не останавливаться — нехорошие места издавна были. Во время индустриализации в этих краях тоже принялись «коммунизм строить» — ничем хорошим это не кончилось. По местным рассказам, рабочие во время прокладывания дороги откопали статую какого-то языческого идола и вызвали из города ученых. Те приехали, а статуи на месте и нет — пропала бесследно. Списали на то, что украл кто-то. Сразу после этого началось неописуемое: на стройках началось повальное пьянство, прогулы, тунеядство, саботаж, каждый день случались драки, в деревнях пропадал скот, все слышали странные звуки, видели огни в небе и наблюдали странные погодные явления (вроде абсолютно черных облаков посреди ясного дневного неба). Люди иногда сходили с ума — видели, говорят, тварь, выглядящую, как гигантская змея с лошадиной головой. Вскоре эти места окончательно опустели.
Итак, дядя ехал через лес. Стояла ночь, ничего не было видно, только дорога освещена фарами. И тут попутчик вдруг закричал: «Тормози!». Он заметил, что через всю дорогу лежит что-то вроде древесного ствола. Как только начали гадать, что бы это могло быть, так этот «ствол» зашевелился и посмотрел на грузовик. Вот тут-то два здоровых мужика едва не наделали в штаны. Дядя хорошо запомнил это существо — длиной оно было метра четыре в длинну, по общему виду напоминало ящера — длинное змеевидное тело с маленькими лапами. Тварь лежала, перекинув тело через дорогу, и пялилась горящими глазами на грузовик, который чуть ее не переехал. По строению это была какая-то химера, собранная из частей разных животных: голова напоминала лошадиную, только с рогами (но зубы были острые, совершенно не похожие на лошадиные), за спиной были крылья (не очень большие, летать эта тварь с ними явно не могла). Дядя машинально дал гудок и немного проехал вперёд, дабы спугнуть тварь с дороги. Существо незамедлительно среагировало и скрылось в лесной тьме.
Дядя с попутчиком ехали без остановки до ближайшего населенного пункта. Добравшись, попутчик заметил, что наверняка это была та самая тварь, что пугала народ тут ещё при Союзе...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мартышка
Держитесь подальше от всех этих «вызываний духов» и гаданий. Мне хватило одного раза, чтобы понять, что это к добру не приводит.
Это случилось в середине девяностых. Мне попала в руки самиздатная брошюра «Ритуалы для вызова духов». Я очень заинтересовался и решил попробовать первый же описанный способ. На листе бумаги надо было начертить круг и разметить согласно приведённой в той брошюрке схеме. В центр круга ставилась игла, через которую была продета нить. Далее следовало взять в руку нить и натянуть её таким образом, чтобы игла касалась бумаги и при этом стояла строго вертикально. Затем следовало вслух задать вопрос и слегка опустить руку. Наклонившаяся игла должна была указать на ответ. Если игла не стояла на месте, надо было замереть и подождать, пока она не перестанет вращаться. Были ещё несколько обязательных, если верить книжке, условий, но о них я промолчу, чтобы никто не повторял это за мной.
Это был обыкновенный декабрьский вечер. Когда я пришел из школы, родителей не было дома — они возвращаются с работы поздно. Я приготовил все необходимое на столе в своей комнате, зажег настольную лампу и выключил свет. Сначала я спрашивал всякую ерунду вроде: «Удасться ли мне разбогатеть?» или: «Увижу ли я египетские пирамиды?». Потом мне стало как-то не по себе — я заметил, что движение иглы вовсе не беспорядочно. Тогда я задал вопрос: «Здесь есть кто-нибудь, кроме меня?». Игла показала ответ «ДА». Тут же я услышал тихий скрип на шкафу, будто старый клей трещит, осыпаясь. Я посмотрел на шкаф, но не увидел ничего, кроме старой куклы-мартышки в вязаной кофте, стоявшей в моей комнате уж не знаю сколько лет. Сколько себя помню — она всегда стояла там.
Я отвернулся от лампы, чтобы глаза привыкли к темноте, и снова внимательно посмотрел на шкаф. И тут мне стало жутко. Мартышка смотрела на меня, хотя до этого стояла совсем в другом положении. Её голова была повернута в мою сторону. Я застыл от ужаса и плохо понимал, что происходит. На моих глазах мартышка начала поднимать лапу. Под противный звук трескающегося клея она поднимала лапу... Я бросил иголку и побежал к двери, выскочил в гостиную, включил свет и телевизор. Весь вечер я боялся подойти к двери в свою комнату. Находиться в квартире тоже было страшно, но идти куда-то было еще страшнее, так как за окном уже сгустилась вечерняя тьма. Так и сидел возле телевизора, пока не пришли родители. Сначала я сидел с ними на кухне, потом под каким-то предлогом позвал в свою комнату. Мартышка сидела на шкафу с вытянутой лапой. Позже я попросил мать унести ее оттуда и целую неделю спал с зажженным светом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мальчик
Проезжая через густой зимний лес, один водитель увидел у обочины дороги мальчика в тонком свитере. Водитель остановил машину возле него:
— Мальчик, что ты делаешь в лесу в такой одежде? Где твои родители?
— Они ещё не пришли, — сказал мальчик, дрожа от холода.
Удивлённый водитель решил отвезти мальчика до ближайшего города — не в лесу же оставлять. Мальчик был не против. Они вместе поехали дальше через вечерний лес. Мальчик молчал, и водитель решил его разговорить:
— А родители-то куда ушли?
— Папа не знаю где, а мама уже пришла, — ответил мальчик.
Водитель обернулся и увидел на заднем сиденье бледную, без единой кровинки, женщину с пустыми глазами. Схватившись за сердце, водитель выскочил из машины. Потоптавшись на обочине минут десять, он начал замерзать и решил вернуться. Осторожно заглянув в машину, он увидел, что внутри никого нет...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночное дежурство
Как-то, будучи студентом мединститута, я подрабатывал медбратом в хирургическом отделении нашей районной больницы. Приходилось регулярно дежурить ночью. В мои задачи входило проверять больных, ставить обезболивающие уколы и другие менее приятные обязанности. В случае серьезных проблем положено было вызывать дежурного хирурга, кабинет которого было этажом ниже. В больничных палатах была установлена система вызова медсестры — кнопка рядом с кроватью, а в сестринской стоял пульт, который при нажатии кнопки включал сирену и зажигал светодиод под номером той палаты, в которой пациенту требовалось внимание.
Дежурили мы обычно вдвоем, но в ту субботу напарница Катя стала упрашивать меня подежурить в одиночку. Я поколебался для виду и отпустил ее до утра — отделение было полупустое, тяжелых пациентов не было, некоторые ушли домой на выходные, а те, кто остался, были выздоравливающие, и никаких проблем от них не ожидалось. Разве что недавно в пустую палату доставили парня из травматического отделения после операции, но он был еще под наркозом, и я предполагал, что до утра он не очнется. Дежурство было спокойным, как я и ожидал. Больные вызывали всего несколько раз — поставил укол трамадола, заменил пакет для сбора мочи пациенту из урологии и еще что-то по мелочи.
Как стемнело, я воткнул спичку в решетку на пульте, слегка прижав ею диффузор динамика, чтобы сделать потише — регулировки громкости у него не было, а при вызове он выл так, что было слышно в дальнем конце коридора — сирена воздушной тревоги отдыхает. Полистал газету со сканвордами и судоку, потом достал из сумки ноутбук и лег на диван, пристроив ноутбук на животе. Диван стоял напротив окна из сестринской в коридор. Стекло в этом окне было такое волнисто-рифленое, «больничное», но сквозь него, в принципе, было более-менее видно, если кто-то ходил в темном коридоре. Сейчас там было пусто — курильщики успокоились и до туалета не больше не бродили. Я включил какой-то фильм и на половине начал засыпать.
Сквозь полудрему я внезапно почувствовал на себе чей-то взгляд. Подняв глаза на окно в коридор, я смутно увидел за ним человека. Из-за рифленого стекла никаких подробностей видно не было. Я успел заметить только, что он одет в черное, а на голове у него какой-то странный головной убор, похожий на шапку-ушанку красного цвета. Лицо его выглядело бледным овалом. Наверняка и он меня видел только в образе светлого пятна за стеклом, но я кожей почувствовал, как пристально он в меня вглядывается, и что стоит и смотрит он уже довольно давно. Я рывком вскочил с дивана, ноутбук полетел на пол, я судорожно попытался поймать его, но не успел. Когда я снова взглянул на окно, за ним никого не было.
Я подобрал ноутбук: он упал на мои тапки, стоявшие рядом с диваном, и вроде был цел. Я осмотрел его, не обнаружил никаких повреждений. На экране тянулись титры фильма.
Положив ноутбук на стул, я надел тапки и вышел в коридор. Само собой, там никого не было. Стояла тишина, только иногда был слышен храп кого-то из стариков-пациентов. Гадая, кто на меня мог смотреть через окно, я вернулся в сестринскую, опять лёг на диван и, несмотря на пережитое, как-то быстро заснул.
Проснулся я оттого, что меня теребила вернувшаяся еще затемно Катя. «Что случилось?» — продирая глаза, спросил я. «Пациент из травмы, ты видел его?» — испуганно спросила она.
Я встал и пошел в палату, где лежал этот травмированный. Когда я увидел его, то понял, что помогать здесь больше некому. Под кроватью обмотанного бинтами пациента растеклась лужа крови, а лицо его было зеленоватым. Но не это напугало меня. Парня где-то угораздило сломать обе ноги и правую руку, и двигать он мог только левой. Судя по всему, он рано отошел от наркоза, начал дергаться и случайно выдрал трубку из ключичного катетера, откуда потекла кровь, которая не остановилась, пока не вытекла вся. Самое же страшное, что вся стена вокруг кнопки вызова медсестры была заляпана кровавыми отпечатками пальцев: он явно не один и даже не десять раз нажимал, бил по ней.
Я метнулся в сестринскую. На пульте лежала газета со сканвордами. Я откинул ее и увидел ярко горящий красный светодиод. Но я же ничего не слышал, а эта сирена должна выть, пока ее вручную не выключишь! И тут я понял, что своей дурацкой спичкой повредил динамик. И это стоило жизни пациенту из травмы...
Следующие полчаса мы с Катей, не сговариваясь, наводили порядок в палате. В принципе, все свелось к тому, что мы отмыли стену и пальцы мертвеца от крови. Несчастный случай, истек кровью, такое бывает. Так в итоге и вышло: никому в больнице не нужны лишние проблемы.
Спустя несколько дней я наткнулся на заметку в рубрике «События и происшествия» на сайте нашего района. В ней говорилось, что в прошлую пятницу произошла авария — молодой мотоциклист врезался в разворачивавшийся через двойную сплошную линию автомобиль и скончался в больнице от травм. Там же была фотография с места аварии — в луже масла лежит изувеченный мотоцикл с завернутой куда-то под мотор передней вилкой, а рядом с ним валяется открытый ярко-красный шлем.
Тот самый, который я сквозь мутное стекло принял за шапку-ушанку.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Странная квартира
Жили мы как–то в квартире, на которую поменяли свою старую квартиру — тогда еще не было понятий «покупай–продавай». Что меня удивляло, люди из той квартиры переехали в дом намного хуже, расположенный в поселке. Говорили, что у них там родственники все живут, мол, им далеко ездить (а ездить-то пять километров всего).
В общем, поменялись мы квартирами и стали делать ремонт. Первым делом надо было сорвать старые обои, а они не очень хорошо были поклеены — отодрав уголок, можно было потянуть, и вся обоина отклеивалась. Начинаем рвать — и тут маленькая сестра, которой тогда было 4 года, начинает беспричинно плакать. А она даже в детстве не плакала почти. А тут вдруг ни с того ни с сего плачет. Успокоили её, спрашиваем, в чем дело, говорит: «Не знаю, страшно». Начинаем отклеивать обои — опять ревёт. Под обоями рисунки еще какие–то оказались, но уже не помню, что именно.
Потом много раз в квартире я наблюдал какую–то чертовщину, когда засыпал — вдруг недалеко от кровати появлялась какая–то тень, как будто человек, но очень высокий, и медленно начинал идти ко мне. До сих пор, когда вспоминаю, мурашки по коже бегают. Я накрывался с головой одеялом, сворачивался калачиком и думал про себя: «Так не бывает, так не бывает». Раз семь-восемь такое повторялось, потом прошло...
А ещё там сон один и тот же постоянно снился — будто разбивается окно в спальне и в него запрыгивает мой двоюродный брат (а квартира, кстати, на 7-м этаже), за ним еще какие–то люди, и все пробегают быстро мимо, будто не замечают меня. За ними в окно начинает дуть сильный ветер, вносит какие–то бумажки, пыль, мелкий мусор... И чувствуется жуткая тревога и страх. Этот сон снился мне в той квартире постоянно, и нигде больше. Тогда я и сомнамбулой стал — ходил с открытыми глазами, но сам спал в это время. Гулял по квартире, двигал мебель, занавески и уходил спать дальше. Дошло до того, что однажды меня мать с балкона сняла, когда я уже ногу перекинул через ограждение балкона.
Когда переехали в новую квартиру, где до нас никто не жил, все кончилось сразу: и страшные сны, и лунатизм. Не знаю, что за сила жила в той квартире, но она была против нас.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
У костра
Был такой случай. Ночевал я у костра в лесу совсем недалеко от города. И мне приснилось, будто я вижу со спины самого себя спящим у костра. Все выглядело очень детально и естественно. Через некоторое время из темноты к костру вышли 4-6 собак и расположились кольцом вокруг меня. Время шло, костер прогорал, собаки медленно подходили ближе... У меня это никаких эмоций не вызывало — я словно смотрел фильм про кого-то другого.
Внезапно одна из собак набросилась на спящего меня и вцепилась мне в горло. Я мгновенно проснулся. Костер прогорел ровно так, как я видел во сне. Повернув голову, я увидел, что угли красноватым светом слегка освещают собаку, стоящую метрах в двух и внимательно меня изучающую. Какой-то больной она мне показалась: шерсть местами облезла, взгляд такой острый, неприятный... Я, даже не вставая, запустил в нее первой подвернувшейся под руку палкой из кучки дров рядом. Собака неохотно потрусила в ночь. Подбросив дров в костёр, я перевернулся на другой бок и спокойно заснул. Выспался хорошо, сны не снились, и никто меня больше в ту ночь не тревожил.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Фитнес-центр
Когда я учился в университете, то подрабатывал в фитнес-клубе сторожем в ночную смену. Как я понял, сейчас они уже ЧОП нанимают, но тогда зачем-то нанимали обычного человека, который сидел там всю ночь и в случае чего вызывал подкрепление. И вот этим человеком был я.
Поначалу всё было отлично: я работал два дня через четыре, ничего толком не делал. Можно сказать, закрывал двери вечером и открывал их с утра. Приходил с ноутбуком и играл, спал пару часов... и уже наступало утро.
В одну ночь, как обычно, я сидел и играл в Total War и услышал, как в туалете ни с того ни с сего заработала сушилка для рук. Я сначала не придал этому значения, так как мой комната находился в достаточном отдалении и звук был приглушённым — я даже не понял, что именно это за звук. Вскоре сушилка включилась снова, и на этот раз я точно понял, что это именно она. Мне стало немного не по себе, так как я знал, что я один. Даже бабка, которая по обыкновению моет полы часов в 10 вечера, ушла уже два часа назад. В ту ночь я не спал — сидел, прислушиваясь к любому шороху, но ничего больше странного не было. А до этого, кстати говоря, часто происходили странные пропажи вещей из закрытых шкафчиков. Но никто особо не обращал на это внимания — мы ведь всё-таки в России живём, это я потом уже узнал от дневного персонала.
На следующий день была снова моя смена. Часа в три ночи кто-то стал ходить по коридору, причём шаги раздавались таким образом, что ходящий явно проходил сквозь стены. Двери были закрыты, но по звуку этот «гуляка» умудрялся из коридора проходить в залы. Я испугался так, что просто сидел, замерев и ничего не предпринимая, — просто слушал и потел. Шаги затихли где-то минуты через три, но я боялся, что «он» вот-вот войдёт ко мне. Посидел так полчаса, ожидая каждую секунду, что из стены сейчас выйдет призрак или начнёт дёргаться дверь. Старался отогнать эти мысли, но это было бесполезно — вы не представляете, как я тогда перепугался. И тут в соседней комнате с офисными принадлежностями раздался дикий звон стекла. Я, уже ни о чём не думая, открыл дверь и выломился из своей комнаты, пробежал пару коридоров, открыл дверь и выбежал на улицу. Всё это время мне казалось, что сейчас, как в дешёвом ужастике, меня схватят прямо возле двери. Про то, чтобы обернуться, и речи не было.
Постоял минут двадцать на улице, подумал о произошедшем и решил в эту ночь больше не возвращаться. Никому не рассказал про свои похождения, а вот мужик, который сторожил в другой раз, сказал, что с ним много чего было во время дежурства. Например, ночью часа в два в закрытом зале на полную громкость начал работать музыкальный центр. Так как он не такой трус, как я, то пошёл проверять, но к его подходу к залу он выключился. Он сильно удивился, увидев, что центр даже не включён в сеть. Когда он ушёл из зала и вернулся в свою комнату, центр заработал снова. Но на этот раз, как он сказал, он понял, что лучше больше не проверять...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночная смена
Это произошло, когда я учился в институте. Институт технический, моя специальность — литейное производство металлов. Настала пора проходить производственную практику. Рассылали нас по многим областям — от Кубани до Кургана. Мне выпало сомнительное счастье поехать в городок в Пермской области, где знакомый нашего завкафедрой купил площади маленького мёртвого завода и налаживал мелкое производство.
Поезд, автобус — и добро пожаловать в глухомань. Крошечный город тысяч на пять человек, делать абсолютно нечего. На тот момент хозяин завода получил какой-то заказ и требовалась работа в три смены. Найти достаточно работников в городе не вышло — кто пьёт, кто слишком старый. Да и денег много не платят. Соответственно, меня бросили на ночную смену.
Завод долго не работал, украдено было всё, что можно было унести, и большая часть цехов была пустой. Нас работало человек десять — в основном престарелые рабочие, которые трудились здесь до развала СССР, ну и я. Через неделю работы примерно в два часа ночи в сушильной печи сломалась подача мазута, и работа встала. Тишина, народ потихоньку разошёлся по цеху. У печи остались я и напарник — Василий Сергеевич, мужик лет шестидесяти на вид.
Тут я услышал хлопок и громкое шипение снаружи цеха. Василий Сергеевич обернулся к воротам и стал прислушиваться. Через полминуты — повтор: громкий хлопок и шипение. Дед повернулся ко мне, выглядел он напуганным.
— Ты слышишь что-нибудь? — спросил он.
— Слышу хлопки и шипение. А что происходит?
— Так пар в котельной стравливали. Хлопает клапан, и потом пар шипит.
— Ясно, — растерянно сказал я. — А что-то не так?
— Котельная с девяносто пятого года не работает. Там половину оборудования унесли давно.
Василию Сергеевичу было не по себе. А хлопок и шипение продолжали раздаваться. Я тоже начал бояться, так как вспомнил, что котельная — это здание в 20 метрах от цеха, со сломанной дверю, выбитыми окнами и кучей ржавого хлама внутри — я заглядывал туда в первый день, когда шатался по заводу.
— Надо посмотреть, — без энтузиазма сказал я.
— Как хочешь, — ответил Василий Сергеевич. — Я не пойду.
Тут раздался очередной хлопок и сразу после него — дикий крик. Мы одновременно вскочили и кинулись к противоположным воротам цеха. Остальная смена мчалась изо всех углов цеха наперегонки с нами. Всей толпой мы выскочили на воздух и побежали к проходной. Оттуда бежал охранник. Он крикнул:
— Что тут происходит?
Все одновременно стали говорить про хлопок и крик. Оказалось, что охрана на проходной услышала хлопки и шипение, и один охранник пошёл проверять, что происходит. Тут трясти стало всех, ибо кричал, скорее всего, тот охранник. Охранник с проходной был с травматическим пистолетом, он взял его наизготовку и медленно пошёл вокруг цеха к котельной. Рабочие быстро пошли к проходной. Меня вдруг стало любопытно, и я двинулся за охранником. Дрожал при этом так, что зубы щёлкали. Мы обогнули цех. Окна второго уровня котельной мерцали, как будто там горел огонь.
— Пожар? — сказал охранник неуверенно.
Мы вновь услышали хлопок и шипение. Вблизи звук был громким, как у турбины самолёта. Мы оба подпрыгнули.
— Тогда нижние окна тоже должны гореть, — сказал я. — Там нет перекрытия, просто окна в два уровня.
Хлопок. Шипение. На этот раз мне показалось, что громче. Я прыжком развернулся и рванулся к проходной. Охранник прибежал сразу за мной. Мы просидели в караулке до рассвета вместе с начальником караула. Телефон ещё не провели, и вызвать помощь было невозможно. Хлопки, правда, не повторялись.
Утром пришла дневная смена рабочих и охраны. Вызвали милицию и всей толпой пошли к котельной. Кто посмелее — зашли внутрь. Там, на площадке эстакады вокруг котла, нашли труп первого охранника. Как он туда попал — непонятно, лестница на эстакаду была сломана. Позже сказали, что он умер от обширного ожога паром. Все отказались больше работать ночью. Практика закончилась, я уехал и больше там никогда не был.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Наблюдатель
Моё единственное увлечение — военное дело. И не просто картинки и кино смотреть, а всё на собственной шкуре испытать. Я знаю, как выжить в лесу, как подойти к вам таким образом, что вы и не поймёте, что я рядом. Я не хвалюсь, просто хочу устранить все возможные недопонимания и вопросы.
Итак, сама история. Живу между Серпуховым и Москвой в небольшом городке, точнее, в деревенской его части. От собственно города деревню отделяет железная дорога и гаражный кооператив. За деревней несколько прудов и лес. На опушке леса старая военная зона: пара рвов, локаторная насыпь и, самое главное, сооружения ДЗОТ, то есть бетонный бункер с одним входом. Выглядит это всё как небольшой холмик с чёрным порушенным проёмом. На деле внутри много комнат. Естественно, всё давно растащили, сожгли, изрисовали.
В вечер воскресенья решили мы с товарищами посидеть у костра, пожарить мяса и отдохнуть перед понедельником. Прибыли мы к моему любимому «бункеру». Нравится мне там. Людей нет совсем, прудик рядом. Собрали дров, костёр разожгли, сидим, общаемся. Время вечернее, весна ранняя, темнеть начинает. Расходиться никто не желает. Решили, что посидим подольше, а заночуем у меня. Человек я бессемейный, а дом большой. Сидим, байки травим, на сердце хорошо и спокойно. Но начинает меня беспокоить что-то. Беспричинно — просто не нравится мне что-то и всё тут. Друзья вроде как и не чувствуют ничего, либо виду не подают, но я-то человек, можно сказать, учёный уже: много раз мне такая тревога шкуру спасала от лишних дырок. Поднялся, опёрся на дерево, постепенно из разговора выбился аккуратно, чтобы особо внимания не обратили. И начал выходить потихоньку из света костра. Стемнело уже довольно прилично, а тревога всё душит. Даже страх уже подбираться начинает. Вообще страх — очень хорошее чувство, он жизнь бережёт, но вот такой беспричинный — очень уж жутко.
Постоял малость за деревом, привык к темноте, озираюсь. Ничего необычного — всё, как и должно быть: зеленеющий лес, ветерок, пруд, вдалеке город виднеется. И тут вижу: на насыпи, к которой я спиной сидел, трава темнее в одном месте, как раз за бугорком, что над входом в «бункер». Сыграли инстинкты выживальщика — решил аккуратно проверить. Пригнулся, обошёл справа холмик и чуть сзади подползаю в месту, откуда видно будет, что же там такое чернеет.
Из-за бугорка на моих друзей смотрело существо (именно существо — я великолепно знаю анатомию, это был не человек), лежащее в траве. Шея неестественно выгнута, передние конечности сжимали что-то вроде двух ножей или крюков, я не разобрал. «Ноги» имели по два коленных сгиба, выглядели как переломанные. Существо лежало совершенно не двигаясь и не издавало никаких звуков, но пристально следило за костром и моими товарищами. Адреналин начал бурно выделяться в кровь, сердце стучало так, что я удивлён, что остался незамеченным. Потянулся к поясу, на нём висел туристический нож.
Следующая мысль была: «А если не убью сразу? Как с ним дальше быть? Порвёт». Я медленно сполз вниз, приподнялся и вернулся к костру. Как я и планировал, никто не обратил внимание на моё отсутствие. Двумя фразами дал понять друзьям, что нужно сваливать очень быстро. Так как компания имела одно увлечение со мной, говорить прямым текстом не надо. Быстренько, не подавая вида, что я что-то обнаружил, затушил костёр, подхватил мешочек с вещами и двинул по тропинке. Так же поступили товарищи. Шли молча, быстро и не оборачиваясь, всё по правилам. Я понимал, что главное — не дать существу повод атаковать. Если бы оно хотело убить — убило бы сразу, не пряталось бы.
Выйдя на освещённую дорогу в деревне, я первым нарушил молчание. Сказал, что видел человека с оружием, может, охотника, но наблюдавшего за нами долго. Все промолчали, может, не поверили, но винить никто не стал. Знают, что я просто так дурить не буду. Никто больше про тот случай не вспоминал, а я вот не смог забыть. Всё, что я до этого знал, на что опирался, все устои жизни разрушило то существо. Не действиями, а просто своим видом, фактом своего существования. Теперь-то я знаю, что опасность исходит не только от человека. В лесу есть чего бояться — если над Вами смеются, когда вы оглядываетесь на тёмной тропинке, когда вы всматриваетесь в деревья, когда от внезапного шороха Вы напрягаетесь, не обращайте внимания: пусть смеются, вы всё делаете правильно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Брат
Про этот случай мне мать рассказывала, со слов её двоюродный сестры. Она тогда жила в Архангельской области, в маленькой деревне. И тут так получилось, что у ее сестры погиб родной брат (там темная история, мне не рассказывали). Вскоре после этого как-то шла сестра из своей деревни на работу на ферму. А там идти пешком примерно час, и тропинка все через холмы идет — то вниз, то вверх. Время раннее, озеро рядом, стоит утренний туман. И вот женщина чувствует чей-то взгляд на себе, словно сзади пристально смотрят. Оборачивается и видит своего умершего брата — стоит он в тумане и молча на нее смотрит, вид недобрый. Сестра говорила, что как увидела его, то аж волосы под платком поднялись. Но она вспомнила, что надо в таких случаях делать, и пошла, не оборачиваясь, стараясь куда-нибудь повыше подняться: бабки говорили, что «эти» могут только где пониже быть, а вверх им никак. Так и добежала до усадьбы, благо дорога вверх была...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Смех из зеркала
Какое-то время в моей жизни был «период ужастиков» — каждый день я смотрела фильмы ужасов и триллеры. Поскольку тот месяц дома я жила одна, никто от этого не отвлекал. Ложилась около 3-х часов ночи.
Однажды я легла как обычно, погасив свет в квартире. И вдруг посреди ночи меня разбудил странный звук, будто кто-то скребётся по гладкой поверхности. Сначала я подумала, что это коты, но они оба лежали у меня в ногах. Я прислушалась, но звуки прекратились.
На следующий день я воздержалась от просмотра ужастиков, но ночью, ложась спать, всё равно чувствовала себя некомфортно.
Примерно в то же время, что и предыдущей ночью, меня снова разбудил странный звук из коридора — вставать было страшно, но я была уверена, что он раздаётся со стороны зеркала. Как будто чьи-то ногти неторопливо чертили дорожки по стеклу. Через некоторое время вновь всё прекратилось.
С утра я не пошла на работу — сослалась на плохое самочувствие. За день я отметила странное поведение одного из котов — он сидел на призеркальной тумбочке и не отрывал глаз от отражения. Это длилось около двух часов.
В ванной тоже висело зеркало. Честное слово, раньше я никогда не боялась жить одна, но, видно, ужастики стали сказываться на психике — я даже в душе постоянно выглядывала из-за занавески на зеркало. Было навязчивое ощущение, что за мной кто-то следит.
Заснуть в тот день удалось не сразу. Проснулась посреди ночи, но теперь уже от другого звука — как будто от какого-то монотонного голоса. Сначала я подумала, что это соседи — всё-таки слышимость хорошая, но через некоторое время поняла, что звук идёт со стороны коридора. Я попыталась вслушаться, но всё прекратилось.
Мне было очень страшно. Я лежала с закрытыми глазами и пыталась уснуть. Включила свет, чтобы немного успокоиться... Уже засыпая, я услышала где-то далёкий неприятный смешок.
На следующее утро я решила, что позову подругу с ночёвкой. Когда я пошла в ванную, то снова отметила, что кот сидит перед зеркалом. Он не откликался ни на зов, ни на прикосновение — как завороженный смотрел на что-то в отражении.
Задёрнув занавеску в душе, я встала под струи и закрыла глаза на секунду.
И в то же мгновение я увидела — не знаю, как выразиться, в голове что ли — картину: в зеркале отражается пустая ванная и занавеска, за которой я стою, а затем рядом с ванной начинает вырисовываться чьё-то лицо — я видела, как линии сложились в грубую страшную гримасу какого-то существа. Оно ухмыльнулось, и я с криком отдёрнула занавеску.
Там никого не было, но меня била дрожь — пусть мне вроде только привиделось, но я чувствовала, что в зеркале что-то есть. Не помню, как оделась и выбежала оттуда, но в памяти осталось жуткое ощущение, что за тобой следят...
До приезда мамы я старалась не оставаться дома одной. Да и сейчас, проходя мимо зеркала, я могу поклясться, что слышу иногда далёкие смешки.
А кот временами всё так же часами просиживает на тумбочке, что-то вдумчиво рассматривая в зеркальной глубине.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На посошок
Первоисточник: proza.ru На часах было 22.58. Мария занервничала: стол накрыт, все расставлено, а гостей всё нет и нет... Подвыпившие соседи гудели уже битый час, на улицах то и дело взрывалась китайская пиротехника, но ей было не до веселья. Одной, понимаете ли, совсем невозможно веселиться. Уже который раз набрала маринкин номер: недоступна и недоступна. А кто говорил, что они будут к десяти вечера? После Маринки набрала и всех остальных — тоже недоступны. Списав это на операторов связи, Мария открыла бутылку вина и налила себе бокал. Не успела она выпить и глотка, как зазвонили в дверь. Радостно улыбаясь, она открыла дверь своим гостям.
Начался обычный веселый шум и гам, который присущ русскому Новому году. Маше тут же подарили огромную красивую открытку, но прочитать поздравление не дали. Все уже были порядком подвыпивши, кроме водителя Алексея. Маринка уже успела поцапаться со своим мужем Николаем (для них это было привычным делом, и как только они живут вместе). Катя еле держала своего неугомонного мужа Михаила, который то и дело пытался поджечь из ниоткуда взявшийся бенгальский огонь.
Наконец, Марии удалось всех успокоить и усадить за стол. Она посмотрела на часы: 23.18. Первой подняла свой бокал: «Давайте уже поскорее старый год проводим, до нового сорок минут осталось». Тост был принят на ура, и скоро был сказан и второй, и третий, и четвертый. Не успели и оглянуться, как было уже 23.56. Сразу же резко начали искать пульт: все верещали про поздравление президента. Отговорив свою короткую речь, президент поднял бокал шампанского. На телевизоре появились куранты. Вся компания дружно подняла бокалы и начала скандировать: «С Новым годом!». Когда куранты пробили двенадцать раз, Мария кричала одна. Остальные с улыбкой на лице замолчали.
— Ребята, вы чего? — удивлённо спросила Мария.
После недолгого молчания ответил Николай:
— На посошок!
— На какой еще посошок? Ребята, вы что, Новый год же! — улыбнувшись, ответила Маша.
— На посошок! — вторили Николаю все остальные.
Мария изумлённо смотрела на своих друзей:
— Это что, розыгрыш какой-то?
— Знаешь, Машка, — сказал трезвый водитель Алексей. — Нам пора уже. Извини. Потому на посошок и пили.
— Да-да! Нам пора уже! — поддержали остальные.
Мария лишь удивлённо захлопала глазами. Подумала: «Сюрприз, что ли, какой-то приготовили?». Все пожелали ей счастья, удачи и любви в Новом году и удалились. Она ждала десять минут. Двадцать. Тридцать. Никто так и не вернулся. Взяв бутылку шампанского, Мария села на диван и стала её потихоньку распивать в компании с телевизором. Когда она допила ее, на глазах выступили слёзы; «За что они меня...так?».
Вдруг зазвонил телефон. Она улыбнулась: все-таки меня не бросили. Но нет, на экранчике высветилось: «Аня».
— Алло?
— Машка! Это просто кошмар какой-то! До тебя уже второй час дозвониться не могу! Ты почему мне не позвонила и не сказала?
— Что позвонила? Что сказала? — изумлённо спросила Мария.
— Ты что, с ума сошла?! Нет больше ни Марины, ни Коли, ни Кати, ни Миши, ни Леши!
— Как нет? Они от меня полчаса назад ушли...
В трубке начали плакать.
— Маш, что с тобой? Зачем издеваешься? Они же в двадцать минут двенадцатого разбились, машину в кювет кинуло, загорелась, никого спасти не смогли... А ты говоришь... — захлебнувшись рыданиями, Аня бросила трубку.
Ничего не понимающая Маша отправилась на кухню за бутылкой водки и, проходя по коридору, она заметила на столике открытку. Ах да, ей же так и не дали её прочитать. Теперь ей это удалось. Закрыв открытку, на ватных ногах она прошла на кухню, налила себе рюмку и тут же её выпила. В открытке, кроме банального напечатанного поздравления, значилось:
«Извини, что так получилось, это не наша вина. Но не волнуйся. Скоро увидимся, ведь ты забыла закрыть дверь. С Новым годом!».
Около входной двери послышались какие то странные звуки, одновременно похожие и непохожие на звук шагов в привычном понимании. Это было больше похоже на шаги сломанного манекена. Дверь открылась. В квартиру проник запах паленого мяса. Маша отвернулась от двери, наполнила рюмку. «Шаги» приближались. Маша закрыла глаза и подняла рюмку.
«Шаги» остановились у неё за спиной.
— На посошок! — одними лишь губами успела прошептать она.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Плохая ночь
Как-то пришлось мне устроиться ночным дежурным в один из моргов. Работа непыльная, сутки через трое, да и клиентура, как говорится, покладистая. Поначалу, конечно, было страшно и противно, а потом ничего, привык.
Однажды заступаю на дежурство. К вечеру появился Митрич — он в морге этом лет, наверное, двадцать проработал. Приходит и говорит:
— Ты сегодня на ночь в дежурке закройся и не выходи, чтобы там ни случилось. Ночь сегодня плохая. Всякое может быть...
Тут меня, естественно, прорвало. Какими только эпитетами я Митрича не наградил. Обидно мне показалось, что малообразованный сторож меня, человека с высшим образованием, пугать задумал. Митрич молча выслушал и говорит:
— Как знаешь, я тебя предупредил, — потом развернулся и ушёл.
К концу рабочего дня об этом инциденте я, наверное, и не вспомнил бы, только насторожила меня одна деталь: Митрич был трезвым и говорил вполне серьёзно. После работы старший прозектор задержался со мной поговорить на философские темы. Сидим в дежурке, спорим, а мне деталь эта — Митрич трезвый и спокойный — покоя не даёт.
Поздно вечером мой собеседник ушёл. Я запер за ним дверь и остался один. Проверил морозильную установку, посмотрел, всё ли в порядке в прозекторских, потушил свет и вернулся к себе в дежурку. Там схема следующая: входная дверь, рядом дежурка и длинный Т-образный коридор, в конце которого расположены двери, ведущие в трупохранилище, прозекторские и другие помещения. Всю ночь в коридоре горит несколько ламп. В дежурке тоже свет гореть должен, но сторожа, если спать ложатся, всегда его выключают. Двери, кроме выходной, нигде не закрываются, просто плотно прикрыты. В дежурке на двери есть задвижка, но дверь всегда оставляли настежь открытой.
Так же было и в ту ночь. Было тихо: ни ветра, ни шума машин. На небе низкая луна. Читаю Гримельсгаузена, но нет-нет да и прислушиваюсь к тишине. В полночь в сон потянуло, решил прилечь. И тут слышу, как в коридоре скрипнула дверь. Осторожно, почти неслышно, но скрипнула. Выглянул из дежурки. В коридоре свет тусклый, рассеянный: там, где двери, темно, и ничего не видно. Как-то не по себе стало. Думаю, пойду, погляжу, почему дверь открылась. Пошёл, а чтобы уверенности себе придать, ступаю твёрдо, шаги отдаются глухим эхом. И тут замечаю — нет, даже скорее чувствую — впереди в темноте какое-то едва уловимое движение. Отчётливо вспоминаю: «Закройся и не выходи, что бы ни случилось!». Медленно отступаю в дежурку, захлопываю дверь и щёлкаю задвижкой.
По коридору проносится шорох быстрых шагов, обрывающихся у самой двери. Потом снаружи дверь сильно тянут за ручку. Она поддаётся на несколько миллиметров — дальше не пускает задвижка. В щели мелькает неясный тёмный силуэт, и в дежурку просачивается явственный сладковатый трупный запах.
В следующее мгновение я с дикой силой вцепляюсь в дверную ручку. А из коридора что-то жуткое пытается проникнуть ко мне. Царапает дверь, дёргает ручку, шарит по косякам и стенам, и всё это происходит при полном молчании. Не слышно даже тяжёлого дыхания. Только тянет из-за двери запахом формалина.
Вместе с рассветом в коридоре наступает гробовая тишина. Никто больше не царапает, не рвётся в дверь. Но я ещё долгое время не могу выпустить ручку: так и стою, вцепившись в неё побелевшими от напряжения пальцами...
Настойчивый звонок возвращает меня к действительности и заставляет распахнуть дверь. Коридор обычен и пуст: оттого кажется, что всё происходящее ночью было диким кошмарным сном. Замок, как всегда, заедает, и я долго не могу его открыть. Наконец, мне это удаётся. На крыльце стоит сменщик.
— Ну, ты здоров спать! Битый час звоню! — изумляется он.
Я невнятно мычу о том, что здорово перебрал спирта, ничего не слышал и что вообще меня лучше сегодня не трогать.
Рабочий день в самом разгаре, а я никак не могу заставить себя уйти домой. Нервно курю на крыльце служебного входа и отчаянно пытаюсь понять, что было ночью — реальность или сон. Рядом курит старший прозектор, о чём-то меня спрашивает, я ему что-то отвечаю, а у самого в голове только одна мысль: «Это был сон, этого не может быть».
Тут на крыльцо выходит практикант:
— Андрей Андреевич, тут странный случай. Готовлю на вскрытие труп утопленника — ну, того, что привезли позавчера, — а у него под ногтями полно белой краски.
— Что же тут странного? — лениво спрашивает старший прозектор.
— Краска засохшая, старая, но надломы и срывы ногтей на руках трупа, по-моему, посмертные, свежие.
Они уходят, а я подхожу к двери в дежурку. На высоте человеческого роста, на гладкой белой поверхности отчётливо проступают полукруглые царапины и неровные сколы…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кашира
Эта печальная история произошла летом 2007 года в городе Кашира, что в Московской Области. Сам я родом из Тулы, а в Кашире жил школьный друг Славка. По совместительству мы с ним были любителями исследовать заброшенные постройки, виделись в основном из-за общего интереса.
И вот однажды приблизительно в полдень раздался звонок от Славки:
— Здорово, Антоха. Приезжай, я, кажется, нашел новое место для исследований.
— Правда? И что за место?
— Недостроенная больница. Всё включено: тут тебе и подвал, который ведет прямиком в морг, и легенда про оборотня — в общем, есть чем поживиться. Кстати, в морг идти смысла нет, так как его достроили и он вполне себе работает.
— А почему больницу не достроили?
— Говорят, финансирование плохое было — вот рабочие и взбунтовались. Тем более, что она построена неудачно, на небольшом пригорке, и в скором времени, скорее всего, рухнет.
— Интересно...
— Ну так что, ты приедешь?
— Уже выезжаю.
Расстояние от Тулы до Каширы небольшое, всего сто километров, и уже через час я был на месте. К слову, добирался я на машине по трассе М4. Славка меня встретил, как полагается: выпили по рюмке за встречу, закусили, обсудили насущные проблемы и стали собираться в путь-дорогу. Из разговора со Славой я узнал, что сейчас он работает опером, и о том, что у него скоро будет сын — сказал, Антошкой назовут.
Стемнело. Мы двинулись в путь. С собой взяли только самое необходимое: фонарик, кое-какие съестные припасы, плюс Славка прихватил травматику.
Пришли на место. Стоит немного рассказать о внешнем виде больницы и прилегающей территории. Картина, так скажем, не красочная. Больница стоит посреди поля, вокруг на полкилометра ни одного высотного здания, да и вообще ни одного жилого помещения — вообще ничего нет. Из обитаемых мест только морг. Сама больница была двухэтажной и при лунном свете выглядела крайне устрашающе. Мы обошли больницу по периметру, по пути нам встретилось три входа — один главный и два запасных. Здание имело два крыла. При помощи фонарика разглядели, что со 2-го этажа есть выход на крышу. Также мы обратили внимание на мигание лампочки в морге.
— Скорее всего, перебои со светом, — сказал Славка.
Немного посовещавшись, мы решили зайти через один из запасных выходов в левое крыло. Начать исследование решили с крыши, а подвал решили оставить «на закуску». Я шел впереди, освещая путь, Славка шел следом. Подъем на крышу не занял много времени. Спустя 5 минут мы уже осматривали территорию с крыши. Славка закурил, и тут мы увидели нечто странное: издалека со стороны морга кто-то бежал в направлении больницы. Свет фонарика не добирался до него, и понять, кто это был, было невозможно. Последнее, что нам удалось разглядеть в лунном свете, это то, что неизвестный забежал в соседнее от нас крыло.
— Как ты думаешь, кто это? — спросил я Славку.
— Понятия не имею, но нужно это выяснить.
— Да брось, зачем тебе это нужно?
— Антоха, ты ведь видел, как он бежал? Он, наверное, побил мировой рекорд! Это наверняка какой-нибудь стажер, испугавшийся покойника. Приведем парня в чувство.
Разубедить его мне так и не удалось, но не оставлять же Славку одного... Начать поиски решили со второго этажа. После 15 минут безуспешных блужданий по корпусу Славка предложил разделиться.
— Не нравится мне все это, — уже в тот момент мне стало не по себе, но Слава стоял на своем:
— Так, ты спускайся на 1-й этаж в этом крыле, а я пойду в соседнее и осмотрю все там. Встречаемся здесь через полчаса.
Я спустился на первый этаж, но не нашел ничего. Даже заглянул в подвал — там тоже было пусто. Спустя полчаса я стоял на месте. Славки не было. Стояла тишина. Вдруг раздались какие-то крики и выстрел. Снова крики, потом два выстрела подряд. И все стихло.
Не знаю, сколько времени я простоял в оцепенении, прежде чем пришел в себя, но я готов поклясться, что кричали двое. Один из них явно был Славка, но другой крик... Мне казалось, что он не принадлежал человеку.
И тут произошло то, отчего я просто обезумел. В окно второго этажа я увидел, как по улице что-то тащит по земле Славку в сторону морга. Я как с цепи сорвался: Выскочил из здания и побежал через поле, через все эти ухабы в город. Первым делом я заскочил в ближайший подъезд, позвонил в первую попавшуюся квартиру, попросил позвонить. В милицию я доложил все как есть. Поиски начались уже через час, тем более, что в тот же день пропал один из сотрудников. Оперативники прочесали все вверх дном. Первым делом проверили морг. В морге была кровавая баня: все тела трупов были расчленены. Все, без единого ислючения. Прочесали всю больницу и подвал — ничего.
Нашли Славку только на следующий день. Уже мертвого. Сторожа нашли рядом с перерезанным горлом. Смерть Славки наступила в результате удара тупым предметом по голове. Он умер ближе к рассвету, то есть я мог спасти его...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зацикленный сон
Мне приснился ночной кошмар. Не суть важно, в чём он заключался: иногда во сне боишься такого, что наяву вряд ли тебя испугало бы, или даже чего-то, чего ты и разглядеть-то не успел. Примерно так было и у меня: мне снилось, что я убегаю по незнакомому ночному городу от чего-то ужасного, от какой-то высокой, метра в два, антропоморфной фигуры, обладающей по-обезьяньи длинными руками с волосатыми цепкими пальцами, широкими плечами, и вытянутой вертикально головой без лица — на гладкой поверхности проступали лишь две чёрных булавочных головки глаз. Оно просто шло в мою сторону, неторопливо и механически-равномерно, не издавая никаких звуков и не выказывая угрозы, но почему-то оно вызывало у меня дикий страх. Я убегал и убегал, двигался намного быстрее преследователя, но каждый раз, когда я оборачивался, я видел, что фигура, которую я почему-то окрестил «палачом», находится в тридцати-пятидесяти метрах от меня, а значит, способна преодолеть разделяющее нас расстояние за пару минут. В какой-то момент я умудрился начать мыслить логически: «Чёрт возьми, но ведь таких чудовищ не бывает, это невозможно, должно быть это сон, а значит, мне надо проснуться». Я напрягся: «Хочу проснуться!» — и это помогло. Я оказался в своей постели. Тишина в комнате ничем не нарушалась, на стоящем неподалёку столе успокаивающе светилась статуэтка кошки из содержащего фосфор камня — всё было знакомо.
Я с удовольствием выдохнул и несколько минут с наслаждением успокаивался. Пульс снижался, дыхание становилось равномернее. Вот только... Вам знакомо ощущение, что сзади кто-то подошёл? Наверное, вы испытывали такое в детстве, когда чувства были молоды и обострены. Ты стоишь себе спокойно, к примеру, ждёшь кого-то, и вдруг чувствуешь, что сзади как будто к тебе придвинулось что-то тяжёлое, настолько тяжёлое, что тебя тянет к нему — и ты оборачиваешься и видишь своего товарища по вашим детским играм, стоящего с разочарованным лицом: «Как ты узнал, что я подкрадываюсь, я же был совершенно бесшумен?». Вот примерно такое же ощущение заставило меня скосить глаза вправо. Он был в комнате, он смотрел на меня крошечными глазками на пустом лице, он тянул ко мне руки... Я в ужасе вскочил, отпрыгнул куда-то в сторону, сшибая со стола монитор: «Чёрт возьми, как же так, я же проснулся, я же должен был проснуться, я должен проснуться по-настоящему!». И я... проснулся.
За окном был серый зимний рассвет, а в комнате стоял тяжёлый запах пота. Мокрая подушка, липкая простыня... какая дрянь. Я поспешил встать с постели, тем более, что мокрое бельё сняло как рукой обычную мою утреннюю сонливость. Горячий душ чуть расслабил, а горячий чай — взбодрил. Кажется, день начинался неплохо. Вот только завтракать было нечем, а значит, придётся пойти или в магазин за продуктами, или в кафе. Вариант магазина казался более привлекательным: нравящиеся мне кафе были далеко от дома, а минус двадцать градусов за окном не располагали к променадам; крошечный же магазинчик, ассортимент которого, помимо дешёвого пива, дешёвой водки, столь же дешёвого вина и невзрачных закусок ко всему этому добру, содержал какие-никакие каши, колбасы и молоко, был в двух шагах.
Накинув лёгкую куртку (авось не замёрзну, за пару минут-то), я совершил лёгкую пробежку. Ассортимент я давно выучил наизусть, а потому не стал рассматривать витрину, а сразу подошёл к прилавку и сказал продавщице, копающейся где-то под ним: «Будьте любезны, батон в нарезку, молоко отборное, и полкило колбасы московской». Та не ответила, продолжая где-то копаться. Несмотря на то, что магазинчик никогда не отличался клиентоориентированностью, я решил поторопить продавщицу: «Будьте любезны! Вы меня слышали?». Та прекратила копаться. Выпрямилась. С безликой одетой в форменный халат фигуры, на меня глянула всё та же вытянутая голова без лица, с крошечными булавочными головками глаз...
Я смутно помню, что я сделал в этот момент. Кажется, заорал и побежал куда-то прочь. Из магазинчика, по улице, не зная, куда я бегу и куда собираюсь прятаться. Помню, что поскальзывался на ледяных дорожках, покрывающих асфальт, падал, раздирал о посыпанную гранитной крошкой мостовую ладони и куртку, поднимался — и пытался бежать дальше, до тех пор, пока меня не схватила за ворот сильная рука, схватила — и встряхнула, как котёнка. Я в ужасе рванулся... и полетел с кровати.
Потирая ушибленную при падении кисть, я огляделся. Сон? Явь? Ну да, это моя комната, это мой сотовый лежит рядом с подушкой, это мой компьютер на столе и мой цветок в горшке... но, чёрт возьми, это ведь уже третье пробуждение подряд. Окончательное ли оно? Нет? Интересно, что будет, если я, скажем, вскрою себе вены? Или выброшусь из окна? Проснусь ли я снова — или умру? Что будет, если умереть во сне?.. Так, ладно, что, если... скажем, выпить?
Крепкие напитки я отверг сразу. Несмотря на то, что мои вкусы, в общем-то, имеют выраженный перекос в сторону чего-то вроде коньяка, виски, рома или джина, сейчас мне хотелось что-то, что можно пить большими глотками. Прогулка до холодильника принесла завалявшуюся там банку «Миллера», которая была, невзирая на нахлынувший вдруг озноб, опустошена почти залпом. В голове чуть зашумело, и показалось, что всё вокруг вполне себе реально. Скомкав и разорвав банку (дурная привычка, оставшаяся с подросткового возраста), я присел на табурет и задумался. Как известно, достоверно исследовать систему, находясь внутри неё и являясь её частью, нельзя. Нельзя даже выяснить, реален ли наблюдаемый нами мир, а если реален — то верно ли мы его представляем (что замечательно показал фильм «Матрица»). Что же я могу сделать, чтобы понять, проснулся ли я, и мне пора в магазин и на работу, или это до сих пор кошмарный сон, и скоро я где-то натолкнусь на «палача»?
В следующие полчаса я ставил эксперименты. То ли к счастью, то ли к сожалению, но ни осторожная царапина ножом по бедру, ни укус руки (честный, изо всей силы, такой, что слёзы на глазах выступили и зубы свело), ни ледяной душ не разбудили меня вновь. Оставалось признать реальность мира и действовать как обычно. Чистка зубов. Английский завтрак. Короткие сборы — и вот я ранним седым зимним утром шагаю к автобусной остановке... Через пару минут ожидания в одиночестве подъехал древний «ПАЗик». Странно, я думал, в Москве таких уже и не осталось — узенькие двери, «выхлоп в салон» и перекошенность вправо явственно напоминали о детстве. Не имея привычки смотреть на номера автобусов (все они шли до нужного мне метро), я ступил на подножку. Двери закрылись. Я наклонился к окошку, протягивая купюры: «Один билетик, пожалуйста». Деньги никто не взял. А сквозь мутно-исцарапанный пластик на меня глянуло знакомое «лицо-без-лица». В булавочных глазках, казалось, угадывалась некая ирония: «Ну что, друг, покатаемся?».
Я шарахнулся назад. Ударил по дверям — раз, другой, третий, — они не поддавались, будто и не древний ПАЗик это был, а БТР с бронированным люком. Кинулся в салон — паникующий мозг всё-таки пытался мыслить логически, и я искал аварийный люк. Не нашёл люка, подскочил к окну, изо всей силы ударил в стекло локтём, пытаясь высадить, разбить его. Отбил локоть, ударил ещё раз, со всей силой отчаяния — всё так же безрезультатно. Оставалось только в ужасе отступать подальше от кабины, подальше от булавочных глазок, безотрывно пялящихся на меня из окна кабины.
Внезапно ожили динамики в салоне. «Уважаемые пассажиры! Автобус номер четыреста десять...». Что?! Здесь ходят только номера 711 и 275! Четырёхсотые маршруты вообще не ходят по Москве, они междугородние! «...следует до конечной остановки. Для вашей безопасности, не пытайтесь выйти из автобуса. Приятной и очень долгой вам поездки». Почему-то отсутствие названия конечной остановки несколько отвлекло меня от ситуации. Не могу сказать, что ужас ушёл, но поджилки, по крайней мере, трястись почти перестали. Я попытался оглядеться. Окна в салоне были, судя по всему, непрозрачными: мазня, которая виднелась за ними в скудном свете тусклых лампочек, явно не тянула на уличные фонари за окном, да и на рассвет тоже. А главное — она не двигалась, тогда как покачивание автобуса и рычание двигателя явно говорили о том, что автобус куда-то едет. Булавочные глазки по-прежнему смотрели на меня, но «палач» не двигался. И... интересно, как это он умудряется вести автобус, если смотрит на меня?
Из странного оцепенения меня вывел громкий скрип и скрежет за окном. Начавшись где-то позади, он быстро приближался, пока не поравнялся с автобусом и не закончился тяжким ударом в его бок. Салон основательно тряхнуло, и — о чудо! — от сотрясения лопнуло заднее стекло, в которое я, не раздумывая, и кинулся, не думая даже о том, что мы ещё едем. В полёте я успел ещё увидеть нечто большое и ржаво-железное, разгоняющееся для нового тарана, и моё сознание окутала темнота...
Проснувшись через несколько минут, я даже не удивился. Попробовал осмотреть себя. Царапины на бедре, оставленной в прошлом сне, нет. А вот бледные следы собственных зубов на руке наличествуют. Бледные, как будто кусал я себя дней пять-шесть назад... или просто чуть прикусил руку во сне. А ещё я был зверски голоден. Голоден настолько, что, даже не почистив зубы, сразу же побрёл знакомой тропой к холодильнику. Подошёл, протирая глаза, потянул за ручку, распахнул дверцу... но, как оказалось, в огромном прохладном шкафу не было ничего вкусного. В нём не было вообще ничего, что напоминало бы холодильник. В нём была лишь клубящаяся темнота, в которой плавали до боли знакомые булавочные глазки. Словно парализованный, я стоял, держась за ручку дверцы, и смотрел в них. Смотрел в крошечные зенки, выражающие сейчас что-то вроде... печали.
Простоять долго в виде статуи мне не удалось. Холодильник, снаружи успешно остающийся самим собой, возвестил громким пронзительным писком, что у него кончилось терпение, и что пора бы уже и закрыть распахнутую дверцу, сберегая тем самым электричество и ресурс компрессора. Резкий звук заставил меня дёрнуться, а затем машинально хлопнуть дверцей. Постояв ещё немного, я пересилил себя и приоткрыл дверцу. Ничего. В смысле — ничего необычного. Пиво и молоко, салат и колбаса, помидоры свежие — и помидоры, зверски запытанные до состояния кетчупа. «Что ж, может, для разнообразия, выпить с утра молока?» — подумал я и потянулся за бутылкой. Крышка оказалась до странности тугой, я никак не мог свернуть её. Наконец, она поддалась, я поднёс горлышко бутылки ко рту и... что-то похлопало меня по плечу!
Заорав, я — правильно, проснулся. На этот раз — на полу. И в руке я сжимал молочную бутылку. Пустую.
Страха уже не было. Была унылая безнадёжность. Это был просто «день сурка» какой-то. Что бы я ни делал, я не мог проснуться. Проснуться по-настоящему. На этот раз, я точно знал, что я сплю — падение с кровати объяснить можно, но как объяснить бутылку из-под молока? Не припомню, чтобы я страдал лунатизмом. Да и лунатики, пьющие молоко как во сне, так и на самом деле — вряд ли распространённая разновидность этих больных. Что ж, может, проверить, что будет, если умереть во сне? Так, сейчас я разбегусь изо всех сил, и кинусь головой в окно. Этаж девятый, как раз хватит сломать что-нибудь жизненно важное.
Тройное стекло оказалось каким-то даже мягким. Оно без задержек и боли выпустило меня на вольный воздух. Я падал, раскинув руки, падал в какую-то непроглядную чернь, так непохожую на хмурые московские рассветы, падал... к двум искоркам во тьме. Искоркам, похожим на булавочные головки.
Вопль. Постель. Подъём. Холодильник.
Я проснулся. Я чувствовал, что на этот раз проснулся по-настоящему. Реальность окружающего меня мира была незыблемой. Правда, в моих вложенных снах мне тоже так казалось. Но на этот раз вроде всё-таки что-то отличалось от предыдущих пробуждений, выдавая, что я нахожусь в настоящем мире.
С тех пор прошло уже довольно много времени. За этот срок я не заметил ничего необычного. Никаких существ с булавочными глазами. Но время от времени я всё ещё задаюсь вопросом: сплю я или нет? Кто поручится, что мир, в котором я сейчас старательно описываю свои злоключения в том сне, не игра моего воображения? Да, царапины на бедре всё-таки нет. Но следы зубов на руке, пусть и бледные, наличествуют.
Мне страшно. Мне снится кошмарный сон. Или, что хуже, какому-то кошмарному сну приснился я...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пустые дома
Собрались мы как-то посидеть со знакомыми за рюмочкой крепенького. И был там один человек, который выглядел гораздо старше своих лет. Сказал, что он был в Чечне во время второй войны, потом в милиции служил. Постепенно пошёл разговор о всякой жути и мистике. И он поведал такую историю. Не стал говорить, в каком городе это происходило, да и мы не стали допытываться.
В каждом городе есть дома, которые вроде как пустые. Даже в центре города такое бывает. Вроде дом стоит, а в окнах ничего не видать от пыли — настолько оно заброшенное. Он часто видел такие дома. И как-то во время ночного патрульного дежурства он увидел, что в окнах, которые раньше никогда не видел зажженными, мелькают какие-то непонятные огоньки. Любопытство заставило его подойти и попробовать разглядеть что-либо, но все было тщетно. И патрульные уже было решили идти дальше, как вдруг услышали непонятные жуткие звуки, как будто кто-то драл что-то с остервенением. Потом раздался приглушенный крик. Милиционеры все были с опытом военных действий и решение приняли незамедлительно: с помощью подручных средств сорвали решетку (приколоченную прямо к деревянной раме), выбили стекло и, прихватив табельный АКС-У, оказались в помещении. По их предположением, когда-то здесь было место для общественных встреч — какие-то стулья, столы. Но все было в запустении, пыль лежала клубами. Звуки доносились из подпола, прикрытого линолеумом.
Ребята были служившие и всякого повидавшие, но от увиденного у них волосы дыбом встали. Весь подвал был залит кровью. Валялись какие-то полусгнившие трупы, а посередине комнаты стоял какой-то гориллоподобный мужчина и выдирал у висящей на крюке обнаженной девушки хребет. Одного из парней стошнило от этой картины прямо там. Остальные же, испытав сначала шок, а потом бесконтрольную ярость, подняли оружие и нашпиговали урода свинцом. Опознать личность убитого не смогли, по базам он не проходил. Да и это милиция в России, а не телесериал CSI. Девушка числилась пропавшей неделю назад. Начальство обрадовалось и повесило на это дело много «глухарей», как обычно и происходит.
Парень вскоре уволился из органов и уехал подальше, пока не обосновался у нас в Приморье. Конечно, проверить его слова нет никакой возможности, но всё-таки... Ведь, действительно, в каждом городе есть такие пустующие окна...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Апрельское утро
Бывают вещи абсолютно необъяснимые. Все эти шорохи, чудовища в ночи, призраки, видения и тому подобное — им можно найти какую-то дурацкую причину. Если тварь — «мутант, наверное, какой-то», если привидение — «душа усопшего осталась на земле», ну и так далее. Бред, конечно, но разум хоть как-то успокаивается. Но когда произошедшему невозможно подыскать хотя бы такое объяснение... В общем, это случилось со мной года два назад, и у меня до сих пор нет ни одной смутной версии, как такое вообще может приключиться с человеком.
К тому времени я как раз осваивался на новой работе (со старой ушёл из-за совершенно маразматичной начальницы). Офис находился не в центре, а ближе к окраине города, в длинном сером пятиэтажном здании в лучших традициях советской архитектуры. Проработать до происшествия я успел всего неделю, так что местоность была ещё не совсем знакомая. Правда, знать особо ничего не нужно: сошёл с маршрутки на нужной остановке, перешёл улицу — вот ты и на работе.
Стоял апрель. Утро было совершенно обычное, солнышко после зимы уже хорошо пригревало, на небе ни облачка. Я вышел из дому в восемь часов утра и через полчаса доехал до места. Выхожу из маршрутки, по светофору пересекаю дорогу, вхожу во двор, где стоит нужное здание. У въезда, как всегда, был опущен шлагбаум, а в будке сидел охранник, управляющий шлагбаумом — совсем молодой паренёк. Я на ходу кивнул ему и направился к нужному крыльцу. Возле крыльца свалили в кучу много каких-то ящиков — видимо, офисную технику или ещё что-то привезли. Я поднялся по лестнице, потянул на себя дверь входа, а она не поддалась, хотя ещё вчера открывалась без проблем.
Я тяну сильнее — и дверь, наконец, с громким скрипом открывается. По звуку понятно, что петли проржавели вконец. Я тогда на это ещё не обратил внимания, был погружён в какие-то свои мысли. Вхожу в коридор первого этажа, а там лампы не горят — стоит полумрак. У нас за три дня до этого уже на пару часов электричество отключали, потому я попенял на это. Чтобы пройти к внутренним офисам, нужно электронным пропуском провести по сенсору, и разблокируется турникет (компания государственная, имеющая отношение к связи, поэтому в здании пропускной режим). Забыв о том, что нет света, привычным жестом вынимаю из кармана пропуск, тянусь к сенсору — а турникетов-то и нет. Я смотрю вокруг и замечаю, что коридор абсолютно пуст — даже у турникета, где за стеклом всегда сидели охранники, никого нет. Мне тогда пришла в голову мысль, что в здании объявили эвакуацию. Вспомнил о коробках у входа, подумал, что это вынесли изнутри ценное оборудование. Вообще, вся постройка не внушала с виду доверия — вдруг там перекрытия между этажами рухнули, или ещё что-нибудь стряслось? С этими мыслями я быстро зашагал обратно к выходу. По пути краем глаза заметил, что у стен стал другой цвет, чем раньше — были светло-зелёные, а теперь по ним какие-то полосы крест-накрест идут. Вглядеться получше мешал уже упомянутый полумрак.
Вышел на крыльцо, и только тут дошло, что возле здания нет ни одного человека! Если была эвакуация, да ещё с утра пораньше, то здесь должна была быть целая толпа работников плюс ещё экстренные службы. Но во дворе никого не было. Даже ни одной машины, хотя на моей памяти в рабочее время внутри двора всегда стояло не меньше трёх-четырёх автомобилей. Лишь эти ящики у подножия лестницы — без всякой маркировки, разбросанные беспорядочно, будто с самосвала вывалили и уехали. Я спустился с крыльца вниз, решил закурить и заодно привести в порядок мысли. Но едва я вытащил сигарету из пачки, как охранник, который сидел у въезда, приоткрыл дверь своей будки и кликнул меня. Я подошёл к нему. Вижу, что человек чувствует себя не в своей тарелке. Он спросил, не замечал ли я ничего необычного. Я описал то, что видел внутри. Он послушал меня и совсем помрачнел.
— Какая-то ерунда тут творится... — говорит.
Теперь настал мой черёд спрашивать у него, в чём дело. Он показывает мне на улицу — взгляни, мол. Я смотрю и вижу, что длинная улица, по которой ещё пять минут назад, когда я заходил сюда, было оживлённое движение, будто вымерла. Ни одной машины, ни одного пешехода. И вот что ещё я увидел: асфальт, бывший ровным и гладким, местами потрескался, из щелей проросли какие-то травы. Да и вся улица вместе со зданиями выглядят ветхими, будто это место было заброшено не один десяток лет назад. Поднимаю голову к небу — а там тучи, и тоже не простые, а какие-то вихрящиеся, скрученные в спирали. И солнце светит холодно так, будто поздняя осень, а не весна...
Охранник спросил, есть ли у меня мобильник, чтобы попытаться дозвониться до кого-нибудь из коллег. Я взял свой «Самсунг» и набрал номер парня, с которым сидел в одном кабинете, но сделать звонок не получилось: пропал сигнал сети. В немаленьком городе, далеко от границы зоны покрытия — и экран чётко показывает: «Нет сигнала»! Тут у меня уже мурашки по спине побежали, думаю, у охранника тоже. Стоим, озираемся, ничего не понимаем. Вдруг подул ветер — холодный, пронизывающий, как зимний. По улице стала летать дорожная пыль, и мы увидели, что с дальнего конца улицы движется в нашу сторону какой-то вихрь, резво кружащий в воздухе всякий хлам. Вид его нам не понравился, да и был он довольно большой, и мы с охранником, не сговариваясь, отошли вглубь двора, ближе к ящикам.
Что было дальше, помню плохо. Внезапно мы оказались посреди кружащих пылинок — видимо, чёртов вихрь всё-таки каким-то образом свернул во двор. Острые края мелких частиц резали лицо, забивались в глаза. Я попытался побежать в сторону входной двери, чтобы укрыться в здании от этой напасти, но споткнулся об один из ящиков и упал. Помню, что ладони приземлились не на сухой асфальт, а на что-то мокрое и тёплое. Я поднёс ладони к лицу — это была какая-то густая коричневая жижа. Насколько я понял, она вытекала из одного из ящиков. Я вновь поднялся, но тут ветер стал такой силы, что едва не сбил меня с ног. Я стал шататься, совершенно потеряв ориентацию. Куда-то шёл, натыкался ногой на ящик, сворачивал в другую сторону. В какой-то момент мне казалось, что поблизости кто-то истошно кричит, но это могло быть лишь гудение в ушах из-за ветра...
Пришёл в себя, когда на ходу наткнулся о стену здания и довольно сильно ушиб при этом лоб. Из глаз посыпались искры. Сматерившись, я отошёл назад и огляделся, потирая лоб. Я стоял возле самого крыльца. Вся одежда и волосы были в грязи. Неподалеку находились припаркованные машины, воздух был тёплым и весенним, а во дворе не было никаких ящиков. Меня сзади окликнули. Я обернулся — там стояли три мужика, которые курили перед началом рабочего дня. Они смотрели на меня удивлённо: отчасти из-за моего непотребного внешнего вида, отчасти, как они сообщили позже, из-за того, что я вроде как возник у стены из ниоткуда: только что они стояли, и никого не было, и внезапно раздался мат, оглянулись — а в трёх от них у стены мужчина лоб потирает.
Пошатываясь, я побрёл в сторону будки охранника. Почему-то в тот момент мне казалось крайне важным проверить, внутри ли находится охранник. Он был там, и посмотрел на меня как на сумасшедшего. Я стал его расспрашивать, мол, что случилось, не помнит ли он чего-нибудь. Сначала он лишь скептически улыбался, слушая мой сбивчивый рассказ, но когда я более-менее внятно рассказал ему, что только что было, он нахмурился и сказал, что ничего он не видел, а мне в таком виде лучше на работе не появляться.
Конечно, тот день я прогулял, приводил себя в порядок (забегая вперёд, скажу, что вообще работал там недолго — всего полгода, потом попал под сокращение штатов). Но следующим вечером, когда я уходил домой, охранник позвал меня к своей будке и сказал, что такой же сон снился ему в ночь перед тем, как со мной это приключилось. Всё было в его сне таким же: он сидел в будке, потом все машины на дороге пропали и небо изменилось, он испугался и позвал человека, которого увидел во дворе, и так далее. Во сне он не помнил, что это был именно я — говорит, лица не разглядел, было размыто. Проснулся, когда его скрутил вихрь, посмеялся над дурацким сном и заснул дальше...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Фотосессия
Я зарабатываю на жизнь, работая частным фотографом. Недавно одна девушка нашла фотографии, сделанные мной, на одном форуме и написала мне личное сообщение, что хочет, чтобы я сделал ее фотографии в том же стиле. Я как мог объяснял, что в ближайшее время сильно занят крупным проектом и не делаю фотосессий, но она настаивала, что очень хочет, что эти фото — первое, что ей понравилось за несколько лет, и что заплатит сколько скажу. Не буду лукавить — это мне сильно польстило. В итоге всё-таки договорились. От визажиста она отказалась, сказав, что приедет уже готовая.
Когда встретились, я обалдел еще раз. Она приехала за рулем нового BMW X6 черного цвета, лихо запарковала его, вышла — модное пальто, всклокоченные волосы, черные, как воронье крыло, ярко-красные губы, бледно-голубые глаза и фарфоровая кожа, которой особо и не нужен был визажист — закрашивать было нечего. На вид ей 23 — 25 лет было. Сразу намекнула, что ей неинтересны вопросы, кто она — ей нужна фотосессия, именно такая, как на тех фото. Другого не надо. Я пригласил ее в студию.
Фото отсняли быстро — моделью она была идеальной, тем более нужен был небольшой набор фото. Потом, правда, получилось странно — она тут же потребовала фото. Я ей долго объяснял, что нужна обработка, что те RAW-файлы, что сейчас на флешке, совсем не похожи на те фотографии, которые она видела на форуме. В общем, договорились так — я за сегодня все обрабатываю, и завтра с утра она у меня забирает фото. Плюс она поставила условие — у себя я фото эти не оставляю. Я начал говорить про своё портфолио, но она сказала, что заплатит дополнительно. Сделав каменное лицо, я пообещал, что тогда все удалю. Сказал ей домашний адрес, чтобы она туда заехала (она сказала, что живет за городом, и ей все равно, куда заезжать), и разошлись.
Я пришел домой, просмотрел все фото, удалил откровенно неудачные и начал обрабатывать остальные. За час обработал все, кроме одной — там автофокус немного промазал, но сам кадр мне нравился. Решил, что сделаю что-то художественное из него и, думая, что бы сделать, начал просто крутить туда-сюда настройки все подряд — есть такая дурацкая привычка еще с того момента, как я первый раз поставил «фотошоп». И тут увидел это.
Фотография девушки. Определенная позиция настроек — ОНО. Это была не игра цветов. Я по пикселям внимательно смотрел — не получается там просто сменой цветов такое. Одна настройка — девушка чуть не в фокусе. Немного сдвигаем ползунок — монстр. Когти, лапы, узкие вертикальные зрачки, клыки. Любую настройку чуть меняем — просто фото с девушкой, на котором много настроек накручено. Совпадение, найденное случайно — монстр.
Она так и не пришла за фото. У меня такое ощущение, что она поняла, что совершила ошибку, оставив фотографии у меня — догадалась, что я всё равно увижу её истинный облик. Теперь она знает мой телефон, знает, где я живу. Я искал в Интернете, но ничего похожего не нашел. Спрашивать на форумах или выкладывать фотографии где бы то ни было — значит, просто дать ей понять, что я знаю. Безопаснее, наверное, просто молчать...
Мне вправду нехорошо от всего этого. Я стал плохо спать ночами, прислушиваясь к малейшим звукам. Впервые за 6 месяцев глотаю таблетки — разболелся вроде бы давно прошедший гастрит. Реально как-то не по себе...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кости
Я родился в Молдове, но после развода родителей меня увезли в Россию, где я жил в небольшом городке с короткой и кровавой историей. Мой дом стоял на костях зеков и репрессированных — они строили завод и мерли как мухи, и их даже не хоронили, а сбрасывали в котлован как есть. По окончании стройки котлован просто засыпали. А над ним построили дома, детские площадки, посадили цветы. Построили музей с изображениями благородных строителей-добровольцев.
Помню, мы играли обломками костей в ножички — нелепая сцена моего угрюмого детства, пришедшегося в 90-е. Единственный завод стоит, взрослые пьют, дети лазают по помойкам, живот пуст. Звуки моего детства — урчание пустого живота и звяканье бутылок. Я пью много воды, чтобы заглушить голод. Днем срываю зеленые ветки с деревьев, катаю в руках. Ем. Меня тошнит. Иногда зеленым.
Я боюсь идти домой. Мне страшно спать: ночью приходит дедушка.
Я был довольно взрослым на тот момент, лет девять. Третий класс, но я боюсь темноты. Света нет — его отключили. Свечей нет. Я, свернувшись под одеялом, молюсь, чтобы не пришел он.
Но он всегда приходил.
Рассказывал, как видел Сталина. Он показывал мне его — брал мою коленку и ледяными, черными от работы пальцами показывал сталинские усы на бледной, искрящейся в темноте коже. Оставались странные шрамы, как будто кто-то выедал кожу на ногах.
Всегда рассказывал о Сталине. Говорил, что Сталин приведет нас к светлому будущему. Я слушал его, он щекотал мне ухо сухим ртом.
Часто я не мог уснуть всю ночь — костлявый дед занимал всю кровать, а я, свернувшись в уголке, пытался заснуть под его однообразное бормотание. Я боялся сказать ему, что Сталин уже давно мертв.
За окном вопили пьяные, звенело разбитое стекло. Город утопал в битых бутылках, как когда-то в костях.
Я помню, как орала мать. Кровавые следы на простынях её раздражали. Она пыталась связать мне руки, чтобы я не трогал себя во сне, но все бесполезно.
Она устраивала истерики. Говорила, что я приношу в кровать червей. Но я никогда не видел таких червей — ни в своем квартале, ни во дворе школы. Толстые, смахивающие на рис с красными головками.
Без них я бы не выжил.
Когда мать пропадала, когда она уходила в запой с очередным кавалером на месяцы, мне ничего другого не оставалось.
Я не горжусь этим, но когда ты ребенок, ты делаешь то, что нужно, чтобы выжить — инстинктивно.
Ты не смотришь вперед. Но когда ты становишься старше, то понимаешь, откуда взялась кровь на простынях, и что это были за черви.
Но я знаю одно: на костях взойдут новые кости, и мы ляжем очередным слоем и по нам поедут бульдозеры. Это успокаивает.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Я тоже...
Девочка играла в своей комнате, когда услышала свою мать, которая позвала её к себе из кухни. Девочка побежала в кухню. Когда она пробегала по коридору рядом с лестницей, дверь чулана открылась и чьи-то руки, зажав ей рот, затащили её внутрь. Это была её мать. Она прошептала:
— Не ходи на кухню. Я тоже это слышала...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Женщины в белом
До некоторых пор у меня было странное увлечение гулять по городу ночами. Я ходил в основном по безлюдным местам. Мне нравилось ощущать себя ночным наблюдателем. Я гулял, скрываясь от взглядов, насколько это возможно, и никогда не вмешивался в события, что бы я ни увидел. А видел за два года прогулок я довольно много. Но это последнее происшествие положило конец моим ночным бдениям.
Было лето. Ночи стояли относительно светлые.
Я встретил их в парке. Женщины. Две. Крупные — видимо, уже в возрасте, обе в белом.
Они сразу показались мне странными. За время ночных прогулок я приучился сразу же издалека по одним очертаниям фигур в сумерках, по их плавным или обрывистым жестам, по отголоскам речи понимать, что происходит в темноте — пьянка, ухаживание, изнасилование, молитва... Что происходило сейчас, было непонятно.
Лица женщин были повернуты в одну сторону. Они смотрели на что-то в течение тех пяти минут, пока я смотрел на них. Я пытался увидеть то, на что они смотрят, но видел лишь ветви кустов — на расстоянии ладони от их лиц. Они просто стояли. Две женщины средних лет. Просто стояли и смотрели в кусты. Не шевелясь, молча. Я чувствовал их напряжение.
Я понял, что мне нужно уходить. Почему-то я не смог повернутся спиной к ним и побежать — наверное, боялся привлечь их внимание громкими звуками. Я пятился назад, стараясь как можно меньше шуметь.
Но уйти неслышно не получилось. Одна из женщин обернулась — грузная, в белой кофте. Её лицо до сих пор является мне в кошмарах. Крупный, мясистый нос нависал над ртом — алой дырой в белесом мясе. Подбородка у существа не было — лицо плавно переходило в шею. Нет, я не смогу описать кошмар, который я увидел. Не смогу передать выражение этих крошечных, запавших в череп глаз под массивным лбом, сползающим, как воск со свечи.
Оно затряслось. Это существо точно не было женщиной. Я мельком увидел в сумраке, как оно прячет свой голый член в белые брюки, и побежал.
Не буду врать, будто я слышал что-то за спиной. Я ничего не слышал. Помню, как пробежал киоск и остановился у светящегося в темноте окошка. Оглянулся, но увидел за спиной лишь темноту.
Потом, уже в своей квартире, заперев дверь, прислонился спиной к стене и долго сидел, свесив голову на грудь.
На этом кончились мои ночные прогулки. Последние полгода я не могу заставить себя выйти на улицу ночью. Иными ночами воспоминания о той ночи становятся особенно острыми. Тогда я не могу уснуть и хожу по квартире кругами...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Три стука
Дело было, когда мне было около 8 лет. Жил в обычной пятиэтажке. Это был обычный двор на два дома — всё, как у всех. Так вот, была у нас компания моего возраста — человек десять, вместе везде ошивались, учились в одной школе. И жил в нашем доме один паренёк помладше нас — лет шесть, наверное. Его все обижали. Не потому, что он был убогий какой-нибудь — просто он был приёмным ребенком, хотя и был неплохим парнем. В футбольной секции занимался, помню, с самого дества. Жил с приемной матерью, без отца. Мать его, к слову, была человеком странным — слушок был, что она ведьма, бабкины сплетни такие. Но выглядела она действительно странновато: кучи всяких ожерелий, браслетов, колец...
Так вот, обижали этого паренька дети с соседнего двора, а наша компания, насмотревшись фильмов про Геракла и всяческих рыцарей, постоянно защищала его. И ведь смех в том, что он нас действительно считал кем-то вроде рыцарей, ходил за нами хвостом, во всём старался нам подражать, да и мы к нему как-то привязались. Жили мы с ним в соседних квартирах, и между нашими комнатами была стена, которая как раз таки разграничивала квартиры. Звукоизоляция в старом доме была плохая, и перед сном у нас была традиция: три стука от него по стене — три от меня в ответ. Это был условный сигнал, что всё хорошо. И так было почти каждую ночь.
Так всё продолжалось, пока он не перестал выходить гулять. Но перед сном, часов в 10-11 вечера, исправно продолжал подавать звуковой сигнал. Я ребятам сказал, что он вечерами стучит — значит, болеет просто. Зайти к нему домой нам было как-то страшновато, побаивались мы его матери.
Дело было летом. Вскоре начало чем-то страшно вонять под окнами его квартиры (мы оба на первом этаже жили) и даже у меня в комнате. Однажды днем, мы, как всегда, возвращаясь в родной двор, видим такую картину: стоит милицейская машина и что-то типа «скорой», а из подъезда на носилках выносят тела под простыней. Вонь страшная... На следующий день услышали от бабок на лавочке, что мертвецами, которых выносили, были мать с тем парнем. Мать нашли повесившейся на дверной ручке. Сына её нашли повешенным на люстре — вешала, видимо, мать, парень был весь в синяках и порезах.
Самое страшное то, что до самого последнего дня, пока их не нашли, паренёк стучал мне в стену. Как так может быть, если они умерли за несколько недель до этого, судя во вони и состоянию тел, для меня осталось загадкой. Я не мог нормально спать потом месяц, а то и больше. Даже сейчас, в 19 лет, иногда накатывает страх, хоть я давно не живу в той квартире.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Белый дом
Это было давно. Можно сказать, что это было неправдой, но это было. А все началось с того, что мы купили этот проклятый дом.
Был летний денек, и мы с семьей, вызвонив через газету какую-то бабку — хозяйку домика, отправились его смотреть. Ну, чего уж говорить, дом был хорош! Снаружи стены с облупившейся краской, однако внутри все выглядело довольно мило. Стояло немного мебели, были поклеены симпатичные обои. Было светло. Но в этом доме мне сразу что-то не понравилось. Что-то здесь было не так, и все мы это знали. Однако никто не показывал виду. Дом родителям понравился, они были просто в восторге. Купили мы его за какие-то гроши, хотя в доме осталась вся обстановка и все инструменты. То есть это были не совсем гроши, но цена всё равно казалась смехотворной.
В год покупки домика мы редко ездили на дачу. Было много других дел. Но иногда всё-таки мы просто так приезжали на дачу. Без ночевок. Просто сидели в этом «чудном» доме. Мне он все больше и больше переставал нравиться…
На следующий год в домике начались работы. Огород был запущен, и мы пропарились с ним где-то половину лета. В середине июля мы решили остаться на ночь всей семьей. Мне это не пришлось по духу, однако родители и сестра были рады. Закрыли на ночь ставни, прикрыли дверь, укрылись кучей одеял и уснули.
Проснулся я посреди ночи от непонятного страха. Было тихо, родители и сестра спали. Мне не спалось. Вдруг раздался странный скрип во дворе, будто открыли давно не промасленную дверь. Послышались шаги и стихли. Кто-то прошелся по нашему дворику. Но кто? Воры? Наркоманы? Скорее всего, нет. Что им делать здесь посреди ночи? Входная дверь была закрыта, и бояться было нечего. Но все же я ощутил некое присутствие в доме, хотя никого чужого рядом не было.
Тем летом мы еще несколько раз ночевали на даче, но во время этих ночевок я не просыпался, как в первый раз. Наступила зима. На дачу мы не ездили. Однако несколько раз мне снился один и тот же сон: ночь, темнота, я подхожу к своей даче со стороны дороги. Дом пуст и безжизненен — так кажется издалека. Но когда я подхожу к дому, дверь распахивается. Кто-то ждет меня там.… И на этом месте я просыпался. Ничего особенного, просто кошмар, но меня он почему-то пугал.
Наступило еще одно лето. На дачу я ездил с большой неохотой. Дом как дом, поработал-отдохнул, но все это меня почему-то напрягало.
Снова ночевка, и снова я просыпаюсь среди ночи. Опять это ощущение присутствия… Слышу шаги в соседней комнате. Родители спят. Не знаю, кто там шагает — залезаю под одеяло и засыпаю… Отчетливо помню, что мне опять приснился сон. Тот же самый, что зимой, но на сей раз летом и на этой ужасной даче. Опять подхожу со стороны дороги, захожу в дом. Тишина… Захожу в комнату, где мы спим. Вижу родителей спящими. Меня с ними нет. Шаги за спиной. Оборачиваюсь…
Просыпаюсь. На улице светло, родители уже не спят. Но сон и шаги заставляют крепко задуматься.
Тем летом мне больше не слышались шаги и не снились ужасные сны. Лето шло своим чередом.
Третье лето. Дача совсем потеряла свой лоск и стала походить неизвестно на что. Дом стал некрасивым снаружи, внутри. Атмосфера внутри дома стала гораздо мрачнее. Темные обои, покосившиеся полы…
Первая ночевка. Снится сон, который мне никогда не снился. Зима. Дача засыпана снегом. Утро. Нигде нет людей. Небольшая цепочка следов тянется от того места, где стою я, к крыльцу нашего дома. Иду к дому. Дверь приоткрыта. Открываю дверь… Шорох в спальной комнате. Тихие разговоры. Сон перехватывает контроль надо мной — я хватаю топор, неожиданно оказавшийся под моей рукой, забегаю в комнату… а там роются всего-навсего два ребенка. Лет шестнадцать. Контроль абсолютно покидает меня. Перед моими глазами топор опускается на голову одного, затем другого. Море крови…
Просыпаюсь. Ночь. Все спят. За окном мелькает какой-то силуэт. Два силуэта. Сам не зная, почему я это делаю, поднимаюсь и подхожу к окну. За окном стоят два существа, переговаривающиеся друг с другом. Существа похожи на людей — точнее, это и есть люди. Разложившиеся трупы, которые общаются друг с другом. Все в крови, их головы как будто разрублены пополам. И они смотрят на меня. Отключаюсь…
Прихожу в себя в каком-то странном месте, похожем на чердак. Светло. Вокруг никого. Поднимаюсь, подхожу к чердачному окну. Огонь — вот первое, что я увидел. Все вокруг пылает. Весь окружающий пейзаж в огне, все дома и деревья. Тот дом, в котором я нахожусь, не горит. Кто-то ходит по нижнему этажу. Из дома выходит человек — старик, весь седой, с топором. Бросает на меня тяжёлый взгляд. Огонь не отражается в его глазах. С его стороны тянет могильным холодом. Начинают прорезаться звуки — крики, много криков. А старик смеется как безумный…
Утро. Я лежу в своей постели на даче. Ночные ужасы потихоньку забываются. В этот же день мама попросила меня слазить на чердак взять кое-какие инструменты. Залез на чердак, взял инструменты, и, вылезая, я заметил вдалеке дом. Белый дом. Дом, на чердаке которого я лежал ночью.
Решил прогуляться до того дома. Оделся и пошел. Шел минут десять. Вот и этот дом. Окна заколочены, чердак тоже. Участок заброшен. Вокруг ни души. Оконные ставни раскурочены. Подошел, подергал дверь. Она открылась. Сплошная тьма и холод… Я не стал заходить. Пошел назад, домой. Лег на кровать и уснул.
И опять увидел ночной сон — и опять проснулся. Уже стоял вечер. К матери пришла какая-то старушка, одна из тех, которая живет в конце садоводства, около того белого дома. Я невзначай спросил у старушки, кто жил в том доме. Она ответила, что раньше там жил сторож, который сошел с ума из-за болезни. Он умер лет пять назад. В год смерти сторожа пропали два мальчика лет шестнадцати. И что самое страшное, это были внуки сторожа.… Жили они преспокойно с дедом, а потом исчезли. Зимой. А где-то через неделю умер сторож. Дом заколотили и оставили в покое. А недавно какие-то психи взяли да ограбили этот дом — раскрыли настежь окна и двери…
Больше ничего за то лето не случалось, но случилось осенью. Дача сгорела. Вместе со многими другими домами. Огонь не тронул белый дом, абсолютно. Многие люди лишились домов. Где был очаг пожара, осталось неизвестным.
Вскоре мы купили дачу в другом садоводстве. Там мне не снились эти ужасные сны. Не было никакого страха, и сейчас нет. Однако иногда мне снится сон. Я стою около белого дома. И чувствую, что внутри кто-то есть. Просто стою и смотрю. А потом разворачиваюсь и иду по направлению к своей даче — бывшей даче, ныне сгоревшей. И чувствую, как мою спину буравит мертвый взгляд. Слышу безумный смех и крики, чувствую могильный холод. Но, слава богу, в этом сне я никогда не оглядываюсь назад.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Встреча у гаражей
Как-то раз я решил срезать путь и пройти мимо гаражей, где я обычно не ходил. Представьте себе длинную дорожку, идущую вдоль ГСК. С одной стороны расположен поросший травой пустырь, с другой тянутся глухие стены гаражей — и так метров пятьдесят. Когда я ходил этой дорогой, людей там обычно не встречал. Но этой ночью все было по-другому.
Впереди я увидел стоящую неподвижно фигуру. На фоне снега она выделялась достаточно хорошо. Сначала я подумал, что это человек. Меня удивило, что он стоит неподвижно, будто ждёт кого-то, точно посередине дорожки. Я сразу подумал, что это какой-то наркоман, а встреча с данным контингентом ночью в безлюдном месте меня не вдохновляла. Я остановился и стал рассматривать его.
Чем дольше я на него смотрел, тем большая паника меня охватывала. То, что стояло передо мной, было похоже на сильно потрепанного бомжа. Детали разглядеть было сложно, но контуры были различимы. В разные стороны торчали какие-то лохмотья или клочья. У него были длинные руки, непропорционально длинные для человека — они свисали до колен, а то и ниже. Оно стояло, чуть ссутулившись и замерев, будто прислушиваясь. Потом оно шевельнулось и повернуло голову в мою сторону. В этот момент я развернулся и побежал. Думаю, что побил тогда рекорд в беге на сто метров. Оглянувшись назад, я увидел, что оно несется за мной, и снова стал нестись как угорелый. Посмотрев назад снова, я увидел, что эта тварь заскочила на крыши гаражей и догоняет меня. Тварь издавала тонкий писк на грани восприятия.
Я вылетел на улицу. Горели фонари. Перебежал через дорогу и подумал, что все, оторвался — оно не будет гнаться за мной по свету. Как бы не так. Оно как раз перебегало дорогу, и я мельком смог рассмотреть его. Оно было похоже на обезьяну — черное, лохматое, передвигалось скачками, опираясь на руки или передние лапы. Морда была похожа на резиновую маску из третьесортного ужастика. Я бы подумал, что кто-то меня разыгрывает, но человек не мог двигаться так, как двигалось оно — слишком быстро, слишком ловко для человека.
В этот момент я вспомнил про опорный пункт милиции, который находился в двух домах отсюда. Единственная мысль тогда была о том, ушли ли менты домой или кто-то остался дежурить. Видимо, мне повезло, и в опорняке было трое ментов, которые очень удивились, когда к ним влетел запыхавшийся человек с криком, что за ним гонится монстр, которого надо срочно застрелить, потому что он уже рядом. Сначала мне заявили, что я пьяный, потом — что я под наркотиками, и они меня отвезут в наркодиспансер, но потом все-таки решили проверить, что там было. Видимо, вид у меня был подобающий. Двое из ментов с фонарями, прихватив меня с собой, пошли к тем гаражам. Идти мне не хотелось, но кто меня спрашивал?..
Монстра мы так и не нашли. Меня назвали в очередной раз наркоманом и психом, но тут один из ментов заметил следы на крыше гаражей. Та тварь сбила снег на крыше, и под тем местом мы нашли следы лап. Они были похожи на человеческие, только крупнее, пальцу длиннее раза в два и заканчивались когтями. Менты отвели меня обратно на опорный пункт. Больше меня за психа не считали, и я мог идти. На этот раз я вызвал такси, которое доставило меня до подъезда. Идти по улице, когда оно где-то рядом, мне не хотелось.
Позже, через месяц, я вспомнил, что видел похожую тварь раньше, в детстве. Я не любил ложиться спать, и, когда родители спали, часто смотрел из окна на улицу. Мне нравилось смотреть на редко проезжающие машины и пешеходов. Однажды я увидел странную фигуру, которая так же долго стояла на одном месте. У нее тоже были длинные руки, и этим она напугала меня. Поэтому я спрятался, а когда выглянул снова, ее уже не было. Теперь я стараюсь реже подходить к окнам ночью — никогда не знаешь, что можно увидеть на улице...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Второй этаж
Устроился я в госкомитет статистики подработать служащим вне штата по переписи населения. Мне поручили обойти 200 квартир, среди которых были две в очень старом аварийном доме. Оттуда жильцов расселяли потихоньку, вот и остались люди на первом этаже — многодетная семья, средств нет, переезжать некуда, а государство квартиру так и не дает до сих пор. Кроме того, на третьем этаже (в списках, которые мне выдали, были указаны номера квартир, наличие домофона, лифта, этаж и т. п. — базовая информация, чтобы не заблудиться в подъезде) живёт старая бабка, по виду царя лично видавшая.
Уже вечер двигался к ночи, часов девять-десять. Подхожу я к этому дому. Все окна грязные, многие разбиты, стекла серые, где-то виднеются горшки от комнатных растений, краска на рамах вся облупленная… Дом не ассоциировался с уютом и теплом домашнего очага, а скорее с сырым подвалом или погребом.
Рассматривая дом, я зацепился взглядом за окно второго этажа. Кто-то (судя по силуэту, мальчишка лет 7-9) стоял на подоконнике и глядел в приоткрытую маленькую форточку, что-то неразборчиво покрикивая (причем на улице было уже прохладно, а он был вроде голый — за немытым стеклом сложно было разглядеть).
Сначала я погрешил, что в документах ошиблись и дали мне неверные списки. Принял этого мальчика за одного из отпрысков вышеописанного многодетного семейства. Но когда я вошел в подъезд, то увидел, что квартира 4 располагается, как и положено, на первом этаже. Позвонил, пообщался, записал данные. Квартирка была совсем убогая, что настроения мне не прибавило. Поднимаясь на второй этаж, я чувствовал себя не в своей тарелке, плюс нагнетало обстановку и скручивало нервы то, что света в подъезде не было. Я подсвечивал себе путь телефоном. Когда луч света попал на дверь справа от меня, я увидел, что она была опечатана милицией. Судя по дате, указанной там — уже более трех месяцев. Целостность печати не нарушена, на ручке и двери серый пыльный налет. Я не уделил этому особого внимания, хотя впечатление от дома сделалось еще сквернее. Захотелось поскорее дела закончить и убраться оттуда как можно быстрее.
Поднялся я на третий, последний этаж. Постучал в дверь — а у самого аж мурашки побежали от громкого звука, так хотелось подсознательно быть тише воды, ниже травы, будто и нет меня. Отворили довольно быстро. Я представился, задал вопросы по анкете, как и полагалось, ну и дернул черт меня спросить, что это за опечатанная квартира этажом ниже. Бабка на меня покосилась и рассказала, что в разгар минувшего лета жили с ними еще одни соседи — жена с сыном от первого брака и вторым мужем. Женщина отдала богу душу еще весной, в преддверии наступающего июня. После ее похорон муж сильно запил, перестал следить за хозяйством, счета не оплачивал, за ребенком не следил. Мальчик же замкнулся, на улицу не выходил, в школу ходить тоже перестал. Участковый все по этому поводу соседей опрашивал, мол, когда последний раз они семейство это видели. В один чёрный день либо горе, либо белая горячка мужика совсем рассудка лишила: он пасынка своего затащил в ванну, изнасиловал и в горло мочалку вбил, отчего ребенок и задохнулся. Закончила бабка рассказ фразой: «Вот и не успокоится все никак Андрейка». От этих слов у кровь похолодела в жилах. Я наскоро распрощался и вышел из квартиры.
Когда за мной закрылась дверь и темнота накрыла своей шалью подъезд и меня, я ощутил, как дрожат колени. Я взял телефон и, подсвечивая дорогу, стал спускаться. Когда проходил мимо опечатанной двери, услышал отчетливо, как дергается дверная ручка (дверь была слева, звук исходил оттуда же). Ощущение было такое, будто кто-то ломился из опечатанной квартиры. У меня выдуло все мысли из головы — я бы сказал, что страх сковал меня, но на самом деле он придал мне неслабой прыти… С момента, как я услышал звуки и до того, как я оказался в десяти метрах от подъезда, прошло секунд пять, но пока я бежал, в своем топоте мне слышался нечеловеческий, но, тем не менее, узнаваемый детский плач.
Я поспешно удалялся от этого проклятого дома, боясь даже повернуть голову в его сторону. В тот день я напился и проспал на учебу, а всю ночь мне снились страшные сны, в которых я видел зажавшегося в углу санузла, раздетого воющего мальчика…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шахта лифта
Жил я тогда в одной старой девятиэтажке, снимал квартиру. Домой возвращался поздно. Как-то вечером, подходя к дому, я увидел, что у подъезда собралась толпа. Я поинтересовался, что случилось, и кто-то сказал, что мужчину нашли мёртвого на лестничной площадке — с сердцем что-то случилось...
Через неделю где-то еду в лифте и слышу, как в лифтовой шахте что-то стучит. Я не придал этому значения — подумал, что ремонтники. Свет в шахте горит, да и лифты частенько ломаются. В тот раз свет горел долго, несколько дней, а потом погас. После этого я на пару недель отъезжал, а когда вернулся, соседка мне поведала историю. Этажом выше жила красивая девушка. Я подумывал даже за ней приударить. Соседка об этом знала и рассказала, что девочка в больнице лежит. Нашли ее утром — лежала на лестнице, которая рядом с лифтами проходит. Сколько она там пролежала, никто не знает. Сейчас она ни с кем не разговаривает, просто смотрит в одну точку. Что случилось, непонятно...
Через пару дней я возвращался домой, как обычно, поздно. И в шахте лифта опять горел свет. Только войдя в лифт, я сообразил, что в час ночи никакого ремонта быть не может. Хотя, может, забыли свет выключить?.. Приехал на свой этаж, лифт остановился, и, как только начали открываться двери, свет погас — и в лифте, и в шахте, и на площадке. Я немного встревожился. Картина получалась довольно жутковатая — полная тишина, темнота, только с улицы свет фонарей падает. И тут я слышу, как по дну лифта кто-то скребется. Тихонько так, но в тишине звучит очень громко. Тут я испугался знатно — схватил дверь, начал ее дергать и кое-как расширил, чтоб протиснуться на площадку.
Только из лифта вывалился, как в шахте лифта загорелся свет и оттуда, из этой шахты, послышался тихий детский смех. Лифт дернулся, словно его с чудовищной силой ударили снизу, и из щели между лифтом и полом площадки показалась маленькая детская ручка. Она шлепнула по полу, заметно напряглась, и лифт со страшным скрежетом пошел вверх. Я прилип к стене, не в силах пошевелиться. Только смотрел, как все больше становится зазор и ярче горит полоса света. И там, в ней, я ясно видел детское лицо. Это был мальчик лет десяти, он смотрел прямо на меня и улыбался. От дикого страха я даже не сразу понял, что голова больше нормальной раза в два. А потом ЭТО повернулось, и я увидел, что половины головы просто нет — только кровавое месиво. Я не помню, как оказался на улице. Просидел во дворе до самого утра, пока не рассвело.
После этого жуткого случая я порасспрашивал местных жителей. Тогда-то и узнал, что в этом подъезде год назад два мальчика залезли в шахту лифта и катались там. Только вот один одумался и быстро вылез, а второй так там и остался, когда лифт поднялся на последний этаж и размазал его по потолку.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Свадьба
В нашей деревне одно время ходила такая история, якобы случившаяся с нашим односельчанином. Мужчина пошел к знакомому в соседнюю деревню помогать в строительстве. После работы его угостили самогоном и предложили остаться переночевать, но он решил пойти домой, хотя время было позднее. Между деревнями расстояние было около семи километров, а идти надо было через пасеки, где кое-где стояли дома. И вот, проходя через пасеку, мужчина заметил, что в одном доме люди гуляют — шум-гам, песни-пляски. Тут пьяному захотелось «продолжить банкет», и он зашел в дом.
Оказывается, в доме шла марийская свадьба — кто не знает, на них гуляют толпой в национальных костюмах и с национальными песнями, но по марийским обычаям. Ну и мужчина стал с ними гулять и плясать. Его накормили, напоили — всё, как положено. Впрочем, мужчина смутно заметил в ходе пиршества, что свадьба какая-то странная — ни благословлений, ни о упоминаний о Боге.
В конце свадьбы по обычаю гостям мелкие подарки дарят (в основном из одежды). Мужчине дали рубашку и сказали, чтобы он прямо здесь и примерил. Он, по привычке произнеся: «Господи, помилуй!» — стал надевать рубашку.
И тут он очнулся. Не было никакой свадьбы. Вокруг была тишина, а сам он стоял на деревянном стуле в пустом доме и на шею веревку надел — оставалось только дернуться. Неизвестно, что было бы, если бы он без молитвы «рубашку» примерил. А позже он понял, что вместо пирогов ел навоз.
Думается, неспроста говорят в народе: если кажется, перекрестись.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Стук в дверь
Время уже перевалило за полночь, когда вдруг я услышал стук во входную дверь. Это событие уже само по себе необычное: во-первых, друзей у меня нет, а родственники живут в другом городе, а во-вторых, зачем стучать в дверь, если есть звонок?.. Подумав, я решил не открывать дверь.
Тем временем стук повторился (и, как мне показалось, он был громче предыдущего). Я надел наушники и стал слушать музыку, чтобы не слышать его. Где-то минут через 15 стук стал таким громким, что стал пробиваться через музыку. К нему теперь добавился скрежет, будто кто-то когтями скреб о мою металлическую дверь. Покрывшись холодным потом, я пошёл к двери, успокаивая себя тем, что это просто какой-то пьяница перепутал двери и хочет вломиться в квартиру. По дороге я включил везде свет и прихватил биту, которая стояла в прихожей как раз для таких случаев. Подойдя к двери, я выкрикнул что-то нецензурное, советуя ночному посетителю убраться. В ответ раздалось невнятное мычание и бормотание.
Я не стал смотреть в глазок и тем более открывать дверь — вместо этого пошёл к телефону и вызвал милицию, сказав им, что кто-то пытается высадить мою дверь. К тому времени, как они приехали, шум за дверью уже стих, но я всё равно боялся открыть дверь. Они зашли, составили протокол, потом вышли, что бы ещё раз посмотреть на дверь. Одного взгляда хватило, чтобы понять — дверь придётся менять: вмятины размером с кулак и длинные глубокие царапины были весьма красноречивы.
Сделав пару снимков, милиционеры уехали, оставив меня наедине с испорченной дверью. Спать в ту ночь я не ложился. Вспоминая тот случай, я сейчас радуюсь, что не посмотрел тогда в глазок.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Абортарий
Как-то ночью я вышел на балкон покурить. Я живу на седьмом этаже, и прямо под моим балконом в 50 метрах стоит абортарий, крыша которого где-то на уровне четвёртого этажа. Стояла тихая ночь, пасмурная погода. Крышу было не очень хорошо видно, но небольшой фрагмент оказался более-менее освещенным из-за отражения света фонарей. Это напоминало что-то вроде островка света во тьме.
Выкурив сигарету наполовину, я мельком глянул на крышу и увидел там нечто странное. Прямо посреди этого освещенного места стоял стол, а за столом сидело пятеро человек, полностью одетых в черное, а перед ними стояли блюдца с чем-то бледным (вроде кучи спагетти). Это было очень странно, но меня не напугало. На той крыше часто бывают люди из конторы, которая находится в одном здании с абортарием. И я подумал, мало ли что, может, они устроили себе праздник ночной. Только вот как они такой громадный стол смогли притащить на крышу? Да и выглядели они почему-то абсолютно одинаково: полностью одеты в черное, черные же длинные волосы — а может это были капюшоны, черт их знает. Чем дольше я вглядывался, тем страшнее и непонятнее мне становилось. Прошло уже минут пять, а никто из тех, кто там сидели, так и не сделали ни одного движения. Я пытался приглянуться в лицо единственного из присутствующих, который сидел ко мне лицом, но никак не мог уловить черты лица, а видел сплошное бледное пятно.
Действительно страшно стало, когда я услышал утробное бормотание, которое доносилось с их стороны. Не смог разобрать ни слова: звук был очень тихий и очень низкий и звучал, как засорившаяся труба. Но я отчетливо слышал разные голоса. Я попытался приглядется максимально внимательно, чтобы засечь хоть какое-то движение, увидеть, что за еда у них на столе. Тут я вспомнил про бинокль, который давно лежал у меня в ящике стола, и побежал за ним. Но когда я вновь вышел на балкон, вооружённый биноклем, там уже никого не было.
Тогда я вспомнил, что четыре года назад примерно в это же время в абортарий приезжала милиция, что-то там случилось. Я решил порыться в Интернете. Когда я нашел то, что искал, кровь застыла у меня в жилах: оказалось, в сентябре 2002 года была совершена облава на абортарий, где подпольно избавлялись от детей, причем не только от нескольконедельных зародышей, как полагается по закону. В абортарии был найден целый склад мертвых новорожденных детей и записи о клиентах, которые за деньги соглашались отдать своего новорожденного. Самым странным было то, что так и не было выяснено, с какой целью все это делалось: никаких клиентов по покупке органов или стволовых клеток найдено не было, все жертвы куда-то исчезали. Абортарий закрыли на время следствия, а сейчас он снова работал, но с другим руководством и персоналом.
Следующей ночью я заранее устроился на балконе с биноклем м фотоаппаратом. Кстати, балкон у меня высокий и заделан фанерой, так что сидя ничего не видно — чтобы что-то разглядеть, мне нужно было встать. К двум часам ночи я вновь услышал это бормотание — гулкое и утробное. Мне стало страшно, и я помедлил, прежде чем подняться и посмотреть. Но всё-таки вскоре решился сделать это. Я медленно поднял голову над ограждением и посмотрел на крышу. Там опять стоял стол и пятеро фигур в черном сидели за ним. Перед ними все так же стояли блюдца. Сначала я сделал несколько фотографий без вспышки, а затем решил глянуть в бинокль.
Я слегка приподнялся и уткнулся глазом в бинокль, направив его прямо на стол. То, что я увидел, на несколько секунд парализовало меня чисто на физическом уровне. Я начал ощущать, что схожу с ума... Первое, что я увидел в бинокль — это блюдце, перед которым сидел один из тех людей. На блюдце был мертвый младенец в окружении нескольких зародышей, плавающих в густой слизи. Мертвенно-бледное лицо младенца смотрело прямо на меня. С трясущимися руками я медленно поднял бинокль, чтобы увидеть того, кто сидит за этим блюдцем. Сначала появилась бледная кожа существа, затем появился рот, который больше напоминал просто разрез в коже, так как не было губ. Нос начисто отсутствовал. Глаза были глубоко впадшие внутрь, с выделяющимися надбровными дугами, из-за чего существо выглядело очень серьезным и хмурым. Отсутствие какой-либо жизни в глазах превращал его взгляд в абсолютно нечеловеческий. Он смотрел куда-то в сторону. Я смотрел на него, будучи не в силах отвести взгляд — и тут существо повернулось лицом ко мне и пристально посмотрело мне прямо в глаза, как мне показалось. Я запаниковал и упал на пол. Пролежал там довольно долго, пытаясь успокоить свой разум и боясь даже вздохнуть. Когда я очень осторожно поднялся снова и посмотрел на крышу абортария, там никого не было.
Больше на крыше они не появлялись. Неумелые фотографии, которые я сделал, получились настолько смазанными и темными, что ничего невозможно было разобрать, кроме белого пятна в центре, которым, скорее всего, было блюдце с мёртвым младенцем...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На плацу
История у меня не самая страшная — скорее, странная. Есть у меня в посёлке заброшенная военная часть, которую законсервировали в конце 80-х. Мы там с ребятами в детстве лазили, собирали гильзы и таскали противогазы. Взводу срочников, которые отвечали за охрану, на нас было откровенно наплевать, и выгоняли они нас исключительно для вида. А за водку и сигареты разрешали лазить по всей части, которая, кстати сказать, имеет довольно большую площадь. Позднее территорию выкупила какая-то фирма, понастроившая теплиц и благополучно развалившаяся.
Было это лет 17 назад. И вот полгода назад я вернулся в город. Мы подгуляли с другом, с которым не виделись давно, и наш путь домой пролегал мимо части. Выглядела она, конечно, плачевно: выбитые окна казарм, закрытые на цепь ворота, поваленные ветром деревья, оборванные провода, облупившаяся краска на воротах с красной звездой... Нас удивило то, что при всём при этом на плацу было слышно движение и раздавались отрывистые команды офицеров. Мы не придали этому значения — мало ли что, вдруг какие-то светлые головы разместили батальон в древней военной части, в нашей стране и не такое бывает.
Однако с утра мне стало не по себе. Проезжая вновь мимо части, я остановился поглядеть, что же там находится. Заглянул в щель между воротами и понял, что не было прошлой ночью никого на плацу. Весь был плац завален хламом, и никаких следов. Ржавая цепь на воротах, которая не открывалась почти 20 лет, было тому подтверждением. Я залез в машину и поскорее уехал оттуда. Потом думал над этим случаем, но не смог ни до чего додуматься. Мы ведь с другом вместе слышали звуки марширования и командные выкрики, так что галлюцинации исключены, да и не настолько мы были пьяны...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Беспокойный дом
Я вышла замуж рано — в 17 лет, нося под сердцем свою доченьку. Матери наши решили нам снять дом, чтобы жили своей семьей. Долго искали, а мне уж через месяц рожать нужно было. И тут свекровь нашла — поехали смотреть. Только увидев этот дом, мне сразу стало как-то неуютно. Внутри было очень холодно. Там были кухня, коридор, зал и три комнаты. Сразу идет коридор, направо — кухня, прямо по коридору — спальня, налево — зал, а через зал пройдешь — две комнаты.
Я, конечно же, решила, что сама создам уют, и все будет хорошо. Весь день перевозили вещи. Родители к вечеру уехали, а брат мужа остался, чтобы утром помогать дальше. Легли спать в зале. Я только проваливаюсь в сон — и тут меня вырывает из сна крик. Смотрю, муж сидит на корточках на диване. Я включаю свет. Сашка (его брат) вбегает в зал и спрашивает, что это тут у вас случилось, мол, я чуть с кровати не упал (он спал в комнате). Муж только головой крутит, ни слова не говорит. Я подумала, что ему кошмар приснился. Сходила в туалет — когда пришла, он уже спал. Утром я расспрашивала его, а он отвечал: «Приснилось, а что именно, не помню».
Так прошел месяц. За это время по ночам были слышны какие-то звуки и шорохи, но я себе внушала, что это домовой, а значит, не страшно. За этот месяц с мужем отношения стали, мягко говоря, ужасными. Он начал сильно пить, домой не приходил — я звала его сестру, чтобы ночевала со мной. Родила я доченьку в феврале. Через две недели после выписки из роддома муж опять не пришел ночевать. Это сейчас я бы выкинула его на улицу, а тогда сидела дома и ждала, когда он успокоится — ведь у нас же ЛЮБОВЬ… Одну ночь со мной по провела его мать, вторую и третью — его сестра, а на четвертую у всех оказались дела.
Я весь день ребенком занималась, а когда пришла ночь, легла с дочерью на кровать. Не прошло и полчаса, как в коридоре послышался шум. Я попыталась вслушаться, но мешало негромко включенное радио. Пытаюсь успокоить себя, что показалось. В комнате горит ночник, обстановка вроде уютная, но сердце так бьется, что уши закладывает.
Дочь засыпает, и я решаю ее положить в кроватку. Только спускаю ноги с кровати, как четко слышу какой-то шелест в коридоре. Сердце ухнуло — мне стало так дико страшно, что я заплакала. Обняв дочку и укрывшись одеялом, я молилась, чтобы все исчезло. Не знаю, сколько прошло времени: я сильно захотела в туалет, но страх был сильнее. Не знаю как, но я уснула. Когда открыла глаза, уже было светло. Первая мысль — приснилось. Встав, я вышла из комнаты и чуть не закричала: в коридоре возле порога палас был отогнут. Я подошла, чтобы поправить, поддела палас ногой и услышала знакомый шелест — тут я поняла, что ночью шелестел именно палас (потом пробовали его свернуть — звук такой же получался). У меня началась дикая паника, первая мысль была — БЕЖАТЬ!
Пока я собирала вещи, пришел мой брат. Я кинулась к нему и рассказала о вчерашней ночи. Он, конечно же, не поверил. Даже посмеялся. Потом приехали мои друзья, и я уже сама стала себя успокаивать, что, может быть, он как-то сам свернулся. Ближе к ночи моя уверенность стала спадать. Я просила меня не оставлять одну. Друзья уехали, а брат остался. Я попросила, чтобы он лег с нами в комнате.
Я постелила ему на полу и со спокойной душой легла с дочерью. В коридоре и на кухне свет оставили включенным. Кормя дочь грудью, я все прислушивалась, но все было тихо. Я уже было задремала, как услышала опять те же шорохи. Я чуть с ума не сошла от страха. Хотела позвать брата, но не смогла, все тело одеревенело. Потом через силу стала звать его, но он, как всегда, спит так, что танком не разбудишь. Тогда я стала щипать его. Он проснулся, а я ему шепчу: «Ты слышишь?». Он прислушался и вытаращил глаза. Подскочил, сел на кровать, шепчет: «Что это?». А на входе в нашу комнату висели закрытые шторы. Мы смотрим — а на шторах тени какие-то: понятно, что кто-то там есть. От ужаса у меня началась истерика. Брат говорит: «Может, это воры?», — и тут же сам себе: «Блин, какие воры, сам все закрывал!». И тут случилось то, отчего я потеряла сознание: ШТОРЫ ОТКРЫЛИСЬ.
В себя я пришла оттого, что брат меня бьет по щекам, дочь плачет… Я схватила дочку, прижала к себе. Брата трясло. Я спросила, что произошло, а он рассказал, что я так закричала, что его оглушило, Маришка проснулась и стала кричать, а потом он увидел, что я упала в обморок и стала хлопать по щекам. Пока он мне это говорил, я смотрела на шторы — они были открыты. Я показываю пальцем, говорить сама не могу. Дочери дала грудь, чтобы она успокоилась. Брат предлагает: «Давай встанем вместе, оденемся, Маришку закутаем и выбежим». Легко сказать — выбежим туда, где что-то есть. У него потом уже появилась идея выбить окно стулом и выпрыгнуть. Я ему показываю на окно — там решетка. Сидим молча с ногами на кровати.
И тут мы четко услышали шаги. Тяжелые шаги. Я не выдержала, заплакала в голос. Мы понимали, что ЭТО идет к нам. Стало очень холодно. Вдруг раздался чей-то голос, такой шипящий… не описать. Мы вскочили с кровати, началась паника. Я кричала: «Господи, спаси нас, умоляю!». Упала на колени с дочерью на руках, кричала, чтобы Господь защитил нас, что у меня ребенок боится, что она такая маленькая... Брат просто, закрыв лицо руками, стоял на коленях. А потом резко стало тепло, как будто горячим воздухом дунули. Брат крикнул: «Быстро, одеваемся!». Я хватаю дочку, начинаю ее одевать, брат в это время кидает мне вещи. Мы резко выскакиваем в коридор. Там полный разгром: обои клочками, палас загнутый, с вешалки вещи разбросаны. У меня была дочь на руках — иначе я бы рухнула. Мы кинулись к двери, на ходу схватив наши пуховики и валенки. Открыли дверь и оказались в сенках. Тут я вспомнила, что света там нет. Наощупь, наступая друг на друга, дошли до двери, брат открыл щеколду, толкнул дверь, а она не открылась! Я кричала: «Ну что такое, открывай же!». Он меня отталкивает и влетает в веранду. Я за ним, не могу ничего понять, только: «Спаси, помилуй»...
Слышу звон и треск — понимаю, что он выбил стекло. Слышу, как он выпрыгивает в окно. Я одна с ребенком, она плачет. Мне кажется, вечность прошла в этом одиночестве... Я кричу: «Денис!». Слышу треск и голос брата, зовущий меня. Выскакиваю на крыльцо, вижу, что брат выкатывает коляску из сеней. Он кинул ее к воротам, мы бежим к воротам и тут слышим, как хлопает дверь. Выскакиваем за ворота, коляску брат волоком выпихнул и захлопнул ворота. Мы бежали, пока не оказались за проулком. Денис вытащил из-за пазухи одеялко и положил в коляску. Разместили там дочку — хорошо, что моя вязаная шапочка была в рукаве пуховика, а шапка брата осталась в доме. Я достала из сумки штанишки дочери и одела ему на голову, мы застегнулись и пошли. Шли в полной тишине минут десять.
И тут мы остановились. Как будто спала пелена с разума. Денис отскочил от коляски, и его начало рвать, прямо выворачивать. Потом мы обнялись и ревели. Просто ревели. Дочь опять проснулась, и нам пришлось взять себя в руки. Так мы шли до дома родителей. Снег так валил — хорошо, что мороза сильного не было. Я спрашиваю, что было с дверью, почему она не открывалась. Брат говорит, на ней замок висел. Я была в шоке — кто нас закрыл?
Когда мы проходили мимо бара, то увидели машину своих друзей. Подошли, чтобы они отвезли нас, а они нас как увидели, начинают смеяться — ведь у Дениса на голове штанишки. Тут один из них, Леха, говорит: «А кстати, как вы выбрались-то? Круто я над вами прикололся!». Он не успел договорить: брат так ему врезал, что он навзничь упал. Потом брат взял меня за руку и говорит: «Пешком дойдем». С той поры с Лехой мы не общаемся.
Приходя домой, мы не спали до утра. На следующий день брат собрался с друзьями и поехали в тот дом. Там все было перевернуто вверх дном. Собрали все мои вещи и мебель, сгрузили и вывезли. Пошли отдавать ключ хозяйке дома. Брат стал ее спрашивать, кто в этом доме жил. Она сказала, что ее дед с бабкой. Дед однажды полез в подполье и там умер, а бабка, не дождавшись деда, полезла за ним проверять и тоже умерла. Хватились их только через неделю. Так дом достался внучке. Но у нее благоустроенная квартира, и она продала дом. Покупатель через две недели пришел и деньги чуть ли не с топором обратно забрал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночная электричка
Как-то я ехал на электричке домой из Москвы в Воскресенск (станция Шиферная). Воскресенье, электричка была последней, время близилось ко второму часу ночи — в общем, народу и так было чуть, а с приближением к конечной станции совсем безлюдно стало. Подъезжает электричка к станции Конобеево (предпоследний крупный населенный пункт перед конечной), из хвостовых вагонов выходит последний народ. Таким образом, в поезде остается немного людей — в основном только в головных вагонах, так как на следующих двух станциях — так удобнее выходить с платформы. Я остялся один в пустом вагоне.
Между Конобеево и следующей станцией есть очень длинный перегон — электричка его проходит где-то минут за 15-20, а между ними есть такой полустанок Трофимово, на котором электричка останавливается очень редко. Представляет он из себя просто платформу среди чистого поля: в радиусе полутора километров никакого жилья там нет.
Так вот, едет электричка на этом перегоне. Я сижу, читаю книжку. Вагон совершенно пуст. Пролетаем Трофимово. Я на секунду оторвал взгляд от книги — просто так — и вернулся к чтению. Проходит еще секунды три, я опять поднимаю взгляд, и аж дернулся непроизвольно — через три купе от себя вижу мужчину лет тридцати. Выглядел он абсолютно обычно, одет обыкновенно, вот только глаза очень глубоко посажены и как будто желтым светом горят. Сидит он и смотрит на меня неотрывно. Мне стало страшновато, особенно когда я уразумел: ну никак он не мог за те три секунды, пока я в книжку смотрел, зайти в вагон, пройти в середину и сесть. Хлопнули бы двери тамбура, слышны были бы шаги, скрип лавки — да что угодно!
На всякий случай я решил пройти в головные вагоны, поближе к людям. Открывая двери тамбура, я обернулся. Тот человек сидел на своем месте и по-прежнему, не отрываясь, смотрел на меня своими жутковатыми желтыми глазами. Я пересек тамбур, открыл дверь между вагонами, и, уже находясь на межвагонной сцепке, обернулся еще раз. Зачем я это только сделал! Он стоял прямо за моей спиной в тамбуре и прожигал меня взглядом. Как он смог пройти полвагона и неслышно открыть двери тамбура меньше, чем за пару секунд, пока я переходил тамбур и открывал двери?!
Поддавшись панике, я рванулся в соседний вагон, который был также пустым. Ноги от страха подгибались. Я бежал, спотыкаясь, через вагон, с диким ужасом ожидая, что вот сейчас этот человек налетит на меня сзади. Пока бежал, звуков шагов за собой не слышал. Перебегая через следующую межвагонную сцепку, я вновь обернулся. Человек стоял прямо за моей спиной и смотрел прямо мне в глаза...
Едва не обделавшись от страха, я пробежал два пустых вагона. Только в третьем по счету вагоне сидела компания веселых пьяных мужиков. Преследователь, естественно, куда-то пропал.
Испугался я в ту ночь порядочно. С тех пор, когда приходится ездить в ночных электричках, чувствую себя довольно-таки неуютно...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сомы
Когда после полноводья вода в Днестре спадает, люди рассказывают, что в основании колонн моста иногда застревают сомы метра по два. Многие их видели. На эту тему есть байка, связанная с местным водохранилищем. Там часто забиваются клапаны — нарастает много водорослей, иногда туда попадают трупы животных и людей. Водолазы регулярно прочищают эти системы. И вот шёл очередной рейд, когда водолаз обратил внимание на то, что возле клапанов на дне лежат какие-то бревна. Он им не придал большого значения, но тут рядом как раз проплывал труп (не такое уж и редкое явление в нашей реке). И вдруг одно из «бревен» поднимается, раскрывает пасть и отрывает от трупа чуть ли не половину сразу. Говорят, что, когда этого водолаза вытащили, он ещё долго заикался. Такая история — я, несмотря на свой скептицизм, скорее верю в нее, чем не верю.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Руфер
Я руфер — то есть любитель пробираться на крыши высоток. Хотя не думаю, что могу уже себя так называть после случившегося.
Этим летом я решил в очередной раз встретить рассвет поближе к небу. Я поднялся на плоскую крыши 16-этажки, забрался в небольшую нишу и начал наблюдать за небом. Знаете, это успокаивает напряженные нервы. В какой-то момент я закрыл глаза и задремал. Проснулся от холода. Конечности все затекли. Слышно было только тиканье наручных часов, показывающих полчетвертого. Я достал палочку «Черного Петра», зажал в зубах и потянулся за зажигалкой. Прежде чем чиркнуть колесиком, я бросил взгляд вдоль пустой до этого крыши. Посреди нее стоял кто-то.
Я не знаю, кто это был, да и не хочу знать. Он был залит лунным светом, и я прекрасно мог разглядеть это существо. Можно было бы принять его за бомжа (оно и правда разносило по всей крыше запах застарелой мочи), если бы не руки. Они спускались у него до земли, царапая ногтями гудрон. Как у макаки. Оно медленно переступало на них, упираясь в крышу костяшками пальцев. Почти лысый удлинненный череп, запавшие глаза и квадратная челюсть... Он подошел к краю крыши и сжался, как пружина. А потом прыгнул вниз. Там находилась стройка — думаю, он направился туда. Впрочем, тогда мне это было совершенно неинтересно. Я тяжело дышал, приходя в себя от ужаса. Как только опомнился, залез обратно в подъезд. С тех пор я ни ногой из дома ночью.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Существо из шкафа
В прошлом году я купила шкаф — хороший, красивый, крепкий, но очень старый. Хотя для меня это совсем не было минусом, даже наоборот. Эта ретро-громадина отлично вписалась в интерьер моей комнаты, и я просто не могла нарадоваться своей удаче, что смогла найти такое добро. Правда, я недолго радовалась...
Дней через десять я стала замечать какие-то странные звуки внутри шкафа, похожие на шорох мыши на фанерной доске. Тогда я открывала шкаф, проверяла все уголки и убеждалась, что внутри никого нет, и более того — я не нашла ни щелей, ни дырок, через которые могла бы проникнуть мышь. Мне показалось это странным, но все же я не придавала этому особого значения. Тем не менее, я слышала эти звуки из шкафа достаточно часто. Как-то я даже поставила внутрь мышеловку и, вытащив оттуда все вещи, посыпала в него мышиную отраву. Думаю, и так понятно, что это не помогло. Мышеловка не захлопывалась, а шорохи становились только громче и чаще. По утрам я обнаруживала шкаф настежь открытым. Я пригласила мастера, чтобы он починил дверцу. Однако добродушный мужчина, взглянув на петли дверок, заверил меня, что шкаф в превосходном состоянии и так еще лет сто может простоять.
После этого я обнаруживала шкаф открытым каждое утро. Тяжело сказать, насколько это пугало меня тогда. Наверное, настолько, что я не понимала, что от него хорошо было бы избавится. Вместо этого я продолжала настойчиво закрывать шкаф по утрам и, слыша внутри него шорохи, выгонять оттуда невидимых мышей.
Я до сих пор помню ту ночь, да и вряд ли когда-либо ее забуду. Было около трех часов ночи, и я проснулась от странного скрежета, доносящегося из шкафа. Это было похоже на то, что кто-то медленно царапал дверцу ногтями. Я открыла глаза и взглянула на шкаф. Его ближняя ко мне дверца медленно открывалась, и возле ручки показались три белых пальца. От увиденного у меня на лице застыла гримаса ужаса, а в горле как будто застрял ком. Я еле сдерживалась, чтобы не закричать. Тем временем шкаф полностью открылся и оттуда стало вылезать нечто белое, даже белоснежное, но до того уродливое, что мой страх перемешался с отвращением. Голова наполнилась диким шумом, а по телу пробежала дрожь.
Существо размером с собаку-дворняжку вылезло из шкафа и, встав на задние лапы, посмотрело на меня. Сложно описать этот взгляд, так как я не только слабо соображала в этот момент, но и вообще тяжело было найти взгляд в абсолютно белых глазах. Мое сердце бешено заколотилось, а руки задрожали, но в момент, когда белое существо уже сделало ко мне один шаг, я закричала и включила свет. В комнате не было никого, кроме меня, а дверцы шкафа были открыты. Меня всю колотило, из глаз лились слезы. Я не могла выйти из этого состояния около получаса.
Уже утром я дала объявления о продаже «красивейшего шкафа с восьмидесятилетней историей». Мое счастье, что мне удалось продать его в тот же день. Я прекрасно понимаю, что, возможно, сейчас кто-то так же мучается от его странностей, но будем считать, что я эгоистка.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
03:00
Я приподнялся с кровати в темноте. Какой-то шум вырвал меня из объятий сна. Я потянулся к тумбочке, чтобы развернуть будильник. На нем тускло светились цифры: 03:00. Я простонал. Сейчас я должен был сладко спать. Забыв, что заставило меня проснуться, я отвернулся к стене и поудобнее устроился в постели, когда звук раздался вновь — глухое шлепанье шагов на чердаке, прямо надо мной, громкий и намеренный. Как будто кто-то разгуливает по чердаку и хочет заявить о своем присутствии. Я вскочил с постели, сердце мое бешено стучало. Кто-то был в моем доме.
Шаги стихли над моим шкафом. Я стоял посреди темной комнаты, свет от часов освещал только тумбочку, на которой они стояли. Я медленно вышел из комнаты и прошел по коридору в сторону чулана, из которого я достал старую биту. Я снова вышел в коридор и стал наблюдать за лестницей, ведущей на чердак. Кем бы ни был мой незваный гость, ему было не уйти.
Я задержал дыхание, прислушиваясь к шумам. Ничего. Я медленно подошел к лестнице. На чердаке горел свет. Я не помнил, поднимался ли я сегодня в чердак. Может быть, я сам забыл свет включенным. Тихо, насколько это было возможно, я поднялся по лестнице и заглянул в тесный чердак, чтобы увидеть, что там никого нет. Только старый хлам. Я вздохнул с облегчением. Наверное, мне почудилось — когда ты один в темноте, часто мерещатся разные звуки. Усмехнувшись, я выключил свет и вернулся в кровать.
Я едва закрыл глаз, когда снова раздалось шлепанье — такое же громкое, как раньше, но на этот раз ближе к центру комнаты. Я вскочил, скорее злой, чем испуганный, и бросился вверх по лестнице с битой в руке. Пинком я перевернул коробки, ударил по куче старой одежды. Ничего...
Я массировал свои виски, спускаясь по лестнице. Слишком много нервов трачу на работе... Наверное, завтра лучше взять отгул. Подойдя к двери в свою комнату, я почувствовал себя странно. На меня нахлынул страх — я остановился, протянув руку к дверной ручке, но тут же одернул себя. Я веду себя глупо. Надо поспать, и мне станет лучше. Потерев переносицу, я включил свет и лег в кровать.
Шлеп.
Я резко оторвал руки от лица, взглянув на потолок — теперь, при включённом свете, я его увидел. Его тело казалось насмешкой над человеческой формой: оно было согнутое и перекрученное, голова повернута под неестественным углом, пустые провалы на месте глаз. На моих глазах оно шлепнуло ладонью по потолку и подтянулось ближе ко мне.
Шлеп.
У меня вырвался панический смешок, когда оно разбило лампочку на потолке — единственный источник света, погрузив комнату во тьму. Я не сошел с ума. Откуда мне было знать?
Шлеп.
Оно ходило по потолку...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Неприятный звонок
Часа в три ночи у меня зазвонил домашний телефон. Я чуть не подскочил на кровати. У него еще звонок такой пронзительный — я специально поставил, потому что квартира большая и не везде услышишь. Но в этот раз услышал, так как трубка на тумбочке рядом с кроватью лежала. Гляжу на дисплей — на определителе незнакомый номер. Более того, не из нашей области (это был вроде Челябинск — сам работаю в местном колл-центре, поэтому глаз уже наметан на «свои» номера). Не успел поднять, как из трубки раздался невообразимый шум и женщина истошно закричала:
— Глеб! Глебушка! Глеб, это ты?
Я немного опешил:
— Нет, — говорю, — это не Глеб, вы ошиблись…
— Глеб! Приезжай срочно! Мы не знаем, что с этим делать! Ты слышишь?.. Ты слышишь, Глеб?!
Я, хоть и не Глеб, а слышу, что грохот у них такой, будто стены дома рушатся, и вой какой-то низкий. Жутковатый такой, протяжный вой. Может, собака, может, еще что-то — я тогда не задумался как-то. Хотя на собаку было мало похоже.
— Глеб, миленький, приезжай скорее! — продолжает тем временем женщина. — Мы не знаем… Что с этим делать, Глеб?!
— Женщина, вы ошиблись, я не Глеб…
— А кто это? — собеседнице будто под дых дали.
— Это не Глеб, — еще раз говорю я и кладу трубку.
Лег обратно на кровать, и разыгралась фантазия. Ночные звонки вообще умы будоражат, а тут такое…
«Мы не знаем, что с этим делать»…
Такие неопределённые диалоги по телефону, как правило, специально придумываются для разных страшных историй. Я даже улыбнулся, но ненадолго. Звонок произвел на меня впечатление. В голове этот вой так и застрял…
«Во-о-о-о-о-о… Во-о-о-о-о-о…».
Как я ни пытался уснуть, а не получалось. Все думал об этом звонке. А женщина-то кричала так, будто на нее стаю доберманов спустили. На срыве была, с неподдельной паникой, так что на дружеский прикол (есть у меня друзья в Челябинске) не спишешь. Ворочался я, ворочался, и минут через пятнадцать решил перезвонить.
Гудки. Жду почти минуту. С мрачными мыслями собираюсь положить трубку, как вдруг на том конце провода отвечают:
— Да, алло?
Ровный мужской голос и абсолютная тишина на фоне. Я даже растерялся немного, а потом сбивчиво объяснил, почему звоню.
— Нет, все в порядке,— таким же спокойным тоном отвечают мне.
Я помолчал и почему-то спросил:
— Это Глеб?
Там тоже помолчали и положили трубку.
Такая вот история у меня произошла. И без мистики вроде, и приятного мало. Надеюсь, потом друзья из Челябинска мне не расскажут, что у них там нашли разрушенный дом с трупами внутри.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночь у церкви
В одной деревне рассказывали такую байку. Как известно, вечером в селах соседи собираются вместе, чтобы обсудить разные события. Во время одного из таких собраний речь зашла о домовых, духах и обо всём прочем. И один мужчина заявил:
— Я во всё это не верю. Поверю, только если на себе что-то испытаю.
Добрые люди тут же рассказали ему, что нужно сделать. Мол, нужно пойти в какой-то праздник в церковь и простоять всю ночь на ступеньках. Все, кто пройдут за ночь мимо, умрут в этом году.
Наутро после этого самого праздника батюшка нашел на ступеньках лежащего без сознания мужчину. Когда его привели в чувство, он рассказал, что увидел ночью самого себя, проходящего мимо церкви. Говорили, что через некоторое время он действительно скончался.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Снафф
Термином «снафф» называют видеозаписи реальных убийств. Согласно рейтинговой системе кинематографических ассоциаций и специальных служб, снафф-фильмов не существует — в том числе и знаменитых «Ликов смерти». Официально всё это подделки, артхаусный псевдо-снафф, фальсификация, что угодно. Фильмов, предназначенных для удовлетворения больных ублюдков, наслаждающихся чужим мучением и смертью, «не существует».
Ложь. Они вполне реальны — так же реальны, как «Терминатор» или «Унесённые ветром». Самый ранний из них — немой фильм с полусгнившей целлулоидной плёнки, озаглавленный «La mort d’une fille» («Смерть девушки») и датированный 1896 (!) годом. Самые поздние аналоговые (не цифровые) записи из тех, что попали в массы, судя по дурацким причёскам и характерным слоганам на футболках, были сделаны в 1983 или 1984 году и изначально записаны на старую видеокассету формата «Betamax».
В этих фильмах варьируется уровень насилия — от небольшого и почти бескровного до болезненно-гротескного, но все они включают в себя довольно символические сцены секса, а после и убийства девушки с грязноватыми светлыми волосами и голубыми глазами. На вид ей можно дать около 19 лет.
Одной и той же девушки.
На каждой плёнке.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Трое суток без сна
После прошлой летней сессии я плюнул вообще на всё, что только можно, сдался и запил. Стал целыми сутками играть в Lineage и World of Warcraft, но к концу июля мне всё это вконец осточертело. Я решил не спать — просто чтобы проверить, сколько человек может прожить без сна более-менее нормально, занимаясь всякой домашней рутиной.
Первые двое суток я был зол и угрюм. Хотелось махнуть рукой и пойти спать, но удерживало то, что ну хоть в чём-то надо себя пересилить — спортом не занимаюсь, не работаю, сижу дома и груши околачиваю, а так есть хоть какая-то цель...
На третьи сутки началось интересное. Сначала я увидел очень ясную тень человека в дверном проёме в ванную, испугался, но потом понял, что начались галлюцинации. Ладно, сажусь за компьютер, играю и вдруг слышу телефонный звонок (у нас дома телефон «Панасоник» стоит, в нём какая-то мрачная полифоническая мелодия Баха или какого-то другого классика играет на звонке). Подхожу и вижу, что телефон не звонит — нет подсветки, а на экране не написано, что идёт вызов. Я стою и смотрю на телефон несколько минут, а мелодия не перестаёт играть, повторяется заново. В итоге беру трубку, нажимаю на кнопку и слышу в трубке какое-то свистящее дыхание — даже не знаю, на что похоже...
Кладу трубку, музыка замолкает. На улице уже смеркается. И тут из-за закрытой двери в комнату я слышу звук, как будто в парикмахерской мастер быстро щелкает ножницами, и получается характерный высокий стальной скрежет. Дрожу от ужаса, а звук время от времени повторяется. Естественно, я не озаботился тем, чтобы включить свет хоть где-нибудь, кроме своей комнаты. Никогда я так не боялся в жизни — на меня нашёл просто какой-то всепоглощающий ужас. Было страшно выйти в туалет, потому что у меня в доме было что-то, скрежещущее своими ножницами. Я мочился в бутылку из-под кока-колы, сделав воронку из листа бумаги. Заполнив бутылку, я стал думать, что делать — в туалет хотелось зверски, а звук повторялся уже несколько часов — то ближе, то дальше. Я набрался храбрости, взял нож, подошёл к двери и резко открыл её.
Может, всё наложилось одно на другое — почти трое суток без сна, нервы из-за всей этой чертовщины, которая целый день держала меня в страхе — но из темноты резко, буквально прямо перед моим лицом выскочило что-то под два метра ростом. Лицо было как из железа — только щели для глаз, рта и дыры ноздрей. Чёрные волосы свисали до пола, а вместо тела туша свиная какая-то, только здоровенная. Самым страшным были руки — тонкие, вместо кистей ножницы, ножи, лезвия, всё в крови, а рук этих не сосчитать...
Я видел это всего пару секунд. Рухнул на пол, нож сразу выпал из рук, я, кажется, заплакал, а потом отключился. Спал более суток, наверстывая сон, упущенный во время своего «эксперимента». Когда проснулся, естественно, никаких следов пребывания монстра в моём доме не было. Скорее всего, это была просто галлюцинация, порождённая измученным мозгом, но это всё равно было и остаётся самым страшным переживанием в моей жизни.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рассказ лесника
— … Это еще ладно, — отмахнулся лесник, — тут до меня мужик один работал, Кузьма Михалыч, царствие ему небесное, так тот и не такое рассказывал. Вот ты давеча удивлялся — а что это у нас в лесу не то что браконьерства не видать, но даже местные за грибами да ягодами ходят настороженно? Так слушай.
Было дело, если память не изменяет, аж при Хрущеве. Михалыч тогда молодой еще был, работал в лесничестве… ну, название я забыл, да и не важно оно. А вот то, что в то лесничество повадились на вырубки незнамо кто — то важно. Работали грамотно — в грозы. Днем ли, ночью ли — то не важно было. Дождь следы размывал, гром звуки заглушал, а на следующий день идет себе Михалыч — и о пеньки спотыкается. Непорядок, в общем.
Ну и решил он, значится, в засаду пойти. Вызнал у погодников, когда там дождь, со стариками посоветовался — они в этом деле даже надежнее будут, да ушел в засаду на два дня. Ходил, бродил, выслеживал, грозу в лесу переждал, к каждому звуку прислушивался — а без толку. Ну, вернулся он до хаты, только вздремнуть прилег — стучат, мол, откройте, милиция. Открывает — на пороге участковый их, говорит, мол, собирайся, поедешь, мил-человек, следствию помогать. Ну кто же супротив закона-то, тем более в то время? Но Кузьма-то смекает, что дело его засады касается. А милиционерчик и обмолвился по пути, что, мол, споймали тех вырубщиков. Хорошо так споймали… Ну, слово за слово, доехали они. Потом еще шли недолго — если хочешь, могу провести, место приметное. Ну, в общем, приходят на поляну большую — а там уже милиции полно, скорая стоит, санитары курят, в сторонке председатель лесхоза бледный стоит. В центре же стоит грузовичок, двери в кузов открыты, а неподалеку трава примята и в крови вся.
Михалычу, конечно, долго все разглядывать не дали. Отвел его участковый в сторонку и говорит тихонько, мол, трое их было. Один почти добежал — спастись, видать, думал, да не успел малость — распороло ему спину от затылка и до задницы. Другого в лесу нашли, без половинки черепа. Был еще и третий, но его вооще разорвало в самом что ни на есть прямом смысле. Михалыч мужик крепкий был, конечно, но насилу не сомлел. Говорит, а я-то тут причем?
А милиционер ему и отвечает — так ты это, пройдись по полянке, может, следы какие найдешь. А Кузьма себе смекает: такое учинить мог разве что медведь. А медведей в наших лесах еще при царе рогатинами извели. Но делать-то нечего — пошел. Конечно, натоптали на поляне изрядно, но нашел-таки Кузьма Михалыч следы. Отпечатки здоровенных таких лап, и по всему видно, что медвежьих.
Ну, он на то милиции показал, а сам в сторонку отошел — уж больно муторно ему было, и устал, и ужасы такие… Короче, рассказывал, что его потом еще раз в город вызывали, в прокуратуру, там ему следователь фотографии с места… преступления показывал, да расписаться попросил, что, мол, это компетентное мнение, про медведя-то.
На прощание упросил он следователя одну копию тех фотографий ему с собой выдать. Ну, тот поломался виду для — мол, улики и все такое, но потом согласился — вроде как за помощь следствию. А снимок тот он потом все же повнимательнее разглядел. Уже при Брежневе, когда в следопытстве у него опыта было прилично. Помню, сказал он мне: «Запомни, нет в этом лесу медведей. Нет, давно уже нет». А я молодой был, без понятия, спрашиваю — а как ж так? Снимок есть, а медведей нету. А он только мне ту карточку из столика достал и протягивает, смотри, мол, сам.
Ну я и посмотрел. А там, на снимке том, две пары следов. На медвежьи похожи, жуть как похожи, да только не медвежьи они. Приглядеться ежели, то ясно станет — то одной пары ног следы. А медведи на двух лапах не ходят, несподручно им. Да даже если бы ходили — не их ногами шаги в полтора метра делать. Не медведь то был.
А ты спрашиваешь, почему леса боятся… живой он, лес-то. И порядок в нем есть. И хозяин свой имеется, который за порядком следит…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Туаред
В 1954 году в Японии начались народные волнения. Правительство, надеясь доказать, что эти беспорядки — результат действий иностранных агентов, дало указание проверить паспорта всех иностранцев, проживающих в Японии. В одной из гостиниц был обнаружен человек, имевший совершенно безукоризненный паспорт — ни подчисток, ни исправлений. И фотография, и отпечатки пальцев были правильно оформлены. Существовала лишь одна трудность, но значительная: паспорт был выдан страной, именовавшейся Туаред, которая никогда не появлялась ни на одной карте.
Человека допросили. По его словам, Туаред протянулся от Мавритании до Республики Судан, захватив также большую часть Алжира. Именно в Туареде был организован истинный арабский легион, предназначенный для освобождения арабских народов от захватчиков, объяснил незнакомец. И он приехал в Японию, чтобы закупить оружие. Возмущенный тем, что существование его страны взято под сомнение, человек дал пресс-конференцию, после которой все журналисты бросились к картам, а потом к телетайпам. Но никто никогда не слышал о такой стране — Туаред. Народ турегов — был. А страны Туаред не существовало. Во всяком случае, на нашей планете.
До того как попасть в японскую психиатрическую больницу, эмиссар из Туареда дал еще несколько интервью, в частности, английской еженедельной прессе. Он совершенно искренне не понимал, почему ему никто не верит. Его паспорт проверили, он был заполнен по всем правилам на арабском языке. Единственная проблема состояла в том, что страны, о которой шла речь, не было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Нелюди в белых халатах
Случилось это в 70-е годы в Тюмени. Этот жуткий случай был засекречен и похоронен в архивах. Волна преступлений, прокатившаяся тогда по Тюмени, вызвала массовый шок, который сначала загнал в квартиры население почти целой области, а затем вывел людей на улицы и чуть не привел к антикоммунистическому перевороту...
За месяц в густонаселенном районе города исчезли 19 детей. Розыски милиции ни к чему не привели. В городе началась паника. Родители ни на шаг не отпускали детей от себя, многие дети не ходили в школы и детские сады. Сидела дома и Ирочка Семенюк двух лет от роду. Так получилось, что однажды отец девочки на своем «Москвиче» задавил у подъезда болонку, принадлежавшую семье молодых врачей, живущих над ними. Он предлагал соседям деньги, но те отказались. Через месяц внезапно исчезла Ирочка. Это был страшный удар для Семенюков, сделавших, казалось, все для защиты своей дочери. В милиции приняли заявление об исчезновении ребенка, не скрывая, однако, что найти ее надежды мало.
Тем временем по ночам, а иногда и днем Семенюкам стали слышаться странные звуки, будто скулила собака. Зоя, так звали соседку сверху, извинилась и сказала, что они завели щенка, подрезали ему хвост, вот он и скулит... Петр Семенюк, как обычно, приехал перекусить домой, и первое, что ему бросилось в глаза, была вода, стекавшая на дорожку из-под двери ванной. Заливало сверху. Слышно было, как изводится соседский щенок. Когда пришедшие сантехники взломали дверь и открыли ванную комнату, на них бросилась посаженная на цепь... нет, не собака. Это была Ирочка. Отец сначала кинулся к ней, но не совладал с собой, выбежал вон из квартиры. Потом опять появился с перекошенным лицом и стал неистово целовать девочку — вернее, то, что от нее осталось: ножки — по коленки, а ручки по локти были отрезаны по всем правилам ампутации. Культи еще не совсем зажили, от бинта тянулись по полу ленточки крови и гноя. Девочка пыталась уйти на своей цепочке, поскальзывалась и, падая и ударяясь о ванну, издавала те самые звуки, которые Семенюки приняли за жалобный лай собаки. Язык у Иры тоже был вырезан. Взрослые мужчины не могли сдержать слез, глядя на полудевочку-полусобаку.
Особая группа задерживала врачей-садистов. Милиционеры едва сдерживали себя, чтобы не устроить самосуд. Один лейтенант, не выдержав, нанес несколько ударов преступнику в пах, и, если бы его не остановили, забил бы насмерть. Коллеги стали его удерживть. Воспользовавшись возникшей суматохой, арестованные мгновенно вытащили скальпели, которые они носили с собой (видимо, как раз на случай ареста), и нанесли себе точные, профессионально рассчитанные удары. Оба палача рухнули на пол без признаков жизни. Врач скорой помощи констатировал смерть.
Кроме Иры Семенюк (точнее, того, что от нее осталось) нашелся только Илюша Монин четырёх лет. Его обнаружили недалеко от Тюмени. По грязным одеялам по полу ползало существо, в котором не сразу можно было признать человека: голова с пустыми фиолетовыми глазницами, обрубок туловища и всего одна рука, с помощью которой Илюша передвигался от валявшегося в углу хламья к алюминиевой миске с кислым молоком, облепленной множеством тараканов...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Хэллоуин
Было 31 октября — канун праздника Хэллоуин. Молодёжь ходила по улицам, переодевшись в костюмы нечисти и распивая спиртное. Но Артём был дома, у него не получилось встретиться со своими друзьями — они сказали, что плохо себя чувствуют. Поэтому он, как всегда, сидел дома, за компьютером. Его мать пошла к подругам — они тоже не упускали случая выпить в честь праздника. Даже отчим ушёл с друзьями пить пиво, так что Артём был дома один. Будучи в подавленном настроении, он решил раньше пойти спать. Выключив компьютер, он услышал музыку (раньше гудение системного блока заглушало её) — видимо, соседи сверху тоже веселились.
Артём лёг, но не мог заснуть из-за музыки, которая играла этажом выше. Злой на соседей, он хотел уже подняться к ним, ведь уже было четверть второго ночи. Но вдруг он услышал дикий крик; даже музыка перестала играть. Соседи зашумели. Это было похоже на ссору — чётко были слышны крики людей и звуки «летающей мебели». Потом, судя по звукам, дверь квартиры соседей открылась, и все гости рванули к выходу. Артём подумал, что народ рассорился, гости ушли, и, наконец, можно поспать. Он устроился поудобней на своём диванчике и заснул.
Поспать ему дали около часа. Внезапно раздался звонок в дверь. У родителей были свои ключи, друзья сказали, что не придут — больше Артём никого не ждал. Поэтому он долго лежал на диване, не желая вставить. В конце концов он услышал шаги в подъезде — тот, кто звонил в дверь, пошёл вверх по лестнице. Артём попытался уснуть дальше, но сон не приходил. Он решил встать и сделать себе кофе. По пути на кухню он услышал звонок в дверь к соседям сверху. «Наверное, когда звонили мне, ошиблись квартирой», — подумал он и, сделав себе кофе, сел за компьютер. Тут зазвонил его мобильник, на экране высветилось имя его подруги: «Валя». Артём взял трубку:
— Алло?
— Алло, привет! А Макс уже у тебя?
— Нет, вы же сказали, что не приедете...
— Нет, он просто хотел сделать тебе сюрприз, который, я, видимо, испортила. Я уже тоже в пути, скоро буду, жди!
Тут Артём понял, что тот, кто звонил ему в дверь, и был Максим. А сверху ему дверь открыли те самые соседи, у которых была свара. Бросив трубку, он осторожно приоткрыл дверь квартиры и включил свет в подъезде. Поднявшись на этаж выше, он осмотрел дверь соседей — она выглядела, как обычно. Набравшись храбрости, он позвонил в дверь.
Дверь открыл сосед. Он прищурил глаза, так как в подъезде горел яркий свет, а он, по-видимому, уже спал. Артём спросил, всё ли у них хорошо и не заходил ли кто-нибудь. Сосед довольно резко ответил, что нет, и закрыл дверь. Удивлённый Артём решил пойти к себе и дождаться Вали. Едва он вошёл в квартиру и сел на стул, как послышался грохот сверху, как будто кого-то ударили в стену. Тут нервы у Артёма не выдержали — он позвонил в милицию. Вскоре приехала машина с двумя милиционерами, и они вместе с Артёмом поднялись к соседям. Дверь никто не открывал. Милиционеры решили проведать квартиру утром,а сейчас посоветовали Артёму пойти домой и лечь спать. Артём так и сделал — выпил снотворного и лёг спать. Валя этой ночью так и не приехала.
Утром домой пришли родители и в ужасе спросили Артёма, что за надпись появилась на входной двери. Выйдя на лестничную площадку, Артём увидел слова, написанные багровой краской, жутко напоминающей кровь, на входных дверях. Надпись гласила: «Зря ты не открыл дверь». Родители сказали, что дверь была приоткрыта, когда они пришли. Артём пришёл в ужас, ведь он никому не открывал прошлой ночью. Он вернулся к себе в комнату. Жалюзи были опущены, поэтому в комнате была почти полная темнота. Артём подошёл к окну, чтобы поднять жалюзи, как вдруг услышал сзади щелчок запираемой двери комнаты и шипящий шёпот: «Ведь зря же ты не открыл дверь, правда?».
Артём не успел закричать. Что-то большое набросилось на него сзади и стало душить. И только тут он вспомнил, что не закрыл дверь, когда поднимался к соседям ночью. Когда он находился этажом выше, тогда, должно быть, и приехала Валя, но в квартире с открытой дверью её встретил вовсе не Артём...
Когда отчим, наконец, выбил дверь в комнату, все увидели мёртвого Артёма, лежащего на полу. Он был задушен. Больше в комнате никого не было. Наверное, не было — ведь жалюзи были по-прежнему закрыты...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Молодец...
Две девушки, Юля и Оксана, пошли на вечеринку. На вечеринке Юля изрядно напилась, а Оксана была относительно трезвой. Как часто и бывает, трезвой пришлось провожать свою «весёлую» подружку домой. Открыв дверь в квартиру Юли, Оксана уложила подругу в кровать. Пожелав ей спокойной ночи, она выключила свет, закрыла дверь и пошла к себе домой. Пройдя пару переулков, Оксана вдруг обнаружила, что забыла дома у Юли свою сумочку, в которой лежат ключи от квартиры. Придя к Юле, она решила не включать свет, чтобы не разбудить подругу. Нащупав свою сумочку, которая лежала на кресле в гостиной, она покинула квартиру.
На следующий день Оксане позвонили из милиции и попросили явиться в участок. В участке ей показали пару фотографий. Оксана в ужасе узнала на снимках Юлю — она лежала на своей кровати с перерезанным горлом. Участковый показал Оксане листок бумаги, который лежал на кровати у Юли. На нём было написано:
«МОЛОДЕЦ, ЧТО НЕ ВКЛЮЧИЛА СВЕТ — ИНАЧЕ МНЕ ПРИШЛОСЬ БЫ И ТЕБЯ УБИТЬ».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Хрущевка
Я хочу рассказать одну историю, произошедшую со мной. Живу я в хрущевке, построенной после войны. Дому лет пятьдесят, не меньше. Все скрипит и шатается. Мыши, бывает, даже пробегают по полу, что часто пугает, особенно ночью. Но я их победил, заделав все норки и дыры пластинами. Больше они не беспокоили.
Дело было днем. Я был один дома, смотрел фильм. И тут начались странные вещи. Я услышал скрип паркетной доски (как я говорил, дом древний, с советских времен никто ремонт не делал). Сначала я не придал этому значения — подумал, что соседи с верхнего этажа. Но потом скрип стал приближаться к моей комнате, а она с дверью, нараспашку открытой. По спине пробежали мурашки. Я обернулся, но ничего не увидел.
Успокоившись, я продолжил наслаждаться фильмом дальше. В момент, когда герой фильма начал кричать как резаный в колонках на каком-то моменте, скрип усилился. Я обернулся, и увиденное мною было жутким. Какая-то тень, похожая на человека, ростом до потолка. Сердце ушло в пятки; я застыл от животного ужаса. Опомнившись, я срочно принялся за поиски ножа. Найдя большой кухонный нож, я собрался с силами и выглянул в коридорчик между моей комнатой и родительской спальней. Оно всё ещё стояло там... Я увидел его лицо. Это не было человеком, а его лицо не было лицом — резкие выступающие черты на серой коже, будто плохой скомканный рисунок карандашом. Я застыл и выронил нож. Мне казалось, я захлебываюсь собственной слюной, не мог глотнуть или дышать. К счастью, оно завернуло за угол чулана в комнате, не обращая на меня внимания.
С этого момента я не могу находиться один дома. Потом узнал от соседей, что до нашего приезда в этой квартире жила одинокая старуха, которую однажды нашли мёртвой со страшной гримасой на лице. Видимо, она тоже увидела его...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Телефон доверия
Телефон доверия — штука очень, очень странная, я бы даже сказал, обоюдоострая. Ведь вы никогда не знаете, кто там, на другом конце провода. Причем это относится к обеим сторонам. Человек, позвонивший по телефону доверия, не знает, кто ответит на его звонок. А ответивший, соответственно, не будет знать, кто ему позвонил.
Пускай кому-то покажется, что расскажу слишком много фактов из «внутренней кухни» подобных организаций, но мне уже наплевать. Все равно я не вернусь туда работать, да и ничего особенно секретного вы все равно не узнаете. Ну а детали — не секрет для любого, кто проходил спецкурс по телефонной консультации на психфаке или работал волонтером в телефоне доверия.
Все было довольно безобидно сначала. Три года назад я окончил психфак в одном из не последних универcитетов Москвы. После получения диплома сначала устроился психологом в школу, но уже через год уволился. Работа сложная, нервная, платят мало. 12 тысяч рублей в месяц для Москвы, да при таких объемах работы — смех, да и только. Попробуйте провести и обсчитать хотя бы несколько методик с сотнями школьников, все эти тесты откровенно игнорирующими. Я уж не говорю о таком геморрое, как проективные методики: анализ одного-двух рисунков дело непыльное, но когда их накопится стопка штук в пятьдесят (по меньшей мере), это уже совсем другое дело.
Впрочем, работа с детьми — это далеко не самое худшее, что есть в работе школьного психолога. Директор мозг выносит, коллектив — эталонная банка с пауками, дергают по различным поводам, с непосредственной работой не связанным. Да, впрочем, возрастная психология и психодиагностика никогда не были моим коньком. Но где-то надо было получать хоть какой-то стаж, без него никуда не возьмут.
А потом просто надоело. Ушёл по собственному желанию, подался в случайные заработки, радовался жизни. Перебивался где как. Где-то за друга-системного администратора пару дней посидеть в офисе, посмотреть, чтобы сервер не упал, а у работников тонер в принтере внезапно не кончился, где-то сделать пару фотографий за умеренное вознаграждение, где-то что-то перевести срочно, рефераты, опять же, для студентов писать на заказ, а где-то и с теодолитом по археологическому раскопу побегать или яму пятнадцатого века покопать. Работать приходилось много, в основном все уходило на оплату съемной квартиры, но я занимался, в принципе, интересными мне делами. Только одно как-то не сходилось: всем этим я бы мог спокойно заниматься и без психфаковского диплома. Хотелось верить, что не зря пять лет проучился.
В итоге решил пойти работать в службу телефонной консультации — благо, и график свободный, и своим делом занят, и стаж начисляется. Платили, правда, еще меньше, чем в школе, но при всем остальном заработке и дополнительные восемь тысяч в месяц не лишние. Занятие, к слову, не самое сложное, по крайней мере, не сложнее работы в службе техподдержки. Есть правила, которые надо обязательно соблюдать, есть ряд специфических ограничений. А остальное либо не в твоей компетенции, либо придет с опытом работы. Первый месяц работы меня «вел» супервайзер, потом уже убедились, что я по всем параметрам для телефонной консультации гожусь.
Работа мне нравилась. Порой я даже отмечал какое-то забавное отдаленное сходство с анонимными интернет-ресурсами — анонимен я, анонимны люди, звонящие мне. Свои правила общения, свои законы, свой отдельный мир, практически. На телефоне сидел я в основном в ночную смену, два-три дня в неделю. Звонили редко, в основном подростки или одинокие пожилые люди. Пару раз попадались телефонные хулиганы. Суицидников, наркоманов и женщин, ничего умнее не придумавших, чем звонить в телефон доверия, запершись в комнате, когда пьяный муж топором ломает дверь, как-то не попадалось. Повезло, можно сказать.
Ровно до последнего раза.
Всю ту смену я откровенно скучал. Часов до трех ночи не звонил никто вообще. Я поставил чайник, решил заварить кофе, и тут, наконец, звонок. Снимаю трубку и ничего не успеваю ответить…
— Молчи. Я знаю, кто ты. — Шепот сухой и шелестящий, непонятно даже, мужчина звонит или женщина. — Я знаю все про тебя, тебе уже не уйти. Просто слушай внимательно…
«Приплыли, — думаю, — вот и наш постоянный клиент наконец-то…».
К слову, «постоянными клиентами» или «чокнутыми» у нас ласково звали определенный контингент звонивших. Самым подходящим персонажем был бы Антон Уральский, например, или знаменитая бабушка «АТС», вздумайся бы им позвонить в телефон доверия. Не знаю, как в других конторах или отделениях, но у нас их любили, и особо одиозным за глаза даже давали этакие «партийные клички», по дискурсу их и особенностям. Вроде «дед-танкист», «поэт» или «тишина на проводе». Как правило, это были и правда сумасшедшие, которые постоянно названивали в телефон доверия. С разными целями и с разной частотой, но, так или иначе, довольно регулярно. Даже был своеобразный «обряд инициации», дождался звонка от первого «постоянного клиента», не растерялся — значит, принят в коллектив, добро пожаловать в техподдержку душ человеческих, сынок.
А голос продолжает (позже дословно переписал с записи разговора):
— Слушай, слушай. Кого миловать — помилую. Я — твой детский страх. Ночной кошмар. Кого жалеть — пожалею. Я — то, от чего ты бежишь, но не найдешь спасения. Слушай внимательно. Как призвать того, в кого не уверовали? Тебе уже не уйти. Как веровать в того, о ком не слышали? Ты слышишь, как я поднимаюсь по ступеням… Идут за тобой. Вверх, вверх по ступенькам… Большие, очень большие, скок-поскок. Тысячу ночей я простираю руки мои к народу, непослушному и упрямому. А в тысячу первую — знаю и дела твои. Ты носишь имя, будто жив, но ты мертв.
В таком случае лучше слушать, чем что-то пытаться ответить невпопад. Понадеяться на то, что позвонивший выговорится, или поискать какую-нибудь зацепку, на которой можно свести диалог к чему-то конструктивному.
— Только то, что имеете. Двадцать пять. Держите, пока приду. И буду пасти их жезлом железным. Двадцать семь. Как сосуды глиняные они сокрушатся, как и я получил власть от отца моего. Я знаю, кто ты…
К словам стал примешиваться шум, похожий на помехи в радиоэфире, и вскоре я понял, что не могу различать, что говорят в трубку. Шепот стал быстрее, а потом вовсе перешел в какой-то пронзительный свист. Я не мог пошевелиться — просто сидел, сжимал телефонную трубку и слушал, как из нее доносится что-то уже совсем странное. Резкие, отрывистые крики, вой, тяжелый нарастающий грохот барабанов и режущий уши скрежет, будто заточенным арматурным прутом с силой проводят по листу железа. Мне стало плохо, голова закружилась, я моргнул и уже не мог открыть глаза.
— ТЫ! НОСИШЬ! ИМЯ! — отчаянный хриплый вой вспарывал глухой грохот. — БУДТО! ТЫ! СЛЫШИШЬ, КАК УВЕРОВАЛИ! ТЫСЯЧУ НОЧЕЙ И ТЫСЯЧУ ЛЕТ!
Все стихло разом, будто звук отключили. Я открыл глаза. Сижу в углу, сгорбившись, с трубкой в руке, а меня трясет за плечо коллега, зашедший из соседней комнаты. Рот открывает и закрывает, что-то объясняет мне… Но единственное, что слышу — короткие гудки в трубке. И только потом разбираю, что мне говорят.
— Ну ты даешь, под самый конец смены уснул. Начальству, конечно, не скажу, но ты хоть высыпайся перед работой, или в дневную иди. Лёха как раз пришел вот… Давай, расписывайся за смену и домой. Отдыхать.
— Бывает же, — бормочу я куда-то в пространство. — Тут мне, похоже, кто-то из будущих «постоянных» звонил. Такое нес, хоть стой, хоть падай…
— Из постоянных? Тяжелый случай... — и смотрит с недоверием. — Да тебе вообще никто не звонил. Я думал, ты телефон вырубил и спать завалился. Пару раз зашел, посмотрел — вроде сидишь, звонка ждешь, даже телефон проверил, ну и ты сам отвечал, что все нормально. А под самый конец смены заглянул — и увидел, что ты в углу со снятой трубкой сидишь…
Я больше не слушал. Самооценка рухнула на глубину Марианской впадины. Вот уж никогда не думал о себе, что профессиональное выгорание наступает так быстро и с такими последствиями. Рассеянно поблагодарил коллегу, залпом допил остывший кофе, расписался в журнале, запустил в комнату сменщика и поехал домой. Приснившийся кошмар все не давал покоя — надо же так было отключиться. Хорошо, хоть не в первую неделю работы.
Спать лёг сразу, как добрался до дома, не раздеваясь и без снов. А вечером все началось по новой.
Меня разбудило дребезжание телефонного звонка. Спросонья я подполз к телефону, мимоходом взглянув на часы. Без десяти двенадцать ночи… Ничего себе поспал, да и кому надо так поздно…
Зря я ответил.
— Я знаю, кто ты. Я знаю тебя… — шипел знакомый голос. — Держите, пока приду. Я знаю все про тебя, тебе уже не уйти. Просто слушай…
«Твою мать!» — я с грохотом бросил трубку, испуганно оглядываясь по сторонам. В голову полезли забытые воспоминания из детства, когда темная квартира становилась чужим и враждебным миром. Пулей подлетел к выключателю, включил свет. Телефон снова зазвонил, но трубку снимать я уже не стал. Просто выдернул шнур…
Нет смысла детально описывать дальнейшие события. Звонки продолжались, стоило мне только включить телефон. Не всегда сразу же — как правило, в разное время, что днем, что ночью. На работу в консультацию я так и не вышел, сославшись на то, что заболел.
Обращения в милицию ничего не дали, а участковый начал посматривать на меня как на психа. Сначала я переехал на время пожить к другу, но и там звонки продолжились. Звонили тогда, когда никого, кроме меня, не было дома. Все тот же шипящий голос, зачитывающий откровенную шизофазию, перемешанную со строчками из нового завета. Почему-то «ему» особенно нравилось откровение Иоанна Богослова. Последней каплей стали звонки на мобильник. Номер не просто не определялся, а даже не сохранялся во входящих.
К психиатру обращаться было страшно. Мне совершенно не улыбалось получить диагноз, хотя я и понимал, что к нормальной жизни уже не вернусь.
Я не выдержал и бежал. Что-то из немногих вещей продал, а что-то просто раздарил друзьям, выписался от прописавших меня у себя в Москве родных, родителям сказал, что появилась возможность работать в другом городе — на хорошую ставку, да и квартиру снимать проще будет… И бежал, прихватив с собой только ноутбук да сменную одежду. По стране ездил, как правило, автостопом. Перебирался к знакомым в других городах. Питер, Кировск, Самара, пару дней пожил даже у бывшей девушки из Ижевска… Где чем перебивался с заработком, где-то жил дольше, где-то меньше, но никогда не задерживался подолгу. Я боялся, что «это» меня найдет.
Наконец, я окопался на даче у дальних родственников, живущих на Урале, всеми силами пытаясь сойти за нормального человека. Работал то в бригаде строителей двоюродного дяди, то уборщиком на одном из местных автокомбинатов, не ахти что, но на еду хватало. Все это оставшееся время я панически боялся даже вида телефона. Старался не оставаться рядом с этими чертовыми штуками один, мобильником не пользовался под различными предлогами.
Вскоре все выровнялось, я понемногу отошел от произошедших событий и начал снимать квартиру в городе. К счастью, хозяева оказались людьми современными, и об оплате с ними я договаривался по скайпу. До поры до времени все было хорошо.
Потом все каналы связи оказались забиты письмами и сообщениями с неизвестных адресов. Текст был откровенным бредом, упоминаниями про детские кошмары, перемежающимся с откровением Иоанна Богослова.
Я в ужасе забился в угол кухни, боялся даже трогать ноутбук. Все казалось нереальным, кошмарным сном. Когда в квартире погас свет, я успел подумать, что все, до утра уже не доживу. Я боялся даже пошевелиться, когда заколотили в дверь. Вряд ли соседям пришло бы в голову скрестись в дверь одновременно с ударами по ней и многоголосым хором распевать строчки из Апокалипсиса.
Очнулся утром там же, где потерял сознание — на кухне. Ноутбук был включён, никаких сообщений во входящих я не нашёл. Более сил терпеть у меня не было. Выйдя из квартиры, я сразу отправился в психиатрическую клинику, сообщил, что у меня тяжёлое нервное расстройство с галлюцинациями, записался добровольно в стационар. Долго меня там не держали — после недельного обследования чуть ли не насильно выпустили, сказав, что признаков психических заболеваний у меня не обнаружено. Делать было нечего — я продолжил жить, наспех сменив квартиру. Интернетом я теперь практически не пользуюсь, о телефоне не может быть и речи, у себя дома времени провожу мало — всё свободное время стараюсь быть хоть в какой-то компании. Прошло уже несколько лет, как ничего не происходило, и я почти успокоился. Но я всё ещё боюсь однажды найти в почтовом ящике в своём подъезде целый ворох писем с бредом и отрывками из Библии вперемешку — или, что ещё хуже, услышать тот страшный голос из темноты лестничной площадки, когда буду курить вечером перед сном...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старая ведьма
В детстве ездил к бабушке в деревню. Там жила бабка, которую все в деревне ведьмой называли. Ее дом на окраине деревни стоял. Не помню, был ли у нее муж или дети, вроде одна жила. Все ее боялись и обходили стороной, если она что-то начинала говорить, то затыкали уши и убегали (сейчас, спустя 17 лет, мне это кажется гипертрофированным, но от неё действительно все шарахались). По рассказам, она в определенные ночи надевала овечью шкуру и гуляла по деревне, стуча клюкой по заборам и домам, если дотягивалась. Еще при этом завывала таким мерзким скрипучим старческим голосом.
Вот в одну из тех ночей я был свидетелем этой чертовщины. На всю деревню три фонаря — темень непроглядная на улице. И вдруг начинается стук по забору и кто-то бормочет достаточно громко. Помню, бабушка сразу с кровати соскочила и молиться начала, я чуть не наделал в штаны, лежал и пискнуть боялся. Через минуты три это прекратилось.
А через пару дней вечером она к нам в дом пришла (ей что-то нужно было и она ко всем заходила тогда). Чуть сгорбленная старушка с глубокими морщинами, челюсть перекошена, глаза черные, как маслины (это странно, потому что у стариков обычно выцветшие глаза, а тут ядовито-черный цвет был, даже зрачков не различить). Говорила неприятно, растягивая слова: «Кааааак поживаааете». В какой-то момент у нее расширились глаза, она приоткрыла рот, выставив зубы — вид сделался совсем невменяемым, я убежал. Как потом рассказали, мой двоюродный брат, который с бабушкой жил, воткнул нож в дверной косяк — считается, что это отгоняет нечистых, — после чего «ведьма», не говоря ни слова, ушла.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пропавшие люди
Еще в 70-е годы журнал «Наука и жизнь» рискнул опубликовать статистику бесследного исчезновения людей — правда, по зарубежным данным. Цифры были достаточно пугающими: в таких странах, как Англия, Франция, Италия количество бесследно исчезнувших граждан составляло от 5000 до 20000 человек в год! С наступлением гласности и у нас были опубликованы подобные данные. На территории бывшего СССР насчитывалось 85000 пропавших людей в год, причем причины исчезновения удавалось выявить лишь примерно в 60000 случаев.
Как-то раз к одному москвичу пришли гости. Беседа затянулась, кончились сигареты, и хозяин, извинившись, накинул пиджак и в домашних тапочках спустился в гастроном, располагавшийся в соседнем подъезде. Но в гастрономе он не появился, как и не вернулся домой. Никаких следов исчезнувшего хозяина квартиры обнаружить не удалось.
Летом 1973 года три ленинградских студента отправились в Крым. В поезде познакомились с двумя девушками, ехавшими туда же. В Симферополе, выйдя из поезда, договорились, что встретятся на троллейбусной остановке, чтобы вместе ехать в Ялту. Но девушки прождали их напрасно — парни так и не появились. И лишь вернувшись в Ленинград, одна из них от своей подруги узнала, что у той в институте пропали три студента, тоже поехавшие в Крым. Приметы совпали, и девушка сама обратилась в милицию. Юноши представляли собой весьма запоминающуюся компанию в ковбойских шляпах, с гитарой, шумную и разбитную. Двое ребят были спортсменами, занимались японскими единоборствами.
Еще один случай, произошедший в США в прошлом веке, привлек внимание создателя бессмертного образа Шерлока Холмса — писателя Конан-Дойля. Некое семейство вышло из дому, направляясь на прогулку, но отец семейства, вспомнив, что забыл зонтик, вернулся в дом. Больше его никто никогда не видел.
В 1936 году группа геологов обосновалась в деревне Елизаветино неподалеку от Красноярска. Через несколько дней, вернувшись домой из очередного маршрута, геологи увидели полностью вымершую деревню. Вещи в домах остались нетронутыми, на главной деревенской улочке лежали два велосипеда. Один из геологов, ныне профессор, доктор геолого-минералогических наук Барсуков, до сих пор с содроганием вспоминает тот ужас, который они испытали, пытаясь проникнуть в один дом, дверь которого была закрыта изнутри! Пришлось выбить стекло, и тогда выяснилось, что дверь была забаррикадирована изнутри домашней утварью. В доме жила большая семья в составе четырех взрослых человек и троих детей. Геологи сообщили о случившемся в местный отдел НКВД, и оттуда оперативно прибыла машина с сотрудниками. Однако поиски оказались безуспешными, а с геологов взяли подписку о неразглашении этого случая. Как рассказывал Барсуков, спустя некоторое время его вызвали в Москву в НКВД, где он снова давал показания по этому случаю.
В 1987 году в нашей печати сообщалось об исчезновении небольшой самодеятельной экспедиции из Томска, направившейся на поиски таинственного «чертова логова» — поляны с голой землей, на которой погибает все живое. В составе группы была одна девушка, двое ребят были из Новосибирска. Предполагалось, что в конечном пункте маршрута, где группа сойдет с поезда, к ней присоединятся двое местных энтузиастов. Все ребята были опытными туристами, не раз ходили по сибирской тайге, имели с собой огнестрельное оружие и сигнальные средства. В Томске они сели на поезд и, по свидетельству поездной бригады, все благополучно сошли с поезда в намеченном месте. А дальше начались странности: двоим местным энтузиастам, которые должны были присоединиться к экспедиции, сказали, что поезд из Томска опаздывает на три часа, и они, чтобы переждать это время, ушли домой. Но машинист сократил опоздание до двух часов и, когда энтузиасты снова пришли на станцию, поезд уже ушел. Прибывших из Томска ребят никто не видел. Дежурный по станции говорил что-то невразумительное: вроде какие-то ребята сошли с поезда, но куда они делись — неизвестно. На посланную в Томск телеграмму через сутки пришел ответ, что группа выехала в назначенное время. К сожалению, милиция подключилась к розыскам лишь через три дня, когда люди, которые могли видеть ребят, уже разъехались. Никто нигде их больше не видел, создалось впечатление, что группа исчезла сразу же после выхода из поезда.
В 1947 году в Скалистых горах в США потерпел аварию пассажирский самолет «С-46» с 32 человеками на борту. Спасатели прибыли на место аварии сравнительно быстро, но обнаружили лишь искореженный фюзеляж и никаких следов пассажиров и экипажа. У одного из спасателей родилась безумная идея, что люди исчезли из самолета в воздухе. Возможно, именно этой историей вдохновлялся знаменитый писатель Стивен Кинг, когда писал свой роман «Лангольеры».
А вот недавний случай с одним бразильским бизнесменом. Его самолет «Сессна» упал на мелководье буквально в сотне метров от берега на глазах многих людей. Спасатели с трудом открыли двери, которые заклинило при ударе о воду, но спасать было некого — кабина была пуста. Полиция выдвинула версию: бизнесмен, летевший с женой к друзьям на праздник, по какой-то причине выкинул за борт молодую жену и выбросился сам. Но эту версию пришлось отбросить: двери самолета были заперты изнутри.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Эля
В раннем детстве приключилось это со мной. Мне было 7 лет тогда. Поехали мы на лето отдыхать на юг, в город Ейск на Азовском море. Комнату сняли в таком полубараке в двух шагах от моря — длинное здание, разделённое на комнатки по несколько кроватей. Все двери выходили в длинный огороженный внутренний дворик. Там стояли столы и лавки, где все дружно завтракали, обедали, а по вечерам пили чай, ну и весело сидели. Двери в комнатки обычно никто не закрывал, ибо было жарко, а дверные проёмы были занавешены плотными шторами. В соседней с нашей комнатой жили мама с дочкой. Девочка моего возраста, и мы с ней хорошо подружились за несколько дней. Купались вместе, крабов ловили, в общем, простые детские радости. И матери наши тоже подружились.
Довелось мне как-то вернуться вечером в этот барак. Время было не позднее, но уже темнело. Что странно было, во внутреннем дворике не было ни души, хотя обычно там вечно кто-то находится. Я спокойно шагал вглубь двора и заметил, что в дырке между плит муравейник пробился — мелкие такие чёрненькие муравьи. А я большой любитель насекомых, сразу сел на корточки, разглядывал их, жучков им туда подкидывал. Потом заметил, что сижу аккурат напротив дверного проёма наших соседей — то самой мамы с девочкой. А у них в комнате свет горит и сквозь синие занавески пробивается. Сижу я, рассматриваю муравьёв, и тут меня негромко зовёт эта девочка.
«Серёж»...
Я глаза поднимаю и вижу в их комнате её силуэт — просто тень на занавесках, она стоит там на фоне лампочки. Я ей говорю: «Привет, Эля, гляди, какой тут муравейник, поймай комара какого-нибудь, сейчас их накормим». А она мне тихонько опять говорит: «Серёж...». Каким-то печальным очень голосом. Я, не отрываясь от муравейника, ей отвечаю: «Чего, Эль?». Она мне: «Пока, Серёжа». Я, не глядя на неё, спрашиваю: «Уходишь, что ли?».
И тут сбоку слышу шум, разговоры, женские голоса — и кто-то плачет, громко так, воем почти. Смотрю в сторону и вижу всех наших соседей. Элину маму ведут под руки, а она рыдает. Потом моя мама ко мне подходит и тихо говорит: «Серёжа, Эля утонула». Я тут же перевожу взгляд на их комнату, а там темно. Даже свет не горит. Я сразу заплакал. Все подумали, что об Эле плачу, а я от страха заревел...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Афганская история
Когда было мне 18 лет, я по призыву попал в армию. Прошел учебку, попал на место службы — и через месяц построили всех на плацу и отправили «за ленточку», в Афган. Там прикрепили к базе «Скоба» в качестве десантника. Так и прослужил. Месяц прошёл спокойно. А потом у нас округе «духи» появились. И с тех пор стали группы пропадать. Причем находили их в совершенно жутком виде — духи никого не жалели. По жестокости они не уступали маньякам — к примеру, моего соседа по комнате после очередного вылета «потеряли». Нашли три дня спустя. Желудок вскрыт, голова отрезана и вставлена в дыру. Гениталии отрезаны и вставлены в рот отрезанной головы. И такое случалось по несколько раз за месяц, порой даже по несколько десятков раз.
И однажды отправили конвой на «Чайку» — соседнюю базу. По-моему, за лопастями для вертолётов. Час прошел, запрос с «Чайки» — где конвой? Пытаются связаться — не получается. Отправили поисковую группу — нашли грузовик и БМП на обочине. На БМП — несколько капель крови, а в кустах — дух мертвый. Тут же все понятно стало. Буквально полчаса спустя со «Скобы» спецгруппа выехала, карательная. Приблизительное местоположение духов было известно.
Тут чертовщина и началась. Обычно духи подкупали местных жителей и те сообщали о приближении войск к расположению группировки. Потому отряд был готов встретить жесточайшее сопротивление. Но аул, где обитали бандиты, встретил их тишиной. Даже дозорного не было. Парни спешились, штыки пристегнули и на штурм пошли. Кольцом вокруг базы расположились и смыкаться начали. Никого. И лишь на площади в центре, у колодца, нашлись боевики. Если так можно сказать...
Чуть отвлекусь для описания площади со слов непосредственного участника событий. Судя по всему, там колодец располагался, а рядом что-то вроде помойной ямы. Площадь небольшая, вымощена камнем. Наших парней нашли в яме — связанные, с кляпами во рту, они сидели в состоянии кататонии — то есть полного отчуждения от реальности. Некоторые бойцы специально учились входить в такое состояние, чтобы не доставить духам удовольствия от пыток. Как, видимо, было и в этот раз. Весь состав конвоя был жив — ранен, но жив. А вот духи...
Духи были сложены «солнышком» вокруг колодца. И у всех без исключения были перегрызены глотки, буквально вырваны кадыки. Потом врач посмотрел по снимкам — говорит, такие разве что тигр оставит. Ну не мог же тигр стащить трупы в центр деревни. Мало того, все выглядело так, будто духи и не сопротивлялись — не было стреляных гильз. И, самое главное, крови не было нигде, кроме площади — будто бандиты сами пришли сюда и улеглись, а потом им перегрызли глотки. В общем, странностей было много. Снимки сделали и вернулись в базу. Потом полковнику показали — тот плюнул, снимки порвал и приказал всем говорить, что бандформирование уничтожили бойцы отряда. А насчет подобного запретил распространяться под угрозой: «Лично выведу за ограду и пристрелю».
Вот и думаю с тех пор — уж не пресловутая ли «высшая справедливость» в тот день духов покарала, а наших не тронула?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Хиллсли хочет есть
— Хиллсли хочет есть.
Киваю с самым серьезным видом, хотя жутко хочется захихикать: Дашка вечно придумывает своим игрушкам дурацкие имена. Откуда только берет такие? Вот и потрепанный одноглазый медведь у нее — Хиллсли, розовый пластиковый пони — Абрук, а кудрявый щенок — Блумгейт. На мой вполне резонный вопрос, почему бы ей не назвать их по-человечески Васей, Петей, Бармаглотом или, на худой конец, Радугой и Бобиком, вразумительного ответа я так и не получила. То, что они сами представились ей подобным образом при знакомстве, было весьма интересной версией, которая при ближайшем рассмотрении все же не выдерживала никакой критики. Но во мне, как и во всякой наивной мамаше, все ж таки еще теплилась надежда на то, что дочурка решит открыть секрет возникновения столь необычных кличек.
А пока у нас проходило традиционное вечернее чаепитие: мы дружно сидели на крошечных стульчиках вокруг столика и прихлебывали воображаемый чай из пластмассовых чашечек. Последний глаз медведя болтался на ниточке, готовый в любой момент потеряться на просторах детской. В который раз я дала себе обещание, что «вот в ближайший выходной достану волшебную рукодельную коробочку — и все-все будет». Пора уже крестики на лбу рисовать.
Барсик, скотина такая, запрыгнул на стул с Хиллсли и начал целенаправленно точить об него когти. Дашка подтянула пижамные штаны и молча ринулась спасать своего любимца. Обняв взъерошенного медведя, она мрачно зыркнула на рыжего обидчика:
— Хиллсли хочет есть!
— А давай положим ему еще этих чудесных пирожных! — бодро предложила я, протягивая пустое блюдце. — Ммммм… вкуснятина!
Для полноты ощущений я прикрыла глаза и изобразила из себя сытую и довольную родительницу. Номер не прошел — суровый ребенок, сдвинув брови, довел до сведения:
— Он ест мясо.
— Ну-у-у… — как-то слегка опешила я. — Колбаска его устроит?
Глаз на ниточке презрительно дернулся, а Дашка пожала плечами:
— Какое ж в колбаске мясо? — она залезла под одеяло, положила Хиллсли рядом и зевнула. — Он на охоту пойдет… ночью…
***
Мой утренний визг прогнал голубей с карниза, активировал сигнализацию в машинах под окнами и напомнил соседям, что кто рано встает… ну, все знают.
— Барсик, скотина такая! — орала я с комода.
Заспанная Дашка маленьким привидением замаячила в дверях спальни:
— Мам, ты чего?
— Не смотри! — материнский инстинкт пересилил врожденную брезгливость, и я ласточкой слетела на пол. Но не успела — моя пятилетняя дочь уже стояла у кровати и держала в руках дохлую мышь, которая и послужила причиной моего утреннего концерта.
— Брось эту гадость немедленно!
Дашка крепче сжала кулачок, и кишки из вспоротого мышиного брюшка кровавыми пузырями вспучились между детскими пальчиками.
— Брось, я сказала! — тошнотворный ком подкатил к горлу, а на ковре уже расползалось такое же бурое пятно, как и на подушке. Я присела на корточки и обняла ее:
— Доченька, пожалуйста…
Она подняла ясный взгляд, разжала пальцы и погладила меня по щеке ладошкой, оставляя липкий след:
— С добрым утром, — подобрала медведя, валяющегося в углу, и вышла из комнаты. Я сидела на полу, и очумело смотрела ей вслед.
***
Прошло три дня с момента побега Барсика с места преступления, а наглый котяра так и не соизволил появиться. Понял, гад, что за выходки с дохлыми мышами ничего хорошего, кроме тапком по заднице, ему не светит, и свалил. Ничего: жрать захочет — прибежит как миленький! Одними мышами сыт не будешь — там сплошные кости. И кишки…
При воспоминании о внутреннем содержании мышиного организма мой желудок снова взбунтовался. Никакого желания разделывать куриную тушку, купленную после работы, у меня не возникло. Но голод не тетка, а ужин никто не отменял, так что…
Я тупо уставилась на раковину, в которой должна была находиться курица. Раковина была пуста. Не то чтобы ее можно было назвать девственно-чистой, а меня — идиоткой, страдающей амнезией, так как кровавая полоса четко показывала последний путь бройлера из раковины, по полу и дальше — к выходу. Ну, зараза! Этот рыжий мешок с блохами решил меня совсем из себя вывести?
Следы похищения обрывались у двери детской. Вооружившись свернутой в трубочку газетой, я ворвалась в комнату, как отряд команчей. Барсика там не было. Дашка сидела на полу у кровати, скрестив ноги и тихо раскачиваясь взад вперед. Гелевый ночник с рыбками заполонил стены неясными тенями, невнятное бормотание заполняло собой пространство, нарастая, словно шорох прибоя.
— Даш, — она замерла. Я поежилась, все еще не решаясь переступить через порог. — Даш… ты… чего сидишь в темноте?
Я нашарила на стене выключатель. Тени метнулись под кровать, комната приняла свой обычный вид. Я подошла к Дашке и уселась рядом с ней, по-турецки скрестив ноги. Ее худенькое личико в профиль казалось еще трогательней и печальней. Глаза были закрыты, а ресницы отбрасывали мягкую тень на щеки. Сердце защемило. Маленькая моя милая девочка! Так хочется все время быть рядом, прижимая к себе тоненькое тельце, баюкая и дыша в макушку. Чтоб всегда вместе, чтобы детские проблемы никогда не омрачали ее душу. Мама должна быть рядом. Должна сидеть в кресле, вывязывая узор на крошечных носочках, пришивая глаза потрепанным медведям, а не работая с утра до ночи. Двадцать минут утром до садика, пара часов вечером — вот и все общение. Редкие выходные, что мы проводим вместе — это игрушки. Фарфоровая кукла с совершенно кретинским именем Батиньолла — наше последнее приобретение. Бирка, на которой значилось «Кристина», привычно отправилась в мусорное ведро, а маленькая красотка в шляпке заняла свое место рядом с розовым пони. А вот пони, например. Его я купила Дашке на ярмарке. Карусели привели ее тогда в дикий восторг, и она страшно захотела получить во владение свою «лошадку». А этого жутковатого медведя мы нашли, когда совершали поход «в кустики». Чем уж ее привлек этот мокрый, грязный, свалявшийся комок шерсти — неизвестно, но отдавать его обратно, однажды вцепившись в него обеими руками, дочура не собиралась. Ну и ладно.
Я огляделась. Все-таки что-то в комнате было не так. Внезапно я поняла:
— Даш, а где все твои игрушки?
Она повернула голову в мою сторону и уставилась на меня сонными глазами. Мурашки пробежали у меня по спине. Я откинула покрывало и заглянула под кровать: они были там. Сидели аккуратно, в несколько рядов. Их пластиковые глаза поблескивали из темноты, настороженно глядя на меня. Я отшатнулась и вскочила на ноги.
— Они едят только в темноте… — тонкий Дашкин голосок раздался снизу. Внезапно она вцепилась в мою лодыжку и в мольбе подняла на меня глаза:
— Они хотят есть…
Я подхватила ее на руки и, выскочив из комнаты, захлопнула за собой дверь. Привалившись к ней спиной, я пыталась унять бешеный стук сердца, колотящегося о ребра:
— Все хорошо, все хорошо…
Дашка обнимала меня за шею, а я судорожно прижимала ее к груди:
— Все хорошо, маленькая…
Я бормотала что-то еще, с трудом оторвавшись от двери и кое-как ковыляя на кухню.
— Ма-ам, мне больно! — Дашка капризно надула губы.
Я плюхнулась на табуретку. Черт. Вот идиотка. Вдох, выдох, выдох…
— Будешь яичницу?
— С помидорами, — Дашка деловито сползла с моих колен и засеменила к своему стулу.
***
Так и не поняла, сколько времени я таращилась в темноту. Она была почти осязаемой. Казалось, протяни руку, и ее засосет вязкое марево, поглощая и переваривая, растворяя в своем промозглом нутре.
Когда я проснулась? И проснулась ли? Закутанная в одеяло, я пыталась унять нервную дрожь. В городе не бывает такой темноты, чтобы глазу было не за что зацепиться: обычно горят фонари, фары проезжающих машин, устраивают световое шоу на стенах. Часы электронные, опять же. Часы! Я скосила глаза вправо. Привычных зеленых циферок я там не обнаружила и внезапно успокоилась: значит, действительно — сплю. Скоро зазвонит будильник и все закончится. Нужно еще немного подождать. Совсем чуть-чуть. И плевать, что в комнате еще кто-то есть и сейчас дышит рядом. Тихо дышит и смотрит. Он видит. Он видит в этой кромешной тьме. Он знает. Знает. Знает, что я боюсь. Боюсь до онемения, до шевеления волос на загривке. И не пошевелиться. Не закричать. Я буду лежать под одеялом, вперив взгляд в бесконечность, молясь, чтобы все закончилось… пусть все закончится…
***
Мне не хотелось вспоминать вчерашний сон. Я чувствовала себя глупо: сначала устроила истерику по поводу того, что ребенок засунул игрушки под кровать, а потом еще кошмары. Корвалольчику, что ли, принять на грудь? Мамаша-параноик — это чудесно. Это должно вселять бодрость и оптимизм.
Дверца холодильника глухо хлопнула о стену, а я продолжала всматриваться в ярко освещенные недра агрегата. Совершенно пустые недра. Одиноко стояла масленка с огрызком масла, да валялся кусок недоеденной «со вчера», колбасы.
— Даша!!! — строго завизжала я. Игры играми, а это безобразие уже ни в какие ворота…
Она, молча, зашла на кухню, волоча за собой Хиллсли.
— Ты что — совсем ничего не понимаешь? — как-то оно все накипело разом. — Куда ты дела продукты из холодильника?
— Они хотят есть…
Я глубоко вздохнула, досчитала до десяти и тут же сорвалась на крик:
— Немедленно принеси все назад, ясно!? Поиграла — и хватит! Это уже не смешно!
— Но они все съели…
Господи, никогда не думала, что у меня будет такой талантливый ребенок. Так вжиться в образ! Я тоже играла в детстве: дочки-матери, магазин и все такое, но куда-то деть такое количество еды…
— Ты что — все выкинула? Ты понимаешь, что мама работает с утра до ночи, чтобы заработать деньги, на которые эти самые продукты покупаются? Что мама прет из магазина тяжеленные сумки, чтобы принести тебе вкусненького? Ты можешь понять, что нельзя выбрасывать еду? Столько людей на свете голодают, а ты вот так — запросто…
— Я же говорю — они все съели. Они еще хотят…
Ну, все…
— Ну, все! Ты наказана! Думаю, если ты немного постоишь в углу, до тебя дойдет смысл сказанного! И дай сюда это кошмарное животное!
Я вырвала из ее рук медведя и засунула его в мусорное ведро мордой вниз. Пластиковый глаз с дробным стуком прокатился в угол. Дашка молча отправилась туда же и уткнулась носом в обои.
— И спать ляжешь без ужина, чтобы хоть немного поняла, каково это!
Воспитательный процесс шел блистательно — я круто развернулась и пошла в детскую. В конце концов, не могла она никуда деть такую прорву еды. Даже в унитаз смыть. Меня опять встретили полумрак и тишина. Черт, и лампочка в люстре не нашла ничего лучше, чем перегореть именно сегодня!
В шкафах и в столе ничего не было. Трусики и маечки в комоде не скрывали никаких тайн. Оставалась кровать.
Не могу. Вот не могу. Да что же это такое!
Я медленно приближалась к покрывалу, на котором резвились розовые фламинго. Оно снова свешивалось почти до пола. Опустившись на колени, я вцепилась руками в плюшевую ткань и замерла, усмиряя биение сердца.
— Они едят только в темноте…
— Что?.. — я обернулась. Дашка стояла возле гелевой колбы ночника, воткнутого в розетку. Рядом с ней кособоко переминался с ноги на ногу игрушечный медведь, слепо уставившись в пространство. Он принюхивался, с наслаждением втягивая воздух дрожащими ноздрями, а с его тряпичной морды капала слюна. Внезапно Хиллсли оскалился, обнажив кривые желтые клыки, и заковылял в моем направлении. Из раззявившейся кроваво-красной пасти на меня пахнуло трупным смрадом. Он шумно и хрипло задышал, мягко переступая лапами.
Мне казалось, что я сплю. Я смотрела на приближающегося монстра и не могла сдвинуться с места. Ноги не слушались. Голос отказывался повиноваться. Я чувствовала шевеление за спиной, там, под кроватью. Оно разрасталось, наливаясь шепотом и обретая силу. Ледяной холод ужаса сковал меня, обвивая стальными щупальцами. Желудок скрутился в тугой узел, извергая содержимое.
— Я же говорила тебе: они хотят есть! — Дашка выдернула ночник из сети.
Тьма обрушилась на меня всей своей массой. Она повалила меня на пол. Она кусалась и царапалась. Она смачно вгрызалась в мою плоть, отрывая куски, и захлебывалась моей кровью. Я не могла кричать — тьма заполнила меня без остатка, забивая мне глотку желчью. Тьма с хлюпаньем выпила мои глаза и заткнула уши моим воем, полным боли, отчаяния и предсмертной тоски.
— Я же говорила… они хотят есть… и я — тоже…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дыра в стене
Олины родители были художниками. Когда грянули сумасшедшие 90-е годы, они жили в Омске, положение было бедственным — людям было не до картин, многие не знали даже, что будут завтра есть. Поэтому Олино детство прошло в постоянных переездах: они соглашались на любое жилье, будь то переполненная коммуналка или старая мастерская знакомого художника. Все эти жилища слились в её памяти в один нескончаемый поток, запоминались лишь мелкие детали, вроде пластмассового паучка на шторе или замысловатого узора обоев. Но одну квартиру Оля никак не могла забыть.
Ей тогда было года четыре — во всяком случае, она точно помнила, что не доставала до раковины, когда надо было умыться, и мама ставила для неё табуретку. И каждый раз, неловко балансируя на этой табуретке, она старалась как можно быстрее покончить с умыванием и слезть вниз, потому что под раковиной в деревянной стене была небольшая дыра. Нет, из неё не тянуло могильным холодом и не раздавались шорохи, но находиться рядом с дырой было неуютно и страшно. Сама не зная почему, Оля была твердо уверена, что в дыре живут дети. Те неродившиеся дети, место которых она заняла, появившись на свет. И они были очень сердиты на неё из-за этого. Шли годы, Олина семья еще много раз меняла квартиры, пока, наконец, дела не пошли на поправку, и они смогли позволить себе своё собственное жильё. Оля выросла, та дыра в стене так и осталась для неё детским страхом, о котором и не вспомнишь лишний раз. Только изредка она дивилась тому, до чего причудливо бывает детское воображение. Окончив школу, она поступила в институт в Москве. Родители дали денег на первое время, пока она не найдёт работу, и девушка отправилась в столицу.
Найти съёмную квартиру не составило особых проблем. В одиночестве отпраздновав новоселье, Оля начала прибираться в своём новом доме. От прежних жильцов осталось целая гора ненужного хлама, и на уборку ушел не один час. Наконец, когда у двери взгромоздились три огромных пакета со старым барахлом, она вспомнила, что не проверила мусорное ведро. Как и во всех российских домах, находилось оно за дверцей под раковиной. Так и есть — на дне ведра валялись засохшие апельсиновые корки и яичная скорлупа. Присев, чтобы вытащить из ведра пакет, Оля вздрогнула. За ведром была дыра, довольно крупная, чтобы смогла пролезть даже собака. Облупившаяся зелёная краска по краям и черный зев, уходящий непонятно куда.
Первое, о чем подумала Оля, была крысиная нора — она панически боялась крыс и мышей, и от осознания того, что рядом с ней могут оказаться эти твари, её охватил нешуточный страх. Второпях опустошив ведро, она швырнула его обратно и захлопнула дверцу. Не совсем отдавая себе отчёт в своих действиях, она схватила один из стульев на кухне и поставила его так, чтобы крыса не смогла бы открыть дверцу изнутри своим весом. Сейчас уже поздно, но завтра надо будет непременно позвонить хозяйке и спросить о дыре.
По дороге к помойке Оля задумалась, куда могла вести эта дыра. Скорее всего, в подвал, квартира ведь на первом этаже. От этой мысли ей не стало спокойнее. И только засыпая, она вспомнила ту квартиру в далёком Омске со страшной дырой в деревянной стене, в которой томились нерожденные дети. Ночью в пустой квартире эта история уже не казалась детской выдумкой. Ругая себя последними словами, Оля кое-как смогла успокоиться. Через несколько минут она заснула. Ей снился странный сон, будто она сидит в маленьком, совершенно тёмном помещении. Вдруг сверху послышался скрип, и в темноте появилось пятнышко света, сначала тусклое, но потом усилившееся, будто то, что закрывало свет, куда-то убрали. А затем, за миг до пробуждения, в этом пятне появилось лицо. Несмотря на яркий свет, Оля узнала в нём свои собственные черты.
Открыв глаза, Оля не могла сообразить, что же не так. Сон, несомненно, напугал её, но было чувство, будто проснулась она вовсе не от этого. Через мгновение она всё поняла — из кухни раздавался стук. Не помня себя от страха, она сжала одеяло и прислушалась, боясь вдохнуть. Стук повторился, на этот раз ещё сильнее, а затем послышался настоящий грохот. Кажется, упал стул. Оля подскочила как ужаленная и забралась с ногами на подоконник, кутаясь в тонкое одеяло. На кухне продолжали шуметь, и среди непонятных шорохов она различила тихие шлепки, будто топот маленьких босых ножек. Шлепки приближались, и Оле казалось, что она сейчас попросту потеряет сознание от ужаса. Она не могла даже пошевелить пальцем. Шажочки остановились у входа в Олину комнату, и в проёме показалась невысокая фигурка. Света фонарей во дворе было достаточно, чтобы разглядеть её. На вид это был ребёнок не больше полутора лет, словно бы только выучившийся ходить. Однако никакой младенческой пухлости у него не было и в помине. Тощее, грязное тельце и кажущаяся уродливой огромная голова, лишённая волос. Ребёнок с глазами, как плошки, таращился на Олю и разевал широкий рот. Последним, что она запомнила, прежде чем потерять сознание, были его редкие, но длинные зубы.
Очнулась Оля у себя на кровати. Стояла глубокая ночь. Подушка и простыня были насквозь мокрыми от пота. Только сон…
Оля облегченно вздохнула, но страх не покидал её. Завтра же, прямо с утра, нужно немедленно звонить хозяйке, пусть она…
Мысли её прервал громкий стук и грохот падающего стула с кухни.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чужой человек в комнате
Все дети чего-то боятся в детстве. Одним из распространённых страхов является боязнь темноты. Пока я был ребёнком, мне всегда было не по себе из-за того, что мне казалось, что тени в моей комнате движутся. Много раз я мог видеть то, что было похоже на очертания мужчины, который находился в моей комнате. Когда я рассказывал об этом матери, она всегда говорила, что это деревья отбрасывают тени (рядом с окном была парочка уличных фонарей). Конечно, я ей не верил. Я был уверен, что у меня в комнате обитает призрак, который наблюдает за мной каждую ночь.
Мне тогда было 9 лет. Я помню всё до мельчайших деталей. Это было очень жаркое лето. Мы все готовились ко сну, и в квартире было невыносимо жарко. Пока я надевал пижаму, моя мать открыла все окна, чтобы воздух мог циркулировать. Она поцеловала меня на ночь, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь, что я всегда не любил — появлялось ощущение, что мне некуда будет бежать, если что-то произойдёт.
Я был напуган, как обычно. Лёжа в своей кровати, задрав одеяло до самого подбородка и держа рядом с собой моего плюшевого медвежонка, я уставился в потолок, стараясь не смотреть по сторонам, потому что боялся заметить краем глаза что-нибудь жуткое. Я долго не мог уснуть, и через некоторое время решил посмотреть на часы. Они показывали три часа ночи. Я немного удивился, потому что это был первый раз, когда было так поздно и я ещё не спал. Из-за этого я немного забылся и допустил ошибку, повернувшись спиной к двери, а лицом к стене. Вот тогда-то я и услышал шум в коридоре.
Я знал, что родители не проснулись: они оба были еще теми любителями поспать и просыпались не ранее 7 часов утра. А моей старшей сестры вообще в этот раз не было дома. Но я уже слышал звук шаркающих ног за своей дверью. Они становились громче по мере их приближения. К этому моменту я уже почти разрыдался. Я не мог сдерживать нарастающее чувство страха. С криком вскочив с кровати, прихватив одеяло с мишкой, я побежал в дальний угол комнаты, где накрылся одеялом и обхватил медведя. Затем дверь со скрипом открылась.
К несчастью для меня, моё одеяло было совсем тонким, и я мог хоть и плохо, но видеть сквозь него. Некто высокий вошёл в мою комнату. Он остановился, осмотрел всё вокруг и, когда посмотрел на окно, как будто бы озадачился. Я как мог старался заглушить свои всхлипывания, когда он прошёл рядом со мной и закрыл окно. Тогда я понял, что мне уже некуда бежать и я, отчаявшись, начал рыдать. Он услышал меня и начал приближаться ко мне. Я спрятал голову в колени и обхватил их руками. Я почувствовал, как он стягивает с меня одеяло. Я даже не думал поднять голову. Затем я услышал голос. Он спросил меня, что я здесь делаю. Я не ответил ему, и это, похоже, его разозлило. Он, спросив еще раз более грубо, взял меня за руки и поднял. Я начал сопротивляться. Тогда он выпустил меня, и я упал на спину, начав брыкаться и кричать. Мне никогда не было так страшно, как тогда...
Через несколько секунд я всё же сдался и открыл глаза. Его уже не было. Моя мать и отец вбегали в комнату. После того, как успокоился, я попытался объяснить, что со мной произошло, но, конечно же, родители сказали мне, что это был всего лишь дурной сон, и уложили меня спать. Я не спал всю оставшуюся ночь.
Сейчас мне 22 года. Мои родители купили квартиру побольше и переехали туда, а моя сестра давно уехала из Москвы, так что теперь эта квартира считалась моей. Этим летом я возвращался после поездки на море со своими школьными друзьями. Было классно: пиво, свежий воздух, море, шашлычки, пара бывших одноклассниц... Возвращался поздно вечером, отдохнувший и готовый расслабиться дома перед телевизором. Припарковался рядом с домом, взял вещи, поднялся на свой этаж, и, провозившись с ключами перед дверью еще пару минут, вошёл внутрь. Поставив вещи в корридоре, я скинул ботинки и решил пойти развалиться в кресле с пультом от телевизора. Вдруг я услышал шаркающие звуки из своей комнаты. Дверь была закрыта, когда я входил, поэтому я не сильно потревожился, но всё же любопытство пересилило, и я направился в сторону своей комнаты. Пока я шёл, то продолжал слышать эти странные звуки, как будто кто-то ходил по моей комнате.
Как только я дошёл до двери, то услышал, как кто-то спрыгнул с кровати и побежал. Я осторожно открыл дверь комнаты и огляделся. Комната была пуста, но окно было открыто. Это показалось мне странным — ведь я точно помнил, как закрывал все окна в квартире. Я подошёл и закрыл его. Уже хотел развернуться, как вдруг услышал плач.
Я застыл на секунду, готовый закричать. Немного успокоившись, я повернулся. В углу сидело что-то, накрытое одеялом и сильно трясущееся. Я был удивлён — ведь его не было здесь, когда я открывал дверь, я бы точно заметил. Страха особого не испытывал. Я подошёл к нему и стянул одеяло. Это был маленький ребёнок, который громко рыдал, спрятав голову в колени. Я спросил его, что он здесь делает. Да я сам был напуган не меньше него, еще бы — что в моём доме, который был заперт, делает маленький ребёнок?!
Он был слишком напуган и не ответил мне, я спросил его еще раз, взяв за руки и попытавшись поднять. Он тут же начал вырываться. Я его выпустил, и он упал на спину, чуть не ударил меня ногой. Я немного отскочил от него и на секунду зажмурился, ожидая, что этот ребёнок сейчас кинется на меня и попытается ударить с перепугу, а когда я открыл глаза, маленький мальчик исчез.
Мне до сих пор не даёт покоя вопрос, что бы это могло быть? Неужели в детстве я попал в какой-то провал во времени и встретил там самого себя?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
За решеткой
Дело было, когда мне было 13 лет. У меня был друг Лёха, который жил со мной в одной парадной, но он жил на 9-м этаже, а я на 1-м. Однажды днем, когда я сидел за компьютером, раздался звонок. Я поднял трубку — это был Лёха. С его голосом было что-то не то — он говорил чрезмерно тихо:
— Поднимайся, мне кажется, у выхода на крышу кто-то есть...
Мне стало любопытно. Я знал, что лестница, ведущая на крышу, всегда закрыта и открывается только в случае, если нужно починить телевизионные антенны. Ключ был только у консьержа, а консьерж как раз зашел к моему деду в гости выпить чаю. Я спросил его, не давал ли он кому-нибудь ключ. Он ответил, что нет.
Я вызвал лифт и поднялся к другу. Лёха меня встретил с камерой в руке. Он не произнес ни слова и показал жестом, чтобы я молчал. Выйдя из лифта, я услышал на со стороны решетки, перегораживающей выход на крышу, чье-то тяжелое дыхание, сопровождающееся ударами обо что-то железное. Было такое ощущение, будто какой-то псих бьется головой о дверь выхода на крышу. Лампы за решеткой не горели, поэтому издалека различить, что там происходит, было невозможно. Я решил подняться первым — естественно, с камерой.
Чем ближе я подходил к решетке, тем громче были слышны дыхание и грохот. Я шел на ватных ногах, и с каждым шагом боялся привлечь к себе внимание того, кто был на лестнице. Мне казалось, что моё сердце колотится очень громко, а больше всего я боялся издать шум. Когда мы подошли к решетке, я обернулся и заметил, что лицо моего друга стало бледным, как мел. Но ещё хуже чувствовал себя я, так как в случае чего-то я принял бы удар на себя. Едва мы подошли к решетке, за которой по-прежнему ничего не было видно из-за мрака, из темноты раздался нечелеловеческий вопль и что-то так сильно ударилось о дверь выхода на крышу, что вся решетка затряслась. С криками мы с другом рванулись обратно вниз.
Соседи, которые тоже слышали это, вызвали милицию. Когда милиционеры открыли решетку, оказалось, что дверь на крышу приоткрыта; на ней была глубокая вмятина, а замок был сломан, будто что-то выбралось и убежало по крышам зданий. На самой крыше ничего не нашли. Камера, конечно, сняла только темноту за решеткой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Колокольчик
Раньше в Ирландии было принято делать гробы с отверстиями, в которые просовывалась трехметровая медная труба с колокольчиком на конце. Труба позволяла дышать людям, которые были по ошибке признаны мертвыми и похоронены, а с помощью колокольчика они могли подавать сигналы.
Однажды Гарольд, гробовщик в маленьком городке, услышав ночью звон колокольчика, пошел проверить, были ли это в очередной раз проделки детей. Порой колокольчики звенели и из-за сильного ветра. Но не в этот раз. Срывающийся женский голос снизу умолял Гарольда раскопать могилу.
— Вы — Сара о'Баннон? — уточнил Гарольд.
— Да! — ответил приглушенный голос.
— Вы родились 17 сентября 1827 года?
— Да!
— Хм... на надгробном камне написано, что вы умерли 20 февраля 1857 года.
— Нет, я жива! Произошла ошибка! Пожалуйста, скорее, выкопай меня!
— Простите, мэм, — сказал Гарольд, ломая колокольчик и засыпая медную трубу землёй. — Сейчас уже август, и чем бы вы там ни были внизу, вы, черт возьми, больше не живы, и вы не выберетесь оттуда.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Блюджекинг
Несколько лет назад был весьма популярен так называемый блюджекинг (bluejacking). Кто-то и сейчас этим занимается. Занимался этим и я. Бывало, сидишь в институте на лекции или едешь в транспорте, и тебе скучно. От нечего делать включаешь bluetooth на телефоне или ноутбуке и ищешь соседние устройства. Найдя, начинаешь слать различные неприличные картинки, а потом, украдкой глядя по сторонам и стараясь не выдать себя, пытаешься угадать, кто именно получил твою «посылку» и проследить за его реакцией. Некоторые устройства и вовсе дают полный доступ к файловой системе. Наверное, многие люди без раздумий жмут «да» в ответ на всё, что спросит у них телефон. А где-то, быть может, и вовсе не нужно подтверждение пользователя — не знаю, не вникал. На устройствах с именами вроде «Маришка» или «Светочка», бывало, находил в папке с фотографиями много интересного, явно не предназначавшегося для чужих глаз.
Вот и в очередной раз я ехал домой, и мне было скучно. Найдя устройство с каким-то игривым названием, я запустил службу передачи файлов и — ура! — связь была успешно установлена. Зайдя в папку с фотографиями, я выбрал последние файлы и запустил копирование в надежде, что всё без проблем успеет перекачаться. Сам занялся другими делами. К вечеру я, как водится, про эти фотографии забыл. Вспомнил только через несколько дней.
Открыв фотографии на компьютере, я начал их просматривать. Телефон, которым они были сделаны, конечно же, принадлежал девушке. Поначалу, как обычно, шли всякие пейзажи, разные вещи, друзья в институте. Уже немного заскучав, я щёлкнул очередную фотографию. И вот тут мне стало плохо.
Похолодев, я щёлкал дальше и дальше, чувствуя, как с каждой новой фотографией всё внутри меня съёживается. Тем не менее, я не мог оторваться от них.
Лишь через какое-то время я выключил компьютер, лёг на кровать и попытался заснуть. Мне было мерзко. Перед глазами стояло увиденное. Мысль, что эти фотографии я нашёл не в интернете, а скачал у кого-то, ехавшего вместе со мной, вселяла тревогу и отвращение. Ведь эти фотографии явно сделала уже не владелица телефона. А если не она... то кто?.. Так или иначе, этот кто-то сидел со мной в одном вагоне. От осознания этого на спине выступили мурашки. Я пытался вспомнить, привлёк ли в тот день хоть кто-нибудь моё внимание, но нет. Из памяти стёрлось всё.
Мне было страшно оттого, что этот человек мог меня заметить. Полезли идиотские мысли о том, что я подключался к тому телефону, и теперь меня можно как-нибудь вычислить. И ведь я ездил несколько дней по тому же маршруту в полном неведении, не зная, что за мной могут наблюдать, узнать, где я бываю и живу...
Утром я ещё раз просмотрел фотографии. Судя по дате, последние фотографии были сделаны в тот же день, когда я скачал их, парой часов ранее. Поколебавшись, я выделил все файлы, затем стёр их. Да, это было глупо. По-хорошему, нужно было обратиться в милицию, но я испугался. В конце концов, думал я, девушку уже не спасти. Меня не оставляло поганое чувство, будто мой компьютер был испачкан, осквернён самим присутствием на нём этих фотографий. Мне казалось, что, посмотрев их, я и сам стал соучастником преступления.
В то утро я решил никуда не ехать. Слава богу, в последующие дни ничего страшного со мной не случилось, и вскоре я смог забыть про этот случай. Хотя до сих пор, бывает, напряжённо вглядываюсь в лица случайных попутчиков.
Одна мысль не даёт мне покоя. Зачем нужно было забирать у убитой девушки телефон и делать эти снимки? Чтобы запечатлеть своё «творчество»? Или предоставить кому-то подтверждение тщательно проделанной работы? Стараюсь не думать о вариантах...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Улыбки
Я помню, как в детстве меня лечили от страха. Привели к какой-то бабке, и она что-то шептала надо мной, потом просила задуть свечу и что-то еще. Я плохо помню саму процедуру, но все же помню. Дело в том, что я забыла, от какого именно страха меня лечили, какие воспоминания запечатывали. Недавно я начала вспоминать — и очень жалею о возвращении этих воспоминаний.
Мне, наверное, было года четыре, но я точно помню те дни… помню и некоторые дни до этого, когда ЭТО появлялось снова и снова. Тогда я жила у своей тети какое-то время, возможно, просто гостила, но гостила довольно долго, определенно больше года, хотя родители и приезжали ко мне.
В тот день я сидела в комнате своего двоюродного брата одна, играла коллекцией его машинок, когда услышала странной шепот за спиной. Я обернулась. На кровати брата сидели мальчик и девочка лет двенадцати, они были бледные, у них были широко открыты глаза. И они улыбались. Улыбались, обнажая зубы — это сложно описать, но выглядело это довольно жутко. Они разговаривали шепотом друг с другом (при этом их губы не шевелились, рот не открывался, они говорили сквозь эти жуткие улыбки), а потом мальчик помахал мне рукой. Что было еще странно, их зрачки тоже не шевелились. Они просто повернули свои головы в мою сторону. Я перестала играть машинками и выбежала из комнаты.
Был вечер, и моя семья собиралась ужинать, я уже сидела за столом, когда в кухню вошла высокая женщина. Она была бледная, с той же улыбкой, обнажающей зубы. Она повернулась в мою сторону, казалось, улыбнулась еще шире и пожелала приятного аппетита, после чего залезла под стол и достала оттуда поднос с несколькими тарелками. Таких тарелок у нас не было, я никогда не видела их прежде, как и эту женщину или тех детей, которые в тот момент как раз вошли в кухню следом за матерью. Я следила за ними, как завороженная, и не обращала внимание на тетю, которая уже в который раз звала меня по имени и спрашивала, на что я смотрю.
В это время женщина усаживала своих детей за стулья напротив меня и поставила перед ними тарелки, затем она взглянула на меня и поставила еще одну тарелку передо мной, говоря: «Кушай, девочка, ведь ты такая худенькая!» — после чего снова развернулась к своим детям и стала что-то говорить им. Тогда я посмотрела на содержимое своей тарелки…
Почему я так отчетливо это запомнила? Почему это воспоминание стоит у меня перед глазами каждый раз, стоит лишь мне начать засыпать? На тарелке передо мной лежала часть человеческого лица. Обваренная, с глазом, почему-то сохранившимся в глазнице, а по краям тарелки лежали пальцы. Я закричала. Закричала так громко, что тетя схватила меня на руки и начала успокаивать и спрашивать, что случилось, а я говорила ей о пальцах в тарелке, о странной женщине и ее детях, которые не обращали уже на меня никакого внимания. Когда меня все еще трясло, я услышала голос девочки: «Можно я заберу ее глаз? Она не стала это есть, мама». И девочка через стол потянулась к моей тарелке. К моей тарелке, которую поставила для меня ее мать. Я вновь заплакала.
Ночью они сидели на полу моей комнаты и играли в какую-то игру, с их лиц не пропадали омерзительные улыбки, а я плакала так тихо, как только могла, мечтая о том, чтобы не видеть их больше.
Шли дни, я рассказывала тете о женщине и ее детях, рассказывала о их страшных улыбках и о том, как, просыпаясь ночью, я видела женщину, стоявшую перед моей кроватью. О том, что каждый вечер они ужинают с нами за одним столом и едят человеческое мясо. Еще дети той женщины играли в странные игры — иногда они разделывали тельце котенка прямо посреди комнаты и наматывали кишки на себя, не боясь испачкать одежду. Иногда они трогали друг друга там, где нельзя трогать чужим людям, и издавали странные стоны при этом, причем их мать, видя эту игру, казалось, улыбалась только сильнее (став старше, когда ко мне вернулись эти воспоминания, я уже поняла, как называлась их последняя «игра»).
Тетя сначала не верила моим рассказам, ругалась и кричала, чтобы я перестала сочинять эти ужасы, а ночью почему-то плакала.
Видимо, последней каплей было то, что однажды эти «люди» решили взять меня в свою игру. Женщина стаскивала меня с кровати и говорила, что хочет, чтобы я подружилась с ее детьми, а я кричала и вырывалась, а ногти ее впивались мне в кожу и оставляли жуткие следы. Именно тогда моя тетя вбежала в комнату и увидела меня, сидящую на полу в слезах и в крови, вытекающей из длинных царапин на ногах. Тогда она отвела меня к той бабке «лечить от страха», хотя, мне кажется, она что-то знала о «жителях» своего дома. Когда я вернулась к родителям, то не общалась с ней больше. Через несколько лет они уехали оттуда. Я больше не слышала о тете, двоюродном брате и ее муже.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Женщина на улице
Вот история, приключившаяся со мной в июле 1997 года. Этот случай до сих пор не дает мне покоя.
Я жила на даче с бабушкой и родителями. Родители спали на первом этаже дома, мы с бабушкой — на втором. Время три часа ночи, жара, окна раскрыты. Как сейчас помню: было полнолуние, луна светила прямо на меня, а я все пыталась отгородиться от нее занавеской. Ворочалась, ворочалась и никак не могла уснуть, пока родные уже видели десятый сон. И тут слышу — по дороге кто-то бежит (а дорога у нас покрыта щебнем). Я встала и подошла к окну. В темноте смогла разглядеть, что это сосед Вовка (паренек лет шестнадцати) бежит от кого-то. Бежал он, как оказалось, прятаться за кучу соседского песка. Мне стало интересно, от кого он прячется. Чуть позже слышу по щебенке шаркающие шаги и вижу женский силуэт. Она идет по дороге странными шагами, как робот. Я подумала: наверное, это бабушка Вовки решила так его домой загнать, а он испугался и спрятался. А женщина эта все идет и идет по дороге и шаркает ногами. Поравнялась она с фонарем (он тогда был один на всю улицу и как раз светил перед домом Вовки) и я вижу, что это совершенно седая длинноволосая женщина в каком-то нелепом одеянии вроде ночной рубахи. Думаю, совсем уже тетя Надя (так звали бабушки Вовки) не в себе, раз так вырядилась. Жду, что будет дальше. Дальше она мимо «своего» дома по улице прошаркала, и шаги стихли. В полном недоумении жду дальше, что будет. Через несколько минут выходит из калитки та самая тетя Надя, одетая в халат (ну, уж халат от балахона я могу отличить) и начинает Вовку звать. Вовка вышел из-за кучи песка и домой пошёл.
На следующий день я хотела с ним поговорить, чтобы узнать, кто это был и почему он прятался, но мне сказали, что он домой в Москву уехал. Понятно стало, что это была посторонняя женщина, идущая в таком виде в три часа ночи по улице. Интересно только, куда и с какой целью. Но в походке ее было что-то странное — она шла как-то слишком уж целенаправленно, уверенно и быстро.
Утром рассказала эту историю своим родным. Конечно, мне никто не поверил: не могло быть посторонней женщины на наших дачах в три часа ночи, да еще в таком виде. Приводили различные варианты — какая-то женщина напилась и бродила по дачам; Вовка с бабой зажигал (а потом почему-то от нее же и убегал); сама Надя пьяная напилась и так бродила (что невозможно); мне это приснилось, и все в том же духе. В итоге все дружно решили, что это была тетя Надя, а я что-то напутала в темноте. Рассказала я эту историю своей двоюродной сестре — она все это всерьез восприняла и сказала, что в полнолуние русалки любят бродить, а пруд как раз недалеко был, и шла она в его сторону.
Но вот почему-то силуэт той самой женщины уже много лет стоит у меня перед глазами, и ее шаркающие шаги звучат в ушах.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Что-то невыразимо отвратительное
Начну историю с того, что в нашей загаженной квартирке стали пропадать вещи: столовые приборы, мои канцелярские принадлежности. Пульт от телевизора — и тот исчез бесследно. Я не придавал этому особого значения: всегда был растеряхой и зачастую оставлял ключи и мобильник в самых несуразных местах вроде горшка для комнатных растений или хлебницы. Но так или иначе, пропажи становились все заметней и существенней, а ночью сквозь сон я слышал копошение в комнатах, странные булькающие и хлюпающие звуки.
Той ночью зимы 2007 года я плохо спал и вертелся под покрывалом, изнывая от жары, струящейся из перегретой батареи-гармошки. Кое-как провалившись в дрему, я услышал уже знакомые отвратительные звуки. Такой звук издает кусок мяса, из которого ещё не вытекла кровь, когда его швыряют на гладкую поверность (жил в детстве в деревне у фермы, где забивали скот, поэтому это мне знакомо). К нему примешалось глухое уханье и чавканье. Я покрылся потом, но вовсе не из-за жары в помещении, а из-за страха.
Что-то огромное, невыразимо отвратительное склонилось у подножья моей кровати. В слабом свете луны, проглядывающей через прикрытое окно, я увидел это. Оно было похоже по форме на большой мешок картошки, скрюченный в подобострастной позе на полу. Мои глаза мгновенно привыкли к полутьме. Тело этой твари было пухлым и гноящимся со вздувшимся подобием вен. Я закричал в ужасе. Эта гадость уставилась на меня ввалившимися покрасневшими глазами, покрытыми тошнотворными сальными кусками волос. В ее широком подобии рта торчал кусок моего домашнего тапка, измазанного слюной. На его роже угадывалось ощущение довольства ситуацией. Конец тапка начал проскальзывать в рот существа. Запах гниющей плоти начал меня дурманить, но я нашел в себе силы ударить его пяткой.
Гадость пугливо хрюкнула и резко скользнула к двери, оставляя за своей тушей неясный след, что-то вроде выделений слизня. Меня вывернуло наизнанку, но одновременно я почувствовал прилив злости на это существо, поняв, что оно меня боится и я могу её одолеть. Я схватил увесистую металлическую швабру и выбежал в коридор. Там было темно, и впопыхах я целую минуту нашаривал кнопку выключателя на стене. Моя бравада во тьме мгновенно схлынула, и я весь трясся, ожидая нападения этой твари каждую секунду. Мне казалось, я слышу тихие ползающие звуки возле себя. Но когда свет, наконец, зажёгся, я увидел, что коридор пуст. На полу не было никаких следов. Я в недоумении вернулся в комнату. Липкий след существа тоже пропал, зато пол возле кровати «украшала» моя рвота. Стоит ли сказать, что этой ночью сна я так и не увидел.
Это был не сон, не сонный паралич и не сомнамбулизм, так как, во-первых, всё было слишком реально, а во-вторых, мой тапок так и не нашёлся. Он стал последней вещью, загадочно пропавшей у меня в квартире — больше предметы не исчезали. Мне кажется странным, что такое отвратительное существо, чем бы оно ни было, так легко сдалось и куда-то, видимо, «ушло» по одному ему известным дорогам. Но прошло уже несколько лет, и в квартире пока всё спокойно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Объявление
Началось все, когда мой муж, сидя перед телевизором вечером, наткнулся на это странное объявление в газете. Оно было размещено в разделе различных оккультных услуг: «снять порчу», «предсказать судьбу», «излечить от неизлечимых болезней», «приворожить»... Оно содержало лишь заголовок: «Отвечаем на извечный вопрос» и телефонный номер под ним. У нас сразу же возник интерес позвонить туда и поинтересоваться, какая именно услуга предлагается. Позвонил муж. На том конце провода, после пары гудков, кто-то поднял трубку. Муж поздоровался, но ему никто не ответил. Несколько секунд в трубке была тишина, потом раздался громкий треск. Муж вздрогнул и повесил трубку.
Ночью, когда мы уже спали, где-то часа в два зазвонил телефон. Он звонил долго, и муж вынужденно встал и взял трубку. На автоопределителе высветился тот самый номер. В трубке послышался какой-то женский голос — я не разобрала, что она сказала ему. Муж испуганно на меня посмотрел и, сказав, что это, наверное, какой-то розыгрыш, и что он сейчас всё проверит и вернется, быстро оделся и вышел из квартиры. Я не успела его даже ни о чём расспросить.
Он не вернулся. Утром я заявила о его исчезновении, но в милиции попросили подождать два дня — если к этому времени он не вернется, то тогда они уже примут заявление. Своими силами обзвонив знакомых, больницы и морги, я не смогла его найти. Пыталась набрать тот самый номер, но трубку никто не поднимал.
Ночью я не спала — думала о том, что могло случиться, что делать дальше, чтобы не потерять время, и где-то глубоко внутри надеялась, что ночью опять зазвонит телефон. В два часа он действительно зазвонил. Я вскочила и взяла трубку. Это был мой муж. Но он успел только пробормотать: «Я тут не один», — как опять раздался этот жуткий треск, и связь прервалась. После этого трубку опять никто не поднимал.
Прошёл месяц с момента пропажи мужа. Розыски не дали результатов. Номер телефона, как сказали в милиции, был зарегистрировано в заброшенном доме, где никто не живёт чуть ли не с советских времён. Сегодня днем в свежей газете я нашла похожее объявление. Заголовок: «Отвечаем на извечный вопрос» — и номер телефона под ним, только уже другой. Я собираюсь позвонить по нему. Хотя всё внутри меня подсказывает, что это будет самая большая ошибка всей моей жизни. Мне очень страшно, но я это сделаю.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мальчик в трубе
Расскажу вам реальную историю, свидетелем которой я был сам. Случилось это, когда я учился во втором или третьем классе, точно не помню. Наш класс был в цоколе (то есть в полуподвале), а школа была трехэтажная — старая, большая, с толстенными стенами и деревянным полом. Возле нашего класса с пола сняли доски и что-то ремонтировали в трубах отопления, идущих под полом. Было это зимой, во время продлённого учебного дня. Некоторых детей родители уже забрали домой, а те, кто остались, дожидались, пока у мам и пап закончится рабочий день.
Во всей школе уже было пусто. Мы делали домашние задания, рисовали или лепили пластилин под присмотром совсем молоденькой учительницы. Она сказала, что у нас перемена, и мы можем выйти по своим делам. Я остался в классе, а часть детей вышла в коридор, где обычно все собирались возле подоконника, который был недалеко от дырки в полу. Через какое-то время в коридоре что-то произошло, и стали звать учительницу. Мы, все, кто были в классе, выбежали в коридор. Там мои одноклассники стояли возле дыры в полу и кричали наперебой. В дырке метровой глубины они увидели грязного, заросшего и с длинными ногтями мальчика, одетого в какое-то тряпьё. Он смотрел оттуда на них, пока они игрались, а когда они, заметив его, подошли к дырке, мальчик бросил в них куском щепки и забился в дыру, куда уходили трубы.
Все утверждали это в один голос — это явно не была шутка. Учительница ушла позвать кого-то из хозяйственной части и вернулась с техничкой. Техничка, явно недовольная, залезла в яму и сказала, что там никого нет. Мол, дырка очень узкая, туда пролезет только маленький ребенок, что там очень душно и она не знает, как бы там кто-то мог дышать. Сказала, что мальчку пришлось бы лезть километры, чтобы туда забраться. В итоге техничка усомнилась, не придумали ли мы эту историю, саркастично глядя на молодую учительницу.
Лично я не сомневаюсь, что дети действительно видели мальчика: мы были совсем маленькие, плюс среди толпы были зануды и отличницы, которые боготворят учителей и побоялись бы им врать. Мы пару дней приглядывались к яме, а потом ремонт закончили, пол вновь накрыли досками, и это происшествие быстро забылось. Вот и вся история. Просто сейчас жутковато представлять себе, как в мрачный зимний вечер я и ещё полтора десятка моих одноклассников сидим в пустой школе, а под нашими ногами по душным щелям лазят какие-то заросшие мальчики...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Крик из-под земли
Автор: Рэй Брэдбери На тему
этой истории — отрывок из рассказа Рэя Брэдбери «Земля на вывоз».
------
... Старик бросил на него испытующий взгляд и снова взялся за трубку.
— Раз всего и было. — Он обвел глазами мраморные плиты и темные деревья. — Тогда этим кладбищем дед мой заправлял. Я ведь тут и родился. А сына могильщика так просто на испуг не возьмешь... Как стукнуло мне восемнадцать, семья на море поехала, а я остался один: траву подстричь, могилу выкопать — без дела не сидел. В октябре аж четыре могилы понадобились, да с озера уже холодом потянуло, надгробья инеем подернулись, земля промерзла. Выхожу я как-то ночью. Темно — хоть глаз выколи. Под ногами трава хрустит, будто по осколкам ступаешь, изо рта пар клубится. Засунул руки в карманы, иду, прислушиваюсь... Вдруг слышу: голос из-под земли. Я так и обомлел. А голос кричит, надрывается. Покойники, видно, проснулись, услышали мои шаги и стали звать. Я стою — ни жив, ни мертв. А тать не унимается. Колотит снизу почем зря. В морозные ночи земля-то звонкая, как фарфор, соображаешь? Так вот…
Прикрыв глаза, старик вспоминал дальше.
— Стою, значит, на ветру, кровь в жилах стынет. Может, кто подшутил? Огляделся вокруг и думаю: померещилось. Ан нет, голос все зовет, да такой звонкий, чистый. Женский голос. Ну, я-то все надгробья знал наперечет. — У него опять дрогнули веки. — Мог уже тогда назвать в любом порядке, хоть по алфавиту, хоть по годам, хоть по месяцам. Спроси меня, кто в такой-то год помер, — я тебе отвечу… Потому и догадался, что звала меня Генриетта Фрэмвелл, славная девушка, в двадцать четыре года скончалась, а служила она тапершей в театре «Элит». Высокая, тоненькая была, волосы золотистые. Спрашиваешь, как я голос ее опознал? Да на том участке только мужские могилы были, эта одна — женская. Бросился я на землю, приложил ухо к могильной плите. Так и есть! Ее голос, глубоко-глубоко — и не умолкает! «Мисс Фрэмвелл!» — кричу. Потом опять: «Мисс Фрэмвелл!» Тут она заплакала. Уж не знаю, докричался до нее или нет. А она плачет и плачет. Пустился я с горки бежать, да споткнулся о плиту и лоб разбил. Встаю — и сам ору благим матом! Добежал кое-как до сарая, весь в крови, вытащил инструмент, а много ли сделаешь ночью, в одиночку? Грунт мерзлый, твердый, как камень. Прислонился я к дереву. До той могилы три минуты ходу, а до гроба докопаться — восемь часов, никак не меньше. Земля звенит, что стекло. А гроб — он и есть гроб; воздуху в нем — кот наплакал. Генриетту Фремвелл схоронили за двое суток до заморозков. Она спала себе и спала, дышала этим воздухом, а перед тем как настоящие морозы грянули, у нас дожди прошли: земля сперва промокла, потом промерзла. Тут и за восемь часов не управиться. А уж как она кричала — ясно было, что и часу не протянет.
Трубка погасла. Старик умолк и начал раскачиваться в кресле.
— Как же вы поступили? — спросил посетитель.
— Да никак.
— Что значит «никак»?
— А что я мог поделать? Земля мерзлая. С такой работой и вшестером не совладать. Горячей воды нет. А бедняжка кричала, поди, не один час, покуда я не услыхал, вот и прикинь…
— И вы ничего не предприняли?
— Так уж и ничего! Лопату и ломик в сарай от нес, дверь запер, вернулся в дом, сварил себе шоколаду погорячее, но все равно дрожал как осиновый лист. А ты бы что сделал?
— Да я…
— Долбил бы землю восемь часов, удостоверился, что в гробу — покойница: надорвалась от крика, задохнулась, остыла уже, а тебе еще могилу закапывать и с родственниками объясняться. Так, что ли?
Заезжий паренек не сразу нашелся, что ответить. Вокруг голой лампочки, подвешенной на крыльце, пищал комариный рой.
— Теперь ясно, — только и сказал он. Старик пососал трубку.
— У меня всю ночь слезы текли — от бессилия. — Он открыл глаза и с удивленным видом поглядел перед собой, как будто все это время слушал чужой рассказ...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мыл
Я бросил пить. Вообще. Причиной послужил один случай, который произошёл у моего дома.
У меня был друг: то есть дружили мы по-настоящему лишь в школе, а потом как-то не сошлись интересами — Илья, поддавшись давлению медиа-масс, стал вести себя, «как в Бригаде», а я пошёл учиться дальше. Потом он подсел на героин. Некоторые люди пробовали из интереса — один раз и всё. Ему не повезло, у него был второй раз. К тому времени (прошлое лето) он уже безвозвратно был потерян для общества и, по его словам, страдал от жутких ломок. Мы иногда, раз в неделю, пересекались с ним для галочки, а потом и вовсе от случая к случаю. Я знал, что Илья всё своё время проводит в компании своего нового героинового друга по фамилии Мылин или как-то так — он вышел из тюрьмы тогда. Мне представил его Илья при одной нашей такой случайной встрече, и тогда-то я и решил, что больше мне с ним общаться не стоит.
Живу я в спальном районе, и прошлым летом у меня вошло в привычку ходить по утрам в ближайшую «Пятёрочку» за пивом. Я стал часто встречать Мылина (или просто Мыла) во время этих своих утренних походов. Первые разы я пугался от одного его вида: беззубый рот, пустые глаза, на вид лет 45, хотя ему было чуть больше тридцати лет — героин же! Пару раз я покупал ему пиво — из жалости, наверное. Он сказал, что я молодец, потому что «не на системе». Мне было всё равно. С Ильёй к тому времени мы уже по большей части общались по телефону, но почти все новости о нём мне рассказывал Мыл.
Встречаю я его в очередное летнее утро, уже идя с пивом обратно домой, а он выглядит ещё более потерянным, чем обычно. Спрашиваю для галочки: «Как дела?» — на что он отвечает, что нормально. Идём дальше, я уже у поворота к моему дому, и мы прощаемся. Мылин просит передать Илье при встрече, что он его сегодня уже ждёт вечером. «Видимо, чтобы уколоться», — подумал я тогда. Подхожу к подъезду и вижу Илью с бутылкой водки. Нехотя приближаюсь, чтобы передать слова Мыла. Тот даже не тянет мне руку — с утра уже пьяный. Я говорю Илье, что встретил Мыла и тот ждёт его вечером, на что Илья смотрит на меня так, как будто наркоман из нас двоих не он, а я.
Оказывается, Мылин умер от передозировки дня за три до этого...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поезд из прошлого
Эту историю рассказал мне один азербайджанец, уже лет тридцать живущий в Москве (назовем его Самедом). Случай недавно произошел с его 20-летней дочерью (назовем ее Сабиной).
Сабина ехала в метро по каким-то своим делам. На пересадочной станции села в поезд и, как только он въехал в тоннель, почувствовала, что что-то не так. Первым делом она заметила, что все пассажиры в вагоне смотрели на нее как-то хмуро и недобро; Сабина физически ощущала тяжесть их взгляда. Затем девушка обратила внимание, что они как-то странно одеты — в зимние пальто, ушанки и, главное, папахи по моде чуть ли не хрущевских времен, хотя на дворе стояло бабье лето. В вагоне было подозрительно тихо — пассажиры молчали, а поезд грохотал меньше обычного — и было холодно, из-за чего одежда пассажиров казалась чуть более логичной (если не учитывать того, что обычно в метро не продохнуть из-за жары).
Сабина оторопела, ощутила какую-то странную вялость, будто попала в дурной сон. Она прижалась к поручню, закрыла глаза и так простояла — по ощущениям, не меньше получаса, поезд все шел не останавливаясь, пассажиры все глазели и молчали. Потом она почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо. Открыв глаза, Сабина увидела мужчину в белой милицейской форме (она этого не знала, но такую форму носили в 50-е годы); он был похож на кого-то из звезд сталинского кино — кажется, на Николая Черкасова. Милиционер стал что-то ей говорить; речь у него была вполне внятной, но Сабина была так напугана, что запомнила только: «Ты зря сюда пришла. Тебе здесь не место. Уходи». Тут поезд снова зашумел, показалась какая-то полупустая станция. Как только двери раскрылись, Сабина вылетела наружу; ей показалось, что милиционер ее вытолкнул, настолько стремительно она рванулась из вагона.
Стоя на полусогнутых ногах спиной к поезду и еле переводя дух, она услышала, как двери закрываются и поезд уезжает. Обернулась она лишь после того, как звуки удаляющегося состава умолкли, и увидела название станции. Эта станция располагалась далеко на юго-востоке Москвы, и доехать до нее от той станции, где Сабина села в странный поезд, можно было только с двумя, а то и тремя пересадками минут за сорок пять. Между тем, судя по часам, прошло не более пяти минут.
Перепуганная до смерти Сабина стала звонить отцу и рассказала ему эту историю, которую я привожу с его слов. Самед клянется, что его дочь говорит правду и ничего не выдумывает, и уверяет, что в его роду были люди, часто сталкивавшиеся со сверхъестественным. Его бабушка будто бы дожила до 90 лет, из которых последние 30 стояла на коленях в мечети и молилась, за что Аллах посылал ей разные видения. По мнению Самеда, его дочь соприкоснулась с каким-то параллельным миром и могла бы застрять там навсегда, если бы этот милиционер не помог ей вернуться. Не знаю, что здесь правда, а что — цветастый восточный вымысел, но эта история показалась мне достаточно необычной, и я решил ей поделиться.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Перевал Дятлова
На севере Урала, где проходит граница Коми и Свердловской области, есть гора, известная как «Вершина 1079» или Холат-Сяхыл (что в переводе с манси означает «Гора мертвецов»), где при весьма загадочных обстоятельствах неоднократно погибали люди. По преданию, в незапамятные времена на этой горе были убиты девять манси.
Самый известный случай произошёл 1 февраля 1959 года. В тот солнечный зимний день на гору собрались восходить 10 свердловских туристов под руководством Игоря Дятлова (
посмотреть фото). Все — студенты, но опытные туристы, у каждого за плечами не один поход. У одного из них, Юрия Юдина, в начале похода разболелись ноги, и он вернулся в посёлок Вижай, откуда тронулась в путь группа. Дальше пошли 9 человек: Игорь Дятлов, Зина Колмогорова, Рустем Слободин, Юрий Дорошенко, Юрий Кривонищенко, Николай Тибо-Бриньоль, Людмила Дубинина, Александр Золотарев, Александр Колеватов. До темноты взойти не успели и раскинули стоянку прямо на склоне. По всем туристcко-альпинистским правилам установили палатку, прежде положив на снег лыжи. Поели, легли спать. В уголовном деле сохранилось заключение, что ни установка палатки, ни сам пологий склон не представляли угрозы.
По расположению теней на последнем фотоснимке эксперты заключили, что к 6 часам вечера палатка уже стояла. Ночью же произошло что-то необъяснимое — вся группа погибла при загадочных обстоятельствах.
Потерявшихся дятловцев искали более двух недель. Лишь в середине февраля первые два тела обнаружил с воздуха лётчик Геннадий Патрушев и вызвал к месту трагедии спасательную группу. Патрушев хорошо знал ребят еще живыми — познакомились в гостинице поселка Вижай, где жили летчики; «дятловцы» там останавливались перед восхождением. Со слов вдовы Патрушева, Валерии, Геннадий много интересовался местными легендами и потому отговаривал их — идите на другие горы, а эти вершины не трогайте. Но ребята были опытными туристами, много ходили по Приполярному Уралу, в мистику не верили. А их руководителя Игоря Дятлова Геннадий даже назвал «твердолобым», сколько не уговаривал, тот маршрут изменять не стал.
Спасатели, прибывшие на место, наткнулись на ужасные находки (
посмотреть фото,
ещё фото). Двое погибших лежали у входа в палатку, еще один в палатке, разрезанной изнутри. Вероятно, туристы, разрезав ножами палатку, в паническом ужасе бросились бежать вниз по склону кто в чем был — босиком, в одном валенке, полураздетые. Цепочки следов шли странным зигзагом, сходились и снова расходились, словно люди хотели разбежаться, но какая-то сила снова сгоняла их вместе. К палатке никто не подходил, не было никаких следов борьбы или присутствия других людей. Никаких признаков какой-то природной катастрофы: урагана, смерча, лавины. На границе леса следы исчезли, занесенные снегом.
Двое погибших лежали у плохо разведенного костра, раздетые до нижнего белья. Они замерзли, не в силах двигаться. В 300 метрах от них лежало тело Игоря Дятлова: он полз к палатке и умер, глядя в ее сторону. На теле не было никаких повреждений... Как позже установило следствие, большинство погибло от холода, но три человека, том числе и тот, что остался в палатке, погибли от ужасных повреждений: переломанные рёбра, пробитые головы, кровоизлияния. У одной из девушек был вырван язык. Но на телах не было ни синяков, ни ссадин! У одного из парней при вскрытии обнаружена трещина в черепе, и этот страшный удар был нанесен без малейшего повреждения кожи. Но как могли появиться внутренние повреждения, не затронувшие кожу?
Еще тогда, в 1950-е годы, следствием разрабатывалась версия, связанная, как сейчас бы сказали, с НЛО. Дело в том, что во время поисков погибших над головами спасателей разворачивались красочные картины, пролетали огненные шары и сияющие облака. Никто не понимал, что это такое, и потому фантастические небесные явления казались страшными.
Какое-то время под подозрением были местные манси, которые когда-то в 1930-е годы уже убивали геолога-женщину, осмелившуюся зайти на закрытую для простых смертных священную гору. Арестовали многих таежных охотников, но всех отпустили за недоказанностью вины. Расследование же уголовного дела было прекращено с формулировкой, что «причиной гибели явилась стихийная сила, преодолеть которую люди не смогли».
На данный момент ни одна из выдвигавшихся версий гибели дятловцев не считается общепринятой. Несмотря на многочисленные попытки найти объяснение трагическим происшествиям, они продолжают оставаться загадкой как исследователей аномальных явлений, так и для правоохранительных органов.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мыцыки
Я часто путешествую. Ну, сейчас уже реже, а раньше чуть ли не каждый месяц на недельку куда-то выбирался, благо, работа позволяла и даже способствовала этому. Много чего интересного и непонятного видел. Говорят, люди есть, к которым это притягивается. Наверное, я из таких. Не только я, вся наша команда. Вот только так сложилось, что почти всех уже нет в живых. Ну, да и времени прошло-то много.
Занесло меня в очередной раз в Карпаты, в район Коломыи. Вроде обжитые места — но как пойдешь в лес, так можешь днями блуждать и не выйти к селу. Или, если выйдешь, то люди там годами чужаков не встрачали — нельзя добраться и все, дорога размытая, а пешком... ну, какой дурак попрется? Так что разве что в сухую погоду продукты привезут да фельдшер заедет. Названия села не помню. Скорее всего, и не знаю, так как не спрашивал, а на картах такие села не обозначаются обычно.
Решил остаться я там на ночевку. В домах ночевать не хотел — лес рядом, да еще какой! Грибов столько, что руку протяни — они сами прыгнут. Поставил палатку, развел костер — вдруг вижу, подходит дедок, присаживается, молча закуривает люльку. И говорит, затянувшись (я перевожу на русский):
— Сынок, ты сумасшедший? — на самом деле он более крепкое словцо употребил.
Ну, я немного опешил, говорю, дед, ты чего ругаешься? Он опять затянулся. Угостил я его водкой (всегда она у меня с собой в подобных походах), и он разговорился.
В общем, ночевать тут, оказывается, нельзя в лесу. Ночевали уже некоторые — пропали и все. Ну, не все. Пропало трое, вернулось четверо, из которых трое умерло в течение года, один жив: ходит под себя. В двух словах — лет за 20 до первых публикаций у нас про всякие неведимые существа эта тварь появилась там. Началось все с кур — находили их обескровленными. Списывали все на куниц. Потом начали дохнуть овцы. А без овец в Карпатах никак — они кормилицы. Дохли, потом перестали. Разве что иногда находили мертвую курицу или собаку.
И вот пошла компания в лес собирать грибы. Грибы — второй хлеб, их солят, сушат и т. п. Пошла компания — и не вернулась. Три человека. За ними на поиски отправились четверо. Вернулись, не могущие связать двух слов. В конце концов выяснили, что они там видели — гнездо жутких тварей, похожих на смесь выхухоля, летучей мыши и обезьяны (он иначе описывал, это я адаптирую). Маленьких — видать, детеныши. Мужики взрослые, подошли к тварям — и тут пришла взрослая тварь. Не пришла, а упала сверху. Она своим видом и лишила мужиков рассудка — черт в чистом виде, только ни крест, ни молитвы не действуют. Одно спасло — тварь не нападала, а защищала гнездо, и мужики смогли убежать.
С тех пор никто грибов не собирает. А дети иногда рассказывают, что видят на кромке леса странных «мыцыкив з носами», которые пытаются летать и издают странное «нявкання». Детей в селе было очень мало, кстати. Взрослые тварей не видели. Дед говорит, к счастью — потому что под себя ходить не хочет.
Как мне было реагировать? Дедок старый, конечно, но на маразматика не похож. Тем более, что в тех краях 50 лет — это уже глубокий старик. В общем, решил не испытывать судьбу и пошел к нему в дом, он сразу пригласил. Опрокинули грамм по 500 и спать. Ночь прошла спокойно. Покушав с утра свежего бануша с брынзой, решил я таки наведатся в лес. Дед напутствовал: «Точно безумец!» — но направление указал. Сказал, что мужики бежали часа три, то есть за день я точно дойду.
Ориентируюсь я хорошо — но есть места, где никакое ориентирование не помогает в принципе. Даже компас. Он у меня был, но почему-то время от времени норовил показать в другую сторону. Впрочем, есть у меня свои методы. Через пять часов неторопливой ходьбы я наткнулся на свою же первую метку. Что за черт? Но и с таким я сталкивался — нормальная ситуация...
К месту-то я дошел, но было уже чуть темно. Палатку, конечно, я взял — но страшновато было. А само место разочаровало — просто поляна с непонятными следами. Как будто бревна волокли. Но не особо заметные. Но вот запах... такой вот едкий запах муравьиной кислоты и еще немного кошачьей мочи. И еще какие-то совершенно незнакомые ароматы. Все это не добавляло мне решимости, нашел я соседнюю поляну, поставил палатку. Залез и чувствую — что-то мешает под полом. Видать, ветку не убрал или корень. Чертыхаясь, разобрал палатку, а она была старая и очень неудобная. Разобрал, поднял, разгреб траву и похолодел. Там лежал полуразложившийся трупик «мыцыка». Размером с месячного котенка, да и формой очень его напоминало... кошачьи формы, они вообще очень характерны. Но были некоторые нюансы — хоботок, как у выхухоли или ехидны, и крылышки... слабосформировавшиеся, практически приросшие к телу. Трупик был полуразложившийся, но не вонял, а едва пах тем характерным едким запахом. И нельзя сказать, что запах был неприятным — это не был запах тлена. Хочу заметить, что с подобными непонятными телами сталкивался не раз — и всегда запах был не трупным. Почему так — не знаю.
В общем, несмотря на то, что сталкивался я с таким много раз, мне стало очень не по себе. Пожалуй, это был первый раз, когда я поступил как дурак и совершенно не знал, что делать. Палатка — защита никакая, идти ночью по лесу с такими тварями — самоубийство, лезть на дерево — так на смереке особо не поспишь. А у тварей крылья.
Решил я бросить палатку и идти. Мне очень повезло, что в этот раз чувство направления меня не подвело и к утру быстрым шагом я дошел до того же села.
Знаете, что было последней каплей? Подхожу я к дому деда, и вдруг проходящая мимо девочка говорит мне, показывая в сторону леса: «Дывы, якый мыцык велыкий!» («Смотри, какой мыцык большой!». Мыцык — это котенок на их диалекте). Я резко оборачиваюсь — и вижу только тень, метнувшуюся в лес. Прямо оттуда, откуда я вышел. И — легкая волна того же запаха. Расстояние до леса было... ну, метров пятьдесят.
В селе я провел неделю. Опорожнил все дедовы запасы самогона — иначе заснуть не удавалось, все время в сторону леса смотрю. И ничего не вижу, к счастью. Наконец-то, после сухой недели, приехал старый «УАЗик» с продуктами, который и увез меня из этого ужаса. Закрыв дверь, я решил — наконец-то вырвался! Но последней картиной было... ну, это я увидел боковым зрением, и, конечно, на это могли сильно повлиять мои впечатления. В общем, когда мы ехали селом, я увидел девочку с котенком на коленях, сидящую на пеньке возле дома. Надо ли говорить, ЧТО это был за «котенок»?
Запах преследовал меня еще год.
Я не спрашиваю, что это было. Никто мне так и не рассказал. В народных рассказах, коих я знаю великое множество, подобное тоже не встречается.
Да, замечу, что никогда не беру с собой никаких вещей из подобных мест. Можно считать это суеверием. Но есть и вполне рациональные причины.
Нашел когда-то в детстве птичий череп. Нормальный череп какого-то зяблика. Но вот почему-то рожки на нем намечались. Отнес учителю биологии в школе. Он череп отобрал, засмеял меня. А где-то через месяц он пропал. Говорят, в психушку попал.
Второй случай был, уже когда я в институте учился. В очередном походе обнаружился трупик мышки. С крылышками. Правда, в ужасном состоянии. Рассмотреть что-то было нельзя толком, поэтому решили его взять с собой и уже в лаборатории исследовать. Но не сложилось — забрали нас в милицию и долго выясняли, что это и откуда. Хотели даже какую-то статью приписать. В общем, обошлось хорошо — но больше я не рисковал. Ну, почти ни разу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Под полом
История эта случилась за год до того, как меня призвали в армию, в 1998 году. Домик нам достался буквально за копейки — 200 долларов за хороший пятикомнатный дом, согласитесь, недорого. До этого жили какие-то цыгане, но был он почти в порядке.
Через пару дней после покупки я остался в нем ночевать. Мебели не было, поэтому намостил одно на другое три одеяла и спал на полу. Ночью меня разбудил странный звук — вроде как мышь, а может, крыса, но под самым ухом. Скребет и скребет. Рецепт проверенный: нужно гипса со стеклом намешать и залить в нору, пускай грызет. До утра я просто перетянул постель, послушал немного шумы, решил, что кошку надо завести, и уснул.
Назавтра я замотался и до вечера забыл про это дело напрочь. Немного удивился, что скреблись уже не там, где вчера, а почти под местом, куда я перетянул постель. Ну и ладно — постучал по полу, помяукал, перетянул постель и уснул.
Утром я с сожалением отодрал плинтус, закатил линолеум, развел смесь и отодрал верхнюю доску пола, чтобы налить под нее раствор. Затем «коронкой» выпилил круглую дырку и увидел что-то белое. Расковыряв доски, я обмер. Там лежала человеческая кисть — точнее, скелет кисти: неровно обломанные кости с остатками черного, уже не пахнущего, мяса. Я продолжил раскопку и увидел, что под полом земля и шлаковая «подушка» изрыта ходами, а нижняя доска изодрана на половину толщины. Тела никакого не было — только эта рука.
Я сжег ее в костре, перекаленные кости искрошил молотком, а крошево высыпал в канализационный люк. В церкви взял святой воды и на всякий случай полил полы.
К сожалению, дело не закончилось так просто. Спал я теперь чутко, с ножом в руке, и проснулся уже не от шума, а от нестерпимой вони. Пахло, как дохлая собака. В комнате никого не было, дверь была заперта, но возле постели были земляные катышки, а на простыне отпечаталась грязная босая ступня.
Больше я там не ночевал и мать с отцом отговорил, сославшись на каракуртов, которых я там видел. Когда меня призывали, я упросил отца не ходить в дом — он немного суеверный был, и послушался.
Через три месяца дом сгорел. Вероятно, соседи помогли, так как загорелся он сразу с шести мест. Боюсь, что его история погибла в огне вместе с ним.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Папа
История эта произошла со мной девять лет назад. Летом того года умер мой папа. Ему было 48 лет — красивый, начитанный, общительный, интересный мужчина. О покойных плохо не говорят, да и правду нельзя назвать словом «плохо». Он выпивал. И можно сказать, что это и стало основной причиной его смерти. А следствие — лето, жара, выпил, уснул и не проснулся. Случилось это за городом, у его друга на даче.
В последние месяцы жизни папы мы с трудом с ним находили общий язык: мне, тогда еще очень молодой и глупой, его порок казался просто вызовом нашей семье. Не ругались мы, нет. Просто я иногда игнорировала его звонки. Хотя знала, что он очень крепко меня любил.
По прошествии полугода я переехала жить в его квартиру — небольшую «однушку» в одном из районов Москвы. Квартира была очень уютная — у папы, несмотря на его грешок с алкоголем, всегда было чисто прибрано, все в доме было на своих местах. Не собирались у него шумные компании, не было друзей-пьяниц. Просто так, тихо жил себе этот человек. В квартире не было ощущения смерти ее хозяина — казалось, что он просто уехал на выходные. Не было страха. Никто не «стоял за спиной», никто не «смотрел из бездны».
Однажды вечером я задремала на кровати. Меня разбудил какой-то то ли шорох, то ли толчок. Я открыла глаза и увидела папу. Он стоял в дверях комнаты, прислонившись плечом к стене. Так обычно стоят, когда заходят к приятелю на минутку перевести дух, а заодно и спросить, как дела. Стоит, смотрит на меня, улыбается и говорит:
— Привет!
Страха не было. Но у меня сразу возник вопрос, который я и выпалила:
— Привет! Ты же умер?!
Такое впечатление, что он знал мою реакцию или ждал подобного вопроса от меня:
— Нет, не умер, просто… — видимо, он подбирал слова, чтобы я могла понять его. — … просто я теперь живу в другом месте.
У меня возникло естественное любопытство:
— Где?
— Напротив. Там все то же, все так же, только лучше. Посмотри в окно и увидишь: мы все живем теперь там, напротив!
Изголовье кровати у меня в комнате находится у балконного окна. Я обернулась и увидела невероятно красивый яркий оранжевый закат. Каждый вечер, когда солнце садится и отражается в окнах кирпичного дома, который стоит напротив метрах в пятидесяти от моей серенькой панельной хрущевки, лучики света заглядывают в мои окна. Но тот свет был намного сочнее и ярче. В нем было больше солнца, света и золота.
— Отлично выглядишь! — сказала я наконец.
— Да, я теперь не пью. — ответил папа — У тебя, я вижу, тоже все в порядке. Мне надо идти.
Я не могу вспомнить свои эмоции на тот момент, лишь спросила у него:
— Ты еще придешь?
— Нет.
— А мы с тобой встретимся?
— Да! Но позднее.
Уже довольно много времени прошло, но я постоянно вспоминаю этот случай. В солнечные вечера особенно. Но такого заката я больше не видела. Я вспоминаю папу. Я чувствую его любовь. В тот вечер он пришел и простил меня за мою гордыню.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночной чтец
Происходило всё в моем детстве. Я тогда спал на диване, справа от дивана была дверь, у противоположной стены стоял шкаф, а справа от шкафа стоял стул. Так вот, сколько я себя помню, на этом стуле каждую ночь сидел человек. Точнее, не человек, а просто тёмный силуэт человека. Из окна шёл лунный свет, а он сидел в тени шкафа. Я ни разу не видел, как он там появлялся — отец или мать выключали свет, и стул вроде бы был пустой, потом я отводил взгляд на секунду — и там появлялся он. Я тогда его совсем не боялся, ибо был маленький.
Этот человек постоянно что-то говорил. Я так понял, большую часть времени он просто зачитывал случайные отрывки из книг, хотя в руках у него ничего не было. Книги были совершенно разные и никак между собой не связанные. Детские сказки тоже попадались, но он их так читал, что потом, когда мои родители пытались мне прочитать те же самые сказки, я начинал реветь. Он говорил монотонным голосом, а слова произносил отрывисто, как будто каждое слово — это отдельное предложение. Помню, читал что-то про Шерлока Холмса. Однажды прочитал целый абзац про секс из учебника биологии — я, конечно, ничего не понял, зато потом сказал при родителях слово «половой член», и мама долго пыталась выяснить, где я его выучил. Некоторые из его текстов я не смог опознать и вообще сомневаюсь, что такие книги существуют.
Иногда он начинал произносить бесконечную последовательность цифр, прямо в середине предложения, без всяких пауз. «Два». «Семь». «Четыре». «Ноль». «Девять». Ещё реже бывали моменты, когда он останавливался. Он делал небольшую паузу, секунд пять, а потом говорил что-нибудь о себе. «Мне. Скучно». «Мне. Приятно». «Я. Устал». «Я. Тебя. Вижу». Ни положение тела, ни интонация не менялись. И так было каждую ночь.
Обычно я слушал его полчаса-час, прежде чем заснуть. Сначала меня это просто смущало, но я потихоньку рос и постепенно понимал, что тут что-то не так. Я пробовал спрашивать о нём у родителей, но они только смеялись и говорили, что монстров не бывает. А потом я понял, что родители его никогда не слышат, хотя говорил он достаточно громко.
И вот однажды я лёг в постель, мама пожелала мне спокойной ночи и выключила свет. Время шло, а я лежал и боялся. Было тихо. Никто не разговаривал. Я лежал и лежал, а потом повернул голову и посмотрел на стул. Он был там и он смотрел на меня — голова была повёрнута в мою сторону. Потом он встал. А ведь раньше он почти не шевелился! Я сразу же зажмурился, вцепился в одеяло и стал слушать, как его мягкие шаги становятся всё ближе и ближе, а потом затихают. Я не удержался и открыл глаза. Он был там — наклонился прямо надо мной. Света было достаточно, но я всё равно не видел лица: тёмный нечёткий силуэт, и всё. Я уже собрался закричать, когда он наклонился ещё ближе и сказал своим обычным монотонным голосом: «Ты. Боишься. Я. Уйду. Я. Вернусь». И всё. Я сразу же отключился и проснулся только утром. Силуэт этот с тех пор не появлялся.
Я сейчас вспоминаю про это и думаю, что, наверное, я всё это выдумал. Мало ли что там было, верно? И всё-таки я каждую ночь нервно оглядываю стул перед компьютером. Вдруг там появится он. Он ведь обещал вернуться...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кот и кошка
Мне было лет 15. Родители были на работе с утра до вечера, так что квартира была в моём распоряжении. Я был не особо популярен, так что никаких особых вечеринок не было — так, иногда с друзьями телевизор смотрели.
Как-то я возвращался из школы и увидел, что под почтовыми ящиками возле батареи на мокрой газете пищит котёнок. Курящая на лестничной площадке соседка сказала, что он надрывается так с самого утра, а кошки никто не видел. Мне стало жалко кота, поэтому я унёс его домой. Родители не особо возражали против появления в доме кота, так что я взялся за дело. За две недели я с этим котом так замучился, что стал почти как зомби. Но бросать было нельзя — во-первых, жаль было, а во-вторых — я что, зря столько времени возился?
Однажды кот стал чувствовать себя хуже, стал отказываться от молока. Когда я вернулся в свою комнату с кухни, то вдруг обнаружил, что в коробке, где был котёнок, сидела кошка! Она была тёмно-серая, какая-то сгорбленная. Заглянул в коробок, я увидел, что она кормила котёнка. Я подумал, что это его пропавшая мать наконец-то объявилась, но задался вопросом — как она попала сюда? На дворе было холодно, окна закрыты, я живу на пятом этаже, дверь в тот день никто не открывал (был выходной). Я решил дать ей что-нибудь поесть и тронул её за ухо, она повернулась ко мне, и у меня блюдце выпало из рук.
Её кожа была абсолютно гладкой, без шерсти и морщин. Но это была ерунда по сравнению с глазами. У неё были синие человеческие глаза! Круглые и огромные, больше, чем нужно, с покрасневшим белком. Она широко открыла рот, в котором не было ни зубов, ни языка, издала какой-то странный звук, напоминающий скрежет металла, и, перепрыгнув бортик коробки, кинулась мимо меня за шкаф.
Я взял в руки швабру (сам не знаю, зачем — ведь у неё даже не было зубов) и подошёл к шкафу, но в том углу ничего не было, кроме старых лыж и пыли. Только несколько странных семипалых следов на пыльном полу доказывали, что я не спятил. Я вернулся к котёнку, решив, что она что-то сделала с ним, но он в тот момент спокойно спал.
Васька вырос и долго жил у меня, но, когда ему шёл 18-й год, он исчез. Был январь, лютый мороз на улице, задраены окна. С того самого дня, как пришла та тварь, он больше никогда не мяукал и даже не урчал. Был обычным котом, вот только без голоса. И вот он пропал, будто его и не было.
Только в том углу, за шкафом, обои были разодраны когтями…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Купание
Эта история вполне реальна и действительно произошла с моими друзьями в 2009 году. Ничего мистического в ней нет, но от самого факта бросает в дрожь.
Летом во время жары друзья выбрались на природу, выбрали речку почище да и пристроились — шашлычки на мангале, пиво и прочее. Полезли купаться. Игорь с Сашей вскоре наплавались и вылезли на берег, а Маша продолжила купаться. И вот представьте себе — плывет совершенно спокойно, но внезапно возникает чувство, что рядом с ней кто-то находится. Стойкое такое ощущение. Маша останавливается, оглядывается — вроде бы никого. Она думает: «Показалось, с кем не бывает», — и продолжает плыть. Чувство чьего-то присутствия, тем не менее, не покидает её. Боковым зрением она вроде бы замечает чью-то голову, выныривающую из воды, поворачивается — опять нет никого, только мелькнуло в глубине что-то светлое. И вдруг ногой она прикасается к чему-то. Чтобы успокоиться, Маша убеждает себя, что это была рыба, и старается как можно быстрее доплыть до берега. Вышла, рассказала парням, они, конечно, посмеялись и сказали, что Маше надо меньше пить.
Тем вечером уже в квартире они смотрели программу про чрезвычайные происшествия в нашем городе. Там показали сюжет про молодую светловолосую девушку-утопленницу в красивом вечернем платье, выловленную в той же реке, в которой сегодня купались ребята. Скорее всего девушка покончила с собой, прыгнув с моста на той же речке. В воде она уже была как минимум пять дней, после чего выплыла на поверхность и встретилась с Машей во время её купания.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Коллектор
Я работала техником в коллекторе. В задачи техника входит впускать и выпускать бригады, отмечать их прибытие в журнале, ну и обходить сам коллектор и проверять его на предмет «а не продырявили ли случайно эти полудурки-рабочие здесь теплосеть». Работа показалась мне непыльной, я считала себя девушкой храброй, да и клаустрафобией не страдала. «Ну подумаешь, пару раз в неделю спуститься в коллектор, не так страшно, как сидеть на кассе в Ашане», — примерно так мыслила я.
Однако мне вскоре пришлось изменить свое мнение на полностью противоположное. Несколько первых спусков в коллектор прошли нормально — тем более, спускаться одной мне еще не доверяли. Поэтому меня пристроили тетке-диспетчерше, которая до этого числилась и техником, и диспетчером, и еще черт знает кем. Следовательно, это у нее я отобрала одну из должностей вместе с зарплатой. С Ларисой Ивановной у меня сложились не самые теплые отношения именно из-за этого, поэтому я стала спускаться в коллектор немного раньше разрешенного срока, а Лариса сидела в диспетчерской и пила чай. И, конечно, во время очередного одиночного спуска заблудилась.
Для справки: коллектор — это такая длинная кирпичная или бетонная труба, от которой в разные стороны расходятся другие трубы. Чем старше коллектор, тем больше боковых труб: их врезают и закладывают по мере надобности. Тот, в котором мне посчастливилось работать, был построен в далеком 50-м году по поводу какого-то величайшего достижения партии, и изрезан боковыми ветвлениями, как сыр дырами. Когда спускаешься один в старинный коллектор, становится не по себе не только из-за того, что над тобой ездят метрополитеновские электропоезда, но и представляя, сколько событий и сколько поколений техников пережил этот коллектор.
Во время моего злополучного спуска сначала мне казалось, что я хорошо представляю обратную дорогу, но в какой-то момент я просто запуталась. Налево, направо, потом еще раз направо, потом не сворачивать и идти в среднее жерло, потом, вроде, направо. Или налево? Да, невесело подумала я, надо было серьезней отнестись к наставлениям Ларисы и все-таки запоминать маршрут. Я остановилась и огляделась. Лампочки помигивали, будто вот-вот перегорят и потухнут все разом. Отгоняя панику, я постаралась напрячь память. Налево, направо, снова направо, прямо, и… нет, все же налево. Куда-нибудь, да выйду.
Следует признать, я знатно испугалась. Сердце, конечно, в пятки не ушло, но стучало знатно. Я постаралась успокоиться, но эти мигающие лампы просто выводили из себя. Минут через десять я по-настоящему запаниковала и сорвалась со всех ног. Пробежав метров тридцать, я одернула себя — мол, с чего бы мне истерить: фонарик со мной, рация на месте, если уж совсем припечет, можно и диспетчера потревожить, она, конечно, будет недовольна, что я так глупо заблудилась, но это будет потом, на поверхности, когда я уже выберусь и буду спокойно сидеть в кресле.
Я прошла ещё два поворота, потом третий (при этом у меня возникли сомнения, был ли он вообще тут раньше), потом прямо. Мне опять стало жутко: казалось, кто-то наблюдает за мной сверху, сбоку и еще там, за поворотом. Я старалась не думать о том, НАСКОЛЬКО огромен коллектор, чтобы снова не удариться в панику. Потеряла счет времени — забыла, что оно вообще существует. Я просто шла и шла вперёд.
За очередным поворотом я увидела целую бригаду рабочих. Вот повезло! Интересно, как я не слышала их? Акустика в коллекторах ого-го какая, да и всякие сварочные аппараты и прочие инструменты я бы услышала издали… Однако тогда я совершенно не удивилась этому: из-за своей истерики я еще и не такое не заметить могла.
Их было семь человек, и вели себя они как-то странно. Нет, это определенно были рабочие, а не кто-то другие, но обычно голоса рабочих слышно далеко за несколько метров. Всякие фразы, вроде: «Сергеич, сваливай эту штуку сюда, и пошли уже отсюда», или родное: «Ну что, перекур?» — успокоили бы меня окончательно, а так было в них что-то настораживающее. Я подошла ближе и тут поняла, что обрадовалась им абсолютно зря. Я же подошла к ним почти вплотную: вот я, вот они — почему они меня не замечают? Один из рабочих спокойно посмотрел сквозь меня и стал дальше делать свою работу. Наверное, я в тот миг поседела от ужаса. Я сорвалась и побежала прочь от продолжающих деловито суетиться рабочих. Никогда в жизни я не верила в призраков...
Пробежав неизвестно сколько времени, я закашлялась и остановилась. И тут в голове мелькнула спасительная идея — ну конечно, рация! Сейчас свяжусь с диспетчером, пусть спускается в коллектор сама, спускает поисковых собак — да кого угодно!— лишь бы поскорее, пока не кончился заряд моего фонаря...
Но я так и не связалась с Ларисой Ивановной, потому что в этот момент наткнулась на страшную находку.
Между теплосетевыми трубами я нашла свое тело — застывшее и закоченевшее. Я не знаю, из-за чего умерла — и никогда, наверное, не узнаю. То, что я видела только что, не было бригадой умерших рабочих. Они не видели меня, потому что это я была призраком.
Теперь я знала, что из этого коллектора я никогда не смогу найти выход. Моя рация захрипела, фонарь на прощание замигал, и оба они отключились навсегда.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лиза
Девочка по имени Лиза часто оставалась дома одна, так как её родители работали в ночную смену. Чтобы Лизе не было страшно дома одной, родители купили ей собаку. Однажды ночью Лизу разбудил звук капающей воды. Она встала, пошла на кухню и закрутила кран. Вернувшись в комнату, девочка засунула руку под кровать, и лежащая там собака лизнула ей руку. Через некоторое время Лиза снова проснулась от звука капающей воды. Она пошла в ванную и там до упора закрутила кран. Девочка вернулась в кровать, снова дала собаке лизнуть ей руку и заснула. Через некоторое время капающий звук снова стал беспокоить её. Лиза на этот раз внимательно прислушалась и обнаружила источник звука — он шёл из шкафа в прихожей. Она открыла двери шкафа и увидела там свою собаку с перерезанным горлом. Кровь капала на пол, а на внутренней стене шкафа была надпись, сделанная кровью её собаки: «Мне понравился вкус твоих пальцев».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Смог
Помните, летом смог висит над городами? А я живу в Нижегородской области, где пожары самые сильные бывают. Вокруг леса, а я летом живу в поселке. Каждую ночь нужно быть начеку, чтобы не сгореть. Каждый день — обход леса у посёлка. Тогда из леса огнём и выгнало эту тварь, наверное…
Дело было так. Я шел вдоль леса и в дыму увидел за сосной длинное-длинное серое тело, вытянувшееся вдоль ствола, а на верхней части тела голова, крупная и круглая. У нас в посёлке до этого пропали несколько собак, и я уверен, что это оно их сожрало — уж больно хищный вид был у этой круглой головы. Меня теперь в дрожь бросает от высоких деревьев — растянувшись за деревом, такая тварь отлично маскируется, ведь человек редко задирает голову, а ноги и туловище у твари тонкие и похожи на дерево.
После той встречи я бежал как угорелый. Оно меня видело, но не погналось — может, я ему и вовсе не нужен был. Страшновато как-то — мир совсем не так прост, как кажется…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ритм
Шаги сверху не являются чем-то необычным, когда ты находишься в подвале. Поэтому я не обратила никакого внимания на тихие постукивания, доносящиеся из прихожей. Подумав, что это мой брат, я продолжила заниматься своими делами. Однако звуки не прекращались, и это стало меня раздражать. Они становились все громче и громче. Я вздохнула, удивляясь, с чего это мой брат не спит поздно ночью. У меня-то была уважительная причина в виде невыученного экзамена. Тем временем топот, казалось, заполонил весь верхний этаж, став невыносимо громким.
Я сидела и слушала, как шаги ускорялись и становились какими-то... дикими, что ли. Они ни на секунду не прекращались, попутно формируясь в некое подобие ритма. Вскоре мне стало ясно, что это не человек. Ни один человек не сможет так двигаться. «Какого чёрта?!» — наконец, крикнула я.
После этого все звуки стихли. На мгновение воцарилась тишина, а потом я услышала спокойные, медленные шаги, направляющиеся к подвальной двери. Раздался скрип открываемой двери, и шаги вновь стихли. Несколько минут я напряженно вслушивалась в тишину, затем вздохнула, с облегчением думая, что вся чертовщина закончилась.
Оказывается, это нечто тоже вслушивалось. Внезапно я услышала стук шагов, спускающихся по лестнице прямо ко мне. С грохотом отодвинув стул, я бросилась к большому шкафу и заперлась в нем. Однако в последний момент перед тем, как захлопнуть дверь и вцепиться в нее дрожащими пальцами, я увидела его — гротескное, безволосое, стоящее на четырех конечностях существо, пританцовывающее на своих опухших ногах. Этот танец складывался в какой-то опьяняющий ритм. Я сильнее вжалась вглубь моего убежища. А через полсекунды я услышала звуки этого ритма, выбиваемые на дверце шкафа.
Так продолжалось в течение часа — без пауз, без остановки, без отдыха. Я в какой-то момент обнаружила, что отстукиваю этот ритм пальцами по дверце шкафа. Потом это закончилось так же внезапно, как и началось. Я подождала несколько минут, затем выглянула наружу. Оно ушло. Выкарабкавшись из моего убежища, я с облегчением рухнула в рядом стоящее кресло. Ощущение безопасности постепенно возвращалось ко мне. Расслабившись, я хотела подумать над произошедшим, однако неожиданно обнаружила, что моя нога отстукивает тот самый ритм. Мне вдруг жутко захотелось станцевать его. Поэтому я упала на четвереньки и начала танцевать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Знакомство в Интернете
Зимой 2006 года начиналась очередная зимняя сессия. Я взял отпуск на работе и начал ходить в свой политех — сдавать с горем пополам зачёты, экзамены и взятки. Однажды вечером я сидел в Интернете, и часа в 2 ночи в ICQ постучался новый контакт с просьбой добавиться. Добавил, поприветствовал — оказалась какая-то девушка. Разговорились, она оказалась весьма смышлёной и интересной. Потом за время сессии я ещё раз пять выходил с ней на связь, переписывались ночи напролёт. Когда сессия кончилась и я вышел на работу, общение само собой сошло на нет.
Долго я не был в ICQ, и вот, уже в конце мая, я наконец был в онлайне и пересёкся с ней. Поговорили, в процессе разговора она пригласила меня в гости. Жила она в другом городе, в 40 километрах от моего. Недолго думая, я принял приглашение и на следующий день на электричке поехал к ней в гости. Недолго поблуждав по улочкам, вышел на нужную улицу, разыскал её дом, подъезд, поднялся на 4-й этаж.
Дверь нужной мне квартиры была выгоревшей и обуглившейся. Это было странно. Кнопка звонка также была оплавлена и не работала. Мой стук в дверь потревожил соседку напротив.
— Чего ломишься, не видишь — пустует квартира? — грубо окликнула она меня, высунув голову в дверной проём.
— Я ищу одного человека по этому адресу... — неловко попытался я оправдаться.
— Нету тут никого с января месяца, — вздохнула тётка. — Вся семья сгорела на старый Новый год ещё. Пара супружеская и дочка их семнадцатилетняя...
— Извините... — промямлил я и поплёлся прочь из этого места.
Голова отказывалась думать. Ноги на автопилоте принесли меня на вокзал, через полтора часа я был дома. Всё так же по инерции включил компьютер, вышел в интернет, залез в ICQ. Контакт в оффлайне мигал жёлтым конвертиком: «Извини, я просто не знала, как тебе сказать».
Позже, просматривая историю сообщений, я понял, что добавилась она ко мне в контакт-лист как раз 13 января.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рассказ охотника
История, которую я вам расскажу, произошла 3 года назад. Тогда я только вступил в поисковую группу. Помимо меня, там ещё была пара новичков. Мы, как молодняк, особо ничем не занимались — бегали и бабок всяких опрашивали. А ещё очень любили по вечерам собираться все дружно и друг другу страшные истории рассказывать: начинали с заезженных, а когда разогревались от горящего рядом костра и приличной дозы алкоголя, начинали уже травить нечто более жесткое — кто что от бабушек услышал, а кто вообще так на чистом украинском что-нибудь такое выдавал, что уж даже и не знаешь, смешно тебе или страшно.
Как-то к нам во время подобной посиделки присоединился парнишка лет 25-30, в камуфляже, на вид обыкновенный охотник наших краёв. Подошёл, поздоровался с каждым (судя по тёплому приветствию, те, кто постарше, давно его уже знали) и присел в угол. Сидит себе, помалкивает, нас слушает да себе наливает. И вот после энного количества историй и пропущенных стаканов у него начал потихонечку «развязываться» язык, и тут он рассказал такую историю.
Как-то осенью вышел он на охоту, да так увлёкся, что не заметил, как смеркаться начало. Когд опомнился, то вокруг уже стояла такая темень, хоть глаза выколи. До дома идти далековато, да и наш прекрасный кубанский лес — по нему ночью хоть с прожектором иди, всё равно навернёшься и что-нибудь сломаешь. А шакалы, так вообще напасть: поодиночке, конечно, не нападают, а вот когда их поболее...
Ну так вот, решил наш охотник не домой идти, а где-нибудь ночлег себе сбить. И тут наткнулся он на деревеньку — точнее сказать, на то, что от неё осталось. Когда-то ещё до Второй мировой там было поселение, да вымерло как-то внезапно, никто точно не знает почему, но в довольно краткие сроки население деревеньки сократилось до нуля. И теперь от деревни остались только стены, да чуть дальше заброшенная тюрьма. Место было не из приятных.
Для ночлега охотник выбрал более или менее целые стены какого-то дома. Там, в одной из комнат, которая была без окон, он распалил костёр. Поев и немного выпив из фляги, он разложил спальный мешок, положил рядом с ним ружьё и лёг спать ногами к двери. Проспал он недолго: проснулся оттого, что стало как-то внезапно светло. Вначале в голову полезла мысль, что из-за горячих углей, оставленных им, что-то загорелось, но мысль сразу улетучилась, когда он открыл глаза. Последние угли, судя по виду кострища, давно потухли, но вокруг светло, как в полнолуние, и висела дымка какая-то странная в воздухе, как будто светилась изнутри. Он кинул взгляд на дверь — а там голая женщина стоит и рукой его манит. Он, конечно, пришёл в дикий испуг: до ближайшего поселения не менее 20 километров, какие тут голые женщины посреди ночи?! Он схватился за ружьё, выстрелил в сторону женщины и потерял сознание. Когда он очнулся на следующее утро, то обнаружил, что вокруг в жухлой осенней траве валяются гильзы от пуль самого разного вида.
Когда охотник закончил рассказ, мы, конечно, пару минут половили мурашек по коже. А когда отошли, начали его подкалывать — мол, хорошо придумал. На это он в ответ снял шапку, и мы похолодели уже по-настоящему. Волосы у парня оказались седыми.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Портрет в заброшенном доме
То, о чём я вам расскажу, напоминает глупую детскую страшилку, но, ей-богу, клянусь, что это произошло на самом деле, и нам было далеко не до смеха. В детстве мы с друзьями много гуляли по заброшенным домам и недостроям, рискуя своими черепами, но после одного случая эти прогулки как отрезало. Мы тогда залезли вчетвером в заброшенный дом, в котором, кроме мусора и мышиного помёта, обнаружилась на стене фотография: большой портрет, черно-белое фото. На портрете был некий юноша, серьёзный, стрижка «ёжик», скуластый — в общем, приятное лицо. Мы походили по комнатам, покурили и потравили друг другу байки. Когда шли обратно, черт дёрнул друга, шагающего впереди меня, снова заглянуть в комнату с портретом. Его словно током ударило: он застыл в нелепой позе, будто ему приказали замереть, глаза выпучились, и он жалобно что-то пискнул. Мы инстинктивно посмотрели туда же, куда смотрел он. И увидели, что лицо на портрете улыбалось — да чего там, просто скалилось... Пустой дом, перепуганные насмерть дети и портрет с оскалившимся лицом. А потом, прямо на наших глазах, оскал стал ещё страшней. Передать словами наши чувства невозможно. Мы бежали, плакали и вопили, словно нас резали на куски. Будь я взрослей — наверняка умер бы от страха. Чёрт его знает, что это было, может, коллективная галлюцинация из-за мрачного настроя этого дома, но с тех пор я большие портреты ненавижу и стараюсь избегать. А во сне иногда снова переживаю тот ужас. Врагу такого не пожелаешь, поверьте.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пушок
Мне было 12 лет, и, как повелось (наверное, не только у меня), каждое лето я ездил к бабушке в деревню.
Однажды вечером бабушка куда-то ушла. Я пришёл в пустой дом около 10 вечера, завалился на диван и включил телевизор. На кресле спал Пушок — это моя болонка, кудрявый блондин с розовым носом. Всё бы ничего, но у пса была привычка поднимать лай, когда к окну или двери подходил кто-то чужой — уж не знаю, как она определяла, кто есть кто, но она никогда не ошибалась.
И вот собака подняла голову и тявкнула. Я не обратил внимания, но пес усердно тявкал с интервалом в несколько секунд, потом прыгнул на пол и подбежал к окну, где неистово залаял. Я подошёл к окну и спросил: «Кто там?». Никто не ответил. Пес вроде затих, но вдруг повернулся и залаял на коридорную дверь, да так звонко, что в ушах загудело. Я без всякой задней мысли распахнул коридорную дверь и громко спросил: «Кто там?». В ответ вновь была тишина.
Меж тем Пушок как с цепи сорвался — подбежав к входной двери, он залаял с подвоем, с хрипом набирая воздух в лёгкие, а потом побежал ко мне и, прячась за меня, стал издавать то ли лай, то ли скуление... Тут я уже испугался — что же могло так напугать собаку? Медленно я подошёл к двери и уже тихим голосом спросил: «Кто?». Конечно, опять никто не ответил. Пес утихомирился и словно ждал ответа того, кто находился за дверью. Я сделал шаг к окошку и, приподнявшись на носочки, заглянул в окно. Никого там действительно не было, но тут я вздрогнул: дверь дёрнулась, будто по ней ударили ногой, от испуга я едва не обделался и, как бешеный, помчался в комнату, где запрыгнул на диван, а пес последовал за мной, при этом жалостно скулил и иногда лаял — но скорее это было похоже на плач, словно Пушка кто-то пнул, и ему было больно.
На диване пес снова замолчал и смотрел на открытую дверь в коридор. Вдруг он перепрыгнул через мои колени и подбежал к арке, соединяющей комнату и кухню, и начал остервенело кидаться на что-то невидимое, словно там кто-то стоял. Пушок делал бросок и отбегал со скулением, потом снова бросался на арку. Я был в ужасе... После очередного отступления Пушок запрыгнул на диван и прижался ко мне. Я не знал, что делать: лишь зажмурился и изо всех сил прижал Пушка к груди. Сердце бешено колотилось.
Тут я услышал, что кто-то вставил ключ в замок. Это оказалась бабушка. Когда она вошла в дом, мне стало так спокойно и уютно, что трудно описать. Когда я рассказал ей о случившемся, она сказала, что мне нужно меньше смотреть всякую «ересь» по телевизору, и ничего мерещиться не будет. Но я-то знаю, что мне это не померещилось...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Когда я был участковым
Я тогда работал участковым и во время одного обхода зашел очередной раз в «неспокойную» квартиру, которая была под наблюдением. Там жила женщина лет сорока, сильно пьющая, у нее была маленькая дочь. Женщина постоянно водила к себе мужчин, запирая девочку в ванной. Соседи часто жаловались на шум, потому я часто бывал в этой квартире.
На мой звонок в дверь долго не реагировали. Наконец, дверь приоткрылась на длину цепочки, и в проеме показалось опухшее лицо этой женщины. В ответ на мою просьбу открыть дверь она пробормотала что-то неразборчивое, но цепочку отстегнула. Когда я зашел в прихожую, то сразу обратил внимание на странный запах. Тогда я был еще новичком и представлял мало, как пахнут трупы, но подозрение этот сладковатый запах породил. Я попытался разговорить хозяйку квартиры, но та невнятно бормотала и все норовила сесть на пол. Мне показалось, что она пьяна, но перегара я не чувствовал. Судя по тишине, в квартире никого не было.
Вспомнив о девочке, я решил обойти квартиру, поискать ее. Все комнаты оказались пусты, а ванна была заперта. Когда я подошел к двери в санузел, женщина завопила, попыталась оттолкнуть меня оттуда. В ее неразборчивой речи стали проскальзывать слова «чудовище» и «кровь». Знатно перепугавшись, я вызвал по рации ребят из участка. Уж не знаю, что именно тогда меня испугало — на тот момент я убедил себя, что просто беспокоюсь, смогу ли справиться сам с этой сумасшедшей женщиной (я тогда ещё был почти тощим), но сейчас, припоминая, могу сказать, что страх был практически необъяснимым, жутким. Через десять минут прибыли двое коллег. Вместе мы смогли задержать хозяйку квартиры и открыть дверь ванной.
На полу у старой чугунной ванны лежало тело девочки лет девяти, одетой в ночную сорочку, залитую кровью. Лицо девочки было обезображено — нижняя губа была практически оторвана и висела лоскутом, обнажая челюсть с выбитыми зубами, глаза были выцарапаны. Ногти на маленьких пальчиках были обломаны, а на двери мы обнаружили кровавые разводы и глубокие царапины, в неровностях которых позже обнаружили обломки ногтей. По всей комнате были следы запекшейся крови. Унитаз (санузел в квартире был объединенный) был залит непонятной жижей, оказавшейся смесью все той же крови и фекалий, от него к трупу шел странный след, похожий на те, что оставляют за собой слизняки.
Женщина при виде этой картины закричала и потеряла сознание. Мы же, справившись с тошнотой, вызвали «труповозку». Приехавшие эксперты выпроводили нас за двери. Больше я ничего не слышал об этой истории. Если честно, не особо и стремился.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Браслет
В американских больницах на запястье пациентов цепляют браслет определённого цвета с указанием имени. Цвет браслета указывает на состояние больного и характер заболевания — например, красные браслеты цепляют на скончавшихся.
Однажды хирург, который работал в ночную смену, закончил сложную операцию и, немного отдохнув, направился в подвал (где, помимо прочего, находился морг). Он вошел в лифт вместе с одной женщиной. Когда лифт доехал до подвала и двери открылись, они увидели другую женщину, которая ожидала лифт. Но не успела она сделать шаг, как доктор силой захлопнул дверь лифта и нажал кнопку самого верхнего этажа. Женщина в лифте удивилась такой грубости и спросила, что случилось. Хирург ответил:
— Это была женщина, которую я только что оперировал. Она умерла под наркозом. Разве вы не заметили красный браслет на ее руке?
Женщина улыбнулась, подняла руку и сказала:
— Вроде такого?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Осенняя ночь
Однажды субботним вечером я допоздна заигрался за компьютером. Когда я, наконец, вышел из игры, часы показывали без двух минут три. Порадовавшись тому, что не придется рано вставать, я начал готовиться ко сну. На дворе стояла поздняя осень, принесшая с собою весьма холодные ветры. И прежде, чем лечь спать, я решил запереть балконную дверь, чтобы не замерзнуть к утру. Подойдя к балкону, я посмотрел на улицу. Там было темно и очень тихо, что, конечно же, нормально для спального района в такое время суток. Лишь несколько фонарей освещали проезжую часть.
Закрыв дверь и повернув ручку замка, я собрался гасить свет, но вдруг заметил на улице какое-то движение: от одного из растущих на обочине деревьев отделилась темная фигура. Видимо, она и до этого находилась там — стояла, прислонившись к дереву, но не была замечена мною раньше из-за своей неподвижности. В очертаниях фигуры угадывался человек, но лица в темноте было не разглядеть. Он выпрямился и повернул голову в мою сторону. Казалось, он смотрит прямо на меня. От этого мне стало жутковато, и я тут же развернулся, направившись к выключателю.
Мне было непонятно собственное волнение: мало ли кому вздумается бродить по улице ночью? Да и живу я на пятом этаже... Но чувство тревоги все равно не покидало меня и, сделав несколько шагов, я оглянулся, чтобы еще раз посмотреть с балкона.
Он был на балконе.
Он стоял неподвижно и смотрел на меня пустым взглядом. Я тоже замер, не в силах пошевелиться или закричать, и с ужасом ожидал его дальнейших действий. Но когда он, чуть наклонив голову, приподнял верхнюю губу, демонстрируя леденящий кровь оскал, при этом не сводя с меня своих будто бы остекленевших глаз, мое чувство самосохранения взяло верх над оцепенением, и я метнулся на кухню. Там я схватил лежавший на столе нож и приготовился защищаться, встав напротив дверного проема. Меня всего трясло, а сердце, казалось, готово было вырваться из груди. Так я простоял некоторое время. Но из соседней комнаты не доносилось никаких звуков. Тогда я взял со стола пульт и включил маленький телевизор, стоявший на холодильнике, после чего занавесил окно.
Больше всего мне хотелось тогда позвонить кому-то из своих близких, но телефон остался лежать на компьютерном столе в той самой комнате и одна мысль о том, чтобы пойти за ним туда, бросала меня в дрожь. Остаток ночи я провел на кухне.
Я долго размышлял, перебирая в голове различные версии того, что бы это могло быть там, на балконе. Мне не удавалось припомнить хоть каких-то подробностей внешнего вида того человека. Да и человека ли? Единственное, что на долгие годы врезалось в память — это бледное застывшее лицо с впалыми щеками и пустыми стеклянными глазами. И, конечно же, его хищная улыбка...
Снова и снова я задавал себе вопрос: что было бы, не закрой я балконную дверь? И была ли эта дверь сколько-либо значимой преградой для того существа?
Когда начало светать, я заварил кофе. И лишь услышав за окном шум работающих двигателей и звуки шагов на лестничной клетке, я решился отодвинуть занавеску. За окном начиналось обычное утро: мимо проезжали автомобили, по тротуару шли редкие прохожие, дворник убирал опавшую листву. И тогда, прихватив с собой нож, я осторожно вошел в комнату. На балконе не было никого. И только ветер слегка покачивал открытую по ту сторону двери форточку.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Странная неделя
Уже неделю со мной творится что-то странное, о чём я хочу вам рассказать. Работаю я на заводе, и на эту неделю мне припала вторая смена. Вообще, вторая смена — это хорошо: начальства нет, делай что хочешь, но не в этот раз. Понедельник был обычным понедельником. А вот во вторник началось неладное — вернее, это уже получается среда, так как оно началась ночью. Итак...
Вторая смена заканчивается в 00:30, рабочих забирает автобус и развозит по домам. Но несколько месяцев назад руководство завода решило, что отдельный автобус для цеха, находящегося отдельно от остальных, чуть ли не за чертой города — слишком накладно, поэтому они продали один автобус, а другой пустили между двумя цехами. Смена в нашем цеху заканчивается на 30 минут раньше, плюс приходится там ещё ждать минут 15, пока все выйдут, плюс ещё развозить много народу в другой конец города. Получается, что раньше я приходил домой со второй смены до часу ночи, а теперь можно считать, что очень повезло, если оказываешься дома часа в два ночи. Такое положение дел мне совсем не улыбалось, поэтому я начал вставать с автобуса перед поворотом к другому цеху и идти пешком. Идти недолго, минут 15, освещение местами есть, да и городок у нас тихий и не очень криминальный.
И вот иду я во вторник (то есть уже в среду) домой. Вокруг тишина — в некоторых окнах домов горит свет, проезжают редкие машины, в основном такси, ветерок лёгонький дует. Дошел до моста, иду дальше через мост и тут откуда-то выскакивает кошка. Обыкновенная кошка, серая. Я иду дальше. Но кошка немного с приветом оказалась: начинает путаться под ногами, пытается, скотина, лапой ударить по ботинку, мяукает, опять лапой машет. Как я ни пытлся прогнать её — не помогло. Раз споткнулся о неё и наступил ей на лапу. Та как-то странно взвыла и отпрыгнула от меня на проезжую часть, где чуть не попала под машину, немного там посидела и опять побежала за мной. Отшвыривал я её ногой, отшвыривал, а в одном из двориков она сама от меня отстала и куда-то убежала.
Я обрадовался, пошел дальше, дошел до переулка. Там ещё переулок интересный: узенькая пешеходная дорожка, с одной стороны дом, с другой детсад, дорожка упирается прямо в дорогу, по которой ночью (да и днём) мало кто ездит, ибо разбита в хлам, а на ремонт у города денег, как всегда, нет. И вот иду я по этому переулку и вижу, как в конце его засветились фары и быстро свет этот удалился — то есть машина какая-то проехала. Выхожу, поворачиваю и вижу такси: обыкновенный «Део Ланос», шашечки сверху, все дела. Прохожу мимо машины — в ней, кроме водителя, вроде и нет никого. Только минул её, она начинает ехать. За мной, не быстро, не обгоняет. Я прибавляю шагу, она едет быстрее. Мне стало неуютно: ну мало ли что у водителя в голове, а быть задавленным не хочется. Немного отхожу в сторону, замедляю шаг — он тоже притормаживает. Я набираюсь смелости, останавливаюсь и резко оборачиваюсь, он же наоборот, даёт по газам и уезжает. Не то, чтобы визг покрышек и прочее, как в фильмах — просто уехал очень быстро.
Я почти успокоился, иду дальше — уже почти до дома дошел. Иду мимо ночника, возле которого стоит какой-то алкаш. Ну, алкаш и алкаш, хотя после водителя уже страшновато. Немного обхожу его, близко подходить не хочу, но он замечает меня, ставит бутылку пива, которую до этого держал обеими руками, на асфальт и начинает расстегать куртку. Ну, думаю, всё, вот драки с алкашом для полного счастья и не хватало. Сжимаю руки в кулаки, готовлюсь к конфликту, но он, вместо того чтобы идти на меня, берёт свою куртку за воротник, натягивает на голову, расставляет руки и начинает носиться около магазина, как самолётик. Ещё и жужжать пытается. Картина из серии «Приехали!». Чуть ли не бегом иду домой, поднимаюсь в квартиру, закрываю дверь и ложусь спать.
Среда, день. Я опять на работе, на часах где-то около 17:00. На работу пришел в 16:00, час занимался всякой ерундой. Потом решил, что надо бы немного поработать, включил станок, достаю наушники — с музыкой как-то веселее работается, достаю телефон — СМСка пришла. Номер какой-то левый. Открываю, читаю. Там всего два слова: «Не надо». Всё. Без точки, только два слова. Впадаю в ступор — думаю, что мне не надо. Всё вроде надо... Работаю себе спокойно, об СМСке думаю. Позвонить по этому номеру не решился. Во-первых, страшновато, а во-вторых, денег на счету маловато было.
Рабочий день подошел к концу, возвращаюсь домой. Идти уже немного страшновато, но всё равно иду. Дохожу до моста, кошки нет. Начинаю переходить мост и с противоположной стороны наблюдаю ещё одну картину из серии «Приехали!»: парочка, наверное, после какого-то торжества, возвращается домой. Девушка, пьяная вдрызг, как-то оказалась впереди парня и сидит на асфальте. Парень, тоже изрядно набравшийся, сначала идёт медленно, а потом бежит к девушке, спотыкается-падает-встаёт и снова бежит. Начинает её дёргать за рукав, пытается поднять, та выскальзывает, падает. Потом парень замечает меня, начинает рукой махать, кричать что-то неразборчивое, подымает какой-то камень и в меня кидает. Камень не долетел, но ждать, пока долетит следующий, я не собирался. Развернулся, пошёл домой, добрался без приключений. Ну и дела, гетто какое-то!
Четверг прошел спокойно, а в пятницу жутко не повезло: в доме отключали свет, а когда включили, оказалось что лифты не работают. Живу я высоко, а дом был спроектирован каким-то румынским гением, который додумался лестницу сделать как бы отдельным «отсеком», к которому ведут переходные балконы на каждом этаже. Пошел к лестнице открывать дверь — заперто изнутри. Звоню соседу, чтобы спустился и открыл — а у него отключен телефон. Пришлось вскарабкиваться на переходной балкон второго этажа, благо отбитый край, оголённая арматура и перила снизу способствовали. Пришел, уснул.
И вот суббота. Утро было скучным, а вот ближе к вечеру, часам к шести, случилось то, от чего я ещё и сейчас не совсем отошел. Дома мне было скучно. Зашел к этому самому соседу, решили выйти прогуляться. Не то чтобы он мне друг большой, просто иногда бываем в одной компании. Вышли, он созвонился с друзьями, насобиралось нас шесть человек, пошли прогуливаться. Немного побродили по городу, остановились возле магазинчика, пить хотелось. Купили воды, стоим, общаемся. Тут одному парню и его девушке надоело стоять: они распрощались и ушли домой — остались мы, четыре парня. Решили ещё кое-куда зайти, двое из нас пошли переходить дорогу, а я и тот самый мой сосед немного задержались — мне надо было ему кое-чего сказать, уже даже не помню что.
И тут ко мне подошёл очередной алкаш. Его я уже видел — сидели в летней кафешке, когда тепло ещё было, он тогда к нам подсел. Был он тогда пьяный вдрызг, говорить еле мог, всем руки пожимал очень много и очень часто, со мной размером ноги мерялся, говорил что-то о моих руках, но что именно, я не понял — слов тогда его разобрать не смог. И вот сегодня подходит этот алкаш к нам, уже поддатый, языком еле шевелит. Опять же, привет-привет, по два раза руки нам пожал, что-то рассказывать о вреде нынешней армии начал. Но сосед его перебил, говорит:
— Извиняй, дед, нам идти пора. Бывай.
Тот его руку пожал, потом мою, потом опять его взял, пожимает и заплетающимся языком говорит:
— Ты маладэц... балшой да (сосед ростом под два метра)... маладец... Шшшчастливым буш...
Сосед что-то отшучивать пытался, руку пробовал его бросить, но дед не сдавался.
— Правду гаврю, шшшчастливым буш, хорошо у тебя сё будет, сё, жить тебе легко будет. Молодец, удачи тебе... давай, удачи...
Бросил его руку, опять взял мою и начал говорить, причём язык его резко перестал заплетаться:
— А ты — нет. Сложно тебе будет. Сложно жить тебе. Грубый ты.
Я удивился, но отшучиваюсь, мол, я не грубый, что я сама доброта, руку освободить пытаюсь — а он берёт своей левой рукой мою левую руку и продолжает говорить:
— Грубый ты. Не любишь ты людей. И не уважаешь. Обидели они тебя, сильно обидели, поэтому и жить тебе тяжело. Тебе холодно, вот тут (начинает меня по груди правой рукой легонько хлопать) холодно, поэтому и тяжело. Несчастливый ты.
Он ещё что-то говорил, про тепло что-то и что он мне его даст немного, но сосед вовремя вмешался, сказал, что спешим мы сильно, попрощался с ним и мы ушли. Но, вы не поверите, этот пьяный дед всё правильно сказал. Меня с третьего класса травили — хоть и не по-жесткому, но всё же очень сильно. Друга настоящего никогда не было, вот только сейчас, буквально полгода назад, я начал общаться с этой компанией, с братом, с соседом, с друзьями его. У меня никогда не было девушки, я почти не общаюсь с коллегами, я им неинтересен, они мне неинтересны. Но этот дед... Как он это узнал? Сегодня вечером я был просто сама обаятельность, я не грубил этому деду, я не давал повода назвать меня грубым.
Пока мы шли, сосед что-то говорил про этого деда, но я не слушал. Я не слышал. Вернее, слышал, но не мог понять. Был звук, но в звуке не было слов. Меня переполняли эмоции. Ненависть к этим самым людям. В голове слова этого деда крутились. Я не мог говорить, чувствовал, что если скажу хоть слово — разрыдаюсь. Это всё звучит так пафосно, но было всё именно так.
А потом меня, что называется, «отпустило». Я успокоился. Потом мы встретили общую знакомую. Немного гуляли с ней. За время прогулки она обняла меня три (!!!) раза. По-дружески и не только меня одного, она вообще любит обниматься, но раз тепло потерлась головой о мою щеку. Потом я с ней немного поговорил — оказалось, она очень даже интересная собеседница. Я шутил, она шутила, остальные шутили. Было хорошо и уютно. Потом мы все разошлись по домам.
И вот я думаю: что же это было? Ну ладно, пусть все эти кошки, алкаши-самолётики, странные парочки и безумные водители — просто городские придурки, которых я раньше не замечал. Пусть та СМСка просто дело рук идиота, который не может набрать правильный набор, но дед, дед этот, откуда он знал это?! Откуда он знал, что меня «сильно обидели»? Про то, что я в школе был изгоем, не знает никто. Ни родители, ни брат, ни, тем более, относительно новые знакомые. После школы я изменился, сильно изменился. Я уже не тот хилый мальчик, который плевался кровью после школы, сейчас и сам могу при надобности тумаков отвесить. Но вот отношения с социумом не складываются. И дед знал это. Чёрт знает откуда, но знал! И, кажется, «теплотой» он поделился. Может и немного «теплоты» одолжил — к девушке той относиться как-то по другому не стал, страдать по ней (да и по кому-либо вообще) не собираюсь, но всё равно, конец вечера был далеко не обычным...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Джулия Легар
Несколько лет назад я занимался тем, что со своими друзьями исследовал старые, давно заброшенные места. Одним из таких жутких мест был старый склеп на кладбище первой пресвитерианской церкви Эдисто (на острове Эдисто, Южная Каролина), где в 1847 году была погребена девушка по имени Джулия Легар.
По словам местных жителей, время от времени они слышали из склепа странные, пугающие звуки, но узнать причину этих сверхъестественных вещей не решались. Спустя пятнадцать лет, когда нужно было снова открыть склеп, чтобы похоронить члена семьи Легар, они обнаружили труп Джулии в углу около двери. Руки её тянулись вперед, как будто в поисках выхода…
Когда мы добрались до этого места, моим друзьям показалось, что будет очень забавно запереть меня одного в склепе до самого утра. И они сделали это, ублюдки… Вообще, я, конечно, и сам был виноват — я был в этой компании самым опытным и успел здорово похвалиться тем, какой же я бесстрашный и в каких жутких местах мне доевлось ночевать без тени страха. Вот они и решили проверить моё бесстрашие.
Изо всех сил я пытался открыть тяжелую дверь, но всё было бесполезно — если бы и можно было открыть её, то только вчетвером. Стоя в кромешной тьме, я понял, что придется смириться и продержаться всю ночь.
На самом деле меня трудно чем-то испугать, но тогда, находясь в маленьком помещении, чувствуя всё большее напряжение вокруг себя, которое я не мог объяснить, ощущая своей кожей темноту, которая будто поглощала меня всего, я испытал настоящий страх. Всё это давило на меня, трудно было дышать. Я медленно сполз по стене вниз, сев на пол.
Казалось, прошла уже целая вечность, и вдруг я услышал, как кто-то тихо скребется по стене по двери где-то рядом со мной. Господи, как же я хотел, чтобы это было всего лишь моё воображение. Но эти звуки становились всё более и более неистовыми и громкими. Я отполз в самый дальний угол, стараясь как можно крепче заткнуть свои уши, чтобы не слышать. Всё это длилось, наверное, несколько минут, но на самом деле каждая секунда тянулась невыносимо долго…
Затем раздался громкий, душераздирающий крик, наполненный таким ужасом и болью, что кровь застыла в жилах, а когда он прекратился, его эхо ещё долго отдавалось в темноте. Прекратились и те ужасные звуки. Вскоре я смог отчетливо различить всхлипывание девушки. Она задыхалась, давясь слезами.
В тот момент я почувствовал такую грусть, что и думать забыл о страхе. Все её страдания отдавались резонансом в моём сердце. Это необъяснимо, но я словно почувствовал вину перед ней за то, что случилось с ней. Чёрт возьми, часть меня даже хотела пробраться через эту темноту к ней и обнять её, но я не мог заставить себя сделать это — я всё-таки боялся того, что мог найти ТАМ.
Я не знал, слышала ли она меня, понимала ли, что здесь есть я… я не знал. А всхлипывания всё продолжались, и я снова слышал, как она пальцами скребется по двери.
Вскоре я стал засыпать. Я не знаю, насколько долго отключился, но разбудил меня громкий и сильный удар, словно кто-то выбил дверь снаружи. Склеп наполнился тусклым светом, и я понял, что уже начинает рассветать. Значит, я спал несколько часов, а то и больше.
Спотыкаясь, я выбрался наружу, не понимая, какая сила заставила эту дверь открыться. Направившись в маленькую часовню и немного переведя дух там, я решил вернуться к склепу и дождаться своих «друзей». Застал я их столпившимися вокруг двери, лица их выражали шок и недоумение. Подойдя к ним ближе, я увидел кровавые полосы и глубокие царапины на вышибленной двери. Тут же один из моих друзей схватил мою руку и понял, что это не мог сделать я: мои пальцы были целы. Затем он испуганно посмотрел на остальных.
Я был дико зол на них и специально рассказал всё в подробных деталях, чтобы они поняли, через что мне пришлось пройти.
Наконец, я нехотя сел с ними в машину. И тут один из них, запинаясь, сказал мне: «Мы были так напуганы, что не сказали тебе… взгляни на своё лицо…». Когда я повернул зеркало на себя, то увидел кровавые полосы и пятна на своих щеках, словно кто-то трогал окровавленными пальцами моё лицо, пока я спал.
Позже я узнал, что работники много раз пытались замуровать вход в склеп, используя такие замки и цепи, которые можно было бы открыть только со специальной техникой. Но, несмотря на их старания, каждый раз они находили дверь выбитой. Последняя попытка навсегда закрыть дверь была сделана в 80-х, а после этого люди поняли, что это бесполезно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Монстр в парке
Я увлекаюсь разного вида творчеством — в основном пишу стихи и рассказы. Вдохновение черпаю из природы, так что часто бываю в лесу возле водоёмов или, в крайнем случае, в парке. В крайнем случае — потому что днём там слишком много народа. Приходится идти туда рано утром или даже ночью. Знакомые говорили, что это плохая идея, так как на меня может напасть маньяк. Ни одного маньяка я пока не встречала, но всегда ношу с собой газовый баллончик. Я думала, что зря потратила на него две тысячи, но однажды он всё-таки мне пригодился.
Как-то в конце мая я пришла в парк примерно к полуночи, надеясь написать что-нибудь стоящее. Настроение к этому весьма располагало. Минут десять я побродила между деревьями, а затем села на скамейку и стала пристраивать фонарик так, чтобы он освещал мою тетрадь, так как уличные фонари не работали. Вдруг мне показалось, что в темноте между деревьями скользнула крупная тень. Это не было похоже на силуэт человека, так что я решила, что это бродячая собака, и сразу достала газовый баллончик. Я посветила фонариком в ту сторону — собаки нигде не было видно. Имея довольно неприятный опыт общения с животными, я решила, что она пытается подкрасться сзади. Я резко обернулась, но на мостовой никого не было. Я постояла так около минуты и уже готова была возвращаться к рассказу, когда за моей спиной раздался тихий скрежет. Звучало так, будто кто-то царапает асфальт. Несмотря на мой скептицизм и на баллончик в руке, я застыла, не в состоянии обернуться. А звук становился всё громче. К нему прибавился ещё и шорох, как если бы по земле тащили мешок с песком.
Наконец, выйдя из ступора, я рывком обернулась. Мой фонарик был у меня в кармане, так что парк освещался лишь светом окон и витрин, но этого было достаточно, чтобы увидеть: это была не собака. Оно напоминало покалеченного человека, с переломанным позвоночником и частично ампутированными ногами. Задние лапы его были короткими, слабыми, почти рудиментарными. Передние, наоборот, были непропорционально длинными и заканчивались невероятной длины когтями. Тело чудища действительно напоминало мешок с песком. Существо было покрыто длинной пятнистой шерстью. Голова была почти лысой, безухой, с длинной редкой гривой. Но самым страшным в нём была его морда. Точнее, её сходство с человеческим лицом. Она была плоской, как у человека. И хотя глаза были круглые и тёмные, а нос напоминал поросячье рыло, рот был, как у разумного существа. И самое жуткое, что этот рот улыбался… Оно ползло в мою сторону, подтягиваясь когтистыми «руками». Оно двигалось неторопливо, но приближалось довольно быстро. Его губы двигались, как будто оно что-то говорило. Существо действительно издавало звуки, напоминающие бормотание. Его голос напоминал женский, пропущенный через множество фильтров. Но было в этом голосе что-то совсем нечеловеческое, чего нельзя воссоздать никакими программами.
Я с промедлением, но всё же сообразила, что делать. Направив на него баллончик, я нажала на кнопку. Аэрозольная струя не достигла существа, так как оно находилось слишком далеко. Не знаю, почему я не стала убегать от него. Я отходила медленно, не сводя взгляда с монстра. Я не заметила, как он оказался метрах в двух от меня. Надеясь, что дальности баллончика хватит, я применила его ещё раз. На этот раз — удачно: существо начало фыркать, дёргаться, громко визжать. Пользуясь моментом, я, наконец, побежала. Остановилась только тогда, когда была на расстоянии двух остановок от парка.
Всё закончилось благополучно, но после этой встречи мне часто снится один и тот же сон: я никак не могу открыть дверь, а по лестнице на мой этаж карабкается этот монстр. Когда он добирается до последней ступеньки, я просыпаюсь. Всё бы ничего, но наяву дверь в мою квартиру открывается всё хуже…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Скрип двери
Мой отец родился и вырос в Приморском крае. Летом всегда пропадал в тайге, причем часто в одиночку. Во время одной из таких вылазок ходил он целый день по тайге, нужно было на ночь устраиваться. Он знал, что рядом есть охотничий домик, а там и кровать какая-никакая и еду обычно оставляют — в общем, всяко комфортней, чем под открытым небом. Нашел домик, поужинал, покурил, потушил свет и лёг спать. Только стал засыпать — медленно, со страшным скрипом открылась дверь. А надо сказать, в тайге зверья всякого много — и медведи, и тигры ходят, поэтому дверь обычно на ночь на щеколду закрывают. Отец подумал, что, когда выходил курить перед сном, забыл потом закрыть щеколду. Встал, закрыл дверь, спит. Среди ночи просыпается опять от этого медленного, противного скрипа. На этот раз он точно помнит, что закрывал щеколду. Встал, вышел на улицу — тишина, никого не видно и не слышно. Что примечательно, даже ветра нет, чтоб дверь сквозняком открылась. Отец никогда особо пугливым не был — покурил и снова спать пошел. Утром решил проверить, почему дверь открывалась. И как он ее ни открывал — и медленно отпускал, и с нажимом, по-всякому — не скрипит дверь. Вообще. И щеколда плотно задвигается — не может она сама открыться...
Вот вроде бы вся история, но у нее есть продолжение.
Как-то в этнографической экспедиции мы сидели ночью и травили страшные байки. Ну, я рассказал эту историю, все попугались немножко и забыли. А через несколько дней сидим мы вдвоем с девчонкой уже далеко за полночь, обрабатываем материалы экспедиции. Сидим в коридоре школы, где, собственно, жили на время экспедиции. Свет горит только у нас над головами, так как час поздний. В нескольких метрах от нас коридор поворачивает, и там уже кромешная тьма. Все спят. И вот в полной тишине мы вдруг слышим, как там, за углом, медленно и с душераздирающим скрипом открывается дверь кабинета. Сказать, что мы оцепенели от ужаса — не сказать ничего. А дверь так же медленно и со скрипом закрывается. И так несколько раз. Первый испуг прошел — мы начинаем громко говорить, мол, хороши там прикалываться. Но пойти посмотреть, кто там такой шутник, духу ни у меня, ни у нее не хватило. И при этом мы понимаем, что, кроме скрипа, ни звука шагов, ни шорохов, да вообще ничего не было слышно. Утром мы, конечно же, пошли проверять эту дверь. Не скрипит — вот что хочешь с ней делай, а не скрипит. Вот такая история.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Глаза
Полазив по лесам разным, несколько раз оказывался в местах, которые у меня вызывали чувство тревоги. Птиц не слышно, а лес мрачный стоит такой, вся зелень хвойная где-то наверху, а у земли только высохшие сучья, как скрюченные руки. Но это скорее просто обстановка и воображение.
Итак, Северная Карелия, 2002 год. Лагерь-стационар на острове, через узкий пролив плотовая переправа самодельная. Переправился, пошел к небольшому заливчику рыбу ловить: осока, окушки плещутся, может, щука их погонит... Пока сидел с удочкой, услышал знакомое хлопание крыльев: рябчик! Вот, думаю, не упущу я тебя, брат, быть тебе ужином. Пошел за ним. Тут метрах в двадцати еще один взлетает, и, так как куда сел второй, я вижу, оставляю преследование первого и углубляюсь от озера и березнячка по берегу в лес. Скрадываю его, удобно расположившись на небольшом скальном выходе, выцеливаю, сидящего метрах в 25-30 на дереве. Краем глаза замечаю колышащиеся еловые ветки справа от себя. Бросаю туда взгляд, чтобы запомнить место, и тут же отворачиваюсь, выцеливая рябчика. В голове образ отпечатывается: две елки, стоящие вплотную друг к другу, между вешинами — V-образный просвет, а в нем то ли два блика солнечных, то ли два желтых листочка на дальней березе, так попали в просвет...
И тут аж с ног до головы мурашки: это не блики и не листья, это — глаза! Про рябчика забыл, медленно поворачиваю голову — в просвете между елками стоит высокий пень метра два с половиной, трухлявый и покрытый мхом. Выдохнул, отвернулся, взял рябчика и вернулся в лагерь, по пути забрав удочки.
В лагере, после ужина, лежа в палатке, обдумывал все это. Не верю я в нечистую, а тут не могу отделаться от ощущения, что там был кто-то. Потом, вернувшись домой, постоянно вспоминаю этот случай...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Заброшенное убежище
Это случилось в 2008 году. Как раз тогда я поступил в университет, где познакомился с одним человеком, ставшим позднее моим другом. В ту пору нашим общим интерсом была постапокалиптика. Мы посещали различные сайты соответствующей тематики, читали книги, смотрели фильмы, подолгу обсуждали всевозможные сценарии конца света и методы выживания в экстремальных ситуациях. У каждого из нас был собран так называемый «тревожный чемоданчик», где мы хранили набор средств первой необходимости на случай «чрезвычайной ситуации». До некоторых пор этим наше увлечение и ограничивалось. Но вот однажды мы прочитали на форуме, что в окрестностях нашего города есть несколько заброшенных бомбоубежищ времен Холодной войны. Конечно же, такие вещи казались нам привлекательными. И мы решили на ближайших выходных посетить одно из этих мест. Выбирали недолго: решили пойти в то убежище, которое, судя по описанию на форуме, было проще всего отыскать.
В назначенный день мы сели в пригородный автобус, на котором добрались до небольшого поселка, расположенного неподалеку от убежища. Оставшийся путь мы преодолели пешком.
Убежище внешне представляло собой небольшой холм, внутрь которого вел темный проход. Вход был обнесен толстыми бетонными плитами. Мы немного постояли, всматриваясь в темноту и прислушиваясь к звукам, затем окинули взглядом окрестности, чтобы убедиться в отсутствии посторонних наблюдателей, и спустились по бетонным ступеням внутрь убежища.
Внутри оказалось холодно и сыро. Откуда-то из глубины доносились звуки капающей воды. На полу мы обнаружили разный мусор, явно принесенный извне. Кое-где на стенах были видны надписи. Видимо, местные заглядывают сюда время от времени. Естественно, мы не рассчитывали найти здесь что-либо ценное с точки зрения «выживальщика». Все давно было вынесено. Даже дверей нигде не осталось. Осмотревшись, мы решили пройти дальше. Вглубь убежища вел узкий коридор, в стенах которого обнаружились дверные проемы. По два с каждой стороны. На стенах висели остатки проводки, а под потолком были видны кое-где проржавевшие трубы.
Мы вошли в первое помещение справа по коридору. Уличный свет проникал сюда плохо, поэтому мы включили фонарики. Впрочем, это помещение мало чем отличалось от предыдущего, разве что наличием стеллажей с опустевшими полками. На полу, кроме прочего мусора, валялось несколько оранжевых футляров от индивидуальных аптечек.
Комната напротив тоже не выделялась на фоне двух предыдущих. Делясь впечатлениями, мы проследовали в одно из оставшихся помещений. Оно было довольно просторным. Но мы не стали осматривать его при помощи фонарей, так как едва мы вошли внутрь, то сразу увидели под ногами старый противогаз. Это может показаться банальным, но тогда мы восприняли это как небольшую, но все-таки удачу. Я поднял противогаз с пола и стал разглядывать его в свете фонаря, попутно выражая свое удивление радостными восклицаниями. Но внезапно меня прервал друг:
— Тише. Ты слышишь?
— Что? — спрашиваю, а сам в это время начинаю подозревать розыгрыш.
— Кажется, кто-то дышит... — прошептал он и начал водить фонарем по сторонам. Я же стал наблюдать за ним.
Но как только я и сам расслышал тихое прерывистое дыхание среди звуков падающих капель, мой друг, испуганно вскрикнув, выронил из рук фонарь. Я тут же направил свой в дальний угол помещения и чуть не лишился дара речи. Там, вжимаясь в стену, сидело какое-то существо. Оно лишь отдаленно напоминало человека: худощавое тело было как бы обтянуто тонкой полупрозрачной кожей серого цвета. На треугольной формы голове не было волос. Губы также отсутствовали: рот представлял собой тонкую линию в нижней части лица. Росту оно было, по-видимому, небольшого. Во всяком случае, так мне показалось.
У меня затряслись руки. Расширенные зрачки существа сверкали отражаемым светом фонаря. Мысли в моей голове закружились бешеным водоворотом. Я не мог решить, что мне делать: стоять на месте или спасаться бегством; кричать, поддавшись панике, или же попытаться самому напугать это создание. Но вдруг существо открыло пасть и зашипело. Наверное, это было похоже на то, как шипят кошки, только гораздо громче. Не отрывая от нас взгляда, тварь внезапно метнулась куда-то в сторону и, преодолев расстояние до выхода из комнаты огромными прыжками, выскочила в коридор, после чего скрылась в помещении напротив.
Мы стояли как вкопанные, трясущиеся и покрытые холодным потом, еще не осознавая, насколько близко это существо было к нам лишь мгновение назад. Я медленно развернулся и направил свой фонарь в сторону соседнего помещения. Друг сделал то же самое, подняв свой осветительный прибор с пола. Мы продолжали неподвижно стоять, боясь, что эта тварь выпрыгнет на нас из темноты. Но вместо этого существо стало издавать странные звуки. Это было похоже на голос ребенка, который пытается заговорить, но не может:
— Мгррр... — донеслось из темноты.
— Мгра-а-а!!! — прозвучало громко и отчетливо. И снова последовало шипение.
От этих звуков мое сердце сжалось. Никогда в жизни я не испытывал такого ужаса. Мне было трудно дышать, к горлу подступил ком. Я посмотрел на друга, собрал в кулак остатки самообладания, кивком головы указал ему на дверь, и мы побежали. Мы неслись в сторону выхода, не помня себя от ужаса, и слышали позади эти жуткие звуки.
Когда мы оказались метрах в трехстах от убежища и не обнаружили за собой погони, то остановились, чтобы перевести дыхание. И только тогда я обнаружил, что всё ещё сжимаю в руке старый противогаз.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Новоселье
После того, как закончил университет, я жил со своей старшей сестрой в домике, который нам подарила бабушка. Сестра родила дочку, и я решил, что надо подыскать себе новое жилье. На накопленные в течении 7 лет деньги я приобрел небольшую, но крайне уютную квартирку со свежим ремонтом, новой мебелью и прекрасным видом на парк. В течении дня перевез все вещи и в 9 вечера, уставший, как собака, повалился спать. На следующий день пригласил сестренку (она у меня из родни одна) на новоселье. Когда Ксюша сделала первые шаги в комнату, она не удивилась, как грузчики, которые приносили мои вещи, красоте арки с фонариками, красивому резному шкафу с зеркалом, пушистому ковру кремового цвета, а стала принюхиваться.
— Вань, ты что, кота уже завел? — спросила она.
Я удивился. Кота у меня не было. Я, конечно, хотел, чтобы первым в новую квартиру вошел кот, да и учитывая мою большую любовь к животным… Но увы, за один день большая пушистая киса не почтила мою квартиру своим присутствием.
— Кошачьей мочой у тебя воняет. Завтра хлоркой тебе все выдраим, — сказала Ксюша и пошла осматриваться.
Вечером она, не оставив в покое «запах мочи», сказала, что квартиру нужно хорошенько вымыть от прошлых хозяев, что тут нельзя сегодня спать, и уволокла меня к себе домой. То ли у нее после беременности обоняние обострилось, то ли у меня нос, как у старичка — в общем, неважно. Факт в том, что с моей домовитой сестрой спорить нельзя.
Утром же в полседьмого «прогремел» подъем. Лиля (дочка Ксюши) горланила, словно сирена скорой помощи. Из угла в угол выхаживал Антон (муж), трепя себя за волосы, пытаясь выбрать не то галстук, не то рубашку. В углу, невозмутимо подпиливая ногти, сидела Нина (мать Антона) и ждала, пока все уйдут и оставят ее с Лилей одних. Для меня весь этот муравейник был очень необычен — еще никогда такого не было, когда я тут жил, все было тихо и мирно. В общем, я толком не успел проснуться, а моя голова уже болела. Потом, уже через 30 минут, я, весь выглаженный Ксюшей, прилизанный Ниной и «отравленный» антоновским кофе с пирожком, стоял на остановке, вооруженный тряпками и швабрами.
Приехали ко мне в квартиру, Ксюша опять фыркала, что воняет, какой-то гад за стенкой что-то прибивал целый час, потом у кого-то собака выла. Боже, бедная моя голова…
В 10 часов вечера квартира сияла. Я, наверное, если бы обладал хорошим зрением, увидел бы свое отражение в обоях. Печально взглянув на часы, Ксюша рухнула на мою кровать и тут же засопела. Я удалился подальше в зал, сбил свою куртку в кубик, положил ее под голову и моментально уснул.
Ночью, когда осенний холодок уже пробрался в открытое окошко и пощупывал мои ноги, кто-то стал яростно трясти меня за плечи.
— Иван, если бы родители были живы — они бы разочаровались в тебе! Ты — брехун! Где ты спрятал своего кота? Он скребется где-то, я везде уже искала. Ну, это его счастье, что я не нашла, а то в окно бы выбросила.
Я медленно все осмыслил в голове, деликатно выдавил из себя, что нет у меня никакого кота, что хочу спать, и снова закрыл глаза. Ксюша недовольно потопала в спальню. Ну, вот, а я теперь в холоде спать не могу. Пошел в спальню, кое-как притулился к Ксюхе на кровать, укрылся декоративным покрывалом и уснул. Не знаю, сколько прошло времени, но она снова меня разбудила:
— Ты слышишь? Теперь скажи, что у тебя кота нет. Или кто это? Может, кролик?
Я вздрогнул и потянулся к выключателю, зажег свет. Где-то в глубине коридора кто-то скреб стену так яростно, будто сейчас дыру сделает.
Непонятно, чего больше я испугался: того, что кто-то в квартире помимо нас или что в стене дыра будет. Я выскочил в коридор, прихватив с собой табуретку — первое, что попалось на глаза. С опаской оглядывая все углы и закутки, я готовился кого-то хорошо шарахнуть по голове табуреткой, но этот «кто-то» где-то скреб, но на глаза не попадался. Ксюша завернулась в одеяло и с довольно непонятными чувствами — смеясь над мною, как я схватил табуретку, и в то же время сама не на шутку испугавшись — наблюдала из спальни.
Двадцать минут блуждая по комнатам — и я так и не нашел того, кто скребется. Смертельно уставший, я лег спать, не глядя ни на Ксюшу, ни на звуки. Проснулся в 9 часов. Ксюша спешно собиралась домой. Я сам, честно говоря, немного побоялся остаться один и под предлогом помочь донести вещи поехал с сестрой. Привезли все и на том распрощались. Я еще пару часов пошлялся по рынку недалеко от дома, зашел, перекусил и стал думать, что мне делать дальше. В квартиру вообще не хотелось подниматься. Но потом меня осенило, что при свете дня видно абсолютно все, надо идти.
Прямо перед дверью у меня по коже пробежали мурашки. Я все вспоминал эти мерзкие звуки. И тут мне прилетел спасительный круг в болото: я вспомнил, что соседский мужик ремонтирует что-то, по стенам бьет. А как я еще слышал от соседей, он любитель выпить. Так значит, это он чем-то скреб.
Я, довольный своей логикой и уверенный в себе, вошел. Стучит. Ну, сейчас я тебе задам! Я развернулся и хотел было звонить в соседнюю дверь, как откуда-то из спальни раздался жуткий грохот, будто дом рушится. Пыль полетела. Не разуваясь, молнией влетел в спальню. Рядом с коридором в стене зияла здоровенная дыра, в которую растерянно заглядывал мой сосед с кувалдой в руках. Кусок стены валялся на моем пушистом ковре, картина со стены грохнулась, в стене дырка. Сосед, потеряв дар речи, тыкал пальцем в разломанный межкомнатный панель. Из него торчала тлеющая человеческая рука. Подойдя ближе, мы опустили взгляд в сам разлом. В нос ударил трупный запах и обнажился гниющий труп, по видимому, строителя.
Вызвали милицию. Те все осмотрели, мужичка отвезли на судмедэкспертизу, нас в участок для показаний, еще каких-то людей на осмотр квартиры. Нас с соседом отпустили. Судмедэксперты сказали, что мужик умер совсем недавно — то есть жил и разлагался, съел свой язык, а на пальцах свежие сломы ногтей, умер от голода и прочее — я не очень-то интересовался. Но, что меня заинтересовало — как он туда попал, почему он не задохнулся? На этот вопрос нам ответили две дамы в возрасте, которые осматривали квартиру: там был целый тоннель по периметру коридора до спальни и далее по диагонали вниз в подвал. Воздух шел в тоннель из подвала, начало тоннеля было заколочено досками. А сам тоннель сделали еще при пристройке — ее проводили около двух месяцев назад, накладывали еще один слой панелей. Не знаю, зачем, правда. Так он и дышал, и шевелился там. А кричать и звать на помощь было бесполезно, так как он либо съел свой язык, либо ему его вырезали... В общем, не знаю я всех этих тонкостей, что знал, то и рассказал. Погибшим оказался некий Никита С., пропавший 2 месяца назад.
Видимо, именно его запах чувствовала Ксюша. Именно он скреб стены в надежде, что его спасут…
А я иногда по ночам слышу, как он всё ещё скребется о стены…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Женщина в зелёном
Эта история связана с квартирой, находящейся в самом центре Красноярска. Есть у квартиры и адрес, но я не буду его называть. Во-первых, у этой квартиры есть владельцы, и они могут оказаться недовольны тем, что я сообщаю об их собственности такие сведения. Во-вторых, я внимательно наблюдаю за всем, что происходит в этой квартире, и почти уверен, что она мне ещё поставит «материал». А если я назову адрес, обязательно найдется или какое-нибудь «Общество кармического сознания», которое захочет войти в контакт с «астральными существами», живущими в этой квартире, или ретивые батюшки, которые захотят её освятить… Так что скажу одно: находится поганая квартира в самом центре Красноярска, в его крохотном историческом центре, застроенном нормальными каменными зданиями, а не слепыми пяти— или девятиэтажными коробками. Попасть в эту квартиру просто: от большой транспортной развязки возле стадиона «Локомотив» — три минуты ходу.
События же в квартире (по крайней мере, известные мне события) начались два года назад, когда эту квартиру сняла одна девушка. Сама она была из недавно закрытого Красноярска-26, ныне названного Железногорском, но все равно закрытого — для проезда в этот город по-прежнему требуется пропуск. Но жить в этих городах особенно не на что, работать негде, рынок сбыта очень узкий, и молодежь старается оттуда сбежать; за последние годы довольно много людей в возрасте до тридцати лет прибыли в Красноярск из этих закрытых городов-спутников Красноярска. Девушка по имени Лиза (фамилию не буду называть) снимала эту квартиру, а сама работала стюардессой.
Все бы хорошо, да только каждый раз, как приходило время ложиться спать, чувствовала Лиза: в комнате кто-то есть ещё. Первые несколько дней было это не более чем неясное ощущение — вроде кто-то смотрит на неё в упор, и девушка уже не чувствовала, что она в квартире одна.
Примерно через неделю стало хуже: вдруг в комнате возникала некая женщина в зелёном одеянии. Женщина как женщина, только вот шея у неё была какая-то неестественно длинная и верткая. «Не по-человечески»,— уточняла девушка Лиза. И взгляд был какой-то странный, неприятный. Не то чтобы страшный был взгляд, но и не прибавлял он желания ближе познакомиться с этой женщиной. Да и само одеяние… Было оно длинное, до самой земли, и совершенно непонятно, что это — платье такого странного, очень уж свободного покроя? Юбка и кофта с длинными рукавами? Некое ночное одеяние? Лиза даже не могла понять, из какой ткани сшито это одеяние. А если девушка не знает, из чего сшита одежда, это, знаете ли, наводит на размышления… Одним словом, было нечто зелёное, струящееся, спадающее до земли; это зелёное имело рукава, и торчали только кисти рук. Из ворота поднималась шея длиной добрых двадцать сантиметров и вполне человеческая голова. А вот ног не видно было совершенно.
Судя по всему, эта женщина не умела говорить. По крайней мере, она делала Лизе множество знаков, напоминавших знаки азбуки глухонемых. И все кивала, улыбалась, манила куда-то. Собственно, Лиза хорошо знала, куда её манят: во вполне определенный угол комнаты. Может быть, девушка и пошла бы туда, но тут сама «зеленая» женщина спутала собственные карты: всякий раз, когда дама с неестественно длинной шеей вставала в этом углу, выражение её лица менялось — становилось хищным, недобрым, и на губах появлялась коварная улыбка. Эти изменения так насторожили Лизу, что она решила ни при каких обстоятельствах не подходить к этому углу и даже близко.
Так что, видимо, нам не удастся скоро узнать, что такого особенного в этом углу. И в другие вечера появлялась женщина в зелёном, по-прежнему вовсю жестикулировала, что-то пыталась рассказать и по-прежнему манила Лизу в один из углов её комнаты. Но Лиза так никуда и не пошла, и угол остался, что называется, непроверенным. Единственный способ выяснить, что в этом углу такого особенного,— это встать в него, войти в пространство, куда манит «зеленая женщина». И, честно говоря, у меня не исчезает ощущение ученого, проводящего наблюдение. Так же, как Джейн Гудолл с интересом наблюдала за нравами шимпанзе Восточной Африки, Джеральд Дарелл за брачным поведением ящериц, а Люсьен Фабр за тем, как песчаные осы обездвиживают и едят пауков, так же вот и я с интересом наблюдаю за квартирой и жду, кто же вляпается в этот угол?!
Тут надо ещё сказать, что у Лизы был парень, и появление у Лизы своей квартиры весьма радовало обоих: платонические отношения как-то несколько поднадоели и девушке, и парню. И, понятное дело, Лиза попросила поклонника побывать у неё в квартире, и все уверяла парня, что это она не просто заманивает его на свою жилплощадь, ей и на самом деле нужна его помощь в непонятном и, может быть, даже опасном деле.
Но в том-то и дело, что в присутствии парня женщина в зелёном так ни разу и не появилась. Парень, естественно, хотел воспользоваться случаем, но Лиза отнеслась к перспективе заниматься любовью просто панически: она была уверена, что женщина в зелёном наблюдает за ней и в любой момент может опять появиться. Так сказать, из невидимой опять стать видимой. Жених понимал это с трудом, и дело дошло до почти неизбежного в таких случаях вывода: «Ты меня больше не любишь». Трудность состояла ещё и в том, что выяснять отношения и произносить какие-то откровенные слова Лиза тоже ужасно стеснялась. Положение стало просто почти неприличным, и пришлось даже выбежать на лестницу за удаляющимся в разочаровании поклонником.
Парень не то чтобы до конца поверил… Он, похоже, и сейчас сомневается: а вполне ли вменяема его девушка? А то какие-то женщины ей чудятся, да ещё с гибкими шеями… Но, во всяком случае, парень простил и только очень интересовался, как поведет себя Лиза, если он снимет другую квартиру. Там тоже возникнут мистические проблемы, или можно будет обойтись без них?..
Но стоило девушке вернуться в квартиру без парня — и тут же её старая знакомая, женщина в зелёном, манила её, жестикулировала, тянула в угол. Кончилось тем, что хозяйка квартиры убежала ночевать к подруге, оставив женщину с нечеловеческой шеей одну.
Таким же образом она убегала ещё несколько раз, а после того, как женщина в зелёном стала хватать её за рукав и тащить с собой, все-таки съехала с квартиры. Причем, когда женщина в зелёном её тащила, Лиза чувствовала, что её волочит вполне материальное и далеко не хилое существо. А выражение глаз и всего лица у женщины в зелёном стало в этот момент такое, что Лиза чуть не хлопнулась в обморок и кинулась ночевать к подруге с особенной стремительностью…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Смерть диггера
В бытность мою фельдшером на «скорой», одним прекрасным вечером (часов в десять, наверное) вызвали нас МЧСники на местный завод изоляционных материалов. Мол, крики доносятся человеческие, они выкапывают, но чтобы бригада уже ждала. Обычно так не делается, едем уже на готовое, но машин у нас на линии хватало — дежурное начальство дало добро, и мы поехали ждать.
Обстановка была как в романах ужасов: какого-то мужика засыпало в старом заводском бомбоубежище, и он то ли с ума сошел, то ли еще что, но верещал без умолку, основными словами были: «Нет!» и маты. Сторож там редко ходит, а тут зашел нужду справить и услышал. Пошарил с фонарем, увидел завал и вызвал МЧС. Когда мы приехали, криков уже не было, стало тихо. Четыре МЧСника стояли цепочкой, и передавали вверх по лестнице обломки камня, иначе было никак: кучка была немаленькая.
В общем, когда последние куски битого кирпича передали по цепочке наружу, нашли там еще теплого диггера. Не дышал он, но как то подергивался. Присыпало его хорошо: на спину упал кусок бетона и прижал его к земле, но, видно, расклинился между стеной и полом, так что не давил, а держал. Битый же кирпич надежно глушил крики. В сумке обычный «джентльменский набор»: молотки-лопатки, какие-то грязные железки, телефон разбит. В каске он был, каска его и спасла от быстрой смерти. Хотя, может и зря?
Полчаса спустя бетонную шпалу поддомкратили, стали тело тянуть, тут-то и обьяснилось многое. Экипировка у него, конечно, на совесть была — сапоги до колена, комбинезон, штаны брезентовые и все дела, да только штаны те шевелились. Ну думаем, жив еще, раз ножками сучит — откачаем.
Вытянули мы его за шкирку; позвоночник, конечно, можно травмировать еще сильнее, но что делать? Вот когда комбинезон на нем разрезали, тут-то меня и затошнило. Врачиха наша заверещала — и в машину. Под одеждой крысы сидели: мелкие такие, штук десять, не меньше, еще пяток давленых, а тело обглодано — ну не до костей, конечно, но глубоко, пальцы засунуть можно в выемку. От крови аж чавкало, кое-где она уже давно свернулась. Пока он там лежал, эти грызуны не спеша ели его ноги, забирались под одежду, вылезали, отдыхали и дальше ели. По примерным оценкам, суток двое. Шевелиться он не мог — видимо, сдавило позвоночник. Не дожил диггер до спасения какие-то минуты: то ли болевой шок, то ли кровопотеря, то ли кровоизлияние внутреннее... В общем, вызвали мы «труповозку» и уехали дорабатывать. Врач потом в поликлинику перевелась.
На местном телевидении и на сайтах новость не появлялась, но слухи ходили самые разные, от реальности далекие — про крыс-людоедов и таинственных монстров.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Завойко
Эта история произошла со мной три года назад в армии. Служил я на Камчатке в инженерной части морской пехоты в посёлке Завойко. Попал однажды в караул — охранять нужно было специальную технику. А в этот день, как назло, выпал снег и стоял сильный мороз. Выпало мне нести вахту на вышке с двенадцати до двух ночи.
Надели на меня бушлат, дали валенки. Я прошёл инструктаж, и старший повёл меня к своему посту. И вот стою я на посту. Закурил сигарету, хотя это делать запрещается, и посмотрел вниз на землю. И увидел, что к моему посту приближается человек в форме, с автоматом в руках. Я подумал, что это солдат, и насторожился, так как меня менять ещё было рано. На всякий случай снял с предохранителя автомат и начал наблюдать за этим солдатом. Тот подошёл почти вплотную к вышке, на которой стоял я, встал на колени, приставил свой автомат к своему горлу и нажал на курок.
Раздался хлопок, солдат упал на землю. Увидев всё это, я побежал к нему вниз. Быстро спустившись к тому месту, где лежал он, я его не обнаружил. Я обошёл кругом всё это место, но никаких признаков, что здесь находился человек, и тем более следов крови я не нашёл. Через час подошёл мой старший смены. Я ему всё рассказал, а он ответил, что часто на этом месте появляется этот призрак солдата, но откуда он и кем был, никто не знает. Больше на этот пост меня не ставили.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Полевой гость
Тот случай произошел, когда мне было 11 лет. После ужина на даче у бабушки я решил не почитать книгу, как обычно, а подышать свежим воздухом на улице. Время было не такое позднее — даже ночью было все видно, как днем. Место событий — дом на краю большой дороги, находящийся в центре (там они у себя эти дороги линиями называют). Всего 13 линий, их пересекают две дороги (одна ближе к шоссе, другая к полю). Наш домик стоит у дорожки, что ближе к полю, и их отделяет только забор.
Местом для прогулки я выбрал поле — огромное, километров на пять вперед все видно. Тогда, стоя где-то у края поля, я увидел вдалеке фигуру. Прищурившись, я увидел, что это похоже на мужчину, который бешено машет руками. Сейчас, в свои 33 года, я бы про себя матом облил того человека — зачем ночью в поле стоять и махать руками, как сумасшедший? Но будучи маленьким, я проявил стандартную от испуга реакцию — дал деру.
Как говорится, беда не приходит одна. Я решил срезать путь через дорожку вместо того, чтобы с поля бежать по линии. Почти добежав до дома, я успокоился, остановился и отдышался. Горло горело от холодного воздуха. Вдруг слышу приглушенный шорох. Дрожа, оборачиваюсь, но это была соседка, которая высыпала какую-то шелуху в траву. Я облегченно выдохнул, но не успела соседка вернуться в дом, как позади ее участка на дорожке появился «полевой гость». Шея у него была свернута, как у повешенного. Самым большим шоком было то, что у него были только обрубки рук, которыми тот судорожно размахивал, уставившись на меня.
Я понесся домой так, что потом диву давался, как ноги не переломал. На эту дачу приехал снова только через семь лет.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай с сотрудниками КГБ
Лет двадцать назад в определённых кругах ходила устойчивая легенда, суть которой сводилась к следующему.
В середине 80-х годов однажды вечером два сотрудника КГБ, охранявшие один из самых спокойных объектов, собрались за разговорами нести службу — заварили кофе и сели в своей каморке. Примерно в полночь один из охранников вышел в холл и услышал, что на втором этаже, примерно в районе архива, раздаются какие-то посторонние звуки, очень похожие на человеческие шаги. А поскольку архив обит железом, то шаги звучат довольно громко и гулко.
Охранник, конечно же, решил, что кто-то из сотрудников архива не ушел вечером домой и сейчас пытается выйти из опечатанного и поставленного на сигнализацию помещения архива. Поскольку кагебешники всегда славились четким следованием предписаниям должностных инструкций, то служивый забегает в свою дежурную комнату и вполголоса объясняет ситуацию второму охраннику. Вместе они, как положено по инструкции, приводят в боевую готовность оружие и по разным лестницам бегут на второй этаж. Тот, который побежал по деревянной лестнице, поднялся на какое-то время раньше своего товарища по оружию. И увидел у дверей архива человека, который, как гласит легенда, был в одежде, напоминающей монашескую рясу. Охранник наводит на него пистолет и предлагает неизвестному поднять руки, но неизвестный не пугается, а разворачивается и идет прямо на него. Ошалевший от такого охранник громко говорит: «Стой! Стрелять буду!», на что «монах» не реагирует и продолжает наступать. Охранник стреляет. Потом стреляет еще и не может понять, почему пули не наносят никакого вреда нарушителю. «Монах» продолжает приближаться, ничего не понимающий охранник высаживает все, что осталось в обойме, но «монах» не останавливается, а подходит к человеку, проходит сквозь него и неспешной походкой удаляется вниз по лестнице. Кагебешник только оседает по стеночке...
В это время коллега стрелка, уже поднявшийся и наблюдавший всю эту мистику с другого конца коридора, в состоянии немногим лучше, чем его товарищ, скатывается вниз, забегает в комнату и по телефону начинает звонить во все места. Как в этих местах восприняли его сообщение, неизвестно — на этом легенда обрывается. Правда, один знакомый, который в то время работал в КГБ, косвенно подтвердил мне, что нечто подобное было, и два сотрудника с какого-то объекта попали на некоторое время в сумасшедший дом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бегунья
Есть у нас парк, обычный такой — там мамы с детьми гуляют, парочки ходят, спортсмены занимаются: всё, как обычно. Парк поделен как бы на несколько секторов — футбольная площадка, возле нее картинг. Еще на территории парка есть церковь.
Моё знакомый Витя со своим другом Димой (им обоим по 20 лет) вдвоём гоняли ночью, часов в 11-12, на футбольном поле мяч — они часто так делают. И вдруг видят, что по полю картинга — а там снега было по колено — очень-очень быстро бегает женщина. Было темно, поэтому разглядеть лицо и одежду они не смогли. Витя говорит, что они еще смеяться начали — мол, что за чумная бегает в полночь по картингу. А потом им пришло в голову, что она не может так быстро бегать по такому глубокому снегу. А эта женщина уже наворачиавала не один десяток кругов. Потом она остановилась и побежала к лестнице и села под ней. Тут к ней подошли какие-то две девушки (которые тоже, видимо, наблюдали за этой женщиной) — но вдруг закричали в один голос и стали убегать от нее. А она выскочила из-под лестницы и начала ползать по-пластунски по полю картинга кругами с той же скоростью, что раньше. Тут Витя и Дима поняли, что пора делать ноги...
Витя рассказывал, что на следующее утро они пошли проверить снег на поле картинга — он был чист. Вообще ни одного следа, хотя снег не шел ночью.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отпевание
Я работал в церкви, поэтому довольно часто видел покойников, которых привозят на отпевание. Обычно привозят стариков, умерших своей смертью, но в тот день впервые я увидел мертвого ребенка. Это был мальчик 13-14 лет, его тело было изуродовано, поэтому он лежал в закрытом гробу. Нам сказали без лишних подробностей, что он был убит.
Все началось как обычно — зажгли свечи и начали ритуал. Священник зачитал молитву, но внезапно гроб дернулся. Хоть я и перепугался, но сделал вид, что ничего не произошло. Остальные, видимо, поступили так же. Продолжив чтение, священник начал совершать каждение. Внезапно гроб шевельнулся, упал на пол и перевернулся. Тут уж все испугались не на шутку. Люди, стоявшие позади меня, в ужасе побежали к выходу. Меня тоже начала одолевать паника, но, увидев спокойное лицо батюшки (он, видимо, уже встречался с чем-то подобным), я остался на месте. Он читал молитву все громче и громче, гроб при этом чуть ли не подпрыгивал до потолка. В очередной раз стукнувшись об пол, гроб развалился. Появился жуткий, тошнотворный запах сгнившей плоти. На полу лежал труп с почти оторванной головой. Руки и ноги были вывернуты, в некоторых местах отслоилась кожа, живот вздулся — в общем, зрелище не для слабонервных...
И тут бугор на животе стал перемещаться к шее, через грудную клетку. Изо рта вылезла какая-то черная тварь. У нее не было конечностей, просто какая-то кашица со ртом. Шлепнувшись на пол, она поползла в нашу сторону. За ней волочился труп, который чем-то зацепился за эту тварь. Мы тут же отпрянули и побежали в алтарь — ведь, как известно, в алтарь черти зайти не могут (хотя это был никакой не черт).
Тут я вспомнил, что в алтаре есть святая вода. Достав из шкафа бутылку, я отдал ее священнику. Приоткрыв дверь, он начал окроплять тварь. Она запищала так, что можно было сойти с ума. Когда священник начал читать молитву, тварь обмякла, и от неё повеяло холодом. Внезапно появился животный страх: я не мог двигаться, кровь застыла в жилах. Появились мысли о смерти, хотелось покончить с собой, или чтобы меня кто-нибудь просто убил. Но через секунду эта дрянь на полу улетучилась, и все ощущения сразу развеялись. Я сел на пол и, кажется, потерял сознание.
Когда я очнулся, все уже было убрано. Никто не хотел говорить о произошедшем. Со временем все забылось. Но однажды случилось то, что вынудило меня покинуть эту церковь.
Как-то я отправился в подвал принести продукты из погреба. Было темно, но я решил не включать свет, ибо луна освещала мне путь из окошка. Я шел по привычным мне коридорам и вдруг уткнулся головой во что-то мягкое. Подняв голову, я едва не умер от страха — передо мной был повешенный мальчик. Тот самый. Я быстро побежал обратно и включил свет. На том месте уже ничего не было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Двойник
Когда я был еще дошкольного возраста, то часто видел во сне своего двойника. Он не был моей совершенной копией и, если бы мы стояли рядом друг с другом, то окружающие легко бы нас отличили, однако если бы рядом не было меня, то его могли бы со мной спутать. В совсем далеком детстве в таких снах он был мне просто лучшим другом, годам к шести он стал своего рода наставником. Он пытался обучить меня управлению сном. Объяснял мне, что какую бы страшную вещь я ни увидел во сне, от всего этого могу избавиться одним лишь усилием воли. Хорошо помню нашу последнюю встречу: он завел меня в квартиру, которая с виду была точной копией моей, но в ней что-то было не так. Я не сразу понял, что в ней гораздо больше комнат. Он мне объяснил, что одна комната таит в себе мои желания, другая — мои страхи и так далее.
Во время всего «обучения» я делал все, лишь бы его не слушать. Мне просто интереснее было полетать или порезвиться со всякими зверушками. После того последнего «урока» с комнатами я его больше не видел.
Но лет в 18 мне внезапно приснился сон: я вроде как проснулся, встал с кровати и сделал себе утренний кофе, как вдруг услышал настойчивый и громкий стук в дверь. Когда я ее открыл, то увидел на пороге своего двойника. На нем было нечто вроде фрака. Он был бледный, с черными мешками под глазами, имел редкие сальные волосики и жиденькие усики. Глаза были полностью черными.
Мы прошли с ним в кухню, и он заговорил. Сказал, что потратил на меня много сил и возлагал на меня большие надежды, но я их не оправдал, поэтому теперь мне придется за все это расплатиться. В то время я носил кулон со своим знаком зодиака, который он рывком сорвал, сказав, что это он тоже заберет, а затем направился к выходу. «Что ты собираешься делать?» — крикнул я ему вслед. «Один из твоих друзей пойдет со мной», — бросил через плечо мой двойник и хлопнул входной дверью. Тут я проснулся.
Первым делом я начал ощупывать свою грудь в поисках кулона. Его не было. Впрочем, такое случалось уже несколько раз — во сне я запросто мог порвать цепочку, а сам кулон мог завалиться куда-то за матрас. В тот день я перевернул всю спальню, но кулона так и не нашел. Я ходил в страхе две недели и ждал самых печальных новостей о ком-то из своих друзей, но, тогда ничего плохого с ними не произошло.
А еще через месяц, когда я начал забывать этот сон, моего лучшего друга насмерть сбила машина. Я не хочу связывать это со своим двойником, но что произошло, то произошло. Кулон я так и не нашел.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Женщина на четвереньках
Как-то вечером на пустынной горной дороге водитель-дальнобойщик увидел на обочине женщину. Он остановил фургон рядом с ней и предложил её подвезти, но женщина продолжала идти, как будто и не замечала его. Мужчина удивился и поехал дальше. Где-то через километр он заметил в зеркале заднего вида что-то белое на дороге. Присмотревшись, он увидел, что это та самая женщина — она с огромной скоростью бежала за машиной на четвереньках. Ее волосы развевались, а на лице была ни с чем не сравнимая ненависть. Хотя фургон ехал достаточно быстро, она стремительно догоняла машину. Испуганный водитель нажал на газ, мотор заревел, но женщина отстала от машины только через пять километров, растворившись в вечерней мгле.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старуха
Ночь, тишина, спим с женой. Просыпаемся от громкого звука. Не поняли, что это было, но оба проснулись резко с испугом. Лежим, молчим, шёпотом обсуждаем. Естественно, жена меня вытащила из постели — сходи, мол, разберись. Я нехотя отправился на обход дома. Всё было тихо, дома всё на месте, ничего не падало... Заснули.
Через два часа такое же кино — на этот раз я уже отчетливо слышал шум и знал, примерно откуда он. Жена в панике. Я пошел в соседнюю комнату на разведку — шум был оттуда. Проверил — все опять в порядке. И только я собрался выйти из комнаты, как почувствовал чей-то взгляд на себе. Медленно оглянулся, но никого не было. Почувствовал холод по ногам, подумал, что окно открыто, надо бы закрыть. Подошел, отодвинул шторки и, подпрыгнув до потолка, как закричу!
На меня с улицы смотрела большими белыми глазами какая-то старуха. Вид у неё был такой страшный, как будто она месяца два назад померла. От моего крика закричала жена в комнате и стала звать меня. Я не помню, как вылетел из комнаты и бросился к жене, пытаясь ей объяснить, что я там видел. Она от страха ударилась в слёзы, я пытаюсь её успокоить, но и сам в панике...
Через десять минут мы успокоились. Я пошел опять на обход, прихватив с собой молоток. Обошел вокруг дома, постоял за оградой, нервно покурил, весь продрог (дело, кстати, было зимой). Пришел к жене, сидим, обсуждаем, и жена спрашивает меня, нашел ли я следы. Меня осенило: ведь под окном, где она стояла, не было ни одного следа, а ведь там сугробы по колено. Чтобы убедиться, мы пошли выглядывать в окно, но ничего там не обнаружили. Я был в недоумении, жена опять в слёзы — я её еле успокоил. Время уже было к утру.
Днём мы с ней поспали немного, так как ночью не удалось выспаться. И вот снова ночь, нам уже не спится, сидим у телевизора, всё хорошо... И вдруг в доме отключается свет. Я пошел смотреть пробки, но там всё было в порядке. Прихожу в комнату. Жена сидит на диване. Я ей сказал, что с пробками всё в порядке, и пошел на кухню за фонариком и свечами. Захожу на кухню и натыкаюсь там на жену — она тоже искала свечи. Я опешил. Ей говорить не стал — стою, думаю, что делать, ведь в комнате-то я четко видел её, хоть и света нет, а она тут...
В итоге я взял фонарик, а она — свечи, и пошли в гостиную. Я иду и молюсь, чтобы там не было ни кого, ведь если жена увидит кого-нибудь, то может и умереть, ведь у неё сердце больное. На диване никого не оказалось. Только мы расставили свечи, как вдруг включился свет. Мы помянули наше правительство добрым словом и начали готовиться спать. Но я-то видел кое-что, и мне совсем было не до сна. Я лежал и думал над всем этим, и начал догадываться, почему нам так дёшево достался этот дом: бывшие хозяева знали, но не сказали нам, что здесь происходят такие вещи. Лежал долго и не заметил, как заснул.
Проснулся я от жуткого холода. Жена спала ко мне спиной. Я укрыл её ещё одним одеялом и пошел покурить на кухню. Тут ко мне на кухню пришла жена и спросила, почему я её отнёс в гостиную на диван, так как она засыпала вместе со мной в нашей спальне. Я ей сказал, что я этого не делал и что сам лично укрывал её в спальне недавно одеялом. Мы оба сильно удивились и пошли в спальню проверить, кого это я там укрывал, было странно и смешно от этого непонимания... Я открыл дверь спальни, жена была за спиной у меня, и, о Боже — на кровати лежала та самая бабка ужасного вида. Мы закричали от испуга и ломанулись в гостиную, включили свет и стали звонить в милицию. Там нас отматериали и сказали, что пить меньше надо. Истерика продолжалась долго. В итоге я вызвонил пару своих друзей и объяснил им всю ситуацию. Толпой обследовали весь дом, но ничего не нашли. Жена категорично мне сказала, что она больше ни ногой в этот дом, и уехала пожить к своей маме, пока я не разберусь с этой чертовщиной. Я вызвонил бывших владельцев этого дома и спросил с них — они сказали, что ничего не знают, но в их голосе чувствовалась тревога, и я понял, что они врут. Как выяснилось в последствии они тоже были жертвами в этом доме, как и мы, но ничего поделать не смогли и продали подешевле нам этот дом. У дома явно было не очень хорошее прошлое...
На следующий день я вызвал священника, чтобы он освятил наш дом. Приходя, он с порога сказал, что дом нечист, здесь тяжело находиться, и посоветовал мне переехать. Я же в свою очередь посоветовал ему сделать свою работу, и чтобы претензий не было у меня потом к нему. Он освятил дом, я ему заплатил и мы попрощались. Я успокоился немного. Проверять результат мне не хотелось, но выбора-то мало...
И вот снова ночь. Теперь я был один. Для храбрости я прикупил себе немного алкоголя, так как понимал, что спать не буду. Сидел, тихонько распивал перед телевизором и наслаждался тихим вечером. Уснул я незаметно после шестой бутылки пива. Проснулся оттого, что захотел в туалет. Стоя в туалете, я услышал стук в дверь и подумал, что, может, жена соскучилась. Но я рано радовался...
Подойдя к двери, я посмотрел в глазок. Там стояла жена, но какая-то странная: лицо было словно стеклянное, застывшее какое-то. Я открыл, обрадовался, начал расспрашивать, почему передумала, на чем добралась, на что она мне ответила не своим голосом: «Я спать пошла». Я ещё подумал, что она простыла. Не помню, как заснул. Проснулся утром от телефонного звонка, поднял трубку, а там жена спрашивает, как дела. Я спросоня ничего не понял и задал первый пришедший в голову вопрос: «Ты где?». Она мне ответила, что у мамы.
Я чуть не поседел. В комнату заглядывать не стал, даже не помню, открыл ли я дверь или так вынес её. Отбежал я от дома, остановился отдышаться и понять, что происходит, а на меня из окна старуха седовласая опять смотрит, но на этот раз на улице был я. Я понял, что я вчера ночью впустил её обратно в дом после освящения. У меня больше не оставалось сомнений, что это призрак, и возвращаться туда я не собирался.
Так я стал свидетелем необъяснимого явления. Вскоре мы продали этот дом примерно по той же цене, по которой и купили. Через полгода дом сгорел вместе с семьёй, в нём живущей. Их трупы были обнаружены в кладовке. Я догадываюсь, с кем они не поделили этот дом. В их смерти я чувствую себя виноватым, но стараюсь это скрыть это за маской безразличия...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Силуэт у окна
Было мне тогда лет 13-14. Дома никого не было, родители с братом куда-то уехали, я был дома один. Проснулся я посреди ночи оттого, что захотел в туалет. Проходя к толчку мимо комнаты родителей, я увидел на подоконнике силуэт сидящего человека. Я сначала подумал, что просто показалось: может быть, тени так легли, свет упал или ещё что-нибудь...
Проходя мимо комнаты обратно, я ещё раз глянул на подоконник. Силуэт сидел неподвижно. Порядком испугавшись, я включил свет в коридоре, чтобы было видно, кто же там сидит. Входить в комнату и включать свет там я, скажу прямо, побоялся. Включил я свет и снова заглянул в комнату. Сказать, что я просто-напросто охренел, значит, ничего не сказать... На подоконнике сидел клоун! И улыбался!
У меня все мысли в голове перепутались — что делать, куда звонить, а телефон был в той комнате, где он сидел. Я в панике забежал в кладовую, взял молоток и сидел там — ждал, что будет дальше... Сидел, наверное минут пять, в доме всё было тихо. Я вышел из кладовой с молотком в руке, в надежде, что мне это просто показалось... Когда я ходил туда-обратно, я ведь был ещё очень сонным, но когда я увидел улыбающуюся раскрашенную рожицу, весь сон как рукой сняло...
Так вот, когда я вновь заглянул в комнату, на подоконнике всё ещё был силуэт, но вот лица у него уже никакого не было. Я включил свет во всех комнатах и с молотком в руках до утра смотрел телевизор в гостиной. Тогда мне было, мягко говоря, не до сна...
В общем, таков жуткий случай из моего детства. Хотите — верьте, хотите — нет, но лично я своим глазам верю... Если подумаете, что я псих или сказочник — я не обижусь, ибо мне так говорят почти все, кому я это рассказывал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Голоса из телефона
Вы никогда не слышали в телефоне ничего странного? Вот мой друг однажды взял трубку, чтобы позвонить, и услышал оттуда истошный женский визг. Говорит, чуть в штаны не наложил. Я, в общем-то, склонен был ему доверять, но воспринял все это с некоторым скепсисом. Но! Однажды со мной приключился такой случай: набираю номер, а там вместо гудков не просто тишина, а будто бы «молчание в трубку», то есть имеется фоновый шум какой–то характерный. Я не придал этому значения. Потом это как–то повторилось, я послушал немного это «молчание» и сказал: «Алло?». А в ответ старушечий скрипучий голос стал говорить что-то про алтарь — не разобрать было, да и я там от неожиданности и страха чуть не упал. Это было действительно страшно...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай на раскопках
Дело было на Кубани, в степной археологической экспедиции. Копали могильники–курганы. Ничего сверхъестественного не предполагалось — откопать два месяца, отснять откопанное и домой. По вечерам, как водится, пели и пили, засиживались далеко за полночь, что способствовало завязыванию кратковременных романтических отношений на древних могилках.
С приездом профессора особо ничего не изменилось, но в ночные посиделки, кроме песен и спирта, стали вплетаться жутковатые рассказы профессора. Он рассказывал нам о лошадиных косичках — и наутро мы с ужасом обнаруживали косички и петли в гривах двух экспедиционных осликов. Он рассказывал нам о сарматском могильнике, открытом в 65–м году и о трагических случайностях, постигших участников вскрытия... и наутро мы предлагали устроить выходной.
И вот часа в два ночи, чуть разогретый, я отошёл от костра и побрел к «складу» за канистрой по случаю полученного вина. Иду мимо раскопа и услышал, как там кто-то шуршит. Ветер, думаю. Но потом стало шуршать и клацать. На этот раз попенял на грызуна или ослика. Но нет — ослики с другой совсем стороны стоят. Я подошёл поближе. Увидел отвалы, инструмент оставленный и в раскопе тень чью–то, которая как раз и клацала и шуршала.
Тут-то я и остолбенел: тень–то метра три ростом, и руки у нее странно длинные, и клацает она как–то не мирно... Тут моя хмельная голова не придумала ничего лучше, как заставить меня тихо вытянуть лопату и бросить ею в тень. Та как–то укоризненно покачала «руками» и слилась с темнотой...
А утром нам устроили разнос за разбросанные инструменты — все было раскидано по раскопу. Но я–то одну только лопату кинул...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Странности
Сперва краткая предыстория. Я курсант, и мы вдвоём с одногруппником снимаем двухкомнатную квартиру. Квартира нам попалась такая, что был бы я верующим, давно бы кликал по всем церквям батюшку, чтобы квартиру святой водой окропить. Самое колоритное в нашем житии то, что этажом ниже живёт сумасшедшая женщина — бывший главврач больницы, два высших образования. Сия личность имеет обыкновение кричать во всё горло фразы вроде: «Мерзость, не касайся темени кирзовым сапогом! Мерзость, прекрати топталки и скрипелки! Мерзость, мне больно!». А то и просто: «А-а-а-а!». Причём голос — дай Бог, а понятия «день» и «ночь» для неё чужды. Но это так, к слову.
В общем, происходят в нашей квартире странности. Сплю я как-то ночью в своей комнате (сосед в другой комнате) и просыпаюсь оттого, что в комнате кричит кто-то. Сначала думал, что женщина эта опять разоралась, но слышу, что голос явно не её, да и звучит он не извне, а внутри комнаты, вроде бы из противоположного угла — голос такой, словно женщина в припадке истерики пытается запеть что-то. Потом всё кончилось, стало тихо. Наутро я спросил у соседа, не смотрел ли он ночью кино какое на компьютере. Тот сказал, что спал. Да и мне не приснилось вроде, так как просыпался, долго слушал, свет включал, смотрел время на часах...
Недели через две после случая с голосом в квартире произошло вот что. Кровать моя стоит у стены напротив двери в другую комнату. У изголовья кровати, в углу, стоит стол с компьютером, а на системном блоке у меня будильник стоит. Опять же сплю и вдруг просыпаюсь от осознания того, что меня вроде как кто-то настойчиво будит. Открываю глаза и в темноте вижу, что у кровати кто-то стоит и указывает рукой на компьютер. Я решил, что мы проспали и меня будит сосед. Вскакиваю, включаю свет, хватаю будильник — три ночи; спросонья думаю, может, с компьютером что-то случилось, смотрю — всё нормально, и только потом понимаю, что в комнате никого нет. Не знаю, может, и приснилось, но выглядело очень реально. Кстати, тот голос я тоже слышал в три часа ночи (специально время посмотрел).
Ещё нам часто кто-то звонит на телефон и молчит. А иногда, когда не спится, лежу в кровати и явно чувствую, будто по ногам у меня идёт кошка (у кого кошка дома есть, тот знает), но у нас-то кошки никакой нет.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Думаешь, мы так просто тебя отпустим?»
Год назад родители уехали из дома на дачу на несколько дней (это достаточно редкое событие). Возвращаться должны были они во вторник. В ночь с воскресенья на понедельник я засиделся за компьютером часов до трёх-четырёх. Когда уже глаза начали слипаться, закрыл калитку на засов, уложил кошку в кровать рядом с собой и заснул.
Внезапно меня разбудили какие-то неясные звуки, доносящиеся из коридора. Я решил, что это буянит наш второй кот. Открыл глаза в полной темноте — единственное окно занавешено непрозрачной шторой. Щёлкнул выключателем прикроватной лампочки, но та не загорелась. Поставил себе на заметку, что надо вкрутить новую, и аккуратно встал, стараясь не потревожить кошку. К моему удивлению, верхний свет тоже не включился. Я решил, что нет электричества, но тут в коридоре загорелся свет (у нас детектор движения).
Я открыл дверь в коридор — там было полно народу. Все родительские друзья, которые собираются у нас по праздникам, были дома, и мои родители тоже. Мать сидела на кухне с подругой. Я спросил у неё, почему у нас дома все эти люди, и почему они вернулись на день раньше положенного. Она ответила что-то невнятное, вроде: «Решили вот собраться без всякого повода, а чтобы это сделать, пришлось приехать раньше».
И тут до меня дошло — я спросил, как они попали в дом, минуя калитку, запертую на засов. В этот момент я проснулся в полной темноте в своей кровати. Сходу щёлкнул выключателем, но лампочка, как и во сне, не зажглась. Тут я не на шутку испугался. Сел на кровать, растормошил кошку. Начал щипать себя — больно, стал давать себе пощёчины — ощущались, внимательно всё рассмотрел — всё совершенно реально, до мельчайших деталей. Убедившись, что не сплю, направился на кухню попить водички. Но, открыв дверь в коридор, я увидел за ней свою мать. Сразу начал кричать: «Ты не могла пересечь калитку, значит, это сон!» — а она лишь молча улыбалась. Тут я начал просыпаться — попытался подвигать конечностями, ощущить себя лежащим на кровати. Всё перед глазами начало расплываться, и, наконец, я проснулся весь в холодном поту. Моментально включил лампочку (успешно) и расслабился на кровати, пытаясь понять, что же это было, и как я не смог понять, что сплю — ни щипки, ни какие-либо другие способы не помогли. При этом я нервно похихикивал, пытаясь себя успокоить. Кошка смотрела на меня, щуря глаза из-за света прикроватной лампочки. Я, усмехаясь, сказал: «Что пялишься? Кошмар приснился, бывает».
На что она ответила человеческим голосом: «А ты уверен, что он кончился? Думаешь, мы так просто тебя отпустим?». Тут меня охватил какой-то невообразимый, иррациональный, животный ужас. В истерике я пытался закричать, подвинуть конечностями, упасть с кровати — сделать хоть что-нибудь. Через полминуты борьбы со сном, показавшимися мне вечностью, я, наконец, продрал глаза, одновременно дёрнувшись и издав нечленораздельный звук. Сразу вскочил с кровати, пробежал по дому, включив везде свет, кому-то позвонил (было полпятого утра, но мне было всё равно), включил музыку и сидел за компьютером, пока не рассвело.
Часов в восемь я всё-таки лёг спать с открытой шторой и светом, бьющим в глаза. Думал, отпустят ли «они» меня на этот раз. Но проспал я на этот раз без сновидений, да и другие кошмары, снившиеся позднее, не были до сих пор связаны с тем сном — проснулся и забыл через 10 минут. Но с тех пор я боюсь продолжения того сна.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночь в заброшенной деревне
Дело было на даче знакомого в глухой деревне во многих километрах от Рязани. От нее еще около сорока километров по полям и лесам до некой заброшенной деревни. Кто ее забросил и почему — не знаю, люд просто оттуда уехал, когда перестройка началась. Живет там один охотник — точнее, не живет, а днем приезжает отдыхать. Он местный егерь, так что обязан весь лес знать. Егерь этот друг деда моего знакомого — так мы с ним и познакомились. Он нас возил в эту деревню много раз, мы там по баночкам стреляли и просто гуляли. Но как-то приспичило ему сказать нам — ребята, вы тут только на ночь не оставайтесь. И, конечно, после таких слов нам надо было остаться. К тому же на вопросы он особо не отвечал, просто говорил: «Не надо, и всё».
Итак, несколько десятков километров до людей. Недалеко лес и болота — с них, кстати, иногда ночью жуткие звуки доносятся, кто знает такую птичку маленькую, которая издаёт замогильные звуки, тот поймет, о чем я. Мы сидим в доме — пять-шесть домов пригодны для жилья, а один обустроен был охотниками, собственно, в нем мы и были. При нас двустволка — стреляли по баночкам днем. В доме электричества, конечно, нет — только свечи. Сидим, играем в карты возле окна, и вдруг за окном что-то промелькнуло.
Друг схватился за двустволку, я открыл ногой дверь, выпрыгиваем на улицу, видим недалеко от дома фигуру человека. Темно, к тому же лес — видно плохо, но силуэт огромный, под два метра. Ноги не особо различимы, руки и голова вроде человеческие, деталей нет. Друг наводит на него ружьё и велит представиться либо убраться прочь, а фигура в ответ начинает стремительно к нам приближаться с какой-то нечеловеческой скоростью. Ну нервы у друга не выдержали и он, недолго думая, стреляет по «гостю» из двустволки (собственно, пальнуть в человека в глухой деревне не такая большая беда — зарыли в лесу, никто и не узнает). Фигура начинает убегать, причём такое чувство, что он не идет, а парит (возможно, из-за темноты — ног-то не видно). Пока мы приходили в себя, она быстро скрылась в лесу. Промахнуться с такого расстояния для мастера спорта нереально, парень семь лет угробил на свое увлечение, потом, правда, официально ушёл, но свои тренировки не бросил.
Тогда мы испугались. Вернее, я испугался. Друг лег спать на печку и нормально уснул, а я до утра сидел с ружьем и сторожил. А наутро следов, кроме наших, мы не нашли. Картечи тоже не было...
Оказалось, что с этими краями немало странных рассказов связано. Я после той ночи начал интересоваться. Дед друга моего (того, что стрелял) решил-таки поведать нам пару историй про место, где мы решили заночевать. Он был охотником, однажды зашел далеко в лес и, сориентировавшись, понял, что где-то недалеко от деревни той самой находится. Идти в темноте было лень, побродил по округе, набрел на болото, еще чуть прошел — вышел на полянку. Окопы, воронки, ямы — он вспомнил, что там бои немцев с партизанами в былые времена шли. Стояла зима, дул ветер, и дед, недолго думая, залез в какую-то яму — как потом понял, в могилу или окоп какой-то одиночный. С ним ещё была собака. Развел костер, поел, собаку покормил и спать лег.
Ночью просыпается от лая собаки. Пока встал и доставал из рюкзака фонарь, собака гавкать еще больше стала. Включив фонарь, смотрит на стену ямы — а из нее торчит сапог обшарпанный, и кусок кости из этого сапога. Деда как ветром сдуло, даже рюкзак свой забыл там. Лишь наутро он набрался смелости и вернулся на полянку. Все было на месте, кроме собаки. Осталась только шерсть, как будто её обрили, а самой собаки не было. В итоге дед, боясь спуститься вниз, какой-то корягой поддел рюкзак, поднял к себе и быстро ушёл.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Страхи бывшей девушки
У моей бывшей девушки постоянно «срывало крышу». То она вечером от ночника рядом со своей тенью видела еще одну, то слышала, как ночью в ванной без света кто-то включает воду, хотя ее мать всегда свет включала, то у нее ночью часы переставали тикать. Я сначала на это дело смотрел с тревогой, но как-то после совместного чаепития с ее матерью узнал, что девушка пережила в детстве психическую травму — ее ночью покусала собака в каком-то сарае в деревне, и с тех пор у неё бзик на подобные вещи. Бояться с той поры я перестал, но на ее жалобы отвечал с пониманием, делая вид, что верю в реальность этих ее «глюков». Потом её мать уехала на две недели куда-то в Самару, и девушка стала ночевать у меня, потому что очень боялась оставаться одна в квартире.
Дня два все шло, как по маслу — фильмы, поцелуи, секс, выпивка... На третий день вышло так, что мы сидели у нее на квартире и там же решили заночевать (хочу отметить, что пока мы ночевали у меня, девушка была спокойна и ничего странного ей не мерещилось). Так вот, посмотрели мы какую-то комедию с Эштоном Катчером, попили чай и пошли в спальню. Когда уже стемнело, включили светильник (спать еще не хотелось) и начали болтать о всякой чепухе вроде ее подружек и учебы. Потом мне захотелось в туалет. Сходив в нужное мне место, я затем пошел на кухню налить себе еще чаю. И вот стою я, наливаю чай — а девушка вдруг как завопит в голос! Я заварник выронил от неожиданности и побежал к ней.
Она сидела на кровати с закрытыми глазами, тушь по лицу размазана — до сих пор понять не могу, как она за такое короткое мгновение умудрилась разрыдаться так сильно, с ее крика до моего прибытия около четырёх секунд прошло только. Но всё же — зареванная, колени прижала и трясется. Я спрашиваю, что у неё случилось. Она головой мотнула и отвернулась, потом пробормотала, что все хорошо. Я спросил — она, может, опять что-нибудь видела? Она говорит, что нет, просто внезапно в животе что-то кольнуло. Я успокоился, обнял ее, а потом, когда посмотрел на её лицо, перепугался: у неё на глазах сосуды как будто вздулись и были очень красные. Ломанулся я к аптечке, дал ей то ли «Максиган», то ли другое обезболивающее, чаю опять налил. Вроде успокоились.
Но когда спать легли, началось самое страшное. Она вроде уснула, а я все никак — чай крепкий был. Лежу, ворочаюсь и вдруг слышу, что по окну как будто скребет кто-то. Хочу повернуться, а моя девушка, которая, как я думал, спала, очень серьезно мне говорит — не оборачивайся. Я нервно посмеялся и опять попробовал развернуться, но девушка в меня вцепилась и говорит опять, чтобы я не поворачивался. Я замер и послушался. Потом скребло еще несколько раз с перерывами, и девушка при этом дышала очень глубоко. Затем все стихло. Я сам не заметил, как уснул.
Наутро все такой глупостью показалось, что я сам над собой посмеялся, но все-таки решил, что ночевать мы будем у меня только. На следующую ночь уже у меня дома девушка половину вечера ходила какая-то загадочная, хотя она обычно веселая такая болтливая девушка, а потом подошла и погладила мое окно в зале ладошкой. Я внимания не обратил почти, но когда она второй раз это сделала и при этом сказала что-то, мне стало жутковато.
Когда мы спать легли (а легли как раз в зале, потому что там у меня был раздвижной диван), я услышал снова этот звук поскребывания по стеклу — и это притом, что у меня 4-й этаж и никаких деревьев у окна. Мне хотелось встать и посмотреть, что там (окно шторами было завешено), я даже порывался это сделать, но моя девушка держала меня за талию, не давая встать, и шептала очень жалобно, что она что-там просила. Я до последнего терпел, но потом всё-таки поднялся, включил свет и отодвинул шторки. В окне ничего не было было, потому что в комнате горел свет. Скрежет мгновенно прекратился.
Мне после этого действительно стало страшно ночевать с этой девушкой. Я не знал, что делать. Утром позвонил другу, тот выручил — мы три дня подряд устраивали у меня пьянку. Девушка была недовольна, но друг говорил, что ему вроде как негде остановиться. В общем, три дня мы пили, на четвертый день девушка ушла ночевать к какой-то своей подруге и пропала до конца второй недели. Я даже дозвониться не мог — абонент был недоступен.
Потом мы с этой девушкой пару раз гуляли, и она сама расстаться предложила. Как у меня тогда от сердца отлегло!
До сих пор редко вспоминаю, но как вспомню — становится страшно, хотя больше ничего подобного не было ни со мной, ни с моими девушками не было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шум снизу
Полгода назад я переехал в небольшую квартиру ближе к работе. Первые три дня было спокойно, но на четвёртый день далеко за полночь начался сильный шум снизу. Кто-то кричал, смеялся, ругался, бился в стены, бегал по квартире. Вроде бы обычное дело — попойка у соседей. Сна уже не было, я вышел на балкон покурить и посмотрел вниз. Света в окнах не видно, на улице стояла тишина. А там, этажом ниже, была девушка, сидящая на ограде балкона, свесив ноги вниз (этаж у меня пятнадцатый, а у неё, стало быть, четырнадцатый). Я удивился и затем осторожно окликнул её. Она не ответила. Я постучал по своему балкону, позвал её громче — нет реакции. Она лишь сидела, свесив ноги и выставив вперед руки, как будто наблюдая, как с них что-то капает вниз. А между тем шум, беготня и крики в квартире, из которой он вышла, продолжались
Я вызвал в эту квартиру милицию. Когда они звонили, а затем стучали в дверь, всё затихло. Никто не открыл, но шум чуть позже, когда милиционеры ушли, продолжился. Кто-то громко кричал.
На следующий день я сам спустился туда, позвонил в дверь — никто, естественно, не открыл. Спросил у соседей, и одна разговорчивая бабка сказала, что квартиру раньше сдавали, но пустует она уже несколько месяцев. Ранее в ней случилась одна неприятная история: пьяная компания избила девушку, и та вроде как выпала с балкона.
Следующей ночью опять кричали. На балкон выйти я не решился. Больше оставаться в этой квартире не хотелось — пришлось снова переезжать, благо, я ещё к тому моменту и не устроился как следует.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сестра
Ничего особенно страшного в моей истории нет, но зато это чистая правда и произошла лично со мной. Когда я учился в школе, то каждое лето ездил на дачу. Жил там все лето, скучая по Интернету и компьютеру. Кроме меня, на даче жили родители, а также брат и сестра. Мы с сестрой и братом спали в одной комнате, где стояли три большие кровати и телевизор.
Однажды вечером я, как обычно, лёг спать под включенный телевизор, так как мой брат иногда ходил по ночам, а при включенном телевизоре он спит нормально. Заснул я быстро. Проснулся посреди ночи. Комнату освещал только лунный свет, слегка пробивающийся через яблони, что росли за окном. Телевизор уже, естественно, выключился — таймер автовыключения сработал. Я увидел, что перед выключенным экраном стоит моя сестра и расчёсывает волосы. Я её окликнул, мол, зачем она расчесывается в такое время. Видно её особо не было — только тёмный силуэт. Как только я задал вопрос, она повернулась в мою сторону, а затем пошла в угол комнаты. Я сначала решил, что она не хочет говорить со мной, но в этот момент услышал, как сестра похрапывает у себя на кровати!
Поняв, что та, кого я только что видел, не моя сестра, я со страхом посмотрел в угол комнаты, но там никого уже не было. Я закрыл глаза и стал пытаться как можно быстрее уснуть. Удалось это не сразу. Странно, но особо страшно не было — видимо, спросонья.
Наутро я рассказал всем эту историю, и они решили, что это был сон. Но я-то чётко помню, что не спал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Плачущий кровью человек
Мне тогда было шесть или семь лет. Мы с отцом пошли в торговый центр покупать мне одежду. В какой-то момент в толпе я потерял отца из виду. Я не стал паниковать — как отец велел мне делать в таких ситуациях, я сразу вышел на парковку, где стояла наша машина. Попав на пустынную парковку, я увидел там незнакомого худощавого человека. Заметив меня, он сначала молча смотрел на меня несколько секунд, а потом засмеялся и стал приближаться ко мне. Его движения были странными: ноги будто волочились по земле, а туловище судорожно дергалось, как будто в спазмах, пока он смеялся. Я был так напуган, что даже не попытался сбежать. Но самое страшное я увидел, когда он подошёл ко мне вплотную: по его бледному лицу текли кровавые слёзы.
Человек подошел ко мне очень близко — между нами оставалось не более двух-трёх метров, когда к нам подбежал мой отец. Он сходу сбил с ног странного человека — честно, смотрелось не хуже, чем в боях без правил по телевизору. Отец не остановился после этого — он начал нещадно бить лежащего ногами и успел довольно сильно избить плачущего кровью человека, прежде чем тот смог встать и убежать. Он исчез в темноте с нечеловеческой скоростью, двигаясь всё той же дёргано-волочащейся походкой.
Отец быстро посадил меня в машину, и мы поехали домой. По пути мы не разговаривали об этом. Лишь на следующий день, когда я стал с детской назойливостью расспрашивать его о том, что же это было, он лишь раздражённо сказал: «Замолчи. Это произойдет и с тобой, когда у тебя будут дети. Просто будь готов». Это было всё, чего я от него добился на тот момент.
Сейчас я вырос, и не так давно у нас опять был разговор с отцом на эту тему. Он неохотно рассказал, что в детстве, когда он гулял со своей матерью (моей бабушкой, стало быть), к ним тоже подходил худощавый незнакомец, плачущий кровью и заходящийся в смехе. Бабушка отреагировала на его появление странно спокойно — пошла навстречу этому человеку, загораживая отца собой, вытерла одну из его кровавых слез и негромко сказала: «Пожалуйста, уходи». И человек перестал смеяться и ушел. Потом бабушка строго-настрого наказала отцу, чтобы он любыми способами не давал прикоснуться этому человеку к своим детям, когда он появится вновь.
После рассказа отца я окончательно запутался. Бабушку расспросить не могу — она уже умерла, как и дед. Отец, видимо, знает не больше меня. Я сам не верю в родовые проклятия и всякую такую сверхъестественную чепуху, но, чёрт побери, что же это было? Человек, кстати, выглядел вполне физическим, а не каким-то там бесплотным духом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чёрное зеркало
Однажды у моего друга умер дед. Он был очень значимым членом для их семьи, так что оплакивали и причитали его так, что просто ужас. Мать в обморок падала много раз, а отец вообще перестал разговаривать. Друг был удивлён — он никогда особо не любил своего деда (вернее, просто встречался очень редко, потому не за что оплакивать-то было), и он был шокирован таким поведением родителей. Гроб находился у бабушки, и там же у неё в селе деда и похоронили. Но родители даже в своей квартире в Москве закрыли тканью зеркала и сказали сделать то же самое сыну. Ему, как я уже говорил, это казалось странным и нелепым: ну, умер старик, бывает, это нормально для старых людей, зачем же так упиваться скорбью? Естественно, в своей квартире зеркало он так и не закрыл.
Прошла неделя после похорон. На восьмой день зеркало в комнате друга вдруг стало абсолютно чёрным — как будто взяли и краской закрасили. Сказать, что он испытал шок — значит, ничего не сказать. Был в ужасе, но родителям ничего не сказал. Просидел у меня целый день, говорил, что зеркало засунул в ящик стола и закрыл на ключ. Мне лично не очень верилось, так как пришёл ко мне он уже пьяный в доску: успел за два часа напиться вусмерть от страха. До вечера спал у меня, потом проснулся и где-то полтора часа читал в Интернете о зеркалах, призраках умерших и прочем таком. Затем отправился домой.
Я встретился с ним на следующий день. Друг рассказал, что всю ночь не спал — сидел при включённом свете и читал книгу, чтобы отвлечься. К запертой полке стола даже не прикасался. Около полуночи выключился свет на пару минут. Потом это самое происходило через каждые полчаса где-то до четырёх часов утра. Пока было темно, он слышал звук шагов, но он успокаивал себя тем, что, скорее всего, это соседи, которые тоже заметили отсутствие света и засуетились (хотя, напомню, была глубокая ночь, и все соседи наверняка спали). Два раза за это время звонил мобильный. Оба раза номер абонента не определялся. Когда он брал трубку, с той стороны сбрасывали. Под утро он заснул, и снился ему дед в какой-то военной шинели. Глаз не было видно — их будто закрывала какая-то пелена. Дедушка издалека помахал ему рукой и скрылся в тумане.
Друг проснулся только в полдень. Подходя к своему столу, он с ужасом заметил, что замок на ящике стола открыт. Открыл ящик, взял зеркало — а оно опять выглядело обычным, как и было раньше. Тем не менее, другу не хотелось дальше им пользоваться, и он выбросил его и купил другое.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Антоха
Мне 19 лет. До недавних пор я скептически относился к разным байкам о сверхъестественном, но то, что произошло этим летом у нас в деревне, выбило меня из колеи.
Как всегда, я отправился в деревню отдохнуть (каждое лето мы там гуляем с друзьями): сел на электричку, затем прошел пару километров пешком, и вот я уже у нашего домика. Домик был двухэтажный, с балконом. Сейчас в нём никого не было — дедушка с бабушкой живут в другой деревне, а мать с отцом остались в городе. Я обзвонил друзей и стал обустраивать дом к приезду. К вечеру собралась неплохая компания: я, Антоха, Коля и три девчонки — всего шесть человек. Кому-то нужно были идти в магазин за продуктами. Так как я не мог оставить свой дом без присмотра, то ребята быстренько скинулись в «камень, ножницы, бумага». Четверо проигравших должны были отправиться в магазин. В итоге в магазин пошли все девушки и Антоха. Пока их не было, мы с Колей нарубили дров и развели костер.
Через полчаса вернулись ребята, и началось веселье. Мы сидели у костра, ели шашлык и рассказывали друг другу страшилки. Уже смеркалось, когда Антоха ушел по делам, сказав, что попозже придет. Пока ребята разговаривали, я отошел по нужде и краем глаза заметил, как в доме на втором этаже зажегся свет. «Вот что у тебя за делишки, Антоха! — промелькнуло у меня в голове. — Ну, сейчас я тебе устрою...».
Я тихонько вошел в дом и стал прислушиваться. Слышу — на втором этаже половица скрипнула, и такое ощущение, как будто кто-то встал на одном месте и чего-то ждет. Я решил подождать, пока он не спустится, чтобы его напугать. Проходит пять, десять... пятнадцать минут, а я, как дурак, стою и жду.Никто так и не спустился. Я подумал, что Антоха, наверное, спать лёг. А у нас на втором этаже расположено две спальни — одна моя (в которой и зажегся свет), а во второй спят мои родители. Я стал осторожно подниматься на второй этаж, представляя, как буду смеяться, когда увижу испуганное лицо Антона. Поднимаюсь на последнюю ступеньку, медленно подхожу к своей спальне, резко открываю дверь, а в спальне никого нет и горит свет. Не успел я выключить свет, как услышал, что по коридору кто-то быстро прошмыгнул в спальню к родителям. Естественно, я тоже направился туда. Аккуратно открываю дверь, захожу — никого. Думаю, Антоха на балконе спрятался. Я открываю балкон и с ужасом вижу, что Антоха сидит у костра вместе со всеми. «Что за...» — меня охватила паника. Выхожу из балкона и вижу, что спиной ко мне в дверном проеме кто-то стоит. Я пригляделся — было похоже на маленькую девочку, причем со странно вывернутыми из суставов плечами. Кажется, я закричал...
Дальше рассказываю только со слов друзей. Антоха с Колей, услышав мой дикий крик, побежали в дом. Нашли меня на балконе в совершенно невменяемом состоянии. Девчонки же, сидя у костра, видели как я с криком вывалился из комнаты на балкон, словно борясь с кем-то невидимым. Сам я пришёл в себя только около костра, причем так и не смог толком вспомнить, что я там увидел. Может, это даже к лучшему, ибо что бы я ни увидел тогда в комнате, приятного в том было мало...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Коммунальная квартира
Так получилось, что осенью 2010 года нам с невестой пришлось покинуть уютную обжитую комнатку в центре Петербурга и искать новое жилье. Нашли мы его быстро — это оказалась небольшая комната в коммуналке на Шпалерной улице. Дом был построен в начале XX века — красивая модерновая громадина с традиционным двориком-колодцем и узкими коридорчиками. Невесте комнатка сразу понравилась в силу её эстетичеких убеждений по части архитектуры. В доме живут вполне приличные люди, а в подъезде обитает дружелюбная и интеллигентная консьержка. Коммуналка осталась только одна — на первом этаже, куда мы, собственно, и вселились.
История эта научила нас одной бытовой мудрости: перед тем, как вселяться в новое место, не будет лишним познакомиться с соседями. Этот важный пункт мы пропустили, поскольку невеста не застала соседей в то время, когда ездила смотреть комнату. Хозяйка оказалась милой добродушной женщиной, психологом по образованию. Когда мы заключали договор, она сразу предупредила нас об одной детали — а именно о том, что старушка, живущая в соседней с нами комнате, отличается (тут она замялась и попыталась найти нужное слово), скажем так, излишней любовью к порядку. Мы подумали, что ничего страшного в этом нет. «Уживемся», — улыбнулась моя невеста и расписалась в договоре.
И вот настал день переезда. Вечером, ближе к ночи, мы собрали чемоданы и пошли в нашу новую квартирку. Но как только мы открыли своим ключом входную дверь, перед нами выскочила разъяренная бабка и с криком: «По какому праву вы открываете дверь?» — закрылась на щеколду. Минуту мы постояли на лестничной площадке с раскрытыми ртами. Попытались вразумить бабку — эффект был нулевой. В результате консьержка предложила оставить вещи под лестницей, а мы пошли ночевать к моим родителям. Из разговора с консьержкой выяснилось, что хозяйка комнаты немного преувеличила адекватность этой старушки. Она терроризировала весь дом. Каждую неделю приезжала милиция. До нас эту комнату пытались сдать бессчетное количество раз, но жильцы убирались оттуда уже через неделю.
Мы поняли, что попали. Но что делать? Пришлось настроиться на войну. Или мы их, или она нас.
На следующий день мы вернулись в эту квартиру. Бабки дома не было — она работала уборщицей в банке напротив, поэтому мы спокойно вошли, занесли в комнату чемоданы и расположились. А вечером мы познакомились с остальными соседями. И тогда-то я понял, что в этой квартире все, абсолютно все сошли с ума.
Кроме бабки, в квартире жили также её сын и его жена. Они были похожи на рыболюдей из лавкрафтовских рассказов — с пустыми глазами и неровной кожей. Даже смотреть на них было неприятно. Они не давали нам спокойно жить, заставляли снимать обувь и не ходить ночью по коридору, мотивируя это тем, что у них грудной ребенок, которому мы мешаем спать.
Впрочем, в квартире и без них было полно мерзости. Находясь в комнате, я чувствовал зверскую усталость. На меня наваливалась страшная апатия. Я стал раздражительным и нервным, из-за чего даже моя невеста начала меня сторониться. Я всегда запоминаю свои сны, но в этой квартире мне не снилось абсолютно ничего. Я чувствовал себя растением. В коридоре никогда не было света. Ни разу мы не услышали человеческого смеха или каких-нибудь непринужденных разговоров — только перешептывания за стенкой и тишина. Но, что самое странное, даже ребенка, из-за которого нам нельзя было шуметь, мы тоже не слышали. Вообще. Никогда. Грудные дети имеют свойство обнаруживать свое присутствие криком, плачем или хоть какими-нибудь звуками. Ничего этого не было. И самого ребенка мы тоже ни разу не видели. Но терроризировали нас этим ребенком постоянно. Напоминали о том, что нельзя слушать музыку и смотреть кино, так как мы разбудим его.
Зато скандалить инфернальная бабка любила. Когда она начинала кричать, проснуться мог не только ребенок, даже мертвецы встали бы из своих могил. Однако никаких звуков ребенок не издавал за все те три недели, что мы провели в этом месте.
Еще в этой семейке был мальчик лет девяти — видимо, старший сын. Видели мы его редко. У него были вечно испуганные глаза, ходил он всегда в одной и той же нестираной футболке и создавал впечатление напрочь зашуганного парня. Однажды я решил подбодрить его и заговорить. «Тяжело, наверное, быть старшим братом», — подмигнул я ему. Парень посмотрел на меня, как на чудовище из страшилки, и убежал в комнату. Больше он ко мне не подходил и всячески избегал нас.
В конце концов, я нашел новую квартирку, и мы решили съехать. Когда мы сообщили об этом инфернальной бабке, она тут же сменила тон разговора. Стала жаловаться на жизнь, по-приятельски давать советы, перестала терроризировать. Соседи, впрочем, по-прежнему смотрели на нас как на преступников. Ребенка мы так и не услышали.
И все-таки мы съехали. Напоследок разговорились с консьержкой, рассказали ей о своих злоключениях и высказали свое мнение насчет этого ребенка. Консьержка округлила глаза и удивленно переспросила: «Какого ребенка?». Я нервно сглотнул слюну и ничего больше не сказал.
Однако через пару дней нам пришлось вернуться в эту квартиру, поскольку мы забыли в комнате пару мелких вещей. Консьержка была уже другая, с ней мы тоже поговорили. Она сказала: «Не стоит держать зло на эту бабку, ребята. Она полоумная. У неё два года назад внук умер — задохнулся во сне».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Заброшенный детский сад
Я живу в городе-герое Минске. Всю жизнь прожил в одном и том же доме. В моем дворе было два детских сада: один заброшенный, другой рабочий. Заброшенный садик за долгие годы красиво зарос всякой зеленью, что способствовало различным играм детворы вроде нас на свежем воздухе; гуляли там и мамы со своими отпрысками. Но никогда нам в голову не приходило залезть внутрь заброшенного здания.
И вот однажды, когда мы стали чуть постарше, нам захотелось посмотреть, что внутри этого здания с темными окнами-глазницами. Залезли через окно 2-го этажа, поднявшись по пожарной лестнице. Внутри было пусто, грязно и не очень интересно.
Интересно и жутко стало на 1-м этаже. Бродя по пустому зданию, мы наткнулись на помещение, похожее на жилое. Только стены были обклеены страшноватыми детскими (как мы тогда подумали) рисунками. На всех рисунках была изображена семья или женщина с надписями вроде: «Мама, я отомщу, прости меня. Мы скоро будем вместе». Комнатка была маленькая, но обставленная. В столе мы нашли, помимо всяких безделушек, старые очки, стопку каких-то документов и несколько ножей. Выглядело всё это жутко. Мы поспешили оттуда побыстрее ретироваться. И хорошо, что так решили. Позже выяснилось, что там жил беглый маньяк-насильник, который орудовал у меня в округе около пяти лет...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Бутылочные» люди
Как рассказывают, это произошло в советское время в Якутии, в небольшой деревушке, средь бела дня. Человек по имени Семён был местным колхозником. Летним вечером он возвращался в деревню после сенокоса. Грунтовая дорога шла по пустырю, было солнечно и жарко. Семён идёт и в какой-то момент замечает, что навстречу ему по дороге идут три человека. Тот, кто в центре повыше ростом, остальные ниже. Семён тогда воспринял их как взрослого и двух детей. Он начал думать, кто бы это мог быть, и пришёл к выводу, что это некий местный житель Никитин со своими сыновьями. Но когда те подошли ближе, он заметил, что тех, кто идёт по бокам, детьми не назовёшь — они были лишь немногим ниже центрального. Потом Семён обратил внимание, что очертания у идущих очень странные — они были в одинаковых серых одеждах, и грузные фигуры под этими одеждами спускались до земли, расширяясь книзу — то есть по форме «идущие» напоминали что-то вроде бутылки. Ног он у них так и не увидел и не понял, как им удаётся передвигаться.
Семён испугался не сразу. Сначала просто машинально продолжал идти, потом внезапно различил их большие чёрные глаза на лицах, белых, как бумага, и его буквально перекосило от ужаса. Тут же вспомнил, что по якутским поверьям при встрече со злыми духами ни в коем случае нельзя убегать — иначе погонятся. В двадцати шагах впереди от дороги отходила узкая тропинка, и он поставил себе целью дойти до развилки раньше «бутылочных» людей и разминуться с ними. Но страх так сковал его, что он буквально заставлял себя сделать очередной шаг. Смотреть на лица этих существ он боялся, но стоило ему опустить взгляд, так сразу казалось, что они вот-вот набросятся на него, и взгляд сам собой возвращался к «идущим». Как он запомнил, все трое были практически одинаковые на вид — белые, без единой кровинки, с большими остановившимися чёрными глазами, которые смотрели вперёд, и с грузными деформированными фигурами, которые становились шире в нижней части.
Наконец, Семён добрался до развилки и свернул на тропинку. На тот момент между ним и существами оставался всего десяток метров. Стараясь не бежать, он шёл по тропинке, краем глаза наблюдая за «идущими». К его облегчению, те прошли мимо, даже не глядя в его сторону. Отойдя от них на приличное расстояние, Семён уже припустил бегом. Оборачивался пару раз и замечал вдалеке на дороге тёмные силуэты уходящих «бутылочных» людей.
Как потом оказалось, в тот день не только он видел их. В деревне и в окрестностях несколько людей случайно тоже заметили эту троицу и смертельно перепугались. Сошлись все во мнении, что эти «люди» никакого интереса в их деревне не имели и были как бы «проездом», направляясь куда-то по своим «делам»...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Неудавшееся гадание
В традициях местной веры в Якутии среди духов природы существуют так называемые «сюлюкюны». Считается, что они почти всё время обитают под водой и не взаимодействуют с людьми. Они не считаются злыми духами, тем не менее, особенно добрыми сюлюкюнов тоже не называют. Их внешность в фольклоре подробно не описывается, но их можно сравнить с водяными чертами.
Выбираются из-под воды сюлюкюны только раз в году — во время рождественских святок. Они выходят только по ночам, собираются по разным заброшенным домам в отдалении от жилых поселений и там играют друг с другом в карты на собственные «подводные» деньги, выглядящие, как золотые монеты. Особым смельчакам из числа людей предписано в святочные дни пойти в какой-нибудь пустой дом и затаиться под столом, накрывшись тканью (нужно только очень плотно одеться, ибо пустые дома не отапливаются, а в Якутии январские морозы запросто достигают минус 50 градусов). Если повезёт, собрание местных сюлюкюнов будет как раз в этом доме. Когда сюлюкюны соберутся и игровой кон возрастёт, следует закричать изо всех сил и перевернуть стол. Сюлюкюны должны испугаться и разбежаться — тогда уже можно собирать оставленные ими деньги. Только нужно всё истратить за три дня — потом золото сюлюкюнов превратится в водоросли, коим оно изначально и являлось.
Но присутствовать на собрании сюлюкюнов можно не только для материального обогащения. Во время партии в карты сюлюкюны не молчат, а подробно обсуждают будущие события и судьбы живущих поблизости людей — так что, если внимательно слушать, можно получить ценную информацию о своём будущем. Таким образом, это один старинных видов местных святочных гаданий.
А теперь сама история. Прямого отношения к сюлюкюнам она не имеет, но вышеприведённая информация была необходима для понимания сути этой истории.
Итак, 70-е годы, Центральная Якутия, январь, святки, лютые морозы. Два молодых крепких брата решают отправиться послушать сюлюкюнов. Так как отношение к увлечению «серьёзными» святочными гаданиями у народа настороженное (разные девичьи гадания по воску, зеркалам и иглам, конечно, не в счёт), то они никому о своём плане не сообщили, даже родителям. Для дела выбрали пустой древний балаган на поляне, который находился недалеко от их деревни (таких построек в Якутии много — раньше люди жили семьями, рассредоточившись по отдельным полянам). Вечером, надев самые тёплые одежды и прихватив с собой пару бутылок водки, братья вышли из дому и направились к месту назначения. Настроение было хорошее, вдвоём не страшно, к холоду привыкши.
Пришли на место, залезли под ветхий стол. Как полагается, укрылись толстым покрывалом. Сидят, шёпотом разговаривают, время от времени хлебают из бутылок. Зажечь огонь нельзя — сюлюкюны испугаются и не придут, так что единственным освещением выступает только лунный свет через окна. Тут нужно упомянуть одну деталь: к старым якутским балаганам вплотную примыкает хлев — между балаганом и хлевом всего одна дверь, чтобы в морозы не выходить на улицу. И вот, братья сидят уже несколько часов, время за полночь, оба уже сонные. И тут заскрипела дверь хлева. Братья вскинулись, у обоих одна мысль: вот, сюлюкюны начинают собираться. Некоторое время опять всё тихо, потом снова дверь хлева скрипит, на этот раз громче — по звуку понятно, что дверь медленно открывается. И из хлева доносится какой-то приглушённый звук, похожий на куриное кудахтанье. Тут младший брат закричал не своим голосом, отбросил покрывало, выскочил из-под стола и бросился к выходу. Старший, естественно, в панике сразу побежал за ним. Но только ему не повезло: младший выбежал на улицу, а старший споткнулся о порог и растянулся у входа. Начал звать на помощь и тут же словно поперхнулся, потом уже так громко закричал, как будто его живьём сжигают. Младший от такого кошмара побежал только быстрее. Пока он бежал до окраины поляны, брат всё кричал, потом вдруг замолк. Младший брат оглянулся только у опушки леса, но оттуда уже было ничего не видно.
Через час он прибежал обратно в деревню, не помня себя. Сразу рассказал всё отцу, и тот едва не набросился на него с кулаками: мол, как можно быть такими дураками, справки хотя бы навели о том, куда идёте, перед тем как отправиться. Оказалось, именно в этом балагане давным-давно, ещё до революции, жила большая семья, все члены которой погибли друг за другом без видимых причин. В те тёмные времена это объяснили тем, что всех, мол, «злой дух сожрал». С тех пор на этой поляне никто не живёт, даже сено не косят. Никакие сюлюкюны, конечно, в таком месте собрание устраивать не будут (всё-таки они не совсем демоны), а вот кое-кто «другой» вполне мог заинтересоваться братьями, которые в самый тёмный час ночи пожаловали в заброшенное место.
Отец с младшим братом быстро собрались, сели в «УАЗ» и поехали на полной скорости обратно к балагану. Всю дорогу отец журил сына за то, что тот бросил своего брата. Приехали, остановили машину у балагана, причём у младшего брата начали стучать зубы, и он наотрез отказался выходить из машины. Пришлось отцу самому идти к балагану.
Старший брат лежал на снегу там же, где упал, лицом вниз. По следам на снегу видно, что он почти не шевелился после падения — сразу умер. Тело уже окоченело — мороз сделал своё дело. Тут отец уже заплакал в голос. Делать нечего — погрузили мертвеца в машину и поехали домой. Когда там сняли с него всю одежду, оказалось, что на спине под правой лопаткой большой синяк, будто кто-то огромным кулачищем туда ударил прямо через все слои одежды.
Позже младший брат рассказывал, что именно он видел до того, как стал убегать. Когда в очередной раз заскрипела дверь хлева, он украдкой приподнял покрывало и увидел при лунном свете в проёме идущий в их сторону огромный, ростом под потолок, чёрный человеческий силуэт, и тут уж не выдержал — закричал и рванулся прочь...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тупик Пустот
Несколько лет назад я работал опером в ОВД на Китай-городе. В связи с этим хочу рассказать один случай, на котором я присутствовал при даче показаний.
Это было в начале июня 2000-х, я был на сутках, на дежурстве. Район в смысле обычного криминала был довольно спокойный — хулиганка, мелкие кражи. Из тяжких были убийства, но в основном по бизнесу и политике, то есть всякая заказуха. У нас по району курсировало три машины ГНР, вот с одной из них и началась эта история.
3:30 утра, вызов, одна из групп: «Дуйте на Солянку». Сели, поехали — второй опер, я и еще три сотрудника. Через три минуты на месте. Женщина 30 лет примерно, одета прилично, по документам москвичка. Живая и целая, не считая двух царапин. Стоит, плачет, бормочет что–то. Трезвая. Мы с Сержем (второй опер) и Андреем (старший из группы) подходим с расспросами и успокоениями. Сели, начали писать. Бросили. Начали еще раз, с чистого листа. Потом опять бросили. Потому что не бывает так — чертовщина какая-то, по ее словам, получалась. А чертовщину мы не пишем, это проблемы докторов обычно.
Получалось вот что: она с мужем вышла из ресторана на Покровке в 23:00. Машину бросили недалеко в переулке — точного названия не помнит, помнит визуально, как идти. Вечер опустился, переулки пустые: там довольно забавный район, улицы оживленные, а во многих переулках незаселенные заколоченные одноэтажные строения. Пока дошли, время уже было 23:30. Вот около одного из строений слышат дикие адские крики из здания. Ей не по себе, а Леша (так звали мужа) пытается броситься на выручку, а как — непонятно: здание заколочено, окна забиты досками, дверей не видно, вход со двора. Забегают во двор, она причитает: «Леша, давай вызовем милицию», — а он геройствует зачем-то: пока, мол, приедут, преступление десять раз совершат и убегут, так хоть спугнем. Вот дверь, не заперта. Тут важный нюанс — она заметила, что дверь обклеена какими-то газетами. Крики пропали. Осторожно ступают внутрь, глаза не видят, она остается на крыльце. Вдруг раздается крик ее мужа и какие-то всхлипы или чавканье (да-да, именно так и сказала, чавканье, мы два раза переспросили). Через пять секунд хлопок, спиной вперед вылетает муж, рука окровавлена, пиджака нет, весь белый, трясется, но вроде живой. Хватает ее за руку, кричит: «Бежим». Бегут. Куда, зачем — не понимают, машину потеряли, в переулке запутались, людей нет. Берут сотовый, а там вместо стандартного «МТС» написано «Addokkrd» или что-то вроде — белиберда какая–то. Набирают «02», им в ответ писки и слова на непонятном языке. «112» — то же самое. Они паникуют, бегут. Забегают в какой-то тупик, она название запомнила. «Тупик ПУСТОТ». Вроде тихо, пустынно, темно. «Как ты?» — говорит она мужу. Он в ступоре молчит. Говорит, что не помнит, что надо найти машину и ехать. Она плачет, не понимает, что и как. Вдруг начинается какая-то вибрация в земле. «Наверное, метро» — говорит, она. «Да», — соглашается муж, но начинает трястись. Хватает ее как клещами за руку, и они бегут до выхода из тупика. «Стой тут, я выйду, посмотрю, что там и как», — говорит он ей. Делает шаг за угол. Она бросается за ним, но его нет. Просто нет. Прямая пустая улица, за ту пару секунд было невозможно спрятаться. Она кричит, зовет, плачет, причитает, считает это нелепым розыгрышем, но его нет... Блуждала, блуждала, потом внезапно наткнулась на людей, просила их помочь, но они отшатнулись, как от больной. В итоге вышла на Солянку, а тут ее заприметила машина наших ребят.
Она очень просила нас найти его. Да мы бы и рады, но как? По правилам, трое суток, преступления она не видела. Непонятно, в общем. Ладно, бросаем писанину, едем на осмотр места. Дом тот нашли. «Тупика Пустот» на картах Москвы нет, и с похожим названием в районе тоже нет.
Осмотрели здание. Пустое, пыльное старое. Единственное — дверь газетами не обклеена, а она клянется, что была. Странно, конечно. Еще интереснее с пиджаком — его нашли. Точнее, остатки. Валялся на другой стороне. Пыльный кусок. Без следов крови и инородных субстанций. Но ТОЛЬКО половина. Разрезан по диагонали чем–то странным, словно бритвой. Другую половину не нашли.
Нашли машину, стояла, родимая, рядом там, действительно — никаких следов и повреждений. Вызываем ей «трезвого водителя», пусть везет, женщина явно не в адеквате, чтобы рулить сама. Берем с нее итоговые объяснения, заяву пишет. Решили оставить, как есть, только причесали малость.
Стоим, курим с помощником старшего на дежурстве, старым толстым капитаном. Огромный мужик был, старой еще закалки. Хоть сейчас он на пенсии уже, но тогда был хоть куда. Спрашиваю его, что он думает. Затянулся он, посмотрел на меня и спросил: «Какое название тупика?».
«Тупик Пустоты, или Пустот, — говорю. — Странное какое-то название, нет такого».
Он еще раз затянулся, закашлялся и ответил: «Поройся в старых делах у меня в сейфе. Там есть подборка одна из архива. Там несколько подобных дел есть. Тоже исчезновения. Был еще один, который не пропадал, но выжил, нес какую-то ахинею про то, что нашёл дорогу, хуже которой нет. Его доктора забрали потом, но, в общем, тогда я еще системы не наблюдал в этом, это с четверть века назад было. А сейчас давно наблюдаю, и по старым переулкам Китай-города стараюсь не ходить«. Затушил и пошёл в здание.
Вообще, про пропавших людей стоит сказать отдельно: просто так люди никуда не исчезают. Люди пропадают, но потом их находят. Как правило, по весне, всплывшими. И обычно у человека есть предыстория: окружение (наркоман или еще что-то), род деятельности (частный кредитор) и так далее. Но вот чтобы так, обычный человек в центре оживленного города на глазах у своей жены растворился в воздухе, таких историй почти нет. Почти.
Я покопался в картотеке. Нашёл еще восемь случаев, где фигурировал »Тупик Пустот". Тоже пропали, везде отказные дела — никто не собирался их искать. Некого. И негде, похоже. Во всяком случае, не на нашей карте, не в наших земных городах. Еще я потом разговаривал с коллегами с других отделов: нигде почти больше подобного нет.
Иногда старожилы что–то такое рассказывают, на уровне баек, но я не верил раньше, думал, так, старческое, поболтать. А вот внезапно стал сам практически непосредственным участником. И немного по–другому к этим рассказам стал относиться.
С тех пор стараюсь не ходить в центре по закоулкам с заброшенными зданиями. Не зря они там стоят до сих пор.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Плач в морге
Одна моя родственница 20 лет проработала в судмедэкспертизе. Когда я была маленькая, я ее спрашивала: «Не боишься с покойниками работать?». Она мне всегда отвечала, что нужно бояться живых, а не мертвых. Но был один случай, когда она была в замешательстве.
Дело было в начале июля 90-го года. Привезли к ним на вскрытие ребенка полутора месяцев. Мать была деревенской, часто бегала к скотине и на огород, а ребенок, видно, шевелился и с подушки сполз, а чепчик завязанный на шее натянулся. Когда она пришла, лицо у ребенка уже было синим, признаков жизни не подавал. Вызвали «скорую» — пока она из города до деревни добиралась, прошло много времени. Ничего сделать не могли, констатировали смерть.
В это же время у нас у одной «шишки» утонул сын на Волге. Весь город на ушах стоял, искали его несколько дней, не могли найти. Отец каждый день ходил на берег и сидел там часами. И вот однажды сидит, в воду смотрит, и прямо перед ним сын всплыл. Достали и привезли на вскрытие, а день был выходным. Утопленник уже вздутый весь, пахнет, мясо отваливается, ну этот шишка главврачу позвонил, чтобы сегодня же вскрыли, а утром похоронят. Пока мою родственницу и врача нашли, пока на работу их привезли, уже темнеть стало. Заплатили им, чтобы после вскрытия тело обработали, обмыли, вещи оставили, чтобы сразу переодели.
И вот как она рассказывает: «Замотали мы головы простынями, одни глаза остались (потому что бывает невозможно вскрытие делать из-за запаха). Врач вскрывает, я помогаю и сразу пишу. Ночь уже на дворе, но деньги заплачены и начальству отказать нельзя. Вдруг слышу, как ребенок плачет из соседней комнаты. Одним глазом смотрю на врача, реакции у него никакой. Ну, думаю, показалось. Через какое-то время опять плач — уже громче, врач голову поднимает и на меня смотрит, я на него. Не сговариваясь, шагаем в соседнюю комнату, открываем холодильник. Этот ребенок полуторамесячный лежит с открытыми глазами и открытым ртом. Страшно было, но достали его и осмотрели — мертв, никакого летаргического сна. Глаза закрыли и опять в холодильник положили. Пошли дальше вскрытие доделывать. Через какое-то время опять плач ребенка, и все громче и громче. Испугались мы сильно, переоделись и ушли оттуда. Решили рано утром прийти, вскрытие доделать. Я одна домой боялась идти, и врач меня проводил до самой квартиры. В пять утра пришли на работу, надели халаты, фартуки клеенчатые, на головы простыни — и сразу к холодильнику. Открываем, а там ребенок этот опять с открытыми глазами лежит. Вытащили, еще раз осмотрели — нет, он мертв уже более суток...
Потом, когда вскрытие заканчивали, врач говорил, что бывают в практике такие случаи, когда у покойных наблюдаются рефлекторные реакции — сжимание и разжимание конечностей, век глаз и так далее. Все по-научному по полочкам разложил. А я не спорю, головой киваю, а про себя думаю — ну глаза, бывает, что у покойников открываются, монеты даже кладут, и рот иногда за подбородок к голове привязываем, чтобы не открывался, но плач?!».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Знак на стене
Эта история произошла лет 10 назад. Мы жили тогда в Бурятии, в военном городке. Моя подруга с мужем переехали тогда в другую квартиру. Мы им помогали делать ремонт. Меня тогда очень удивил большой красный круг с какими-то загадочными символами внутри. Он был нарисован прямо на стене красной масляной краской.
Мы даже посмеялись тогда — зачем он был прежним жильцам нужен, что за странное украшение квартиры? Конечно, старые обои тогда мы содрали вместе с этим знаком и наклеили новые. Прошло какое-то время, и моя подруга стала жаловаться, что в квартире творится что-то странное: пропадают вещи, а потом находятся в самых неподходящих местах, по ночам на кухне слышно, как кто-то открывает и закрывает дверцы шкафов, скрипят половицы в коридоре. Мы с друзьями сначала не очень-то верили в это, советовали ей меньше смотреть фильмов на ночь. Но однажды произошло действительно что-то странное. Было лето, где-то чуть больше полуночи на часах. Мы сидели в палатке, пили пиво и уже собирались по домам, как увидели, что к нам со всех ног бежит наша подруга. Сначала мы решили, что с ней что-то не в порядке, так как она была в халате и в одном тапке. Лицо было искажено неподдельным ужасом. Немного приходя в себя, она рассказала нам вот что.
Её муж был в наряде (он военный) на службе, ребёнок у мамы, она ночевала одна. Около 12 часов она вдруг проснулась оттого, что её кошка прыгнула к ней на постель — шерсть у неё стояла дыбом, она пыталась спрятаться под одеяло к хозяйке. Лена (так звали нашу подругу) услышала какие-то шаркающие шаги в коридоре. Дверь отворилась, и к ней в комнату вошла какая-то девочка-подросток (так ей тогда показалось). Она шла, медленно приближаясь к Лене. Кошка почти притихла под одеялом, только дрожала мелкой дрожью. Лена от ужаса не могла пошевелиться и только тогда, когда девочка приблизилась, она вгляделась в её лицо: оно не было лицом девочки, это было лицо старухи! Губы у этой девочки-старухи беззвучно шевелились, как будто она хотела что-то сказать. Лена опомнилась, закричала и кинула в это чудовище первое, что попалось под руку — светильник с тумбочки. Старуха тут же исчезла.
Лена, в ужасе накинув на себя халат, бросилась вон из квартиры, даже забыв запереть дверь. Она прибежала к нам, потому что знала, что мы собирались сегодня здесь подольше посидеть. Мы успокоили её, как могли, даже пытались обернуть всё в шутку — мол, тебе приснился кошмар, а ты приняла это за явь. Но Лена твердила, что она не сумасшедшая, что она всё видела наяву, и что ни за что не вернётся одна к себе в квартиру.
Мы пошли к ней. Когда мы подошли к её двери, она и правда была не заперта. Посмеиваясь, мы зашли в квартиру, включили свет и прямо остолбенели: там не только светильник был разбит, а всё было перевёрнуто вверх дном. Со стены, где раньше был нарисован этот загадочный знак, был сорван ковёр и ободраны обои! Сама Лена этого просто не могла бы сделать — у неё не было столько сил.
У нашей подружки от увиденного прямо подкосились ноги, она стала белее мела. Кошка куда-то пропала, с тех пор её никто не видел. После этого случая Лена с мужем там почти не жили. Они уехали из военного городка к родителям Лены.
Нехорошая квартира числилась как ведомственная, поэтому её сдали военной части. Кто в ней сейчас живёт и является ли новым жильцам странный призрак, мы не знаем, потому что тоже уехали кто куда. Но общаясь по переписке или по телефону, нет-нет да и вспомним эту историю. Что же за знак такой был нарисован прежними хозяевами квартиры, охранял ли он жильцов от нечистой силы или наоборот, так и осталось загадкой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пропажи
Расплатившись с банком за кредит, я переехал в свою квартиру. Пусть однокомнатная, пусть ветхая, но зато своя. Полная свобода — непередаваемое чувство. Первые два дня мы с моей девушкой разгребали хлам, оставшийся от предыдущих жильцов (квартира три года сдавалась, чтобы, опять же, отдать этот долг банку), на третий день закатили новоселье-попойку, на четвертый опохмелились и зажили в свое удовольствие.
Надо сказать, что история у этой квартиры была изначально нехорошая. В ней раньше жила в меру пьющая мать-одиночка, сын у неё был наркоман, а когда он повесился, мать спилась окончательно и тоже умерла. Может, поэтому квартира и была такая дешевая по меркам Подмосковья. Впрочем, мертвые жильцы не имеют к истории никакого отношения.
Сначала все было замечательно: я взял отпуск, было лето, мы с девушкой целыми днями вылезали из кровати только для того, чтобы сбегать в магазин за едой. А потом стали пропадать вещи, обычно мелочевка: расчески, ключи, сигареты. Я списывал все на собственную рассеянность. Но однажды произошел и вовсе странный случай. Мы вернулись из магазина с четырьмя большими пакетами, в которых была еда, всякие шампуни, мыло... Я еле затащил пакеты в кухню и вернулся в прихожую, чтобы разуться. Пока я снимал обувь, девушка уже разулась и пошла в комнату. И тут я услышал ее голос: она спрашивала, куда я дел покупки. Я посоветовал ей быть внимательнее, ведь здоровенные пакеты заполонили почти всю кухню. Девушка же зачем-то хлопала дверцами кухонных шкафов. Я переступил через порог кухни. Пакетов не было.
Девушка не поверила мне и начала шарить по квартире, заглянула даже на балкон и в шкаф, думая, что я ее разыгрываю. Но пакеты с едой не находились: они просто растворились в замкнутой квартире. Феерию дополняло то, что в одном из них лежал кошелек с кучей отпускных денег.
Тогда я смутно припомнил поверье, что если в доме есть домовой и ему не нравятся хозяева, он будет всячески гадить им, в том числе красть вещи. Об этом мне рассказывала бабка моего друга. Она советовала подружиться с домовым, угостить его чем-нибудь. Я сказал об этом девушке, она назвала меня психом. Но я решил все-таки поставить опыт (а то вдруг завтра он мне квартиру подожжет): домовые в русских избах жили за печью. Из аналогов у меня, понятно, была только газовая плита. Я налил в маленькую рюмочку вина, положил сверху конфету и поставил за плиту. С этого дня кражи прекратились, хотя угощение осталось нетронутым, и я назавтра даже нашел во время уборки под вешалкой 500 рублей. Хотя это, скорее всего, совпадение.
Девушка не верит мне до сих пор, подозревает какой-то фокус или розыгрыш — может, я выкинул пакеты с балкона. Кстати, у меня теперь три кота. Так вот, на этом самом балконе есть старый комод, где я храню разное барахло вроде слесарных инструментов. Коты в последнее время сидят у комода и неотрывно смотрят в щель между ним и стенкой балкона. Я сто раз отодвигал его, перетряхивал содержимое — нет там никого и ничего. Интересно, что это — новое жилье домового или там завелось что-то похуже?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старый знакомый
Мне было шесть лет. Родители были на работе, бабушка у подруги, а я предоставлена сама себе. Я была хозяйственной девочкой и честно готовила шарлотку. Шарлотка не получалась, но ведь главное для ребенка не результат, а напачкать как можно больше посуды и гордо показать результаты труда родителям.
Неожиданно мне стало неуютно. Мне показалось, что в квартире, кроме меня, кто-то есть. Шаркнул бабушкин войлочный тапок. Скрипнула дверь в туалет. И больше ничего. Тишина. Абсолютная тишина. Это я сейчас знаю, как называется ощущение, когда по спине вверх вдоль позвоночника пробегают мурашки, прячась где-то в волосах, и очень хочется обернуться... а ты продолжаешь делать вид, что ничего не замечаешь, и занимаешься своими делами. Но чувствуешь, как из пустого коридора на тебя кто-то смотрит. Хотелось закрыть лицо руками, забиться в угол, спрятаться. Резкий поворот головы, и где-то на краю поля зрения тебе мерещится прячущийся за углом коридора силуэт: злобный взгляд, сгорбленная фигурка в синей накидке, большой нос и тонкие красные губы. Доли секунды — и ты, недоуменно во все глаза смотришь на табуретку, стоящую в коридоре, входную дверь и угол. Но там ничего и никого нет, только пустой коридор. Но ты помнишь тот краткий миг, когда твой взгляд «его» поймал.
Каждый раз, когда я оставалась на кухне одна, он смотрел на меня из коридора. Я чувствовала его. Но каждый раз, когда я поворачивалась, «он» прятался за углом.
Я перестала садиться спиной к двери, боясь, что он схватит меня сзади. Я не хотела оставаться одна в квартире. Я всегда включала в коридоре свет, чтобы ему нельзя было выйти из тени. Со временем страх прошел. Вернее, не так: я еще видела мелькание его фигуры, знала, что он там — подсматривает из коридора, когда я одна. Он всегда знал, когда я поворачивалась в его сторону. Он был быстрым, но иногда я успевала его разглядеть.
К 15 годам я покинула родительский дом и уехала жить в другой город. Жила в съемных квартирах, завела две собаки, чтобы не оставаться одной в темноте. Я уж и забыла про детские страхи, какие-то «глюки», ощущения, игру света и тени. Пока снова не поселилась в такой квартире, где за мной можно наблюдать из-за угла.
Он меня ждал. Однажды, на второй месяц моей жизни на новом месте, в темноте коридора снова мелькнул он. Он изменился, но это был он. Я ни с чем не могу спутать его длинный нос, маленькие злые глубоко посаженные глазки и ухмылку. Так же, как в детстве, краешком зрения я, взрослая женщина, опять уловила его. На этот раз он был в синем пальто 80-х годов. Синее, грязное и дешевое пальто. Но почему-то я отнеслась к нему, как к старому знакомому. Увидела — и черт с ним. Пыталась понять: «А почему это в новом доме водятся мои детские страхи?». Может быть, вещи в коридоре так лежат, что на стенах играют причудливые тени. А, может быть, переутомление, нервишки пошаливают. Всякое бывает...
Но недавно меня сильно удивила подруга, которая решила пожить у меня некоторое время. Прекрасным осенним утром она у меня спросила: «А чего это у тебя тут по дому мужики в синих пальто расхаживают?..».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пассажир
В Якутии при въездах в особо почитаемые древние местности у дорог стоят деревья, сплошь обвешанные фантиками, монетками и даже купюрами. Их довольно-таки много на дорогах. Это называется «кэрях» — священное дерево. Считается, что если оставить у дерева маленький подарок местным духам, то неприятностей во время поездки не будет. В наше время это правило не слишком строгое — даже если ты ничего не оставил, то при отсутствии прочих повинностей ничего с путником не станется. Но если человек как-то оскорбил дерево или, того хуже, снял с него подарки, то у него могут быть большие проблемы.
Этот случай относится к поздним советским временам — где-то в 80-е годы. Начальник колхоза из райцентра поехал с визитом в другой район, расположенный по соседству, на служебном «ГАЗике», со своим водителем. Стояла зима, ехали долго, и пока они были в пути, успело стемнеть. При въезде в одну поляну они остановились, чтобы справить нужду, и увидели там украшенное дерево. Естественно, они знали, что это такое, но как скептики значения не придали, а водитель ещё и справил малую нужду возле этого дерева.
Залезли обратно в машину, едут дальше, разговаривают о том о сём. Вокруг вечерняя тьма — заснеженная дорога видна только круге света от фар. И вдруг водитель замечает, что шум мотора «ГАЗика» резко изменился, машина чуть осела и стала терять скорость. Он нажимает на газ, мотор ревёт, но «ГАЗик» всё равно ползёт еле-еле. Тут начальник спросил его, почему в кабине вдруг стало пахнуть тухлятиной. Водитель пожимает плечами, потом оглядывается назад и видит, что на заднем сиденье расположился незнакомый донельзя тощий человек в ветхих шерстяных одеждах и смотрит прямо на него. Водитель от страха весь покрылся потом — вспомнил, что он сделал у дерева, и снова стал смотреть вперёд, на дорогу. Он продолжал вести машину на автомате. Начальник спросил у него, в чём дело, а он только кивнул назад — ни слова вымолвить не может. Начальник оглянулся и тут же затих. Вонь усиливается, машина медленно ползёт вперёд, будто пассажир на заднем сиденье весит как минимум несколько центнеров. Оба человека в кабине чуть ли не в обмороке от страха, но останавливать машину посреди безлюдной поляны не хочется. Так и едут дальше. Водитель бросает взгляд на зеркало внутри кабины, но там ничего не отражается — заднее сиденье пусто. Но стоит ему повернуться назад, как в нос бьёт та же вонь, будто вместо пассажира сидит труп, и водитель опять ловит на себя колючий взгляд впалых глаз. После этого он уже не пытается обернуться.
Ехали они так где-то час, пока не добрались до населённого пункта. Когда огни домов уже были близко, водитель почувствовал, как машина поехала легче. Набравшись смелости, оглянулся — на сиденье никого. Сообщил об этом начальнику, и оба выдохнули. Вонь исчезла не сразу — пришлось даже окна приоткрыть, чтобы запах выветрился быстрее...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лёгкие деньги
В продолжение
этой истории.
Время действия — 60-е годы. Из Якутска в отдалённую деревню выезжает человек. В наше время его назвали бы БОМРом. Ехал он в деревню к своему другу, который обещал его трудоустроить в местный колхоз, ибо в городе найти работу ему не удалось, а все свои деньги он проиграл в азартных играх. Кто-то его подбросил по дороге до развилки, а дальше он пошёл пешком напрямик через леса.
Раннее лето, комаров ещё нет, вокруг тепло и светло, в рюкзаке с собою еда и водка. Человек идёт километр за километром, потом видит на опушке очередной поляны возле дороги большое ветвистое дерево, обвешанное разноцветными лоскутками. При этом он не имеет понятия, что это такое. Сначала дерево просто его позабавило, потом пригляделся и с удивлением увидел, что под деревом и в его коре гора монеток — есть даже бумажные купюры! Недолго думая, он всё собрал (набралась неплохая для его положения сумма), положил себе в карман и пошёл дальше в хорошем настроении. Вечером он устроился на ночлег в поляне, где был пустой летний домик. Постелил на топчан собственную куртку, выпил водки и лёг спать.
Не успел заснуть, как чувствует, что кто-то дёргает его за ногу. Он пытается не обратить на это внимания и спать дальше, но дёргают всё сильнее. Человек вскакивает, оглядывается — никого: светлая летняя ночь, пустой дом, пустая поляна. Ложится вновь. Как только его опять сморило, начинают дёргать. На этот раз он сматерился, выскочил из дома и обежал строение — никого нет. Спросонья особого страха человек не испытывал. Опять лёг спать, сменив положение тела. Сначала долго не мог уснуть, потом всё-таки провалился в сон. На этот раз дёрнули за ногу так сильно, что он свалился с топчана, так ещё и поволокли немного по полу. Но когда он открыл глаза, никого возле него по-прежнему не было...
Так продолжалось всю ночь — человек пытался заснуть, а кто-то не давал ему сделать это. Наконец, под утро после очередного дёргания за ногу он привычно открыл глаза — и увидел над собой в полутьме чёрный силуэт крупного человека мощного телосложения, который склонился над ним и держал за ногу. Вот тут-то нервы путника не выдержали — вскочил с топчана, закричал, выбежал из дома и побежал куда глаза глядят. Потом только понял, что оставил в домике свой рюкзак, но вернуться смелости не хватило. Бежал всё утро, пока не вышел на деревню. Постучался в какой-то дом, рассказал про свою беду. Ему посоветовали вернуться и положить деньги обратно у дерева. Тут он вспомнил, что эти деньги всё ещё у него в кармане, пошарил — а там дырка: всё выпало, пока он убегал. Вовзвращаться, конечно, не стал — отправился дальше с кем-то из местных на пункт назначения.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Венчик
Когда умерла моя сестра, мама была в неописуемом отчаянии. Мне было 11 лет, и я впервые видела такое жуткое проявление горя. Мама рвала на себе волосы и одежду, била посуду, выла и каталась по полу. Она винила себя в том, что не уберегла Сашеньку. Несколько раз пыталась покончить с собой. Уговоры отца и родных она как бы даже не слышала. Рассказать то, что происходило в это время, невозможно: 30-летняя женщина стала совершенно седой. Она вцепилась в гроб и кричала, что пусть только попробуют унести сестру из дома. Наконец, дед уговорил ее только тем, что обещал похоронить Сашу в саду на даче.
Так и поступили. Мама перебралась жить на дачу и целыми днями сидела возле могилы, разговаривая с Сашей. Все надеялись, что со временем она успокоится. Ведь время, как известно, лечит. Однажды я вышла вечером на крыльцо, было уже довольно темно. Мама уснула, прильнув к могиле. Дедушка в этот день уехал в город за продуктами. В сумерках я видела, что кто-то сидит возле мамы на корточках, но кто это, не поняла. Я подошла поближе… Рядом с мамой сидела на корточках Сашенька! Я остолбенела, смотрела на нее, отмечая, что одета она в то же, в чем была похоронена. На лбу у нее был венчик, который почему-то пугал меня.
Саша смотрела как бы сквозь меня или, попросту говоря, меня не замечала. Сама же она тоже не совсем была похожа на настоящего человека. Что-то в ней было от мультфильмов, какая-то нереальность: не дымка, но и не тело. Не знаю, как лучше описать то, что видела. Она медленно поднялась с корточек, при этом ее изображение слегка колыхалось. Приложила пальчик к губам, будто призывая молчать, и исчезла.
Я вскрикнула, и мама проснулась. Она рассердилась на меня, говоря, что я помешала ей поговорить во сне с Сашей. Тут же она стала пересказывать свой сон: она видела, как к ней подошла Саша и присела возле нее на корточки, собираясь ей что-то сказать, но в этот самый момент на крыльце появилась я, и Саша замолчала. То есть мама видела во сне все то, что я видела наяву. От маминого рассказа я обомлела еще больше, чем от увиденного. Но маме ничего говорить не стала, так как слышала от соседки, что она на грани сумасшествия.
А однажды я услышала случайно, как дедушка говорит бабушке: «Хочешь верь, хочешь нет, а я ее вижу». Бабушка вскрикнула: «Господь с тобой, дед, чего ты меня пугаешь?». «Клянусь тебе. Я утром в туалет пошел, а она за мной идет и молчит. Я и до этого видел ее, но ничего вам не говорил. Я, наверное, скоро умру. Она мне венчик со лба протягивала, а я не выдержал, побежал в дом», — рассказывал дедушка.
Через три месяца дедушка умер. Бабушка стала уговаривать маму переехать в город, но та ни в какую. Пришла осень, и мне нужно было идти в школу. Мамина сестра, тетя Катя, забрала меня к себе. А бабушка осталась с мамой на даче. Как-то придя из школы, я застала тетю Катю в слезах. Она сказала мне, что сейчас привезут бабушку: ее парализовало.
Я помогала ухаживать за бабушкой, сидела возле нее, когда тетя уходила. Бабушка лежала тихо и, казалось, всегда спала. Однажды я в очередной раз сидела возле нее в тетино отсутствие, и вдруг бабушка открыла глаза. Один глаз был открыт широко, а другой полуоткрыт. Одна половина рта шевелилась, она мне пыталась что-то сказать. Я наклонилась к ней: слова были искажены, но в конце концов я поняла, что Саша дала ей венчик и сказала, что бабушка умрет завтра, мама через месяц, а тетя Катя через год.
Все так и случилось. На другой день бабушки не стало, как говорили соседки, она «отмучилась». Тетя Катя умерла через год, подавившись на серебряной свадьбе у подруги. Мамочка моя замерзла у Саши на могилке.
Что касается меня, то у меня рассеянный склероз в тяжелой форме. А вы знаете, что это такое? Я с ужасом жду своего 19-летия. И вот уже три дня подряд, как приходит и садится на мою кровать в ногах Сашенька, моя маленькая и почти уже забытая сестра, которая тянет в мою сторону ручку, а в ручке венчик со лба, которого я так боялась и боюсь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Розыгрыш
Один состоятельный человек слыл большим шутником. Однажды он купил большой старинный роскошный дом. Ходил слух, что в этом доме обитают привидения, но новый владелец не верил в сверхъестественное. Тем не менее, он решил этим воспользоваться и разыграть друзей: он отдал запасной ключ от дома своему близкому другу, который тоже был любителем повеселиться, и попросил заранее днём спрятаться в одной из комнат дома в призрачном одеянии, чтобы вечером напугать гостей. Со своей стороны он пообещал в нужный момент выключить свет в доме, чтобы эффект был сильнее.
Вечером шумное новоселье было в самом разгаре, и вдруг во всём доме погас свет. Остались гореть лишь несколько свечей и светильников. В их неверном освещении все увидели, как из одной из спален выскользнула безмолвная фигура в ниспадающем белом одеянии и прошествовала через всю залу. Гости замерли в страхе. Потом свет зажёгся снова, но праздник закончился: сбивчиво благодаря хозяина за ужин, гости быстро разошлись. Довольный розыгрышем владелец втайне посмеивался.
Когда в доме не осталось никого, кроме хозяина, тот обошёл все комнаты, чтобы пригласить друга выйти, но никого не нашёл. В этот момент постучались в дверь. Это был почтальон, который вручил хозяину письмо от того самого друга. В нём говорилось: «Я схватил простуду. Извини, что не смог прийти и поучаствовать в твоём розыгрыше».
Новоиспечённого владельца дома нашли утром на полу своей спальни с лицом, искажённым в гримасе страха. Врач, обследовав тело, сделал заключение, что он умер от разрыва сердца.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кировоград
Были в Киеве (да и сейчас есть) два непьющих и некурящих молодых человека. Работали в стройфирме: один — диспетчер, машинам путевки выдает, второй — админ, то есть системный администратор, компьютеры бухгалтерские от вирусов чистит и сеть настраивает. И тут понадобилось диспетчеру зачем-то в Кировоград ехать, хотел поездом, но админ его уговорил поехать машиной — и дешевле, и быстрее, да и сам админ оттуда, давно к родственникам в гости не заезжал, бензин оплатит.
Собрались, поехали. Дорога хорошая, правил не нарушают, гаишникам на глаза не попадаются. Вскоре пейзаж стал степной, и по карте три четверти дороги они проехали, надо заправиться. Заехали в какое-то село при дороге: дома стоят, над сельской радой — украинский желто-синий флаг, бензоколонка есть, у сельского магазина стоят двое мужчин, курят и политические новости обсуждают. Обычное такое село, и день на дворе.
Заправились они, еще и огурцов ведро купили (ведро пластиковое в багажнике у них лежало), и админ у заправщика спросил:
— До Кировограда далеко?
А заправщик уставился на них:
— Докуда? До какого града?
Админ решил у мужчин возле магазина спросить. Один ничего не сказал, а второй переспросил:
— А то де? (А это где?)
Админ уже перепугался, Кировоград рядом, меньше ста километров осталось, а эти не знают.
Решил в третий раз спросить у ребенка на улице. То ли мальчик, то ли девочка — не разберешь: шорты да футболка застиранные и волосы не длинные и не короткие, мячик перед собой пинает.
— А далеко до Кировограда?
Ребёнок на них посмотрел странным взглядом:
— Такого города нет, — сказал он и облизнулся.
Как они оттуда рванули! На трассу выскочили, и тут сразу гаишник им свистит и жезлом машет. Остановил, радар им показывает:
— Сто шестьдесят километров в час! Подурели совсем, а еще и номера нездешние!
Админ стал рассказывать. Гаишник в затылке почесал и говорит:
— Я вас «Визирем» записал, посмотрите сами.
Они смотрят — а их машина в записи просто появляется из ниоткуда и несется по трассе.
Водитель багажник открыл — а в ведре черви, полное ведро червей вместо огурцов, и гнилым мясом несет.
Гаишник с них сотню взял, и перед тем, как отпустить, внезапно сказал: «Вы лучше обратно в Киев поездом езжайте, они голодные, еще след учуют».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Петрович
Эта история произошла со мной два месяца назад и, по-моему, еще не закончилась. Не знаю, с чего начать.
На окончание школы мне подарили котенка. Обычного, беспородного, белого с черными лапками и черным пятном на спине. Каждый в семье звал его по-своему — Васька, Мурзик, Барсик — а отзываться он почему-то начал на «Петровича». Отец обратился в разговоре к приятелю, а котенок прибежал и стал тереться о ноги.
Мы живем на первом этаже. Когда Петрович подрос, он время от времени начал выбираться на улицу через форточку. Кастрировать его мы не стали, и каждую весну он пропадал невесть где, один раз убежал аж на месяц — вернулся грязным, как чума, и с оторванным ухом. Этой весной я взяла отпуск и уехала на сессию в другой город, а родители, сразу после нее должны были месяц провести в санатории. Мы договорились, что вернусь я ровно в день их отъезда. Пока я была на сессии, мы созванивались, и в очередном разговоре мать между делом сообщила, что Петрович опять сбежал. К следующему разговору он не вернулся, к следующему — тоже, а потом экзамены кончились и мне пришла пора возвращаться.
Петрович, заметно потрепанный, ждал меня на лестничной площадке на коврике. Я позвала его, он подошел, потерся, и я открыла дверь.
— Заходи, будь как дома, — сказала я коту (он с чего-то замешкался, обнюхивая порог) и легонько подтолкнула его под зад. Он вбежал домой, сразу бросился к своей миске — там даже было немного корма, — потом к лотку; в общем, все как всегда. Я решила, что надо бы отнести его к ветеринару — мало ли чего он нахватался, но я жутко хотела спать и меня начинало тошнить: накануне, а потом и по дороге в поезде, я и моя подруга отмечали сданную сессию.
Я проснулась к вечеру, и мне было предсказуемо плохо. Лучше мне не стало и на следующий день, и через день — вроде ничего не болит, но голова кружится и мутит. Я даже сделала тест, прости Господи, на беременность — всегда предохранялась, но чем черт не шутит. А потом позвонила... Мне страшно писать дальше.
Потом позвонила из санатория мать и выронила трубку, когда я рассказала ей, что Петрович пришел домой. Петрович умер, сказала она, а мы решили тебе соврать. В подвале травили крыс без предупреждения, он наелся приманки с зоокумарином и прожил после этого сутки. К тебе, наверное, явился какой-то бродячий кот, похожий на него.
Я расстроилась и растерялась. Как — умер? Как — бродячий? Быть не может, я что, не узнаю Петровича?..
Разговаривала я, стоя посреди кухни, и дверь в коридор была закрыта. С самого начала разговора кот скребся в дверь. Услышав о том, что кот не может быть Петровичем, я сказала матери «сейчас проверю» и решила впустить его и осмотреть повнимательней, но когда я потянулась к дверной ручке, кот скрестись перестал и до меня донесся, как мне показалось, смешок.
Я отдернула руку. Неожиданно стало очень тихо.
— Ирра... — детским голосом сказало нечто за дверью. — Ирра — дурра.
Ручка повернулась сама.
Не помню, что было дальше. Я пришла в себя в психиатрическом отделении местной больницы, глубокой ночью, привязанная к кровати. Перепуганные родители примчались из санатория — мать слышала мои вопли по телефону. Никакого кота они не нашли.
Пережитое списали на стресс от сессии, усталость и плохой алкоголь. Мне назначили курс успокоительных и психотерапию. Психотерапевту я рассказываю про все подряд — парень, родители, подруги...
Проблемы со здоровьем — головокружение и прочее — исчезли, как не было.
В последнее время, выходя из дому, я то и дело утыкаюсь взглядом в покойников. Лежит мертвец, над ним — господа полицейские, иногда вокруг зачем-то вертится судмедэксперт. Умирают бомжи, жившие в окрестных подвалах — мало ли, от чего, может, у них эпидемия... Они бездомные, бомжи. А в свой дом я ту тварь пригласила.
Я жду ее каждую ночь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Мы скучали»
Учился я тогда на втором курсе, был панком — пил водку гекалитрами и ел димедрол пластами. И вот однажды, наевшись этой отравы, я понял, что в моей квартире в стенах живут четыре… не знаю, как назвать… человека? тени? Двое «мужчин» и двое «женщин». Я очень хорошо помню до сих пор их плоские очертания на светлых стенах. Тогда я о чём-то разговаривал с ними. Проснувшись наутро, я ужаснулся: дверь в комнату была забаррикадирована, вся мебель перевернута, а мои руки и тело были изрезаны поварским ножом — вся кровать была в крови. А сам нож торчал из задней стенки перевернутого шкафа. Я несколько дней приходил в себя, списывая все на мощные галлюцинации и расшатанную водкой и дешевыми наркотиками психику.
Спустя месяц ко мне зашел один мой друг. Я все это время с того дня не употреблял ничего крепче пива и вообще старался не гулять. А тут он пришел и предложил употребить димедрол. Я отказался, а он сам всё равно употребил. Потом улегся на матрас у стены, а я занимался своими делами. И тут он внезапно вскочил и выбежал в коридор, надел ботинки и куртку и ушёл из моей квартиры.
Пришел снова только через два дня и рассказал мне так знакомую мне историю. Я ему, да и вообще никому, об этом раньше не рассказывал... Впоследствии ни он, ни я никогда не травились фармакологической химией.
Прошел год. Меня исключили из университета, и я отправился доблестно защищать Родину с лопатой и метлой в руках. Так прошло еще два года. После армии жизнь помотала еще немного, и в итоге я все–таки вернулся в свою квартиру. К тому моменту я не помнил уже ни о тех существах, ни о тех временах, считая их собственным позором.
И вот однажды это случилось вновь. Я лег спать и засыпал, лежа на животе. В армии я научился очень быстро засыпать. И вот, когда почти уже отключился окончательно, вдруг почувствовал, что надо мной на кровати кто–то стоит. Я чувствовал, как справа и слева от моего тела натягивается мое одеяло и мнётся кровать под руками и коленями этого «кого–то». Я чувствовал, как кто–то дышит надо мной. Я уже не спал, но боялся открыть глаза. Внезапно я услышал шепот: «Мы скучали». Это был такой тихий звук, что я сначала принял его за дуновение ветра в шторах. Но он повторился. Мне все страшнее было открыть глаза, но я знал, что должен это сделать. Когда мне показалось, что надо мной раздался тихий смешок, я резко открыл глаза и перевернулся. Я успел почувствовать прикосновение к моей щеке чьей-то руки, услышал тихий шепот: «Мы скучали», — и увидел, как нечёткий силуэт удаляется в стену, сливаясь с тенями от штор… Это была она — одна из тех четверых. И я был уверен, что и остальные трое были рядом.
Больше я не мог там жить. Каждый раз, приходя домой с работы и зажигая свет, я шарахался от всех теней. Я боялся спать один в темноте, ибо все время чувствовал их присутствие. Кончилось тем, что я продал квартиру и съехал. Но до сих пор иногда слышу в тот самый момент, когда просыпаюсь, тихий шепот рядом с собой: «Мы скучаем…».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На стройке
Первоисточник: ffatal.ru Поведаю вам историю, что произошла весной этого года. Я живу в Москве, в одном из спальных районов. Типичная картина: панельные дома, промзона, стройки, область рядом. Все у нас спокойно и тихо, не считая редких пьяных дебошей да драк с хулиганами.
Но вот пару месяцев назад у нас стали пропадать люди. Только из моего подъезда исчезло двое, а в общей сложности их было уже около десяти. Само собой, в народе пошла молва об объявившемся маньяке, около подъездов висели объявления с призывами не гулять одним в темное время суток — в общем, граждане старались соблюдать локальный комендантский час. Мне тоже было не по себе: по вечерам, если хотелось погулять, созывал всех, кого можно. А люди продолжали исчезать.
И вот как-то раз я возвращался с учебы домой. На дворе было еще светло, май все-таки, настроение приподнятое, так как сегодня в университете удалось закрыть давний долг. Путь мой лежал через стройку, очередной жилой дом понемногу рос из земли, возводимый то ли таджиками, то ли молдаванами.
Промышленная романтика привлекает меня, потому я оглядывал огромный огороженный пустырь, по которому сновали люди в синих комбинезонах, перекрикиваясь грубыми возгласами. Вот высотный кран, вот желтый немецкий бульдозер, вот штабель огромных опорных балок, груды кирпичей, бетономешалка…
Внезапно мой взгляд выхватил из общей картины строителя, быстрым шагом направляющегося в барак для рабочих. Все в нем было вроде бы нормально, вот только в руках он нес… женскую сумочку! В своем запыленном комбинезоне, бородатый, немытый, он держал в руке убогую подделку под «Chanel». Это выглядело, наверное, комично, но внутри меня всё похолодело. Зачем она ему, откуда? Подарок даме? Какая дама у гастарбайтера, у него все родные на родине. Трансвестит? Ха-ха. Украл? А вот это очень может быть…
Я считаю себя человеком с активной гражданской позицией, поэтому без колебаний пошел и сообщил нашему участковому об этом строителе. Мой отец с Петром Васильевичем хорошие приятели, да и с раскрываемостью у господина полицейского не ахти, поэтому он пообещал проверить, как да что. На этом мое участие в истории завершается.
Петр Васильевич прибыл на стройку, после недолгих препираний со строителями оказался в бараке, где начал проводить обыск. В дверях столпились насупленные, встревоженные рабочие. В самом дальнем углу бедно освещенной пародии на жилое помещение он обнаружил накрытую брезентом гору из мужских и женских сумок, сапог и ботинок, а также два дорогих ошейника. Участковый немедленно связался по рации с опергруппой, достал табельный пистолет и приказал всем лечь на пол.
Опергруппа задержала шестнадцать строителей во главе с прорабом. Вскоре шайка созналась в том, что похищала людей с целью завладеть их имуществом… а еще им нечего было кушать. Даже бывалые оперативники оторопели от услышанного. Гастарбайтеры жаловались на скупых работодателей, месяцами не выдающим заработанные деньги, на холод и голод…
Копали недолго, земля была мягкой. В воздухе распространялся запах перегноя и падали. Строители тем временем рассказывали, как они утилизировали тела: расчленяли их болгарками, все съестное оставляли себе, потроха, кости и головы сваливали в могилу. Ценные вещи делили между собой. Понимая, что терять нечего, рассказывали, какие блюда готовили из наших соседей, нахваливали пловы, гуляши и бульоны. Закатывали мясо в банки — на зиму. Следователям хотелось пристрелить выродков на месте, без суда и следствия.
Наконец, следственной группе открылось массовое захоронение: фрагменты тринадцати человеческих тел и останки четырех собак. Тут и там из земли скалились черепа. На некоторых костях сохранилось мясо, но с большинства оно было счищено ножами. Даже видавшие виды опера отворачивались, иных мутило.
На закрытом заседании всем вынесли пожизненное. Никто не дожил до зимы.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Нехорошее место
Посчастливилось мне провести детство в одном крайне нехорошем местечке. О том, что в той квартире творилась чертовщина, говорят все — начиная от отца и матери, кончая простыми очевидцами. Проявлялось это по-разному. Буду рассказывать по порядку.
Я был еще совсем маленький, спал в родительской комнате в детской кроватке. Между кухней и комнатой родителей был коридор, в который выходили двери санузла. Тут из кухни в сторону комнаты стали слышаться маленькие детские шажки, после чего я вдруг начал дико плакать навзрыд. Когда на плач прибежали мать и сестра, внезапно детские игрушки, раскиданные в комнате, вдруг начали сами по себе кататься по полу.
Таких историй было много. Когда я болел и оставался дома один, то видел, как по коридору и кухне ходит старая женщина в красном свитере и все ищет кого-то.
Воздух в квартире тоже был необычный — как будто сероватая дымка. И гнетущее ощущение присутствия все время. Взрослые как-то это не замечали, но я чувствовал. Всегда спал со светом. Однажды мать рассказывала, как зашла ко мне ночью, а я стою посреди комнаты — не то сплю, не то бодрствую. «Что случилось?» — спросила мать. А я показываю пальцем в угол комнаты и говорю: «Дядя». Я этого не помню — видимо, слишком маленький был.
Зато вот то, что я помню точно. Выхожу я из кухни в коридор и падаю. Не знаю, почему, но падаю. Тут мой взгляд падает на родительскую комнату — дверь открыта, свет погашен. Тьма в ней была непростая: свет в нее не проникал. Меня обуял дикий страх. Я пытался встать, но ноги не слушались, тогда я стал отчаянно ползти в сторону коридора. Это самое первое мое воспоминание из детства.
Я уже и не говорю о тенях в ночи, шорохах и шепоте. Все это было там.
Рядом с домом чуть севернее по карте был детский парк, построенный на кладбище. Могилы никто не переносил. Все просто перекопали бульдозером и залили асфальтом. Я знаю это, потому что дед при Советском союзе занимал партийное положение локального характера и имел с этим дело. Парк был таким же нехорошим, как и моя квартирка. Особенно это было заметно после захода солнца, когда я ходил с матерью на пробежку — она бегала, а я рядом на велосипеде катался. Освещены были только дорожки, и то фонарь от фонаря на расстоянии 20 метров. Что я видел там, в гуще деревьев, я уже и не помню, но боялся я ужасно, потому от матери далеко не отъезжал.
Затем мы съехали оттуда. Через 5-8 лет там поселились родственники. Всё возобновилось с новой силой. Особенно двоюродная сестра страшилась старого зеркала, которое висело напротив её кровати. Что она в нем видела ночью — не знаю, боится рассказывать.
Кончилось все тем, что они позвали священника. Он пришел, походил, освятил квартиру. Вроде бы все прошло.
Полгода назад я отважился переночевать в квартире моего детства. Сон был спокойный — наверное, вся та нечисть отступила после обряда священника.
Возможно, эта история не такая страшная, как остальные. Но дело в том, что это правда. Я сам все это видел, это видели мои родственники и друзья семьи. Всю эту чертовщину. Поэтому не стоит обвинять меня в излишней религиозности — кто повидает с мое, тоже Богу начнет молиться.
Ибо есть в нашем мире есть вещи, которые я не могу объяснить.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Вторая комната
Мне 20 лет, и уже 4 года я живу отдельно от родителей. Когда мы переехали в этот город (я, моя мама и сестра), то купили квартиру, а через некоторое время моя мама познакомилась с мужчиной, и они поженились. Естественно, мы переехали к нему, а наша квартира пустовала 6 лет. Через несколько лет, закончив школу, я поступила в училище и переехала в нашу с мамой квартиру, так как отсюда мне было ближе добираться до училища.
Первый год я толком и не жила в квартире — в основном ночевала в будние дни, остальное время проводила с родителями. В 17 лет я и мой парень решили жить вместе, он переехал ко мне. Тогда-то все и началось. Мой парень работал в охранном агентстве, и его не было дома по двое суток. Естественно, после училища я сразу шла домой — готовить и все дела. Когда моего парня не было дома, происходили странные вещи. Особенно по ночам: я не могла уснуть, меня постоянно что-то держало в страхе, я не могла спать. Бывало, что я не спала до трех суток. Когда парень возвращался домой, у меня были истерики — я ревела без остановки, сама не понимая, из-за чего. У меня случился нервный срыв: я изрисовала все стены в зале разными людьми, чтобы не чувствовать себя в одиночестве, чтобы знать, что я не одна. Вернулся парень после смены, видит, что все только наклеенные обои изрисованы непонятными лицами, а я сижу в дальнем углу комнаты и плачу. После этого он уволился с работы, устроился на дневную и купил мне собаку. Все наладилось, мой страх пропал, мы снова сделали ремонт. Я закончила училище и тоже устроилась на работу. Вообще, квартира у нас двухкомнатная, но мы живем только в одной комнате. Вторую закрыли и складывали туда барахло — у нас там даже мотоцикл стоит, он сломан, но продавать жалко, и мы поставили его туда.
Неделю назад начало опять происходить что-то странное. Я не сплю ночью из-за того, что у меня график работы в основном ночной. И вот сижу я ночью за компьютером, смотрю фильм, попутно что-то жуя, рядом сидит моя собака. Вдруг на кухне что-то падает, да с таким сильным звоном, что я на стуле подпрыгнула. Собака подходит к двери в комнату и начинает гавкать (у нас у каждой комнаты двери, и мы всегда закрываем их на шпингалет из-за собаки, она может навести беспорядок). Я подхожу к двери, собака смотрит на меня, поджав хвост. Я открываю дверь, выхожу в коридор, и иду на кухню. Самое странное, что собака не пошла со мной, обычно на кухню она бежит самая первая.
Я открываю дверь на кухню, все осматриваю — ничего нигде не лежит, с таким звоном ничего, кроме кастрюли, упасть не могло, но все они стоят, как и стояли, на полке, но окно открыто, что в принципе нереально: у нас сейчас хоть и лето, но город северный, и окна мы не открываем, потому что холодно. Версия, что окно открыл кто-то с другой стороны, отметается моментально — у нас на всех окнах решетки. Я закрыла окно и пошла обратно в комнату, но дверь из зала в коридор оставила открытой
Где-то минут через 40 слышу странный звук. Сначала я на него внимания не обращала, потому что он был очень тихий, и я думала, что это фоновый шум в фильме. У меня кончаются сигареты, и я, собираясь идти на кухню, ставлю фильм на паузу, и через секунду до меня доходит, что этот звук идет со стороны коридора. Меня аж как током прошибло, мурашки по спине побежали. Я смотрю на собаку, которая передними лапами стояла у меня на коленках, и меня начинает трясти от страха, потому что я понимаю, что собака это тоже слышит. Звук был такой, будто маленький ребенок, еще не умеющий говорить, что-то болтает на своем никому не понятном языке. Я медленно встаю и подхожу к коридору, прислушиваюсь и понимаю, что этот звук не из подъезда, а из второй комнаты, которая закрыта. Я стояла на месте — знаете, такое чувство, когда жутко страшно, страх накатывает волнами, все сильнее и сильнее, и ещё больно оттого, что сама в себя вцепилась ногтями. При этом в голове перебираю возможные варианты, как это можно объяснить. Ничего дельного мне в голову не пришло, кроме как закрыть дверь в комнату. Включила фильм и легла в постель, вцепившись в своего парня, заснула, только когда он проснулся на работу. Ему ничего не сказала, потому что помню, что ему тоже было плохо, когда он меня выводил снова в человеческое состояние.
Днем все было в порядке, ночь почти забылась. Но примерно в два часа следующей ночи, я начала опять замечать что-то, на этот раз боковым зрением — как будто какие-то тени. Они были везде, их было много — маленькие и совсем черные. Я пытаюсь их поймать взглядом, чтобы знать, что я с ума не схожу, но не получается. Даже не заметила, как села на стул на корточки, убрав ноги из-под стола — поняла, когда ноги уже начали затекать. А тени эти по комнате так и снуют, прячась то за креслами, то за шкафом. Я посмотрела снова на собаку. Она меня напугала еще сильнее тем, что мотала головой и следила за тем же, что и я. Недолго думая, я взяла ее на руки и так просидела всю ночь, время от времени проваливаясь в дрему.
В тот день я почти целый день провела на работе, много чего испортила там, потому что голова была ватная из-за того, что не спала. И снова боюсь прихода ночи. Парень спит, а я сижу за компьютером, общаясь в Интернете с подругой. Снова 2 часа ночи, и я слышу снова этот звук, похожий на болтание ребенка, только гораздо громче. К нему вдруг добавился резкий дребезжащий звук, будто острым металлом по чему-то железному водят. Я с перепугу на стуле подпрыгнула, собака стала скулить. Я подбегаю к парню, начинаю его будить, звук при этом продолжается. Я его разбудила, спросила, слышит ли он. Он ответил, что нет, и сразу же звук стих. Я села к компьютеру обратно, и начала думать, что могло создать такой противный свистяще-дребезжащий звук, или хотя бы вспомнить, что металлическое у нас стоит в той комнате. Я вспомнила, что там стоит мотоцикл — но не мог же он сам себя царапать. Еще немного подумав, я вспомнила, что в комнате есть детская кроватка от предыдущих жильцов. Почему не выкинули, не помню.
Снова я так просидела до утра, засыпая урывками, потом снова работа и снова домой. В эту ночь я предусмотрительно взяла из холодильника сок и водку. Просто уже не знала, как избавиться от страха ожидания ночи. Но, как ни странно, до 4-х утра все было абсолютно тихо — может, я не слышала, потому что сидела в наушниках и слушала громкую музыку. Решила, наконец, пойти спать и легла в постель. Потихоньку проваливаясь в сон, услышала, как тихо начинает скулить собака, и проснулась. Снова вслушиваюсь в тишину. Дверь из зала в коридор немного приоткрыта, и раздаётся звук, как будто ножом об вилку водят, или большими ножницами хлопают — этот звук узнаю где угодно, ибо проходила курсы парикмахеров. Звук становился все отчетливее и отчетливее — то, что держало эти ножницы, ходило назад и вперед по коридору. Я, не выдержав подлетела к двери и закрыла её. Через два часа только уснула.
Еще пару ночей было тоже самое. Дверь я всегда закрывала, и звук почти не было слышно. Вчера вечером мотоцикл увезли на автостоянку, перед тем, как его отвезли, я каждый его винтик осмотрела, никаких царапин на нем не было. Сегодня ночью звук хлопающих ножниц был громким и очень близким к двери, дверь со скрипом несколько раз открывалась — я думала, так и умру от страха. Теперь перед сном я на ночной столик кладу нож. Боюсь, что мой парень подумает, что я сошла с ума. Каждую ночь это что-то все ближе, и в одну из таких ночей оно зайдет в комнату. Что тогда мне делать, я не знаю...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Приятный запах
Под нами жил мужчина с матерью — из тех, что в 40 лет всё ещё маменькины сынки. У нас хрущевка, подъезд небольшой и все друг друга знают. Его часто с матерью видели. Вроде не дурак, но не сумел сориентироваться в жизни и поэтому до сих пор живёт с матерью. Я, бывало, выходя из дома, с ним разговаривал о том о сём. Сам он на каком-то химическом производстве работал.
Суть истории вот в чем. Стол у меня рядом с окном стоит, чтобы сидение за компьютером не было таким неприятным — свежий воздух, вид на двор выходит, шторки приятного цвета... Однажды вечером я почувствовал странный, но забавный запах, как будто от какого-то цветка. Было похоже на какую-то парфюмерию. Одно я понимал — этот запах я раньше не чувствовал. Запах всегда возникал под вечер, когда я сидел за компьютером, и он мне нравился. Одной девушке даже сказал: «Мне этот запах тебя теперь будет напоминать». Иногда я выходил на балкон и всем носом втягивал запах. А он как раз шел с балкона той женщины с сыном. Я сначала подумал, что она выращивает какие-то цветы, но их не было видно. Потом решил, что это мужчина часть своей химической работы домой берет.
Однажды, возвращаясь домой, я заметил у подъезда милицейский «газель» и карету «скорой». Поднимаясь домой, я заметил, что дверь в ту квартиру под нами открыта, и из нее сочится тот самый запах, но намного сильней. Я пришел домой, и мать мне рассказала то, отчего мне чуть не стало плохо. Оказывается, мать соседа снизу поскользнулась в ванной две недели назад (так медики моей матери сказали) и разбилась насмерть. А сын, накупив каких-то китайских благовоний, положил труп в ванную и каждый вечер бросал туда эту пахучие растения, по несколько десятков пакетиков. Говорил, ему было очень жалко расставаться с матерью... Мое состояние после этого, думаю, можете понять, когда я понял, что фактически вдыхал замаскированный трупный запах.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зелёная дверь
Разумеется, он был пьян в стельку. Только очень пьяный человек станет рассказывать подобные вещи случайному собутыльнику в грязном темном баре, где играет отвратительная музыка, подают не первой свежести пиво по цене втрое выше, чем в магазине и вдесятеро выше цены, которой оно заслуживает, где тараканы спокойно беседуют, шевеля усами, на липкой стойке, за которой дремлет потасканного вида девица, которая обращает на окружающий ее мир внимания не больше, чем на следы чьего-то перепоя в углу. Таких вещей не рассказывают порой даже самым близким людям — из боязни показаться сумасшедшим. Но на дне его глаз, красных от выпивки и слезящихся от табачного дыма, столь густого, что его можно было зачерпнуть стаканом, не светился — сиял желтым огнем столь неподдельный ужас, что понимание пришло сразу — он страстно желал бы, чтобы выслушавший его человек воскликнул: «Да ты совсем сумасшедший! Такого быть просто не может!». Тогда он, вздохнув облегченно, пошел бы к врачу, рассказал о кошмаре, который преследует его, и врач, человек с добрым и всепонимающим взором, сделал бы ему укол и отправил отдохнуть пару месяцев в тихое место, где в палате на четыре койки живут такие же, как он, сумасшедшие — каждый со своим кошмаром, который никогда не был явью. Знать, что это была галлюцинация, бред, страшный сон — вот была бы награда для него. Но его придавливало к земле осознание одного факта — это было, было в реальности, и это не только его кошмар. Кто знает, сколько еще людей были там? Сколько вернулось? И сколько сейчас сидит всю ночь в грязных барах, лишь бы не заснуть, смотрят на мир сквозь красную пелену бессонницы, ходят на работу, как сонные мухи лишь потому, что не смогли побороть любопытство?
— Ты в детстве любила читать? — повернулся ко мне прилично одетый мужчина лет тридцати восьми, а может, сорока, только что залпом засосавший стакан водки и, судя по его виду, далеко не первый в этот вечер. Глаза его слезились, разило от него, как от старого алкаша, но щеки были гладко выбриты.
Я не люблю общаться с пьянчугами, особенно в таких местах, где следующим предложением будет «пошли ко мне, выпьем и все такое». Я вообще случайно забрела в этот бар в чужом городе, но до поезда оставалось еще три часа, и сидеть на вокзале с бомжами в обнимку мне не особенно хотелось. Я открыла рот, чтобы, как обычно в таких случаях, вежливо объяснить, что ценю тишину и покой, за чем обычно грубо посылаю, а если и это не помогает — то следует удар, но его лицо, а особенно — взгляд, остановили меня. Я поняла, что этот человек не намерен ни приставать ко мне, ни тем более нарываться. Он просто отчаянно хочет выговориться, а я, как незнакомый человек, который через три часа растворится в ночи, чтобы никогда больше в его жизни не появиться, являюсь идеальным объектом для этого.
— Да, любила, — ответила я, выжидающе глядя на него. Скорее всего, сейчас последует вопрос, любила ли я любовные романы и слезливая история о покинутом и одиноком печальном мужчине. Или нет?
— Я тоже. Особенно я любил Уэллса. Сначала меня очаровала и напугала «Война миров», больше у нас дома ничего не было, но после я взял в библиотеке сборник рассказов. Пожалуй, это единственная вещь, которую я за свою жизнь украл. Я не вернул ее, потому что не смог с ней расстаться, понимаешь?
Я кивнула. Сама-то я за свою жизнь зачитала в библиотеках огромное количество книг. Тем не менее, беседа начала меня занимать, я отчаянно надеялась, что его рассказ меня не разочарует. Судя по всему, этот человек интересен, и хотя он едва ворочал языком, мыслил он ясно и излагал не хуже.
— Знаешь, от какого рассказа я не мог оторваться и перечитал его раз пятьдесят? «Зеленая дверь». Господи, как я хотел когда-нибудь найти эту дверь! Чтобы там было ясное небо, красивые дома, доброжелательно настроенные дети, которые не прогонят меня, а сразу позовут играть. И та леди, которая накормила его вкусным обедом... Я говорил себе, что если бы нашел такую дверь, остался бы за ней навсегда. Ч-черт, если б я знал... Как же теперь я ненавижу этот рассказ! Эй, налей-ка мне еще! — крикнул он девице за стойкой. Та вздрогнула, подняв голову и разлепив веки. Затем она посмотрела на него так, словно он был собачьим экскрементом, прилипшим к туфле.
— У тебя деньги-то есть? Сидишь тут весь вечер, алкаш. Плати давай, с тебя восемьдесят три рубля сорок копеек. Он безропотно полез во внутренний карман пиджака, достал оттуда потертый бумажник, в котором нашлась единственная пятидесятирублевка.
— Слушай, я тебе в среду принесу, — моляще обратился он к девице. — У меня получка в среду.
— Не ври, не принесешь ты ничего. Давай деньги, или сейчас мента позову, — у разбуженной девицы в глазах вспыхнуло пламя непримиримой борьбы. А у моего собеседника был вид одновременно униженный и полный того странного достоинства, которое присуще некогда уважаемым, но теперь опустившимся людям.
— Да будь же ты человеком! — с отчаянием воскликнул он, но тут я достала из кошелька две сотни и протянула девице.
— Пожалуйста, наливайте, пока хватает, — попросила я. Девица взяла деньги, смерив меня уничтожающим взглядом, но налила два стакана водки. Придвинув свой к себе, я принялась крутить его по стойке. Собеседник же выпил свой залпом, поморщился, занюхал рукавом.
— Спасибо, — сказал он и протянул руку. — Сергей.
Я пожала его руку и представилась, но он замахал на меня руками.
— Не надо, не говори мне, как тебя зовут. Я хочу тебе рассказать одну историю, а если мы будем знакомы, то я ничего тебе не расскажу.
Я пожала плечами, отхлебнула из стакана, запила кока-колой.
— Так на чем я остановился? Ах, да, на мечте найти зеленую дверь в белой стене. Честно говоря, я удивлялся, как она могла оказаться в Лондоне. Потому что мне не нужно было ее искать, я точно знал, где она находится. Только у Уэллса она исчезала, а моя-то всегда на месте была. Но я мечтал ее найти, потому что у меня никогда не хватало духу просто открыть ее и заглянуть вовнутрь. Не то, чтобы я боялся. То есть я, конечно, боялся. Боялся увидеть за ней то, что там и должно быть — сырой грязный подвал, почуять вонь затхлой воды. А я хотел, чтобы все, как в рассказе.
— Ты так туда и не пошел? — спросила я, потому что он замолчал, обхватив стакан ладонями и глядя в него, как в колодец.
— Да нет, пошел. И не один раз. Но ты не торопи меня. Мне об этом трудно говорить.
— Почему?
— Потому что мне страшно.
Тут замолчала я. Страшно?
— Мне было лет пятнадцать тогда. Я даже ребенком в чудеса не верил. Ужасно хотел верить, заставлял себя, но даже в Деда Мороза не верил никогда, да и с аистом мне все было ясно. Бывало, сижу, мечтаю, зажмурю глаза, потому что ожидание чуда было очень сильно, думал — открою их, и увижу чудо. Но когда уже был готов, внутри говорил голос — да не будет там ничего, ерунда это все. И никаких чудес не происходило. А вот в тот вечер случилось поверить. Я был у друга на дне рождения, там впервые в жизни попробовал спиртного и напился в стельку. Сейчас я еще трезвый, а тогда «мама» сказать не мог. Я приполз домой на карачках, в дверь постучал, мать открыла да и говорит мне: «Иди-ка сперва протрезвей, свинья, потом домой иди». Я даже просить ее не стал, мамочка у меня была кремень-баба, покойница. И я вышел на улицу, была осень, конец октября. Ливень холоднющий, ветер жуткий, я промок до нитки, хоть выжимай. А тут смотрю — тот самый дом. Был у нас дом один, белый такой, никто в нем не жил. Он на снос шел, но все никак его не сносили. А рядом с подъездом, знаешь, такие двери, где мусоропровод? Вот в том доме был мусоропровод, хоть он и старый был. А тамошняя дверь была зеленая. Облупленная, грязная, но все же зеленая дверь в белой стене. И я как раз мимо того дома и шел. Дверь в подъезд заколочена была, да и та тоже, но тут смотрю — открыта. А у меня знаешь, какое настроение было! Мне плохо, я перепил, мне холодно, мать выгнала, да я еще на днях с девчонкой своей рассорился, ну, думаю, будь что будет! Зайду сейчас в зеленую дверь, а там солнце, тепло и все меня любят. Там и останусь. Ну и зашел.
— И что? — я подалась вперед. Рассказ захватил меня целиком. Может, он и врет, но до чего же складно врет, собака! Можно слушать весь вечер.
— Водки налей, красавица! — он снова потревожил девицу. Та налила, не открывая глаз. Сергей выдохнул, зажмурился и заглотнул водку, как жидкое пламя. Я забеспокоилась было, что он отрубится раньше, чем доскажет, что же увидел за дверью, но его, похоже, не брало. Он протянул руку и откусил от бутерброда, который растягивал на весь вечер, малюсенький кусочек и уставился на меня.
— А ты чего не пьешь? Ночь долгая, а я долго говорить буду. Ты лучше выпей, я-то уж малость поуспокоился, а тебе первый раз слушать. Я знаю, о чем говорю. Я посмотрела еще раз на его красные глаза, на его черные волосы, тут и там пронизанные сединой. Что же там было? Я послушно хлебнула еще водки и вновь обратилась в слух.
— Открыл я дверь. Смотрю — паутина, лопата старая в углу стоит, пустая пачка сигаретная смятая лежит. Только вот одно необычно — в таких каморках и повернуться-то негде, а эта здоровущая такая. Но я думаю — дом-то старый, там все помещения большие, почему бы и этому здоровенным не быть? Ничего-то здесь нет, думаю, но хоть дождь не каплет. Сижу на каком-то ящике, вдруг слышу — откуда-то из угла смех доносится, девичий смех, звонкий такой! И мне тут в голову приходит — Маринка! Башка-то пьяная, не соображаю, откуда Маринке взяться в пол-второго ночи в каморке мусорной! Я встаю, говорю: Марин, это ты? А сам вижу, Маринка в углу стоит. Голая совсем, волосы по плечам рассыпались, улыбается, смеется, рукой манит. Я как сумасшедший стал, мальчишка совсем, девки голой отродясь не видал. В глазах потемнело, бросился я к ней, бегу, а сам раздеваюсь на ходу. Пиджак сбросил, рубаху содрал вместе с пуговицами, из ботинок просто выпрыгнул. Вот только я шаги делаю, а она ближе не становится. Главное, бегу-то уже минуту, не меньше. Таких помещений быть не может, чтоб вот так за минуту не пробежать! Вот бегу без ботинок, в носках да брюках, тут Маринка остановилась. Смотрю, а стою я на траве, как в рассказе. Только там день был ясный, а тут ночь, да какая! Луна полная, огромная, в полнеба, как на Марсе каком-нибудь, красная как кровь, но похоже, как будто на небе нарисованная, потому что вокруг кроме этой самой луны да Маринки не видно ничего. А вот Маринка светится, таким светом голубоватым, как привидение в фильме. Стоит она, смотрит на меня, а я остановился. У меня весь хмель из башки вылетел. И тут понимаю, что это не Маринка. Но повторяю, а голос-то дрожит: «Марин, это ты?». И тут она ко мне подходит, обняла меня, прижимается, у меня все торчком, но сам понимаю — не хочу я это, чем бы оно ни было. Но с собой ничего поделать не могу. Тут чувствую — боль дикая в спине, где ее руки. Я ее было от себя оторвал, отпихнул подальше, да только без толку. У меня руки через нее прошли. А она улыбается, по мне руками водит, спереди, по груди. Смотрю, а там, где она провела, кровища ручьем стекает. Тут я заорал во всю мочь и обратно бежать бросился. Бегу, а она за мной плывет, смеется этим своим смешком развратным и время от времени меня рукой — рраз, раз, я ору, а она за мной. Так вот, туда я с минуту бежал, а оттуда — полчаса. Никогда бегать не умел, а тут лечу, как птица. Я думаю, я в ту ночь олимпийский рекорд поставил. А все равно выбирался дольше, чем забирался.
Он без слов толкнул стакан через стойку. Стакан задержался на самом краю, покачался там, но падать не стал. Девица, очнувшись, вновь налила. Его била крупная дрожь, как всегда бывает, когда что-то рассказываешь, что давно мучает. Я поняла, что мы с девицей — первые слушатели этой истории. Возможно, что и последние.
— Я оттуда удрал тогда. Вылетел, как ошпаренный. Приполз домой. Матери сказал, что меня избили и ограбили — я ж в одних штанах да носках домой приполз. И вот, веришь или нет, с того вечера и до прошлой недели я не выпивал больше трех рюмок вина, и то по праздникам. Не, еще один раз был. На следующий день мне казалось все это просто кошмаром. Чего в бреду не привидится. Да и память мне подсунула каких-то четверых пьяных парней, которые меня отколошматили за то, что в чужой район спьяну влез. Смотри!
Он расстегнул рубаху. На его груди росла густая шерсть. Везде, кроме двух мест. Длинные полосы шрамов тянулись по его груди, начинаясь наверху как отпечатки ладоней. Семипалых ладоней. Меня как током ударило. Я смотрела на эти шрамы, не в силах поверить в то, что вижу. Я в шрамах толк знаю, и могу точно сказать — такие шрамы остаются, когда с какого-либо места срезается кожа. Не вся, но очень толстый верхний слой.
— Господи, как ты сознание тогда не потерял? — прошептала я, протягивая руку, чтобы дотронуться. Но он внезапно взволнованно воскликнул:
— Ты мне веришь? Ты веришь? Это было, я не псих, это было! Или не было? Скажи-ка мне, было или нет?
— Судя по шрамам, было, — сказала я.
— У меня еще на спине таких несколько. Ты ладони видишь, отпечатались? Могут такие ладони быть, ты мне скажи?
Я покачала головой. Ужас, пылающий в его глазах, казался мне теперь отражением моего собственного. Я отхлебнула добрых полстакана, чтобы унять дрожь.
— Хочешь слушать дальше? — спросил он, пристально глядя на меня. — Ты скажи, если не хочешь, я пойму. Я и сам бы не хотел такое слушать.
— Да, хочу, — ответила я, но не была уверена в этом. Но теперь, после того, что он уже рассказал, я не чувствовала себя вправе оставить человека наедине с его кошмаром.
— Марина умерла через три дня, — продолжал Сергей, уставившись на свои руки, сложенные на коленях. — Я был на ее похоронах, хотя меня трясло, когда я туда шел. Все вместе на меня обрушилось, я любил ее безумно, а тут мне звонит ее мать и говорит: «Мариночку током ударило, в ванной. Она умерла сегодня в три часа ночи». Она говорит сквозь рыдания, а я сам стою, как пришибленный. Потом чувствую — задыхаюсь. Я от горя онемел, что сказать, не знаю, и тут как молнией — смех ее в этой каморке, руки, которы с меня заживо кожу сдирали. И словно сон наяву — все вижу, вот стена, телефон, окно, но все вижу как будто через нее, она напротив меня стоит, улыбается, смеется. Ее мать слышу, а ее смех в ушах звенит. Потом все пропало. Когда ее хоронили, я сзади всех шел, плакать стеснялся, да и родственников впереди уж больно много было. Потом, когда прощаться стали, все прошли мимо, в лоб ее поцеловали по разу, я подошел. Не знаю, поцеловать мне ее или нет, а она в гробу, как живая лежит. Решил — поцелую. Наклонился к ней, хотел поцеловать в щеку, вот лицо опускаю, вдруг вижу — а она глаза открывает, на меня смотрит и улыбается. А во рту у нее полно зубов, острые, как пики, кровь сквозь них течет, а она меня взглядом сверлит. Я чуть было не заорал, но сморгнул — и все пропало. Она опять мертвая, и вовсе не улыбается, и никаких зубов. Но мне показалось тогда, что уголки губ у нее все же приподняты. Она как будто приготовилась улыбнуться, как будто говорила: «Подожди, дружок, сегодня ночью я к тебе приду, малыш». Но никто тогда не заметил ничего.
Он замолчал. Тут я подняла голову и заметила, что девица смотрит на нас во все глаза. Выражение ее лица не сулило ничего хорошего. Она решительным шагом направилась к нам, уперла руки в бока и заявила:
— Так, ну-ка, выметайся! Нечего тут пугать приличных людей! Вот сдача, мне не надо! Чтоб духу твоего здесь не было! Через минуту чтоб ушел! По ее лицу я поняла, что она напугана до полусмерти. Я ждала, что сейчас Сергей замкнется и я больше ни слова не услышу. Я почти надеялась на это. Но он встал, посмотрел на меня и сказал:
— Если хочешь дослушать, пойдем, тут недалеко детская площадка есть, там домики — грибочки, можно посидеть.
— Да, пожалуй, — согласилась я.
— Эй, девушка, можно вас! — окликнула меня девица. Я подошла к ней.
— Ну ты че, в своем уме, нет? Это же маньяк, точно тебе говорю! — театральным шепотом возвестила она, косясь на моего собеседника. — Зарежет тебя, и поминай, как звали. Сиди здесь, будет приставать, я милицию позову, тут милиция через дом. Не ходи с ним никуда!
— Спасибо вам, — сказала я, оценив заботу. — Но я не думаю, что он маньяк. Я позабочусь о себе, не волнуйтесь.
— Ну и иди, дурища! — неожиданно рассердилась девица. — Мне-то что, о тебе забочусь. Иди, пусть он тебе кишки выпустит!
Я пожала плечами и вышла вслед за Сергеем, который стоял, ссутулившись, и прикуривал, прикрывая слабый огонек зажигалки от порывистого ветра. Закурила и я. По дороге мы взяли еще бутылку, зашли в темный, пропахший кошками двор, немного помолчали.
— Я с тех пор плохо понимаю, сплю я или бодрствую. Мне сейчас тридцать четыре, а я уже весь седой. С тех пор девятнадцать лет прошло, но если бы все кончилось тогда, я бы, может, и забыл обо всем. Через четыре года дом наконец-то снесли, и я надеялся, что смогу про все это забыть. Четыре года я ходил в обход, делая полтора квартала крюка, лишь бы не проходить рядом с этим проклятым домом. Однажды мне приснилось, что я стою перед этой дверью, держу ее обеими руками, но она все равно открывается, медленно, неторопливо, но верно. Она открывается, и в щель между косяком и дверью высовывается рука, вся гнилая, с червяками. И смех, все тот же смех. Я тогда воплем весь дом перебудил, мать прибежала, а я лежу, смотрю на свои руки и ору. Она ничего не заметила, но я тебя скажу: у меня между пальцами застряли кусочки облупившейся зеленой краски. Я тогда кровать намочил, но ничуть этого не стесняюсь.
Любой бы на моем месте намочил. Скажи, могло это быть, а? Могла эта проклятущая краска, которая где-то далеко на свалке валяется вместе с дверью, попасть мне на руки из сна? Может, эту дверь кто-то на дрова взял, в печке ее сжег. Но я надеюсь, что никто к ней не притрагивался, никому я этого не желаю.
Сергей говорил, уже не глядя на меня. Я поняла, что если сейчас, например, уйду куда-нибудь, он будет продолжать говорить. И я не перебивала его. Мне было страшно даже просто смотреть на человека, с которым случилось такое.
— Я был там еще дважды, — неожиданно сообщил он. — Не веришь? Через шесть лет после того случая, через два года после того, как дом снесли. Я слонялся взад и вперед, не знал, чем бы заняться. Был день, вполне ясный и обыкновенный. Я шел куда глаза глядят. Куда-то сворачивал, не смотрел ни на кого. Потом подумал, а не зайти ли к другу в гости, как раз мимо его дома проходил. Панельный дом, плиткой белой отделанный. Маляры возятся с соседним подъездом, красят дверную коробку. Если б я посмотрел, что делаю, в жизни бы не пошел туда. Но как-то не подумал, идиот. Ну, ты представь себе, день ясный, солнышко светит, птички поют, люди кругом ходят. Какая разница, что дверь покрасили зеленой краской?
Я задохнулась в ожидании.
— Я зашел в подъезд, вызвал лифт, доехал до последнего этажа, где жил мой друг. Он мне открыл, но вид у него был какой-то обескураженный, словно у него, скажем, девушка и я в неподходящий момент пришел. Но он провел меня в кухню, поставил чайник. Мы с ним немного побеседовали, а потом он извинился, сказал, что ненадолго выйдет и пошел зачем-то в ванную. Через некоторое время, а друг все не шел, я прислушался и услышал, что из ванной доносятся какие-то странные удары. Как будто по матрасу чем-то лупят, плеск воды и чертыхание Витьки. Я зашел в ванную и остолбенел. Витька стоял, голый по пояс, вся ванная заляпана кровью, она была везде, на полу, на стенах, на потолке, в руке у него топор, а в ванной женский труп, без рук, без ног. А в раковине лежит голова. Я пригляделся, а это Витькина мать, я с трудом ее узнал. Витька повернулся ко мне, ухмыляется во весь рот да и говорит:
— Ну, раз ты видел, помог бы!
Я, как рыба на берегу, рот разеваю, а слова не проходят, воздух не идет. Наконец я справился и говорю:
— Ты что наделал, идиот!
А он мне:
— Будет знать, как не давать мне денег, старая сука!
Потом он повернулся к раковине и плюнул ей на лицо. А она открыла глаза и скрипит таким голосом, знаешь, как будто дверь несмазанная, такой пронзительный визг:
— И не дам, и не проси! Я не денежный мешок!
Потом посмотрела на меня, засмеялась и говорит:
— Что ж ты стоишь, Сереженька, помоги другу, раз пришел!
Я вылетел из квартиры, как пробка. Выбегаю на лестницу и вижу — это не Витькин подъезд. Старая такая лестница, с широким пролетом, и марши по обеим сторонам от него. Я бегу вниз, перепрыгиваю через ступеньки — смотрю, а прибежал-то наверх! Обратно прибежал! И обе лестницы ведут только вверх. А вниз нет маршей. То есть они есть, но этажом ниже, а туда прыгать — метра три, только ноги ломать. А тут хлопает дверь и Витька выходит, в одной руке топор, в другой — голова. И оба на меня смотрят и орут, орут так, что уши закладывает, визжат истошно, особенно башка старается. Я через перила ноги перебросил, а они орать перестали, Витька мне в глаза смотрит и говорит:
— Ты думаешь, что сможешь от нас убежать? Зеленые двери — они везде. С сегодняшнего дня даже твоя сортирная дверь — зеленая.
Тут-то я про высоту и позабыл, в пролет прыгнул. С тех пор хромаю слегка. И знаешь, что дальше было?
Я покачала головой.
— Я выбежал из подъезда. И это не был Витькин дом! Я стоял посреди стройки, на том месте, где был тот старый дом. Я выбежал на площадку, и возле меня вообще не было ни одной двери — ни зеленой, ни любой другой. Сергей хотел выпить, но, встряхнув бутылку и посмотрев на нее с отвращением, не стал. Зато я стала. Чуть-чуть полегчало, и я вновь уставилась на него.
— Я болел долго. Меня лечили, думали, это стрессы на работе. Ясное дело, я никому про дверь не рассказывал, боялся, с одной стороны, на всю жизнь загреметь в психушку, а с другой, боялся, что у меня не найдут никакого психического заболевания. Вот чего я боялся. Надо ли говорить, что через неделю ни Витьки, ни его матери не стало. Пожар среди ночи, выгорело все. Хоронили их в закрытых гробах, но на похороны я не пошел. Я вообще не выходил из дому.
Я снял все двери в квартире, даже в туалете снял, благо жил один. Моя боязнь дверей переросла в манию. Я уволился с работы, причем сделал это по телефону. Слава богу, что на свете есть друзья! Я не пошел бы даже в магазин. Я позвонил другу, объяснил, что сломал ногу, не могу ходить, и он привез мне мешок картошки и ящик тушенки. На этом я прожил месяц, но потом страх не то, чтобы ослабел, он отодвинулся куда-то на задний план. Я жил с ним, дышал им, но он уже не маячил у меня перед глазами. Я нашел в себе силы, нет, я заставил себя, открыть свою белую дверь и выйти на улицу. Если бы дверь в подъезде перекрасили в зеленый цвет, думаю, я спустился бы из окна по веревке, так сильно я хотел выйти на улицу. Спустя полгода я понял, что смогу избежать беды, если буду внимательно осматривать дверь, перед тем как войти. Мне даже пришло в голову, что нужно носить с собой бутылочку с краской, и если мне будет очень нужно зайти в зеленую дверь, я вымажу ее краской. и она уже будет не зеленая, а полосатая. Тогда-де она станет безопасна.
Сергей посмотрел на небо. Луна в третьей четверти сияла очень ярко, фонари не светили, но света хватало. В этом свете я разглядела две мокрые дорожки, прочерченные на его лице. Отчаяние, ужас и тоска были в его глазах. Я протянула ему бутылку, он кивнул, и в один глоток прикончил ее содержимое.
— Я счастливо избегал проклятой двери тринадцать лет. Я переходил на другую строну улицы, даже если оттенок был чуть-чуть близок к зеленому. Я уяснил, что любой другой цвет не опасен. Я уходил от беды, ловчил и петлял, как заяц. Моя фирма потеряла солидную сумму денег, только потому, что я не смог заставить себя открыть дверь офиса одного возможного партнера, но я об этом не жалею. Я-то знаю, что за ней оказался бы не он и сделки все равно не случилось бы. Но теперь я проиграл, и проиграл по-крупному. Я именно поэтому все тебе и рассказываю.
— Ты опять вляпался? — спросила я.
— Вроде того. И вляпался по-глупому. Глупее не придумаешь. Ничего особенного в этот раз не было. Я съел что-то весьма несвежее и мчался к туалету очертя голову. Какой цвет, какая дверь! Я просто влетел туда и распахнул дверцу кабинки. На толчке кто-то сидел, я хотел извиниться и выйти, но тот, кто сидел на нем, поднял голову и посмотрел на меня. Я сперва не мог понять, где же я видел его. А он смотрел и начал смеяться, просто громко хохотать, держась за живот. Он смеялся до слез, но вместо слез текла кровь, у него отовсюду текла кровь, он ею сочился. Он поднял руку и показал на меня пальцем, перестав смеяться так же внезапно, как и начал.
— Ты! — громко крикнул он. — Теперь ты! Попался! Попался!
Я захлопнул дверь, прижав ее спиной. Из-за нее доносились гневные крики, звон бьющегося фаянса, смех и брань. Но мне не было до этого дела. Потому что там, внутри, был я! Это я сидел на том толчке и показывал на себя пальцем, и сочился кровью и бушевал там, внутри — я!
Подавленная, я смотрела на него. Он вцепился себе в волосы, тряся головой, словно силясь отогнать кошмар.
— Слушай, а почему бы тебе куда-нибудь не уехать? — сказала я, просто чтобы подать ему хоть какую-то надежду.
— Глупости! Куда мне уезжать? Куда можно уехать от этого проклятия? А кроме того, у поездов зеленые двери...
— Но должен же быть выход! Просто веди себя осторожно! Избегай всего!
— Я не смогу избежать ничего. Уверен, все случится просто и естественно. Я могу сидеть дома и умереть от инфаркта, когда дверь какого-нибудь шкафа окрасится зеленым и из нее вылезет рука. Нет! Я пропал, это уже свершившийся факт. Я просто хотел кому-нибудь рассказать свою грустную историю, вот тебе и рассказал. А теперь — прощай. Спасибо тебе, что дослушала до конца. Пойду-ка я домой. Ты хорошая девушка.
Он пожал мне руку и побрел в глубь двора. Я смотрела ему вслед до тех пор, пока он не перестал быть виден, а затем, терзаемая переживанием за этого человека, повернулась и пошла к вокзалу. Время поджимало, поезд уходил через полчаса. По пути я завернула в тот самый бар, чтобы купить себе чего-нибудь в дорогу, точно зная, что не смогу уснуть. Девицы в баре уже не было, там бойко суетилась другая, вероятно, ее сменщица. Купив бутылку пива и пяток бутербродов, я вышла.
Я уже направилась к вокзалу, когда сзади донесся скрежет и вой тормозов, удар, а следом — короткий крик. Я оглянулась. На асфальте кто-то лежал ничком. Возле головы растекалось темное пятно. Машина, сбившая его, умчалась в ночь, не оказав помощи. Поняв, кого именно сбило, я даже не попыталась оказать помощи. Я знала, что Сергей мертв. Вместо того, чтобы смотреть на тело, я посмотрела на бар. Вернее, на его вывеску. Не знаю, почему, но я ожидала того, что увидела.
Переливаясь блеклыми неоновыми трубками, часть из которых не горела, над входом в бар светилось его название. «Зеленая дверь».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Технический этаж
Я живу на последнем этаже. Над нами только технический этаж, и иногда я слышу шум, доносящийся сверху, словно кто-то там ходит. Днем это можно было бы списать на лифтершу, но шаги раздаются и ночью. А ночью лифтерша спит у себя дома — проверено лично, когда застрял в лифте в одиннадцать часов вечера. Иногда там кто-то что-то передвигает, раздаются какие-то стуки. Как-то там пробовали бомжи жить, а такое соседство мне неприятно: будут костер жечь, спалят дом. Чтобы пресечь вероятный пожар, я, когда услышал ночью шаги снова, взял молоток и фонарь, и полез наверх. Сказать, что совсем не боялся, не могу, перед конфликтом все равно было тревожно.
Фонарь у меня хороший — высветил весь технический этаж, и никого я там не нашел. Ни человека, ни кошки какой-нибудь, которая могла шуметь. Проверил люк на крышу, вдруг «гости» ушли, когда я с дверью возился. Люк был закрыт изнутри. Так что я подумал, что мне показалось, а потом решил проверить, что же тут происходит. Закрыл дверь изнутри, не замыкая, присел в углу и стал ждать. Фонарь, естественно, выключил, чтобы не привлекать внимания. В принципе, хватало света, идущего из шахты лифта — у нас там лампы стоят. Минут пять было тихо, уже решил было идти домой спать, когда это началось. В дальнем углу техэтажа послышался какой-то шорох. Сначала я думал, что это мышь. Потом шорох поменялся, теперь как будто кто-то осторожно водил ладонью по полу в поисках чего-то. После этого я услышал осторожные шаги где-то в другой стороне — кто-то сначала шёл в центр помещения, но остановился. А потом шаги раздались снова, но теперь они приближались ко мне, медленно и осторожно. В этот момент я решил, что с меня хватит сидеть в темноте и потеть от страха, и включил фонарь. Там, откуда раздавались шаги, никого не было.
Я было расслабился, но уже в освещенном помещении услышал те же шаги, которые по-прежнему становились ближе и ближе. Я ломанулся к двери, выскочил и стал возиться с замком — а шаги становились ближе и ближе, ещё и ускоряясь. Когда замок щелкнул, шаги смолкли совсем рядом с дверью. Меня не покидало ощущение, что там, за дверью, кто-то стоит.
Дома я не смог заснуть, потому что звуки сверху не прекращались. Казалось, что кто-то подглядывает за мной через воздуховоды. Я закрыл эти дыры, и ощущение пропало. Я до сих пор живу в этой квартире, и каждую ночь мне приходится засыпать, зная, что там, сверху, кто-то есть — кто-то, кому известно, что я знаю о его существовании...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Струна
Произошло это, когда было мне лет 14-15. Пришел я как-то домой выпивший и быстро лег спать, чтобы родители не узнали. Проснулся посреди ночи непонятно отчего. На душе было гадко — такое ощущение, что, напившись, я то ли очень кого-то расстроил, то ли рассердил. И мысли бредовые в голове — даже не мысли, а мерзкий внутренний голос. Кстати, и до этого за всю жизнь он у меня появлялся пару раз, и всегда, когда совершал что-то необдуманное или что-то, о чем потом жалел. Может, у кого-то такое тоже бывало. Голос звучит в голове, вроде мой, но тон какой-то мерзкий и издевательский. Как его слышал, всегда тошнило и страшно становилось.
И вот этот голос упрекает меня — дескать, как можно быть таким дураком, чем я думаю и зачем мне это все нужно. Кое-как я отогнал эти навязчивые мысли и начал засыпать, как чувствую, душит что-то меня. Я в панике начал руками размахивать. Руки препятствий никаких не встретили, удушье пропало, но перед этим два стука раздалось: первый звонкий, а второй глухой (сразу почему-то представилось, что карлик упал). Меня охватил страх, сердце стучало бешено. Схватился рукой за шею, а её обвивает какая-то веревка. Я её с шеи сорвал и засунул под подушку. Быстро напридумывал себе объяснения, что и присниться это могло, или просто веревка в кровати лежала, а я сам дёргался и запутался в ней. Кое-как удалось уснуть.
Утром проснулся в хорошем настроении, о ночном кошмаре ничего не помня. Повалялся в кровати, а потом, руку под подушку засунул и нащупал там ту самую верёвку, которую ночью с шеи сорвал. Вытащил — оказалась гитарная струна. Настроение резко ухудшилось, страх навалился снова. Гитара стояла в другом конце комнаты, и первой струны на ней не было, хотя ещё вчера все струны были на месте. А возле кровати лежала табуретка опрокинутая, непонятно каким образом оказавшаяся не на кухне, а в моей комнате.
После этого голос в голове еще пару раз появлялся. И каждый раз у меня возникало ощущение, что тот, кто говорит со мной, меня искренне ненавидит и убил бы меня, но что-то его останавливает...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
У безымянной речки
Речь идёт о событиях, которые произошли в Якутии в ранние годы советской власти — где-то в 30-е годы. Было два брата — старшему около тридцати, младший лет на пять моложе. Оба были кадровыми охотниками и пошли осенью поохотиться месяц-другой в дремучие леса, где дичь ещё не распугана человеком. У них это был не первый совместный дальний поход, так что они уже были привыкшие, лес для них — что дом родной. Устроились возле какой-то безымянной речки в лесу, быстро построили временную хижину и приступили к охоте. Дичи было много — за пару-тройку дней настреляли немало.
Где-то на четвёртый или пятый день пошёл первый снег. В тот вечер братья сидели в хижине после охоты и ужинали, когда вдруг услышали, что возле хижины кто-то ходит. Сначала схватились за ружья — вдруг медведь? Но шаги были вполне человеческими, и женский голос вдруг произнёс: «Бр-р, холодища-то какая!». Тут братья оба впали в недоумение. Меж тем дверь открылась, и в хижину входит красивая молодая женщина в нарядной одежде. Увидев братьев, она радостно рассказала, что она жительница деревни неподалёку отсюда, вышла утром прогуляться по лесу и заблудилась — весь день блуждала по лесам, уже думала, что умрёт, но тут увидела хижину.
Братья переглядываются — местность они знают, в радиусе трехста километров вокруг никакой деревни нету. Но женщина вполне себе настоящая, вся от холода дрожит, и они учтиво предоставляют ей место у стола, наливают чай и суп. Она с благодарностью всё это принимает и рассказывает про себя — как она напугана, как хорошо, что ей повезло, и так далее. Старший брат кивает да поддакивает, а младший поглядывает на гостью с подозрением. Улучив момент, под предлогом справить нужду выходит из хижины. Там уже сумеречно, но различить что-то ещё можно. На свежевыпавшем снегу видны следы женщины. Он следует по ним всё дальше, и в итоге следы обрываются у берега речки. А речка ещё не замёрзла — если бы женщина переправлялась вплавь, то была бы вся мокрая. Подозрения младшего брата растут; он вспоминает про легенды охотников о древних злых духах, которые живут в далёких лесах. Решает осторожно шепнуть о своих соображениях брату и дальше действовать по обстоятельствам.
Заходит обратно в хижину, а там уже бутылку открыли. Флирт в самом разгаре — видно, что старший брат увлёкся женщиной не на шутку. Оно и понятно — он не женат, а женщина красивая, и к тому же сама с удовольствием поддерживает эту игру. Младший брат пытается вклиниться в разговор, мол, охотничья экипировка мокнет под снегом, нужно выйти убрать, на что получает со стороны брата выразительный взгляд, а женщина на мгновение одаривает его таким колючим, неженским, даже нечеловеческим взглядом, что у младшего все слова застревают в горле. Он отходит в сторону, сидит в углу, тем временем флирт всё ближе к конечной стадии.
В итоге младшему брату всё-таки ему удалось поймать старшего, когда тот выходил на улицу перед тем, как отправиться в постель. Он пытается рассказать ему про следы, про тот страшный взгляд женщины и о том, что вся её история шита белыми нитками, но старший брат мало того, что в предвкушении «отдыха», так ещё и сильно пьян и ничего не хочет слышать. Кончается дело тем, что он припирает младшего брата к стенке хижины и обещает устроить ему весёлую жизнь, если он помешает им. Младший брат за это сильно обиделся на него — тот раньше никогда не позволял себе с ним так разговаривать, пусть даже и пьяный.
Парочка устроилась в углу хижины и отгородилась ширмой. Свет потушили, младший брат лежит в другом углу, вслушивается в характерные звуки. На всякий случай прямо под одеялом держит заряжённую двустволку. Лежит, процесс в другому углу продолжается, вроде всё спокойно. Незаметно его сморил сон.
Проснулся ночью от какого-то скрежета. Судя по тому, что угли от огня ещё не потухли окончательно, прошло не так много времени. Странный скрежет явно доносится из угла, где лежат женщина и брат, и после каждого скрежета слышен то ли стон, то ли тихое завывание брата. Младший вскакивает с кровати и с ружьём наперевес бросается вперёд. Отдёргивает ширму одной рукой, другой держа двустволку наготове — и видит в темноте, что его брата оседлал какой-то тёмный силуэт совсем не женских форм, с ярко горящими жёлтым огнём глазами на пол-лица, и грызёт его шею — а звук раздаётся от скрежета клыков о шейные позвонки. Брат только слабо стонет. Младший от такого зрелища чуть не потерял сознание, но всё же в упор выстрелил промеж глаз этого существа. Раздался визг, существо соскочило с брата и бросилось к выходу. Младший палит вслед из второго ствола, с ещё более пронзитальным визгом существо выбегает из хижины, выдавив собой дверь. Младший брат срочно размешивет угли, добавляя света, и склоняется над своим братом — но уже поздно: глаза закатились, горло перегрызено, вся постель в крови. Ещё странно, что потом младший брат так и не нашёл следов крови той твари на полу или снаружи, хотя дважды попал из дробовика в неё.
Как только рассвело, он поехал обратно в населённый пункт. Потом вернулся с людьми забрать тело брата и снести хижину. С тех пор ту речку стали называть Абасы-Юрэгэ (Речка злых духов) и перестали ходить в её окрестностях. Младшего брата на некоторое время задержал НКВД по подозрению в убийстве брата, но потом отпустил, так как следователи пришли к выводу, что такие раны мог нанести только дикий зверь, а не человек.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Берёза
Недавно отслужил в армии. Занесло меня в Сибирь, хоть сам из южной части нашей необъятной Родины. Служил на узле связи, далеко от дивизии, почти не уезжал. У узла связи всегда есть отдаленные площадки с антеннами и обслуживающим персоналом — он в процессе службы не меняется и состоит в основном из срочников. И вот однажды парень с площадки заболел, и его нужно было кем-то заменить. Кто служил, тот знает: в армии все отдашь, чтобы хотя бы на время из надоевшей казармы уйти. И вот я туда и поехал.
На той площадке был командир, который рассказал мне историю про это место. Он руководил частью уже больше семи лет, и в начале его службы на этой должности на березе за казармой повесился боец — получил грустное письмо из дома и покончил с жизнью. Через год уже без объяснения причин тем же путём и на той же березе скончался еще один солдат, а через три месяца ещё один… Разумеется, устав снимать трупы с деревьев, их всех в округе повырубали.
В ночь на мое дежурство я услышал скрип деревянного порожка перед казармой и легкий стук в дверь. Странным было то, что есть звонок, и можно позвонить, но кто-то стучал… Я, разумеется, как и положено, спросил пароль, в ответ тишина. Повтор вопроса не дал результата. Но от моего голоса проснулись сослуживцы — постояльцы этой площадки, и так спокойно, будто ничего не произошло, говорят: это наши завсегдатаи — вечные солдаты… У меня мурашки пошли по коже, а им хоть бы что. Говорят, всегда так: либо в дверь, либо в окно постучат, могут и туда, и туда… Но самое страшное, что и до петли довести могут, если их разозлить…
Через несколько дней получил один мой сослуживец весточку из дома от друзей, что ему девушка изменяет. Ну и собрался домой: до ближайшего вокзала три часа езды на машине, площадка на поле в лесу, так что либо часовые заметят, пока до леса добежишь, либо в лесу заблудишься. В общем, он и через поле пробежал, и через лес пробрался до вокзала, где его уже ожидали патрули. На требование остановиться и сдаться последовал мат и бегство в тот самый лес. Там его и потеряли. Двое суток искали и в итоге нашли… Дезертир был найден повешенным на березе в лесу на солдатском ремне (кстати, чей ремень, неизвестно: его ремень был на нем, я сам видел этого парня висящим на дереве). Прибыв на место, командир за сердце схватился. Сказал, что береза та самая…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Вторая мама
Окна моей комнаты выходят не прямиком на улицу, а на балкон. Сколько я себя помню, я всегда боялся смотреть туда, когда наступал вечер. Однажды вечером я, как обычно, сидел у себя и играл на компьютере. Меня отвлек шум с балкона — кто-то гремел пустыми банками из-под солений. Повернувшись, я увидел там свою маму. Она, заметив меня, видимо, решила подшутить, и подошла к окну вплотную так, чтобы свет моей лампы осветил её лицо. Признаться, это было немного жутковато. Я захихикал и продолжал смотреть. Тем временем, мама широко раскрыла рот, будто старательно выговаривая букву «О», и, страшно выпучив глаза, не отрывала от меня взгляда. С глухим стуком её лоб упёрся в стекло — это был единственный звук, сопровождавший всю сцену. Я был уже не на шутку испуган.
«Мам, ну хватит!» — крикнул я.
«Что?» — спросила мама из коридора.
Стремительно обернувшись, я увидел её в дверном проёме с расчёской в руках. Оказывается, всё это время она стояла у зеркала в коридоре. С воплем я метнулся к ней, и, только намертво вцепившись в её руку, решился посмотреть в окно. Там не было ничего.
Я сбивчиво рассказал маме, что увидел. Мы вместе проверили балкон, оконное стекло, но ничего не нашли.
Наутро я продолжил приставать к маме с расспросами, и она рассказала мне следующее. Когда ей было лет девять лет (то есть столько же, сколько и мне), с ней случилась похожая история. Они с мамой (моей бабушкой) жили в частном доме. Одним зимним вечером бабушка, как обычно, стала собираться на смену. Она работала на хлебозаводе, поэтому часто приходилось уходить «в ночь». После её ухода мама прибралась в доме и собралась уже идти спать. Перед сном ей захотелось попить, и она пошла на кухню.
Включив свет, она вздрогнула — за столом сидела бабушка в своём обычном домашнем халате. Подперев щёку рукой, она пристально смотрела на маму, будто всё это время сидела в темноте и ждала, когда та придёт. Губы её были растянуты в улыбке. Мама спросила её, что случилось, почему она вернулась, но бабушка молчала и продолжала улыбаться. Мама говорила мне, что от улыбки этой становилось не по себе. Тут бабушкино лицо исказила гримаса ярости, она с силой ударила кулаком по столу и рявкнула: «Я те дам закрытый гроб!». В этот момент лампочка на кухне лопнула, и наступила непроглядная темень.
Мама плохо помнит, что было дальше: она побежала к соседям, и те решили, что в бабушкин дом залезли воры. Приехала милиция, но никаких следов обнаружить не удалось.
Мама никогда не рассказывала эту историю бабушке, всегда говорила лишь, что ей показалось, как в дом кто-то влез, и она испугалась. Бабушка до сих пор жива, и что означали те слова про закрытый гроб, до сих пор остается загадкой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Автостоп
Случилось мне пережить времена «неформальной молодости»: рок-музыка, алкоголь и, конечно же, великий и ужасный автостоп. Лето, жара, мы с хорошим другом поехали автостопом в Краснодар. Вышли на трассу, машин мало, останавливаться водители не хотят — пришлось разделиться. Договорились, в каком населенном пункте встретимся на следующий день, и разошлись. Друга подобрали сразу, и он благополучно уехал, а мне пришлось пройтись пешком около десяти километров, прежде чем меня подобрал полный мужчина на старенькой «Оке». Поговорили, меня сморил сон, и я начала засыпать.
Проснулась оттого, что машина едет по каким-то ухабам. Открываю глаза и вижу, что мы едем по лесу. Господи, как же я испугалась! Кричала, ругалась, но водитель не собирался останавливаться. Решилась прыгнуть, но тут машина сама заглохла, и я просто выскочила в лес и долго бежала, не оборачиваясь. Как мне было страшно — словами не передать. Было уже темно, я дико устала, но нужно было выйти на трассу, чтобы понять, где я нахожусь. Слышу хруст сзади, как будто за мной идут. Меня снова охватил страх, да такой, что было ощущение, будто волосы на голове шевелятся. И тут раздался голос: «Девушка! Вы потерялись?» — слава богу, бабушка — божий одуванчик... Сказала она мне, как идти, но заметила, чтобы была осторожна, так как «белая ночами ходит».
Наконец, я вышла на трассу. Как же я была счастлива! Ну и пусть, что ночевать придется на остановке у какой-то деревушки — главное, живая. Но не тут-то было... Просыпаюсь ночью от дикого холода, вся продрогла (хотя начало августа, ночи теплые должны быть), открываю глаза и вижу женщину. Обыкновенная, с длинными темными волосами, стоит, улыбается, а сама словно светится и... прозрачная. Смотрела я на нее несколько секунд, а потом (даже не поняла, как) снова уснула.
Разбудили меня дачники. Обсуждали, что утром грибники нашли старую «Оку» в лесу, в ней был мертвый мужчина с перекошенным от ужаса лицом. Я, естественно, не стала говорить, что это, скорее всего, был мой прежний подвозивший. Они отвезли прямо до Ивантеевки, где мы с другом договаривались встретиться. По дороге местный дачник-водитель рассказывал мне про находку грибников и про то, как две недели назад в этом лесу уже была найдена женщина, которую жестоко убили, прежде изнасиловав... Вот такая история. Скажу только одно, автостопом я больше не езжу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Заливчики
Лес начинался прямо по берегу озера, примерно в километре от деревни. Чтобы не заблудиться, я все время держал озеро в поле зрения — оно было слева от меня. Шагая по лесу, поглядывая на озеро, я обошел подряд три заливчика — полукруглые, заболоченные, с березками по берегам, очень похожие друг на друга, каждый метров по пятьдесят шириной. Корзинка была уже тяжелая, день — жаркий и безоблачный, комары и слепни гудели громко и уныло, и я решил искупаться. Быстро разделся на каменистом берегу, отмахиваясь от кровососов, вошел в темную воду и нырнул головой вниз.
Глубина начиналась от берега сразу, вода была теплой только на поверхности, а внизу — ледяная. У меня зазвенело в ушах, и вдруг я услышал, как под водой кто-то поёт. Песня была без слов, но это была песня. Голоса под водой звучали так неожиданно и страшно, что я пулей вылетел на поверхность. Над водой никто не пел, лес смотрел на меня мрачно и неприветливо. Я оделся, стараясь не смотреть по сторонам, и поспешил в сторону дома.
Ощущение тревоги не проходило. И деревья, и озеро, и синее небо без облачка — все стало каким-то нехорошим. Довольно быстро я достиг первого заливчика, обошел его почти бегом, спотыкаясь о торчавшие между кочек березовые корни, за ним — еще два заливчика. Дальше должна была начаться прямая дорога к деревне — по берегу. Но на пути возник еще один заливчик — четвертый. Я проскочил его, не думая, и уперся в пятый. В легкой панике обогнул и его и, выйдя к шестому, понял, что это — второй. Я узнал его по высохшей березе, свисавшей над самой водой. Меня прошиб холодный пот.
Озеро все время маячило с одной стороны (теперь, на обратном пути, справа), и хождение кругами исключалось. Это было страшно, может быть, особенно потому, что необходимые элементы мистики и ужаса — полная луна, косматые туманы, вой ветра и уханье филина — отсутствовали напрочь. Я был я, в полном сознании и абсолютной трезвости, и часы на руке показывали четверть второго пополудни.
Я полез на дерево. Затея дурацкая с учетом того, что я не мастер лазать по деревьям, к тому же в северном лесу все деревья практически одной высоты. Я ободрался об иголки, измазался в смоле, чуть не свалился вниз и ничего не увидел. И тогда я стиснул зубы и решил следовать логике — идти вперед, держа озеро справа, сколько бы глупостей на пути мне ни подкинули. Обошел проклятый заливчик с березой, потом еще один, и вдруг они кончились, кончился лес и замаячила вдали родная деревня.
Выглядел я, наверно, интригующе — мокрый, растрепанный и возбужденный невероятно. Рассказ мой восприняли с недоверием, но я настоял, чтобы мы немедленно отправились в заколдованное место и установили истинное количество заливчиков.
Их, конечно же, оказалось три.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дозвался
Первоисточник: ffatal.ru Живу я в обычной пятиэтажке, где друг напротив друга находятся обычно по три–четыре квартиры. И, естественно, звук из соседних квартир слышен очень хорошо.
Под нашей квартирой проживал алкоголик по имени дядя Саша. Не самая выдающаяся личность, таких в нашем районе много — потерял работу, жил под опекой матери. Но если говорить о его матери — замечательная женщина, всегда приветливая, слова плохого никогда не говорила, со всеми дружила, да и сына очень любила, как и он ее. Правда, она очень переживала за своего сына (а кто за своих детей не переживает?), и в когда ее «подарок» в очередной раз вернулся пьяный домой и начал буянить, маму его и застал сердечный приступ.
Мы всем домом скинулись на похороны, очень жаль было — хорошая была женщина. Схоронили, как говорится, и забыли… А сына ее еще долго упрекали тем, что смерть родной матери — его вина. Дядя Саша тоже чувствовал свою вину и очень изменился с момента похорон. Видеть его стали реже, он похудел и стал молчаливым, а звуков пьянки мы практически перестали слышать.
Но у всего бывает свой конец. Так что дядя Саша все–таки дорвался до спиртного, сорвался. И после этого мы стали слышать, как он плачет по ночам очень громко, зовет маму. Кричал в истерике: «Прости, мама», — это все было ужасно слышать, и мы подолгу не могли уснуть. В какую–то ночь нам даже пришлось вызвать участкового, чтобы успокоить алкоголика.
Мы находили это очень страшным и сторонились его. Но никто не думал, что все так обернется…
Мои родители уехали на выходные, оставив меня одну, а я очень боюсь темноты, поэтому мне пришлось позвонить подруге и пригласить ее переночевать. Когда она приехала, я сразу ее предупредила о происходящем по ночам. Сказала, чтобы не пугалась. Она не обратила внимания, и где–то до середины ночи мы провели время довольно весело.
Вдруг послышался грохот. Я сказала подруге: «Приготовься, сейчас все начнется».
Как всегда, дядя Саша начал плакать. Причитать, что лучше бы умер он. Говорил: «Приходи за мной, мама». В общем, всё по-старому — меня этим было уже не удивить. Но потом начали происходить вещи, удивившие и напугавшие не только подругу, но и меня. Слышался грохот мебели, разбитого стекла, крики. В глубине души я пыталась успокоить себя: «Подумаешь, может, споткнулся да стал еще больше причитать». А дальше его крики перешли в невообразимые вопли и визг. «Мама, не надо!» — кричал он.
А потом все стихло. Моя подруга успокоилась и уснула. Мне же еще долго не спалось.
На следующее утро приехали мои родители. Спросили меня, почему милиция у подъезда. Позже я узнала от бабок, которые сидят на лавочках, что дядя Саша умер от разрыва сердца: его нашли в позе эмбриона на полу. Одна из бабок сказала: «Дозвался! Видать, пришла его маменька за ним»...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Невидимый сожитель
Эта история является в Якутии практически архетипичной — она ходит в народе в различных вариациях. Приведённый ниже вариант является наиболее распространённым.
Дело происходило в якутской деревне в советские времена. Отправились как-то осенью дед со своим зятем и внуками в лес валить деревья. Семья у них была большая — дед, бабка, старший сын с женой и двумя детьми, младший сын со своей невесткой. Погода стояла хорошая, за день успели повалить немало деревьев. Но ближе к вечеру им попалось одна особенно крепкая большая лиственница, от которой топор отскакивал, как от камня. Даже бензопила не брала дерево — цепь намертво застревала каждую минуту. Зять предложил оставить в покое трудное дерево и заняться другими, но дед «упёрся» и заявил, что он будет не он, если не одолеет это дерево. Промучились весь вечер, но удалось в итоге всё-таки его повалить. На этом работа на тот день кончилась.
Через неделю, повалив достаточно деревьев, они стали грузить их на прицеп трактора, чтобы отвезти к себе в деревню. Тут то самое дерево снова показало трудный характер: пока пытались загрузить его на прицеп, оно раз шесть скатывалось обратно само собой. По пути дерево ещё умудрилось как-то свалиться с прицепа, хотя там со всех сторон были заграждения из прутьев.
На следующий день мужчины стали заготавливать дрова. Один из внуков хватил топором по дереву, а тот отскочил и ударил обухом его самого в лоб. Видя такое, старик разозлился и велел в первую очередь заняться именно этим деревом. Потратив изрядно времени, дерево всё-таки распилили и раскололи на дрова. Дед самолично занёс охапку дров в дом и положил в печь. Теперь дрова не хотели загораться, но дед облил их бензином, обложил газетами и всё-таки разжёг огонь. Когда, дрова загорелись, старик стал смеяться — мол, значит, и на тебя есть управа, чёртова деревяшка.
Тем вечером начался настоящий ужас. Семья ужинала, когда вдруг невестка младшего сына закричала. Все посмотрели на неё, а она сказала, что только что её кто-то по лицу ударил. Не успели удивиться её словам, как кто-то невидимый опять стал ей оплеухи отвешивать, да так, что голова девушки из стороны в сторону моталась. Дед попытался закрыть ей лицо своими руками, и тут невидимка принялся за него — ударил в живот, потом стал хлестать по лицу. Когда дед еле выбежал из дома, невидимка опять принялся за невестку, мучил её весь вечер. Потом, когда у неё обе щёки стали красными от ударов, затих. Но радоваться было рано — ночью невидимое существо залезло к ней в постель, скинуло одеяло на пол и стало давить на неё весом и душить. Тут уж все переполошились. Девушка вся в слезах, мужчины ничего не понимают, дед хватается за голову, уразумев, что дерево-то непростое было...
Пригласили местного священника. Тот с крестом, кадилом и святой водой едва вошёл, как невидимка тут же расплескал ему всю воду, сорвал с шеи крест и швырнул в угол, а самого священника стал по щекам хлестать. Батюшка едва спасся бегством.
Началась кошмарная жизнь. Утром и днём невидимка обычно затихал, но давал о себе знать мелкими пакостями: то навоз в молоко положит, то тесто испортит, то чашки на полках сами собой бьются. По вечерам он каждый раз принимался за невестку — бил её, за одежду хватался, в её порцию еды всякую гадость клал, душил по ночам. Всех остальных, включая деда, не трогал, если они не пытались защитить девушку. Если же пытались, то избивал и их, причём намного жёстче, чем девушку — запросто мог синяков наставить и кости переломать. Сами мужчины, сколько ни старались, так и не смогли схватить его или хотя прикоснуться.
Дед, отчаявшись, обратился к человеку из другой деревни, который слыл якутским шаманом. Тот прийти к ним в дом отказался, мотивируя тем, что нечисть явно сильнее него. Услышав, что существо прибыло к в дом вместе с деревом, в котором, видимо, раньше обитало, шаман посоветовал отвезти остатки того дерева обратно в лес. Так и сделали, но не помогло — «сожителю», видимо, в деревне понравилось. Так и жили целый месяц. Попробовали все средства, от угольных кругов на полу до молитв и напускания кошек и собак, но ничего не действовало. Наоборот, невидимка после каждой попытки избавиться от него «шалил» с особым рвением. В конце концов от такой жизни у невестки случилось помутнение рассудка, она начала истощаться на глазах и бредить.
В это время к ним специально приходил военный из другого села — услышав слухи, он решил, что местные жители нарочно распространяют мракобесие. Зашёл в дом с возгласом: «Ну, где этот ваш призрак?» — и тут же пистолет, который висел у него на ремне, сам собой выстрелил. Тот схватился за ремень, и тут же из-за печи кто-то прицельно и очень метко стал швырять в него лошадиным пометом. Военный в панике вытащил пистолет, заглянул за печь — а там никого. Дальше невидимка стал бить его по лицу. Военный выбежал из дома, как угорелый, и больше туда не возвращался.
В конце концов, было решено отправить невестку к её родственникам в другое село. Пока ехали по деревне, она всё смотрела назад и говорила: «Мой бедный друг не может угнаться за нами — отстаёт, манит меня назад». Потом, на выезде из села, она заявила: «Мой бедный друг остался плакать у одинокой берёзы». И вдруг весь бред сошёл — к ней вернулся разум. Естественно, после этого девушка не возвращалась в ту деревню, и брак распался. Впрочем, в деревне были не против — как только она уехала, невидимка будто испарился: прекратились все его выходки и игры. Сначала люди боялись каждой тени, ожидая его возвращения, но этого так и не случилось.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Халат
В 1997 году я окончила школу и не смогла поступить в институт. Жила в деревне, которая мне осточертела, а тут тетя из города позвала к себе — мол, она одна в двухкомнатной квартире, да и работать или учиться на курсы пойти можно будет. Я была ей несказанно благодарна. Пошла на курсы бухгалтера, стала сидеть с ребенком одной знакомой, за что она неплохо платила. Вроде бы все устраивало, но почему-то боялась оставаться одна в этой квартире. Да и заметила, что тетя тоже старается одна дома не сидеть.
И однажды я узнала, почему (до сих пор мурашки по коже от этих воспоминаний).
Дело было днем. Я пришла с занятий очень уставшая, время ещё было, и я решила немного отдохнуть перед работой. Но в свою комнату не пошла, а прилегла в комнате тети на ее тахту. Легла на спину и задремала. И вдруг чувствую, что меня кто-то или что-то ужасно сильно трясет за грудь. Мне стало не по себе, я попыталась встать, но ног не ощущала. Тогда я попыталась кричать, но из моего тела словно все силы выкачали. От этой тряски мне стало дурно, начало мутить. И тогда я вспомнила, что при встрече с нечистью нужно говорить матерные слова. Кое-как я начала двигать губами. Не знаю, сколько времени мне потребовалось для того, чтобы произнести первое ругательство, но как только это удалось, сразу стало легче. Потом я выдавила еще слово, и еще... И тут меня словно отпустили, но тело по-прежнему мне не подчинялось. Я открыла глаза и застыла от ужаса — напротив меня стояло кресло и в этом кресле сидел халат.
Я понимала, что это чей-то образ, но не видела его. Халат сидел (!) в кресле, а я смотрела на него, не в силах что-либо больше сделать, даже не в силах закрыть глаза.
Не помню, что было дальше. Видимо, я просто отключилась. Но точно знаю, что это был не сон и не бред. Я ничем не болела, ничего подобного в жизни не было. Никакие домовые меня не трогали, ничего потустороннего я не видела и в страшилки не верила.
Когда пришла тетя, я спросила, чей это халат. Она сказала, что свекрови. А свекровь умерла несколько лет назад. Они друг друга вообще не любили, но жили вместе и постоянно ругались. Я так и не поняла, а в чем я-то перед ее свекровью провинилась? Или меня запугать хотела, чтобы я сбежала от тетки? Тогда это у нее получилось — в тот же день я собрала вещи и съехала...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
В метро
Я раньше часто в метро ездила ночью, но перестала после одного случая. Однажды я возвращалась с Рижской — мне нужно было ехать до Полежаевской. А на Полежаевской есть платформа дополнительная, кто не знает. Я выхожу из вагона, иду к эскалатору и вижу, что на той платформе кто-то стоит и провожает меня взглядом. На станции всего человек десять, мне стало неприятно. Человек по той закрытой платформе идет за мной, и тут я замечаю, что он как-то странно двигается — как будто рывками, и такое ощущение, что у него сочленения суставов не в тех местах, где у нормальных людей. Он двигается всё быстрее, и тут я понимаю, что на выходе с эскалатора мы с ним столкнемся, а к эскалатору иду я одна, все остальные идут к другому выходу. Оглядываюсь и вижу, что голова у него какая-то странная, деформированная, как из пластилина... Я бегом на дикой скорости бросилась к противоположному выходу. Там лестница, я по ней на одном дыхании взлетела, выбежала на дорогу. Там обычно такси стоят, я залезла в одну из машин и кричу: «Поехали, поехали, заплачу!». Водитель решил, что за мной маньяк гонится, и быстро тронулся с места. С тех пор я по ночам в метро — ни-ни.
А вот как-то вышла вечером из последнего вагона на станции Семеновская. На платформе никого не было, и тут меня сзади очень чётко позвали по имени. За секунду в голове пронеслись разные версии — кто меня тут знает? Я же последняя вышла, никого рядом не было, неужели кто-то из тоннеля вышел? Я обернулась — а на платформе никого. И тут мне снова почти в ухо произнесли мое имя. Как я побежала...
И ещё, вы видели когда-нибудь людей мертвецкого вида в метро? Я, например, видела однажды на синей ветке. Стою, жду поезда, людей полно рядом, день... И вдруг чувствую — что-то воняет, как тухлятиной. Оборачиваюсь и вижу деда — он идет мне навстречу, одет, как будто только что из деревни: ситцевая рубаха, борода лопатой... Не сказать, что он похож на бомжа — смотрится, если можно так сказать, вполне прилично. Но при этом сам выглядит как труп: весь серый, покрыт фиолетовыми пятнами, на руках и шее вены вылезли, глазами не моргает, а трупный запах просто жуткий... Я на людей рядом смотрю, но его, кажется, никто не видит. От греха подальше отхожу в сторону, чтобы не сесть с ним в один вагон, буквально через несколько секунд оборачиваюсь, а он пропал, хотя поезд не подходил...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Не собака
Однажды осенним вечером я возвращался из дачи в город. Дача у меня расположена километрах в двадцати от города, так что ехать нужно было довольно приличное расстояние. На дороге было темно, я включил дальний свет. На дороге не было машин, поэтому я прибавил газу. Может быть, немного и превышал скорость...
Когда бледная собака выскочила прямо перед машиной, я не успел затормозить и сбил ее. Остановил машину на дороге чуть дальше. Несколько секунд я не мог пошевелиться. Я был в шоке. Почему-то был уверен, что это была домашняя собака, и мне придется сказать ее хозяевам, которые вот-вот выйдут из обступающего дорогу леса, что я сбил их любимца.
Я вышел из машины. Спереди с пассажирской стороны была вмятина и потертости. Хотя вмятина была заметной, все же я ожидал худшего, сбив собаку на такой скорости. Тогда у меня возникла надежда, что и с собакой все может быть не так уж и плохо. Я разглядел её чуть впереди на дороге и направился к ней. Животное дергалось. Чем ближе я подходил, тем больше оно, похоже, приходило в сознание. Поначалу я предположил, что оно пытается встать, но потом заметил: что-то было не так. Шкура существа — теперь я увидел, что это вовсе не собака — была лишена шерсти, бледная, почти серая и полупрозрачная, плотно обтягивающая кости. Кроме того, для собаки это существо было слишком крупным. Крови я не увидел. Его конечности были непропорциональные и очень странные, напоминающие одновременно собачьи и человеческие — больше всего мне запомнились узловатые пальцы с большими расстояниями между ними. Оно встало на задние лапы, в таком положении напоминая уже не собаку, а обезьяну ростом с меня, и повернулось в мою сторону. Когда его большие черные глаза уставились на меня, я сделал несколько неуверенных шагов назад, потом побежал. Тут же существо бросилось на меня, и я уверен, что если бы я не успел убежать от него, то его челюсти сомкнулись бы на моей шее.
Так быстро мне никогда не доводилось бегать, но существо не отставало. Наконец, я прыгнул в машину и захлопнул дверь. Тогда существо стало расхаживать прямо перед машиной, на самом краю света фар. Я тронул машину с места, и оно яростно бросилось на стекло сбоку. Слава богу, стекло выдержало. Я втопил педаль газа в пол и уехал, выжимая из машины всё, что было можно. Из-за темноты я не мог видеть, гонится существо за мной или давно отстало, но вплоть до города я каждую минуту бросал нервные взгляды на зеркало заднего вида.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Стопка фотографий
Возвращаясь домой из школы, девочка обнаружила стопку полароидных снимков, лежащих в сточной канаве. Она из любопытства подняла их и начала просматривать снимки на ходу. На первом фото был запечатлен силуэт человека, стоящего вдалеке на каком-то однородном сером фоне, так что даже нельзя было различить его черт.
Девочка сунула фото вниз стопки и начала изучать следующую. На нём был тот же человек, но стоящий чуть ближе.
Девочка быстро пролистала несколько фотографий. На каждом следующем снимке человек стоял чуть ближе, а его внешность была видна все яснее.
К десятой фотографии стало проступать выражение лица человека — он явно был безумен, и лицо было искажено в жуткой гримасе. Рот его был открыт, и в нём виделись клыки, как у зверя. Это напугало девочку, но она продолжала просматривать фотографии.
К девятнадцатой фотографии человек уже стоял так близко к объективу, что его лицо заслонило собой весь кадр. Поднимаясь по подъездной дорожке, девочка посмотрела на последнее фото.
На нём вместо изображения была только надпись: «Теперь достаточно близко».
Услышав крик снаружи, брат девочки бросился к входной двери. Но там он нашёл лишь стопку фотографий на ступеньках. На фотографии была вроде изображена его сестра, но она стояла слишком далеко от объектива, чтобы он мог быть в этом уверен.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночная гостья
Недавно я попал в больницу с острым отравлением. Пролежал там три дня и отказался от лечения, потому что странные вещи стали происходить.
Привезли меня в больницу, определили в палату, выделили койку возле выхода из палаты. Ну, думаю, замечательно, хоть курить по ночам близко будет ходить, да и соседей по палате беспокоить не буду, ходить мимо них и тапочками шаркать, когда спят. Прошел все процедуры, какие нужно. Вечером лег, не спится. Думаю, схожу-ка, покурю. Соседу предложил компанию составить, а он книгу читал, зачитался — интересная, говорит. Пошел один. Курилка внизу была, под лестницей, а я на втором этаже лежал. Спустился, покурил, обратно пошел. Поднимаюсь по лестнице и слышу, будто передо мной буквально на один пролёт выше тоже кто-то поднимается. Я внимания не обратил — думаю, тоже кому-то не спится, курить вставал. Но тут же пришла мысль: как же так, в курилке-то я один был. Наверно, медсестра пошла ночью обход делать — вдруг кому плохо стало... Поднялся на свой этаж, а дверь передо мной тихо закрывается сама собой, как будто только что-то кто-то вошёл. Открыл, вхожу на этаж, в коридоре нет никого. Прошел в палату. Сосед, который книгу читал, уже спит. В палате стоит полумрак, но в лунном свете из окна можно было разглядеть обстановку. Лег, смотрю в потолок. Тут дверь тихо отворяется — я думаю, та самая медсестра к нам решила заглянуть...
И тут в палату девушка входит, причем голая (да и красивая, что я успел заметить). Я понять ничего не могу, почему это она ночью по больнице в таком виде расхаживает. Думаю, может, ходила в туалет, а потом отделения перепутала (там на одном этаже два отделения: правое — мужское, а левое — женское, а туалет и душ между ними на площадке). Только почему голая-то?.. Я ей говорю, мол, девушка, отделения ты перепутала, в другой стороне твоя палата, а она ко мне подходит и тихо говорит, что ей холодно, и одеяло у меня просит. А я в шутку ей отвечаю — ложись, согрею. Она только посмотрела на меня, отвернулась и вышла. То ли испугалась, то ли постеснялась, хотя в её наряде-то...
Утром проснулся. Соседи мне говорят, что во сне я ночью разговаривал с кем-то. Я удивился тому, что если они слышали, что я разговаривал, почему же они не видели, с кем я разговаривал, но не стал им ничего объяснять. Сходил на завтрак в общую столовую. Сколько смотрел на всех девушек, гостью свою так и не встретил. Ладно, думаю, день длинный, лежим на одном этаже — встретимся, тогда и спрошу, может быть, я как-то обидел ее ночью. Сколько ни сидел в коридоре, она ни разу из своей палаты не выходила (двери между отделениями стеклянные, всё просматривается). Немного расстроился, не знаю, правда, почему — видимо, понравилась девушка.
Ночью снова заходит ночная гостья, снова голая и снова говорит, что ей холодно, и одеяло просит. Я обрадовался; думаю, второй-то раз она специально пришла — может, решилась на мое предложение в первую ночь. Распахиваю одеяло, двигаюсь к стенке, место ей тем самым рядом с собой освобождая, а она опять посмотрела и вышла, ничего не сказав. Думаю, точно сумасшедшая какая-то. На следующий день опять ее нигде не наблюдаю...
Днем спустился покурить, а там санитар стоял, тоже курил. Разговорились с ним. Я ему ситуацию свою объясняю. Он, выслушав меня, поведал о том, что где-то полтора месяца назад в этой палате (так как в женском отделении мест не было) лежала такая девушка, после операции она так и не пришла в себя, в этой палате и умерла, а койка её находится на том же самом месте. И тут меня такой ужас охватил, что я в тот же день написал отказную от лечения, вещи свои забрал из палаты и домой уехал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отдай своё сердце
Первоисточник: ffatal.ru — В одном черном-пречерном городе, на черной-пречерной улице стоял черный-пречерный дом. В этом черном-пречерном доме была черная-пречерная квартира. А там, в черной-пречерной комнате стоял черный-пречерный гроб. И вот открывается крышка гроба, а там — мертвец… ОТДАЙ СВОЕ СЕРДЦЕ!!!
Катюха дико заорала, хватая Верку за грудки, и та бешено, самозабвенно взвизгнула на ультразвуке. Мы дружно присоединились. Наши вопли, небось, всех соседей перебудили. Вытерла слезинку: ну вот, кто ж додумался в темноте страшилками баловаться?
Нечасто мы собираемся на такие посиделки. Мы — это Наташка, Катюха, Женька, Верка и я. Знаем друг друга с садика. Доводилось делить и горшок, и лопатку, и последнюю конфету. Правда, в более зрелом возрасте с парнями такое не прокатывало, но дружбу свою нам удалось пронести через все барьерные рифы и мели. Поразбросало нас после школы, пообтрепало, пообломало маленько, стряхивая с окрашенных кудряшек юношеский максимализм. Но хоть изредка собраться и поговорить «за жизнь», «за мужиков» и «вообще» — это святое.
Сегодня была очередь Катюхи изображать из себя хозяйку дома. Мы собрались у нее в квартире, водрузили на стол «Мартини», пару пакетов сока и тортик. В прошлый раз закуской мы не озаботились, и традиционная сходка прошла довольно печально: у меня в доме обнаружилось лишь немного кошачьего корма. И шпинат. Но много. Никто ж не виноват, что у меня именно тогда случился разгрузочный день. Так что сегодня мы были во всеоружии. И тут на самом интересном месте, то есть на разрезании шедевра кондитерской мысли, вырубилось электричество.
Если кто-то подумал, что началась паника — не тут-то было. Пара гелевых свечек в граненых стаканах, и — вуаля! — интимный полумрак и вечер воспоминаний. Как мы дошли до жизни такой, чтобы начать делиться любимыми детскими страшилками? Кто ж знает, какими извилистыми путями бродят мысли пьяных женщин, прежде чем выйти в свет.
— А я, а я! — встряла Женька. — А я знаю историю про Красную Руку!
Мы захихикали.
— В одном доме на стене кухни было красное пятно, — загундела Женька замогильным голосом. — И вот как-то папа вышел на кухню, а из пятна голос такой: «Хочу крови, хочу крови, хочу крови!». Папа удивился и подошел, чтобы посмотреть, а из пятна рука красная выскочила и утащила его.
Я уже похрюкивала на плече у Верки. Чистая незамутненная наивность рассказов умиляла не по-детски.
— На следующий день на кухню вышла мама. А из пятна снова: «Хочу крови, хочу крови, хочу крови!». И маму тоже утащило. На следующую ночь пропала бабушка, а потом и дедушка. А потом на кухню вышла дочка водички попить...
Тут мы заржали. Не обращая на нас внимания, Верка понизила голос до таинственного свистящего шепота:
— И снова из пятна раздался голос: «Хочу крови, хочу крови, хочу крови!». Девочка подошла к стене и…
— … показала пятну кукиш: «А кефирчику не хочешь?» — подхватила Наташка.
— Ну вот, такую историю испортила, — надулась Женька, махнув рукой на нашу ржущую компанию. — Теперь сама и рассказывай!
— А я знаю только историю про крыс в канализации, — Наташка отхлебнула из стакана и потянулась за тортиком. — Однажды услышала, как мама рассказывала кому-то. Я еще маленькой была. Под землей в системе канализации живут сотни тысяч крыс. Так вот, когда их плодится слишком много и еды на всех не хватает, они пробираются по трубам и нападают на людей, когда те сидят в туалете. И сжирают человека подчистую, не оставляя ни косточки, ни капли крови…
В темноте кто-то нервно хмыкнул:
— Вот фу!
— Это вам фу, а я потом год в туалет одна боялась ходить, — Наташка взяла мобильник и включила экран. — Пойду, проведаю комнату для девочек.
Она, пошатываясь, побрела в сторону ванной, натыкаясь на углы и тихонько чертыхаясь. Я поежилась. Колеблющееся пламя декоративных свечей едва освещало стол, оставляя окружающее в кромешной тьме. Жидкий свет фонаря пытался пробиться сквозь гардины, но чах где-то возле подоконника.
— У нас часто трасформатор вырубается. Целая улица без света остается, а они все сделать нормально никак не могут, — похоже, Катюхе тоже стало слегка неуютно. — К утру починят.
— А помните историю про девочку с розовыми зубами? — Верка прижалась ко мне.
— А то! — с набитым ртом подтвердила Женька. — Это ж твоя любимая.
— Да-а-а, — мечтательно протянула Верка. — Жила-была одна семья: папа, мама, дочка и новорожденный сынок. Сестричка терпеть не могла братишку, потому как считала, что родители совершенно перестали любить ее после его рождения. И вот братик заболел. Он стал худеньким и бледным, а никакие лекарства не помогали. И вот однажды все проснулись, а его нет. Заявили в милицию, долго искали, а потом нашли косточки мальчика зарытыми под балконом. Все вокруг плакали и только девочка улыбалась. И зубы у нее были розовые…
Я икнула:
— Что-то Наташки долго нет…
Все сразу же зашевелились.
— Ну, во-от, — заныла Катюха. — Я тоже хочу, а она теперь засела на час. Натаааш!..
Она ринулась из комнаты, сшибая табуретки. Мы, подхихикивая, слушали, как хозяйка дома долбится в дверь ванной. Наташка не отзывалась. Вот зараза!
— Пошли, поможем, что ль, — буркнула я, берясь за свечку. — Может, она уснула. А в цветочный горшок мне как-то не хочется…
— У меня нет цветочных горшков, — уточнила пританцовывающая Катюха.
— Тем более, — веско бросила я и дернула за ручку. — Наташ, выходи, я все прощу!
Девчонки прыснули, хилый крючочек не выдержал напора свежих сил и дверь распахнулась. Мы отшатнулись, хватая ртом воздух.
Она лежала на кафельном полу, а по ней ползали крысы, ловко хватаясь за кожу коготками. Тихий писк заполнял собой небольшое пространство ванной. Животные методично впивались зубами в теплую плоть, не обращая внимания на зрителей. Тело Наташки все еще конвульсивно дергалось, исторгая последние остатки жизни вместе с кровью, булькающей в перегрызенном горле. Одна из крыс запрыгнула ей на лицо, с объеденными губами и носом, и впилась в остекленевший глаз. И тут Женька завизжала. Она визжала отчаянно и пронзительно, отступая к стене, не отрывая взгляда от лужи крови, медленно растекающейся из-под тела, которое теперь представляло собой одну сплошную шевелящуюся серую массу.
Внезапно крысы перестали копошиться, подняли головы и уставились на нас. В сотнях маленьких красных глазок отразилось дрожащее пламя свечи. Женька вжималась в стену, заворожено глядя в полумрак ванной. Внезапно позади нее раздался хриплый утробный бас:
— Хочу крови…
Она замерла. Из стены вылезла рука, схватила Женьку за шею, сдавила, с хрустом ломая позвонки и, со скрежетом и чавканьем сминающейся плоти, втянула внутрь, не оставив и следа.
Я заорала. Свеча выпала из моих ослабевших пальцев. Мы побежали, не разбирая дороги, в кромешной темноте натыкаясь на стены, мебель и друг друга. В голове не осталось ни одной мысли, паника билась в каждой клеточке тела, заставляя метаться в поисках выхода, сшибая углы и коленки. И где бы я не была, позади надсадно хрипело:
— Хочу крови!..
Я врезалась в чью-то спину. Катюха взвизгнула. Прямо под боком всхлипнула Верка. Нас трясло.
— Сейчас, сейчас, — задыхалась Катюха.
Щелкнул замок, и на нас пахнуло холодом. Волосы зашевелились на затылке. По ногам потянуло сыростью, в ноздри ударил запах плесени и гниения. Мы застыли. Негнущимися пальцами я царапала карман, пытаясь вытащить телефон. Дрожащей рукой направила горящий экран в сторону выхода. Подслеповатое мерцание выхватило из темноты лестничную клетку, которую заслоняла черная пустота, которая прошептала:
— Отдай свое сердце…
Катюха с грохотом захлопнула входную дверь и, тяжело дыша, прислонилась к ней спиной. Раздался хруст: из груди у нее вылезла черная рука, сжимающая трепыхающийся окровавленный комок. Катюха висела, нанизанная на сгусток тьмы и, подвывая, уставилась на собственное сердце, смятое и раздавленное. Она билась, как бабочка, пришпиленная к картонке, шурша ногами по двери в поисках опоры. А потом затихла.
Наверное, полицию вызвали соседи, которых среди ночи потревожил шум. Нас нашли в шкафу. Мы с Веркой сидели, забившись в угол, полумертвые от пережитого ужаса.
Нам не поверили. Ни единому слову. Следователь скептически смотрел на двух полупьяных, оборванных, расцарапанных женщин, которые цеплялись за него скрюченными пальцами и несли несусветную чушь. Наташку и Женьку не нашли. А у Катюхи не было дырки в груди. Скорее всего, сообщил следователь, перебирая бумажки, смерть наступила в результате инфаркта.
Мы еще что-то лепетали, вытирая сопли, но усталое предложение отправить нас на психиатрическое освидетельствование и тест на содержание наркотиков, быстро привело нас в чувство и мы ушли.
Не сговариваясь, потащились к моему дому. Бессонная ночь, а потом и целый день, проведенный в полиции, в морге на опознании и снова в отделении, вымотали нас до крайней степени. Мы сидели на кухне. За окном смеркалось.
— Я тоже умру, — буднично сообщила Верка, размешивая чай.
— Мы все умрем, — я устало жевала безвкусный бутерброд.
— Я умру сегодня ночью, — она внимательно смотрела на свои руки. — Осталась еще моя история.
— Не говори глупости, — сил спорить уже не было. — Пошли спать, я постелю тебе на диване.
— Ты только свет не выключай, — сонно пробормотала она, когда я подтыкала покрывало.
Ну, конечно же. Я пожала плечами. Не умею я спать при свете. Экономия опять же.
Тихо щелкнул выключатель. В темноте слышалось ровное веркино сопение.
Когда я встала утром, ее уже не было. Она оставила после себя смятое покрывало и драную футболку. Я была даже рада, что не надо снова строить из себя сильную женщину, успокаивать и гладить по головке. Наутро вообще все кажется иным и окружающая действительность перестает давить на мозги. Вдруг Катюха и правда умерла от инфаркта, а сейчас мне позвонит Наташка и сообщит, что они с Женькой снова загуляли и не смогли вчера прийти? И все окажется пьяным бредом. Или выбросом болотного газа. А может мы с Веркой просто обкурились, как тогда, в универе, когда решили, что переспали с Бэтменом…
Я приняла душ, почистила зубы, вытерла полотенцем запотевшее зеркало и улыбнулась своему отражению. Потом зажмурилась. Открыла. Ущипнула себя. Ничего не изменилось: мои зубы радовали глаз гламурным розовым оттенком. Люблю розовый. С детства.
У хорошей страшилки не бывает хэппи-энда. И всегда можно рассчитывать на продолжение.
Я улыбнулась еще шире, развернулась и, мурлыча про себя очередной модный мотивчик, пошла одеваться.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Обход
Моя история с связана с таким понятием в якутской вере, как «обход» («кэритии») — это аналог воздушных мытарств в христианстве. Считается, что после смерти человека в течение какого-то времени его дух не покидает землю, а посещает все места, где бывал при жизни. Когда дух совершает обход, некоторые люди могут слышать странные звуки и голоса, а особо чувствительные могут и увидеть это. Причём само слово «кэритии» на якутском языке по своему смыслу содержит элемент принуждения — дух не по своей воле совершает обход, а его как бы заставляют.
Родная сестра моей бабушки в молодости часто видела странные вещи. Годам к сорока зрение у неё ухудшилось, она перенесла пару операций и в результате стала очень плохо видеть. Сама она объясняла это тем, что была слишком зоркой, и «другие» не захотели, чтобы она излишне вникала в их дела. Она рассказывала мне в детстве довольно страшные истории из своей жизни. Вот история, которая касается того самого обхода.
Тем летом в нашей деревне умер какой-то долгожитель. После похорон прошла пара дней, и сестра бабушки вместе с остальными отправилась в поле на сенокос (покойник при жизни, естественно, тоже много времени проводил на сенокосе, так что посещение им при обходе этого места было вполне логично). И вот после обеда в разгар работы она вдруг услышала странные звуки, будто собачий вой вперемешку с плачем навзрыд. Она остановилась, огляделась и увидела, что в отдалении вдоль дороги плывёт в воздухе какой-то предмет наподобие спортивных козлов, и на нём кто-то восседает. А по обе стороны от него парят в воздухе два тёмных силуэта, напоминающих человеческие, и бьют его — лупят какими-то палками. Избиваемый, в свою очередь, и испускает тот самый жалобный нечеловеческий вой. Сестра бабушки испугалась и посмотрела на других людей, но никто, кроме неё, этого не замечал. Она к тому времени уже привыкла, что иногда она видит то, что другим недоступно, поэтому стала молча наблюдать.
Вся эта странная процессия проплыла по дороге мимо и скрылась вдали. Так как сестра бабушки находилась в поле далеко от дороги, она так и не смогла увидеть этих существ вблизи, да и не горела желанием. Но в какой-то момент она просто поняла — то ли по голосу, то ли по внешности, — что центральный человек на «козлах» (тот, кого бьют) и есть тот самый покойник, которого недавно похоронили. Это оставило у неё весьма тягостное впечатление — вообще говоря, в якутской традиции не считается, что обход сопровождается таким жутким избиением, да и покойник был при жизни человек вполне приличный, чтобы с ним после смерти обращались таким образом.
Сестра бабушки, рассказывая мне это, была уверена, что стала свидетельницей обхода. Потом после похорон в деревне она иногда вечерами смутно слышала нечёткие голоса и звуки, долетающие как будто из неба, но ничего не видела.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Впусти меня
То, что со мной случилось, изменило меня навсегда. С тех пор не прошло ни дня, чтобы я не вспоминал об этом...
Я сидел вечером дома за компьютером. Завтра было воскресенье, никаких дел не намечалось, так что я мог сидеть у монитора допоздна. Часы показывали около трех ночи. Я накинул на себя ветровку, вышел на балкон и со вкусом закурил. Стояла тёплая ночь — зима сменялась весной. К ночи город опутал вязкий туман, закрывая вид на город. Из частного сектора поблизости доносился лай. Вообще, собаки там лают постоянно, но в этот раз это было больше похоже на вой или плач, будто собаке наступили на лапу.
Я уже почти докурил и собирался вернуться в комнату, как вдруг из тумана донесся девичий голос, называющий меня по имени: «Серёжа...». Я машинально повернулся назад и увидел, как из тумана вышла девочка. А я ведь живу на седьмом этаже! Это была маленькая девочка, лет семи, может восьми, в простом платьице, какие дети носили в советские времена, с бантиками на голове и кукольным личиком. «Серёжа...».
Ужас сковал меня. Я попытался развернуться, но конечности налились тяжестью, вместо крови будто текла холодная ртуть, я не мог даже дышать. «Серёжа, впусти меня», — она медленно шла по воздуху, так же твердо, как по земле, ее большие черные глаза смотрели прямо на меня. Мне хотелось закричать или заплакать, но я не мог. «Серёжа, впусти меня!» — она говорила все настойчивей и громче, я практически перестал соображать. «Впусти меня, впусти, он прячется у тебя, я знаю...».
Что-то начало царапать мне ногу. Я посмотрел вниз и увидел котенка — он карабкался по штанине вверх. Эта тварь за окном начала плакать: «Впусти меня, я знаю, он там!» — она кричала все громче. Из последних сил я схватил котенка за шкварник, бросил девочке и попятился назад. Когда меня остановила балконная дверь, я просто обмяк. Дверь поддалась, и я ввалился внутрь. Это вывело меня из оцепенения. Я вскочил, запер двери, включил свет и музыку. Заиграл какой-то хаус, заглушив плач с улицы. Я сел на диван и попытался унять дрожь во всем теле.
Но это было лишь начало кошмара. Музыка играла всего с полминуты, после чего в квартире отключилось электричество. Из-за окна раздалось: «Серёжа, впусти, почему ты меня не впускаешь?». Я зажмурился и закрыл уши руками, но все равно слышал — уже, кажется, прямо в своей голове: «Серёженька, впусти, впусти...». Это был уже даже не плач — она визжала, ее голос звучал злобно. Сердце бешено билось где-то в висках, липкий пот покрывал меня с головы до ног. Из шкафа донеслось мяуканье. Я почувствовал, что начинаю сходить с ума, в голову навязчиво лезли мысли: «Впусти, впусти её, и это закончится». Последнее что, я помню, это как я залез в шкаф и зачем-то пытался найти там этого котенка, а потом, кажется потерял сознание.
Я очнулся утром на полу. Болела голова — видимо, я ударился ей, когда отключился. Вспомнив вчерашее, я расплакался. Полгода провел как в бреду, каждую ночь ждал, что она вернется, боялся котят на улице, много пил. К осени немного отлегло, пытался думать, что бы это было. Так вот, помните легенды о том, что вампиры не могут зайти в дом без приглашения?.. Я не знаю, был ли это вампир или еще что-то, но ей почти удалось заставить меня пригласить ее...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Погоня
Мой знакомый детство своё провёл в деревне где-то под Липецком. В самой деревне ходили разные странные слухи, иногда пропадали люди — в общем, это было нехорошее место.
Однажды собрались знакомый с компанией посидеть, поесть шашлыков в саду позади дома. Кто был в деревне, знает, что, как правило, сад представляет собой неогороженную территорию вокруг забора с внутренним двором, которая нередко соприкасается с дорогой или полем. В данном случае это было поле.
Время было вечернее, развели костёр, сидят, байки травят, кушают. Друг мой и его знакомый сидели спиной к полю, как вдруг услышали хруст ломающейся ветки — наступил на неё кто-то. Поскольку у него были конфликты с местными, то они дружно подумали, что это кто-то из них решил их испугать или просто следит. Поэтому друг со знакомым молча засунули по деревяшке в костёр, дождались, пока они разгорятся, и одновременно молча кинули туда, где треснула ветка.
Что-то сорвалось с места — это видели все. Друг со знакомым резко вскочили и, подобрав по пути головню, побежали за нарушителем спокойствия. Оба тогда были молодые, в хорошей спортивной форме, но догнать бегущего не представлялось возможным. Расстояние между ними не сокращалось, хотя и не увеличивалась, не давая разглядеть поближе смутный серый силуэт.
Погоня вывела их на поле, на котором то ли из-за грозы, то ли ещё из-за чего-то валялось огромное дерево, толщиной в половину роста человека. Причем, оно опиралось на обломанный сук, таким образом образуя подобие арки.
Парни, видя, что на пути бегущего дерево, решили, что смогут его догнать, поскольку перепрыгнуть его было сложновато, но, к их удивлению (что, к слову говоря, вернуло им рассудительность), преследуемый с лёгкостью перепрыгнул через дерево и замер там. Ребята остановились и крепко задумались, идти ли дальше: с одной стороны, силуэт был человеческий, но с другой — слишком уж неестественно перепрыгнул он через дерево.
Друг мой не нашел ничего лучше, как кинуть тлеющей головней туда, куда приземлился беглец. Головня осветила дерево, примятую траву...
А ног у убегающего, которые при таком положении дерева должны были быть видны, их попросту не было.
Ребята рванули оттуда что было силы. Утром уже, когда всё же осмелились посмотреть, за чем же они гнались, они увидели следы их погони на траве, головню, уже потухшую, и примятую траву возле дерева, где головня и валялась. Следов, что кто-то куда-то уходил с этого примятого места, не было, словно прыгнувший растворился в воздухе.
Мой друг, когда рассказывал мне это, заметил: «Я до сих пор надеюсь, что это был человек».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тамбур
Это было летом 2000 года. Я встречался с девушкой, которую любил. Мы жили в городе, а родители — на даче. Жили мы совместно уже около года. Я был программистом, она — дизайнером, и мы работали в основном дома.
Августовским вечером клиент прислал информацию в формате программы, которой у меня не было, и слёзно попросил выполнить работу к утру. Так как в то время Интернет не был таким развитым, и о локальных сетях оставалось только мечтать, мне пришлось пойти за диском к другу через два дома (20 минут ходьбы с заходом в магазин за кофе и соком). Сразу замечу, что у нас в квартире двойная дверь, но двери расположены не сразу друг за другом, а с «тамбуром» шириной около метра.
Я оделся и вышел, закрыв дверь на ключ (замечу, что если закрыть дверь снаружи на ключ, открыть можно только ключом снаружи или изнутри). Вернувшись через двадцать минут, я позвонилв дверь, забыв, что закрыл её на ключ. С той стороны ответила Ирина (моя девушка):
— Вась, это ты?
— Да, Ирин, открывай.
— Не могу, нет ключей.
— Ты что, как нет ключей?
— Просто нет ключей.
Тут я вспомнил, что закрывал сам.
Когда я открыл дверь, то пришёл в замешательство: Ирина сидела на стойке для обуви и тихо плакала. Я ничего не мог понять. Только после получасовых разговоров и крепкого чая я смог добиться более-менее внятного рассказа.
Со слов Ирины, через пять минут после того, как я ушёл, в дверь позвонили. Она, думая, что это я что-то забыл, подбежала к двери и спросила:
— Вась, ты что-то забыл?
Молчание.
— Вась, это ты?
Молчание.
Звонки прекратились, и Ирина, думая, что это соседи-алкоголики (у нас не самый благоприятный подъезд), решила вернуться в комнату, но не получилось.
Когда она попыталась открыть дверь из «тамбура» в квартиру, то у неё ничего не получилось — дверь была закрыта изнутри на замок. Понимая, что у неё нет ключей, и она одна находится в «тамбуре», она пришла в ужас. Она слышала, как в квартире открывались и закрывались двери в комнатах, как кто-то ходил (скрипел ламинат, который я недавно положил). Ходили в ванную, открывали воду, потом шли на кухню, гремели посудой. Потом замолк телевизор, и наступила тишина. Затем последовало три удара в дверь со стороны квартиры, и всё умолкло. Продолжалось это минут пять, потом Ирине пришлось сидеть в «тамбуре» и ждать моего возвращения.
Первые мысли — бомжи или наркоманы залезли в форточку с балкона, но как? Ведь мы живём на шестом этаже. По словам Ирины, было на похоже на то, как будто нас грабили, но ничего из дома не пропало. Всё было на своих местах, единственным изменением были вытащенные вилки из розеток — я понял это только по писку источника бесперебойного питания домашнего сервера...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гараж
Вечер начался как-то скомканно — забарахлила магнитола, девушка отказалась встретиться со мной, а все друзья оказались заняты делами. Чтобы скоротать вечер, не проведя его впустую, я решил разобраться в своём гараже. Приехал в пустынный кооператив, открыл калитку, включил свет. На улице темнело.
Переоделся в рабочие штаны, нашёл две перчатки, надел. Стал перекладывать и упорядочивать хлам с целью освободить место для машины. Поначалу возился с запасными колёсами, распределил их по протектору и и комплектности. Как ни странно, почти все колёса были без золотников. Удивился, когда это я успел их открутить. Чтобы вкрутить другие, я снял перчатки. Вкрутил, снова надел их. Полез разгребать дальний правый угол и в процессе этого обнаружил, что левая перчатка изорвана в мелкие клочья — на ней буквально живого места не было.
С возрастающим удивлением смотрю на перчатку, пытаюсь вспомнить, была ли она такой, когда я надевал её в первый раз. Вроде бы нет. Но это же невозможно! Я нигде её не рвал, а она стала такой, будто её собака трепала всю ночь. Снял эти лохмотья, положил на полочку. Пошёл искать себе другие перчатку. Нашёл свои старые зимние, ещё месяц назад я в них мешки грузил, она были нормальными — теперь у них аккуратно отрезаны пальцы. Мне становится не по себе, я начинаю нервничать. Вышел, покопался в машине, нашёл-таки ещё перчатки, надел. В кооперативе стояла гробовая тишина и темнота.
Ладно, думаю, чего же я боюсь, всякое бывает — просто совпадение. Не может же и правда появиться в моём гараже твориться сверхъестественное. Но тут некстати вспоминаю про дыру в стене подвала. Я однажды пролез через неё, светя себе фонариком. Жутко было, но очень интересно. Там находится другой гаражный бокс, но совершенно заброшенный. Вспоминаю, с какими ощущениями я выбирался по сломанной лесенке в сам гараж. Там полно вещей, как будто хозяева только что вышли — стоит заброшенная машина, с номерами, все детали на месте, может быть, даже на ходу. Но при всём этом гараж совершенно заброшенный, уже много лет в него никто не приходил. Никто не платит взносы, никто не открывает ворота...
Продолжил дальше работать, разгребаю хлам под полками. Там лежал мешок с целлофановыми пакетами. Все они изорваны в клочья. Я перекладываю их в мусор и достаю старый карбюратор, снятый в рабочем состоянии с машины. Уже привычно отмечаю, что он полностью разобран. Все до единого болтики откручены, зажимчики отцеплены. В моих руках он начал рассыпаться. Всё ближе я приближаюсь к правому углу, и всё неспокойней мне становится. В самом углу, над всем хламом, много лет лежало лобовое стекло. Теперь оно расколото надвое, но стёкла продолжают висеть на плёнке. Предельно осторожно я беру это стекло и переношу оттуда. Одно прикосновение запястьем к кромке — и появляется порез. Кровь начинает заливать руку довольно ощутимым потоком. Мне уже совсем не весело. Гнетущая тишина давит на мозг. Почему-то вспомнились истории, как демоны, подкрепившись кровью, набирают силу, хотя прекрасно понимаю, что это глупость. Иррациональный страх душит меня. Стараясь, чтобы ни одна капля не упала на пол, выхожу на улицу и промываю рану водой. Вход в гараж смотрится отсюда крайне зловеще.
Что дальше будет? Вскрою себе там вены, убьюсь током, невзначай подожгу запасы растворителя? Не особо хорошая перспектива. Понимаю, что на сегодня приключений хватит. Кровь прекращается, я еду домой.
Позже я сменил гараж. Что это была за пакость, и как с ней можно было бороться, неизвестно мне до сих пор.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Будь дома
Жила-была девочка, её звали Наташа. Были у неё и мать, и отец, как у любого обычного ребёнка. Отец много работал и дома появлялся редко, а мать, напротив, дома была почти каждый день.
Как-то раз мать решила съездить с ночевкой к подруге в гости. Дочь не хотела ехать и поэтому сказала, что ей нужно делать уроки. Мать оставила Наташу одну дома и строго наказала никому не открывать дверь, кроме родителей.
Через несколько минут после ухода матери раздался телефонный звонок. Девочка подняла трубку, и незнакомый голос в трубке сказал:
— Никуда из квартиры не уходи, будь дома.
Наташа немного испугалась, но через минуту забыла про этот зловещий звонок. Она позвонила отцу и спросила, когда будет — то ответил, что вернётся поздно ночью, не раньше полуночи. Девочка стала звонить друзьям и одноклассникам и звать их на «вечеринку». К трём часам все гости пришли, кроме Оли, лучшей подруги Наташи. Она обещала подойти к трём часам вместе со всеми, но её всё не было. В итоге она так и не пришла. Вечером, вдоволь повеселившись в квартире, друзья стали звать Наташу на улицу погулять.
— Но Оля ещё не пришла, — протестовала она.
— Да ну, — ответили ей друзья. — Если она до сих пор не пришла, то и не придёт.
— Ну ладно, — сдалась девочка. — Пошли!
Она надела своё пальто, кросовки и шапку. Все вышли на улицу. Наташа отстала от друзей на пару минут, наспех убираясь в квартире, и выходила одна.Как только она вышла из подъезда, на её голову упал кусок арматуры с крыши. На двери подъезда снаружи висело объявление: «Осторожно! На крыше ведутся ремонтные работы! Идите через черный вход!».
А тем временем у чёрного выхода, где друзья ждали Наташу, подошла припозднившаяся Оля и спросила:
— Где Наташа?
— Да вот, ждём, она обещала выйти минут через пять...
— Со мной только что случилось странное. Какой-то человек на улице попросил передать ей это, — сказала Оля и показала им запечатанный конверт.
Несколькими минутами позже друзья решили покричать Наташе, чтобы она собиралась быстрее, под её окнами, и наткнулись на бездыханное тело подруги...
На похоронах Наташи, улучив момент, Оля подошла к гробу подруги с тем самым конвертом и прошептала:
— Знаешь, конечно, уже поздно, но всё же...
Она открыла конверт, прочитала записку внутри и заплакала. На клочке бумаги было написано:
«Я ЖЕ ГОВОРИЛ, БУДЬ ДОМА».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Полтергейст
Бывают же такие страшные чудеса. Я не верила, когда читала в газетах о подобном, а теперь такое творится в моей собственной жизни...
Началось все с того, что в квартире стали сами собой закрываться двери в комнатах, на кухню, в ванной. И вот однажды, когда в очередной раз с шумом захлопнулась дверь в ванную и оттуда послышался шум льющейся воды, я попыталась ее открыть, но дверь оказалась запертой изнутри. Ломать косяк не хотелось. Я решила вызвать работников милиции. Приехали пять человек, прислушались, стали открывать дверь. Открыли, убедились, что там никого нет и не было, а вода уже не текла. Подобных случаев в течение трех лет было много. Я решила обратиться в церковь, где мне посоветовали купить свечи, взять святой воды и освятить квартиру. Я это сделала, но лучше не стало — пожалуй, стало даже хуже. Падал набок холодильник, слетали ящики с антресолей, загорались шторы, секциями валился гарнитур. Среди ночи с грохотом открывались двери (все пять одновременно). Сгорело кресло — пришлось его выбросить, была перебита почти вся посуда и стеклянные двери гарнитура. Завязывала двери, но они развязывались сами собой.
Все это происходит, когда мы в квартире с внуком вдвоем. Когда с нами находится мой сын, все спокойно.
Вначале эта жуть происходила вечером, начиная с семи часов, потом — после одиннадцати часов. Часы начинают бить как попало, не соблюдая получасового интервала. В это время невозможно разговаривать по телефону: ни до нас не дозвониться, ни мы не можем позвонить. Приглашали экстрасенса — он «почистил» квартиру, заявив, что никакой нечисти больше не будет. Но всё продолжалось — в квартире мелькали большие красные огненные шары, от которых кошка становилась дикой. Приглашали психиатра и лектора-немку, которая в Ижевске читала лекции по аномальным явлениям, но никто ничего вразумительного о происходящем не сказал.
Я приглашала посторонних людей, которые тоже были свидетелями и горения, и грохота дверей. Однажды даже телерепортеров пригласила, была съемка. В это время, когда мы с гостями пили чай в кухне, вдруг раздался грохот в комнате. Заходим — а там старинный большой диван, очень тяжелый, был перевернут.
Мы сменили две квартиры. Сейчас живём в третьей, и все продолжается.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Баран
Это вполне реальная история, за рассказчика могу поручиться, но имя называть не буду, ибо незачем. Этот мой знакомый какое-то время жил в деревне недалеко от Липецка. Говорил, много про это село дурных слухов ходили и ходят. Есть там у них поле, на котором днём пасутся овцы с бараном. Рядом с полем есть старое кладбище, вокруг которого растут высокие деревья.
Однажды гулял мой знакомый со своим другом по этому полю. Увидели барана и, так как были навеселе, решили подразнить животное, благо оно было на привязи. Стали бросаться в него ветками и прочим мелким мусором, попадающим под руку. Барану это, конечно же, не понравилось, и он начал потихоньку рыть копытом землю, готовясь к рывку. Рывок, надо сказать, был мощный — колышек, который связывал его с землёй, был выдран начисто, а горе-шутники помчались прочь, что было мочи.
Очевидно, по полю от барана не убежишь. Единственным вариантом было кладбище, они туда и побежали. Пробежав под полуразвалившейся аркой, они обернулись назад и увидели, что баран резко остановился. Он стоял точно перед входом на кладбище, как будто перед ним была стена, а не свободный проход, и рыл копытом землю.
По словам приятеля, он с ужасом обернулся назад, ожидая увидеть что-то страшное, однако там ничего не было, только тенистое кладбище.
Конечно, этот случай не очень страшный, но, тем не менее, такое имело место быть.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бабка
Дело было примерно год назад. Был февраль. Рано утром собирался я, как обычно, на учёбу в университет. На улице было темно, поскольку в силе была «политика экономии энергии», то есть фонари загорались раз в несколько секунд, а некоторые и вовсе не горели, либо горели раз через три. На улице людей не было совсем, что в принципе, необычно.
Проходя мимо парикмахерской, я заметил фигуру невысокого роста. Она стояла у одного из фонарей. Проходя мимо неё, я присмотрелся. Фигура внешне напоминала старую бабульку, всю одетую в чёрное. Я пытался разглядеть лицо, но не смог, оно было замотано чем-то вроде шарфа. Сделав ещё пару шагов,я почему-то обернулся и увидел, что бабка исчезла. Ни звука шагов, ни шороха кустов я не слышал. Она никак не могла так быстро уйти за пару секунд!
На меня накатил дикий, непередаваемый ужас. Я ускорил шаг, чтобы скорее добраться до станции. Только что погода стояла спокойная, но тут внезапно поднялся сильный ветер, будто подгоняя меня вперёд и ещё более усиливая мой страх. Добравшись до станции и сев в электричку, я успокоился, но эта «бабка» всё не шла из головы.
Одногруппники, когда я им это рассказал, шутили: «Уж не Смерть ли ты повстречал?». Смех смехом, но в этот день по дороге домой я чуть не разбился в маршрутке — фургон проскользнул буквально в десяти сантиметрах от моего лица, я сидел на переднем сидении. Вот такая история...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Полицай
Это случилось много лет назад, в стране, которой уже нет, среди людей, которых уже нет, и в тот момент, когда страна почти прекратила существовать. СССР, 1942 год. Зима.
В деревне, занятой немцами, он появился как-то внезапно. Именно тогда стало ясно, что война затянулась, скорой победы немцев не будет, что впереди — туман. Старый, с длинными седыми волосами и яростным взглядом голубых глаз. Говорил про старых богов — даже не про того, что был при царе, а тех, что были раньше. От которых осталась только тень в самых древних лесах в самую безлунную ночь. А он яростно призывал их. Говорил, что немцы — шанс призвать их обратно.
А немцы стали лютовать. Партизаны убивали их, они — крестьян. Старались все больше партийных да буйных, да и он в полицаи записался — говорил, что как война кончится, нужно возродить Русь, что была до иудейского бога. Даже вырезать что-то начал в роще, что сразу за хлевом.
Когда немцы поймали её, он сам пришел к ним. Сказал, мол, идолам кровь нужна, чтобы сытые были. Немцы тогда человек десять повесили, все были не местные. И та девчонка была не местная. Скинули их в леса, сопротивление делать — те на третьи сутки и попались. Успели пострелять немного, да немцы тертые — весь их отряд положили, только ее и взяли, да радиста. Радиста сразу увезли в гестапо, шифры выпытывать, а ее оставили у местных властей. Тогда он к ним и пришел — предложил, мол, все равно убивать будете, а так и тем, кто коммуняками обманут, урок, и вам облегчение. Долго они с обер-лейтенантом говорили, а утром тот приказал троим солдатам девчонку ту в рощу увести.
Крестьян согнали, как на обычное повешенье. Да только вешать-то быстро — а там, говорят, он такое с ней делал, что даже немцы уже стали что-то говорить ему. Что делал — молчат старики, плюются, «мерзко и не по-людски», говорят. Согнали на казнь утром всех, а отпустили — уж темно было. Говорят, она только тогда затихла да отошла. А он доволен был — идолы, мол, кровью напились. Священная, мол, роща будет. Как до иудейского бога.
Он еще к немцам ходил, пленных просил — да Красная армия сдюжила их. Те уже с оглядкой дела делали, партизан просто стреляли, а как наши наступать начали — так и вообще в одну ночью собрались да ушли. Те, кто поумнее из полицаев, с ними подались, а он проповедовать начал: мол, что немцы, что красные, а веру предков сохранить надо. Книгой какой-то махал, читал завещание богов древних, и про бога христианского, и про красных, и про немцев, и про эпоху безверия. Да только собрались все не для этого — крепко та девка замучанная запала всем в души. Он в дом забежал, а кто-то дверь возьми и поленом привали. А там уже и керосину плеснули, и лучину поднесли. Сгорел он. Страшно кричал, говорят, не как та девка, но долго. Проклинал всех. И кто с ним сотворил это, и детей их, и тех, кто придет на место это. Так и сгорел.
Место это с тех пор нехорошим считают. Как Красная армия наступала — всю деревню спалили, а потом построили ее вновь, еще при Сталине, но на другом месте, получше, что уж там — повыше, не заливает, дорога железная рядом. А поляна, где его сожгли, осталась. Проклятое место, рассказывают про него всякое...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночь у озера
Может, и не очень страшная история, но из разряда обычного выбивается, а о причинах произошедшего понятия никто не имеет.
Историю рассказывал мой знакомый, увлекающийся фотографией. Живет он в дачном поселке, рядом лес. Километра три в лес пройти — будет довольно большое озеро. В одно из полнолуний, пришедшееся на субботу, ему захотелось сделать красивые ночные фото лесного озера с висящей над ним луной. С собой он взял камеру, штатив, фонарик и монтировку на всякий случай. Туда дошел нормально, минут 40 фотографировал, потом решил пройти по зарослям кустов вокруг озера на другой берег. Пройдя метров триста, увидел в лесу что-то светлое, навел фонарик — оказалась девушка. Она вообще на него не реагировала, внимательно смотрела вглубь леса.
Когда мой знакомый подошел близко, девушка обернулась. На его вопрос, не нужна ли помощь, уточнила, правильно ли она понимает, что он предлагает помощь ей. Потом ответила, что все в порядке, но когда он хотел пойти дальше, попросила его не идти туда. Он заявил, что ему надо, она повторила просьбу настойчивее, потом догнала его и сказала, что помощь ей все-таки нужна и попросила проводить ее до поселка, откуда он пришел. Сказала, что убежала от каких-то хулиганов, сама шла по шоссе к подруге (а ближайшее шоссе там километрах в десяти). При этом, как знакомый говорит, все слова она говорила невероятно спокойно, без эмоций. Только когда он, согласившись, напоследок посветил фонарем туда, куда раньше хотел пойти, она довольно нервно спросила, когда они пойдут обратно. Потом она пропустила его вперед. Метров через тридцать знакомый вдруг провалился в темноту.
Пришел в себя ближе к утру. Все его вещи были на месте. Фонарик, камера и штатив аккуратно сложены рядом, только на голове шишка и простуду зверскую подцепил, пока лежал в кустах. Потом они с парой друзей исходили все вокруг озера, ничего подозрительного не нашли. Девушку ту больше он не видел. Кстати, монтировка, которая была старше его (досталась вместе с домиком и гаражом от деда) сразу после той ночи начала так быстро ржаветь, что в итоге он ее выкинул. Но это, возможно, от ночной сырости.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Заблудившийся
Случилась со мною одна странная история. 1999 год, мне тогда было 14 лет. Средняя полоса России, поля-леса... Я пошёл в лес и заблудился. В принципе, там если в любую сторону идти, то через час-два на поля и деревни выйдешь. Но я пошёл как-то неудачно — прямо по лесу, и чем дальше, тем глубже. Причём думал, что иду в сторону дома, хотя на самом деле, как я потом понял, было наоборот. Уже темнело. И вдруг рядом с просёлочной дорогой я увидел костёр, около него сидели старик и старуха. Откуда они там взялись, я до сих пор не пойму. На костре была большая консервная банка (в таких когда-то давно томатный сок продавали) с каким-то варевом. Причём я бы их наверняка и не заметил, если бы меня старик не окликнул.
Я сказал, что заблудился, и спросил, в какой стороне моя деревня. Те подумали, повспоминали и сказали, что я неправильно иду, и что рядом расположены совершенно другие деревни — даже перечислили пару-тройку. Указали правильную дорогу и очень настойчиво предлагали поесть, но я отказался. Дорогу они подсказали правильную, я через час на поле вышел, а оттуда ещё через час ходьбы добрался до дома.
Потом уже я узнал от родных, что, во-первых, одну из трёх перечисленных ими деревень снесли бульдозерами ещё в 70-е, а во-вторых, есть такое поверье, что леший для того, чтобы забрать себе заблудившегося, просит отдать ему крест или съесть его пищи. Если человек это сделает, то из леса он уже не выйдет.
Кстати, сам я атеист и к этой истории отношусь не слишком серьёзно. Наверное, просто забавное совпадение.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гуляка
Эту историю рассказала мне моя тетя — женщина 55 лет с высшим образованием, к сочинительству не склонная, в колдовство не верящая. Отец мой — ее родной брат — был свидетелем произошедшего, хотя по прошествии многих лет он пытается списать сие на что-то рационально объяснимое, поскольку сам тоже весьма скептически относится к сверхъестественному. Но говорить об этом случае не любит.
Случилось это, когда я был еще полуторагодовалым ребёнком, в деревенском доме тетки: они с мужем начали по ночам слышать тяжелые шаги на чердаке. Как будто кто-то степенно меряет шагами крышу, громко хрустя камнями, которые обычно сыплют в такие места для утепления. Сперва они подумали, что на чердак забрались воры. Муж влез туда, осмотрел все углы, но ничего не обнаружил, даже кошки. Что могло издавать такие звуки, непонятно. Решили списать все на мышей или крыс, но сами были в этом не уверены, потому что они слышали раньше, как шуршат грызуны на крыше. И шуршали они совсем иначе, намного тише. Шаги же были явственными и четкими, как будто там разгуливает человек. Проверить, кто или что там, они пытались неоднократно, но всякий раз чердак оказывался пуст.
Поначалу это было слышно изредка, только ночью. Потом — все чаще и чаще. «Гуляка» — так они назвали это существо — перестал «стесняться» и начал давать о себе знать даже днем. Продолжалось это около года.
Тетя с мужем боялись, спрашивали совета у знакомых, но поделать ничего не могли. В принципе, это существо вроде бы больше и не проявляло себя никак — лишь с каждым днем все громче и громче топало.
Как-то раз к ним в гости зашел мой отец и начал посмеиваться, называя сестру суеверной. Не успел он отсмеяться, как вновь сверху раздались громкие шаги. Отец, посерьёзнев, сделал то же, что делали все — полез посмотреть. Чердак встретил его темной и пыльной пустотой, без единой живой души.
В конце концов, тете надоели прогулки невидимого соседа, и она решила воспользоваться советом своей матери (моей родной бабушки) — расставить по углам чердака церковные свечи и прочесть молитву от нечистой силы. Сделала она это днем, легла спать, а вот наутро началось самое страшное. В ту пору у них гостил старший сын с невестой. Тетя пошла готовить завтрак, а невестка сидела в зале, смотрела телевизор. Не прошло и пяти минут, как невестка вбежала в кухню и дрожащим голосом заявила, что в зале кто-то стонет.
И действительно, в комнате в углу за телевизором раздавались явственные утробные хриплые стоны — от одного рассказа тети мне стало жутко, когда я представил себе, каково это было слышать вживую. Это был явно голос живого существа, но он, скорее, походил на предсмертные стоны скотины, чем на человеческий. Хриплый, с надрывом — казалось, существо умирает и стонет от бессильной злобы. Звук доносился как будто из стены. Тетя с сыном проверили прилегающую комнату, подвал, чердак, но так никого там и не обнаружили. Спрашивали даже у соседей, может, у кого корова при смерти — но куда там. Тем более, если бы эти звуки издавало соседское животное, его было бы слышно и на улице, а эти стоны раздавались только в доме. Все то время, что моя родственница с сыном пытались найти источник звука, невестка находилась в доме и утверждала, что стон даже не думал замолкать.
Через несколько дней стон пропал, а за телевизором на обоях появилось жирное пятно, напоминающее человеческий профиль. С тех пор шаги на крыше и прочие звуки прекратились.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ховринская больница
Ховринская больница — это огромное недостроенное здание больницы в Москве. По неподтверждённым данным, за 20 лет пропало и умерло там несколько сотен человек. За своё долгое существование недостроенная больница обросла множеством легенд и слухов. Кто-то говорит о призраках, кто-то о трупах сатанистов на нижних уровнях.
Планировка больницы очень необычная (
посмотреть фото). На территории находится два здания: главный корпус и офтальмологическая клиника. Главный корпус по форме напоминает звездочку, от него отходит шесть крыльев, которые соединены трехэтажными переходами. Само здание представляет собой десятиэтажное сооружение с тремя уровнями крыши и двух— и четырехуровневым подвалом. Первый уровень подвала частично затоплен, что существенно усложняет исследование других уровней. Существует мнение, что главный корпус и клиника связанны подземным туннелем.
Постройка началась в 1981 году (по другим данным — в 70-м или 80-м) на месте кладбища, прилегающего к храму иконы Божией Матери «Знамение» (кладбище было ликвидировано в 1960 году). По проекту, здание было рассчитано на 1300 или 1500 мест для больных со всей страны: чины хотели создать одно из лучших медицинских учреждений СССР. Позже было решено сделать «ховринку» районной больницей. В 1985 году строительство остановилось, а в конце 90-х и в 2003-м ненадолго возобновлялось. Имеются несколько версий того, почему это произошло: прекратилось финансирование, были обнаружены нарушения при закладке фундамента, существовала угроза обрушения здания, почва под зданием была нестабильной и здание могло «поплыть» и т. д. Говорят, на момент остановки строительства здание было почти готово — уже производилась внутренняя отделка. Здание некоторое время охраняли военные, потом охрану сняли, и местные вынесли из больницы все, что только можно утащить. Больницу облюбовали бомжи, неформалы и сатанисты. Именно из-за сатанистов «ховринка» заработала свою зловещую репутацию.
В конце 80-х — начале 90-х здание облюбовала секта «Немостор». Говорят, все пропадавшие в ховринке люди — дело их рук. Одни говорят, что секта устроила свою церковь в подвале основного здания, вторые — что в туннеле между главным зданием и вторым корпусом, третьи — что в основном здании проходили сборища, а в туннеле были оборудованы «штаб-квартиры» главарей секты. По слухам, в это время в районе «ховринки» начали пропадать люди (особенно дети) и собаки, которые потом приносились в жертву или просто были убиты. Также устраивались черные мессы. Вскоре об этом стало известно милиции, и на сатанистов устроили облаву с участием ОМОНа и собак.
Опять же, существует две версии дальнейших событий — по одной, сатанистов загнали в подвал основного здания и расстреляли, а затем подвал затопили (невысыхающий водоём можно наблюдать и сегодня), по другой версии, сатанистов зажали в туннеле между двумя зданиями и затопили туннель. Также говорят, что человек, показавший милиционерам вход в тоннель, впоследствии исчез.
Ненадолго больница осталась пустой, не считая бомжей. Потом в больнице стала собираться секта «Черный Крест». Что стало с ней, неизвестно. По сей день в больнице и окрестностях попадаются трупы собак и бомжей. Но даже без сатанистов и жертвоприношений в «ховринке» гибнут люди — кто-то не выдерживает встреч с хулиганами и бомжами, кто-то срывается в шахты. Говорят, молодой парень бросился в шахту лифта из-за неразделенной любви (по другой версии — умер от передозировки наркотиков). По слухам, в 2004-м году в «ховринке» нашли трупы шести человек, в 2006-м — десяти, в 2007-м — как минимум одного.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мёртвая деревня
Было это, когда я служил в ВДВ в прошлом году. Территория части приграничная, закрытая, всем знакомая по множеству марш-бросков и заученным картам. Как-то ночью «деды» отправили меня в одну деревушку неподалеку за водкой. До деревни около десяти километров — случай рядовой, доводилось и до этого бегать за выпивкой.
Добежал я до этой деревни успешно, накупил провизии и отправился обратно в часть легким бегом, ибо холодно и голодно.
Вдруг смотрю: места совершенно незнакомые, лес какой-то редкий, хотя на картах нет ничего, да и не мог я сбиться с пути. Дальше — больше. Бегу дальше, выискиваю тропинку и натыкаюсь на могильный камень, потом на другой, на третий... Камешки старые, мхом поросли. Откуда там могло взяться кладбище? А на небе светит луна полная. Тут мне стало не по себе, аж гимнастерка стала мокрой и прилипла к телу.
И тут выхожу к деревне — небольшая, в одну улицу. Совершенно мертвая. Ни огонька, ни лая собачьего. Пусто. И как только я об этом подумал, услышал где-то хлопанье ставен и отвратительный скрип, словно кто-то вышел погулять по мертвым улицам...
Не помню, как убегал из деревни этой. Сбросил тяжелый рюкзак и припустил в другую сторону. До части еле добрался. «Дедам» рассказал всё, они поверили, так как ходили слухи о таких явлениях. Вот только всё равно надавали за то, что выпивку не принёс.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шведский спиритизм
Живу я в Швеции уже 6 лет. Два года назад переехал с родителями в другой город. Там встретил старого знакомого с Украины. Мы с ним быстро подружились, ибо народу с СНГ не очень-то много. На данный момент этот знакомый — мой единственный друг. Сейчас я учусь на первом курсе университета, а друг заканчивает школу и остался на второй год (в Европе это нормально — там нередко по 13 лет в школе сидят). Так вот, у нас в классе был один негр по фамилии Андерсон, сильно верующий, из какой-то секты типа пятидесятников, но не фанатик, как вся его семья.
Вчера вечером мой друг пришел ко мне и рассказал ужасную сторию. Дело было в начале учебного года, когда мой бывший класс собрался вместе перед учебой (меня там не было). Тогда Андерсон пригласил трех девушек к себе домой с интересным предложением — поразговаривать с духом. Они пришли, он нарисовал на листе бумаги какую-ту бредятину — по словам друга, алфавит в непонятном порядке, цифры, а также слова «да» и «нет». В центре был стаканчик, который они по очереди водили. О чем они разговаривали с духом, я не знаю. Но в конце они спросили:
— Мы тебе надоели?
— Да.
— Ты хочешь прекратить разговор?
— Нет.
— Какие будут последствия?
— Умрет сестра.
После этого девушки ушли и сожгли бумагу подальше от дома. Потом никто не вспоминал об этом, но они до смерти перепугались. По словам девушки, они не водили стаканчик — он сам ходил, а они только держали палец на нем. И во время «сеанса» после вопроса: «Ты тут?» — сгорела лампочка в коридоре.
В чем жуть? А жуть в том, что неделю назад умерла сестра этого самого Андерсона, которой было всего три года. Сгорела заживо.
И сейчас негр понемногу сходит с ума.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Человек из сна
Пару месяцев назад у меня началось увлечение всякими сверхъестественными и потусторонними явлениями — демоны, духи, призраки и так далее. Сначала это было просто баловство, ничего особенного не делал, но позже нашёл всякие редкие книги, проводил кое-какие описанные там ритуалы. Это казалось мне забавным, пока что-то странное не начало происходить в моей собственной жизни.
Примерно полтора месяца назад, после изучения очередного найденного оккультного материала, я, как обычно, лег спать. И во сне я увидел мужчину. Обычный человек — немного патлат, примерно трехдневная щетина, в синей куртке с черными вставками и в черных брюках. И он сказал мне, чтобы я немедленно заканчивал со своим увлечением (дословно уже не помню, но общий смысл его речи был именно такой). Проснувшись утром, я особого значения этому сну не придал — мало ли что может присниться.
Я продолжал свои эксперименты. Пару ночей все было спокойно, потом во сне опять явился тот же человек и снова посоветовал мне прекратить это, но уже в более грубой форме. Мне после этого стало уже как-то не по себе. На следующий день мне нужно было выбраться в центр города. Я решил идти пешком... и по дороге встретил того самого человека! Он, никакой агрессии не проявляя, подошел прямо ко мне и спокойно сказал: «Я же просил тебя, перестань». И ушёл. Шок, который я испытал, не передать словами. Я взял ноги в руки и побежал домой. Несколько дней после этого я приходил в себя и после этого уже не пытался возобновить изучение всякой дьявольщины...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лицо
Прошлым летом я встречался с одной девушкой. Позвала она как-то раз к себе по ночевать. Я, естественно, согласился. Дом у неё находился в пригороде, частный и немножко жутковатый. Всё было хорошо — мы попили чаю и легли спать.
Часа в три ночи просыпаюсь оттого, что кто-то зовёт меня по имени, причём очень чётко и ясно. Сначала долго не мог уразуметь, откуда меня зовут, потом вдруг понял, что голос доносится из-под кровати (!). Сначала сильно испугался, но потом решил, что ребёнок залез под кровать (у подруги был семилетний ребёнок). Решил посмотреть, свесился с кровати и поднял простыню. Оттуда на меня смотрело лицо. Не человеческое (хотя было похоже) — это, скорее, был какой-то манекен. Он ничего не говорил, хотя по-прежнему я слышал своё имя. Потом лицо стало приближаться ко мне, из темноты выползли чёрные конечности (по крайней мере, мне так показалось). Меня сковал дикий ужас, я не смог даже губами пошевелить. Я потерял сознание, когда оно почти добралось до меня.
Ближе к утру подруга проснулась и нашла меня на полу всего в холодном поту и ужасно бледного. Выяснилось, что бабка её, которой раньше принадлежал дом, была ведьмой или чем-то в этом вроде, и в этом доме иногда происходят странные вещи.
Этот жуткий образ являлся мне во сне где-то три дня, после чего я просыпался с криком. Потом это прошло. Больше я не возвращался в тот дом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рассказ астронома
Я живу в Приуралье и с поздней весны по раннюю осень часто приезжаю к близким родственникам в глухую деревню на несколько дней, чтобы провести астрономические наблюдения. Деревня настолько глухая, что по ночам тут почти нигде нет света, а если отъехать на несколько километров в сторону мглистых уральских гор, то уровень искусственной засветки и вовсе мизерный, что очень важно для астрофотографии, чтобы не портить динамический диапазон фоном. Возле деревни в советское время неподалеку было коневодческое хозяйство, сейчас там все заброшено и поросло бурьяном. В 90-е там было изнасиловано и убито несколько местных девушек. Преступника ловили недолго — им оказался бывший председатель колхоза. Его поймали, а местные мужики спалили его дом и ферму. Народу в селе мало и год от года все меньше, но слишком уж проблемных хулиганов и забулдыг вроде нет.
Так как в округе мужики все спокойные, да и диких животных давненько не видели, обычно я наблюдаю один. Ближе к вечеру, когда становится окончательно ясно насчет видимости, я собираю свой небольшой фотонабор с нетбуком, сую в рюкзак фонарик, топор, свежие тёплые домашние пирожки на закуску да термос с кофе, и уже ближе к ночи сажусь на велосипед и еду в сторону леса по пыльной грунтованной дороге. За лесом открывается холмистое поле, местами украшенное деревьями, на востоке у горизонта переходящее в синюю полоску гор; на юге же есть то ли озерцо, то ли болотце. Раньше там, говорят, любили бултыхаться и рыбачить деревенские мальчишки, но после нескольких несчастных случаев (деревенские бабки рассказывали об этом со страхом в голосе) место стали избегать стороной. В низинах обычно стоит сырость, и по вечерам оттуда поднимаются красивые клубы ватного пара.
Так было и в тот раз. Я уже приехал на свое обычное место и уселся отдыхать. Вокруг кружили стрекозы и прочие насекомые, чистый природный воздух, скрашенный пряными ароматами полевых трав и цветов, как всегда, приятно ударил в ноздри. Темнело, загорались первые звезды: сначала Вега, потом Денеб — всё, как всегда. Разложив экипировку и пристроив топорик на всякий случай неподалёку, я выровнял наводку на Полярную, направил объектив, подключил нетбук и камеру и запустил фотосессию. Все снимается автоматически, поэтому после этих приготовлений я просто сел на надувную подушку и стал смотреть на звезды.
Минуты сменялись часами, и вот уже настало три часа ночи. Ни единого лучика света вокруг не было, кроме как от моей электроники. Я решил перекусить, налил в кружку кофе, достал еще тепленький пирожок и только-только откусил первый кусок от него, как где-то вдалеке раздался громкий всплеск. «Должно быть, бревно упало в то небольшое озерце на юге», — подумал я и продолжил трапезу. Прошло минут двадцать. Доедая последний пирожок, я услышал какое-то громкое хлюпанье и шелест совсем рядом с собой.
Комок тут же застрял в горле. Я отбросил в сторону остатки еды и кинулся в сторону монтировки — туда, где был выключенный фонарь и топорик. Тихий шелест за пару секунд стал довольно громким, стало доносится угрожающее утробное урчание и сопение. Я схватил фонарь левой, а топор правой рукой и отскочил еще на пару метров в сторону, включая фонарь и разворачиваясь по направлению к предполагаемому врагу. Луч света выхватил из темноты двухметровую нечеловеческую фигуру. У него была серая, словно бы сомовья, кожа, покрытая серо-зеленой слизью, и огромная зубастая пасть с усами, свисающими по обе стороны от неё. Это существо стремительно приближалось ко мне, раззевая пасть все шире, явно намереваясь откусить мне голову! Я что есть мочи замахнулся топором и ударил гадину по голове, засадив топорик на пару-тройку сантиметров. Тварь оглушающе заревела и отшвырнула меня прочь своим то ли рукой, то ли ластами. Пока я несколько мгновений приходил в себя от удара, а потом полз в сторону велосипеда, чудовище продолжало реветь и крушить остатки моего оборудования, пытаясь избавиться от топора в голове.
Я вскочил на велосипед и что есть мочи дал ходу — и в самое время, ибо адское создание смогло, судя по звукам, избавиться от топорика, и направилось снова ко мне. Я крутил педали изо всех сил, но тварь не остставала. Я уже был в лесу, а за спиной продолжало слышаться тяжелое сомовье сопение и треск веток под его тяжелой тушей.
Меня нашли на рассвете изнеможенным за 20 километров от села в другом поселке. Я рассказал все местным милиционерам, и мы вместе поехали обратно осмотреть место происшествия (хотя я и сопротивлялся). Чудовище, слава Богу, не нашли, но по крайней мере увидели разнесённое в хлам оборудование и поняли, что я не шучу.
Казалось бы, прошло уже несколько лет с тех пор, и пора все забыть — а я не могу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Это была дыра»
Эту историю мне рассказал друг. Верить или нет — решайте сами, но я ему верю: парень врать не любит.
Когда мой друг был маленьким, на протяжении всего детства он замечал в квартире, где тогда жил, довольно странные вещи: ночью постоянно раздавались какие-то шумы в комнате, иногда в проёме окна мелькали силуэты людей (а жили они на верхнем этаже многоэтажки, и балконов у них не было), в середине ночи вдруг начинала играть музыка... Мой друг тогда был слишком маленьким, чтобы бояться. Но один случай, который произошёл, когда ему было 6-7 лет, он запомнил особо.
Друг лежал вечером на кровати. Почти начал засыпать и тут почувствовал, как кто-то его схватил за пятку. Он, конечно, с криком спрыгнул с кровати. Выбегая из комнаты, успел заметить, что под одеялом будто бы что-то пробежало и спрыгнуло с кровати. Побежал к маме в комнату, а она сидела на кровати, словно ждала его. Друг залез к ней на кровать и сказал: «В моей комнате что-то есть, посмотри...». А мать на него взглянула как-то равнодушно и ответила: «Это была дыра».
Дальше он не помнит ничего, связанного с этой ситуацией, но этот момент — её взгляд и странные слова — впечатался в память. Не знаю, спрашивал ли он, позврослев, об этом у матери, к тому времени она уже была старой и больной...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кот
Первоисточник: ffatal.ru Живу я в самой обычной однокомнатной квартирке самого обычного провинциального городка. Не самое захолустье, но и сходить особо некуда. Девушки нет, друзей немного, и те скорее приятели да знакомые. Единственным моим лучшим другом, пожалуй, стал мой кот. Кто-нибудь, возможно, посчитает, что это прискорбно, но это так, и менять мне ничего не хотелось.
Кот был старый, на днях ему исполнилось аж восемнадцать полных лет. Эту дату мы скромно отпраздновали — он деликатесным «Вискасом», я бутылкой дешевого пива. Как-то повелось, что я величал своего питомца просто — Кот. Давным-давно я пытался дать ему кличку, но морда котенка принимала такое известное всем кошатникам довольное выражение, только когда его величали Котом, и никак по-другому. Так или иначе, но прошли мы с Котом через многие неприятности, и понимал он меня, казалось, с полуслова, чтобы не сказать, с полувзгляда. В основном о нем и пойдет речь дальше.
Одним непогожим вечером я возвращался с работы домой. Работал я тогда, к слову, сторожем при автостоянке — работа несложная, но приходилось просиживать штаны в сторожке сутки через сутки, так как сторожей было всего двое. В кармане у меня лежал пакетик кошачьего корма, дождь лил даже не как из ведра, а скорее как из множества пожарных брандспойтов, поэтому по дороге я вымок как собака и продрог насквозь. Зайдя в подъезд, дрожащими от холода руками я открыл замок и вошел в дом.
Как сейчас помню: первое, что меня поразило — тишина. Обычно мой приход после суток отсутствия знаменуется радостным мяуканьем и прыжком пушистого комка со шкафа мне на плечи. Сейчас — ничего. Только милицейская сирена завывает на улице. Безуспешно попытавшись отогнать дурные мысли, я прошел в единственную комнату. Подумаешь, спит, может, животное. Никого. С тяжелым сердцем я прошел на кухню и увидел кота, неестественно распластавшегося в углу под столом. Разбрасывая немногочисленную мебель, я бросился к нему в надежде, что это новая игра, и кот сейчас подпрыгнет, одарив меня хитрым торжествующим взглядом: «Ага, напугал!». Но нет. Когда я поднял пушистое тельце, его голова безвольно откинулась. Мёртв. Я упал на колени и зарыдал. Нет, я никогда не был особенно слезливым. Когда ушел отец — я не плакал. Когда меня уволили с работы — я не плакал. Но сейчас я сидел на коленях и рыдал навзрыд, как маленький ребенок, баюкая мёртвого кота, как младенца. Не помню, сколько я так просидел. Через некоторое время меня будто выключило, я взял лопату, старую коробку из-под обуви и пошел хоронить своего лучшего и единственного друга.
Жил я на самой окраине, поэтому долго до лесополосы идти не пришлось. Вырыв небольшую могилку, я положил туда кота. Соорудив нечто вроде небольшого креста из прутиков и обложив могилку камнями, я поплелся домой. Там я, не раздеваясь, упал в постель и уснул беспокойным сном. Помню, несколько раз за ночь просыпался и чувствовал, будто рядом со мной, как раньше, спал свернувшись кот. Но раз за разом, когда сон уходил, я ощущал пустоту рядом, и сердце моё сжималось от нестерпимой боли утраты.
Проснувшись уже под утро, я услышал легкое цоканье в коридоре. Так звучали шаги моего кота, когда он шел по голому полу. Цок-цок-цок, маленькие коготки по дереву. Цок-цок-цок. Я привычно шикнул на кота, перевернулся на другой бок, и вдруг меня прошиб озноб. Я же вчера похоронил его! Вскочив с постели, со смешанным чувством радости и ужаса я бросился в коридор. Никого. Можно удивиться, как сильно на меня повлияла утрата домашнего животного. Но Кот не был простым питомцем. Он был моим другом.
Следующий день я провел, бездумно уставясь в телевизор. Под вечер спустился в магазин, купил там бутылку дешевой водки и выпил её в одиночестве, будто поминая ушедшего друга. Когда передачи сменились белым шумом, я выключил телевизор и двинулся в сторону кровати. Раздевшись до трусов, я уже был готов нырнуть под теплое одеяло, как вдруг услышал тихое мяуканье. Вдоль позвоночника пробежала струйка холодного пота. Дверь закрыта, окна и форточки тоже, ввиду мерзкой погоды. Значит, уличный кошак проникнуть ко мне не мог. На негнущихся ногах я прошел к выключателю. Щелк. Электрическая лампочка осветила комнату, оставив в углах длинные тени. Снова никого. Посетовав на паленую водку, я протянул руку, чтобы выключить свет, как вдруг увидел в углу характерный блеск кошачьих глаз, отразивших луч света. Тут-то меня и парализовало. Забыв дышать, я смотрел в горящие кошачьи глаза в углу. Когда легкие начали гореть от нехватки воздуха, раздалось довольное кошачье урчание и блеск исчез, будто невидимый мне кот повернул голову от света или просто закрыл глаза. Дрожащей рукой я потянулся за фонариком, который держу недалеко от выключателя на случай перебоев со светом, которые в нашем районе не редкость. Нащупав гладкую пластиковую ручку, я щелкнул кнопкой, и луч света ударил в угол, прогоняя тени. Развеивая мои робкие надежды увидеть в углу уличную кошку, луч выхватил старые обшарпанные обои, край дивана... и больше ничего. Тихо выматерившись, я выключил фонарик.
Эту ночь я спал со светом. Не раз и не два из коридора да темных углов доносилось кошачье урчание и легкий стук лап. Через несколько часов я, окончательно вымотавшись от страха, уснул. Проснулся под трель будильника со странным чувством умиротворения. Отчего? Наверное от мурлыканья и оттого, что я машинально поглаживал теплый кошачий бок.
Сказать, что я резко открыл глаза — значит, ничего не сказать. Я их вытаращил. И увидел, что поглаживаю пустоту. Я готов был поклясться, что пару секунд назад чувствовал под пальцами мягкую шелковистую кошачью шерсть. Чувствовал, как вздымается и опадает с дыханием бок. А теперь — пустота. Дотронувшись до покрывала, я отдернул руку. Покрывало было холодным. Нет, не холодным. Ледяным. Будто на него поставили пакет со льдом.
Со странным спокойствием я встал, позвонил начальнику и взял больничный. Как только трубка коснулась рычага, я пулей вылетел из квартиры, едва ли заперев за собой дверь. И это, пожалуй, было моей фатальной ошибкой.
Прошатавшись несколько часов по городу, я начал пытаться мыслить логически. Даже толкнул сам себе долгую прочувственную речь о вреде алкоголя и нервных срывов, чем словил настороженный взгляд какой-то пожилой женщины, поспешившей ускорить шаг, чтобы поскорее миновать странного типа. И вот свершилось — я спокоен. Твердая решимость войти в квартиру и прочесать в ней каждый угол таяла на глазах, чем ближе я подходил к дому. Подойдя к двери, я заметил что она приоткрыта — и верно, я же не запер её, когда позорно убегал. Сделав глубокий вдох, я распахнул дверь и сделал шаг внутрь.
Дело было уже к ночи — да-да, именно столько времени я пытался убедить себя войти в свою же квартиру, наматывая круги по городу. В коридоре было темно, но из-под двери в комнату выбивался тоненький лучик света. Раздались шаги и явно человеческий шепот. Воры! Я попятился, уповая, чтобы подо мной не заскрипели старые половицы. Выберусь, позвоню в милицию от соседей...
Но, как говорится, помянешь черта... Проклятая половица издала громкий мерзопакостный скрип. Тут же дверь распахнулась, и сильная мужская рука втащила меня в комнату.
Красть у меня особенно нечего, но для наркоманов любая монетка на счету. А именно как наркоманов я и определил двоих мужчин, переворачивающих мою уютную некогда комнату вверх дном. Дерганые движения, изможденные лица, но при этом отчаянная сила крысы, загнанной в угол. Один из них зажимал мне рот, приставив к сонной артерии мой же кухонный нож, а второй искал ценные вещи.
— Где деньги держишь, сука? — нож впился в кожу, оставляя неглубокую пока царапину.
— Кончай его и помоги, — рявкнул второй, не прекращаяя выбрасывать содержимое шкафа на пол.
Признаюсь, испугаться я не успел. Да и трусливым никогда не был: умирать, так уж по-мужски, без слез и мольбы.
В этот момент я заметил странное шевеление во тьме на шкафу. Будто тени сгустились и сформировали из себя маленькое пушистое тельце. Блеснули два кошачьих глаза. Раздалось... не урчание, а будто тихий рык, который издают обычно готовые к драке уличные коты. Бросок. Кот коршуном упал на голову наркоману и ударом лапы распорол тому горло. Прыжок с обмякшего тела мне в лицо. Я машинально зажмурился, почувствовал лицом прикосновение шерсти, и наркоман, держащий нож, беззвучно оседает на землю. Боясь пошевелиться, я стоял посреди комнаты, зажмурившись, а вокруг меня истекали кровью два тела и раздавались мягкие шаги существа, что когда-то было моим котом.
Послышалось довольное урчание, и кот потерся о мою ногу. Собравшись с духом, я открыл глаза. Воры были на месте — вот один пытается зажать рваную рану в шее слабеющими руками, вот туловище второго... а голова... Голова человека, угрожавшего мне ножом, лежала примерно в метре от его тела. Но существа, сделавшего такое с двумя взрослыми мужчинами, нигде не было, и только краем глаза я успел заметить блеск. Будто кто-то подмигнул мне из тени за шкафом.
Не буду вдаваться в подробности, как я избавился от двух мертвецов в квартире. Скажу лишь, что соседи у меня — приличные люди, придерживающиеся принципа «моя хата с краю». Через два дня, наведя в квартире порядок, я сидел на диване, смотря какое-то тупое шоу по телевизору. В одной руке у меня была бутылка пива, а другой я поглаживал холодный бок довольно урчащего кота. Кота, который появлялся из теней по вечерам, и в тени же уходил с рассветом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Портрет
В нашем нью-йоркском квартале живет бомж-негр. Раньше он клянчил мелочь, а теперь принялся рисовать. Пошел в пункт металлолома, взял старые банки из-под краски, где еще кое-что оставалось. Бог его знает, откуда он достал кисточку, но он начал рисовать на всяком попавшемся под руку хламе — картонках, бумаге, любой плоской поверхности. И у него при этом на удивление здорово получалось. Он рисовал пейзажи, разные места нашего района, собак, всякую интересную фантастику… Среди бомжей этот парень был настоящим Микеланджело. Продавал он свои творения за 50 центов или за доллар. На эти деньги покупал алкоголь и напивался до потери пульса. Ничего не скажешь — настоящий художник.
Затем он стал писать портреты. Почему-то они никому не нравились. Я как-то раз говорил об этом с соседкой — она заказала у него портрет и, как она утверждала, он совсем не был на нее похож и вызывал у нее омерзение. Я попросил её показать мне портрет. На мой взгляд, он был изумителен и невероятно правдоподобен. Когда я сказал это вслух, соседка велела мне проваливать из ее дома. Больше она со мной не разговаривала.
Но я был так поражен портретом, что попросил бомжа написать мой портрет. Он сказал, что это обойдется в два доллара. Я заплатил авансом, и он велел прийти за готовым портретом на следующий день. И вот я пришел в то место, где он обычно ошивался, дрожа от нетерпения, но бомжа там не было. Я здорово разозлился и подумал, что он надул меня. Но потом я увидел, что к стене здания прислонена завернутая картина, а на обертке написано мое имя и прикреплена записка с одним-единственным словом: «Удачи».
Я сорвал обертку и ужаснулся. Мое лицо на портрете было изуродовано, исковеркано, болезненно искажено так, что сразу заболели глаза. Я был совершенно точно изображен при смерти, если не вообще мертвым. Мое тело уже пожирали вороны и черви.
Я не услышал, как сзади подошел один из соседей и сказал: «О, отличный портрет. Надо будет и себе такой заказать».
Он произнес это как будто мимоходом и пошел своей дорогой, но я успел на него взглянуть. Его тело было деформированным и уродливым. Он шел какой-то искривленной походкой, а за ним шлейфом тянулись черви и вороны, пожиравшие его тело. Я огляделся — все, что меня окружало: и люди, и дома, и предметы — все выглядело так, как на картине.
От того, что я вижу, у меня постоянно болят и слезятся глаза. Все безобразно и омерзительно.
А все говорят, какой у меня прекрасный портрет. Как я ни пытаюсь, никак не могу отговорить их заказать такой же.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Люди из темноты
Первоисточник: ffatal.ru Мы с моей девушкой в то время жили в старом трехэтажном общежитии коридорного типа сталинской ещё постройки. Вообще 53-й и 54-й года выдались плодотворными для архитектуры нашего города — считай, вся центральная часть в те два года и была возведена.
Я хорошо помню тот вечер. Была ранняя весна, днем таял снег и появлялись первые лужи, а вечером все замерзало и превращалось в сплошную ледовую корку. Я поздно возвращался с работы и мечтал лишь поскорее оказаться дома. Не помню уже, что именно я так хотел посмотреть в Интернете — может быть, новый фильм или что-то ещё, — но когда выяснилось, что в большей части города не было света, я просто взбесился.
Как только я вышел из автобуса, то сразу оценил масштабы произошедшего отключения: не горел свет в домах, не работало уличное освещение, магазины временно закрылись, потому что кассовым аппаратам также необходима была электроэнергия. Что примечательно, в некоторых местах свет все же оставался: вот девятиэтажка с горящим у подъезда фонарем, а вдалеке виднеется свет, исходящий от привокзальной площади, а вот, подобно оазису, посреди улицы светится ларек. Помню, меня насмешило, как в этот ларек со всей округи стягивался народ за пивом — ей-богу, оазис.
Но вообще выглядело это все немного жутковато и неприятно. Я топал по темной улице, стараясь не поскользнуться и не сломать себе что-нибудь, и без особого любопытства наблюдал за свечками и фонарями, появляющимися то в одном, то в другом окне. Дважды у меня звонил телефон: сначала девушка просила купить свечей, если удастся найти работающий магазин, потом знакомая семейная пара сообщила, что они идут к нам в гости.
Закончив разговор с последними, я свернул во дворы, чтобы срезать. В общем-то, сейчас там было не более и не менее темно, чем на центральной улице. Как назло, ночь выдалась безлунной, не видно было ни зги. Я шел вдоль труб теплотрассы, когда меня окликнули:
— Эй!
Я замер, не столько напуганный, сколько возмущенный бестактностью невидимки:
— Чего надо?
— Эй!
Разумеется, мне это не очень понравилось, но я все же пошел на зов без каких-либо задних мыслей. Сигарету стрельнуть или мелочевки подбросить — в этом я никогда не отказывал. Вскоре в темноте появились очертания двух людей, в которых с трудом можно было узнать силуэты мужчины и женщины. Я не мог различить ни их одежды, ни, тем более лиц, отметил только, что они гораздо ниже меня и как-то странно покачиваются.
— Чего вам надо?
— Хочешь выпить? Давай выпьем?
Бывает и такое. Кажется, ко мне обращался мужчина. Голос его был немного странным, но, если посудить, каким ещё может быть голос предлагающего такое первому попавшемуся прохожему?
— Нет, спасибо. Я не пью.
— Давай выпьем, — не унимался собеседник.
— Нет. Удачи, — я развернулся и потопал прочь.
— Эй! — они зашагали следом. — Давай выпьем.
Раз от разу голос его не становился более настойчивым. Он повторял это, словно шифр, на который я непременно должен был откликнуться.
— Твою ж мать, я уже сказал — нет. Идите своей дорогой, пока проблем не нажили.
— Тогда, может быть, секс? — предложила женщина.
Я остолбенел. Они что, совсем кретины?
— Да, тогда, может быть, секс? — повторил мужчина. — Или выпьем?
— Вы что, совсем е***тые?! — рыкнул я. — Катитесь отсюда!
Я добавил шагу, но чувствовал, что сумасшедшие меня стремительно нагоняют, и приготовился к драке.
— А может быть, тебе надо денег? Идем с нами, у нас есть деньги.
— Да пошли вы!
В этот момент два силуэта оказались справа и слева от меня. Мужчина схватил меня за запястье железной хваткой, а женщина ладонью пихнула в грудь. Я все ещё не видел их лиц.
— Да что вам надо от меня? — мне стало страшно.
— У нас есть деньги, идем с нами.
— Отвалите!
Изо всех сил я рванулся, с трудом высвободился и, быстро побежал в сторону дома. Несмотря на то, что меня вроде бы меня никто не преследовал, я бежал вплоть до самого подъезда. Электрозамок домофона, естественно, не работал. Я нырнул внутрь и оказался в кромешной тьме парадной. Надо отметить, что это была именно парадная, а не подъезд. Лестничный пролёт располагался чуть в стороне, и ни одно окно не давало даже скудного освещения.
Я отдышался, стараясь собраться с мыслями. Каких только психов не встретишь в темных дворах провинциальных городишек! Сверху тем временем послышались голоса соседей, собравшихся покурить и обсудить аварию, что случилась на одной из подстанций. Это успокоило и расслабило меня. Я ещё раз выдохнул и, не спеша, поплелся к лестнице, как вдруг…
— Эй!
Сперва я просто обомлел. Они физически не могли меня обогнать. Даже если бы и обогнали, то я заметил бы их заходящими в двери. Даже в такой темноте я бы их заметил!
— Эй! Пойдем с нами!
Это уже прозвучало за спиной. Со скоростью спринтера я влетел на самый верхний пролёт и, не обратив внимания на удивленные взгляды соседей, помчался к своей двери. Друзья уже сидели у нас и о чём-то негромко разговаривали в темноте, потягивая пиво. Я закрыл двери на все замки и обессиленно упал на диван. Отпил пива и только после этого рассказал о случившемся.
— Прикинь! — засмеялась Катя. — К нам тоже подходили!
— Придурки какие-то, — фыркнул Рома.
— Прямо, как ты рассказывал. Мы только из дома вышли и тут такое: «Эй! Идемте с нами!».
Это было как минимум удивительное совпадение. Я немного пришел в себя, выпил ещё. Тем временем в ходе беседы прозвучали все необходимые в данной ситуации шутки: «бомжи третьего ищут», «у школьников интернет отключился», «надо было идти, не каждый день такими предложениями сыпят» и так далее. Часа через два включили свет. Мы посидели ещё, Катя с Ромой вызвали такси и отправились домой. Мы с Олей легли спать, а я ещё долго ворочался и вспоминал этих странных людей из темноты.
Официально ничего объявлено не было, но, как вбивали в свое время нам на парах по латыни, «Haud semper errat fama», то есть не всегда молва ошибается. Где-то от знакомых милиционеров, где-то от родственников вскоре стало известно, что в ту ночь без вести пропало более шестидесяти человек. Позже двенадцать из них было найдено: кто-то ушел от жены к любовнице, парень сбежал из дома, пьянчуга-рабочий свалился в канализационный люк и свернул шею и прочее. Прошло уже больше года, но остальных так и не нашли. Ни следа. Пятьдесят человек, в маленьком городе, за четыре часа.
Не только я и Катя с Ромой встретили в ту ночь этих подозрительных типов. Многие рассказывают похожие на мою истории. Конечно, может быть, это все невероятное стечение обстоятельств, массовая шизофрения и все такое. Но даже если это и так… Даже если это и так, то куда делось ещё пятьдесят человек, что в тот вечер, так же, как и я, возвращались домой?
Тревожные слухи все ещё ходят по кухням и курилкам нашего городка. Я перестал их слушать, потому что все труднее отличить в них правду от вымысла.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Школьный подвальчик
Наверное, у каждого в детстве было свое «страшное место», связанное с какой-нибудь загадочной историей. У меня тоже такое было.
Снаружи некоторых зданий есть такие небольшие подвальчики, которые вечно заперты. Обычно они предназначаются для экстренного выхода в чрезвычайных ситуациях. Такие же были у меня в школе. Об этих подвальчиках в школе ходила дурацкая история — якобы в этих подвалах у нас скотобойня, там убивают пойманных животных — кошек, собак, крыс, а потом из этого в столовой делают котлеты и дают детям. Некоторые школьники утверждали, что им в котлетах попадались когти, шерсть, зубы, а а один даже говорил, что в его котлете был глаз. Кормили у нас в столовой и вправду отвратительно — если роняли котлету на пол, потом быстро могли положить обратно, ложки и вилки нам выдавали искривленные и вечно недомытые, в пюре иногда попадались волосы. Я никогда не ел то, что там готовили, а покупал всякие шоколадные батончики в буфете.
Однажды, когда у нас была очередная учебная тревога, я заметил, что мы выходим на улицу из гардероба (он у нас был в подвале). Раньше я никогда не обращал внимание, где мы оказывались, когда выходили. В этот раз обратил. Мы выходили с обратной стороны школы. Через дверь, около которой всегда курили старшеклассники. Для чего же тогда были подвальчики?
Летом, когда мне и моим друзьям было десять лет и мы должны были перейти в пятый класс, мы бродили вокруг школы. Нам было скучно, и я уже подумывал пойти домой. И тут один из нашей компании, Сергей, предложил нам проверить, что в этих подвальчиках. Мы согласились. Естественно, никто из нас не верил в чепуху про скотобойню. Спустились, потолкались немного около двери и собрались уже подниматься, когда нам с Сергеем приспичило справить нужду, поэтому мы немного отстали от нашей компании. Справляя нужду, Сергей опирался о дверь, и я заметил, что она немного приоткрылась. Мы хотели позвать всех остальных, но оказалось, что они не стали нас дожидаться и уже куда-то ушли.
Мы с Сергеем вошли в подвал. Внутри было очень темно, поэтому мы решили оставить дверь открытой, но она была тяжелая и постоянно закрывалась. Никто из нас не хотел идти в одиночку в подвал, пока другой держит дверь, поэтому мы подперли дверь кирпичами, которые лежали неподалеку на куче известняковой пыли.
Дневной свет освещал помещение лишь на несколько метров вперед, фонарика у нас с собой не было, поэтому заходить вглубь мы решились. Да это и не потребовалось. Первым делом мы наткнулись на большой, широкий железный стол. Клеенка на нем была вся запылена и в бурых пятнах. На столе лежали топор и пила. Я с облегчением подумал, что это, должно быть, просто столярная мастерская, и поделился мыслью с Сергеем. Он согласился со мной. Только меня преследовала одна мысль — где же опилки, разные деревяшки, молотки, гвозди и прочие столярные инструменты? Я убеждал себя, что здесь недавно сделали уборку, но почему тогда стол грязный? В углу я заметил груду топоров, пил и ножей. Я не думал, что ножи используются в столярном деле. Были там и тесаки. Мне вдруг стало здесь душно, и противно — повсюду летала пыль, в груди словно что-то давило.
Я потянул Сергея за рукав, он не отреагировал, на что-то уставившись. Проследив за направлением его взгляда, я увидел, что вдоль стены, куда еле дотягивался солнечный свет, стояли клетки. Много-много клеток. Разных размеров и все железные. В некоторых клетках пол был устлан косточками. А потом я различил, что у дальнего угла кто-то стоит, почти сливаясь с темнотой, и, похоже, смотрит на нас.
Не сговариваясь, мы выбежали оттуда. Пинком отбросив кирпичи, Сергей плотно закрыл дверь. Его колотило, он все время потирал себе плечи руками. У меня только дрожали руки.
Мы рассказали об этом друзьям. Они нас высмеяли и сказали, что не верят ни одному нашему слову. Тогда мы поспорили — пусть они туда сходят, а мы с Сергеем подождем их снаружи. Они согласились, но эта затея так и не сбылась.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Подарок
Эта жуткая история приключилась с моим хорошим другом. Женился он рано (в 19 лет) на девушке, которую любил с пятого класса. В их отношениях было все, что свойственно молодым парам, и ничто так не омрачало эти отношения, как мать девушки. Впрочем, я иногда приходил к ним в гости, и, на мой взгляд, она выглядела довольно милой женщиной.
Вскоре друг с женой решили завести ребенка — с этого-то все и началось. Теща почему-то была резко против, но, несмотря на это, они родили-таки крепенького мальчика. С тещей они с тех пор практически перестали общаться, малыш быстро рос, редко болел и был не плаксивым.
И вот как-то раз к молодой семье зашла тёща — сказала, что хватит жить в ссоре, пора мириться, и в знак примирения подарила ребенку куклу. С тех пор малыша как будто подменили — он стал чахнуть, плакать, почти перестал есть, а ночами практически не спал. Ночами друг иногда просыпался от какого-то шороха — каждый раз думал, что это ребенок идет к ним, но когда он поднимался, в комнате никого не оказывалось.
Вскоре друга отправили в командировку, и он уехал на несколько недель. Через неделю ему позвонили и сообщили, что ребёнок и тёща мертвы, а жена находится в СИЗО. Сначала он не поверил, потом рванул домой.
Во время встречи с женой та рассказала ему, что когда она зашла проверить малыша в комнату, он был мертв, а его шею сжимала руками та самая кукла. Она поняла, кто за этим стоит — ведь ее мать, когда её дочь была маленькой, занималась колдовством. Поняв это, девушка ринулась в дом матери...
Итог у этой истории печальный — двое на кладбище, одна на зоне, а мой друг в психиатрической больнице (впрочем, уже идёт на поправку, я его регулярно навещаю), и лишь кукла до сих пор остается в той квартире...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поляна Невест
Это случилось примерно два года назад, весной, когда уже потеплело. Надоело нам сидеть на стоянке и пить пиво, решили собраться и выехать куда-нибудь, обдумывали место довольно долго, но всё же надумали: поступило предложение выехать в Лыткарино, на Поляну Невест — довольно известное всем место. Но тогда ещё оно не настолько сильно обросло слухами, поэтому у нас и в мыслях не было опасений. Решили ехать с ночевкой, гитарой, палатками, шашлыком и, конечно же, с горячительными напитками.
Вот настал долгожданный денек, отправились примерно в два часа дня (не любим мы рано вставать), на месте были максимум часа через два. Конечно, дорога нас совершенно не порадовала — памятники на ней стоят чуть ли не через каждые десять метров, и везде стоят знаки «аварийный участок дороги». Свернули с трассы, нашли хорошую поляну прямо посередине леса, расположились. Дальше все шло, как положено: гитара, алкоголь, веселье...
Когда стало темнеть, мы даже не заметили, как нас обложило туманом. А вот когда пошли прогуляться до Поляны Невест, тут уже нам стало жутковато от обстановки: ночь, туман и в середине всего этого мы. Когда вышли на поляну, заметили странный факт: бутылки, которые вешают новобрачные, звенят так, что уши закладывает, а смотришь на них — они даже не шевелятся, и ветра нету.
Когда мы стали оглядываться, то увидели в дальнем конце поляны силуэты людей, которые долго и упорно не обращали на нас внимания, хотя вели мы себя очень шумно. Их было четверо: одна — явно девушка, одетая полностью в белое, два человека в темных костюмах и ещё одна девушка в красном вечернем платье. Это нас напугало: они были похожи на молодую пару, у которых свадьба, но такой глухой ночью их явно там не должно было быть. Когда мы чуть приблизились к ним, они просто развернулись и ушли в лес, полностью игнорируя нас.
После этого мы решили быстро вернуться к остальным, кто остался рядом с вещами. Когда мы пришли к ним, те сидели возле костра, как в воду опущенные. Удивительно и жутко, но с ними приключилась почти та же история, что с нами, за исключением того, что они сидели на месте — они тоже видели силуэты молчаливых людей, которые уходили в лес, и это их изрядно напугало. Пить мы больше не стали. Сидели тихо до утра возле костра, а утром быстро собрали вещи и уехали.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Щель
Моя подруга Инна отучилась в университете и, сняв небольшой частный дом с аккуратным ремонтом и устроившись на хорошую работу, стала жить в своё удовольствие. В доме было светло и уютно, но была одна странность: почему-то под ванной оставили небольшую щель в пару кирпичей, как будто не хватило материала, чтобы её заделать. Инна спрашивать у хозяйки дома об этом не стала — подумала, что щель появилась из-за влажности. Но со временем она поняла, что с этой щелью связано что-то странное. Каждое утро около неё под ванной Инна обнаруживала либо мусор, либо сырую землю, либо другой мелкий хлам, а иногда недавно потерянные вещи. Списывала на то, что всё падало на пол, когда она снимала одежду и обувь, чтобы залезть в ванну. Но однажды кое-что заставило девушку задуматься, так ли это.
Инна спешила утром на работу — надо было быстро вымыть голову, на всё оставалось около 20 минут. Девушка наклонилась, стала втирать шампунь в волосы и тут почувствовала, как к пальцам её ноги прикоснулось что-то холодное. Девушка отдёрнула ногу, протёрла намыленные глаза и в последний момент заметила боковым зрением, что в щели промелькнуло что-то светлое. Инна почему-то подумала, что это крыса. Вечером она купила отраву для крыс и закинула её в щель. Всю ночь девушка спала плохо — ей казалось, что в ванной происходит какая-то возня...
На следующий день Инну задержали на работе. Домой девушка пришла поздно и очень уставшая. Когда она начала смывать косметику, то вдруг явно ощутила, как её щиколотку что-то обхватило. Инна с ужасом увидела, как её за ногу держит бледная костлявая рука с фиолетово-серыми отросшими ногтями, а под ванной стали раздаваться звуки, будто оттуда пытается кто-то выбраться. Инна в ужасе закричала, выбежала из ванной и постучалась к соседке — одинокой старушке. Отпоив шокированную девушку валерьянкой, а потом чаем, та стала расспрашивать, что случилось. Инна рассказала всё, как было, трясущимися руками держа чашку с чаем. Бабка с каждым словом всё больше выкатывала глаза и крестилась, а завтра прямо с утра пообещала пойти в ближайшую церковь за советом.
Пройдя в помещение, батюшка осмотрел его и заглянул в щель. Оттуда веяло затхлостью и сыростью вперемешку со странным едва уловимым приторным запахом разложения, но не таким сильным, чтобы его заметить с более-менее дальнего расстояния. Стали решать, что делать, вызвали милицию...
Как оказалось, в доме жили муж и жена. Муж очень много пил, и однажды жена в порыве ссоры проломила мужу череп топором для разделки мяса. Испугавшись, она со своим братом разрыли в ванной комнате яму и поместили туда тело, заделав всё досками, поставив сверху ванну и замуровав все щели. Соседям было сказано, что муж бросил жену и уехал. Новоиспечённая вдова ушла жить к брату и по прошествии нескольких лет решилась сдавать дом, уже не боясь, что запах разложения даст о себе знать, а в деньгах они нуждались.
Как под ванной образовалась щель и какая мистика заставила труп дать о себе знать, остаётся за гранью понимания. Но если бы не это отверстие, дело бы так и не вышло на поверхность — муж-алкоголик был бы признан сбежавшим от жены, его бы никто и не искал.
Инна теперь истерически боится разных отверстий и дырок в помещениях. Всё произошедшее с ней не укладывается в голове, но она до сих пор с содроганием вспоминает тот момент, когда рука мертвеца схватила её за щиколотку.
Верить в эту историю или нет, решать вам, но на меня она произвела ужасное впечатление, когда мне её рассказали.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
5:35
На часах 5:35 утра, но я уже давно проснулся. Я лежу, просто лежу на кровати. Мои родители тоже здесь, они смотрят на меня. А я могу лишь отводить взгляд, изо всех сил стараясь не закричать от ужаса.
Сильно пахнет кровью. Свежепролитой кровью. Черт возьми, мне страшно, как мне страшно, Господи...
Здесь... есть что-то... нечто. И как только я дам ему знать, что проснулся, мне тут же настанет конец. Я умру, умру, и никто не придет на помощь. Я уже думал над тем, как можно спастись. Единственный выход — это бежать, изо всех сил бежать на улицу. Кричать, вопить, звать на помощь. Надеяться, что меня хоть кто-то услышит — соседи, кто угодно. Шансы невелики, но если я останусь тут, то я наверняка погибну.
Оно ждет. Ждет, когда я проснусь. Ждет, когда я увижу его «шедевр».
Но мне надо начать с самого начала.
Часа три назад я проснулся от криков. Кричали дома. Здесь. Я встал и пошел проверить, что случилось. Теперь я понимаю, что тогда оно меня могло убить в любой момент. Но не стало.
Ковер в коридоре был весь в крови. Я развернулся и добежал до своей комнаты, трясясь от ужаса, и спрятался под одеялом. Пытался заснуть опять, уверяя себя, что все это просто сон, просто страшный сон.
Потом я услышал, как открылась дверь моей комнаты. Я украдкой выглянул из-под одеяла, чувствуя себя как напуганным до смерти пятилетним мальчиком. Я увидел, как что-то втаскивало тела моих родителей в комнату. И это не было человеком, не было! Что-то голое, безглазое и безволосое, с походкой пещерного человека, ссутилившееся под весом матери и отца... Вот только это «что-то» было умнее любого пещерного человека. И оно понимало, что делает.
Отца оно усадило на пол, прислонив к кровати, и развернуло его голову ко мне лицом. Мать оно усадило на стул, как и отца, лицом ко мне. Потом оно начало тереть ладонями по стене, рисуя кровью пентаграмму в круге. Тварь расстаралась на полную, рисуя этот «шедевр»... В завершение она написала что-то на стене, какую-то надпись, но было слишком темно, я не мог это прочесть.
А сейчас эта тварь сидит у меня под кроватью и выжидает.
Мне страшно. Мне страшно. Как же... как же...
Глаза привыкли к темноте. Я теперь могу прочесть, что там написано, но не хочу, не хочу, потому что даже просто подумать об этом — настоящий кошмар. Но я чувствую, что должен увидеть это. Должен увидеть. Перед смертью.
И я смотрю.
«Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ПРОСНУЛСЯ».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Человек в купе
Я довольно часто езжу в поездах. Учусь в одном городе, родня живет в другом. Езжу домой на каникулах, да и на выходных пару раз в месяц мотаюсь туда-сюда — с родственниками повидаться, поесть домашней еды, с собой что-то взять. К тому же я и сам люблю ездить на поездах — есть в этом своя романтика, новые знакомства, опять же, иногда попадаются действительно интересные попутчики. От таких путешествий у меня одни положительные эмоции были. До поры до времени.
Взял я как-то билет не на обычный свой поезд, а на дополнительный. Дело было как раз перед Новым годом, потому и пустили дополнительный состав — ожидался особый наплыв пассажиров, и одного обычного поезда на всех могло не хватить. Но то ли на тот момент еще не начался бум, то ли железнодорожники просчитались, но поезд оказался практически пустым и мало кем востребованным. На весь вагон, в котором я ехал, было едва ли человек пять. Это было отлично. В купе со мной никого, в ближайших купе с двух сторон тоже ни души, только в начале вагона была пара занятых. В общем, делай, что хочешь. Было непривычно и, на мой взгляд, очень уютно. Правда, в какой-то момент стало скучновато, что не с кем поговорить, но так как поезд был ночной, скучать долго не пришлось — я вскоре лёг спать. Причем, хотя в моем распоряжении было все купе, я полез на верхнюю полку, туда мне как-то больше захотелось. Послушал музыку в плеере, да так и провалился в сон.
Проснулся уже среди ночи, когда поезд стоял на какой-то станции. Заметил, что в купе я уже не один — кто-то подсел. На нижней полке горел свет, сидел какой-то мужчина в пальто и читал газету. Помню, я чуть удивился, что он именно ко мне в купе засел, ведь кругом было полно пустых, но потом подумал — мало ли, какой билет продали, туда и сел. И снова заснул.
В поезде часто плохо спится, так что мало удивительного, что я проснулся среди ночи еще раз. Слегка хотелось в туалет. Пока я с закрытыми глазами размышлял, не сходить ли, я услышал этот звук. Поезд опять стоял на станции, поэтому слышимость в пустом вагоне была приличная.
Это было какое-то легкое шебуршание и негромкие чавкающие звуки. Тихо, но довольно неприятно. Как будто кто-то ел что-то из пакета. Я вспомнил про соседа, приоткрыл глаза и глянул вниз. То, что я там увидел заставило меня проснуться окончательно.
Свет в купе уже был потушен, но освещения станции из окна было достаточно. На столике перед мужиком действительно лежал пакет, внутри которого было что-то темное и мокрое. Я наблюдал, как этот мужчина протягивает руку к пакету, берет отттуда кусок и заглатывает с причмокиванием. Все бы ничего, но его рука... длинная, узкая, очень бледная, с чересчур длинными и какими-то когтистыми пальцами. Это никак не было похоже на человеческую руку.
Я уже боялся лишний раз вдохнуть, как вдруг мужчина замер. Я понял, что он сейчас поднимет на меня взгляд, и закрыл глаза, притворяясь, что сплю. Я думал, я поседею — так я никогда в жизни не боялся. А внизу было очень тихо. И тут я почувствовал это. Не услышал, нет — все так же не было ни звука, но я понял, что он стоит прямо передо мной и внимательно всматривается в мое лицо. Я уже был полумертвый от ужаса, когда вдруг в коридоре послышались шаги и голоса: кто-то подсел на станции и теперь направлялся в свое купе. Когда звуки затихли, я понял, что наблюдатель вернулся вниз.
Вскоре поезд тронулся. Снизу не раздавалось ни звука. А я лежал, окаменелый, не в состоянии ни пошевелиться, ни лишний раз вдохнуть, все так же с закрытыми глазами. Не знаю, сколько времени прошло, но по моим меркам никак не меньше часа. А потом я все-таки уснул. Да, звучит странно, как можно было заснуть в такой ситуации. Сам не знаю — видимо, я просто не выдержал напряжения.
Утром я снова был в купе один. И все бы можно было списать на «чего только спросонья не покажется» (я бы только рад был), если бы не капли чего-то красного и густого, уже подсыхающие на столике.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Взлом почты
Началось всё с того, что один знакомый показал мне, как взламывать чужие почтовые ящики в Интернете через секретный вопрос. Я увлёкся этим делом и через какое-то время наткнулся на один адрес с характерным «готическим» названием. Взлом был простым — я быстро перебрал возможные варианты ответов на вопрос «Моя любимая группа». Поразительно, что люди могут быть такими беспечными и ставят подобный вопрос как «секретный». Войдя в ящик, я начал читать письма в поисках чего-нибудь интересного, и наткнулся на одно очень странное исходящее сообщение:
«Витек, помнишь, я говорил тебе о ящике ***@mail.ru, который вскрыл на той неделе и начал троллить по почте девку? Так вот, оказалось, что владелец этого ящика мертв. И многие об этом знают. Но эта девка, будучи его подругой, почему-то не подала и виду, что с этого ящика ей не должны идти письма».
В принципе, ничего особенного, но это меня заинтересовало. Я поискал в этом ящике еще письма, касающиеся взломанного ящика, но ничего не нашел. Тогда, недолго думая, я решил, что смогу взломать указанную почту и почитать переписку парня с той девушкой. Вбив в адресную строку ссылку на восстановление пароля нужного мне ящика, я был весьма удивлен, когда увидел тот же самый вопрос, что и для первого ящика. Парень, взломав этот ящик, видимо, поменял данные на привычные для себя. Конечно же, подошел и ответ. В ящике и правда было много исходящих и входящих сообщений. Это была довольно обычная переписка, причем было заметно, что парень «троллит» собеседницу, а она этого не понимает. Я решил поискать информацию о исходном владельце аккаунта в социальных сетях. Быстро нашел страницу умершего парня, а также несколько групп с названиями вроде «помним, любим, скорбим». На фотографиях в группе парень стоял с грустным лицом рядом с какой-то немного страшноватой девушкой. Информация в группе рассказывала о том, что этот парень со своей девушкой погибли (между строк явно читалось «закончили жизнь самоубийством») полгода назад.
Через некоторое время пришло новое сообщение на только что вскрытую почту:
«Привет. Что-то тебя давно не было. Ты про меня совсем забыл? :(».
«Привет, — написал я. — Да вот, как-то не получалось зайти».
Я решил придерживаться линии общения предыдущего владельца аккаунта, благо последнее сообщение было лишь недельной давности.
«А… Я так и думала! Чем занимаешься?».
«Да так. Всякую ерунду в интернете смотрю. А как у тебя дела?».
И только отправляя это письмо, я вдруг обратил внимание, что имя моей собеседницы совпадало с именем умершей девушки. Вот тут-то я ощутил холод, пробежавший по спине.
«Неплохо дела. Тебя в гости жду».
Неужели это просто другой «тролль»? Скорее всего. С этой мыслью я решил пойти в атаку.
«ОК. Давай я к тебе приеду. Где встретимся?».
Ожидая ответа, я зашел в папку «Исходящие» и увидел нечто совсем странное. В папке лежало письмо — точная копия того, которое неизвестный «взломщик» отправлял Витьку, датированное прошлым месяцем. Только в адресатах стояли сотни адресов. А под этим письмом была еще куча похожих писем.
«Там же, где всегда».
Если это был «тролль», то на подобное я не куплюсь!
«Может, лучше в центре пересечемся?».
Я открыл новое окно, чтобы посмотреть на письмо в первом взломанном мной ящике, но увидел надпись, что такого ящика не существует.
«Мне неудобно в центре. Если ты не хочешь там, где всегда, я тебе сейчас карту пришлю — там и встретимся».
«ОК».
Наверняка ведь на какую-нибудь Петровско-Разумовскую пригласит... Видимо, это какие-то «тролли» пытаются меня разыграть. Пригласят с цветочком, а потом сфотографируют и выложат в Сеть.
Но потом я вдруг задумался, что это все может быть не так. Что нет никаких «троллей», а я общаюсь с той самой девушкой, которая умерла. Не знаю, как эта мысль вообще пришла в мою голову. Но мне сразу захотелось выключить компьютер и залезть под одеяло. Справившись с волной страха, я снова посмотрел на исходящее письмо со множеством адресов и заметил, что к каждому адресу были проставлены имя и фамилия. К каждому из сотен адресов! Как будто отправляющий знал их всех. Я начал заходить на эти адреса, но все, на которые я заходил, были удалены. Я поискал пару имен-фамилий в Google и пришёл в ужас: все эти люди тоже были мертвы.
Тут всплыло входящее сообщение с прикрепленной картинкой.
Я много видел в своей жизни: картины профессиональных художников, мазню психов, расчлененку, фотографии микромира и космоса. Но это было что-то совсем другое. Единственное, что приходило в голову при вгляде на картинку — это был нарисованный ужас, кошмар. Сейчас я не могу даже сказать, какого цвета были изображения на той картинке.
«Увидимся в семь. Пока».
Я ответил, что могу не успеть, потому что работаю, но ответа так и не дождался.
Теперь я боюсь. После этого сообщения я продолжил искать информацию про людей из адресного списка и нашел историю, похожую на мою. Один парент писал, что его девушка при нем получила странное письмо, и он ради интереса помог ей взломать ящик отправителя. После этого девушка начала переписываться с каким-то парнем. А через пару дней он нашел ее мертвой. А вся переписка на её компьютере оказалась удалена.
Меня уже прошибает холодный пот, но, боюсь, что это лишь начало настоящего кошмара, если моя собеседница решит встретиться со мной во что бы то ни стало.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Беспокойный склеп
На самой окраине нашего городка находилось заброшенное польское кладбище. Старожилы старательно обходили его стороной, хотя, как на каждом католическом погосте, здесь имелась масса очень красивых памятников и склепов. После войны городок оказался по нашу сторону границы, многие поляки уехали из него на свою историческую родину. Уезжая, большинство вскрыли семейные склепы и увезли останки дорогих сердцу предков на новое место упокоения. Таким образом, не менее двадцати этих мрачных кладбищенских строений пустовали, распахнув проржавевшие металлические двери. Их створки при малейшем ветерке начинали издавать заунывные, поистине погребальные скрипы.
Но эта история относится не к ним, а к одному из немногих склепов, оставшихся нетронутыми. Располагался он на самом краю кладбища, мимо которого проходила моя дорога в школу. Я его отлично помню — высеченный из серого камня, украшенный скорбными фигурами ангелов и почему-то львов, с хорошо сохранившейся доской, на которой было указано имя владельцев — графов Радзинских. Склеп этот остался нетронутым по очень простой причине: потомков Радзинских, способных позаботиться о прахе предков, не существовало, их род давно прервался. Тогда я об этом, конечно, не знала, да и не задумывалась. Но однажды наступил день, когда не только мое внимание, но и помыслы и разговоры всего городка оказались сконцентрированными вокруг этого средоточия скорби.
Вначале поползли слухи: вроде бы по ночам из склепа доносятся отчетливые стуки, протяжные вздохи, леденящие душу стоны. Разумеется, русская часть городка (в основном это были семьи военных) посмеивалась: чепуха, нелепость. А вот верующие гуцулы и украинцы отнеслись к слухам всерьез, и дети поневоле слышали их разговоры о беспокойном склепе. Удивительно ли, что подростки нашей школы в один из вечеров отправились к склепу Радзинских.
Несчастье произошло из-за того, что среди них оказался 14-летний парнишка со слабым сердцем — сын очень большого, по местным понятиям, начальника. И когда из склепа — в самом деле! — донеслись отчетливые стуки и стоны, и мальчишки бросились уносить ноги, парнишке стало плохо. Друзья удрали, бросив его рядом со склепом, взрослым об этом сказали не сразу. Итог оказался трагический — подросток погиб.
А уже наутро склеп был окружен милицией и военными. Поодаль собралась большая толпа, наблюдавшая за подготовкой к вскрытию мрачного обиталища мертвых — отец мальчика, уверенный, что его сына напугали какие-то бандиты, избравшие склеп местом своих хулиганских сборищ, приказал его открыть и изловить негодяев.
Почти сразу всем присутствующим стало ясно: к дверям давным-давно никто не прикасался — пожалуй, не менее полувека. Наконец, они поддались. Зрелище, представшее глазам солдат, вошедших внутрь (среди них находился и приятель моего отца), было не менее жутким, чем звуки, о которых рассказывали в городке. Гробов оказалось восемь, в том числе очень старый, со свинцовым стеклом-окошечком. И ни один из них не стоял как положено! Два — вертикально, отчего из них вывалились чьи-то скелеты в полуистлевших нарядах прошлого века. Еще один оказался перевернутым, у остальных сдвинуты крышки, из-под которых свешивались руки и ноги погребенных.
Несчастных солдат, позеленевших и трясущихся от страха, начальство немедленно заставило навести порядок, расставив все гробы на предназначенные им места — по специальным каменным скамьям вдоль стен. Потрясенный горем отец погибшего не желал верить, что, кроме покойников, в склепе никого нет и не было, а потому к вечеру по его приказу вокруг объекта выставили военную охрану, дабы доказать, что мистика тут ни при чем.
Дружный вопль и топот мчавшихся прочь часовых жители близлежащих домов услышали около полуночи: как выяснилось, никакое начальство не могло заставить солдат, заступивших на пост, остаться там после того, как из охраняемого склепа послышались стуки и стоны...
Остается добавить, что когда утром в присутствии не только военных, но и представителей городского парткомитета склеп вновь открыли, гробы находились в том же беспорядке, что и накануне. Приходя в ужас от мысли, что сия мистика может докатиться до ушей киевского начальства, после чего в городке «полетят головы», в горсовете приняли отчаянное решение. В тот же день к склепу подъехало несколько военных грузовиков, и гробы были вывезены в неизвестном направлении — надо думать, перезахоронены.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Прокудовка
Из книги Александра Бушкова «Сибирская жуть»:
------
В деревню, которая на картах обозначалась как Прокудовка, со значком «б/н» («без населения»), вела чудовищно размытая сельская дорога. На одном из участков порядка двух километров ехать надо было в гору под углом не меньше 25—30 градусов, держа одну пару колес по одну сторону глубокой, больше метра, промоины, а другую пару колес — по другую. Малейшее неловкое движение — и ГАЗ-66 провалился бы в промоину и застрял бы так, что вытащить его, скорее всего, уже не удалось бы никакими силами. Проделать эту дорогу второй раз было непросто, а ночью — невозможно. Поэтому партия волей-неволей оставалась в деревне до света, но и отдых получился сомнительный.
Расположились геологи в двух более-менее целых домах — четверо мужчин в одном, две дамы в другом. Супружеская пара заняла баньку. Мне не удалось выяснить, попросили ли они разрешения войти и были ли корректны с теми, кто прожил в брошенных домах уже много лет. Для начала в «женском» доме стали падать предметы, повешенные на вбитые в стену гвоздики. Их поднимали, а вещи снова падали и падали. С наступлением полной темноты то же самое началось и в «мужском» доме, и в гораздо худшем варианте: скрипели полы, словно по ним кто-то шел; скрежетали, открывались сами собой оконные рамы. Кто-то мерзко заухал в печке. Заглянули в печку, пошуровали там поленом — никого. Но мерзкое уханье, издевательское подлое хихиканье начало раздаваться в трубе.
В это же время жена начальника экспедиции вышла во двор перед сном и тут же с криком вбежала обратно:
— Вова! Гонится!
Начальник выскочил с ружьем в руках и тут же, едва удержав крик, бросился назад — чудовище с огненными глазами стелилось вдоль стены, вкрадчиво приближалось, протягивая мохнатую руку. И началось…
— А ты выйди, Вова, выйди! Что ты там сидишь? Ты выйди! И ты, тетенька, что испугалась? Мы хорошие, ты только выйди!
Примерно так бормотали, перебивали друг друга, постукивали в стены, хрипели, сипели, урчали несколько голосов, пугавших супругов буквально до холодного пота. В окне баньки мелькали уродливые тени, черная мохнатая рука прощупывала битые стекла, лезла в баньку. Начальник не выдержал, засадил по этой руке из карабина. Они с женой чуть не оглохли от выстрела в таком небольшом помещении, но рука исчезла, а главное — на выстрел прибежали остальные члены экспедиции, еще не в такой мере осажденные. После чего вся экспедиция в полном составе набилась в «женский» дом — там как будто поспокойнее.
Но и вокруг «женского» дома делалось нехорошее. В лунном свете мелькали какие-то тени вдоль развалин; что-то непонятное — то ли небольшой человек, то ли обезьяна, то ли медвежонок забралось на дерево напротив дома и корчило мерзкие рожи. Одна из дам умела неплохо рисовать и по памяти нарисовала мне это создание: впечатляет.
Время от времени что-то или кто-то появлялся возле окон, вроде бы заглядывал, снова исчезал.
На полусгнившие балки потолка мягко опускался кто-то, сидел, вроде пытался проковырять дырочку между трухлявыми балками.
Под комнатой был когда-то погреб, в него вел лаз, закрытый крышкой с железным кольцом. В подвале тоже кто-то ходил, бормотал, стучал чем-то — вроде как бил палкой об палку.
Комната освещалась тремя свечками, и даже эти свечки вдруг стало заслонять что-то невидимое, но, как видно, и непрозрачное: кто-то ходил и по комнате.
Была идея — почитать молитвы, но молитв никто не знал, даже элементарного «Отче наш». Что характерно, молиться Богу своими словами, просить спасения и помощи у него геологам и в голову не пришло. Господь Бог даже в такой ситуации оставался для них то ли начальником главка, принимающего заявления строго определенной формы, то ли еще одним привидением, только посильнее и посвирепее всех остальных.
Существо в трубе особенно гадостно заухало, похабно захихикало, завозилось, отчего в печь посыпался из трубы всякий мусор.
Под утро раздалось уже знакомое:
— А ты выйди, Вова, выйди! Ты выйди, Саша, чего трусишь?! Выйди! Что ты там сидишь? Мы тебе что покажем! Ты выйди!
Эти тусклые, лишенные звонкости и силы голоса раздавались довольно долго, почти до самого рассвета. Последним перестало возиться и ухать существо в трубе, стихла непонятная ходьба в погребе. Стоит ли объяснять, что геологи не задержались в заброшенной деревне даже лишней минуты. Впереди у них был маршрут, а потом ночевка еще в одной заброшенной деревне. Позади — равнинные места, и в числе прочего — стационар Академии наук и немецкая деревня на Черном озере. Партия поехала назад, а потом попала в нужные места кружным путем, сделав крюк в полтысячи километров: это я узнал уже осенью от одной геологини, с которой успел познакомиться на стационаре.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Игрушка
Когда мне было года четыре, родители купили мне какую-то игрушку (уже не помню, какую, какого-то деревянного «чудика»). Она мне очень нравилась, так как у меня тогда были только обычные мягкие игрушки, не двигающиеся и не говорящие. А эта игрушка каждый раз, когда я её трясла, издавала звуки. Нет, не пела и не говорила, а как бы кричала что-то противным голосом. Это должно было быть довольно мерзко, но тогда я была от этого в восторге.
Игрушка «прожила» не долго — я уже этого не помню, но вскоре я её разломала. Родители тогда меня не ругали, так как мама сама хотела её выкинуть, потому что её сильно раздражали издаваемые «чудиком» звуки. Когда мама собирала детальки игрушки, чтобы отправить их в мусорное ведро (этот момент я более-менее помню), она вдруг о чём-то задумалась, внимательно смотря на эти детальки, затем пошла на кухню и вернулась уже с папой. Он тоже посмотрел на обломки злосчастной игрушки. Они с мамой потом весь вечер о чём-то говорили. Тогда я не поняла, что их так взволновало.
Уже через несколько лет, вспомнив этот случай, я спросила у мамы, о чём они спорили. Тогда я и узнала, что никакого механизма среди обломков не было. В этой игрушке не было ничего, что могло бы издавать звуки… Сейчас я не верю в мистику, но всё же иногда сама собой возникает мысль: быть может, не разломай я эту жутковатую игрушку, она бы смогла не только кричать…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Несчастье в лесу
В выходные я была на дне рождении у подруги, где среди прочих гостей был ее дядя Василий Геннадьевич — мужчина лет за семьдесят, умный, начитанный, который знает массу интересных историй. Зашел у нас разговор о домашних питомцах, и Василий Геннадьевич рассказал нам историю из своей жизни, которая нас всех поразила. Вот ее-то я и хочу вам описать. Напишу, как запомнила, от первого лица.
Случилось это в 1951 году. На тот момент мне 12 лет было, мальчишка еще, но по тем временам считался уже большим. Жил у нас кобель по кличке Индус — помесь лайки с дворнягой, года три ему было. Отец его, маленького и дохленького, за пазухой в морозные дни принес, выходил, выкормил — и стал Индус ему незаменимым помощником, так как отец охотился.
Дни в октябре стояли теплые, сухие. Отец взял меня с собой на охоту. Мы должны были день по лесу побродить, заночевать в лесу и на следующий день вернуться домой. С утра пораньше отец взял ружье, рюкзачок с нехитрой снедью, и мы отправились в лес. Мама пошла нас проводить, у поскотины попрощались и двинулись дальше. Когда, отойдя уже на приличное расстояние, я обернулся, то увидел, что мама все так же стоит на месте и крестит нас вслед.
Пробродив целый день по лесу — не помню, уж какого зверья и птиц отец подстрелил, — к вечеру остановились на ночлег. Заночевать решили под большой раскидистой елью, нарубили лапника, чтобы не сыро было спать на земле, натаскали валежника для костра, чтоб на всю ночь хватило, разожгли костер, покушали и стали готовиться ко сну. Отец, видно, сильно устал за день, с войны-то пришёл весь израненный. Он лег первым, а мы с Индусом еще у костра сидели. Вокруг уже темнота была — дальше света, отбрасываемого костром, ничего не видно, и такая тишина стояла, как будто все вокруг повымерло.
И вдруг в этой тишине раздался сначала треск, а потом шум падающего дерева и удар о землю. Я обернулся назад и увидел, что ель, под которой лежал отец, переломалась пополам и рухнула на него. Я с криком и плачем кинулся к нему, зову его, пытаюсь помочь — но что я мог, двенадцатилетний мальчишка, сделать… Отец хрипло вздохнул и затих. И снова настала тишина — только слышно было, как сушина в костре потрескивала.
Долго я еще ревел и пытался сквозь лапник к отцу протиснуться, Индус рядом со мной рыл лапами землю и скулил. Вдруг я услышал, как меня кто-то окликнул, негромко так: «Мальчик, не плачь!». Я обернулся: у круга света, исходившего от костра, стояла женщина. Вся в какой-то черной длиннополой одежде, с черным платком на голове. Платок был надвинут на глаза, лица не было видно, и стояла она как бы в темноте, не выходя к костру. В ту минуту я даже не подумал, откуда она взялась — так я обрадовался, что не один. А женщина протянула ко мне руку и стала говорить, что отцу уже ничем не поможешь, он умер, пойдем со мной, что тебе здесь одному делать. Я было пошёл к ней, ни о чём не думая, как во сне, но тут подскочил Индус и стал лаять и рычать, кидаясь от меня к той женщине, не подпуская ее ко мне, а меня к ней. Я как будто очнулся; на меня такой страх напал, что я заревел в голос, схватил отцовское ружье и уселся у костра, дрожа от ужаса. Женщина стала ходить по кругу, не выходя на свет, и звать меня, а Индус рычал и кидался на неё, тоже не выбегая за круг света. Сколько это продолжалось, не знаю — может, десять минут, может, полночи… я сидел, как в ступоре, только все сильнее сжимал ружьё. Вдруг все стихло — Индус, как ни в чем не бывало, улегся у моих ног и только изредка вскидывал голову и рычал. Я огляделся — женщины нигде не было видно. Так мы и досидели до утра, а когда посветлело, я, как мог, закрыл ветками ели тело отца, чтобы звери не растерзали, и отправился в обратный путь. Целый день я проплутал по лесу, вроде шёл по приметам, что отец показывал, а когда в четвертый уже раз вышел к одной и той же сосенке, понял, что окончательно заблудился.
Осенью темнеет рано. Кое-как разжег костерок и без сил упал под ту же самую сосну. Индус тоже рядом прижался, и я как будто в темноту провалился. Очнулся — вокруг все белым-бело: Ночью пошёл снег. Индуса рядом не было, и я снова отключился. Чувствую, кто-то холодным мне в лицо тычет, открываю глаза, а это Индус своим носом меня толкает. Вдалеке бежит мама, и мужики с лошадей спешиваются. После объяснений, что да как, нашли отца быстро. Оказывается, я от того места недалеко и ушел, на какой-то километр, и целый день вокруг плутал. Когда отца похоронили, мама рассказала: «Когда вас проводила, целый день и всю ночь такая тоска на душе была, что хоть волком вой, и все в мыслях повторяла: «И чего провожать пошла? Никогда ведь не ходила». А когда на следующий день вы и к ночи не вернулись, побежала к председателю просить, чтобы народ собирал вас искать. Он меня уговорил до утра подождать. А под утро услышала, что Индус во дворе воет и в дверь скребется, поняла, что беда приключилась. Вот так, благодаря псу, и нашли вас».
Когда я рассказал про женщину, то мне вроде как и не поверили. Кто говорил, мол, привиделось мальцу, кто говорил, что, может быть, кто-то из староверов приходил, хотя у нас про них давно никто не слыхал. Так я до сих пор и не знаю, кто или что это было. А Индус у нас еще долго жил, потом я уже в армии служил, мама написала, что он ушел в лес и не вернулся. Видать, помирать ушел. С тех пор вернее собаки я в жизни не встречал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отчего смеются идолы
Первоисточник: litcult.ru Наш мир совсем невелик, в нем обыденное, повседневное очень плотно переплетается с необычным, даже чудесным. Иногда они соседствуют настолько тесно, что когда ты вдруг сталкиваешься с тем, чему не место в твоей нормальной, тщательно обернутой целлофаном жизни, то в первую очередь удивляешься, как ты мог не замечать этого раньше.
Так произошло и с Затеевым. Он нашел идола, когда собирал грибы неподалеку от своей дачи, всего в паре десятков метров от дороги, ведущей в город. Год за годом он с семьей гулял здесь, иногда охотился, иногда выпивал с друзьями. Ему казалось, что он знает эти места, как свои пять пальцев, что за последние пятнадцать лет изучил здесь каждую кочку и каждый овраг. Судя по всему, он ошибался.
Идол стоял на невысоком холме, над аккуратной полянкой, и был окружен зарослями орешника. Затеев вздрогнул от неожиданности, встретившись с ним взглядом, и чуть не выронил наполовину полную корзинку. Только через несколько секунд до него дошло, что жуткое бледное лицо, возвышающееся над кустами, не принадлежит живому существу. Он подошел ближе, продрался сквозь орешник, и идол предстал перед ним во всей своей ветхой красе. Мертвый, молочно-белый ствол давным-давно погибшего дерева покрывала затейливая, но уже расплывшаяся от времени резьба, перевитая разной ширины трещинами. Глубокие провалы глаз и носа, оскал растянутого в зловещей улыбке рта не сохранили следов создавшего их лезвия, и оттого идол выглядел противоестественно живым, и казалось, что в черной глубине его взгляда прячется сознание. Затеев отер рукой выступивший на лбу пот и, повинуясь странному импульсу, положил перед идолом несколько самых красивых и больших подберезовиков из корзинки. Он сам не мог бы объяснить, зачем это сделал, но подобный вопрос даже не возник у него в тот момент. Просто так полагалось, так было нужно. Соблюсти древний обычай, чтобы сохранить в мире существующий порядок вещей. Потом он развернулся и быстро пошел прочь, прекрасно зная, что никогда и никому не расскажет об этой встрече.
Прошло несколько лет, и однажды, в пух и прах разругавшись с женой, Затеев вдруг вспомнил об идоле. Он сидел на диване, тупо уставившись в экран телевизора, слушая, как льется на кухне из крана вода, и думал о том, почему обычный разговор вдруг перерос в ссору, почему так ничтожно мало нужно для того, чтобы два вроде бы небезразличных друг другу человека стали — пусть и не надолго — злейшими врагами и принялись бросаться тряпками и обвинениями в злейших грехах. И вот тогда-то и пришло ему на ум воспоминание о забытом в лесу деревянном истукане, о пустых глазницах, неотрывно смотрящих в окружающее бытие, о застывшей деревянной улыбке.
Решение родилось само собой. Затеев встал с дивана, натянул джинсы, накинул куртку и, уже обуваясь, сказал громко:
— Я ухожу.
— Катись к черту! — ответила жена с кухни. В ее голосе, злом и полном слез, не слышалось ни нотки сомнения.
— Хорошо, — сказал Затеев.
Он как раз успел на последнюю электричку, и через полтора часа сошел в своем дачном поселке. В небольшом магазинчике около станции он купил банку тушенки, буханку черного хлеба и бутылку клюквенной настойки. Солнце висело над западным краем горизонта, окруженное фиолетово-оранжевыми облаками. Больше всего Затеев боялся, что не сможет отыскать нужное место до наступления темноты, но это оказалось на удивление просто. Добравшись до дачи, он нарвал яблок, а потом пошел в лес, и всего через полчаса оказался на той самой полянке. Идол никуда не делся. Он совсем не изменился, разве что некоторые трещины стали чуть шире, но в сгущающихся сумерках невозможно было сказать точно.
Чувствуя странную неловкость под пристальным взглядом древних глаз, Затеев подошел и коснулся идола рукой. Гладкая деревянная поверхность была приятной и необычно теплой на ощупь. Наверное, нагрелся за жаркий день.
— Привет, — сказал Затеев. — Я пришел.
Идол молчал. Ничего удивительного, правда? Затеев понял, что не нужно рассказывать ему ничего — ни про жену, ни про работу, ни про любые другие проблемы. Он уже знал. Каждую беду и каждую радость, все воспоминания и мечты. Целая затеевская жизнь, несколько десятков бессмысленных лет, для этого невероятно старого существа была лишь дуновением ветра, каплей дождя и не нуждалась в каких-либо объяснениях. От этого стало вдруг легче и проще. Затеев сел у подножия идола и откупорил клюквенную настойку. Половину бутылки он вылил на землю, потом сам сделал изрядный глоток.
— Та еще дрянь, — сморщившись, пробормотал он. — Извиняй, дружище, что такую дешевую гадость тебе предлагаю. Не подумав, купил. Ну, ничего, сейчас мы ее закусим.
Вскрыв ножом банку, Затеев разделил тушенку на двоих. С аппетитом съев свою половину, он улегся на спину, положив руки под голову. Солнце уже село, и на небе зажигались первые звезды.
— Видишь ли, — сказал Затеев. — Я не знаю, чего хочу. В этом вся проблема. Я не знаю, чего хочу, а потому живу напрасно. Так мне, по крайней мере, кажется. Мы с тобой немного похожи. Когда-то давно ты, наверно, был богом, а теперь просто старая трухлявая деревяшка. Со мной то же самое. Когда-то я был ребенком и мог все, а теперь я лишь... не знаю, как сказать. Теперь я пуст. Да что там... ты не хуже меня понимаешь, что это значит.
Затеев замолчал и закрыл глаза. Лесная тишина, полная звуков, убаюкивала его. Невдалеке мерно стучал дятел, высоко вверху мягко скрипели, покачиваясь под ветром, верхушки сосен. Затеев спал и видел сон. Снилось ему, что он сделан из дерева и стоит на вершине холма посреди леса. Он тщательно вкопан в землю и не может двигаться, но взгляд его пустых немигающих глаз видит многое. Неподалеку, за сосновым лесом, лежит деревушка, жители которой много лет назад и поставили его здесь. Тогда они просили у него защиты и помощи и приносили ему песни, огонь и горячую кровь. Он думал, что так будет продолжаться всегда, но однажды в деревушке появился новый бог. Был он красив и добр, и обещал всем справедливость. Постепенно его изображения появились в каждой избе, а через несколько поколений на окраине деревни вырос большой дом с крестом над крышей. Никто больше не ходил на холм, не поклонялся старому хозяину. Теперь только мальчишки время от времени забегали сюда, играя, да козы забредали в поисках травы посвежее. Он стоял. Не потому что ждал чего-то, а потому что не мог упасть — мать-земля держала крепко.
Как-то вечером в деревню пришли богомолки — несколько сгорбленных старух в черных одеждах, с дорожными посохами в скрюченных морщинистых руках. Они направлялись в отдаленный монастырь и попросились на ночлег. Жители пустили их с радостью, довольные тем, что могут помочь божьим людям. Ранним туманным утром, когда богомолки уходили, опираясь на свои кривые посохи, деревня тонула в глубокой, вязкой тишине. Солнце взошло над лесом, запели петухи, но ни одна дверь не открылась, ни один ставень не хлопнул, ни разу не скрипнул колодезный журавль. Металась в хлевах голодная скотина, выгорало выложенное на просушку сено, портилась в подвалах брага. Прошел день, за ним еще один, но жители так и не показались на улице. Они истлевали в своих домах, обескровленные, высушенные, с распахнутыми в беззвучном крике ртами. Они поняли, но было поздно. А идол на холме смеялся. Смеялся над забывшими его людьми, над их нелепой верой в раскрашенные доски, над их гибельным непостоянством. Они предали своего старого хозяина, и он не смог им помочь, когда пришла беда, закутанная в черные лохмотья. Крыши покрылись мхом, потом провалились, прогнили заборы, упал на землю источенный червем крест, а он все смеялся. У него не осталось ничего, кроме этого смеха. Он сам был теперь смехом, горьким, издевательским, навеки запечатленным в мертвом дереве.
Затеев проснулся от холода. В лесу начиналось утро. Сквозь кроны сочился легкий бледный свет, на траве блестела роса. Где-то в зарослях обеспокоенно вскрикивала кукушка. Дрожа, Затеев поднялся с земли, отряхнул промокшие джинсы, огляделся. Идол лежал на траве. Его основание переломилось, обнажив трухлявое, источенное муравьями нутро. Ничего не выражающее лицо равнодушно смотрело в бесцветное небо. Теперь это было просто очень старое бревно, которому наконец настало время уйти в землю.
Затеев отхлебнул из бутылки и, стараясь не оглядываться, побрел к дороге. Трясущимися руками он достал из кармана мобильник, чтобы позвонить домой и сказать, что все в порядке. Он слушал длинные гудки и думал о том, что этой ночью некому было остановить его жену, когда она открывала дверь безобидным старухам в черных одеждах. Трубку не брали.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Странный угол
Тогда мне было года четыре, но эти две истории помню четко и ясно до сих пор, как будто это произошло вчера — настолько были сильные впечатления получены. На дворе стояли суровые 90-е, жили мы бедно в старой кирпичной пятиэтажке в районе, построенном на осушенном болоте. Дом был насквозь сырой, подвал постоянно топило, в квартирах водилась плесень на стенах, были и прочие не совсем приятные проблемы — не самое хорошее место для житья. Планировка квартиры была следующая: в коридоре были двери на кухню, в ванную и в проходную комнату между еще одной дальней комнатой и коридором.
Так вот, первая история. Дело было ночью, часа в 4 утра, но еще не светало. К матери пришла знакомая-врач, они беседовали на кухне. Спал я обычно на кровати в средней комнате. Не знаю, что меня разбудило в такое время, но, проснувшись, я наблюдал странную картину — мой резиновый мячик катался по полу без посторонней помощи: выкатывается из дверного проема дальней комнаты, катится до входа в коридор в моей средней комнате, потом обратно. Я сижу, смотрю, ничего не понимаю. Решил пойти посмотреть, куда он докатывается в дальней комнате, потому что его передвижений там я не видел. Как оказалось, он постоянно возвращался из угла за телевизором. Тогда я еще маленький был, не понимал. Если бы было столько лет, сколько сейчас, закричал бы от страха, но тогда я, естественно, решил посмотреть, что же там в углу. Подошел к телевизору, заглянул за него и увидел в углу странную черную дрянь вроде дёгтя, которая разрасталась по полу и как бы поглощала подкатившийся мячик. Когда она стала доставать до моей ноги, я понял, что надо уходить, и убежал на кухню к маме. Пришли втроем — уже ничего нет. Мячика в том числе.
Вторая история. К нам пришли гости, родители ужинали с ними на кухне, а я сидел и играл в средней комнате. Игры мои сорвала какая-то старуха, появившаяся из ниоткуда в дальней комнате. Сначала сидела она тихо-мирно на стуле, а потом вдруг встала, зашла в комнату, схватила меня за ногу и стала тащить в сторону двери в дальнюю комнату. Я же ухватился обеими руками за деревянную фигурную решетку у подножья кровати и стал звать родителей. Когда они прибежали, я лежал на полу с оторванной деревянной решеткой без одного носка на ноге. Мне потом серьезно досталось от родителей за сломанную деревяшку, хотя они удивились, как я ее мог оторвать, она довольно крепкая была. А носок, как оказалось, лежал у телевизора.
В 2000-м году квартиру продали и переехали в новостройку. Обе эти истории связывает странный угол. Что в нем такого было, до сих пор интересно. Может, когда-нибудь из любопытства заеду в эту квартиру.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Реанимация
Я реаниматолог-анестезиолог. В связи со своей работой мне приходится каждый рабочий день сталкиваться со смертью людей. Насмотрелся многого, отчего кровь стынет в жилах. Расскажу про один случай.
Это произошло на один из моих любимых праздников. Конечно, когда ты работаешь в этот день, то праздник уже не праздник, но у меня всё равно было приподнятое настроение. Только я подготовился к тому, что скоро будет обед, как зазвонил телефон в ординаторской, и дежурного доктора вызвали в приёмное отделение. Уходя, он ничего не сказал мне, но просто так никого не вызывают, тем более реаниматологов. Я попросил санитарку приготовить койку для нового пациента, и был прав: без какого-либо звонка мне привезли молодого парня, который выпрыгнул с 8-го этажа. Состояние его было тяжелое, но на удивление стабильное: множественные переломы и травмы, но стабилен.
Вкратце расскажу, как выглядела эта палата. Напротив дверей палаты находятся два больших окна с видом на море. Палата очень светлая, с плиткой на стене и белым, как снег, потолком. По бокам находилось 4 койки — две с правой стороны, две с левой. Сразу возле дверей мой стол, за которым я сидел, рядом с ним шкаф с медикаментами. На стенах возле коек висят дефибрилляторы или, как любят называть их больные, «электрошокеры» ядовито-жёлтого цвета, которые к нам привезли из Штатов. На одной из этих коек и лежал мой новый поступивший пациент. Я с ним провозился весь день и всю ночь и очень был горд собой, так как мне удалось привести его в чувство и даже поговорить с ним немного.
Отработав свои сутки, с лёгкой душой я сдал смену и ушёл домой. Спустя ещё сутки я вернулся и увидел, что этот парень уже в критическом состоянии: оказалось, что спустя несколько часов после моего ухода ему стало хуже, хотя просто сказать, что ему стало хуже — ничего не сказать. И эта смена с ним у меня была ещё труднее, чем прошлая. Всю ночь, не смыкая глаз и не отходя ни на минуту от него, я сидел рядом, давая ему всю медицинскую помощь, которую только мог дать.
Утром я сидел напротив него и следил за показаниями на датчиках и мониторах, когда зазвенел мой телефон. Я взял телефон в руки и увидел, что звонит мой напарник, которому через пару часов я должен сдать смену. Я решил встать, чтобы поговорить по телефону возле окна и, когда поднял голову, увидел силуэт женщины, стоящей над головой парня. Женщина была одета в белое, и видно её было нечётко, но достаточно хорошо, чтобы я разглядел её. Меня будто парализовало: я не мог ничего ни сказать, ни сделать. Через минуту, когда наваждение схлынуло, я быстрыми шагами вышел из палаты, подошёл к санитарке и рассказал о своём видении. Конечно, бессонные ночи сказываются на организме, особенно когда ты находишься в такой обстановке. Мы оба предположили, что мне всё это показалось, даже посмеялись над этим. С мыслью всё же перезвонить напарнику, которому отчего-то не спится перед сменой, я направился обратно в палату.
Войдя в палату, я увидел, что эта женщина всё ещё там. Только теперь стояла она уже не над ним, а сбоку от него, и смотрела на меня. Меня как будто током ударило. Я прибежал к санитарке и дрожащим голосом рассказал, что женщина всё ещё там, и что я боюсь туда заходить. Мы решили вместе отправиться в палату. Когда вошли, там женщины уже не было. Спустя три часа меня подменили. Павел, который меня подменял, рассказал, почему он мне звонил: оказывается, ему приснился странный сон, в котором этот пациент хотел выйти из палаты и просил, чтобы он его там не держал, на что Павел его в ответ просил дождаться матери (она приходила к парню каждое утро).
В ужасных чувствах я ушёл домой и лёг спать. Долгое время я вертелся на кровати и никак не мог заснуть. Заснуть удалось только через час или два. Когда я проснулся, то уже знал, что парня нет в живых — это я увидел во сне. Но мне уже не было так страшно. Я позвонил на работу узнать, правда ли это, и Павел подтвердил, что вскоре после прихода матери пациент скончался.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зорька
Это случилось летом 2006 года. Я тогда работал в детском лагере. В ночь с 24 на 25 июля первый отряд должен был идти встречать зорьку — это место находилось в двух километрах от лагеря. Это была большая поляна, с трех сторон ее окружал лес, а с четвертой стороны находился искусственный ставок. Пришли мы туда около часу ночи и, быстро поставив палатки (благо ребята до этого полдня учились этому), разожгли костер и начали готовить картошку. В отряде было 26 человек плюс двое вожатых и воспитатель, а также я и охранник. Воспитатель, пожилая женщина, сразу спать отправилась, а ребята и персонал сидели у костра. Дождавшись картошку, все поели и стали страшные истории рассказывать. Но это занятие быстро надоело, и все пошли спать (у нас было пять больших палаток — четыре для детей и одна для вожатых). Мы же с вожатыми тихонько пили пиво.
Тут одной девчонке из отряда захотелось в туалет. Волей-неволей одной из вожатых пришлось идти с ней. Я им дал фонарик и сказал, чтобы далеко не ходили. Через минуту они прибежали с криком и заявили, что «там» кто-то ходит. Мы поначалу подумали, что это парни запаслись спиртным и сидят в лесу, но, пересчитав детей, поняли, что все на месте и мирно спят. В этот раз уже я с ними пошел, так как девчонке еще больше захотелось справить нужду от страха. На этот раз всё прошло нормально, все вроде успокоились.
Вожатые пошли спать, а мы с охранником пиво пили и костер поддерживали. Начало потихоньку светать. Мы решили, что через полчаса пора будить ребят. Вот эти полчаса и были самыми страшными. Допив пиво, я выбросил бутылку в кусты и через секунду вскочил как ошпаренный, когда она прилетела обратно и ударилась мне о бедро. Подбежав к кустам, мы начали светить фонариками. Никого не увидели, но ясно слышали шум и хруст веток. Думая, что это ребята дурачатся, мы опять решили их посчитать. Когда подходили к палаткам, охранник, вздрогнув, начал показывать в сторону ставка. Я увидел, что там кто-то стоит, облокотившись об иву. Одет он был в какие-то лохмотья, а лица мы не смогли рассмотреть. Этот «кто-то» рукой явно показывал в воду. Причем, показывая, не отрывал от нас взгляда — мы это чувствовали. Когда мы начали приближаться, он, отойдя от ивы, зашёл за кусты.
Подойдя к тому месту, где он стоял, и взглянув в воду, мы пришли в ужас. В воде лежал мертвец, одетый в те самые лохмотья — мужчина лет 30-40. Я отправился будить ребят, а охранник тем временем пошёл вызывать милицию. Подходя к палаткам, я обернулся, опять увидел того самого человека у озера и быстро отвернулся. По спине мурашки бегали, я весь вспотел, сердце билось как бешеное. Разбудив вожатых, я сообщил, что пора возвращаться в лагерь. Про труп не говорил — сказал, что надо идти, и все.
Потом ребята с первого отряда рассказывали, что что-то долго скреблось позади палатки ночью. Они смотрели в окошко, но ничего не видели. Милиция потом приезжала — выяснилось, что этого мужчину утопили...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бабушкина комната
Андрей и Макс дружили еще со школы. Когда парни повзрослели, им, само собой, захотелось самостоятельной жизни отдельно от родителей, и они озадачились поисками квартиры. Недолго думая, Макс с Андреем решили объединить усилия и подыскать себе жильё, разделив расходы пополам. Вскоре им попалась вполне приличная трехкомнатная квартира в обычной хрущёвке.
Цена оказалась приемлемой, и парни отправились осматривать новое жилище. Квартира была настоящим чудом: просторные комнаты, все удобства, пятый этаж. Но тут же обнаружилась странность — когда ребята решили, кто в какой комнате будет жить, Андрей заметил, что на двери его будущей комнаты стоит шпингалет. Обычное дело, да только стоял он снаружи. Сначала хозяйка, сдававшая квартиру, говорила, что это просто для того, чтобы дверь не открывалась от сквозняка. Но потом, когда Андрей заверил её, что квартиру они в любом случае возьмут, а дело тут исключительно в любопытстве, она нехотя призналась, что раньше здесь жила семья её хорошей подруги: она сама, муж, ребёнок и свекровь. Последней было много лет и к старости она потихоньку начала сходить с ума. Поэтому, чтобы удерживать её на одном месте и обезопасить себя и ребёнка от её возможных выходок, отец поставил этот шпингалет. Таким образом, большую часть времени бабушка проводила взаперти в полном одиночестве, лишь несколько раз в день кто-нибудь из родственников заходил, чтобы принести ей еду и прибраться.
Конечно же, это не могло не сказаться на её состоянии, и вскоре дела стали совсем плохи. Она перестала узнавать сына, называла его почему-то Алексей, хотя он был Владимир. Как он сам вскоре рассказал, Алексеем был его брат, умерший еще в роддоме. По ночам она никому не давала спать, всё время что-то бормоча у себя в каморке. Иногда она пыталась выломать дверь, но, разумеется, 70-летней больной женщине это было не под силу. Наконец, промучившись так еще полгода, бабушка умерла. Нашли её не сразу: когда мать зашла в комнату с подносом с едой, бабушки в комнате не оказалось. По полу были разбросаны какие-то клочки бумаги, осколки разбитой лампочки и объедки. Саму бабушку обнаружили в шкафу, она сидела, вжавшись в заднюю стенку и подобрав под себя ноги, будто прячась от чего-то. Похоронив свекровь, женщина вскорости вынудила мужа переехать, не давая никаких объяснений.
Ребята восприняли историю довольно спокойно. Они слышали подобные байки о нехороших квартирах, но относились к ним довольно недоверчиво. Но первые «звоночки» стали проявляться уже через пару недель после новоселья. В квартире без конца перегорали лампочки — стоило вкрутить новую, держалась она пару дней, не больше. Вызванный электрик заверил жильцов, что проводка в полном порядке, возможно, дело в скачках напряжения, однако во всём доме никто, кроме обитателей этой квартиры, на перебои с электричеством не жаловался — лампочки горели, сколько положено.
Еще через месяц знакомая девушка Андрея осталась ночевать у них. Наутро она, вся невыспавшаяся, рассказывала, что всю ночь видела краем глаза какие-то тени. А кроме того, очень долго её не покидало ощущение тяжелого взгляда и чьего-то присутствия, будто из зеркального серванта на неё кто-то смотрел.
Её истории никто не верил до следующего случая. Дело было так: Андрей возвращался из института и уже подходил к дому, когда, взглянув на окна квартиры, заметил, что кто-то внутри шевелит шторами, то раздвигая, то сдвигая их обратно. В том, что дома совершенно точно никого нет, он был уверен — час назад он звонил Максу, и тот сказал, что поехал домой к родителям. Опасаясь, что в дом могли забраться воры, он собрался было уже звонить в милицию, как шторы окончательно распахнулись, и в окне появилась фигура. Андрей стоял уже под самыми окнами и с ужасом наблюдал, как на него не отрываясь смотрит белое старческое лицо с редкими седыми волосами. Андрея прошиб ледяной пот, он заозирался по сторонам, чтобы найти рядом хоть кого-нибудь живого, но двор был пуст. Снова подняв глаза, Андрей не увидел уже ничего: шторы были плотно задёрнуты. Так, не в силах войти внутрь, он сидел и ждал, когда придёт Макс. Но Макс всё не появлялся и на звонки не отвечал. Была зима, и через несколько часов сидения на лавочке у подъезда Андрей всё же решился войти, чтобы забрать ключи от родительской квартиры и переночевать там (родители его уехали в Египет). Оказавшись у двери, Андрей долго колебался, однако, собрав волю в кулак, решил-таки её открыть. Но ключ не поворачивался в замке, будто дверь была открыта. Вдруг изнутри раздался голос Макса: «Это ты?».
Андрей тут же понял — его разыграли. Вне себя от негодования он распахнул дверь и влетел внутрь. В коридоре его встретил Макс, он стоял и размешивал чай в кружке. «Очень смешно!» — рявкнул Андрей. «Что смешно?» — спросил Макс странно глухим голосом, но Андрей не придал этому значения. «Ничего», — бросил он в ответ и, оттолкнув друга, направился к себе в комнату. Когда он уже захлопнул за собой дверь, к нему вдруг пришло понимание, что кожа у Макса была какой-то холодной и склизкой, как колбаса, пролежавшая очень долго на столе и успевшая испортиться. Всё ещё взвинченный, Андрей скинул с себя пропотевшую майку и открыл шкаф, чтобы положить её на полку.
С ужасом отпрянув, он увидел в шкафу Макса. Он неподвижно сидел там, где обычно висит пальто, поджав под себя ноги и запрокинув голову. Он был мёртв. А из зала раздавался звон чайной ложки и приближающиеся шаги.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рассказ копателя
Вообще, с копаниной мистики связано бывает много. Почему «бывает»? Иногда человек годами этим занимается и ничего такого с ним не происходит, на все рассказы только головой качает да посмеивается. А придёт момент, и понимает сам, как оно бывает. А может, так и не поймёт. И неизвестно, что из этого к лучшему.
Про то, как вещи, с убитых снятые, проблемы доставлять начинают — слышали, наверно, все. Иногда у человека, если он такую вещь при себе носит — кольцо там, медальон или значок какой, — вся жизнь начинает наперекосяк идти. Иногда бывает, хозяин по ночам во сне донимает, вернуть требует, если каска с черепа снятая, скажем, или предмет на полке стоит. А бывает, что и ничего не бывает. Хотя, наверно, не все рассказывают.
Не всегда всё так мрачно, но здесь, пожалуй, как нигде верна поговорка: «Как аукнется — так и откликнется».
Бывает, погибшие знать о себе дают, когда и понятия-то еще не имеешь, что лежит тут кто-то. А чаще не тут, а в стороне, где и искать-то не собирался или просто бы не додумался. В основном, при работе с металлоискателем человек в наушниках работает. И бывает, что голоса в наушниках звучать начинают. И не просто там невнятное что-то, а очень чётко. Был однажды случай — опять голос сквозь наушники. Такое ощущение, что женщину режут. Кричала раза три. В последний раз коротко. Звук метрах в 50-70, а лес стоял прозрачный, видно достаточно. Первая мысль — маньяк! Но рядом никого, зато на хвое лежит фрагмент русской каски. Обследовал вокруг — еще кусочек, маленький совсем. Потом подковку нашел с ботинка, только гораздо меньше. Показал коллегам, говорят — это ты санитарку нашёл.
Другой случай — ковырял пулеметное гнездо наше. Вокруг колпaки от гранат немецких, а в гнезде все всмятку: патроны, запчасти, штык гнутый. Видно, что побросали. Тут в «уши» стон прорвался. И сразу кость на лопате — предплечье и больше ничего. Как это всё с электромагнитными полями соотносится и уживается — понятия не имею, но, видимо, соотносится как-то.
Однажды копали, и я чувствую — кто-то смотрит в спину пристально. Уже темнело, поворачиваюсь — вроде как солдат стоит за кустом, аж мурашки по коже пробежали. Пошли на то место — никого нет, поискал вокруг того места — солдата и нашел.
Сны, бывает, неожиданные снятся. Обступили меня как-то во сне со всех сторон наши бойцы в форме 1941 года. У всех рты закрыты, а я слышу их голоса. Разговаривают они со мной как-то. Суть их слов сводилась к тому что мы, мол, где-то искали их яму, были рядом, и когда до них оставалось совсем чуть-чуть, мы свернули. Просили довести начатое дело до конца. Проснулся я в холодном поту. Утром иду к другу, с которым тогда копал, и стали мы с ним вспоминать, где мы искали яму и не нашли. В итоге сошлись на мнении, что раз бойцы были в форме 1941 года, то это можно быть только одно место. Тогда нам один местный рассказал историю, как он забор ставил вокруг своего огорода и наткнулся на останки нашего бойца. Бойца трогать не стал, а столб вкопал рядом. Показал он там тот столб и место, где попал на бойца. Забили мы там шурф и на глубине 0,5 метра в глине нашли чугунную сковороду и какие-то птичьи кости. Посмеялись мы весной над дедком и пошли себе дальше. И вот в сентябре мы решили еще раз наведать этот огородик. Приехали, спросили разрешения полопатить огород. Разрешл. Взяли полметра вглубь огорода от места, где весной подцепили сковороду. И с первого же шурфа попадаем на останки бойца. Берем вправо на уровне, где попали на бойца — пусто. Ну думаем — один он тут лежит, бедолага. Аккуратно вытаскиваем его, а под ним лежит еще один, а строго под тем третий, а из-под третьего бойца с глубины 1 метр вправо и вниз пошла основная яма. Подняли мы на том огороде 25 наших парней. Вот вам и вещие сны...
Однажды вечером в лагере, разливая в кружки чай из котелка по кругу, налил себе и котелок дальше передаю, на кружку дую и держу котелок в руке отведённой. И только хотел спросить, что он там, заснул что ли, как вдруг нездоровая тишина вокруг костра показалась странной. Справа никого не было — я передавал котелок в пустоту. Но я чётко знал, что кто-то сидит рядом, причём давно, потому и не глядя сунул ему чай.
Бывает, информация о конкретном месте в сны врывается. Устроились мы на ночлег, в окопе прямо, укрылись плащ-палатками. Ночью приснился странный сон: я вижу бой, который проходил именно в этом месте, вижу, в какой ячейке был пулемётчик, в каких бойцы, где какая артиллерия. Наутро начал копать по воспоминаниям сна и не ошибся.
Как-то раз ночью вылез человек из палатки — приспичило. Отошел от лагеря, а пока шёл обратно, ему стало не по себе — у развилки, рядом с невысокими кустами, была видна фигура человека. Ночь выдалась не особо тёмная, и неподвижный тёмный силуэт явно выделялся на фоне ночного пейзажа. Силуэт не двигался. Человек бегом бросился к палатке и юркнул в мешок. Опасаясь насмешек, никому ничего не сказал. Прошёл день. На следующую ночь около 4 часов утра ситуация повторилась. Первый же взгляд в сторону — тёмный силуэт неподвижно стоял на своём месте, как бы глядя на лагерь. Парень вполз в палатку и нещадно затормошил друга. «Видишь?» — «Да!». Долго копать не пришлось. На глубине около полуметра, свернувшись в позе эмбриона, в остатках обгоревшего промасленного комбинизона, в шлемофоне, лежал советский танкист. Видимо, горящему парню удалось выскочить из подожжёного танка.
Бывает, наоборот, начинаешь копать в окопе и возникает такое неприятное чувство, будто могилу кого-нибудь раскапываешь на кладбище, даже копать дальше перестаешь. Если такое ощущение присутствует, то часто дальше точно кости идут.
Отдельная тема — поведение природы, когда бойца поднимаешь. Весь день светило солнце, и тут, откуда не возьмись, дождь. Очень локально, над тем куском местности, где работаешь. Потом снова ясно. Однажды даже град пошёл, когда танкиста собирали. У танка башню сорвало, и его взрывом выбросило. Собрали, что осталось, и только вроде закончили, как сыпануло градом. А дождь — так это вообще обычное дело. Думаешь, всё, обратно по мокрой колее не выедем, а смотришь — дальше сухо всё, никакого дождя и не было. Вроде как вода последние следы человека с земли смывает...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мёртвый новорождённый
Студенткой я была на практике в родильном доме. Нас повели в отделение реанимации новорождённых. За час до нашего прихода там скончался новорожденный ребёнок.
Когда в больнице умирает человек, полагается два часа его держать в отделении, констатировать биологическую смерть и уже потом увозить в патолого-анатомическое отделение. Как правило, через два часа тело коченеет. Подходим мы через положенное время к ребёнку вместе с медсестрой, она его осматривает, чего-то пугается и начинает звать врачей. Мы не можем ничего понять. Тогда она говорит: «Весь ребёнок закоченел, а шея и голова — нет!». А это, по её словам, означает, что ребёнок «смотрит по сторонам, кого бы ещё забрать с собой».
Только она это произнесла, как рядом в реанимационной палате «даёт остановку сердца» другой новорождённый ребёнок. Все бегут к нему, начинают реанимировать. Ещё рядом в кувезе лежал 26-недельный малыш. У него всё было относительно нормально, он хорошо развивался вне тела матери, и были все шансы на его дальнейшую выписку в здоровом виде. И в эти самые минуты он тоже «даёт остановку»!
Две бригады врачей усиленно пытаются спасти им жизни, а та медсестра распоряжается: «Срочно увозите мёртвого ребёнка из отделения!».
Через некоторое время состояние этих двух малышей улучшилось, и они благополучно пошли на поправку. Мы, студенты, испытали страшный шок. А та медсестра сказала, что в её практике так было несколько раз. Иногда даже эти меры не помогали, и мёртвый ребёнок всё-таки кого-нибудь забирал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Подапси»
Когда мне было года три (в 90–м году где–то), родители из Москвы отдали меня на воспитание дедушке и бабушке в Белоруссию, в маленький городок под названием Белоозерск, состоящий всего из нескольких кварталов. Там я и рос около года.
У меня сохранилось такое воспоминание: я просыпаюсь ночью оттого, что мне слишком жарко. Я укутан в ватное одеяло и, как обычно, зажат между храпящей бабушкой и настенным ковром. У противоположной стены стоит сервант с хрусталем и стеклянными лебедями. Квартира находится на втором этаже пятиэтажки. В комнате темно, предметы различимы лишь благодаря слабому лунному сиянию. Я смотрю из–за бабушки на этот сервант и вдруг начинаю как бы видеть сквозь него. За сервантом возникает силуэт бегуна — незнакомого бегущего в мою сторону мужчины. Он как будто бежит на меня, но различим только его силуэт. На бегу мужчина говорит задыхающимся голосом: «Подапси–подапси–подапси–подапси–подапси–подапси…». Наконец, он добирается до серванта, выбегает из него, пересекает всю комнату, проходя насквозь лежащую бабушку и меня, и исчезает за противоположной стеной. Бабушка ничего не почувствовала, а я отчетливо ощутил, будто что–то проникло сквозь моё тело.
Я полежал–полежал и уснул. А утром я повторял дедушке и бабушке услышанное ночью: «Подапси–подапси–подапси». Они очень умилялись.
Я сейчас это вспоминаю, и эта картина перед глазами стоит по-прежнему очень красочно. Мне даже хочется поинтересоваться у дедушки и бабушки, не умирал ли кто в то время в доме.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пустота
Живу я в обычном районном центре, небольшом городе безо всяких достопримечательностей. Живу один в двухкомнатной квартире в старом советском доме, на первом этаже. Так как живу один, режима дня у меня нет: сплю до полудня, сижу в Интернете до поздней ночи.
Однажды незадолго до полуночи я оторвался от монитора, чтобы принять ванну. Я был сильно сонный и, пока ванна наливалась, на кухне выпил чашку дрянного растворимого кофе. К сожалению, это не особо помогло, и, лёжа в ванне, я вскоре задремал.
Пробуждение было не из приятных: я сполз по спинке ванны в воду, и немного наглотался воды. К счастью, я быстро очнулся, откашлялся и отплевался. Потом вылез из ванны, вытерся и уже было собирался выходить, как вдруг заметил, что в доме стоит полная тишина. Было абсолютно тихо — это было просто неестественно. Так не должно было быть. Обычно на кухне дико дребезжал старый советский холодильник, а из комнаты должен был доноситься гул компьютера. Сначала я даже решил, что оглох. Чтобы развеять сомнения, я постучал по краю ванной. Звук гулко разнёсся в нависшей тишине.
Страха пока не было, зато было полное непонимание происходящего. Я решительно толкнул дверь. Она открылась. То, что я увидел в дверном проёме… Там ничего не было, ни-че-го. Я должен был бы в неярком свете, распространяющемся из ванной, увидеть коридор, захламлённый горой картонных ящиков с вещами, которые бросили предыдущие жильцы. Передо мной же свет никуда не распространялся — была тьма, пустота и тишина. И я, скованный страхом, просто смотрел в бездну передо мной.
Наконец, я оторвал взгляд от пустоты и перевёл его на дверь. Дверь — единственное, что висело в пустоте, и медленно растворялось в ней. Я перевёл взгляд на порог — он тоже рассыпался, как песок, таял в пустоте.
И тут пришёл страх. Животный ужас. Захотелось отгородиться от этой пустоты. Пересиливая себя, я дёрнул дверь на себя, почти коснувшись пустоты, и в это мгновение ощутил странное покалывание, будто мурашки пробежали по коже.
Как только дверь захлопнулась, я отскочил вглубь ванной комнаты, и сел в углу, обхватив голову руками. Так я просидел долго, пытаясь прийти в себя. И в какой-то момент понял, что тишина исчезла — дребезжал холодильник, бубнило радио. Я подошёл к двери, осторожно открыл её. Свет упал на пол, узкой полоской освещая хлам, сложенный у стенки. Я распахнул дверь, пронёсся по коридору до своей комнаты, как ошпаренный, бросился на кровать и моментально заснул.
На следующий день я проснулся около полудня. Солнечный свет пробивался сквозь закрытые шторы и светил прямо в глаза. Жутко болела голова и правая рука. Я встал, сбросил с себя одеяло и поднёс к лицу свою руку. Неприятное зрелище: кожа на руке была как будто свезена, жутко болела и саднила. И тут и там были запёкшиеся ранки, словно уколы от большой иголки. Ногти на руке выглядели так, как будто кто-то целенаправленно ковырял их иголкой. На простыне остались кровавые подтёки.
Прошло уже более года с той ночи. Рука долго болела и саднила. А я с тех пор боюсь закрытых дверей. Держу все двери в квартире открытыми, кроме входной, да и на улицу не выхожу без особой необходимости. Кто знает — вдруг за очередной дверью, которую я открою, окажется пустота, которая поглотит меня...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Не смотри на меня!»
Было одно время, лет пять назад, когда мама по утрам жаловалась на звонки в дверь. Звонили ночью, между 2 и 3 часами. Настойчиво, требовательно. Мама говорила, что каждый раз удивлялась, что кроме неё их никто из домашних не слышит, и она поднималась, шла в прихожую и спрашивала: «Кто там?». И ответом ей каждый раз служила тишина.
Дверного глазка у нас еще тогда не было (его сделали во время ремонта два года назад), поэтому она внимательно прислушивалась, думая, что услышит шаги или шорох за дверью. Но тщетно — снова звонили, и снова не отзывались. И каждый раз мама не решалась открывать и возвращалась в кровать. Утром перед уходом на работу она жаловалась мне и отцу, что снова кто-то приходил ночью, настойчиво звонил в дверь и не отзывался. Отец, по натуре своей скептик и юморист, говорил, что это приходила к маме из небытия совесть или призрак повышения зарплаты. Сама мама не решалась шутить по этому поводу. Я так же, как и отец, не слышала этих странных звонков и думала, что маме они мерещатся сквозь сон. Но это повторялось каждую неделю с завидной регулярностью. В конце концов мама просто перестала подходить, и звонки по ночам прекратились. Как оказалось, лишь на время.
С прошлого года я начала страдать бессонницей — могла целыми часами лежать в темноте, созерцая потолок и слушая, как тикают над самым ухом часы. Время в такие ночи тянется медленно, как патока. Лишь когда за окнами начинает светлеть, приходит долгожданный сон — обычно глухой и бесцветный. Снотворное принимать я не пробовала, на ночь мне заваривали травяной чай (ромашковый, с мятой или липой), но толку от него было мало. И ночь, время отдыха и сна, превращалась для меня во время мучительного бодрствования.
Это произошло в одну из таких бессонных ночей. Было начало февраля, ночь стояла глухая и безлунная. За окнами валил снег. В квартире я была одна. Мать с отцом уехали к крестной, но не смогли вернуться, так как автобусы отменили из-за непогоды. Спать легла поздно, около часа. Обычно ложусь раньше, так как пары идут в утреннюю смену. Но едва моя голова коснулась подушки, как я поняла — опять не спится. Я ворочалась, куталась в одеяло и пледы, накрывалась подушкой, пытаясь заставить себя заснуть. Но все попытки мои успехом не увенчались. Пришлось по старой традиции перевернуться на спину и неподвижно лежать, думая обо всем на свете и ожидая, когда небо начнет светлеть, ведь вместе с первыми лучами рассвета придет и сон.
Вдруг я вздрогнула от неожиданности — зазвенел дверной звонок. Пронзительно так. Кто-то чересчур сильно жал на кнопку звонка, будто желая перебудить еще и соседей. Я решила, что вернулись родители, тут же поспешила к входной двери и уже потянулась к дверному замку, машинально спрашивая: «Кто там?». Никто не отозвался. Я насторожилась. Звонок повторился все с той же настойчивостью.
— Кто там? — говорю. — Отвечайте!
В ответ — молчание.
Прислушалась — шорохов за дверью никаких, полная тишина. И тут жутко мне стало, аж озноб пробил. Опять раздатёся звонок. Я приподнимаюсь на цыпочках и смотрю в глазок. Площадка озарена ярким светом двух лампочек. Вижу, стоит у порога мальчик лет десяти, в шубейке простой, без шапки, в валенках, с рукавов варежки на резинках свешиваются. Волосы темные, личико круглое, но без какого-либо выражения, глаза большие, бесцветные. На улице снег, а на нем ни снежинки, и одежда сухая. Он голову поднял и смотрит вверх, будто знает, что я на него смотрю. И тут соображаю: как такой малыш дотянулся до звонка? Почему не отзывается? И откуда он? У нас в подъезде ни одного ребенка нет такого возраста.
От этих мыслей жуть меня до самых костей пробрала. Все смотрю, а мальчик вдруг губы скривил, а личико его вмиг потемнело. Рот открыл и говорит:
— Не смотри на меня! — голос хриплый, скрипучий, как у старика. — Не смотри, а то хуже будет!
Я закричу от ужаса, как отшатнусь в коридор... А в дверь уже скребутся и хрипло бормочут: «Увидела… увидела… увидела…». А я, парализованная от страха, стою и не знаю, что делать… А там все скребутся и хрипят.
— Господи! — кричу я, сама не своя. — Огради меня от нечистого! — и дверь начинаю крестить дрожащей рукой. — Помоги, Господи! Убереги от зла!
И почти сразу скрежет прекратился. Что-то захрипело, стукнулось о дверь и затихло. А я все крестные знамения рукой вычерчиваю. Еще минут десять так простояла. Прислушалась — тихо. В дверной глазок не отважилась посмотреть. Вернулась в комнату, свет включила и так просидела до утра, пока не отключилась из-за напряжения и усталости.
Родители вернулись к полудню. Разбудили, долго жаловались на непогоду и спросили, что с дверью входной случилось. Сказали, царапины на ней — она у нас дермантином обита. Слой совсем недавно меняли, царапины небольшие, но заметные, глубокие. Думала, в обморок упаду, когда сама их увижу, но не упала, сдержалась. С тех пор звонков в дверь не слышала. Мама — тоже. И слава Богу. Кто-то или что-то явно смирилось с тем, что ему не откроют или же испугалось, что его увидели. Или стучится в другую дверь и не дай Бог, ему откроют...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Визит отца
Мне было 8 лет, когда мои родители развелись. Отец был гораздо старше матери — возможно, поэтому они не сошлись интересами или характерами. Мы с матерью остались жить в Молдавии, а отец уехал в Россию к родственникам.
Отец писал мне письма, присылал открытки на праздники и даже несколько раз выслал переводы в подарок на день рождения. Но когда мне было 16 лет, письма и переводы прекратились. Наверное, отец уже обустроился к тому времени, и как-то жизнь его закрутила в своих проблемах, что стало не до меня. Я помнила отца, но отвыкла от него. Ну, есть да есть, вроде как так и положено. Что поделаешь, раз так вышло в жизни. Конечно, обижалась на отца, что, мол, не приехал за эти годы ни разу. Но время шло. Я повзрослела, выучилась в училище, по распределению устроилась на завод, а потом вообще узнала про строящийся КАТЭК и уехала в Россию. В Красноярском крае устроилась на работу, получила общежитие, встретила хорошего парня и вышла замуж.
Через несколько лет после свадьбы я забеременела и ушла в декретный отпуск. Муж часто уезжал по работе (работал водителем): то груз увезти в другой город, то начальство. Бывало такое, что по 2-3 дня дома не бывал. Я оставалась одна. Скучно было, конечно, но занимала себя вязанием, книгами, телевизором. Живот был уже большой, много отдыхала.
Однажды муж снова уехал в командировку, а я осталась одна. Забыла выключить газовую плиту и уснула. Сморил сон, к тому же чувствовала себя не очень хорошо — уже 8 месяцев было как-никак. Чувствую во сне, что мне плохо. Задыхаюсь, как-то не так. Тут слышу сквозь сон звонок в дверь. Подскочила, к двери подошла, открыла, смотрю — за дверью мужчина. Он ворвался в квартиру, выключил газ, меня в чувство привел. Говорит, мол, дочка, ты что, совсем рассеянная? Я отца в этом мужчине и признала. Обнялись с ним. Слава Богу, он вовремя подоспел: я задремала всего минут на пять и со мной ничего не случилось. Слава Богу, отец мне жизнь спас.
Отец погостил у меня 2 дня. Я удивлена была, как он меня нашел. Говорил, что поехал в Молдавию, навестил мать, она и дала адрес. Говорил, мол, стар стал, хотел хоть навестить бывшую жену и дочку. Мы все это время не могли наговориться. Я спрашивала, почему он перестал мне писать. А отец как-то нехотя сказал, что, когда мне было 16 лет, с ним случилась авария и ему тогда туго пришлось. Я поняла, что проблемы были, и ему нелегко это вспоминать. Что зло таить — главное, что он приехал. Мы очень хорошо провели время, много вспоминали, говорили.
Через два дня отец засобирался, а я так хотела, чтобы он с мужем моим познакомился, погостил месяц-другой. Уже в дверях обнялись — отец сказал, что, мол, больше мы с ним никогда не свидимся, но он очень меня любит. Я еще отмахнулась — что ты говоришь, что попало, Бог даст, еще поживешь. Но отец лишь тяжело вздохнул и попросил, чтобы дочку я назвала Катюшей, в честь его матери (моей бабушки), уж очень она этого хочет и просила передать эту просьбу. Я тогда в слезах всего наобещала. Распрощались, отец уехал.
Муж вернулся, я ему рассказывала про встречу с отцом, даже решили съездить к нему погостить через годик-полтора, как ребенок окрепнет. И тут меня осенило — почему отец именно про дочку сказал? Раньше УЗИ не было, пол ребенка определить было нельзя. Но потом я решила, что отец просто предположил и на всякий случай просил назвать Катей, если девочка будет.
Через пару дней я пыталась дозвониться до матери, но переговоры не получилось заказать. Сейчас я думаю, что так было к лучшему, чтобы я не переволновалась и не родила плохо. Родила я дочку, назвала Катей, и уже тогда мама сама заказала переговоры. Радовались рождению дочки, и тут я давай рассказывать про приезд папы. Мама попросила дать трубку моему мужу и спросила, нормально ли я перенесла роды и все ли у меня хорошо. Муж подтвердил, что отец был и даже оставил подарок для дочери — фамильное кольцо.
Тогда мама сказала, что такое кольцо действительно было и принадлежало его матери Катерине, которая умерла еще до моего рождения, давным-давно, а сам отец умер в автомобильной аварии, когда мне было 16 лет. Мама не хотела меня травмировать и промолчала об этом. Тогда она действительно уезжала — оказывается, на похороны. А мне не сказали, потому что у меня с детства было слабое сердце, по врачам всю жизнь ходили. Мне и рожать не советовали.
Сказать, что у меня был шок, ничего не сказать. Отец приходил, оставил фамильное кольцо, просил назвать мою дочь Катей по просьбе его умершей матери... Теперь я понимаю, где она могла его об этом попросить. Отец спас мне жизнь и попрощался со мной.
Тогда я боялась, что меня сочтут сумасшедшей, но кольцо, которое сейчас носит моя взрослая дочь, говорит об обратном.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рассказ сестры
Это было довольно давно. Я тогда был студентом-второкурсником. Собственно, это даже и не моя история, но больше её некому рассказать.
Со мной училась девушка. Отличница, патологически честная, гордость родителей... Она была какой-то моей то ли троюродной, то ли ещё какой сестрой — в общем, дальняя родственница из другого города. Она сняла маленькую квартирку в нашем городе и жила себе тихонько.
Но однажды в выходные случилось что-то странное, поначалу я не придал этому особого значения. Как потом понял, зря. Она прибежала ко мне часов в девять утра, размазывая сопли по лицу, рыдала и не могла успокоиться. Только часа через полтора она смогла рассказать мне, что случилось.
Как выяснилось, у неё было тайное хобби: чтение страшных историй, просмотр всяких ужасных видео и всё в том же духе. И вот она решила поэкспериментировать — вечером поставила напротив своей кровати камеру и легла спать, надеясь увидеть что-нибудь необычное.
Далее она рассказала нечто странное. Я тогда подумал, что, вырвавшись из-под контроля родителей, она пристрастилась к наркотикам, но потом, как я уже сказал, очень жалел, что не поверил.
Она закачала видео на ноутбук и стала просматривать отснятое. Сначала она просто ворочалась во сне. Потом, как она сказала, она только на секунду отвернулась от монитора, чтобы муху отогнать или что-то вроде того. Когда она посмотрела на монитор снова, её, как она тогда выразилась, «на секунду пробрал холодок»: на видео она приподняла голову и уставилась в камеру «с удивлённым выражением лица». Она это описывала как «широко распахнутые глаза, поднятые брови (но совершенно гладкий лоб) и этакая лёгкая улыбочка». «Так смотрит кошка, когда видит что-то вкусное у тебя в руках» — так она говорила. Самое странное в этом лице было то, что зрачки были широкие — настолько широкие, что радужки почти не было видно.
Она продолжала смотреть с монитора несколько минут, не мигая и не двигаясь. Моя сестра уж решила, что там что-то сломалось и кадр застыл, но тут её внимание привлекло то, чего просто не могло быть. У неё тогда были короткие тёмные волосы, и одна прядь сверху была окрашена в ярко-оранжевый. Но она видела эту прядь где-то в районе шеи той себя, что смотрела с монитора, чего никак не могло быть, ведь она слишком короткая. То есть, как будто бы её голова спокойно лежала на подушке, а в камеру смотрело что-то другое, угнездившееся поверх...
Как только она подумала об этой пряди, случилось то, что вызвало в ней всю эту истерику.
Перед тем, как продолжить, она несколько минут заикалась и дрожала и спрашивала меня, не назову ли я её сумасшедшей, если она расскажет, и не скажу ли я кому-нибудь ещё, чтобы никто не назвал её так.
Она клянётся, что так всё и было: её же собственное лицо, которое минут десять неподвижно смотрело в камеру огромными зрачками, буквально в пару секунд резко вытянулось, рот открылся неестественно широко (она говорила, что туда, наверное, поместился бы кулак вертикально), а челюсть отъехала в сторону, вместе с лицом образуя что-то типа буквы С. Она тут же закрыла проигрыватель.
Я сказал ей тогда, чтобы она взяла себя в руки, и собрался лично наведаться к ней и проверить её ноутбук. Она быстро согласилась, и мы пошли к ней.
Запись оказалась удалена. Она клялась, что не делала этого, а я про себя ещё более уверился в мысли, что она балуется с наркотиками.
После этого прошёл год, ничего особенного не происходило. Свои эксперименты со сверхъестественным она бросила после того случая. Казалось бы, эта история закончилась. Но потом она однажды позвонила мне и срывающимся голосом рассказала, что «это» вернулось. Я не сразу понял, что она имела в виду, но она напомнила о своём рассказе.
Она несколько дней назад была на дне рождения своего парня, который появился у неё позже той истории, и ей показали фото с праздника. Она говорила, что на всех фотографиях, где есть она, снова появилось то лицо — удивлённое, со слабой улыбкой и огромными чёрными зрачками, несмотря на вспышку и то, что у всех, кроме неё, в кадре зрачки красные.
Я отмахнулся тогда — решил, что у неё после того случая с нервами стало похуже, и сказал, что ничего ей эти фотографии не сделают. Я в тот момент как раз флиртовал с одной девушкой, и мне было некогда слушать про то, что в прошлый раз и так легко исправилось. «Не нравятся фотографии — удали их, и всё», — сказал я и попрощался.
Мою родственницу несколько дней спустя нашли мёртвой в её собственной кровати.
Как говорят все, кто видел её, глаза у неё от ужаса были едва ли не круглыми, и всё лицо было в засохших слезах. Дверь в её квартирку была приоткрыта. Все сперва подумали, что к ней кто-то влез, но везде был порядок, и следов не было. Дверь была расцарапана и вскрыта изнутри...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бойкая Сонька
Случилась эта история в 77-м году. Историю рассказал весьма солидный и серьёзный человек 54 лет, который являлся одним из участников тех странных событий.
В небольшом городке жизнь бурлила активно и весело и лишь за шумом суеты городской, за фасадами тогда ещё современных зданий, скрывал свои тайны старый деревянный двухэтажный домик с заколоченными ставнями и дверями. Про строение это давно забыли, да оно и не мешало никому, находясь в глухом дворике, окружённое двумя стенами домов и забором. Изредка местные алкаши захаживали в закуток справить нужду, и лишь люди старшего поколения побаивались этого места, зная об одной малоприятной истории, когда в доме том при реконструкции и ремонте погибли сразу четыре человека от разрыва сердца, а остальные рабочие категорически отказались там работать и заколотили ставни досками, чтобы неповадно было другим туда попасть. Так и оставили, забыли.
Итак, однажды, возвращаясь из других городов на летние каникулы, собралась весёлая компания, дружившая ещё со школы: четыре парня и три девчонки. Бойкая Сонька была душой компании, играла на гитаре, ходила в походы, ничего не боялась и всюду старалась быть первой.
Однажды, возвращаясь с танцев, компания шла как раз мимо тех мест, где находился деревянный дом. Молодые люди захотели справить нужду и зашли за угол. Вернувшись к ожидающим их подругам, они рассказали, что все совсем забыли про заколоченный домик. Начались обсуждения, почему он заколочен, что там есть, и вообще, а вдруг там можно погулять?..
И тут один из мальчишек спросил:
— А слабо кому-нибудь провести целую ночь в этом домике?
На что Сонька ответила:
— А что ж в этом страшного? Все взрослые люди давно знают, что привидения — это детские выдумки, и в этом доме боятся надо только крыс! Давайте завтра попробуем пробраться в него!
Весёлая компашка без раздумий согласилась, и все разошлись по домам.
Назавтра, вооружившись фонарями, молодые люди собрались в этой подворотне и стали искать малейшую возможность попасть вовнутрь. Один из парней обнаружил, что дверь в погреб закрыта непрочно. С небольшим усилием мальчишки оторвали доски и распахнули двери. Вниз вела лестница, покрытая мхом, а из чернеющего проёма повеяло сыростью и холодом.
— Прям как в склепе фараона! — радостно подметила Сонька и зашагала первая.
Осветив жёлтым лучом света сырой пол и стены, компания нашла лестницу наверх. Поднявшись, они оказались на первом этаже забытого дома. Через просохшие щели забитых ставней еле-еле проникали лучи солнца, освещая оставленные некогда предметы — малярные кисти, вёдра с засохшими растворами, сгнившие по краям приплюснутые рулоны старых обоев, лежащих на столе, закрытую старыми газетами мебель.
— Ничего себе! Газеты за 58-й год! — воскликнул один из парней.
— Пойдём наверх! — позвала с лестницы всех Соня.
Компания дружной толпой затопала по скрипучей гнилой лестнице. Наверху было шесть комнат, все остались с кое-какой мебелью, а в одной был замшелый диван. Пока компания разглядывала содержимое шуфлядок шкафа, вдруг послышался топот на первом этаже, будто бегает ребёнок.
— Не иначе как кто-то пришёл сразу за нами! — задорно заметила Сонька.
Всем ребятам начало становиться не по себе. Вдруг на чердаке раздался оглушительный удар.
— Пойдём отсюда! — шёпотом сказал один из парней.
Но Сонька была как одержимая:
— Да что вы такие трусливые! Хотите, я сама вам докажу, что мне не слабо тут даже переночевать одной!
Настороженно оглядываясь, компания уже спускалась в подвал и шла к выходу, как вдруг прямо над их головами перекатилось что-то тяжёлое и с грохотом врезалось в стену. Молодые люди высыпали на улицу. Ярко светило солнце, глазам было больно от резкого перехода с темноты на свет.
Оглянувшись, все поняли, что не хватало Соньки.
— Ну, и где она? — спросил один из мальчиков.
— Сонь! Ну хватит шутить! — закричали в темноту девчонки.
Послышались шаги из темноты, радостно щурясь, из подвала вышла девушка, в руках неся красивую брошь с переливающимися камнями.
— Видали что нашла? — с гордостью спросила Соня. — Когда вы спешили на улицу, я зацепилась кофтой за дверцу одного из шкафов, и она открылась. Там на старом тряпье висела она! Правда, красивая?
— Ты что, правда решила заночевать в этом доме? — настороженно спросили у неё друзья.
— Я же сказала вам, что мне не слабо, а вот вы все суеверные трусишки. Ничего в этом доме нет, кроме крыс и старых тряпок, вот сегодня соберусь и пойду.
— Ну, тогда мы будем тебя ждать снаружи.
Вечером компания встретилась около заброшенного дома. Сонька с рюкзаком за спиной была настроена решительно. Парни притащили откуда-то из дворов целую скамейку и начали устраиваться ждать.
— Ну ты, если что, кричи, ладно?
— А что ж это такое «если что»? Всё будет нормально! Вот увидите, ровно в шесть утра я выйду к вам весёлая и даже выспавшаяся.
С этими словами Сонька скрылась в темноте подвала. Ребята сели ждать на лавке. Ночи были жаркими, разговоров хватало, мальчики ещё и вина притащили — в общем ожидание было не таким и нудным.
К часам трём ночи их разговоры вдруг прервал громкий грохот, будто бы в доме упал не иначе как шкаф. Но сонькиного крика не было.
— Наверное, от крыс отбивается, — пошутила одна из девчонок.
Разговоры потекли дальше.
Стало светать. Компания уже притомилась, между разговорами возникали длинные паузы тишины в попытке уловить хоть какой-то шум изнутри дома.
6:00. 6:10. 6:15. Спит, наверное?..
— Давайте сами войдём, — робко предложила одна из девчонок. — А вдруг...
Скучковавшись поближе друг к другу, они пошли в дом. Тишина стояла такая, что, казалось, можно было услышать полёт бабочки.
Поднявшись из подвала на первый этаж, ребята сначала ничего не заметили, и лишь потом один из мальчиков осветил в углу свернувшуюся калачиком Соньку, всю растрёпанную, трясущуюся и заплаканную. Когда ребята подошли к ней, она не могла даже выпрямиться — тело её пробирала крупная дрожь, одежда была изорвана, из-под неё проступала кровь, лицо девушки тоже было в крови...
Сонька после этих событий год пролежала в психиатрической лечебнице. После выписки она ни с кем не разговаривала, только писала на листочках короткие ответы. Что с ней случилось в том доме, никто из компании не знает. Знают лишь то, что врачи насчитали на теле Соньки около пятидесяти человеческих укусов, множество царапин и два выбитых зуба. После выписки из лечебницы девушка прожила два месяца, после чего покончила собой.
Что могло случится в доме, где не было ни единой человеческой, да и вообще живой души, компания друзей до сих пор не знает. Когда Соньку вывели на улицу, парни побежали вызывать милицию и скорую. Милиция обыскала весь дом и никого, даже крыс, в нём не обнаружила, никто незамеченным выбежать не мог, выход там был один, остальные окна и щели остались заколоченными и нетронутыми.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
За сосной
Поехали однажды к другу в гости в поселок. Вокруг поселка леса и болота, а сам он разделен на две части лесом, через который можно насквозь пройти пешком или объехать на машине. И вот как-то мать этого друга позвонила и сказала прийти к ней в дом, чтобы помочь сумки дотащить. Мы пошли пешком — по пути хотели покурить и проветриться. Дело было осенью, в конце сентября.
Идем, уже углубились в лес, и тут мой друг вдруг что-то заметил и, шатаясь, отошёл на обочину. Удививщись, я посмотрел туда же, куда и он, и увидел ЭТО. Видел я только его голову, так как ствол сосны, возле которой это существо лежало, закрывал туловище. Вся покрытая длинными черными волосами голова, на ней два маленьких рога, под голову были подложены лапы, такие же волосатые и черные, на концах которых были копыта, но с человеческими пальцами.
Оно, судя по всему, отдыхало. Мы молча с другом стояли так секунду-другую, а потом это существо, видимо, нас учуяло, и повернуло к нам голову.
Это было самое страшное, что я видел. Желтые глаза, какой-то вырезанный нос, острые зубы, которые почему-то казались синими. Существо вскочило и быстро зашло за сосну — видна была лишь лапа с когтями, тоже синими, которая скользнула по стволу. Мы ринулись бежать что есть сил, сердце чуть не выпрыгивало из груди.
Когда добежали до дороги, я заметил, что друг мой обмочился. Но мне, естественно, было не смешно. А через три года я в том же поселке проводил домой днем одну девушку. Когда возвращался обратно, тоже пешком, то решил сойти с тропинки и справить нужду. Удалился я не очень далеко от опушки и, сделав свое дело, я заметил на дереве, возле которого я стоял, след от четырёх когтей, уже почти заросших мхом, но все же глубоких.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Выдуманный демон
Дело было давно. Сахар был тогда слаще, краски — ярче, а жить — легче. В нашем маленьком дворе как раз начали осквернение детской игровой площадки — строили продуктовый магазин. Нам, детям, в принципе, по большому счету было всё равно, но то, что нашу площадку застроили кирпичным фундаментом, нам не понравилось.
Во те времена мы были горазды на выдумки и любили устроить себе какое-нибудь приключение. Это сейчас дети с пяти лет держат в руке компьютерную мышь. Мы же компьютера тогда еще и в глаза не видели. Чтобы нам было не скучно, я и мой лучший друг придумали себе религию — не религию, демона — не демона, но придумали. Нашли каких-то палочек, веточек, начертили посредине двора что-то вроде пентаграммы и принялись абсолютно сумбурно, что-то говоря из головы, призывать этого самого выдуманного демона. Этот наш демон, по нашим представлениям, носил интересную внешность: это был маленький карлик-бородач, седовласый и в лохмотьях. Изо рта торчали острые ряды клыков, а глаза отсвечивали красным. И, не смейтесь, пожалуйста, его звали Тындыр-Мындыр! На такие выдумки способен детский разум, да. Мы регулярно «служили» что-то вроде мессы, просили у нашего демона разрушить ту самую достопамятную стройку.
Во время очередного такого обряда с песнями и плясками мы с другом вдвоем начали видеть одно и то же: самым краешком глаз замечали размытый серый силуэт, кружащий вокруг нас. На следующий день все повторилось, и вот тогда нам стало по-настоящему страшно. Мы перестали совершать эти странные обряды, и все вроде бы закончилось.
Через месяц мне приснился сон. Я стоял у той самой стройки. К слову сказать, с самого начала строительства у одной из стен стояла зеленая железная будка, и никто особо не интересовался, что в ней находится. Так вот, стою я у стройки, а напротив меня стоит тот самый дед Тындыр-Мындыр, как я его себе представлял. Указывает пальцем на будку и произносит: «Вы меня призвали, вы меня отпустите!». Я проснулся в поту и всю ночь не мог уснуть.
На следующий день встретил друга, и он был испуган. Я сразу все понял. В ходе расспросов выяснилось, что ему наш демон сказал побольше — мы должны были развести костер на той будке, тогда дух демона уйдёт через огонь. Инструкцию мы тогда восприняли всерьез — дети же... Развели костер, накидали какой-то полыни, лопуха, прочих растений, которые росли во дворе, и стали ждать.
Нас снимали с крыши пожарные, предварительно залив всю будку водой. Нам здорово попало от всех. Оказалось, в будке хранилось двадцать баллонов со взрывчатым газом то ли для газосварки, то ли для какого-то другого этапа строительства! Если бы это взорвалось, смело бы всю стройку и половину нашего дома, наверное.
Так вот, совет: каким бы остроумным это ни казалось, не выдумывайте себе никаких демонов даже в шутку, и не просите у них ничего. Мне повезло, мое желание не сбылось...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бесконечная дорога
В США в штате Калифорния, где я жил, была дорога, которую местные жители называли «бесконечной» (настоящее название — Лестер-роуд). На данный момент дорога не существует уже более 20 лет.
Лестер-роуд была неосвещенной дорогой, и люди утверждали, что в темное время суток она становилась бесконечной. Некоторые путники, которые решались ездить по ней ночью, не возвращались, пропадая бесследно. Легенда об этой дороге стала настолько известной, что по ней боялись ездить даже днем.
Однажды ночью, как и многим подросткам моего возраста, мне стало интересно, что кроется за этими легендами, и я поехал по Лестер-роуд. Я отъехал совсем недалеко, но на меня напал страх: в свете фар дорога и впрямь казалась бесконечной. Я испугался, что не смогу вернуться, и поехал назад.
Наконец, легенда о дороге добралась до дорожного управления штата, и они провели расследование. Результаты всех шокировали. Оказалось, на одном из участков дороги находился резкий поворот налево, а прямо был глубокий каньон, причём перед каньоном не было никаких ограждений. Сам каньон был очень узкий, и сразу за ним была видна другая дорога. Если смотреть под правильным углом в условиях смутной видимости, то казалось, что каньона вообще нет, и дорога идет дальше, не прерываясь.
Во время исследования ущелья на его дне были найдены десятки машин со многими разложившимися телами.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Козлик
У нас в деревне стояла небольшая мазанка, в которой, по рассказам старожилов, когда-то давно жила ведьма. Со всей нечистью знакома была, больше сотни лет прожила. Я не обращал внимания на эти россказни, пока однажды со мной не приключился жуткий случай.
Иду я вечером по улице, темнеет уже. Прохожу мимо церкви, смотрю — а среди дороги козлик стоит. И жалобно так блеет. Я подошел к нему, думаю: «Поведу-ка я животное домой, завтра хозяева объявятся». А он взял и резво побежал по улице. Дурак я был, за ним побежал... Через десять минут козлик скрылся во дворе того самого ведьминого дома. Подхожу и вижу, что свет в окнах горит, хотя здесь, понятное дело, никто не живёт. Я решил заглянуть в окно, чтобы узнать, что там происходит. Когда посмотрел, то кровь в жилах застыла — по дому, освещённому каким-то масляным светом из ниоткуда, бегает тот самый козлик, иногда с легкостью пробегая по стенам...
Хочу бежать — ноги не шевелятся, хочу кричать — голос пропал. У козлика глаза отсвечивают багровым, бегает все да кричит почти уже человеческим голосом. Потом он подбежал к окну, за которым я стоял, и сознание покинуло меня.
Очнулся оттого, что кто-то меня по лицу бьет. Открыл глаза, передо мною человек — говорит что-то...
Потом он мне объяснил, что нашел меня возле церкви. Одежда была изорвана, на всём теле остались кровоточащие следы от укусов животного...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Коридор
Расскажу историю, про которую не могу точно сказать, порождение ли она моей больной головы, или на самом деле описывает процессы в окружающем меня мире.
Началось всё около года назад. Я проснулся среди ночи от желания сходить в туалет. Поднявшись с кровати, я в полной темноте проследовал к двери, открыл её, сделал шаг в коридор, и, глядя перед собой на освещённую уличным фонарём стену пустующей дальней спальни, попытался сообразить, что же с ней не так. Причина нашлась быстро: посреди жирного прямоугольника света, разбитого на части ветками и оконной рамой, находилось тёмное пятно продолговатой формы, которое явно не могло быть тенью предметов спальни (в которую я и не захожу почти после смерти жившей в ней матери). Также оно не могло быть висящим на дереве предметом, так как не колыхалось на ветру с ветвями. Сделав ещё шаг и глядя перед собой, я увидел, что круглое пятно сместилось со скоростью, пропорциональной скорости, с которой я двигался вдоль по коридору, как будто это был воздушный шарик, подвешенный посередине между моей спальней и дальней комнатой. Я потянулся к выключателю потолочных ламп. Когда лампы зажглись, я не смог обнаружить источника тени. Слегка испугавшись, дошёл до туалета, справил нужду, помыл руки и отправился обратно спать. Об этом случае я на некоторое время забыл.
* * *
Опять посреди ночи (где-то часа в два) я отправился из своей комнаты в ванную и в полной темноте (свет везде был выключен) разглядел будто бы человеческую фигуру, стоящую ко мне лицом или спиной. Очертания мне сразу показались подозрительно чёткими. Быстро зажмурившись и распахнув глаза, начавшие привыкать к темноте после экрана монитора, я попытался разглядеть, не померещилось ли мне это. Больше ничего не было видно. Включил свет, фигура не появилась. На этот раз что-то закралось в мою голову, и я перестал выключать на ночь свет в коридоре.
* * *
Вернувшись домой после наступления темноты, я начал раздеваться, повесил в темноте пальто на вешалку, потянулся рукой к выключателю, но что-то меня остановило. Я сделал шаг в коридор, и тут в дверном проёме дальней комнаты с освещённой фонарём стеной увидел чёткую, но полупрозрачную фигуру идущего в мою сторону человека. Я остолбенел. Время как будто остановилось, я попытался нашарить рукой выключателт, но не нашёл его. Пока я в дикой панике шарил рукой по стене, фигура прошла сквозь меня. Сказать, что я был в ужасе — значит, ничего не сказать. Я как-то нащупал выключатель и сел на пол в коридоре, тяжело дыша и трясясь всем телом. Дома я в тот вечер оставаться не мог, поэтому пришлось идти гулять по улицам. Утра я дождался в круглосуточном баре, потом отправился на работу. Вечером вернулся домой пораньше, включил весь свет, что зажигался, даже настольные лампы, и лёг в кровать, совершенно обессиленный. Уснул через много часов с великим трудом.
* * *
Я сижу на кухне, читаю книгу и присматриваю за плитой, вдруг вижу краем глаза быстрое движение, как будто тень метнулась справа налево, а потом обратно, вроде как отскочив от двери. У меня замерло сердце, перехватило дыхание. Я стал всматриваться в светлый коридор из тёмной кухни. Не знаю, сколько времени прошло — может, минуты две или три, и тут с правого края стал выползать какой-то тёмный, едва уловимый контур, потом сверху ещё один, и снизу тоже. Потом контуры стали чётче и объединились. Оно остановилось и стало похоже на человека, стоящего в коридоре чуть боком ко мне, но без ног — просто торс, ведущий себя, как будто к нему приделаны ноги, упирающиеся в пол. Это было кошмарно. Оно повисело так и быстро-быстро ретировалось — я заметил движение, но скорость была на грани моего восприятия. Я ещё некоторое время не мог пошевелиться, вовсю пахло подгоревшим молоком на плите. В конце концов, я вышел из прострации и подполз к плите. В коридор было очень страшно заглядывать. Где-то минут через 10 я пересилил себя и выглянул, но там было пусто.
* * *
Пару месяцев ничего не происходило, однако 21 июля мы с двумя друзьями засиделись у меня допоздна. Я пошёл на кухню и увидел в коридоре целую толпу — человек 5-7, как будто шевелившихся в такт, стоя при этом на месте. Я моментально протрезвел, кровь стучала во всех сосудах тела. Я сказал что-то вроде: «Ребята, подойдите-ка сюда», — и отступил назад. Пока друзья вставали и шли в коридор, фигуры пропали, причём я не помню, как они пропадали. Просто они только что были, потом смотрю — их нет. Друзья ничего не увидели. Мы вместе прошли по коридору, осмотрели кухню, ванную, дальнюю комнату и ничего не нашли.
Итак, в моём коридоре что-то, видимо, обитает. Оно не издаёт звуков, является в разном телесном составе (и иногда даже состоит из более чем одного существа), ничего не берёт, не дёргает ручки, не стучит и не пытается или не может попасть в мою комнату (слава богу!). Не представляю, сколько раз оно объявлялось, пока я в коридоре не находился. Нет оснований считать, что эта история завершена...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Призрак по ту сторону
Мы с моей девушкой живем далеко друг от друга, даже не в разных городах, а в разных странах (я с родителями переехал на ПМЖ за границу). В силу этого общаемся посредством Skype. Так вот, дом, который купили родители, не то что старый, а просто древний — стены из каменных плит бог знает какого века.
Однажды мы с девушкой, как обычно, заболтались, и глубоко за полночь я заснул. Мой ноутбук остался включенным, а девушка свой выключать не стала, сказала, что хочет посмотреть, как я сплю — «типа, прикольно». Окно Skype она свернула и только изредка посматривала. Вдруг она из динамиков компа услышала странный звук — нечто среднее между шипением и шепотом. Сначала не могла понять, откуда он доносится, потом развернула Skype, присмотрелась и закричала так, что я проснулся. А увидела она в полумраке моей комнаты темную полупрозрачную фигуру, которая, склонившись надо мной, издавала те самые звуки...
Когда она закричала, фигура повернулась, и девушка увидела её глаза. Они были синего цвета. По её словам, взгляд был таким, что она чуть не обмочилась от страха. После этого фигура быстро скрылась в стене — той самой, которой незнамо сколько лет.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Схватка в кладовке
Помню, что когда я работал вожатым в лагере, мы пугали детей всякой ерундой, чтобы они скорее уснули, а мы со спокойной душой ушли бы пить пива. Однажды после такой попойки возвращался я к себе в комнату для вожатых. Только сигареты кончились, а курить сильно хотелось. Ну, думаю, надо зайти в кладовку — там вроде мои пионеры постоянно сигареты прячут. Открыл и начал протискиваться между вещами вглубь. Дошёл почти до конца и тут слышу: то ли дышит кто, то ли сопит, причём как-то с какими-то мокротами, как больной бронхитом.
Хоть и пьяный я был, но испугался, хотя не сильно. В лагере дети часто друг друга по ночам пугают — думаю, пионеры надо мной так пошутили. Сам стою, не могу решить, идти вперёд или назад. В итоге прихожу к мысли — ладно, черт с ним, потом покурю, — и начинаю пятиться назад. Тут кто-то явно начал двигаться на меня, причём медленно так, маленькими шажками. Меня аж озноб прошиб. Стою, боюсь зашевелиться. И под конец, когда до меня метр остался, этот «кто-то» резко бросился на меня. Я встретил его мощным ударом туда, где должно было быть лицо. Ударил несколько раз со всей силы. Не знаю насчёт сломанного носа, но синяки точно должны были быть. Этот «кто-то» отступил обратно в дальний конец кладовки, всё так же тихо и медленно. Тут я решил, что оставаться здесь и дальше выяснять, кто это, мне уже как-то неохота. Выскочил из кладовки и дверь захлопнул. Смотрю — на руке кровь: видимо, губу или нос точно разбил. Ну, думаю, завтра встану и найду по следам на лице...
Утром весь лагерь обыскал — ни у кого на лице ничего не было, ни синяков, ни царапин. Только одна маленькая черноволосая девочка постоянно наблюдала за мной, как будто хотела что-то сказать, но боялась. На следующий же день её забрали домой родители, хотя до конца смены оставалось семь дней. Помню, когда она садилась в машину, то я вновь поймал на себе её взгляд, причём на лице девочка играла злая усмешка, совершенно не присущая ребёнку, а глаза казались старыми и пропитанными злобой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Куклы младенцев
В сельской местности на юге штата Иллинойс одна компания по производству игрушек начала продавать очень правдоподобные куклы младенцев для будущих матерей. Но, очевидно, с ними было что-то не так — вскоре после родов игрушка начинала безостановочно плакать. Чтобы успокоить ее, обычно было необходимо ее покачать, однако, вероятно, механизм ломался, и это не работало.
В конце концов, когда кукла начинала плакать, родителям приходилось бить ее, и каждый раз приходилось прикладывать все больше усилий — бить все сильнее и сильнее, чтобы кукла замолкла. И, видимо, единственным способом заткнуть чертову игрушку было ударить ее головой, где и находился механизм, отвечающий за плач, о стену. После нескольких таких попыток остановить куклу соседи звонили властям, чтобы сообщить о жестоком обращении с детьми. Когда полиция прибывала на место, все, что они находили — это останки младенца, размозженные по стенам и полу.
В большинстве случаев матери даже не могли понять, что здесь делает полиция, ведь они лишь пытались «заткнуть эту идиотскую куклу», и продолжали баюкать на руках сверток в форме новорожденного.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Игра в прятки
Когда мне было лет шесть, то у нас был свой домик в деревне. В первое же лето я довольно быстро завел себе там друзей, но особенно сдружился с одной девочкой моего возраста.
Одной из наших любимых забав была игра в прятки. Поскольку играли мы чуть ли не каждый день, то я знал, что самое ее любимое убежище — это угол за моей печкой. Раз в два кона она обязательно там пряталась.
И вот мы снова играем. Я вожу. Начинаю искать, хотя, пока считал, ясно слышал характерную возню за печкой. Поискал по шкафам и под кроватями для приличия и двинулся за печь. Но ее там не оказалось. Меня это несколько смутило, ведь я слышал, как она снова туда пряталась.
Обошёл я весь дом, даже вышел на улицу и обыскал все сараи и, отчаявшись ее найти, начал кричать, что сдаюсь. Прокричал я так минут двадцать, не меньше, но она так и не появилась. Тогда я просто занялся своими делами, думая, что рано или поздно она сама выйдет из укрытия. Но прошло больше часа, а ее все не было. Мои родители начали интересоваться, куда подевалась моя подруга, на что я ответил, что она пошла домой.
Вечером того же дня к нам зашла ее бабушка и стала спрашивать о своей внучке. Я неуверенно заявил, что она отправилась домой. До позднего вечера мы всей семьей помогали ее искать, так как выяснилось, что с самого утра она не показывалась дома. Ближе к полуночи заплаканная бабушка отправилась домой, а меня еще полчаса допрашивали родители, но ответить мне было нечего.
На следующее утро мои родители отправились на новые поиски этой девчушки, в то время как я остался дома. И тут не прошло и часа, как кто-то подкрался ко мне со спины и резко схватил меня за плечи. Я вздрогнул и закричал. Обернувшись, я увидел свою подружку. «Теперь я вожу», — как ни в чем не бывало сказала она.
Когда я ей рассказал о том, что ее уже почти сутки ищет моя и ее родня, она просто посмеялась и не поверила мне. По ее словам, она 15 минут стояла за печкой, как всегда, а когда ей надоело, то она вышла и просто пошла ко мне.
Дома ее отчитали, хотя она сама совершенно не понимала, за что ее ругают, а мне предстояли дополнительные допросы.
На ту дачу я ездил еще раза четыре. Каждый раз мы с ней обсуждали ту историю и так и не находили объяснения случившемуся.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Горбатая старуха
Я был обычным парнем — у меня были друзья, учился в престижном университете, все в моей жизни было хорошо. До поры до времени.
Этим летом я сломал ногу (возвращаясь с друзьями после рыбалки, упал с крутого склона). Казалось бы, обычный перелом, но обнаружилось, что в области поясницы у меня смещен один из позвонков. Врач сказал, что мне еще повезло, что я легко отделался, и добавил: «Последующий месяц ты проведешь дома». Мне было чертовски обидно — последний месяц каникул, а я должен сидеть дома, как на привязи. Но лечение есть лечение.
С этого момента день за днем сутки напролет я сидел дома (жил я в спальном районе), и эта скукота медленно, но верно сводила меня с ума. И вот в один прекрасный день, когда я сидел и пил чай, в дверь раздался звонок. Я открыл дверь. За порогом оказалась горбатая старушка, очень милая с виду, которую я никогда в жизни не видел. Она попросила стакан воды. Удивившись такой просьбе, я, тем не менее, доковылял на костылях до кухни, налил стакан воды, вернулся, а старушки и след простыл. Я подумал, что она просто не дождалась, закрыл дверь, зашел в свою комнату, включил плеер и стал слушать музыку.
Сон подкрался незаметно. Мне приснилась эта горбатая бабка: она находилась в моей квартире и стояла в конце коридора, глаза были выпучены, ее жуткий взгляд был направлен прямо на меня. В этот раз она не была так приветлива. Она открыла рот и стала что-то бубнить, медленно приближаясь ко мне. Ее седые волосы опадали прямо на глазах.
Очнулся я от дикой боли в пояснице и в ноге, как будто пилой провели. Уже стояла ночь. Я кое-как добрался до ванной, чтобы умыться, достал зубную пасту, щетку, начал чистить зубы. Умылся, взглянул в зеркало на шкафчике — а в зеркале прямо за моей спиной та бабка стоит, смотрит прямо на меня и тянет ко мне свои руки; лицо кривое до ужаса, рот открыт, оттуда течет какая-то слизь, глаза так выпучены, что создавалось впечатление, что они сейчас лопнут. Я от страха потерял дар речи, резко обернулся — никого. Забыв про боль в пояснице, я добрался до своей комнаты. На часах было три ночи. Я включил свет и просидел так до самого утра.
Утром позвонил другу и попросил его прийти переночевать. Он согласился. Я рассказал ему, что произошло. Как я и ожидал, он объяснил это тем, что я долго сижу тут взаперти, и это давит на мои нервы.
Вечер. На улице стемнело, меня потянуло в сон, друг лег спать рядом на полу. Заснул и вижу тот же сон — коридор, а в конце коридора та бабка, она стоит ближе, чем вчера, и вот-вот схватит меня, от нее жутко разит тухлятиной. И вдруг, неожиданно для меня, она проскользнула мимо меня в комнату. Я бросился за ней и увидел, как она схватила друга и своим поганым ртом впилась в его губы. Я пытался помочь ему, но не мог — меня словно парализовало.
Проснулся от резкой боли в спине. Сразу пытаюсь разбудить друга, но не получается. Я начинаю трясти его за руку, переворачиваю на спину, а на его уже посиневшем лице застыло выражение ужаса...
Не описать словами те чувства, которые я испытал в тот момент. Приехала «скорая», констатировали смерть в результате внутреннего кровоизлияния.
После той ночи кошмар закончился. Но жизнь моя пошла наперекосяк: меня затаскали по судам, однако оправдали. Тем не менее, друзья стали остерегаться меня, а из университета меня отчислили. И я до сих пор не знаю, что это была за тварь, и почему она выбрала моего друга, а не меня...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Больше не проси»
Эту историю мне рассказала наша бухгалтер, произошла она с ее знакомой — Валентиной.
Жизненный путь Валентины ничем не отличался от многих других. Выросла в счастливой дружной семье, окончила институт, работала бухгалтером на заводе, вышла замуж, через несколько лет родила дочку Анастасию. Вроде бы, что еще надо — живи и радуйся…
В два года у Насти диагностировали серьезную болезнь. Точно не помню диагноз, что-то с онкологией связанное. И диагноз был неутешительный. Папашка проявил себя с «лучшей стороны» — сказал, что больной ребенок ему не нужен, собрал вещи, ушел и больше никогда не появлялся в их жизни. Валентина осталась одна со своей бедой, хотя и родители, и друзья — все помогали по мере возможности. А Настя потихоньку чахла. Два года больниц, операция, различные лекарства, поездки на консультации к светилам науки и «бабушкам». Ничего… Нет результата. Дочка медленно умирает у нее на глазах. И, конечно же, походы в церковь и молитвы. Валентина всей душой молилась Богу и всем святым о спасении своего ребенка. Все глаза выплакала в церкви у иконы Богородицы, умоляя об исцелении дочери.
Наступил самый критический момент: Настя лежала в больнице, вся в трубках и капельницах, не вставая, а врачи уже твердо сказали — это конец, последние недели, шансов нет. Есть вариант делать еще одну операцию, но один шанс из миллиона, что она поможет, а не отсрочит неизбежное на пару недель, или что Настя не умрет в операционной. Валентина все равно лелеяла надежду на этот единственный шанс, умоляя врачей взяться оперировать. Всю ночь накануне операции она просидела без сна у кровати дочери, снова и снова взывая к Пресвятой Деве Марии, прося помощи, чтобы она дала сил Настюшке перенести операцию. Совершенно разбитая и опустошенная, задремала, сидя на стуле, перед рассветом. И приснился ей сон, что явилась к ней Дева Мария, смотрит на нее как-то сурово, чуть ли не с раздражением, и говорит: «Я помогу твоей дочери. Она поправится. Но больше НИКОГДА и НИ О ЧЕМ меня не проси».
Операция прошла успешно. Настя потихонечку, крошечными шажочками пошла на поправку. Весь медперсонал отделения светился от радости вместе с матерью — чудо… Конечно, это не чудесное исцеление, как по мановению руки, но все равно чудо, ведь безнадежный ребенок был. Понадобилось еще полгода лечения и реабилитации, чтобы полностью победить болезнь.
В школу Настя пошла вместе со своими сверстниками. Представляете, какое счастье для матери. Настя росла симпатичной, смышленой, озорной девчонкой. Настоящим солнышком для матери, которая всю себя положила на воспитание дочери. Валентина полностью забыла о себе, не пыталась создать новую семью, в ее жизни был только один смысл — Настя.
Настя росла, закончила школу, поступила на первый курс, хотела быть переводчиком. Со временем Валентина начала замечать за дочерью странное поведение: учебу подзабросила, стала раздражительной, чуть что — в крик, в истерику, взгляд какой-то блуждающий. Она и не сразу поняла, в чем дело. А может, и не хотела понимать, что после всего пережитого на них свалится еще и эта беда — наркотики.
Что дальше было, вообще описать сложно. Настя бросила учебу, шаталась по притонам, выносила ценные вещи из дому, диким криком орала на мать, требуя денег на очередную дозу. Не получив желаемого, избивала мать, клочьями выдирала у нее волосы, заталкивала ее в туалет, закрывала дверь и устраивала обыск, вынося все, что находила. Подалась зарабатывать проституцией, так как «мамка жадная», денег не дает, а то, что дает или находит, мало. В общем, сложно сказать, где Валентина больше горя хлебнула: с больным ребенком или со взрослой наркоманкой.
Конечно же, она просила, умоляла, ругала дочь. Трижды определяла на лечение в наркологические центры. Толку — ноль. Каждый раз после курса лечения Настя уже через пару дней после возвращения была «обдолбанная». Наркомания вообще такая вещь — пока сам не захочешь, никто и ничто тебе не поможет. А желания, судя по всему, и не было… И, конечно же, Валентина снова молилась за свое дитя. Но молитвы, как и в тот раз, не находили ответа. Однажды, когда Настя в приступе очередной ломки опять избила мать и, вырвав у нее из ушей золотые сережки, убежала за очередной «дозой», Валентина в приступе полного отчаянья рыдала на диване. Лежала, уткнувшись в подушку, одновременно и молясь, и проклиная Бога и Богоматерь за все то, что ей пришлось пережить. Казалось, что вместе с этими молитвами-проклятиями выходила ее душа.
Дальше заснула и снова сон. Будто бы в кресле напротив дивана сидит Дева Мария, задумчивая и грустная такая. И говорит, глядя в потолок, как будто обращаясь к самой себе: «Я же говорила: больше ни о чем меня не проси. Я еще тогда не должна была вмешиваться и помогать тебе. Не суждено твоей дочери было выжить. Такая у нее судьба была. Такое твое испытание в этой жизни. У тебя потом еще должна была быть семья и двое детей, которых ты бы воспитала прекрасными, значимыми людьми. Но ты так держалась за свою дочь, так не хотела ее отпускать, что мы поняли, что если ее у тебя забрать, то ты не сможешь исполнить то, что тебе по судьбе заложено, что ты вслед за дочерью пойдешь. И оставили тебе Анастасию — без судьбы. Что из этого вышло — сама видишь. Уже скоро она все же уйдет от тебя. Держись. И прости. Не надо было тебя слушать, но меня очень тронули твои молитвы».
Через месяц Настя умерла от передозировки. Два дня пролежала мертвая в доме-притоне среди обколовшихся наркоманов, которые под кайфом даже не понимали, что один из них уже докайфовался. Валентина сама ее нашла. Обеспокоенная долгим отсутствием, пошла проверять все известные ей точки. Когда пришла в тот дом, то там был только его наширявшийся хозяин, который спиной подпирал дверь в комнату и, еле ворочая языком, пытался уговорить ее не заходить туда: «Не ходите… Там страшно! Настька дохлая… Воняет…».
С тех пор прошло уже лет пять. На Валентину смотреть страшно — не человек, а призрак, зомби какой-то. Ходит, разговаривает, но в глазах совершенная пустота, и на лице никаких чувств не отображается. Совершенно седая в свои 50 с небольшим. Из квартиры выходит только в магазин, в церковь и на могилу дочери. Просит поскорее ее забрать…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старушка в машине
День клонился к закату. Молодая женщина вышла из торгового центра с набитыми сумками и пошла к своей машине. Погрузив купленное в багажник, она подошла к двери водительского места и обнаружила пожилую женщину, стоящую около ее машины.
Старушка улыбнулась и спросила: «Не будете ли вы любезны подвезти меня домой? У меня нет автомобиля, а я весь день на ногах». Женщина ответила, что с удовольствием поможет.
Усадив старушку на переднее сиденье, девушка начала обходить машину, чтобы сесть на место водителя. Одновременно с этим непонятное беспокойство зародилось у нее в глубине души. Сев за руль, она открыла свою сумочку и раздосадованно сказала: «Черт, кажется, я забыла свою кредитную карту в магазине. Подождите, пожалуйста, я схожу поищу ее». Пожилая леди улыбнулась и сказала: «Я буду ждать».
Женщина нашла охранника магазина и объяснила ему ситуацию. Вместе они вернулись к машине и обнаружили, что пассажирская дверь открыта настежь. Около машины валялся пакет, который ранее был у старушки в руках. Внутри него охранник обнаружил седой парик, скотч, маленькую видеокамеру и женское платье, в которое был завернут огромный мясницкий нож.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старик в лесу
Дело было в 2008 году в Тверской области. Мой отец с друзьями решили выехать на пикник с ночевкой. Все, как обычно, выпивали и веселились — костер, песни, речка и т. д. Но суть не в этом — был у нас общий с отцом друг, звали его Кирилл, сейчас его нет с нами (никакой мистики в его смерти нет, просто какой-то подонок не поделил с ним девушку и пырнул ножом). Так вот, парень он был веселый, но очень эмоциональный, любил выпить, но не переносил подколок и смешков. Как это обычно бывает, расслабленные алкоголем люди не сильно ценят внутренний мир человека, и друзья начали его всячески прикалывать и посмеиваться, и он, обидевшись, ушел прямо через лес к дороге.
Время было за полночь, и место лагеря находилось далеко от города. Друзья не придали значения его уходу, так как такое случалось с ним довольно часто. «Побродит, да вернется», — сказали они. Веселье продолжалось, но потом парень по имени Леха обратил внимание, что с момента ухода Кирилла уже прошло около трёх часов, а его всё нет. Поискали в лагере — не нашли, покричали — нет ответа. Тут Леха сказал: «Я поеду на машине — может, он где-то по дороге бродит», сел в машину и уехал. Все остальные стали веселиться дальше.
Минут через 20 с визгом покрышек и заносом получше, чем в профессиональных гонках, из леса выехала машина, на которой уехал Леха. Все порядком испугались. Машина подьехала к лагерю и остановилась, никто оттуда не выходил. Мой отец подошел к машине и увидел, что за рулем сидит все тот же Леха, но на его лице был неописуемый ужас — он намертво вцепился в руль и смотрел прямо перед собой, на все вопросы не отвечал и не реагировал на прикосновения. Кое-как втроем его вытащили из машины и усадили у костра, он по-прежнему ничего не отвечал. Через пять минут, как рассказывает отец, он начал «отходить», тело расслабилось, и он произнес одно слово: «Водки». Ему налили, и он выпил ее, будто это его последний глоток на земле. Начался допрос — что да как, но Леха всячески уходил от темы, потом всё же выдавил из себя: «Там, на дороге…». Отец, уже протрезвевший от всей этой ситуации, сам сел за руль и поехал в сторону главной дороги, так как Кирилл так и не вернулся.
Выехал он на дорогу, едет, просматривает все кусты — мало ли что… Вдруг впереди появляется какое-то белое свечение, как будто отражается свет от чего-то. Он сначала испугался — вдруг это гаишник стоит, а от него несло, как от пивоварни. Но потом подумал: «Какой там гаишник на дороге, по которой в течение дня проезжает от силы пять машин, а сейчас глубокая ночь!». Подъехал ближе, смотрит — на обочине стоит человек в чем-то белом, похожем на плащ от дождя, и смотрит в сторону леса. Он остановился перед ним, машину глушить не стал, решил спросить, может, видел он Кирилла. Вышел из машины, пошёл к человеку, и тут стала закрадываться мысль: «Откуда тут этот человек взялся ночью? Деревни-то рядом нет». Подошел поближе — оказывается, это довольно-таки немолодой человек: седые волосы, сгорбленный... Отец обратился к нему — никакой реакции, повторно окликнул — тот же результат. Не выдержав, он тронул его легонько за плечо, и тут старик развернулся и посмотрел на него, как будто увидел привидение. Глаза были наполнены неподдельным ужасом. Стоит и молчит, отец пытается ему что-то сказать, но он все так же молча смотрит на него, не моргая. Вдруг старик резко разворачивается и спускается по краю обочины в лес. Отец следует за ним и, что странно, несмотря на то, что на вид этому старику было лет 70, он не успевал за ним идти — старик быстро скрылся за стволом большой сосны. Отец подошёл к этой сосне, обошёл ее и ничего не нашёл — старика и след простыл. Спрятаться он никуда не мог — до ближайшего дерева метров пятнадцать. Тут отец обратил внимание, что вокруг было очень холодно, хотя стоял июль. Не на шутку испугавшись, он побежал к машине, вывернул руль и, втопив педаль, помчался обратно в лагерь. Приехал туда почти в таком же состоянии, что и Леха. Кстати, тот потом рассказал, что действительно видел этого старика, и он тоже молниеносно исчез в лесу, и это напугало его до полусмерти.
Компания решила до утра никуда не трогаться — от греха подальше. Все в ту ночь очень плохо спали, а некоторые так и просидели у костра до утра, боясь заснуть.
А что с Кириллом, спрашиваете вы? С ним все получилось более обыденно: наутро, поехав обратно в город, отец с друзьями нашли его в деревне, которая была в пятнадцати километрах от того места. Он, добравшись туда, напился с местными жителями, и утром его пришлось грузить в машину. Как он туда добрался, остается загадкой — сам ничего не помнит.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Порча на корову
История произошла с моей бабушкой. Она рассказывала, что однажды одна из коров перестала давать молоко и начала доиться кровью. Никто не мог объяснить, почему корова доится кровью. Хотели даже корову усыпить, ведь животное сильно мучилось от боли, но кто–то из соседей посоветовал обратиться к местной знахарке. Бабушка пошла к ней и рассказала о своей беде, а та ей говорит: возьми кровь, которой доится корова, после двенадцати ночи поджарь на сковороде, а потом закопай. В это время к тебе и придет тот, кто наслал порчу на твою живность, и будет просить прощения и молить, чтобы ты не закапывала кровь, так как пока кровь будет на сковороде жариться, всё у него внутри будет гореть. Бабушка не отнеслась серьёзно к этому, но что поделать — ведь корову жалко, вдруг этот способ поможет...
На следующий день она все сделала, как знахарка сказала. Дождалась ночи, поджарила кровь, потом вышла к себе на огород, чтобы закопать её. Только яму начала рыть, как услышала позади себя чье-то дыхание. Она оглянулась назад, смотрит — а у огорода стоит ее двоюродная сестра Химота (старинное русское имя), молчит, только тяжело дышит. Тогда бабушка всё и поняла. С криком: «Ах ты, Химка, сучка, с нечистым связалась?!» — пару раз хорошенько ударила её сковородкой. Та же в свою очередь несильно отбивалась и только просила, чтобы кровь не закапывала, что больше такого не повторится, что она все исправит. Бабушка недолго с ней церемонилась и прогнала со двора, а кровь не стала закапывать. На следующий день корова начала вновь давать молоко.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Предчувствие
Этот случай произошел 15 лет назад, но запомнился очень хорошо. Ехали мы как-то с дядей на его «КамАЗе» в правом ряду. По дороге впереди стоял гаишник, и надо же было ему остановить находящийся впереди нас «ЗИЛ», в кузове которого лежала связка арматуры, выступающего слева метра на два за габариты машины.
Водитель «ЗИЛа» тормозит, а в этот момент я смотрел в правое пассажирское окно, не глядя на «ЗИЛ». Тут в голове произошло что-то невообразимое — зрение стало очень хорошим, и я стал видеть все предметы даже на очень далеком расстоянии от меня, как будто к глазам приставили бинокль с хорошим увеличением — тогда меня это сильно удивило. Затем появилось непреодолимое желание наклониться вниз и поднять то, что упало, будто я держал в руках стеклянный бокал, нечаянно его выронил и пытаюсь его сразу поймать, пока он еще не долетел до пола. Не в силах противиться этому порыву, я опустил голову вниз, чтобы посмотреть, что же там упало, и тут же связка арматуры аккурат надо мной пробила стекло, прошла через весь салон и уткнулась в заднюю стенку кабины. Не хочу даже предполагать, что было бы, если бы я не опустил голову...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Бабайка»
Мои знакомые жили в пригороде в старом кирпичном доме. Их сын жаловался на «бабайку», только на странного — «бабайка» был в оранжевой каске и клетчатой рубашке. Когда родители пытались при мне выспросить у ребёнка, какое лицо у «бабайки», у него началась истерика. Потом город подполз к пригороду, и знакомые продали дом стройфирме. Дом снесли, вскрыли два слоя деревянных полов, под ними обнаружили труп человека в оранжевой каске и с сильно погрызенным крысами лицом. Выяснилось, что предыдущий владелец дома был алкоголиком и разнорабочим на стройке — видимо, во время пьянки убил своего коллегу и съехал...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Прабабка
Дело было в детстве, мне тогда было лет семь-восемь. Стояло лето, мать повезла меня на дачу к прабабке. Сама после выходных уехала, оставив меня на всю неделю вместе с ней. Дача стояла в самом конце деревни — лес начинался в метрах десяти от дома.
Как-то ночью случилось то, что я помню до сих пор, как будто это было вчера. Проснулся я от каких-то непонятных звуков, вначале даже не сообразил, что это такое. Спал я в отдельной комнате, где до этого спал дед, пока не помер. Прабабка спала дальше по коридору. Звуки напоминали рычание, переходящее в хрип. Меня сразу бросило в пот от какого-то животного ужаса. Минут двадцать я лежал под одеялом, не смея двигаться. Потом кое-как пришёл в себя, и тут меня осенило: это, наверное, прабабке стало плохо, она может умереть! Тут мне стало страшнее пуще предыдущего: что делать? Я один, мамы нету, звать на помощь некого... Меня уже трясло всего от страха.
Наконец, выхожу в коридор, направляюсь в комнату к прабабке и замечаю, что у неё дверь открыта и свет включён. Подхожу к двери — хрипы всё продолжаются. Смотрю в щелочку и просто замираю от ужаса — прабабка стоит на коленях недалеко от своей кровати, запрокинув голову назад. Руки у неё были в таком положении, как в гимнатической стойке «мостик». Дальше не помню, что было, но очнулся я поздней ночью, почти утром. Вероятно, прошло несколько часов или минут. Звуков уже не было, свет у прабабки был выключен, и сама она лежала на кровати, под одеялом. Я, будучи шокированным, тихо ушёл к себе в комнату и лёг на кровать, думая, что мне это приснилось.
Утром я проснулся уже за полдень. Оделся, помылся, смотрю — прабабки нигде нет. Захожу в комнату — а она лежит в той же позе, только на боку и под одеялом. Я простоял в ступоре бог знает сколько времени. Благо, в тот же день приехала мать. Я не мог говорить ни слова целый день, даже водили потом к психологу. Сейчас я уже не помню всех событий после этой ночи. И я до сих пор не понимаю, что это было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Посылка
Первоисточник: ffatal.ru В общем, все началось месяц назад, с того, что я должна была получить посылку — книжку одну. У нас в городе этой книги в упор не было, а почитать сильно хотелось, и я попросила подругу из другого города (назовем ее Дашей) переслать. Я посылки за всю жизнь только раз или два, наверное, получала, так что ждала очень сильно.
И вот в пятницу, кажется, под вечер уже, стучат в дверь. Ритмично так: тук-тук… тук-тук… тук-тук. Я сразу насторожилась. Во-первых, не ждала никого, а без предупреждения к нам обычно не приходят. Во-вторых, что это за соревнование в художественном стуке? А в-третьих, зачем вообще стучать, раз звонок есть? Смотрю в глазок — парень какой-то. Спрашиваю: «Кто?» Мне в ответ что-то невнятно пробурчали, разобрала только слово «посылка». Я, конечно, обрадовалась и открыла. Ничего себе, думаю, как быстро. Сами знаете, как у нас почта работает.
Там стоял не парень, как мне сначала показалось, а взрослый мужчина, просто щуплый такой, с коробкой довольно большой, ручкой в нагрудном кармане, в кепке, на глаза надвинутой. Я за собой дверь прикрыла и вышла на площадку: не люблю незнакомых в квартиру пускать. Расписаться и на перилах можно. Дядечка мне ручку и бланк протягивает, мол, получите и распишитесь. Я ручку взяла, в бланк смотрю и думаю: минутку, а чего это коробка такая большая? Мне ж одну книжку прислать должны были, а туда целая серия влезет. С этим лучше не рисковать. Один раз подписала так, не глядя, а оказалось, ошибка. Бегала потом, с почтой разбиралась. Оно мне надо?
Попросила дать коробку посмотреть. Скотчем замотана, с наклейкой — как положено. Гляжу: адрес мой, координаты отправителя тоже вроде те, что надо. А вот на вес как-то тяжеловата. Я ее потрясла: там перекатывается. И как-то… шуршит, что ли. Будто скребется. Еще раз потрясла: заскребло сильнее. И будто бы под пальцами чувствуется, как картон изнутри проминается. Голову поднимаю: курьер этот молчит, стоит, как статуя, неподвижно. Глаз не видно… Тут-то мне страшновато стало. Дома я одна живу, на площадке полутемно — вечно лампочки еле горят, в посылке этой черт-те что…
— Это, наверное, ошибка, — говорю и коробку ему обратно сую. — Мне должны были книжку переслать, а там точно не книжка.
Он взял коробку и опять бубнит:
— Бу-бу-бу, посылка.
Голос такой монотонный, низкий. Вот чёрт, думаю, а если это маньяк какой-нибудь? Хоть бы документы попросила, а то уши развесила, двери нараспашку...
— Идите, — говорю. — Напишите, что меня дома не было, я потом на почту приду и заберу.
А сама смотрю: коробка эта у него в руках дернулась. Хорошо так дернулась, на галлюцинацию не спишешь.
Я, наверное, половину лестничной площадки, как балерина, одним прыжком перемахнула и дверь захлопнула. Коленки подгибаются, дыхание сперло, руки трясутся, сердце колотится. Прямо под дверью и села. Хочется в глазок посмотреть: ушел, не ушел? А страшно. Даже через дверь страшно.
И тут прямо у меня над головой: тук-тук… тук-тук… тук-тук…
— Уходите! — визжу. — А то милицию вызову!
А он:
— Бу-бу-бу, посылка.
Я до телефона дотянулась (на тумбочке рядом с дверью стоит), какие-то кнопки понажимала и кричу:
— Я вызываю милицию!
У меня на телефоне кнопки при наборе пищат, так что он должен был слышать. Сижу, слушаю: тихо. Потом заметила, что в руке что-то есть. Глаза опускаю: ручка. Забыла отдать. Как я эту ручку отшвырнула — почище, чем таракана. Сижу, трясусь, слушаю: тихо. И вдруг телефон как зазвонит! Я чуть инфаркт не получила. Но это подруга оказалась (не Даша, другая). Спросила, что у меня с голосом, и я наплела, якобы какой-то придурок в двери ломился, перепугал до чертиков. В общем, поболтали нормально, мне уже получше стало, и, когда трубку повесила, посмотрела-таки в глазок. Слава богу, никого. У меня аж от сердца отлегло. Значит, и правда на психа наткнулась, а то уже о всякой сверхъестественной дряни мысли пошли. А в коробку кого угодно можно запихнуть: хоть кошку, хоть крысу. Бррр. Несчастное животное… Единственное, с адресами странно вышло. Откуда ему Дашин адрес знать?
На следующий день на всякий случай пошла на нашу почту, спросила, работает ли у них такой. Имени я, конечно, не знала, на глазок описала. Нет, никаких тощих низеньких мужиков у них нет. В общем, я несколько дней оглядывалась, затемно на улицу не выходила, лампочку яркую на площадке вкрутила, подругу ночевать приглашала, потом более или менее успокоилась.
А через неделю, под вечер, слышу: тук-тук… тук-тук… тук-тук.
Меня чуть удар не хватил. Комп включила, наушники нацепила, музыку на всю громкость включила — едва не оглохла. И подходить не стала. И с тех пор каждый божий день, что ни вечер — стучится. Все этот ритм дурацкий. Самое жуткое, что когда дома кто-то есть — мир да покой. Но друзей-то у меня немного, не будешь каждую ночь к себе на ночевку зазывать. Уже и так косятся подозрительно. Мол, не первый год одна живешь, а тут забоялась.
Кое-как научилась не обращать внимания. Во всяком случае, валерьянку с пустырником литрами пить перестала и посреди ночи уже не подскакивала. Ручку ту (самую, кстати, обыкновенную, дешевую) чуть ли не щипцами подобрала и выкинула. Уже и настоящая посылка пришла — тоже с курьером. И в дверь звонили, и девушка там была нормальная, улыбчивая, и тара более подходящая. Только я все равно сказала, что не открою, на почте сама заберу. Упаковку полчаса трясла и слушала, прежде чем вскрыть. И на книжку ту, блин, уже смотреть не хотелось…
И все равно, знаете, мне, кажется, скоро крышка. С неделю назад просто посреди белого дня, на улице, стали подходить незнакомые люди. Глаза пустые, за рукав тянут и говорят глухо так:
— Вам посылка пришла.
И пальцем в сторону тычут.
Я смотрю: стоит шагах в десяти этот чертов мужчина в кепке, как столб. Когда солнце светит, видно, что тени не отбрасывает. В руках коробка вздрагивает — с каждым разом все более мятая, драная какая-то, скотч клочьями торчит. Снизу подмокает, и капает с нее что-то темное на асфальт.
Я этого прохожего за плечо хватаю и кричу:
— Кто там стоит?
А они будто просыпаются, шарахаются. Кое-кто и матом посылает — мол, что ты, придурочная, на людей бросаешься. Никого там нет, чего лезешь, идиотка.
Смотрю — а «курьера» с его проклятой посылкой и след простыл…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отражение
Я ждал этого дня так долго. Сегодня я поквитаюсь с ним.
Он — это причина всех моих неприятностей: ссоры с родителями, одиночество, неудачи на работе — всё его вина.
Я не знал, как ему противостоять.
Когда я был маленьким, он ломал мои игрушки и дразнил старших, всегда попадало только мне. В школе он продолжал пользоваться нашим сходством. Один жест, одно слово — и тебя ненавидят.
Месяц назад я купил нож в охотничьем магазине.
Уехав от родителей, я думал, что расстался с ним навсегда. Я вынес все зеркала, научился бриться на ощупь, лишь бы не видеть его лица лишний раз. Но он не оставил меня в покое. Выследил, появился будто бы случайно, и принялся крушить мою жизнь. Пользовался каждой случайностью, чтобы отпугнуть тех редких друзей, что я находил. Я пробовал прогнать его, но он был слишком силён.
Вчера я купил зеркало и повесил его в большой комнате. Впервые за много лет улыбнулся своему отражению и закрыл его простынёй. Пока ещё не время.
Это началось с мелочей. Родители отворачивались, он высовывал язык, крутил пальцем у виска, корчил рожи. На мой девятый день рождения он разбил окно, свалив всё на меня. Когда гости собрались, им сказали, что я заболел и не смогу выйти к столу. Я сидел, запертый в тёмной комнате, и плакал, а он сидел рядом и смеялся. Ему удалось испортить и все последующие дни рождения.
Я достал нож. Его не требовалось затачивать. До встречи оставалось полчаса.
Когда мне было пятнадцать лет, он напугал Карину так, что она стала прятаться и избегать меня. Это не добавило мне популярности в школе.
И все эти годы я не мог скрыться, чтобы он никогда не мог меня найти. Что-то держало нас вместе — стоило мне переехать в другой город, как он появлялся там.
Я встал, включил свет и скинул простыню с зеркала. Пора. Моё отражение сидело в почти пустой комнате. Стул, лампа и на диване что-то накрытое покрывалом — это мой подарок ему. Я принялся ждать.
Может, прошла минута, а может десять — сегодня это не играло никакой роли. Скучая, я почесал ножом щёку, рука неловко дёрнулась, и я порезался.
По зеркалу пробежала рябь, меня в нём больше не было. Хотя посторонний человек не заметил бы разницы, он был более худым, его глаза были светлее. Если присмотреться, то можно найти сотни отличий, но он не давал никому времени на это. Появлялся, портил мне жизнь и уходил.
Моя слабость была в том, что мы слишком похожи. Он улыбнулся, собираясь шагнуть из зеркала. Я достал нож и провёл по левой руке, надрезая кожу. В его глазах появился смех. Оружие не причиняет ему вреда, ни серебряное, ни простое, я уже испробовал. Может он решил, что я угрожаю оборвать свою жизнь. Скорее всего, он этого и добивался, подталкивая меня к краю всё время.
Но я знал, что моя смерть — не его слабое место. Левой рукой, перепачканной в крови, я стянул покрывало. Его нога уже почти коснулась пола этой комнаты, когда он замер. Я подошел к Лене — она спала. Наркотики ещё действовали, это было к лучшему: я не хотел лишний раз пугать её. Я осторожно надрезал кожу, смочил пальцы в крови и повернулся к зеркалу.
Всё просто. Чудовище, охотившееся за мной с детства, боится крови. Не моей крови. Нужна кровь людей, в чьей жизни я что-то значу — может, поэтому он так старался отогнать от меня друзей.
Я провёл пальцами по лицу, оставляя красные полосы, и шагнул к зеркалу. Это был первый шаг к моей победе.
Когда я закончил, чужак в зеркале лежал у стены и мелко дрожал. Та связь, из-за которой я не мог спрятаться, теперь работала против него. Он метался по комнате, пытался забиться в угол и отвернуться, но что-то тянуло его ко мне. Вновь и вновь он поворачивался, а мне оставалось просто быть наготове.
Ещё одна-две таких битвы, и я стану свободным.
Жаль, Лена не выдержала до конца. Мне понадобится ещё кровь. Ничего — пока тварь из зеркала будет прятаться от меня, я найду новых друзей. Всё так просто — улыбнуться незнакомому человеку, подойти и сказать: «Здравствуй».
Мне не нужно много. Один-два раза, и я стану свободным и перестану этим заниматься.
Наверное.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кожа
Я был совсем маленьким, когда бабушка привезла меня на лето к себе в один из ссыльных посёлков, что постепенно угасают теперь на дальнем севере нашей области. Это лето было самым сказочным летом моего детства. До сих пор в моей памяти остаётся запах пирогов из печи, пыльный чулан, полный таинственного хлама, залитая солнцем трава у ворот, чёрный от времени забор, бескрайний огород с кустами смородины и ровными рядами картофеля, лесопилка и чудовищные завалы досочной обрези на краю посёлка. И лес вокруг. А точнее — тайга. Безбрежная, тёмная.
Ввиду юного возраста я избежал непременного среди деревенских парней мордобития и сразу был принят в ребячью стаю на правах мелкой личинки. Тем более, был не какой-нибудь чужак городской, а «Евдокии Степановны внук».
Целыми днями мы носились по посёлку, суя нос куда ни попадя. Как стая воронят, таскали с чужих огородов чахлую морковку и зелёный лук. Играли в войну и разбойников, забытую в городе лапту, а вечерами или срывались в клуб «на кино», или жгли костёр, и, отмахиваясь от комарья и мошки, травили всякие байки. По большей части были это пересказы фильмов или книжек. Но были и самобытные страшилки. Про мертвецов с кладбища, что ходят возле околицы по ночам. Про проклятого сумасшедшего деда, который был охранником в лагере и убивал зеков штыком в сердце. Про татарку-колдунью, которая насылает порчу. И, конечно же, про всякую лесную нечисть — Бабку-Ёжку, волков, лешего, и (местная специфика) беглых зеков-людоедов и секретный объект. По наивности своей я принимал эти байки за чистую монету и, ложась спать, долго трясся под одеялом, воображая себе всякие ужасы.
А однажды вдруг к нам пришёл настоящий Ужас.
Всё было как обычно — светлый северный вечер, пахнущий костром, печёной картошкой и сыростью. Блестящие глаза мальчишек, огоньки папирос, огни деревни. Крики ночных птиц, тёмная кромка леса поодаль и негромкий, монотонный голос рассказчика... Мы опять разошлись за полночь. А утром меня неожиданно разбудила бабка — узнать, не знаю ли я чего про Лёшку. Оказывается, прибежала его мать — не может найти сына. Я, заспанный, вышел во двор к тёте Наде и честно всё рассказал — как сидели рядом у костра, как дружно разошлись по домам. К обеду стало ясно — Лёха пропал. А к вечеру уже весь маленький посёлок гудел, как растревоженное осиное гнездо. Взрослые и ребятня обшаривали чердаки и сараи, прочёсывали опушку леса. Ничего.
Вечером вместо привычных посиделок у костра мы все сидели по домам. И я отчётливо помню, как вязкий, липкий страх сгущался вокруг, неслышно бродил по пустым ночным улочкам, заглядывал в окно — пока не вернулась бабушка. С ней стало тепло и не страшно.
На следующее утро Лёха так и не объявился. Тогда к поискам приступили уже серьёзно. Вызвали участкового из соседнего посёлка. А мужики — у кого были собаки — принялись прочёсывать лес.
Третий день не принёс ничего нового — лишь слухи и догадки бурлили в посёлке. И так бы и кончился этот день ничем, но случилось то, чего все так ждали и боялись.
Нашли его не мужики с с собаками, не милиционер с пистолетом в кобуре — на Лешкино тело наткнулись вездесущие мальчишки. Наткнулись внезапно — совсем недалеко от посёлка, в сторону реки, возле ЛЭП.
Вечером парни сидели в доме у главы посёлсовета, давали показания. А позже наша ребячья банда уже сидела у костра возле лесопилки и, раскрыв рты, слушала страшную повесть.
Двое мальчишек — Димон и Васька, семиклассники (по моим тогдашним понятиям уже большие дядьки) пошли вдоль высоковольтной линии, прочёсывая справа и слева опушку. На лёхино тело набрёл Димон и сперва от страха побежал прочь на просеку, громко окликивая Ваську. Вместе уже, чуть осмелев, они рискнули приблизиться к тому, что так напугало Димку. Да, это был Лёха. Он лежал, скрючившись, как эмбрион. Кулаки его были крепко сжаты, а ступни как будто слегка вывернуты. Белесые глаза были широко раскрыты, а зубы намертво вцепились в костяшки кулака, как будто он даже мёртвым продолжал грызть свою руку. Эта картина странной и противоестественной смерти так напугала парней, что они бросились бегом в посёлок и вернулись к телу уже в сопровождении взрослых.
Я как-то ухитрился увязаться за парнями. Сперва меня попытались гнать. Но я, шестилетний мальчишка, изнемогающий от ужаса и любопытства, так и тащился за всеми, прибившись в конце концов к Ваську и Димке. Место нашли быстро — по приметной опоре ЛЭП. Но когда сунулись в лес, все оторопело замерли, глядя на странную, противоестественную картину, что открылась нам.
На примятом мху лежала лишь оболочка лёхиного тела. В прямом смысле оболочка. Грудой тряпья лежала одежда, а поодаль, как сброшенная гадючья кожа, лежала синюшная кожа, покрывавшая когда-то человеческое тело. Мне до сих пор иногда снится ночами эта кожа — мёртвая, дряблая, со смятой маской лица, скальпом коротких светлых волос, грязными перчаточками рук. Как пустой пакет из-под мусора. Как сдутый шарик. Я отчётливо разглядел все телесные подробности, родинки и уродливый надрыв на спине — как будто кто-то надорвал Лёху снаружи и вынул его из кожи вместе с мясом и костями.
Но что было странно — ни капли крови, ни клочка плоти не было рядом с этим кожаным мешком. Как будто мертвец бабочкой из кокона вылупился из собственного тела и пропал.
И очень странно повела себя собака, бывшая с нами. Лайка испуганно жалась к своему хозяину. Скулила. Потом вырвалась от хозяина и сбежала. Мы, вусмерть перепуганные, бежали, не останавливаясь, до деревни.
Потом мы вроде бы и отошли от увиденного. Когда ребятня вновь собралась возле костра, парни были в центре внимания, и важно пыхая папироской, расписывали всю картину в деталях. Но — чувствовалось, им не по себе. А я и вовсе сник. Эта мёртвая кожа, эта одежда — всё мерещилось мне как наяву. В конце-концов я от напряжения разревелся, и меня отвели к бабушке.
Потом настал новый день. И ещё один. Но мой светлый, зелёный мир необратимо изменился. Стало тусклым солнце. Тревожными были сновидения. Над посёлком как будто сгустился пропитанный слухами и догадками липкий сумрак. А вокруг — безмолвной страшной чёрной стеной стоял вечный и бескрайний Лес.
Бабушка моя заметила перемену, случившуюся со мной, и поскорей увезла меня в город, к матери. Лишь там, в городской суете, я начал приходить в себя. Ночные страхи оставили меня. Перестал сниться Лёха (вернее, то, что осталось от него). Я как будто стал сильнее и взрослей.
Но с тех пор я начал бояться леса.
Страх этот со временем утих — когда я стал старше и научился разбираться в хитросплетениях лесных тропинок, голосах птиц, деревьях и травах. Но опаска, ощущение неведомого не отпускали меня в лесу никогда.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дети
Я недолюбливаю детей. Этих маленьких хныкающих личинок человека. Думаю, многие относятся к ним со смесью брезгливости и равнодушия, как я. Это чувство усугубляется тем, что буквально под окнами моего дома расположился старый детский садик, круглый год наполненный сотней орущих, беснующихся коротышек. Каждый божий день приходится проходить через их загон.
Лето в этом году было очень жарким для нашего региона, и зачастую я сидел часами на подоконнике вместе со своим псом, нежась на солнцепеке. Так мы и сидели в начале июля — собака радостно упиралась лапами в стекло, а я попивал сок. Поганых сопляков потащили на прогулку, а я приготовился скривить лицо от их визжания на игровой площадке, но этого не случилось. Мой обычно жизнерадостный пес вдруг заскулил и сиганул на пол с полутораметровой высоты подоконника, что, впрочем, не помешало ему тут же убежать подальше из моей комнатушки. Никогда его таким не видел: здоровенный кобель испугался детей. Я почесал голову и пригляделся к запущенной площадке. Дети стояли неподвижно, все мальчики и девочки просто кучковались рядом с металлической стенкой для лазанья. Холодок пробежал по спине. Такого просто не бывает! Пятилетки стоят, как статуи, молча — на игру «замри» не очень-то похоже. С высоты я не мог разглядеть точно, но казалось, что они даже не шепчут ничего, только пялятся в одну точку, словно восковые фигуры. Я не стал накручивать нервы и отошел подальше от окна.
С того момента прошла неделя, я почти позабыл странное явление. В тот день пришлось идти дорогой мимо детского сада — выбрасывать мусор по дороге к другу. Настроение было поганое, дурные сны одолевали в последнее время, и я ковылял с мешком мимо заборчика, где дети, как обычно, играли, шумели и всячески оправдывали звание малолетних дурил.
Что-то легонько ударило меня в затылок. Я готов был накричать на этих паразитов, но… Дети стояли вплотную к забору, внимательно глядя на меня, притихли все, словно двигатель заглох. Они слишком пристально глядели — так смотрят следователи на подозреваемого или волки на добычу. Не мигая. Я увидел полосатый надувной мяч, он лежал у моих ног.
— Дядя, дай мячик, — без эмоций сказала малютка с двумя косичками в пестром платьице.
Внезапно я почувствовал в себе злость, всю ту ярость, накопленную годами раздражения детьми. Я схватил мяч и пинком отправил подальше в кусты. Дети не шелохнулись и продолжали меня сверлить своими маленькими острыми глазками.
Я уже разворачивался от этой банды безэмоциональных существ, когда услышал:
— Хочешь поиграть?
Я дернулся, как на льду, и посмотрел на девчонку. Ее губы растянулись в тонкой улыбке, но глаза оставались ледяными.
Пытаясь справится с дрожью, я проковылял подальше от этого жуткого места. По дороге я обдумывал всю странность и неправильность случая.
Вернулся я поздно — засиделся у друга и залил сорокоградусной тревоги дня. Стало легко, последние события растворились в алкогольном угаре. В пустой квартире я рухнул на кровать и заснул беспокойным сном перепившего.
Раздался звонок в дверь. Красные цифры настольных часов показывали 02:58. Я буквально вывалился из-под одеяла и пополз открывать дверь родителям, которые как раз должны были возвращаться с ночного рейса после курорта. Продолжительная трель звонка поторопила меня. Раскрыв дверь, я увидел, что у порога стоят двое детей. Пухловатый мальчик в полосатой футоболке и та самая девочка с косичками. Оба неподвижны и улыбаются жутковатыми улыбочками — и снова этот проклятый пронизывающий взгляд.
— Мы пришли играть, дядя, пусти нас, — обнажая белые зубки, сказало что-то под личиной девочки.
Инстинкт самосохранения, возможно, спас меня: я отпрянул назад и захлопнул тяжелую дверь, закрыл на все возможные замки и засовы. Из-за двери послышался смешок, не такой заливистый, как у нормальных детей — это был глумливый смех на высоких тонах, я даже не мог представить до того момента, что такой может быть. Взглянув в глазок, я увидел этих инфернальных созданий. Их лица расплывались, текли как глазурь на торте и перекашивались, а части тела то вытягивались, то сокращались. Я трясущимися руками повключал везде свет и забился в угол на кухне с битой.
Маленькие ладошки стучали в толстую дверь: тук-тук-тук, тук-тук-тук...
Утром меня подняли родные и повезли в больницу. Я был рад этому. Лишь бы дальше от чудовищных существ в образе детей. Я восстанавливался пару недель после пережитого.
Все было хорошо, но как-то странно на меня смотрел малыш, вышедший за ручку с мамашей из педиатрии. Не мигая. Не спуская глаз.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зелёные глаза
История без мистики, но она стала самым страшным случаем в моей жизни — я думал, такое только в фильмах ужасов бывает. Прошлым летом я ездил в село — развалившееся, почти пустое, где копал бабушке картошку. От нечего делать время от времени набирал кирпичей во дворе и «стрелял» по дырам окон и двери заброшенного дома на соседней улице. А однажды вечером решил залезть на чердак этого дома. Это был обычный пустой чердак с гнилой соломой и обломками шифера на полу — ничего интересного. Но, обойдя печную трубу, я увидел то, отчего у меня едва сердце не встало.
На верхней балке на веревке висел труп — какой-то мужчина в коричневом костюме. Было хорошо заметно, что труп уже «не первой свежести». Лицо было разложившимся и иссохшим напрочь. А еще у него были открытые, яркие зеленые глаза. Они не смотрели — были просто мертвыми, но почему-то целыми. Это смотрелось дико на фоне сгнившего рта и щек. Я отшатнулся назад и провалился между балками — хорошо, что ничего себе не сломал ещё...
Вызвали милицию, они повезли тело в районный центр. На следующий день я уехал домой в город, поэтому продолжения этой истории не узнал. Но до сих пор, просыпаясь ночами, я словно слышу поскрипывание верёвки и вижу сквозь тьму ярко-зелёные глаза повешенного...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Обитатель коридора
Моя мать очень слабый человек — как физически, так и психологически. В связи с этим она часто реабилитируется в больницах. Я с малых лет оставалась дома одна, и страхов, связанных с темнотой или одиночеством, как водится, не испытывала. Вот только квартира у нас, говорили, нехорошая — прошлый владелец умер при странных обстоятельствах, да и кладбище неподалеку. Тем не менее, это никак ранее не проявлялось, хотя, может я попросту не помню.
Те события, о которых я хочу рассказать, происходили минувшей зимой. Мать в очередной раз была на лечении в больнице, я жила одна. Не помню точно, то ли с первых дней, то ли чуть позже, ночи стали довольно беспокойными.
Когда я в первый раз услышала постукивание в коридоре, я всеми силами попыталась себя убедить, что это какой-нибудь полуночник на лестнице или в соседней квартире. А потом я отчетливо услышала, как этот «кто-то» явственно бегает по коридору в моей квартире, и создавалось впечатление, что он бегает на четвереньках. Вы не представляете, как я испугалась, хоть не трусиха.
Дальше ночь за ночью это повторялось — я лежала еле живая от страха и засыпала только тогда, когда совсем себя изматывала, и почему-то никому ничего не говорила. «Обитатель коридора» тем временем постепенно наглел: было слышно, как в коридоре что-то падает, об дверь кто-то трется, а носиться он стал так, что, казалось, у меня в коридоре по ночам проходит забег.
Спустя полторы недели я постепенно начала привыкать: появилось ощущение, что даже если там кто-то есть, он меня не тронет. И тут это прекратилось. Так же внезапно и «по-английски». С тех прошёл год, но подобного больше не было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
419-й
Первоисточник: ffatal.ru Было это два года назад. Застряла я однажды на железнодорожном вокзале в провинциальном городе. Опоздала на пересадку на свой поезд, а следующий шёл по расписанию только утром. И осталась я коротать ночь в пустынном неуютном здании.
Был стылый канун октября. В обшарпанном здании вокзала, все более и более ветшающего с конца советской эпохи, полы вместо уборщицы подметал ветер — сырой сквозняк гонял по грязному полу какие-то бумажки и обрывки пакетов. Дело было к ночи, и у меня порядком слипались глаза. Но ютиться на облупленных сидениях ох как не хотелось — и неудобно, и холодно, и рюкзак, чего доброго, сопрут и глазом не моргнут.
Словом, обдумав сложившуюся нерадостную ситуацию, поплелась я в крошечный кафетерий. Он тоже не особо поражал уютом, но там было хоть немного светлее и теплее, чем в уныло-сером главном здании. Заказав кофе, я уселась за пластиковый столик поближе к одной из висящих под потолком шестидесятиваттных лампочек. В рюкзаке у меня завалялся старый номер «Гео», и я надеялась с помощью кофе и чтения скоротать семь долгих часов ожидания поезда.
Шло время. Перевалило за полночь. Подозревая, что назавтра у меня безбожно разболится желудок от этой «нескафешной» мути, я всё-таки продолжала ее пить. С одной стороны, спать хотелось жутко, с другой — не хотелось «отключаться» в таком месте. Приходилось держаться. И так час за часом.
Очнулась я оттого, что ткнулась носом в глянцевую страницу с фотографией Тадж-Махала. Сонно чертыхнувшись, я подняла голову и еле сдержала крик. Напротив меня за столом, аккуратно сложив руки на грязном пластике, сидел худой мужичонка, и в упор, не мигая, смотрел на меня. Был он щуплый, заросший, небритый, в старом плаще с оторванной пуговицей у ворота. Ну, вылитый бомж.
Но меня по-настоящему испугал не столько его вид, сколько глаза — глубоко посаженные, бледно-серые, будто помутневшие от катаракты. И неподвижный пристальный взгляд, точно клеем приклеенный к моему лицу.
От одной мысли о том, сколько он тут сидел, неотрывно пялясь на меня, спящую, мне стало дурно.
Я попыталась агрессией прикрыть испуг.
— Вы кто? Что вам надо? Вам что, других столиков мало?
Не знаю, какого ответа я ждала, но точно не такого, который прозвучал. Голос у «бомжа» был глухой и надтреснутый. Создавалось ощущение, что он говорит откуда-то издалека:
— Девонька, ты поезд ждешь?
«Блин! — подумала я. — А что ещё можно делать на вокзале?». Но в ответ сухо бросила:
— Жду.
— Скорый пассажирский 419-й?
— Э-э, нет, вообще-то…
Странный собеседник наклонился ближе и ещё пристальней — хотя куда уж больше — уставился на меня:
— Но ведь он скоро будет здесь.
— А мне-то что?
Нет, ну что за дурдом? Чего этот ненормальный прицепился ко мне? И вообще, почему буфетчица пускает в заведение всяких бомжей?
Я попыталась вскочить с места, но не тут-то было. Мужик вцепился в мою руку и с такой силой прижал ее к столу, что, рванись я в полную силу, он запросто вывернул бы мне локоть. По-прежнему глядя мне прямо в глаза, он заговорил медленно, размеренно и очень убедительно:
— Зря ты, девочка не уехала отсюда. Ты что ж, не знаешь, что сегодня ночью здесь никакие поезда не ходят, кроме четыреста девятнадцатого?
Я отрицательно помотала головой.
— Скоро, скоро он приедет. Слышишь, гул нарастает?
Мужичонка на секунду отвел от меня свой дикий взгляд. И я вдруг поняла, что уже давным-давно не слышала ни одного проходящего поезда. Что на протяжении последних пары часов единственными звуками, которые я слышала, были гул лампочки под потолком да шуршание мусора по плитам пола. Даже буфетчицу было ни слышно, ни видно.
— Ш-ш, слушай, — пробормотал «бомж» и снова посмотрел на меня. — Слушай!
И я услышала.
Откуда-то из неимоверной дали приближался гул поезда. Поезда, несущегося на дикой скорости. Ни стука колес на стыках рельс, ни сигналов, которые обычно сопровождают такое бешеное движение — только нарастающий гул.
Мой жуткий собеседник снова заговорил:
— Один раз в год пассажирский скорый 419 выходит на маршрут. В полной тишине, в полной темноте новолуния несется он по рельсам. И никто не смеет заступить ему путь и остановить его дикий гон. Никто не смеет не ждать его.
«Бомж» облизнул губы и хихикнул:
— Он несется по рельсам, набитый под завязку. На полках вагонов нет ни одного пустого места — все заняты! Каждый год он проносится по дорогам, и каждый год пополняются его вагоны. Десятки и десятки лет, десятки и десятки людей. И никто не может сойти с этого поезда. Хотели бы, да не могут! — Он зашелся в приступе безумного смеха. — Мертвые не могут сойти с поезда! Ими набиты вагоны, они бьются в окна и умоляют остановить поезд. Но он никогда не остановится — никогда! И они обречены оживать одну ночь в году. Одну лишь ночь, в которую они неустанно молят о спасении!
У меня сердце подскочило к горлу, и я едва сдерживала тошноту. Неожиданный холод начал вползать мне под воротник.
— Но тебе повезло. Я зайду на этой станции.
Гул приближался, превращаясь в грохот. И тотчас стылый зимний вихрь ворвался в зал. Мой собеседник отпустил меня и резво шагнул к окну (я забыла сказать, что в кафетерии были огромные окна в пол, выходившие на перрон). Силуэт потрепанного мужичонки в старом плаще резко выделился на фоне окна, внезапно освещенного мутным белым светом. Точно кто-то светил люминесцентной лампочкой сквозь толщу воды. Секунду я смотрела на силуэт своего собеседника, а потом мой взгляд — черт бы его побрал! — сфокусировался на том, что на бешеной скорости проносилось за высоким окном.
Признаться, я заорала.
Дикая скорость, с которой мимо станции мелькали темные вагоны, увы, не помешала мне рассмотреть в окнах сотни и сотни бледных, без кровинки в лице, с черными прорвами распахнутых ртов и перекошенных ужасом лиц. Они бессловесно кричали, молили, и, казалось, со всей силы бились в глухие стекла. Но ни единого звука, кроме гудения рельсов, я не слышала. Поезд-призрак окутывала пелена безмолвия.
Все это длилось едва ли десяток секунд. Но это были самые длинные и чудовищные мгновения моей жизни, в течение которых мой жуткий собеседник шагнул вперед и мгновенно растворился в мертвенном свете, сочащемся из окон скорого пассажирского 419.
Поезд мелькнул и пропал. Гул, сопровождающий его, растаял вдалеке.
Долгие, ужасно долгие минуты я сидела, не шевелясь и бессвязно бормоча себе под нос что-то вроде «Пожалуйста, не надо… Пожалуйста… Пожалуйста», пока резкий неприятный голос буфетчицы не вырвал меня из кошмара: «Кофе заказывать будете? А то мне чайник надо ставить».
Боже, с какой же радостью я услышала этот совершенно обычный грубый голос!
— Да-да, конечно!
Я купила чуть ли не литр кофе, но этого можно было и не делать. До самого утра, когда к перрону подошел мой, совершенно обыкновенный, поезд, я не сомкнула глаз.
И с тех пор я очень — очень — не люблю звук поездов, несущихся в темноте, и стараюсь никогда не делать пересадку по ночам и на незнакомых безлюдных станциях.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Спаситель
Два месяца назад я сидел на крыше с твёрдым намерением свести счёты с жизнью. Девушка, с которой мы были вместе три года, ушла от меня. Последние полгода она мне изменяла. Хуже того, я мог от неё заразиться чем-нибудь нехорошим. Я сидел без работы, а того, что я откладывал, едва хватило бы на следующую неделю. Чтобы стало совсем хорошо, почти все друзья разъехались, а моя родня до сих пор злилась, что я решил работать, а не получать высшее образование.
Так что особенных причин дёргаться дальше я не видел. Сидел на краю крыши, болтал ногами на высоте четырнадцати этажей, а в ногах был этот задорный самоубийственный зуд, который можно ощутить, стоя на краю обрыва. Было холодно, по улице внизу время от времени катались машины… На секунду я занервничал, не грохнусь ли на чью-то машину, превратив при этом трагическое самоубийство в поступок мудака. Я посмеялся над тем, как глупо было об этом думать, и тут услышал за спиной мужской голос.
— Ты что тут делаешь?
Я обернулся, едва удержав равновесие. За мной стоял здоровяк в голубом костюме и курил сигарету. Брюнет, лицо очень бледное… Когда поднимался, я его не видел, и не помню, чтобы дверь открывалась или закрывалась… но, опять же, я тогда не об этом думал. Он вытянул в мою сторону руку и спросил:
— Прыгать собираешься?
— Ну… я это… да, наверное. А вы… вы милиционер? — спрашивать было глупо, но у него был такой властный вид, который у меня вечно ассоциируется со стражами правопорядка. Только загреметь за решетку и не хватало.
Он усмехнулся и сделал глубокую затяжку:
— Не-а, просто видом любуюсь. Тебе что, жить незачем? Нет человека, ради кого можно постараться?
Я вздохнул и вкратце обрисовал ему ситуацию. От того, что я поделился своей бедой, стало полегче, но самооценка упала ещё ниже.
Он посмеялся в ответ. Скорее даже кашлянул, но для ситуации это совсем не подходило. Он подкурил новую сигарету от окурка и кивнул мне:
— Парень, дела и вправду плохи… но давай так договоримся. Ты прыгаешь, избавляешься от всех этих бед. А я сейчас докурю и пойду вниз, подожду, пока ты не шмякнешься. Буду на месте первым, вытащу твой бумажник и в паспорте гляну, кто ты у нас есть. Потом найду всех, кто тебя любит или раньше любил, сначала их помучаю, а потом убью.
Я просто смотрел на него, думая, не привиделось ли мне всё это.
— Выкраду кого-нибудь из дома и буду пытать его или её в лесу, потом суну нож в брюхо, а тело достанется волкам. Ещё кого-нибудь застрелю в автомобиле, пусть катится в кювет и соображает, что это у него лёгкие вдруг перестали работать. Зарублю твоих близких, одноклассников и всех друзей, бывших и нынешних.
Он даже голос не повысил, говорил спокойным голосом, словно сообщал, который сейчас час.
— Д-да ты вообще чего? Так же… так нельзя, псих чёртов! — Меня трясло, и холод был совершенно ни при чём. Я смотрел на него, и у меня даже мысли не было, что он мог соврать.
— Тебе-то что за дело? Ты сдохнешь. На остальной мир тебе официально наплевать, так что не ной о том, что будет после. — Он так и смотрел на меня, без каких-либо эмоций.
Я слетел с катушек. Запрыгнул на крышу и со всех ног помчался к себе в квартиру. Вызвал милицию, сказал, что какой-то мужчина на крыше угрожал мне убийством. Когда они приехали, его уже не было. В доме его никто не знал, я его раньше не видел, и после того случая тоже не видел. В итоге умудрился ничего не подцепить и устроиться на работу (пусть и паршивую). Квартиру пришлось снять сильно поскромнее. Насчёт девушки пока не успокоился, но всё пройдёт со временем.
Временами я мысленно возвращаюсь к той ночи. Это было так странно — даже не знаю, удастся ли когда-нибудь забыть. Не знаю, врал ли он, но что-то говорит мне, что не врал. В письменном виде это выглядит так глупо, но вы бы его видели… вы бы его слышали… и у вас бы не возникло вопросов. Каким же психом надо быть, чтобы спасти человека от самоубийства таким образом? Каждый раз, когда я читаю в новостях про нераскрытое убийство, то вспоминаю тот случай.
Близкие друзья, которые были более или менее осведомлены о моём состоянии тогда, меня иногда спрашивают, что произошло той ночью. В ответ я говорю им, что дьявол спас мне жизнь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Часы
Когда произошла эта история, мне и моим друзьям было по семь-восемь лет. После того, как мы с родителями переехали от бабушки в новую квартиру, я все равно продолжал ходить к ней чуть ли не каждый день. Ведь в новом доме я никого не знал, а знакомиться стеснялся, вот я и проводил все свое время с друзьями со старого бабушкиного двора.
Однажды мы загулялись допоздна. Стояло лето, и даже к десяти часам было довольно светло, потому звать домой нас еще никто не собирался. Доехать до квартиры родителей я бы уже не смог, и бабушка велела мне оставаться ночевать у неё, в моей бывшей детской.
Ночью я проснулся от криков за окном. Бабушка жила на первом этаже, и всё, что происходило во дворе, нам всегда было отлично видно и слышно. Крики не умолкали, слышался протяжный плач какой-то женщины. Отдёрнув занавески, я прильнул к окну: во дворе дома напротив толпились люди, человек десять. Женщина всё голосила: «Что ж ты наде-е-е-ела-а-ал!». Через некоторое время к дому подъехала скорая, и я решил, что в доме умер какой-нибудь старик, и отправился спать дальше.
Наутро, когда все ребята собрались во дворе, выяснилось, что вчерашнее событие видели все. Одна девочка заявила, что ночью пьяный мужик с восьмого этажа выбросился из окна. От этой новости мы тут же повскакивали с мест и гурьбой двинулись к соседнему двору — посмотреть на место происшествия хотелось всем. Подойдя, мы увидели огромную вмятину в земле. Стоило представить, с какой же силой должен удариться человек, чтобы оставить такой след, то становилось не по себе. Но, тем не менее, было очень интересно, хотелось рассмотреть всё поподробнее. Тут, один мальчик, Никита, с радостным воплем нагнулся и подобрал что-то. Мы сгрудились вокруг него, и он торжественно разжал кулак с находкой. Это были часы. Обычные советские часы «Электроника» с разбитым, испачканным в земле стёклышком. Никто из нас даже не сомневался, что часы принадлежат покойнику, от страшной находки у нас захватило дух. Никита заявил, что часы теперь его, и отдавать он их никому не собирается. Я тогда подумал, что ни за какие деньги не согласился бы таскать на себе эти часы. Но Никита, кажется, был в восторге. Еще немного побродив вокруг, мы вскоре заскучали и побежали заниматься какими-то другими важными детскими делами, а под вечер и вовсе забыли о происшествии.
Следующий день я провёл дома и лишь на второй день с самого утра опять поехал к бабушке. Я не ожидал, что кто-то еще из ребят проснулся и уже гуляет, однако во дворе я увидел Никиту. Он сидел один на качелях и медленно раскачивался. Когда я подошел, то сразу понял, что что-то с ним не так. Он не то похудел, не то побледнел, но было вокруг него какое-то общее ощущение нервозности и страха. После недолгих расспросов Никита рассказал мне следующее.
В тот день, когда были найдены часы, он, как обычно, пришел домой и лег спать. Но уснуть долго не получалось, на душе было как-то беспокойно. Никита жил на седьмом этаже, и даже ветки деревьев не доставали до его окон, но в ту ночь постоянно слышалось слабое постукивание в стекла. Лишь стянув с руки часы и закинув их в дальний угол комнаты, Никита, наконец, смог уснуть. На следующий день он решил избавиться от часов. Однако врожденная хозяйственность не позволяла ему просто так выбросить их, поэтому Никита сменял часы у старших ребят из соседнего двора на какую-то ерунду. С лёгким сердцем он возвращался домой, но, когда пришло время ложиться спать, в душе снова поселилась непонятная тревога. Никита кое-как заснул, но через некоторое время его разбудил вчерашний стук. Только теперь он был гораздо громче и настойчивее, спутать его с ударами веток уже было никак нельзя. Никита сжался под одеялом, боясь выглянуть в окно. Стук всё нарастал и в какой-то момент из-за стекол низкий мужской голос протяжно произнёс: «Отдай». Никита подскочил как ужаленный, и с воплем: «Да нет у меня ничего!» — рванулся к двери. Ручка, как назло, не поворачивалась во вспотевших никитиных ладонях. Наконец, дверь поддалась, и он вбежал в комнату родителей. Те уже, конечно, не спали: своим криком он разбудил всех. Выслушав его сбивчивые объяснения, родители проверили комнату; разумеется, никакого мужчины за окном они не нашли, однако Никита наотрез отказался ночевать там. Пришлось положить его в родительской спальне.
Закончив свой рассказ, Никита затравленно посмотрел на меня и спросил: «Костя, что делать-то?». Что делать, я не знал. В тот день мы облазили все дворы в поисках тех старших парней, чтобы вернуть часы, но их нигде не оказалось. Чем ближе был вечер, тем беспокойнее становился Никита. Мы сидели с ним до темноты, пока, наконец, его не позвали домой. Последний раз, когда я видел его, он понуро брёл по тёмному двору к своему подъезду.
Этой ночью я опять проснулся от криков, только теперь кричали не в соседнем дворе, а в нашем. Прокравшись в прихожую, я обулся и вышел во двор. Там было уже много людей, все они обступили что-то лежащее на земле. Многие были с фонариками и, когда я подошел, луч света высветил Никитино лицо. На тот момент я не ощущал вообще ничего, но лишь одна вещь заставила меня в ужасе рвануться обратно домой и, хныча, просить у бабушки лечь спать рядом с ней. Когда кто-то направил луч фонарика на руки Никиты, на его запястьях я увидел черные следы пальцев, будто кто-то с силой тащил его к распахнутому окну.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Звонок
Хочу рассказать о совершенно реальном случае, который произошёл со мной совсем недавно.
Всю ту ночь я был на ногах — гулял по городу с друзьями. Пришёл домой в 7 утра и лег спать, лелея робкую надежду, что часам к двенадцати я чудом проснусь сам и появлюсь в университете к третьей паре.
Проснулся я оттого, что у меня зазвонил домашний телефон. На часах было 12.44 дня (а мне нужно было быть на паре в полпервого). Звонок на домашний телефон для меня вещь крайне необычная, ибо живу я на съёмной квартире и со всеми нужными мне людьми держу контакт посредством мобильного телефона или Интернета, так что номер моего домашнего телефона практически никто из моих знакомых попросту не знает, в этом нет необходимости. Я полусонный ринулся к телефону и взял трубку.
В трубке зазвучал незнакомый мне детский голос — ребёнка лет 8-9. Он говорил на неизвестном мне языке, как будто что-то читал — то ли стихотворение, то ли художественное произведение в прозе. Читал явно с выражением, делая акценты и паузы. Некоторые слова напоминали английские, но только некоторые — конкретных примеров я не запомнил, так как был сонный. Очень часто повторялось одно слово — в русской транскрипции оно звучало бы примерно как «хамбауам» с ударением на последнее «а» — или «хамбауэ». Фоновых звуков почти не было, только один раз я услышал сирену то ли скорой, то ли милиции — звук был совсем не такой, как у подобных машин в России. Я слушал голос минуты три, и мне становилось всё более жутко, я не мог из себя ни звука выдавить. Потом оцепенение ослабло, и я несколько раз чуть ли не прокричал в трубку: «Алло!». Голос не среагировал на это вообще никак — в речи не было ни единой запинки, только в какой-то момент очень напористо несколько раз подряд сразу после моего «алло» повторил своё «хамбауам». У меня даже сложилось ощущение, что обладатель голоса меня попросту не слышал. В итоге я положил трубку, когда понял, что у меня не более двадцати минут на то, чтобы оказаться в университете и успеть хотя бы на вторую половину важной пары. Минут через 5-6 я вышел из квартиры. В течение этого времени никто не перезванивал.
Что бы это могло быть? Меня терзает очень сильное любопытство. И я почему-то уверен, что голос был не записанный, а настоящий. В какой-то момент, когда я всё это слушал, мне в голову даже пришла странная мысль о том, что голос читает какое-то заклинание, которое должно подействовать на меня, если я прослушаю его полностью...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом на Рыскулова-Петрова
Если вы спросите любого мало-мальски интересующегося страшилками человека из нашего города про местные нехорошие места, то он обязательно первым делом упомянет дом, который стоит на улице Рыскулова-Петрова. Я слышала эту байку гораздо раньше наших похождений по «страшным местам».
История была такая. Жила в этом доме семья из трех человек — мать, отец и дочь. Как-то отец узнал, что дочь не от него. Он забрал малышку из детского сада, привел домой и зверски изнасиловал, а потом убил. Дождавшись жену с работы, невменяемый мужчина зарезал ту ножом, а потом и сам повесился. Дом унаследовала сестра отца — мать-одиночка.
Во время переезда женщина пожаловалась подруге, что, подходя к дому, все время видит синий свет из окон, как будто там кто-то смотрит телевизор, но свой телевизор они еще не перевезли, а телевизор брата вообще не работал... Мелькнула мысль о бомжах, затаившихся в доме, однако, когда женщина позвала на помощь соседа, в доме никого не оказалось, и никаких признаков взлома не было.
Вскоре после этого случая она готовила обед на кухне, а ее маленький сынок играл в саду под окном, так, чтоб она могла его видеть. И вдруг стекло из этого окна страшно выгнулось наружу и лопнуло, осыпав ребенка осколками, мать выбежала на улицу и увидела, что ее сын лежит весь утыканный огромными кусками этого стекла. Ребенок умер, а его мать, рассказав, что случилось, врачам скорой помощи, замкнулась в себе. Её положили в психиатрическую клинику где, через некоторое время она умерла.
Родственники не захотели въезжать в этот проклятый дом, решили продать его через риэлторское агентство. Риэлтор, которая должны была показывать дом клиентам, пропала без вести, хотя, никто, конечно, не знает, добралась ли она вообще до дома на Рыскулова-Петрова... После этого дом оставили в покое, однако люди из окружающих домов тоже стали видеть по ночам окна этого дома, светившиеся мертвенно-синим светом, но ничего проверять никто, конечно, не стал.
Через некоторое время соседи однажды услышали страшный крик из этого дома. Они вызвали милицию, и когда те приехали и зашли в дом, то увидели бомжа, на котором не осталось ни одного нетронутого места: он был весь в крови, с человека будто кожу сняли. Никто не знает, что на этот раз решила наша доблестная милиция. Что происходило дальше, никому не известно.
Мы поехали смотреть этот дом, и уже на подходе к забору на всех навалился страх. Мне никогда не доводилось испытывать нечто подобное — будто все ужасы земли сейчас явятся перед тобой. Света из окон мы не увидели — наверное, из-за того, что поехали туда днем, решив сначала провести разведку, чтобы можно было полезть туда ночью. Но после того, как довольно большая и повидавшая виды компания одновременно почувствовала эти жуткие ощущения, как будто вот-вот произойдет нечто кошмарное, никто даже за забор не полез, не то, что зайти туда ночью.
Мы рассказывали людям про этот случай, и как-то случился у нас разговор с двумя шкафоподобными мужиками из не совсем легального бизнеса — ну, с бандитами, в общем. Они сказали, что мы просто настроились так, когда поехали на Рыскулова-Петрова, что это просто «психологическая атака», и попросили нас свозить их туда вечером. Один даже полез через забор, но, спрыгнув, вылетел обратно со скоростью пули, и вид у него был шокированный. Сказал, что видел синий свет из окон, и это совсем не было похоже на свет телевизора.
Вот вам и «психологическая атака»...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Он смотрит!»
Первоисточник: ffatal.ru Когда я был маленький, были у нас хорошие соседи — молодая женщина и ее дочка. Эту женщину звали Лаура. Она была очень веселой, рассказывала смешные истории. А ее дочка была очень красивой, золотистые волосы, голубые глаза. Звали ее Салем. Все бы ничего, но жила с ними мать этой женщины Ирина. Она была инвалидом. Ноги не работали, она была очень слабой. Была жутко худой, с кривыми зубами, и засохшей кожей, но была очень доброй, любила свою дочь и внучку. Когда внучка подходила к ней, она гладила ей волосы, целовала ее. Еще она не умела говорить — просто сильно бубнила, как будто ее рот полон воды, иногда кричала. Но было видно, что это добрая бабуля. Была твердой по характеру — никогда не хотела, чтобы ее жалели.
Был понедельник, мы пошли в гости к этим соседям, что бы отпраздновать праздник Навруз. Лаура приготовила вкусный ужин, налила компот, и мы все сели за стол, кроме бабули — она, как всегда, сидела в своей комнате. Лаура отнесла ей еды и через трубочку дала ей попить компот. Вы видели бы ее, как она смотрела на свою мать, как хотела ей помочь... Всегда, когда Лаура смотрела на мать, не оставалось и следа от ее веселого характера.
Мы ужинали, и вдруг из комнаты начали доноситься слова: «Сал-рр-елллм-мм...». Бабуля звала свою внучку. Лаура взяла дочку на руки и отнесла к бабушке. Та нежно поцеловала внучку и крепко обняла. Лаура оставила их наедине.
Потом где-то через пять минут прибежала Салем вся в слезах и сказала: «Мама, бабушка опять…». Лаура сразу побежала в комнату матери. Я побежал за ней и через проем двери видел, как Ирина билась в истерике на полу и бессвязно кричала: «Равр!!! Гаааррр!!! Я видел-ррр–ррааа…». Лаура быстро успокоила ее и уложила спать. Моя мама сразу взяла меня за руки, и мы пошли домой.
На следующий день к нам зашла Лаура просить прощения. Меня вывели из комнаты, моя мама и Лаура остались наедине. Я не знал, о чем они разговаривали.
Прошло 7 лет. Я вырос, наши соседи переехали, и мы ничего о них не слышали. Недавно вспомнив о них, я начал спрашивать мать, о чем они тогда говорили. Она всегда молчала про тот разговор. Наконец, она рассказала мне жуткую историю про Ирину.
Было это в СССР, на фабрике по изготовлению кастрюль и другой домашней утвари, где работала Ирина. У них была дружная компания, они хорошо проводили время. Домохозяйкам хотелось иметь хорошую кастрюлю или кружку, сделанную из чистого металла, но денег не хватало, и пришлось красть их. Даже сторожей поставили на ночную смену в этой фабрике, и Ирина вызвалась остаться там на стажировку. Ведь где еще можно было посмотреть очень редкий в те годы черно-белый телевизор, как не в кабинете сторожа?
Однажды вечером, насмотревшись телевизора, Ирина решила спать. Время было уже позднее, она постелила на пол матрас и легла спать. Разбудили ее странные звуки в подвале, где хранились недоделанные вещи — звуки вроде прыжков. Они были такими громкими, что Ирина сильно испугалась. Первая мысль была — наверное, опять кто–то на фабрике ворует продукцию. Она разбудила Дмитрича — уборщика, который тоже остался на ночное дежурство. Ирина вооружилась фонариком, а Дмитрич — ружьем, и они пошли в темный подвал. Зайдя туда, они не увидели ничего, кроме темноты. Дмитрич ушел, разозлившись на Ирину за то, что она разбудила его по пустяку. Ирина решила проверить все как следует — аедь если грабитель что-нибудь украдет, то начальство мигом ее уволит... Пройдя глубже в подвал, она услышала хихиканье, обернулась и увидела нечто, смотрящее на нее из темноты, что навсегда сделало ее инвалидом.
Лаура так и не узнала от матери, что же она увидела или кого. Она всегда в этом месте или уходила в раздумье, или билась в истерике со словами: «Он смотри-рррввтттт!».
Эту историю Ирина своей дочке рассказала, когда еще могла говорить, пока к ней это нечто не начало приходить каждую ночь и даже днем. И оно окончательно ее добило, сделав не только инвалидом, но и несчастной матерью и бабушкой, которая была даже не в состоянии обнять свою семью.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пока ты спала
Первоисточник: ffatal.ru Жаль, что вы не видите того, что видим мы. Я неподвижно сижу на холодном гладком линолеуме и, не мигая, внимательно всматриваюсь в угол. Он пустой. Пока еще пустой. Через некоторое время тьма в нем начнет сгущаться, рождая живую материю — и тогда начнется бой, битва, драка, называйте, как хотите, но смысл остается один — я должен победить. Иначе нельзя. Издаю победный вопль и быстро атакую, не давая врагу опомниться. Удар, еще удар, выпустить когти, прыжок, чтобы увернуться от холодного парализующего дыхания, взобраться по шторе вверх, оттуда перелететь на шкаф и, кувыркнувшись через голову, прыгнуть сзади, заставив врасплох еще сонную от дневного отдыха гадину. Она беззвучно кричит от ярости и боли, её крокодилий рот открыт в попытке укусить меня за хвост, но я быстрее, умнее и хитрее. В результате её зубы, сотканные из тьмы, кусают воздух в жалких миллиметрах от моей задницы.
Презрительно фыркнув, кусаю её за холку и деру когтями лохматый затылок, отрывая куски плоти и выплевывая шерсть и волосы, пытающуюся забить мне в ноздри. Призрачная кровь разбрызгивается по сторонам, оставляя на полу туманные лужи, и стекает по стенам некрасивыми буро-серыми разводами. Порядком поцарапанная и потрепанная, тьма с полным ненависти воем спешно ретируется, спасая свою жалкую жизнь. Растворяется в воздухе, в качестве воспоминания о себе (или прощального подарка, кому как угодно) оставляя саднящий бок и тупую боль в лапе.
Я вновь победил, как и всегда. Как может быть иначе, ха-ха. Довольный, вылизываю взъерошенную шерсть и осматриваю себя на предмет повреждений. Вроде цел. А то, что болит — не страшно, поболит — перестанет. Главное — я вновь одержал верх.
Хозяйка недовольно ворочается под одеялом и садится, подслеповато щурясь в темноту.
— Барсик, твою за хвост и за ногу! Два часа ночи! Сколько можно ночью прыгать по квартире? Прекрати уже, иди спать!
Прихрамывая, иду к ней, прыгаю в кровать и сворачиваюсь уютным калачиком в ногах. Слава богу, что вы не видите того, что видим мы. Потому что невидимые кишки, разбросанные по полу комнаты, зрелище не из приятных.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Встреча с хулиганами
Каждую неделю вечером после работы я сажусь в свою машину и еду не домой, как обычно. Я еду в областной центр, иногда свой, иногда соседних областей. Сначала я направляюсь туда, где торгуют старыми мобильными телефонами. С рук задешево беру телефон, даже не проверяю, работает ли он. Кладу его в бардачок и из телефонов, лежащих там, выбираю трубку, купленную месяц назад в другом городе, где меня давно уже забыли.
Я паркуюсь возле крупного торгового круглосуточного центра среди сотен других машин. Надо спешить, пока не схлынула толпа, которая устремляется за едой после работы — никто не запомнит меня в ней. Обычно я беру палку сервелата, пару помидорчиков и болгарских перцев, рыбную нарезку, чипсы и газировки. Обязательно надо взять наборчик из одноразовых тарелочек, стаканов и вилок. С этим пакетом я возвращаюсь к машине, достаю из багажника бутылку «Парламента» и кладу ее в пакет с покупками. Все, теперь надо ждать.
Я сажусь в авто и курю, пока не темнеет. Теперь можно идти. Я беру пакет и бреду, куда глаза глядят. Выбираю обычно самые темные улицы. Мне нужны они, хулиганы. Я встречаю их каждый раз в разное время, иногда через 15 минут, иногда приходится бродить до четырёх утра, так что ноги уже едва волочишь. Это ведь незнакомые города — иногда я обнаруживаю, что кручусь в нескольких кварталах. Ну, не важно… они все равно появляются.
Их бывает от двух до семи человек, обычно трое. Начинаются обычные «разводки», я унизительно прошу не трогать, чуть не хныкаю… Они все равно отбирают телефон, который я извлек из бардачка, и, естественно, пакет с продуктами. Пару раз получал по лицу, обычно бьют в нос или челюсть, а фингал под глазом я еще не получал, как ни странно. Они уходят в темноту, шурша пакетом и унося старый телефон без сим-карты. Я долго смотрю им вслед и бреду искать свою машину.
Бутылка, которую я доставал раньше из багажника, как настоящая — никто не отличит, особенно в темноте. Только там не этиловый спирт, а метиловый. На вкус и запах это просто паленая водка. Я еду домой ночью по пустынной трассе, и наслаждаюсь мыслью, что где-то из пластикового стаканчика мерзкого кислотного цвета сейчас пьет свои последние сто грамм быдло, зря коптившее эту планету.
На следующий день мне так здорово работается...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ксюша
Однажды вечером моя дочь Ксюша подошла ко мне и шепотом спросила:
— Можно мне завтра с друзьями на речку поехать?
Я кивнул головой. Девчонке уже 20 лет, а она все разрешения у меня с матерью просит. Мать совсем домашней ее сделала — никуда не пускала, только учиться заставляла. Я разрешил, потому что близилось день рождения Ксюши, да и она уже взрослая совсем. Наутро Ксюша с друзьями поехала в автобусе на реку Дон.
Днем сидел и читал газету, когда поступил звонок на мобильный телефон от Ксюши:
— Папа?
Я сначала не признал дочь, но потом все же понял, что это она:
— Ксю? У нас хорошо все. А ты как? Водичка теплая?
Ксюша молчала-молчала, потом глухо сказала:
— Мокро тут так, а вода просто ледяная… Зря я поехала. Папуль, заберешь?
Я не успел ничего ответить — она повесила трубку. Сразу начал звонить ей сам, а там каждый раз отвечали: «Абонент временно недоступен». Позвонил её друзьям — никто телефон не берет. Через пятнадцать минут, когда я полностью извелся, поступил звонок. Говорила ксюшина подруга Таня всхлипывающим голосом:
— Дядя Сережа… Ксюша… Ксюша утонула… Мы когда только приехали, она пошла в туалет, на узкой тропинке поскользнулась и в воду упала… Мы нашли её почти сразу, но она уже не дышала…
Я бросил трубку. Проклял все на свете, просто не мог поверить в случившееся.
Как потом выяснилось, врачи констатировали смерть в 12.15. А Ксюша звонила мне в три часа дня…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Баба-Яга
Хочу рассказать историю, которая случилась со мной в детстве. Эта история не выдумана — пишу все, как помню. Столько лет прошло, но я до сих пор помню некоторые моменты ясно и четко. Даже самые запоминающиеся сны не держатся столько в голове, поэтому я уверен, что это был не сон.
Мне было 5-6 лет, когда родители стали укладывать меня спать в комнатк дедушки. Я его плохо помню — вспоминается, как он лежал в этой комнате и читал книжки. Я совсем не помню, как он умер; бабушка умерла раньше него, и этого я тоже не помнил. Бабушка с дедушкой не были мне родными — они были родителями моего отчима.
Я почти не боялся темноты. Засыпал лицом к двери, которая была открыта в освещенный коридор, и мог наблюдать, как мои родители ходят из большой комнаты на кухню. Коридор был освещен одной обычной лампой накаливания, и я лежал в полумраке. За моей кроватью было окно, из него перепадало немного оранжевого света тусклых питерских фонарей. Я помню, что было жарковато, помню тепло от батарей под окном — значит, была зима.
И вот однажды вечером я лежал и спокойно смотрел на коридор, на полоску света из него, и тут случилось странное. Меня начали гладить по голове. Я не испугался тогда — был маленький, фильмов ужасов тогда еще не смотрел, мультфильмы видел только советские, добрые. Я легонько оперся затылком на подушку и приподнял глаза — увидеть того, кто меня гладит.
За изголовьем моей маленькой кровати сидела старуха (не знаю, на чем сидела, может, на моем маленьком стульчике). У нее были седые волосы, она была худая, одета во что-то неприметное, я плохо помню уже, во что. Я сразу «понял», что это Баба-Яга: мама мне рассказывала про неё сказки. Что тут с малыша взять?..
Она перестала меня гладить и начала расчесывать мне волосы расческой, вроде бы деревянной, похожей на гребень. Я уже боялся, и поэтому лежал тихо. Смог только спросить:
— Ты Баба-Яга?
— Да, — ответила она тихим и низковатым голосом.
— Ты меня съешь?
— Да.
— А маму и папу съешь?
— Да.
Она отвечала так, как будто её не волновало то, что она говорит, её голос ничего не выражал. Теперь мне кажется, что она даже не понимала, о чем я её спрашиваю. Отвечая на мои вопросы, она не переставала расчесывать мои волосы. Помню, что она и так и так крутила головой, любуясь на то, что она делает. В комнате была такая странная атмосфера — жарко, и будто-то какая-то гудящая тяжесть резонировала вокруг меня. Не знаю, как точнее описать. Это было, как перед сильной грозой — наэлектризованность воздуха, запах озона, напряженность — в комнате чувствовалось что-то подобное. Помню её сухощавые руки. Не могу вспомнить точно, были ли у неё длинные ногти, но что-то туманно колеблется в памяти — рука мне показалась странной. Не помню, спрашивал ли я у нее еще что-то. Вспоминается, что я молчал, а она расчесывала мои волосы и гладила меня. Помню, что мне сильно захотелось спать, и я провалился в сон, а последующий день совсем не помню.
Этот случай мне вспоминается на протяжении всей моей жизни — я помню те ощущения, ту странную атмосферу, все помню ясно и четко. Даже в мои 22 года, меня иногда пробирает дрожь, когда я, находясь один в комнате, вспоминаю тот далекий случай. С тех пор я не люблю, когда меня гладят по голове или расчесывают волосы.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Горбунья
История эта произошла со мной давно, лет десять назад. Я тогда училась в школе. Пришли долгожданные летние каникулы, и целыми днями я гуляла на улице.
Однажды я пошла гулять с подружкой. Только из дома вышли, смотрим — идет к нам навстречу старуха вся в черном, черным платком обвязана, скрюченная и горбатая. Мы с подругой, не сговариваясь, чуть разошлись в стороны, чтобы пропустить ее, а она между нами встала и остановилась. Повернулась спиной ко мне и на подругу смотрит так нехорошо — она рассказывала, что у нее прямо душа в пятки убежала от этого взгляда. Потом она резко развернулась и на меня уставилась... Боже, что там творилось, в ее глазах — они прямо излучали злобу и ненависть. Посмотрела она на нас и палец крючковатый протянула, подругу ткнула в плечо и проскрежетала: «Не видать тебе счастья!». Мы испугались и побежали. Бежим, потом оглянулись, а уже нет никого сзади, хотя улица прямая — свернуть старухе некуда было.
Перепугались мы в этот день сильно, а ночью мне кошмар приснился, словно горбатая тень везде за мной ходит. Утром подруге звоню — ей то же самое приснилось.
Через неделю подруга заболела сильно, а мама у нее верила в знахарок и пошла она к одной старушке. Та заявила, что порча лежит на дочери, стала воском отливать, а из воска прямо эта старуха с горбом получилась. Вроде как все проклятие успешно сняли с подруги. Только стала подруга грустная какая-то. Я спрашивала, что с ней, а она в ответ: «За мной горбунья следит, куда ни пойду, везде ее вдалеке вижу». И даже как будто сама горбатая стала — честно, даже жутковато немного было.
И вот однажды прибегает она ко мне с утра вся в слезах и говорит, что ночью к ней горбунья приходила в комнату и стояла у кровати. Так несколько ночей подряд повторялось.
А через две недели подругу сбила машина...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На крыльце
Этим летом, как всегда, я поехал помогать бабке по огороду на Украину, в дремучую глушь, где даже не ловит мобильная связь. И вот однажды ночью я сидел за ноутбуком, когда в голову пришла мысль сходить покурить. Чтобы бабушка не узнала, что я курю, решил выйти на улицу. Сходил в туалет, расположился на крыльце и стал затягиваться.
И тут оно началось. Сначала по двору прогрохотали какие-то цепи, но ни шагов, ни шорохов от мелкой живности слышно не было. Причём, судя по грохоту, каждое звено цепи должно было весить по килограмму как минимум. Я встревожился и решил вернуться в дом. Подойдя к двери, я заметил, как ручка на ней стала дёргаться. Сильно дёргаться, при этом в большом окне веранды рядом с дверью не было видно никого. Решив, что это шалит собака (её-то из окна не увидишь), я взял веник, чтобы прогнать её. Открыв дверь, я остолбенел: никакой собаки за ней не было. Только я, открытая дверь и продолжающая дёргаться сама собой ручка...
Пришёл в себя в своей комнате в жалком состоянии. Минут через двадцать мне очень сильно захотелось курить (видимо, от нервов). В итоге, помучившись, я решил снова выйти на крыльцо.
На веранду я выходил, как на эшафот, но сперва ничего не случилось. Я закурил, посмотрел на прекрасное украинское ночное небо и только начал успокаиваться, как в метрах двух справа от меня что-то зарычало. Я стал всматриваться во двор, но не нашёл источника звука — словно рычание доносилось из пустоты. Только начала холодеть спина, как тут опять задёргалась ручка двери! В панике, не соображая, что делаю, я в два прыжка взобрался на крышу. Это я сделал зря, потому что уже на крыше вдруг с разных сторон на меня полился мерзкий хохот, свист, какие-то вопли, уже знакомое рычание, стоны, хрипы... И в довершение всего на крыше (она была жестяная) стали оставаться следы, будто кто-то нарезает круги вокруг меня... Я всё ждал, когда это нечто меня сожрёт, но оно, видимо, просто забавлялось.
Утром, когда я рассказал об этом бабке, она отреагировала весьма странно: рассмеялась и сказала, что мне повезло...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поздний ужин
Как-то раз я был в гостях у друга — он живет на шестом этаже. Посидели, выпили пива, он лег спать, а я пошел курить на лоджию. Покурив, думал уже возвращаться и лечь, но заметил, что у него на подоконнике бинокль лежит, а в пятиэтажке напротив несколько окон светятся. Решив «поиграть в шпиона», я взял бинокль и начал разглядывать окна. Большинство окон были расположены под очень неудобным углом, поэтому в них было ничего не видно. Исключение составляло одно окно на пятом этаже.
Заглянув туда, я понял, это кухня: какой-то очень жирный мужчина сидел за столом спиной к окну и что-то увлеченно ел руками. Движения его были быстрыми и дёргаными, какими-то неестественными, будто он очень спешил всё съесть. После каждого движения его рук вверх-вниз я даже словно замечал, как вокруг него какие-то брызги летают. При этом, заметьте, время уже глубоко за полночь — у мужчины ужин получился весьма поздним. В общем, зрелище было довольно странное. Мне стало любопытно, что он ест, покрутил регулятор фокуса, но спина мужчины всё загораживала — только рука туда-сюда ходит. Мне стало неинтересно, и я уже решил пойти спать, как вдруг этот жирдяй внезапно очень резко повернулся ко мне лицом и посмотрел прямо на меня. Я мельком увидел, что у него весь подбородок залит кровью (не испачкан, а именно что полностью залит), в шоке дернулся, уронил бинокль и сразу присел, чтобы из поля зрения уйти. Минут через пять высунул голову — света в том окне уже не было.
Если вы думаете, что я испытал облегчение, то ошибаетесь. В первую очередь мне пришла в голову мысль, что он там стоит с биноклем и прекрасно меня видит, несмотря на то, что я в темноте. Выполз я с лоджии на карачках, задернул шторы и запер в этой комнате дверь. Долго не мог заснуть, ворочался на кровати.
Утром друг меня на смех поднял— мол, наверняка мужчина тот просто очень неаккуратно ел кильки в томате или что-то такое. Только вот мне так не кажется, уж очень хищными и судорожными были его движения, да и слабо представляется, что человек может весь подбородок себе соусом так сильно залить. К тому же я до сих пор не нахожу объяснения, как этот мужчина почувствовал мой взгляд и как умудрился мне прямо в глаза посмотреть. Свет на лоджии был выключен, а бинокль имел антибликовые козырьки...
Больше я в окна не подглядываю и шторы у себя вечером всегда задергиваю.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Человек в комнате
Я живу с родителями, хотя мне уже 20 лет. Иногда получается так, что оба родителя работают в ночную смену, и квартира оказывается полностью в моем распоряжении. В одну из таких ночей я проснулся посреди ночи и почувствовал, что сильно вспотел под одеялом. Захотел скинуть его, но не смог — тело как будто налилось свинцом. Первой мыслью было, что я наконец-то испытал сонный паралич, но меня удивило то, что головой я могу шевелить, хоть и слегка. Прошло минут пять, а тело всё не повиновалось мне. Я стал прилагать усилия, чтобы пошевелиться. Вскоре получилось немножко «раскачать» тело, и я, будто освобождаясь от тяжелых оков, с облегчением перевернулся на спину. И увидел, что посреди комнаты стоит высокая человеческая фигура. Лица и деталей одежды я увидеть не мог — только силуэт. И у него был какой-то странный запах, напоминающий запах сырой земли вперемешку с потом. Я лежал и смотрел на него несколько секунд, боясь пошевелиться. Но когда он молча двинулся к моему дивану, я не выдержал: закричал, вскочил с постели, выбежал в коридор и закрыл дверь, приперев её комодом.
Немного успокоившись, я включил свет и выпил чаю. Решив, что это был сон или все-таки сонный паралич, направился в комнату. Отодвинул комод и спокойно открыл дверь, и тут из темноты мне на плечо легла и сильно придавила к полу чья-то рука...
Очнулся я в комнате своего друга, живущего в съемной квартире в соседнем доме. Я был завернут в одеяло и одет в одни трусы; друг рассказал, что я разбудил его звонком в домофон полчаса назад и вел себя как человек, вырвавшийся из камеры пыток. Когда рассвело, то я вернулся домой и ничего, конечно, не обнаружил. Но с тех пор мне очень неуютно в собственной комнате — иногда вечером или ночью я снова чувствую чье-то постороннее присутствие. Собираюсь в ближайшее время всё-таки съехать в отдельную квартиру, пусть и съемную. Надеюсь только, что там не повторится то же самое...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Яма
Мне об этом рассказал мой знакомый Иван — абсолютно непьющий, добрый, простой мужик, не верящий ни во что странное и сверхъестественное. Впрочем, в этой истории почти и не было почти ничего странного, только очень страшное.
Стоял июль 1997 года, Ивану в ту пору было тридцать лет. В тайге на границе Иркутской области и Якутии бригада из десяти человек трудилась на лесозаготовках. Был белый день, работа кипела, деревья валились. Очередной срубленный ствол упал в густые заросли. Когда начали его поднимать, то взору открылась ужасающая картина: большая яма, битком набитая стоящими во весь рост трупами мужчин в арестантских робах. Как рассказал Иван, ужас, который он почувствовал, преследует его и по сей день.
«Трупы абсолютно не истлели, даже запаха никакого не было, там ведь вечная мерзлота. Прекрасно различались лица этих людей, у них блестели глаза, они не были даже закрыты. Мужчин было около тридцати. Они стояли во весь рост, тесно, плечом к плечу, руки у них были то ли сцеплены, то ли связаны. Яма была неглубокой — выше голов трупов где-то на полметра. Я думаю, что их поставили в яму живыми, покараулили ночку, чтобы не вылезли, и они умерли от пронизывающего холода. К тому же никакой крови и огнестрельных ран мы не заметили».
Вызвали милицию из поселка, который находился в 60 километрах. Участковый приехал к вечеру, спокойно, безо всяких эмоций, что-то записал в протокол и сказал, что таких ям у них в округе видимо-невидимо. А так как никаких документов при трупах нет, то нет и смысла заводить какое-то дело. В общем, участковый уехал. А рабочие предложили засыпать трупы землей. Над ямой сделали небольшой холмик, а сбоку установили деревянный крест.
Хотя никакой мистики в этой истории не было, Иван все-таки признает, что было нечто странное.
«Конечно, ничего удивительного, что трупы абсолютно не истлели — там ведь вечная мерзлота, даже трупы мамонтов в этой земле прекрасно сохраняются. Но меня удивило, то, что яма, хотя находилась в низине, не была залита водой. И дикие звери, и падальщики не тронули трупы. И в нескольких метрах от ямы не выросло никаких новых деревьев. Для сравнения скажу, в этом же году мы обнаружили в тайге самолет времен Великой Отечественной войны, так сквозь него проросли деревья! А тут — пустырь, ничего не выросло рядом с ямой, словно все случилось только вчера. А между прочим, все произошло в 30-х годах...».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Осеннее обострение
Первоисточник: ffatal.ru Вам нравится осень? Листопад? Все эти красивенькие разноцветные желтые и красные листья, устилающие землю? Мне вот когда-то нравилось. Теперь-то нет, конечно. Посмотрела бы я на того, кому бы это нравилось после такого. С другой стороны, может, в этом, в красоте, их тонкий расчет?
Все начинается в конце августа, когда я иду домой и замечаю первые опавшие листья. С этого времени я начинаю свою ежегодную подготовку к самому страшному времени года. Ну, для меня самому страшному. Слежу за знаками — в этом нельзя ошибаться, чуть просмотришь, пропустишь, на день обсчитаешься — и все.
К середине сентября я уже стараюсь не выходить на улицу лишний раз — собираю запасики еды, договариваюсь с начальством о том, что буду работать удаленно… Я у них давно работаю, они привыкли к этой моей маленькой причуде.
В конце сентября я закрываюсь дома. В следующий раз я выйду на улицу только в середине ноября. Если выйду. Если выживу. Но я выживу. Я уже шестой год выживаю.
Не знаю… слушайте, я на самом деле не знаю, почему они ко мне прицепились. Понравилась я им, что ли. Я зову их листопадными детками. Хотя многие из них совсем не детки. Они живут там, в темноте и гнили, под опавшими листьями, вместе с гусеницами и червями. Особенно им нравятся листья, собранные в кучи — домики-ловушки. Я мало что о них знаю, мне достаточно того простого факта, что они пытаются меня убить. Вот уже шестой год пытаются. Но у них ничего не выйдет.
Началось все с преследования. Преследование листьев — да, я понимаю, как это звучит, но мне все равно, правда. Это было преследование листьев. Они набивались мне в карманы, в ботинки, за воротник, в рукава, в сумку, цеплялись за волосы, летели прямо в лицо. Сначала скромненько — один-два листика. Потом побольше — пять-шесть. Потом они обнаглели совершенно и облепляли меня чуть ли не с головы до ног, только успевай стряхивать. Я не обращала особого внимания, потому что — ну да, потому что «преследование листьев» — это невероятная глупость. А потом явились листопадные детки.
Я думаю, что они призраки. Или мумии. Или призраки мумий. Высохшие и шуршащие. Почти про каждого из них я нашла заметки — девочка прыгнула с гаража в кучу листьев и напоролась на арматурину, скрывавшуюся там, труп женщины, расчлененный и разложенный по мусорным мешкам, заполненным листьями для маскировки, мальчик, угорел от дыма горящих листьев… а вот один занимательный случай — женщина, умершая от удушья. Угадайте, чем была забита ее глотка?
Вечерами я сижу и перебираю, перебираю, перебираю эти заметки. Бумага старая, желтая, шуршит. Их много, листопадных деток. Про всех и не рассказать. И все время появляются новые. Заглядывают в окна, тихонько стучат по стеклу, шепчут, голоса ломкие, высохшие. И им нужна я, но меня они не получат. Пусть шепчут хоть до скончания века, я никуда не выйду, и у меня все заперто — ни один лист не проберется.
А они стараются пробраться, как они стараются! Но я всегда настороже. Ночью я выхожу в подъезд, собираю листья, занесенные туда ветром и людьми (больше всего — у моей двери, разумеется), сжигаю их. Окна не открываю, и стараюсь лишний раз не смотреть — специально повесила плотные шторы. На улицу, разумеется — ни ногой.
Иногда, правда, не выдерживаю, подхожу к окну и смотрю на них, а они на меня. Прямо все окно залепят ровным слоем, темно становится, как ночью. Вот так стою, смотрю, слушаю шепот и думаю — нет. Ни за что. Не выйду. Не действуют ваши гипнотрюки. Правда не действуют, кстати, я же не идиотка и листопадной деткой становиться не хочу.
Тут самое главное — пережить 31 октября, потому что в этот день они особенно сильные и разозленные — еще бы, опять у них ничего не вышло. Стараются пролезть как только могут — но теперь-то я наученная, все картинки-фотографии с осенними листьями, если вдруг такие попадутся, сразу рву и сжигаю, телевизор не включаю. Были прецеденты, пролезали они так — больше не пролезут. Книги на всякий случай тоже не читаю. Просто ставлю зажженные свечки на подоконники и под дверь и сижу, слежу — если вдруг хоть краешком куда-нибудь лист просунется, сразу сжигаю. Поэтому к ночи они совсем злятся и бесятся, все залепят, шуршат так, что оглохнуть можно, но мне-то что.
А потом все идет на спад, они ослабевают и засыпают, но я на всякий случай еще немножко сижу дома. Ну а потом уже можно и выходить, они уже не тронут, даже не заметят — и можно успокоиться до следующей осени.
Не знаю, для чего я это все рассказываю. Опытом поделиться разве что. Опавших листьев ведь везде полно. Следите за ними. Мало ли что. А если все-таки не уследите — то мы с вами потом встретимся. Но у вас ничего не выйдет. Ничего не выйдет, слышите?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сестра
Три года назад, после поступления в институт, я переехал жить к своей сестре. Она на полтора года старше меня и ничем не выделялась среди большинства других девушек в таком возрасте. Она обычно ни о чём не просила меня — ни по учёбе, ни по дому. Ну и я не давал повода, чтобы она со мной конфликтовала — сидел спокойно у себя в комнате, читал книги, сидел за компьютером, смотрел фильмы, сериалы... Сестра не приводила к себе своих парней и подружек. Вот так и жили — не особо общаясь между собой, в относительном спокойствии.
В тот день сестра со своим парнем хотели сходить то ли в кино, то ли ещё куда-то — мне было неинтересно. Но так получилось, что мне надо было идти в магазин электроники, и это было по пути с ними. Мне неудобно было попросить подвезти, но парень сестры сам предложил, и я не стал отказываться. Мы не проехали и половины пути, как на перекрёстке в нас сбоку врезался какой-то лихач, пытавшийся проскочить на красный. Этот момент я помню плохо. Я сидел сзади и сильно ударился головой в боковое стекло, после чего отключился.
Я пришёл в себя в больнице. Голова жутко болела. Медсестра сказала, что повреждения не очень серьёзные — сотрясение мозга и несколько ран. У сестры всё ещё лучше — она была пристёгнута, хоть и сидела на самом опасном месте справа от водителя, которому досталось больше всех. У него было намного больше травм, но всё же он остался жив и тоже пребывал в сознании. Ещё три или четыре дня сильная головная боль мучила меня, и только потом начала потихоньку ослабевать.
Сестру выписали раньше меня. Немного позже я тоже вернулся домой, и снова началась монотонная жизнь. Однако я стал замечать изменения в поведении сестры. Как-то утром я обратил внимание на отсутствие пепельницы на подоконнике. Я спросил у сестры, а не бросила ли она курить? «Да, уже неделю как — странно, что ты только сейчас заметил», — ответила она. На следующий день она попросила меня что-нибудь почитать. Я ответил, что у меня нет ничего такого, что могло бы ей понравиться — я же не читаю разные любовные романчики или Донцову, например. Тем не менее, она настояла, чтобы я всё-таки дал ей какую-нибудь книгу. Мой выбор пал на одну приключенческую повесть, хотя я считал, что сестра не осилит и не поймёт довольно запутанный сюжет. В субботу вечером я застал её за чтением, хотя обычно она проводила это время в ночных клубах. Из её гардероба исчезли мини-юбки и появились джинсы и кеды. Время, затрачиваемое ей с утра на косметику, сократилось раз в десять. Как-то раз она сама напомнила мне о том, что сегодня матч моей любимой команды по футболу, и мы вместе смотрели его.
Всё это, конечно, могло бы показаться просто чудесным, но я не стал делать поспешных выводов. Потому что, по моему мнению, не может человек так быстро поменять свои привычки, поведение, лексикон. Я смотрел на все эти перемены со всё увеличивающимся подозрением. Но я пока не мог понять, в чём тут подвох. В то же время мне не хватало смелости поговорить с сестрой об этом. Я пытался искать причины в себе — быть может, я не мог принять тот факт, что сестра, которую я считал дурочкой, смогла найти в себе силы исправиться и встать на правильный путь, в то время как я не мог избавиться от своих недостатков, хотя я бы не отказался более серьёзно относиться к учёбе, перестать быть хиляком, найти себе хоть какое-нибудь хобби. К тому же теперь мне точно не светили отношения с девушкой, ведь теперь любые недостатки ярко бросаются в глаза на фоне того, что рядом со мной живёт практически мой идеал, являющийся запретным плодом. У нас появилось много общих тем, мы подолгу разговаривали, ходили в кафе и кино.
В общем, она стала считать меня своим лучшим другом, в то время как у меня голова была забита раздумьями о причинах такой резкой перемены. Я уже подумывал о том, что лучше бы всё осталось, как прежде. В один день я пришёл из института и по обыкновению лёг спать. Сестра уже была дома. Через пару часов меня разбудил звонок на мобильный телефон от друга: «Здорово, подскажи, у нас завтра первой пары не будет, да?» Я спросонья, не особо вникая, о чём меня спрашивали, ответил: «Не знаю, перезвонил бы ты попозже, я сейчас сплю». Последовал удивлённый ответ: «А мне показалось, что я сейчас тебя с сестрой видел вроде как — ну, значит, обознался». Я ответил: «Нет, мы дома, ну пока», — а сам уже заметил, что за дверью стоит сестра. Она заглянула и зачем-то спросила, кто звонил. Я сказал, что это из группы — в общем, неважно.
В тот момент я и осознал причину всех перемен — та, с кем я живу, вовсе и не моя сестра. Слышала ли она мою последнюю фразу? Я оделся, вышел к ней на кухню, налил чаю и сказал: «Друг один звонил, говорит, видел нас с тобой где-то». Попытался закосить под дурачка и обратить всё в шутку, но не смог ничего сообразить из-за того, что взгляд сестры стал невыносимо пронзительным, и, не найдя слов, я только скорчил туповатую улыбку. Без сомнений, она слышала. Но поняла ли, что теперь я всё знаю? Из-за того, что меня разбудили, меня опять клонило в сон, но я боялся спать — кто знает, что может она сделать теперь, когда знает, что я всё узнал. У меня было время подумать над своими дальнейшими действиями. Множество версий проносилось у меня в голове, но из-за волнения я не мог тщательно обдумать ни одну. Открывалось широкое поле для домыслов — от вселения демона до каких-либо экспериментов с пересадкой мозга. Я не знал, зачем скрывающаяся под маской сестры личность втиралась ко мне в доверие, кому я мог понадобиться. Решено было не спать сегодня.
На столе у меня стояла третья или четвёртая чашка кофе, я сидел и искал подобные случаи в Интернете. На часах было два или три ночи, когда в мою комнату зашла «сестра». По моему телу пробежал холодок. «А ты чего не спишь?» — спросила она. Я, пытаясь спрятать испуг, задал ответный вопрос: «А ты чего в мою комнату посреди ночи без стука заходишь?». «Я у тебя на столе, кажется, флешку забыла, сейчас понадобилось реферат скинуть, я его до ночи делала. Будить не хотела». С этими словами она двинулась к моему столу, на котором не было никакой флешки. Я на всякий случай отодвинулся подальше. Она подошла, осмотрела стол и тут взгляд её упал на монитор. От волнения я забыл свернуть вкладки в браузере — она увидела, что я искал информацию по разным двойникам. Она смотрела туда несколько секунд, а потом повернулась ко мне и со странным выражением лица спросила: «Что, интересно?» — и, не дождавшись ответа, ушла обратно к себе. Оставшуюся часть ночи я уже ничего не читал и не искал.
На следующий день после института я не пошёл домой. Вместо этого я целый день слонялся по городу и ждал ночи. Вечером мне позвонила сестра, спрашивала, когда я приду. Я ответил, что ночевать я буду не дома, но это, конечно, была ложь. В пять часов утра я вернулся. Света в окне не было. Я поднялся в квартиру и как можно тише вошёл внутрь. Та, кто называла себя моей сестрой, спала. В руках у меня была заготовленная заранее верёвка. В мои планы входило привязать её за руки и за ноги, но я не мог понять, как сделать это, не разбудив её. К тому же, если с одной стороны руки можно было привязать к батарее, то с другой стороны ничего такого не было. Но другого выхода не было. Я приготовил петли для рук, а другим концом привязал верёвку к батарее. Другую часть верёвки я отрезал так, чтобы она была длиннее. Пришлось привязать этот конец к дверной ручке — это выглядело нелепо, но должно было сработать. Собравшись с духом, я накинул петли на руки и затянул. «Сестра» ожидаемо проснулась. Пока она ещё не отошла полностью ото сна, я спешно накинул другие петли на ноги. Когда она полностью пришла в себя, дёрнула руками и ногами, петли затянулись сильнее, и она закричала: «Что ты делаешь, извращенец?!». Её движения были скованы, и у меня появилась возможность связать её понадёжнее. Я боялся, что крик может разбудить соседей, поэтому зажал ей рот и пригрозил ей, что если она будет кричать, мне придётся применить силу для утихомиривания. Тогда она с дрожью в голосе стала спрашивать, чего я хочу. «Я хочу узнать, где моя настоящая сестра», — сказал я, продолжая ещё крепче связывать её. Конечно, послышалось что-то о том, что она и есть настоящая, что у меня не всё в порядке с головой. «Тебе меня не обмануть, — сказал я. — Будешь кричать — приду и задушу».
После этого я со спокойной душой пошёл спать. Я ужасно устал. Спал я долго, в институт не пошёл. Я сразу заглянул в соседнюю комнату после пробуждения. «Сестра» жалобно взглянула на меня. Глаза были красные от слёз. «Ну, скажешь, кто ты такая?» — резко спросил я. Снова она начала говорить о том, что она ничего не понимает, просила развязать её — всё было ожидаемо. Не дождавшись конца ответа, я пошёл на кухню и взял там нож. Увидев его, «сестра» сильно испугалась. Я размахнулся и с силой ударил им рядом с телом по кровати. Я почувствовал себя полным хозяином ситуации: я мог делать всё, что угодно, с той, кто выдавала себя за другую и играла на моих чувствах. Теперь она совершенно беспомощно лежит и просит развязать её. Это было восхитительное ощущение.
Я положил на кровать таз, налил в стакан воды из-под крана, дал ей попить, затем спросил, не хочет ли она есть. Услышав отрицательный ответ, я ушёл к себе в комнату и включил компьютер. Сидел долго в Интернете, пока из комнаты не послышалось жалобное: «Есть хочу». Я заварил самую дешёвую лапшу быстрого приготовления, зашёл в комнату и хотел начать кормить, но подумал, что это слишком хорошо для неё. Я выплеснул горячую лапшу прямо ей на лицо и принёс недельный чёрствый хлеб, на котором уже появилось немного плесени. В этот день я больше ничего не давал ей.
Вечером я скинул на её ноутбук MP3-файл, найденный мной в Интернете — это был пренеприятный звук, словно водят вилкой по тарелке. Я включил его на достаточно большую громкость, поставил повтор и оставил рядом с головой «сестры». Окна я завесил плотной тканью, в комнате стало довольно темно. Через некоторое время она не могла выдерживать этот звук и опять начала умолять меня отпустить её или хотя бы выключить звук. Я сказал, что пока я не узнаю правды, свободы ей не видать. Из её глаз полились слёзы, но на меня они не подействовали.
Ещё неделю я давал ей только воду из крана, тухлый хлеб, сырую нечищенную картошку и разные отбросы. Я потихоньку терял надежду, что она «расколется», но мне было приятно держать у себя дома заложницу. Я не выходил из дома эту неделю, но в понедельник я решил сходить в институт. Перед тем, как уходить, мне показалось забавным распечатать какую-нибудь страшную физиономию и повесить её перед лицом у «сестры». Я хотел ещё зажечь рядом с ней свечки, но побоялся возможного пожара.
В автобусе я встретил своего преподавателя. Не могу сказать точно, но он не был похож на себя. По-моему, он тоже был не настоящий. Казалось, все в автобусе смотрят на меня. Может, кто-то знал?..
Доехав до нужной остановки, я быстро выбежал и сразу встретил троих знакомых, подошёл к ним и пошёл вместе с ними. Я сказал им, что болел. Что-то в них мне показалось странным. Мне казалось, что все вокруг что-то скрывают от меня. И я не выдержал — побежал на остановку, сел в автобус и поехал домой. У меня было отвратительное чувство, меня мутило оттого, что все как будто бросили все свои дела и уставились на меня. Я вбежал в квартиру у не увидел «сестру» на месте. Как-то ей удалось вырваться из петель. Я схватился руками за лицо и сел на пол. В этот момент я почувствовал сильный удар по затылку и потерял сознание.
Я пришёл в себя в койке в больнице. Первыми, кого я увидел, были двое врачей, о чём-то разговаривающих с сестрой. Я закричал им: «Не верьте ей! Она не та, за кого себя выдаёт!». Они все повернулись ко мне. Вид у сестры был ужасный, но ведь это была не она. Я хотел вскочить, но был прикован ремнями к койке. «Вы что, не видите? Это не моя сестра! Вы тоже с ней заодно?». Один из врачей подошёл ко мне и вколол что-то в руку. «Присмотритесь к своим близким, среди нас одни самозванцы!» — кричал я, но они не стали меня слушать и удалились. Меня начало неодолимо клонить в сон. Сестра выходила последней. Кажется, она повернулась напоследок в мою сторону и коварно улыбнулась.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Последний звонок
Один мой знакомый рассказал о таком случае: однажды у него в квартире зазвонил стационарный телефон. Он снял трубку и услышал странные звуки — какой-то шорох, далёкие голоса и мерные глухие удары. На его: «Кто звонит? Алло!» — никто не отвечал, но и трубку не клали.
Сначала он ничего не понял, но потом пришёл к такому выводу: звонок был с сотового телефона, который находился, очевидно, в нагрудном кармане рубашки, мерные глухие удары — это стук сердца, а голоса, если судить по отдельным словам, которые удавалось расслышать — это голоса врачей или санитаров. Скорее всего, человек попал в аварию, потерял сознание и медики проводили реанимационные мероприятия. А телефон позвонил по нажатию одной кнопки, которую, очевидно, нажали случайно.
Мой знакомый слушал это несколько минут, потом связь прервалась. Путём недолгих размышлений он пришёл к выводу, что звонок мог быть только от одного человека, у которого мог быть записан в сотовом телефоне на одной кнопке номер его стационарного телефона. Мой знакомый позвонил этому человеку на работу, и тот снял трубку. Знакомый рассказал об странном звонке и спросил: «Так это был не ты?». Тот ответил: «Слава богу, не я!». Они посмеялись вместе над этим курьезным случаем.
А через несколько дней этот самый человек, возвращаясь домой, попал в автомобильную аварию и умер, не приходя в сознание, несмотря на усилия врачей «скорой помощи»...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бабка в пёстром платке
Эта история произошла со мной в 2004 году, когда я был на первом курсе одного из технических ВУЗов Москвы. На дворе стоял конец октября — то замечательное время, когда солнце днём ещё прогревает землю, но по ночам уже начинаются морозы, покрывающие инеем землю. Была пятница, и я с дикой неохотой встал в семь часов для того, чтобы идти на очередную лекцию по математическому анализу. Настроение моё вто утро было весьма паршивым, поэтому желания сидеть на лекциях у меня не было не малейшего — хотелось развеяться и отдохнуть. Так что, недолго думая, я решил пропустить очередной поход за знаниями и поехать на дачу, ключи от которой у меня всегда были с собой, на той же цепочке, что и основные.
Здесь нужно сделать небольшое пояснение: называть «дачей» мою дачу можно было с большой натяжкой — всё же это была не деревня, а полноценный город, когда-то в далёком советском прошлом даже наукоград. Названия я приводить не буду, скажу только, что располагается город на границе Московской и Тульской областей — примерно полтора часа пути из Москвы на рейсовом автобусе.
Сев на автобус, я слегка расслабился и позволил себе вздремнуть. Спалось мне плохо. Не то чтобы это был полноценный кошмар, нет. Просто неприятный сон, после которого не чувствуешь себя отдохнувшим, а скорее помятым и озлобленным. Но все мои негативные эмоции быстро выветрились, когда я проснулся. За окном уже мелькали знакомые пейзажи пригорода — огромные поля жухлой травы, покрытые ещё не успевшим растаять инеем, в лучах медленно поднимавшегося из-за пригорка солнца сверкали перед моими глазами. Чудесная картина.
Выйдя на остановке, я ненадолго забежал в дом, чтобы сменить свою одежду на походную. Для себя я уже точно решил, что в такую отличную погоду нужно непременно пойти погулять по окрестным лесам. Нацепив старые, истертые джинсы, поношенные берцы и плотную матерчатую куртку, я незамедлительно отправился в путь, по дороге заскочив в местный убогенький универсам и прикупив бутылку вина, а также немного сыра с хлебом.
Неподалёку от города находилось отличное место для пикника, туда я и отправился. Настроение моё с каждой минутой становилось всё лучше и лучше: свежий воздух бодрил, а пейзажи осеннего леса, устланного опавшей листвой, радовали глаз. Где-то за час я добрался до своей цели: в этом месте лес граничил с бывшим пахотным полем, заброшенным после развала Союза. Граница пролегала в виде глубоких оврагов, вымытых ручьями, два ручья в этом месте сливались в один крупный поток, деля долину на три части. На одной тянулось до горизонта старое поле. На другой располагался лес, примыкавший к городу, который, по всей видимости, высадили примерно в то же время, когда началось градостроительство, ну а на третьей находился более старый лес, который и являлся целью моего похода. Спустившись по небольшой металлической лестнице, вделанной, по всей видимости, кем-то из здешних дачников, я по мосткам перебрался на другой берег ручья и поднялся по более пологому склону, выходившему прямо на опушку леса.
Несколько часов я бродил по его тропинкам, разглядывая голые стволы. Мне всегда именно этим нравилась осень — той «прозрачностью», которой она наполняла лес. Лёгкий сладковатый запах разлагающейся листвы ласкал ноздри. В конце концов, я нашёл полянку на возвышенности. Какой-то добрый человек сделал на ней пару примитивных табуретов из досок и простенький столик. Я расположился на ней и скинул куртку: солнце всё же слегка припекало. Достав из рюкзака свои припасы, я приступил к трапезе. Весь московский стресс как рукой сняло, и даже некачественное вино казалось мне в тот миг нектаром богов.
Мою идиллию прервал хруст веток на краю поляны. Обернувшись, я увидел старушку в цветастом платке — явно из числа местных дачников. Обменявшись преветствиями, мы немного с ней поговорили. Как выяснилось, она искала свою собаку, которая неподалёку от этого места сорвалась с поводка и убежала в чащу. Горю старой бабки я, конечно, посочувствовал, но при этом не выразил никакого желания участвовать в поисках. Старуха ещё немного попричитала и пошла дальше, я же вернулся к прерванной трапезе.
День выдался на редкость тёплым, солнце грело так, что могло показаться, что сейчас не конец осени, а самый разгар весны. Меня слегка разморило — видать, сказался выпитый алкоголь, и я, пристроившись на куртке возле столика, решил немного вздремнуть.
Проснулся я от холода. Продрав глаза, я понял, что уже вечер, причём поздний, и до заката осталось каких-нибудь минут сорок. Проклиная свою сонливость, я резво собрался и двинулся назад в город. Уже выходя на опушку, я заметил невдалеке знакомый пёстрый платок. Бабка стояла на краю оврага, собаки рядом с ней не было. Я махнул ей рукой на прощанье и начал спускаться по пологому склону. Набрав неплохую скорость, я в два прыжка перескочил мостки и резво начал подниматься по лесенке. Забравшись наверх, я остановился слегка перевести дух и решил ещё раз на прощанье окинуть взглядом долину. И тут я слегка ошалел. В самом низу лестницы в лучах закатного солнца виднелся пёстрый платок. Бабка никаким образом не могла так быстро спуститься в овраг и преодолеть ручей.
«Ладно, — успокоил я себя. — Видать, я просто не так уж и быстро хожу, и голова не до конца от спирта проветрилась».
Я быстрым шагом пошёл по тропинке, но, сделав всего пару шагов, услышал за спиной хруст ветки. Обернувшись, я остолбенел: на самом верху лестницы стояла та самая старая бабке в своём платке. Она стояла, не двигаясь, опустив голову, но я отчётливо чувствовал сверлящий меня взгляд. Так мы смотрели друг на друга секунд пять. Но потом мои нервы не выдержали, и я с диким криком рванулся дальше по тропинке. Я нёсся, почти не разбирая дороги, то и дело получая по лицу ветками. Впереди в сорока метрах показался просвет — выход на грунтовку, которая вела к городу. Обрадовавшись, я прибавил ходу и побежал по петляющей тропинке. Завернув за очередное дерево, я рухнул в грязь, как подкошенный.
На тропинке стояла она (или оно?). Стояла так же спокойно и неподвижно, как и в предыдущие разы. У меня начали зубы стучать от страха. Я кое-как поднялся из лужи, не сводя взгляда с бабки. Теперь, на близком расстоянии, я смог разглядеть её получше. На ту старуху, что я встретил в лесу, она была похожа только издали: костлявое сгорбленное тело, руки, свисающие почти до колен и лицо... Это было самым страшным, что я когда-либо видел в своей жизни. «Лицо» твари обвисало — не так, как обвисает кожа у стариков, нет, оно просто свисало, потому что было плохо закреплено. Полуоткрытый рот и кусок кожи шеи висели, слегка покачиваясь. Что было под этой жуткой маской, я разглядеть так и не смог — мои нервы сдали полностью. Я выхватил из кармана охотничий ножик, которым я резал сыр с хлебом, и наобум кинул его в тварь.
Видать, кто-то на небе за мной присматривал в этот миг, так как мой косой бросок всё же достиг цели. Нож вонзился в плечо, воздух разрезал дикий, ни на что не похожий вопль. Раздался резкий свист с хрипом, как будто кто-то спускает воздух из гигантской шины. Собрав все силы, я рванул через кусты в сторону дороги. На моё счастье, по ней в этот момент кто-то ехал — я рванулся наперерез машине. К моей несказанной радости, водитель остановился. Путаясь в словах, я всё же как-то уговорил его довезти меня до города. Водитель, скорее всего, принял меня за очередного алкоголика, которых в местных деревнях много, но, увидев деньги, всё же согласился подкинуть меня. Не помню, сколько я отдал ему, но явно не меньше тысячи рублей. Сидя в машине, я постоянно оглядывался в окна — не гонится ли за нами эта тварь. Но всё было спокойно. Только когда мы уже въезжали в городскую черту, мне показалось, что вдалеке я увидел что-то пёстрое.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дерево
Живем мы с сестрой в городе. На лето, как всегда, приезжаем в деревню к бабушке и дедушке. В ту же деревню и наши друзья приезжали. Была у нас большая компания — собирались вечерами и гуляли, общались, пели под гитару чуть ли не до рассвета.
В нашей компании было двое братьев. Моя сестра встречалась с одним из этих братьев — Сергеем. А другой брат, Ваня, вечно ее домогался, но в шуточной форме, как бы невзначай. Вроде как, зачем Серый тебе, посмотри на меня, я лучше, и так далее.
Как-то вечером, когда мы собирались на гулянку, за сестрой зашел не Сергей, а Ваня, и сказал, что Серый уехал с отцом на рыбалку на ночь. Ну, поехал так поехал — пошли мы втроем к нашей компании. С сестрой, как всегда потерялись — она там, я здесь... Домой меня проводили друзья, а о сестре я даже и не подумала и не переживала, ибо все тут свои были, и никуда она не делась бы.
Было около четырёх ночи, я зашла в дом и смотрю — сестра сидит, вся дрожит и плачет. Я спросила, что случилось, и она пролепетала:
— Ваня...
Я уж подумала, что он ее изнасиловал, у самой сердце в пятки ушло. Сестра продолжала:
— Представляешь, начал лезть в штаны, за груди хватать... Потащил за руку в лес, никто не слышал, да и не обратил внимания... Я треснула ему между ног, а он закричал и как с цепи сорвался, кричит: «Ну всё, сука! Тебе хана!». Я побежала дальше, а там темно... Не видно, куда вообще бегу — летела, как ошпаренная. Сняла босоножки — и босиком. Он за мной. Добежала до луга, бегу, плачу, а он всё за мной бежит и кричит: «Догоню, тварь!».
В общем, перебежала сестра через этот луг, за ним стояло большое дерево, такое старое и огромное. Мне всегда оно нравилось. Сестра смотрит — стоят двое у дерева, она кричит им: «Помогите!». Подбежала ближе — нет никого, хотя только что она чётко различала под деревом силуэт двух людей. Так быстро деться они никуда не могли. Неужто показалось?.. Она пробежала дальше, а Ваня как-то сам собой отстал возле этого дерева.
Наутро пришел Сергей с новостью. Сказал, что когда они возвращались с отцом с рыбалки через луг, то нашли Ваню, который висел на петле на этом дереве.
Мы были в шоке. Сестра вообще в себя ушла, пришлось психологу над ней поработать. А что касается покойного Вани, то потом выяснили, что его повесили как минимум двое, так как одному не справиться было, чтобы его на такую высоту затащить...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пощёчина
Произошло это лет шесть назад. У моего соседа по даче скончалась его престарелая тётка. Болела она долго какой-то болезнью, мучилась. Боли были такие страшные, что она бредила и ходила во сне. В одну из ночей с ней случился страшнейший приступ, и скорая не доехала…
Когда врачи сказали, что будет вскрытие, Андрей (сосед мой, племянник той бабки) вызвался присутствовать на нём. Врач поинтересовался — а он не родственник умершей? Вот тут-то Андрей почему-то солгал — сказал, что не родственник он, а так, сиделка…
После вскрытия, вернувшись домой, он услышал, что в доме кто-то ходит. «Странно… — подумал Андрей. — Я же вроде закрывал двери перед уходом…».
В доме пахло гарью. Он зашёл в зал, и увидел женщину, сидящую в кресле. Увидев Андрея, она встала. Он подошёл ближе, хотел её рассмотреть, но не мог — черты лица были как будто в дыму. Вдруг женщина размахнулась и с огромной силой ударила его по лицу. «У меня от этой пощёчины искры из глаз посыпались!» — рассказывал потом Андрей.
— ЗА ТО, ЧТО СКАЗАЛ, ЧТО НЕ РОДСТВЕННИК МНЕ! — промолвила незваная гостья и растворилась в воздухе, оставив после себя только странный полупрозрачный туман.
Андрею врачи написали в диагнозе — ожог 2-й степени, сопряжённый с слабым сотрясением мозга…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Силуэты
В моей жизни была пара случаев, когда я видел то, что не должен был видеть. Расскажу о каждом из них.
Случай первый. Лет в 16 со мной случился странный недуг, и я попал в больницу с сильным головокружением. Там я познакомился с парнем из параллельного класса, с которым мы нашли множество общих тем и с которым общаемся по сей день. Однажды вечером после отбоя в нашу палату зашла медсестра, что-то нам сказала и вышла, закрыв за собой дверь. На тот момент я лежал в кровати и очень сильно хотел спать. И вот, когда медсестра закрывала дверь, я увидел в закрывающемся проёме силуэт длинноволосой девушки. Силуэт был настолько тёмным, что никаких деталей я рассмотреть не смог — будто это был кусок чёрной материи. Она стояла неподвижно и, в самый последний момент, когда дверь уже почти закрылась, склонила голову немного набок и помахала рукой. Это выглядело как дружелюбный жест. Я был очень сонным и помахал ей в ответ, отварачиваясь к стенке, но через секунду понял, что никакой девушки здесь быть не может, тем более такой, чтобы медсестра могла пройти мимо (или сквозь?) неё, не заметив её и не сказав ничего о том, что надо бы уже расходиться по палатам. Я вскочил с кровати и вышел в коридор, надеясь увидеть эту девушку, отдаляющуюся от моей палаты, но там никого не было, кроме самой медсестры, которая была много выше ростом того силуэта. До ближайшей двери или места, где можно было бы укрыться от моего взгляда, было слишком далеко, чтобы успеть это сделать, пока я не выбежал в коридор — ведь всё действо заняло не более трёх секунд.
Всю последующую ночь я слышал что-то странное с верхнего этажа — это напоминало одновременно и кашель и злобный смех. Я успокаивал себя мыслью, что скорее всего, надо мной находится палата взрослого отделения, где кашляет какой-нибудь туберкулёзник. Утром вышел в больничный двор, чтобы посмотреть, что находится над моей палатой, и оказалось, что это никак не похоже на другую палату. Позже медсестра сказала мне, что там находится архив, в котором не бывает никого после 10 часов вечера.
Второй случай произошёл уже у меня дома, где-то через два месяца. Моя реакция была не столь яркой, как на первый, но я всё же не мог спать спокойно и без света около полугода после этого. В зале напротив дивана стоял лакированный шкаф, в котором можно было увидеть отражение двери в мою комнату. Тогда она была открыта, я мог разглядеть в отражении и часть самой комнаты. Я увлечённо разговаривал с кем-то, когда заметил в отражении прохода человеческую фигуру очень небольшого роста, как карлик (мой рост около 160 сантиметров, а он был мне примерно по грудь). Увидев это, я подумал, что это какая-то тряпка, которая лежит на полу моей комнаты, пеняя на размытость отражения, но всё же решил проверить, что это, и обернулся, чтобы взглянуть на проём уже напрямую. Ничего странного, равно как и чего-то похожего на тот силуэт, я не увидел. Через секунду я посмотрел в отражение, и там уже ничего не было.
Позже я уразумел, что на следующий день после каждого такого видения мой брат пытался покончить с собой. Моя мать — религиозный человек, и она говорит, что демоны иногда могут принимать различные облики и становиться видимыми людям. Но я не знаю, зачем им это надо? Теперь я никогда не сплю хотя бы без тусклого света...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Человек без лица
В 2004 году я должен был встретиться на железнодорожной станции Сисим с командой из Новосибирска и сплавиться с ними по горной реке Сисим. Приехал я поездом Москва — Абакан и выехал из Абакана Красноярским поездом. Проводник не разбудил вовремя, и я проснулся, когда поезд уже отходил от нужной мне станции. Пришлось выходить на следующей станции — Жетка. На станции народу не было, и я пошёл спрашивать, как выйти на трассу. Там вдоль железной дороги идёт грунтовая дорога. Решил остановить машину, или, на крайний случай, дойти до станции Сисим пешком — это примерно 13 километров. Мужчина, которого я встретил, показал, как идти к дороге, и начал отговаривать: сказал, что уже ночь, что до утра меня никто не посадит. Он был пьяный, и я, как опытный автостопщик, в душе посмеялся над ним и смело пошёл на трассу. Я спешил, потому что люди меня ждали и наверняка уже заволновались.
Я был удивлён сибирским «гостеприимством». За три часа, пока я сидел на рюкзаке на обочине, проехало несколько «ВАЗов», джип, три грузовика — и никто даже не притормозил, а наоборот, как будто специально ускорялись. В итоге я пошёл пешком, рассчитывая пройти путь за 3-4 часа.
Ночь была совершенно чёрная, кругом тайга, и мне было не по себе и очень одиноко. Я был один, как в космосе. Даже звери и птицы молчали, и только редкие звёзды светили через дыры в тучах. Я уже не верил в удачу, но когда сзади заревел мотор, я повернулся и начал махать руками. Огромный лесовоз в туче пыли встал метрах в ста впереди меня. Я бегом, мотаясь под рюкзаком, побежал к нему. В кабине сидели два водителя. Они помогли закинуть рюкзак в кабину и повезли меня до Сисима. Оба были пьяные, угостили меня отличным медовым самогоном и всё удивлялись, как это я рискнул пойти ночью по дороге через тайгу, вдруг медведь или ещё что-нибудь... А когда я отвечал, что у меня всё в порядке, что рядом железная дорога и потому медведи пуганые, они начали как-то странно переглядываться и нехорошо усмехаться. Я спросил их, в чём дело, они перестали улыбаться и просто предложили ещё выпить из горла.
Мы ехали не торопясь, и вдруг фары выхватили из темноты одинокую фигуру. Это был стоящий неподвижно человек. В ярком свете было видно, что он одет в обычную одежду вроде энцефалитки, но довольно потрёпанную, с рюкзаком, я даже заметил, что на нём сапоги. Но — лица у него не было. Было что-то чёрное, как дыра. И при этом он из этой темноты в упор на нас смотрел — ждал, когда мы остановимся. Это длилось секунды, но было ощущение, что они растянулись в долгие минуты. Я похолодел от ужаса, а водитель, который был за рулём, завизжал, как женщина, и крутанул руль, чтобы объехать этого человека (при этом нас чуть не вынесло на обочину), потом нажал на газ. Было такое чувство, что «это» летит за нами где-то рядом, и вот-вот заглянет нам в окно.
Сбросили скорость, только когда доехали до станции. Мы ещё посидели в кабине, мужчины мне просто протянули бутылку и сказали: «Пей». Так мы молча выпили. Донельзя мрачные мужчины рассказали, что между этими двумя станциями творится нехорошее. Пешком там никто не ходит, потому что пропадают люди. Ночью там стараются не ездить, так как машины часто бьются, а по ночам возле дороги водилы иногда видят человека без лица. Естестенно, на этой дороге вообще никого не садят, уж тем более ночью. Так что меня они назвали везучим придурком, а я за то, что они меня подвезли (и, по сути, спасли), достал из рюкзака заначку коньяка, что мужчин очень обрадовало. Ничего про чёрного автостопщика они мне рассказать не смогли, так как сами не местные, но вроде бы, когда строили дорогу через горы, кого-то тут убили и съели зеки — геолога или инженера. Встретить его ночью — к беде.
Потом я вылез из кабины, они сказали мне, куда идти, и уехали. А пока я бежал с тяжёлым рюкзаком до станции, меня колотило, и всё время казалось, что мне в спину глядит эта фигура с чёрной дырой вместо лица.
Я пока вроде жив и здоров. Но иногда мне снится высвеченная фарами пыльная дорога через тайгу, одинокая фигура и это лицо. От этого я всегда просыпаюсь.
Кстати, автостопом после этого я ездить перестал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Иногда кошки возвращаются
Когда у наших родственников умерла тётя, то в квартире осталась её кошка. Ну не выкидывать же животное — отдали близким родственникам покойной, её племяннику. Те квартиру тёти продали, а некоторую мебель, включая тахту, на которой она спала, перевезли к себе.
Семья у племянника была молодая — дочке всего четыре годика. Она очень обрадовалась кошке и стала с ней играть. Кошка терпела поначалу, а под конец царапаться научилась и убегала спать на тахту покойной. Родители, понятное дело, ругали девочку, учили её уважать животных. Потом у девочки обнаружилась аллергия — экзема на руках. Повели к врачу — оказалось, лямблии из-за кошки. Разозлившийся племянник увёз кошку с собой — сказал, что везёт в деревню к родственникам.
Через неделю ночью в три часа мать услышала характерное поскребывание о дверь снаружи. Она подумала, что кошка, зараза этакая, сбежала и вернулась. Открыла дверь квартиры, и кошка тут же сильно поцарапала когтями ей ногу. Она отшатнулась, а кошка прыгнула на тахту — та сразу начала гореть. В комнате начал твориться сущий кавардак — летели со своих мест вазы и посуда, и все сопровождалось кошачьим воем. Когда племянник вышел из спальни, кошка тут же прыгнула ему на грудь и стала рвать майку. Тот стряхнул его, побежал включать свет — а в квартире нет никакой кошки.
Только потом, когда все немного успокоились, племянник признался, что утопил кошку неделю назад...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Костер
В юности, когда мне было 16-17 лет, я пил очень много, хотя был ещё школьником. Не было двух-трех дней, чтобы я не был пьяным, но, тем не менее, я закончил школу и получил какой-никакой аттестат.
После окончания школы мы с одноклассниками (слава богу, уже бывшими) собрались в лес на шашлыки. Мне было идти ближе всех, так как в пятидесяти метрах от моего дома проходила кольцевая дорога. Не помню почему, но я решил пойти чуть раньше остальных. Я был к тому моменту уже изрядно поддатый и слабо отдавал себе отчет, где нахожусь. Через пару-тройку часов и столько же извержений рвотных масс голова, наконец, начала немного соображать. Глянул на часы — три часа ночи!.. Если отец вернулся из командировки, то влетит же мне... И тут только до меня «дошло», что я заблудился.
Было темно — не видно ни зги. Стало не по себе. Решил двинуться, куда глаза глядят, авось куда-нибудь выйду. После получасовой ходьбы я почувствал запах дыма. Я двинулся на запах и скоро заметил огонек. Когда я вышел к костру, то почувствовал, как по коже побежали мурашки.
Возле костра лежало тело. Обезглавленное. А на шампуре над костром жарилась голова. Вокруг костра водили хоровод — хотя то был скорее не хоровод, а дикая пляска. Люди были одеты в белые одежды, волос на головах у них не было, а глаза — ох, лучше бы не смотрел. Настоящие кошачьи зрачки. Тут у меня начало мутнеть в глазах, и я отключился.
Проснулся на той же поляне в семь часов утра. Никаких следов костра не было. Через полчаса я вышел к дороге и поймал попутную машину. Водитель как-то странно смотрел на меня, но ничего не сказал. Когда я вернулся домой и стал раздеваться, мать стала медленно сползать по стене. Я оглянулся и увидел в зеркале, что на в волосах у меня появились седые проседи, а вокруг шеи был огромный шрам.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лицо за окном
Моя жена работает юристом в одном из государственных учреждений. Её часто отправляют в командировку в другой город на повышение квалификации. Той зимой её отправили в Тулу.
Приехав в город, она поселилась в гостинице. На следующий день, посетив лекцию и прогулявшись по городу, она вернулась в гостиницу. Раздевшись и помывшись, она направилась на кухню поужинать. Включив телевизор, она вдруг почувствовала, что кто-то за ней наблюдает. Она обернулась, но никого не увидела. Тогда она подошла к окну, отдёрнула штору и сразу отскочила назад. С внешней стороны окна на неё смотрело лицо девушки. Оно было бледным, как снег. Только по её голубым глазам и смтуным чертам лица жена определила, что это девушка. Такого просто не могло быть — её номер находился на четвёртом этаже, никакого балкона не было.
Когда моя жена, собравшись с духом, подошла поближе к окну, девушка с той стороны улыбнулась, и тут же стекло разлетелось на мелкие осколки. Лицо сразу исчезло. Жена вызвала администратора гостиницы и всё ему рассказала. Тот, конечно, не поверил истории. Сказал только, что за ущерб будет платить моя жена. Жена расплатилась и в скором времени улетела обратно, так и не поняв, что за странное событие это было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мертвая луна
Когда-то давно мне дядя рассказал вот такую историю. Однажды он ходил в лес (был лесничим) и ночевал в маленьком домике посреди леса. В одну из ночей было полнолуние. Хотя луна была видна на небе, моросил дождь. Дядя остался в домике, никуда не выходил. И вдруг услышал, что возле домика кто-то ходит. Он выглянул в окно и увидел фигуру человека, которая стоит и смотрит на него, не шевелясь. Дядя вышел на улицу и позвал человека к себе переночевать. Человек всё равно не шевелился. Тогда дядя пошёл сам в его сторону. Подошёл и увидел, что у человека нет глаз, но лицо его обращено к луне. Дядя быстро забежал в домик и взял ружье. Из окна он увидел, что «человек» все ближе и ближе — не шагая, движется к нему. Дядя зарядил ружье и прицелился в сторону двери. Дверь открылась, но он за ней ничего не увидел. Оглянулся по сторонам — никого нет. Тогда дядя с ружьем в руках побежал к машине, сел в неё и уехал. После этого уволился и больше не возвращался в лес.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чёрт
Расскажу историю моей бабушки, которую она мне рассказывала. Но для начала поведаю некоторые старинные поверья. Первое: если о мертвом близком человеке сильно скорбеть и горевать, то есть шанс что он придет к тебе, но это будет черт, а не призрак усопшего. Второе: если черт пришел к тебе в дом, единственное место, где он тебя не достанет — на печке.
Было дело в 60-х годах. У Зины, сводной сестры моей бабушки, умер брат — его задавило на железнодорожных путях. Она после его смерти дома жила одна и очень сильно его оплакивала. Вскоре, со слов моей бабушки, дух брата стал «прилетать» к Зине ночами. Та была очень напугана и решила рассказать об этом моей тогда еще молодой бабушке, которая, конечно, не поверила ей. Зина уговорила бабушку переночевать у нее дома и увидеть это все воочию. Бабушка взяла с собой свою подругу, и они пошли ночевать к Зине. Спать все решили на печке (по вышеупомянутому поверью).
Всё было спокойно до полуночи. Потом в доме поднялся сильный сквозняк, хотя все окна были закрыты. Открытки, висящие на стенах, начали подниматься сами собой (в те годы у людей не было денег на покупку ковров, и на стены вешали открытки). Зина, бабушка и её подруга начали читать молитву (какую именно, бабушка уже не помнит). После прочтения молитвы двери в сени резко открылись, ветер вылетел туда, и двери захлопнулись с сильным хлопком.
Я не знаю, напугает ли кого-то эта история, могу сказать только, что это было на самом деле. Бабушка говорит, что раньше черти в деревнях не были редкостью, и люди боялись выходить из дома после полуночи. Но с приходом телевизоров, телефонов и другой электроники их постепенно не стало.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Смерть виртуальная и реальная
Был у меня друг один, который в свое время был просто помешан на всяких блогах и дневниках — в те времена, когда подобные сервисы были на пике популярности. Создал он себе штук двадцать разных аккаунтов и неустанно их вел. Притом он так умело маскировался, что ни по стилю написания, ни по содержанию этих аккаунтов невозможно было сказать, что все это ведет один и тот же человек. Затем ему это надоело, и он стал их удалять, пока у него не остался только один аккаунт на «Живом Журнале», в котором он активно провоцировал других пользователей, обсуждал свежие новости — все было в ключе довольно серьезного блога, а не простого дневника.
Когда, наконец, ему надоел и этот аккаунт, то он решил уйти красиво и заодно провернуть еще одну аферу в своем стиле. Он не писал в блог в течение месяца, а затем от лица якобы жены блогера создал пост о своей смерти. В том посте говорилось, что ночью он был зарезан хулиганами, которых уже поймали и посадили. С тех пор он туда не заходил под своим именем, лишь иногда отслеживал новые комментарии, но весь поток вопросов и сочувствия игнорировал.
Прошло шесть лет, и его убили местные хулиганы. Неожиданно, печально, рано. Мразей поймали через пару дней, семья долго отходила от шока. Когда все улеглось, я вспомнил про его последний аккаунт и заглянул туда. И был ошеломлен тем, что дата его мнимой смерти, которую он сам же себе и прописал, полностью соответствовала дате его реальной смерти (естественно, за исключением года). Более того, сравнивая статью о его кончине в местной газете и ту, которую он написал сам о себе, я нашёл множество страшных совпадений, как-то: количество хулиганов, время смерти, причина разбоя и места ножевых ранений...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лесные страхи
Известен феномен лесных или пещерных страхов, овладевающих человеком без каких-либо видимых причин. Здесь не имеются в виду страхи, вызванные опасением заблудиться, встретиться со злодеем или диким животным и прочее. Сильный человек способен преодолеть эти страхи. Подразумеваются случаи, когда даже сильный и в высшей степени мужественный человек оказывается не в состоянии владеть собой под влиянием внезапно и необъяснимо охватившей его волны ужаса.
Об одной такой истории поведал Павел Гусев. Его очерк «Страх» был напечатан в газете «Московский комсомолец» от 21 февраля 1988 года.
В конце августа предыдущего года Павел и три его сокурсника решили на моторной лодке подняться вверх по течению глухой, удаленной от селений речушки в Вологодской области. Двое из его сокурсников были опытны в таких делах, а Павел и его друг Миша — здоровенный угловатый парень — знали о путешествиях лишь понаслышке.
Дней через десять туристы добрались до заброшенного хутора — огромного домины с пристройками на высоком берегу реки. Сразу же за домом начинался глухой частый лес. На берегу, почти у самой кромки воды, стояла чуть покосившаяся банька. А на лужайке перед заброшенным домом, где расположились туристы, лежали старые, местами уже тронутые гниением бревна. Они лежали поодаль от дома: видимо, у хозяев были какие-то соображения на сей счет, но они почему-то не были воплощены в дело... Все ушли, покинули это место. Когда, почему, зачем?
Впрочем, эти вопросы посетили Павла и Мишу позже. А пока все вчетвером, удобно устроившись на тех бревнах, держали, так сказать, военный совет: не оставить ли Павла и Мишу здесь вдвоем на несколько дней, чтобы не затруднять их продолжением нелегкого для них способа продвижения. Решили так и сделать, договорившись встретиться здесь же дней через десять. Павел и Миша остались одни. К вечеру они все еще были на той лужайке перед заброшенным домом. В сумерках его угрюмые, тяжелые очертания, по словам Павла, разрослись и удвоились на фоне темнеющего неба. Сразу пропала охота подходить к дому за дровами. Дом притих, стал таинственным и, в воображении незадачливых путешественников, обитаемым... Но в этом они друг другу конечно же тогда не признались.
Для ночлега выбрали баньку, но утром завтракали все равно наверху, на лужайке.
Дальше стоит предоставить слово Павлу.
«День — весь в заботах — подходил к концу. На нас сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее наваливалась темнота, забираясь сначала в дальние углы, в дом, а затем уже выходя по-хозяйски на поляну. Ужинали мы в баньке.
К вечеру Мишка стал совсем молчаливым, а с темнотой забрался на нары в нашем скромном убежище, да так оттуда и не спускался. Я вдруг, вспоминая день, почувствовал какую-то тоску. А может, это была тревога? Днем сходил в сосновый бор, который манил к себе золотистым светом, грибами...
Но прошел немного, и захотелось вернуться. Даже не понял почему. Хотелось быть на лужайке, на открытом месте. Больше в лес не тянуло. Так же прошел еще один день. Мишка сделался совсем угрюмым. Почти все время проводил у реки с удочкой, искоса поглядывая на меня, как бы изучая мое поведение. Признаться, мне было не по себе. Я не мог оценить свое внутреннее состояние, не мог понять, что со мной происходит.
На третий день решил сходить на охоту. Закинул ружье на плечо, зашагал в сторону леса, который стоял плотной стеной за домом, в стороне от соснового бора. В лесу меня тут же плотным нудным облачком окутали комары. Лес был старый, весь заваленный умершими, состарившимися деревьями. Они цепляли за руки, ноги, как бы не желали пускать в свою глубину. Буквально метров через сто под ногами захлюпала, зачавкала вода. Сапоги проваливались все глубже и глубже, и во впадинках следов пузырилась, крутилась черная вонючая жижа. Начиналось болото. Оно уходило в глубь леса, окружая со всех сторон, и лес казался мертвым, лишенным жизни. Только комары да мошки липли на потное лицо.
И вдруг я почувствовал, понял, что меня тревожило все эти дни. Я с ужасом осознал, что я здесь не один. За мной кто-то пристально наблюдал! Но откуда? Кто? Я лишь чувствовал, но не видел.
Быстро повернув, я буквально побежал к поляне. Свалился, чертыхнулся, отряхивая налипшую грязь, и вскоре выскочил недалеко от заброшенного дома. Тяжело дыша, прошел мимо дымящегося костерка, спустился к баньке, открыл дверь — Мишки не было. Не видно его было и на берегу.
Выскочив наверх, я озирался по сторонам, а внутри все сжалось от подступившего тошнотворного чувства одиночества. Оно наплывало, делая ноги ватными, непослушными. Мишки нигде не было. Я заорал так, что даже сам не понял, что кричу.
Внезапно я услышал Мишкин голос. Он доносился откуда-то сверху. С трудом я разглядел его почти на самой макушке березы, которая росла на краю поляны, изящно изгибаясь и нависая над рекой.
Я вскарабкался туда же и, еле отдышавшись, присел на сук чуть ниже Мишки. Он с испугом смотрел на меня, виновато моргая, отводя глаза. »Ты что?« — выдавил я.
И тут выяснилось, что все эти дни Мишка находился в подавленном состоянии, потому что ощущал себя на поляне неуютно. Но главное он понял, только когда я ушел в лес на охоту. Мишка явственно почувствовал, что за ним кто-то наблюдает.
Он чувствовал на себе взгляд. Это и заставило его опрометью кинуться к дереву и лишь на его вершине осознать свою безопасность. Тогда я поделился своими ощущениями, которые почти полностью совпали с Мишкиными. Он побледнел, руки судорожно сжали березовые ветки, которые служили ему опорой. С дерева мы слезли, лишь когда наступили сумерки.
Не разжигая костра, быстро прошли в баньку, закрылись, поужинали консервами.
Утром долго не вставали, но о вчерашнем не говорили, старались не вспоминать свою тревогу. Позавтракали у костра и вдруг, не сговариваясь, взглянули друг на друга: мы опять начинали чувствовать ужас чьего-то присутствия. Не сговариваясь, мы прихватили ружья и пошли к березе.
На ней мы и провели остаток дня. Там, наверху, в шуршащей листве, у нас родился план. Завтра немедленно уходить из этих мест. Мы больше не могли выдерживать эту пытку страхом. Он нас сковывал, превращал оцепеневшие наши фигуры в какие-то мумии. Мы проклинали день, когда решили ехать в эту глушь. И шумные многолюдные московские улицы казались какой-то нереальной, фантастической мечтой.
Утром следующего дня, собрав свои вещи, захватив немного еды, мы в буквальном смысле слова рванули что было сил из этого места. В баньке остались палатка, спальники, котелки, основная часть продуктов... И записка, в которой мы сообщали нашим друзьям, что решили уехать. Дверь мы приткнули крепкой палкой».
Через пять дней натерпевшиеся ужасов друзья были в Москве. А через две недели они встретились с оставившими их на том заброшенном хуторе товарищами. Те рассказали следующее. Когда они вновь попали на хутор, на месте стоянки Павла и Миши стояла мертвая тишина. Никого не было. Они злились на Павла и Мишу, недоумевая: что же все-таки случилось? Дверь в баню оказалась открытой настежь. В воде у самого берега лежал смятый котелок...
Войдя в баньку, они увидели страшную картину: рассыпанная вермишель, крупа, разорванные спальные мешки. А самое необычное — содержимое канистры с топливом для лодочного мотора было вылито на пол. Для этого надо было отвернуть крышку, то есть зверьё этого сделать не могло!
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Демянский котел
Впервые о Демянском котле я узнал в 1970 году, когда друзья, вернувшиеся из агитпохода, дали мне прослушать магнитофонную запись рассказа местной жительницы. Она говорила о жестоких боях, сожженных деревнях, о незахороненных останках наших бойцов и плакала. Поехал я в те места летом следующего года. От Демянска по отвратительным дорогам добрался до деревушки из одного дома. Старики указали путь к месту, где в 1941—1942 годах проходила линия обороны. Прошагав четыре километра, я вышел на болото. Вокруг, куда ни глянь, валялись ржавые каски, винтовки, снаряды, пулеметные ленты. Те, кто здесь воевал, лежали рядом. Их было невероятно много... На болоте, у валунов, у речки и в лесу натыкался я на человеческие кости и черепа. Увиденное потрясло. Как же это так, думал я, сколько лет прошло после войны, столько памятников воздвигли — а тут лежат наши солдатики, белея костями, и никому до них нет дела.
Начал я собирать материалы о военных действиях 2-й ударной армии, которая воевала в этих местах, встретился с ветеранами. От них узнал, что полегло на этом пятачке более десяти тысяч только наших солдат. И гибли солдаты не только от пуль и снарядов, от мин и бомб: кто-то замерз, кто-то скончался от голода, кого-то съели каннибалы, которых, в свою очередь, уничтожали бойцы. Словом, горя, ненависти, боли, отчаяния, страха было в тех местах через край.
Стал я приезжать туда каждый год: один и с друзьями, потом подросли сыновья, племянники. Что могли — захоронили, поставили три памятника, собрали оружие, каски, медальоны, передали в музеи Москвы и Ленинграда. Сам не могу объяснить почему, только тянуло меня в те места. Хотя каждый год со мной, да и с другими людьми приключалось нечто такое, что должно было отпугнуть нас.
Началось все в мой первый приезд. Именно тогда, проходя по болоту, я заметил, но на одном и том же участке меня преследует чей-то взгляд. Оглянешься — никого, отвернешься — вновь кто-то в спину буравит, чувствуешь взгляд на протяжении двухсот метров, дальше все пропадает. Не желая выглядеть смешным, я никому не говорил об этом, правда, старался обойти тот участок болота. А в 1989 году в лагерь прибежал мой племянник и сказал, что чувствует чей-то взгляд на болоте, при этом собака-лайка, бывшая с ним, явно чего-то боялась. Потом это же испытал сын. В общем, запретил я ребятам ходить в одиночку.
В сентябре 1976 года я собрался поехать в Демянский котел вместе с другом Юрой, заядлым туристом. Поскольку я должен был задержаться в Москве, мы договорились, что он выедет на день раньше, отыщет место лагерной стоянки и будет там ждать меня. 18 сентября я добрался до лагеря лишь к одиннадцати часам утра. Обросший Юрий вылез из палатки, он был явно чем-то напуган, скороговоркой он начал рассказывать о событиях прошедшей ночи, при этом губы у него дрожали. Я никогда не видел его в таком состоянии и был очень удивлен. Из рассказа я узнал следующем: Юрий добрался до указанной мною деревни, расспросил жителей, как пройти к лагерю, и отправился в путь. Пока было светло, он шел по лесу медленно. То и дело попадались блиндажи и окопы, да и под ногами железа было достаточно. Когда начало смеркаться, Юрий понял, что заблудился и долго кружил, потом отыскал старую танковую колею, которая привела его в сосновый бор. От бора до лагеря расстояние небольшое, но так как совсем стемнело, Юрий решил заночевать в бору, а утром идти к лагерю. Поставил небольшую палатку, разложил костер, стал устраиваться на ночлег. Спустя некоторое время Юрий почувствовал тревогу. Мне он так и не смог объяснить, чем она была вызвана. Потом подкрался страх. Юрий пытался убедить себя, что ему, крепкому парню, вооруженному топором, не раз ночевавшему в одиночку в лесу, нечего бояться, но страх становился все сильнее. Кто-то или что-то упорно гнало его с этого места. Схватив в охапку вещи, Юрий бросился бежать. Когда подошел к лагерю, стало легче, но заснул он только на рассвете.
Выпив чаю и посмеявшись над ночными страхами Юрия, мы решили пойти на дальнюю речку, куда я собирался давно. Отойдя несколько метров от лагеря, мы увидели в траве два пучка коротких серебристых нитей. Я взял в руки, нити были шелковистые и совсем невесомые. «Выбрось, — сказал Юрий, — что ты берешь всякую дрянь...». Но я продолжал рассматривать нити и пытался понять, как они попали сюда: трава была несмятой. Затем мы подошли к болоту. Я сразу увидел хорошую винтовку, а Юрий нашел снаряд, который хотел увезти в Москву как сувенир. Мы сфотографировали друг друга с находками, и я посмотрел на часы — 12:06. Что случилось дальше, никто и нас не помнит.
Очнулись мы в зарослях камыша высотой выше человеческого роста. Было уже 16:10. Голова гудела и у того и у другого, как с похмелья, хотя пили мы только чай. Но самое странное, что нигде не было видно наших следов: камыш стоял стеной, и только пятачок, где мы находились, был вытоптан. Ни винтовки, ни снаряда у нас не было, Правда, фотоаппарат на шее у меня висел, а котелок к поясу Юры был привязан. Пытались вспомнить, как сюда попали и где наши находки, но безрезультатно. Чувствовали мы себя так, как будто нас кто-то одурачил...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Последняя встреча
Можете мне не верить, но однажды так вышло, что я познакомился с ведьмой. Молодая, красивая — настоящая Маргарита, словно из романа Булгакова. Обычно она это скрывала, но мне рассказала из-за того, что полюбила меня. У нас с ней были достаточно долгие романтические отношения. Собственно, всё случилось, когда мы расстались. Нет, она не прокляла меня, не мстила мне, ничего. Она поступила намного хуже. Она умерла. Остановка сердца, как мне сказали. Умерла во сне. Я несколько дней не мог оправиться от шока — просто не понимал, как это случилось. Она успела стать той неизменной частью реального мира, которой, как кажется, ничто не может навредить. Но она умерла. А потом пришла ко мне.
Через пять дней после её смерти я засиделся у компьютера — пил чай, пытался отвлечься. В какой-то момент я встал, чтобы пойти на кухню и налить себе чай. И тут я увидел её. Она сидела на диване позади меня. Просто молча сидела и грустно смотрела на меня. Я так и застыл — не мог ни пошевелиться, ни крикнуть. Ничего. Я не знаю, как долго мы так смотрели друг на друга, но вдруг она заговорила. Сказала, что умерла не просто так, а чтобы спасти мне жизнь, ценой договора с дьяволом. Что я должен был умереть, но она принесла себя в жертву, чтобы я прожил те годы, что были суждены ей. Я, кажется, не понимал тогда, что она говорит. Только вдруг понял, что она сидит совсем обнаженная, а волосы её мокры от крови (я тогда это не сразу сообразил, а после догадался). А на теле вырезаны кровоточащие знаки.
Это кажется сейчас бредом, но я тогда упал на колени перед ней и разрыдался. Это была всепоглощающая истерика, дикий вой. Не помню, что случилось дальше. Наверное, я лишился чувств. Я очнулся, лежа на полу в позе эмбриона. Не знаю, галлюцинации ли это, или психоз, шизофрения. Но в моей руке был зажат медальон, который она мне когда-то подарила, и который я в бешенстве за пару дней перед этим выкинул из окна.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Семейные истории
Часто бывает важно, кто именно рассказывает тебе историю. Моя мама — человек очень рациональный, вменяемый, а главное, она такая с раннего детства, бабушка так воспитала. Ко всему прочему, она еще и патологически честный человек, поэтому будь история, которую я сейчас расскажу, выдумкой, она бы мне в этом давно призналась.
Итак, когда моя мама была маленькой (но уже училась в школе), она очень боялась ходить по коридору мимо открытой двери в темную ванную. Как это часто бывает, объяснить свой страх она никак не могла. И вот однажды, почти что пробегая мимо, она очень четко услышала негромкое хихиканье нескольких тоненьких голосов. Да, именно из ванной. Так повторялось не раз, и маме казалось, что голоса хихикают все громче и громче, просто заливаются, веселясь над тем, как она мимо них бегает, и шелестят занавеской.
А однажды ночью те, кто хихикали, пришли к ней в комнату. Мама проснулась оттого, что по ее одеялу кто-то ползет — какие-то маленькие существа, их было несколько. Она натянула одеяло на голову и чувствовала, как маленькие ручки пытаются его содрать. Тогда мама что было силы тряхнула одеялом, и существа с него попадали, после чего разбежались. Разумеется, толком она их и не разглядела.
Конечно, я понимаю, что с вероятностью 99 процентов это детские фантазии. Да, моя мама — здравомыслящий человек, но все же творческая личность, богатый внутренний мир, все такое... Но не сбрасывать этот самый один процент со счетов меня заставляет вот что: по материнской линии моя прабабушка была очень талантливой гадалкой, все ее предсказания сбывались с пугающей точностью. Мне, кстати, она наотрез отказывалась гадать. Бабушка, ее дочь, была ярой атеисткой, и маму с сестой воспитала в том же духе. Я, еще не зная о таланте прабабки, в детстве увлеклась гаданиями и несколько раз видела, как менялись лица людей в процессе — они потом утверждали, что я говорила как по писаному, и всю правду.
А еще у меня есть младший брат. В детстве он часто плакал по ночам, причем, когда я прибегала к нему, он никогда не спал, но так ни разу и не смог внятно рассказать, что его так напугало. Недавно я, посмотрев ужастик «Не бойся темноты», пересказывала его сюжет брату и в шутку имитировала голоса маленьких жутких существ, о которых, собственно, фильм и был. Мой брат, здоровый двадцатилетний парень, дернулся так, как будто его током жахнуло, на глазах появились слезы. Может, сюжет фильма ему напомнил детство?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Прятки
Когда мне было 13 лет, мы с друзьями играли в прятки и в процессе игры зашли с другом в подвал заброшенного строения на соседнем дворе. Мы называли это место «ССГ», так как на стене кто-то написал эти буквы красной краской. Примечательно это место было тем, что несколько лет назад там изнасиловали и убили 12-летнюю девочку, преступника так и не нашли.
Сидя в полутьме подвала, я вдруг увидел руку, тянущуюся ко мне спереди из темноты. При этом я отчетливо различил зеленый рукав, как у куртки друга. Я ударил по руке и возмутился, мол, чего ты руки ко мне тянешь. И тут оказалось, что всё это время друг стоял сзади меня шагах в семи-восьми.
Похолодев, я начал водить руками перед собой, но ни на что не наткнулся. Потом мы оба в панике выбежали из здания и ещё долго обходили его стороной.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кот за окном
Говорят, кошки — странные животные, обладающие какой-то мистической силой. Я в это особо не верил, пока однажды не умер мой кот. Он умер тяжело — мучился в течение трёх дней: обвалился карниз за окном, где он любил сидеть, и кот упал с высоты.
На вторую ночь после его смерти я ночью пошёл в туалет. Выходя из туалета (дверь расположена напротив того самого окна, за которым раньше сидел кот), я увидел в темноте за окном отражение света из туалета в кошачьих глазах. В первое мгновение даже не обратил внимания, потом вспомнил, что кот мёртв, и рванулся к выключателю на кухне. Нажал кнопку, лампа вспыхнула и тут же перегорела — а кошачьи глаза с той стороны окна, бросив на меня последний внимательный взгляд, скрылись в темноте. Больше я ничего подобного не видел.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Карельский поход
На тему
этой истории:
------
Вся моя семья живет в Санкт-Петербурге все известные мне поколения. Мой дядя — заядлый грибник-ягодник. Постоянно ездит в Карелию за морошкой, за грибами, на рыбалку. Когда я был маленький, он постоянно брал моего двоюродного брата с собой. Помню, после одной поездки они оба вернулись не в себе. Брат даже пить после этого начал, хотя до этого ни капли не употреблял. Позже он рассказал мне, что с ними случилось.
Доехали они с дядей до болота где-то в центральной Карелии — насколько я помню, вроде в Медвежьегорском районе. Вышли из машины и углубились в лес. Как только вышли к болоту, брат и его мать начали собирать ягоды, а мой дядя с братом своей жены отправились на охоту за дичью. Брат ненавидел сбор морошки из-за комаров, болота, сырости, но сидел и молча собирал.
К четырем часам дня пришел мой дядя и сказал, что пора собираться домой. Но, когда все сели в машину, та напрочь отказалась заводиться. Промучились под капотом несколько часов — без толку. Уже начало смеркаться. Было решено, что моя тетя со своим братом сходят до ближайшей деревни и приведут помощь, а брат с дядей приготовят место для ночлега.
Две пары разошлись по своим делам. До деревни было километров двадцать, поэтому на скорое возвращение рассчитывать не приходилось. Брат с дядей нашли отличную поляну для палатки прямо на краю болота. Разошлись за дровами, как вдруг со стороны болота начал наползать туман. Не сговариваясь, оба вернулись на поляну к палатке. Как говорит брат, на обоих напал жуткий страх. Вроде ничего страшного — туман и туман, подумаешь, — но почему-то им резко стало не по себе.
Вдруг издалека началось доноситься грустное, заунывное пение — женский грустный голос. Тут уже обоим стало не до шуток. Начали быстро собирать палатку — решено было ночевать в машине. Пение становилось все громче. Слов было не разобрать, простая мелодия, чем-то похожая на заглавную тему телепередачи «Спокойной ночи, малыши», только грустная и заунывная.
Но это было ещё не все. Как только они собрали палатку и начали уходить, брат услышал крик своего отца. Он посмотрел на него — тот сидел на земле и показывал пальцем в сторону болот. Когда брат обернулся, то сам чуть не закричал в голос. С болота на них смотрели сотни силуэтов. Недвижные такие, от них во все стороны исходило серебристое свечение. Тут его отец вскочил, схватил его за руку, и они убежали к машине — до нее было метров 100-150. Когда они добрались, вокруг вдруг стало тихо и спокойно. Туман пропал, была ясная звездная ночь.
Всю ночь они не спали и ждали, когда придет помощь с деревни. Тетя и ее брат вернулись лишь под утро: когда они добрались до деревни, было уже за полночь, поэтому решили там и переночевать. Увидев их лица и выслушав историю, решили быстро уезжать оттуда и никогда больше так глубоко в Карелию не углубляться. Мрачное это место, говорил мне брат — держись оттуда подальше...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Утопленник
Расскажу про себя в детстве. Я тогда учился в первом или втором классе, а летние каникулы проводил у бабушки в деревне. Деревня представляла из себя пять домов, из которых жилыми были только четыре. Все эти хибары находились посреди леса, и в радиусе нескольких километров не было ни одного другого поселения.
Рядом с бабушкиным домом был закопанный колодец — как говорили, в нём каким-то образом ухитрился утонуть какой-то охотник, да ещё и вместе с лошадью. А чуть дальше находился большой пруд, в котором какого-то «везунчика» утянуло на дно, а труп так и не нашли. Когда мне рассказали об этом, по ночам меня стали мучить кошмары — ко мне в комнату заходил какой-то сгнивший утопленник тянул ко мне свои трухлявые руки с крючковатыми пальцами, всё пытался меня куда-то утащить. Мне было страшно; я очень боялся наступления ночи, ибо опять смотреть это «шоу ужасов» во сне совсем не хотелось.
Самое жуткое случилось через неделю моего пребывания в деревне. Я обычно просыпался в холодном поту, когда этот мертвец меня хватал, но в тот раз мне удалось снять с него что-то вроде иконки (во всяком случае, какую-то прямоугольную деревяшку), с которой в руках я и проснулся. Я вытащил этот кусок дерева прямо из сна! Я едва не умер тогда с перепугу, но деревяшку догадался выкинуть в печь во дворе, где бабушка днём готовила еду, и она там благополучно сгорела. После этого кошмары перестали мне сниться.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дневники мёртвых людей
Первоисточник: antimil.livejournal.com Говорят, человек живет, пока живет по нему память. В интернете память может жить вечно. Человека уже давно нет, но сообщения от него на форумах продолжают жить, на них могут отвечать. Только сам автор уже не ответит.
Я где-то год назад впервые столкнулся с дневником мертвого человека. Искал какую-то информацию по аниме и вышел на сайт на «Народе». Писала девочка, наивно, настолько наивно, что я заинтересовался и начал читать, и в процессе чтения вдруг понял, что этой девочки уже нет в мире живых, что я читаю письма мертвого человека. Перелез в гостевую и убедился в своем предположении — сайт не обновляется. Но гостевая живет.
Потом я уже достаточно часто встречал «мертвые дневники»: вроде человек давно не пишет, но странно, думаю, и начинаю смотреть комменты под последним постом, прощание...
(Для просмотра списка дневников мёртвых людей перейдите по ссылке на сайт-первоисточник)
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старик
Был у моего деда брат двоюродный — Иваном звали. Пьяница и разгильдяй, надо сказать. Я тогда университет заканчивал, и однажды утром дед сказал, что Иван болеет сильно, и надо сходить проведать его. Когда приехали, он лежал у себя на кровати, но был весел — травил анекдоты и байки. Мы сидели на стульях за столом рядом с ним, чай пили.
Вдруг Иван посерьезнел и посмотрел на пустой стул. Спрашивает: «А это что за старик в чёрной одежде?». Мы смотрим на пустой стул — там, естественно, никого нет. А Иван вдруг как заорет: «Не трогай! Не хочу! Руки! Дрянь! А-а-а...» — и захрипел. Так и скончался до приезда «скорой». Медики потом говорили, что у него был инфаркт, хотя первоначально он лежал с больной печенью — циррозом.
Позже мы ещё заметили, что настенные часы в той комнате остановились на момент последнего его хрипа.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Окно
Со мной однажды произошёл совершенно невероятный случай, которому до сих пор не могу найти объяснения. Я возвращался домой с работы. Ещё было светло. А у меня, надо сказать, давно уже привычка, смотреть на своё окно с улицы. Смотрю — а в моём окне на девятом этаже стою я сам и на меня смотрю! Причём в той же ярко-жёлтой рубашке, что и в тот момент на мне была. Странно, но я почти не испугался в тот момент — просто удивился (видимо, сказывалось то, что я на светлой людной улице). Когда я вошёл в квартиру, естественно, там никого не было. Только потом, когда я осознал всю странность ситуации, мне стало сильно не по себе...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ребёнок
Мой дядя, работавший следователем в милиции, рассказал мне о том, как в 90-х годах в нашем городе задержали 40-летнего мужчину по подозрению в убийстве грудного ребёнка и его отца. На допросе задержанный мужчина, работавший до этого акушером (назовём его Михаил), сразу же признался в убийстве ребёнка. На вопрос о том, кто убил отца малыша, тот рассказал следующую историю.
До совершения убийства он работал в одном из роддомов и принимал роды у женщины. Он был знаком с её мужем — они были друзьями, и Михаил часто приходил к ним в гости. Он и принимал роды его жены. Когда рождался малыш, женщина очень сильно мучилась и кричала, что ненавидит этого ребёнка и что она убьёт его. Отцу акушер сказал, что так иногда бывает — возможно, его жена перенесла в прошлом психическую травму, поэтому у неё такое отношение к ребёнку.
В основном ребёнком занимался отец. Матери было некомфортно даже находиться в одной с ним комнате, и когда муж приходил с работы, она была бесконечно благодарна ему, за то что он освободил её от обязанности присматривать за ребёнком.
Спустя несколько месяцев муж уехал на в командировку, а жена осталась дома. Через неделю отец получил телеграмму, в которой говорилось, что его жена тяжело больна, и что ему следует вернуться. Он срочно вернулся, и жена сказала ему, что в её болезни виноват крошка-сын.
Когда она уже шла на поправку, отец спускаясь с лестницы (к слову сказать, они жили в частном двухэтажном доме) наступил на детскую игрушку и чуть не упал. Он не придал этому значения и ушёл спать.
На следующий день, возвращаясь с работы, он долго звал из прихожей свою жену. Когда прошёл внутрь, застал её мёртвой под лестницей — она тоже наступила на игрушку, не смогла удержать равновесие, упала вниз и сломала позвоночник.
Отец впал в депрессию и начал говорить то же, что и его жена. Спустя несколько дней акушер, который был в курсе всей этой истории, так как они были друзьями, решил навестить его и, услышав, что тот собирается убить своего сына, вколол ему снотворное с успокоительным перед уходом. В милицию сообщить не решился — подумал, что если друг выспится, то навязчивая идея ослабнет.
На следующий день он снова пришёл в квартиру друга. Его друг спал на кухне. Он никак не мог разбудить его, и к тому же у него вскоре начала кружиться голова. И тут он заметил, что все ручки на газовой плите вывернуты на максимум. Друг не мог сам повернуть их, так как снотворное было достаточно сильным, чтобы продержать его во сне до обеда. Он выключил газ, пошёл в детскую и застал малыша возле захлопнутой двери.
Михаил говорил, что понял в тот момент: покойная жена, а затем и её муж были правы: их ребёнок — порождение ада. Следующий момент, который он запомнил — это то, как он стоит над изувеченным трупиком младенца, сжимая в руке кухонный нож.
На следующий день его поймали, так как соседи видели как он, весь в крови, выходил из дома.
Конечно, в милиции ему никто не поверил. Михаила осудили за двойное убийство с особой жестокостью на пожизненное заключение.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Женщина в голубом
Я хочу рассказать вам свою историю, которая произошла вот уже 20 лет назад. Я тогда только что ВУЗ закончила. До сих пор страшно вспоминать, хотя своим знакомым эту страшилку рассказываю постоянно.
Как-то ночью я неожиданно проснулась и увидела в пролете двери женщину всю в голубом. На ней было длинное платье, сама худощавая, с длинными волосами. Я не видела ее глаз, но четко ощущала ее взгляд: она смотрела прямо на меня, не улыбаясь. Нас разделяло расстояние в три метра. Я никогда не была смелой, да к тому же в детстве была напугана покойниками (до сих пор их боюсь). Увидев женщину, стоящую в дверях моей комнаты, я от страха громко закричала. В соседней комнате проснулась моя мать (мы были с ней дома одни), которая, по-моему, ничего не боится в этой жизни. Услышав ее голос, я закричала ещё громче, чтобы она как можно быстрее пришла в мою комнату и увидела эту женщину. Но именно в этот момент женщина стала рассеиваться. Когда пришла моя мать, её уже не было. Мы включили свет, я рассказала матери о том, что было со мной. Понятное дело, что будучи атеистами, мы с мамой обе решили, что это было лишь видение. Только вот было непонятно, с чего бы это? Отклонения в психике у меня никогда не наблюдались, не наблюдаются и сейчас.
Я думала, что этой ночью все и закончится, и успокоилась — поверила в то, что мне это просто померещилось. Но во вторую ночь произошло то же самое, причем именно в следующую ночь, но с той лишь разницей, что женщина уже стояла рядом с моей кроватью. Кричала я как безумная от страха, а она уходить и не думала, смотрела на меня в упор с каким-то недовольством... Когда моя мать подошла к двери, полупрозрачная особа еще стояла возле моей кровати и смотрела на меня, не обращая внимания на мою мать. Понятное дело, что призрака видела только я — моя мать не видела ничего. Призрак начал рассеиваться перед самым включением света моей матерью.
Была еще и третья ночь, последняя. В эту ночь я проснулась и увидела ту же самую женщину, но она уже не стояла рядом — на этот раз просто висела надо мной лицом к лицу. Это передать невозможно — было так страшно... Это точно была явь: я четко понимала, что не сплю (уже третью ночь впивалась в себя ногтями до боли, чтобы убедиться, что это не сон). Я даже не сразу начала кричать — от ужаса у меня перехватило горло, дар речи отнялся. Я не могу сказать точно, через какое время я, наконец, стала кричать, но женщина в голубом продолжала висеть надо мной и смотрела на меня уже как-то злобно — не с радостью, так это точно...
Моя мать пришла и включила свет, но даже после этого призрак и не думал рассеиваться. Но пото всё-таки женщина в какой-то момент исчезла. Больше она, слава богу, не появлялась — ни на следующую ночь, ни позже. Но страх остался в душе надолго — вот уже 20 лет, если я одна дома, то сплю только со светом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Загадка второго этажа
Когда мне было 10 лет, я ездил на дачу к бабушке — там у нас обычный деревянный дом, построенный родителями и родственниками. На втором этаже там хранились разные стройматериалы (спал я тогда на первом этаже). И вот каждую ночь было отчетливо слышно, как кто-то ходит на втором этаже из одного конца комнаты в другую. Хождения длились где-то минуты две-три, потом прекращались. Бабушка говорила, что это черти там ходят и копытами стучат, меня это вводило в дикий ужас.
На следующее лето шагов уже не было слышно, но была одна странная ночь, когда я лег спать в полночь. Было жарко, небо чистое, грозы не намечалось. И как только я закрыл глаза и пытался заснуть, что-то очень ярко сверкнуло, как вспышка от молнии — но, опять же, никаких признаков дождя или грозы не было. Я был уверен, что вспышки идут непосредственно из комнаты на втором этаже. Таких вспышек было пять-шесть, потом я заснул. Страшновато мне было, и мне стало бы совсем плохо, если бы не моя бабушка, которая спала на соседней кровати...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Двойники
История произошла в начале 90-х годов. Я тогда жила в одной азиатской республике, где постепенно начиналась война. В городе было очень неспокойно, после шести вечера улицы вымирали. Вообще было сложно — спасало то, что у нас была большая и дружная компания из девяти человек: помогали друг другу и поддерживали.
Валентина, самая старшая из нашей компании, жила одна. И вот как-то раз она звонит мне в десять вечера, просит найти одного знакомого с машиной (он военный и достаточно легко может передвигаться ночью по городу) и приехать к ней, захватив, если возможно, кого-нибудь из наших ребят. Пытается говорить спокойно, но в голосе явно чувствуется паника. Я решила, что у нее в квартиру ломятся бандиты — такое тогда случалось сплошь и рядом, — быстро вызвонила знакомого, заехала за двумя нашими друзьями — Костей и Володей. В общем, минут через сорок мы были у Вальки.
Открывает она нам дверь — бледная, руки трясутся. Успокаивать пришлось долго, пока, наконец, она не смогла рассказать, что произошло.
Итак, сидела Валентина на лоджии. Квартира на первом этаже, так что все забрано толстой решеткой, но окна по летнему времени открыты настежь. И слышит — под лоджией кто-то топчется и ее зовет. Выглядывает — а под окнами я стою. Темно, конечно, но из соседних окон свет падает, так что человека можно рассмотреть. И видно, что женщина точь-в-точь я. Валентина удивляется — что, мол, я делаю ночью так далеко от дома, почему вдруг без звонка и почему не захожу в подъезд, а во дворе стою. А я заходить не хочу — наоборот, зову Вальку во двор, хочу ей что-то показать. Причем зову настойчиво. И что-то во всей ситуации Валентину насторожило. То ли девица под окнами говорит как-то странно, то ли с голосом у нее что-то не то — в общем, ничего конкретного, но Вальке становится как-то тревожно. И вместо того, чтобы спуститься ко мне во двор, Валентина продолжает задавать вопросы — по какой причине я приехала на другой конец города и кто меня довез?
Тут женщина подходит поближе и становится на большой камень прямо под лоджией, хватается рукой за решетку и заглядывает в окно. Валька смотрит на руку — а ногти у женщины длинные-длинные, кроваво-красные. И губы такие же (я никогда таким макияжем не пользовалась). А глаза... «Как будто ты вот-вот свихнешься», — откомментировала потом Валька. В тот момент ее как будто ледяной водой окатили. Рванула с лоджии, захлопнула дверь, заперлась в комнате и тут же начала мне домой звонить. Когда на втором звонке я подняла трубку, Вальке совсем худо стало. И больше всего она боялась, что я приеду одна, не захватив наших друзей — тогда она не будет знать, кто там под дверью стоит. Но тут мы заявились вчетвером и начали Вальку успокаивать. Удивлены мы были чрезвычайно: Валька не пила, не курила, над мистическими историями посмеивалась, в истерии замечена не была.
Я бы все это списала на стресс и напряжение (напоминаю, в городе назревала нешуточная заваруха), но история имела продолжение. После истории с моим двойником Валька не оставлась в квартире одна. То кто-то из нас у нее ночевал, то она у кого-нибудь оставалась. Как-то и я у нее заночевала. Сидели, разговаривали, хохмили — тут звонит телефон. Валька берет трубку:
— Привет!
И, оборачиваясь ко мне, говорит:
— Это Костя.
А потом я слышу следующий разговор:
— Да, дома. Зачем? Зачем я должна выходить? И что там? Костя, зачем мне ночью выходить?
И смотрит на меня испуганными глазами. Я выхватываю трубку и кричу:
— Костик, ты чего ерунду порешь?
А в трубке сначала тишина, а потом голос — противный, явно не мужской:
— Д-у-ура!
И отбой. Стоит ли говорить, что, когда мы позвонили Косте, выяснилось, что он ни сном, ни духом...
Через пару недель Валентина уехала в Россию к родственникам в тихий провинциальный городок, где и живет сейчас достаточно благополучно. Так и не выяснили мы, кто или что пыталось ее выманить тогда во двор...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поединок
Жуткий случай произошел со мной, когда я поступил в университет. Новый город, новые друзья, новая жизнь в однокомнатной квартире — всё было просто замечательно. Но так продолжалось недолго.
Я был на втором курсе. Однажды осенней ночью мне позвонил мой друг (назовём его Олег) и попросился ночевать у меня. Это было примерно в час ночи. Я сказал: «Приходи». Через пару минут он стоял у меня на пороге. На нем были только футболка и треники, он был без обуви. Вся одежда была порвана, тело в порезах и царапинах. Приняв ванну и выпив две стопки коньяка, он, наконец, рассказал, что случилось с ним, пока я его перевязывал.
Олег сидел дома, смотрел телевизор и где-то за полночь заснул в кресле (что для него обычное дело). Проснулся от кошмара — ему приснилось, что он спит в кресле перед включенным телевизором, а за его спиной стоит голый мужчина с ножом. Вскочил с кресла, обернулся и в свете телевизора увидел его — голого мужчину с чем-то, напоминающим нож, в руке. У него сперло дыхание, он не мог выдавить из себя ни единого слова — только мычал сквозь стиснутые челюсти и вдавливал себя в угол. Мужчина не двигался, даже не дышал. Друг хорошо видел его лицо — перекошенное, растянутое в улыбке, но это даже близко не было похоже на улыбку: оскаленные зубы, глаза навыкате, белые и блестящие.
Из оцепенения друга вывел телевизор, который вдруг перешел на шипение, как при отсутствии сигнала. Для Олега это подействовало как выстрел на беговой дорожке. Он что есть силы рванулся с места, пронесся мимо этой твари и выпрыгнул в окно, разбив телом стекло (он жил на 4-м этаже пятиэтажки). Ухватившись за ветки молодого тополя перед его окном, он кое-как спустился вниз, исцарапав все лицо и руки, и побежал ко мне, так как я живу недалеко от его квартиры. Телефон он таскал всегда с собой, даже в квартире, поэтому и смог позвонить мне.
Выслушав его, я посоветовал ему ложиться спать — утро вечера мудренее и так далее. На следующий день мы пошли к Олегу домой (у меня были запасные ключи от его квартиры, как и у него — от моей). Зайдя в квартиру, обнаружили, что телевизор всё ещё работает, а на полу перед окном лежат осколки стекла. Чужих следов мы не нашли, как будто он был здесь один. Навели порядок, заколотили окно фанерой, сходили за едой и выпивкой и устроились в комнате — я на диване, друг на кровати. Наевшись и немного выпив, мы заснули.
Чуть за полночь меня разбудил слабый, сдавленный крик Олега. Он сидел в углу кровати и со страхом смотрел в мою сторону. Я же ничего не видел, даже напуганное лицо моего друга не оказало ни малейшего действия. С мыслью: «Ну, сейчас я тебя...» — я достал свой нож, встал и обернулся. И тут на меня накатил ужас. Я по-прежнему ничего не видел, но отчётливо почувствовал, что буквально в паре сантиметров от меня находится что-то настолько ужасное, что я едва не выронил нож. Я чувствовал его кожей — такое ощущение, как от холодного влажного воздуха. Размахнувшись, я несколько раз полоснул воздух ножом в месте предполагаемого нахождения этой твари. После секундной паузы я почувствовал сильный удар в грудь, от которого упал на колени. Удар как будто прошел сквозь всю грудную клетку. Я ощутил в легких чувство, которое возникает, когда пробежишь с десяток километров — воздух будто проникает во все уголки легких, но ты не можешь сделать полный вдох. Потом я почувствовал острую боль в груди, и меня вырвало. Олег, вскочив с криком, включил свет. Передо мной была небольшая лужа крови — эта была моя кровь. Кровь шла даже из носа. Вызвали скорую. В больнице выяснили, что у меня пищеводное кровотечение и легкое сотрясение мозга.
Я оклемался через неделю. Олег тоже постепенно пришел в норму. Больше у него никакой чертовщины в квартире не водилось. Мы с ним по-прежнему хорошие друзья, но об этом случае не любим вспоминать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Встреча на тропе
Тогда мне было 19 лет. Одним осенним днем (дело было в середине октября) в моём небольшом городе проходил сквот, на который я пошёл вместе с несколькими друзьями. В качестве места было выбрано по каким-то причинам недостроенное здание, расположенное на краю города. Мероприятие началась приблизительно в 11 часов вечера. Примерно в час ночи появилась еще пара друзей, которые, по их словам, нашли старую тропинку, по которой до города можно дойти быстрее. Я это приметил — подумал, что, возвращаясь, надо будет её найти. Примерно в 3-4 часа ночи мне стало очень скучно. Музыка надоела, «обдолбавшиеся» друзья потихоньку отключались. Наркоманом я не являюсь и много на сквоте не пил — приверженец принципа «вёс хорошо в меру». В итоге я решил идти домой или к старому знакомому, который живет один и вечеринки не любит, а потому чаще всего трезв и способен составить приятную компанию кому угодно, ибо образован и неглуп.
Начал я искать ту самую тропу, благо строение не вплотную было окружено деревьями, а на некотором отдалении, поэтому небольшой просвет был заметен. У меня был слабый телефонный фонарик. Я был не то чтобы пьян, но и не трезв, и чувствовал себя паршиво. Было не облачно, и полумесяц вполне был способен освещать мне путь, хотя лес был довольно густым. Видел я примерно также, как вижу ночью в своей квартире в коридоре.
Когда я прошёл приблизительно сто метров по этой узкой и извилистой тропе, фонарик погас. Я пошел дальше, иногда спотыкаясь об корни деревьев и камни. Пройдя еще примерно пятьдесят метров, я услышал что-то вроде стона. Я не сразу понял, с какой стороны шёл звук. Немного испугавшись, я собрался, подумав, что это, вероятно, какой-то пьяница или бомж. Незаметно наклонился и начал ощупывать землю в поисках того, чем можно было бы дать отпор в случае нападения.
И тут я услышал нечто вроде крика или стона, вперемешку с каким-то шелестящим звуком. Я понял одно — кто бы это ни был, он кричит от боли. Звук шёл слева. Всё это время я стоял в полусогнутой позе, и, как только услышал звук, резко выпрямился, чувствуя, как сердце отбивает чечетку. Шелестящий звук двигался приблизительно в трёх метрах слева и пяти метрах спереди. Он двигался перпендикулярно тропе. И тут я услышал мужской голос. Я буквально почувствовал, как напряжена каждая голосовая связка говорящего — по голосву чувствовалось, что он испытывает дикую, невыносимую боль. «Помогите», — сказал он.
Мне стало не по себе. Я подался было вперед, подумав, что, может, этот человек ранен или еще что-то подобное. Но вновь раздавшийся шелестящий звук меня остановил. Я увидел силуэт. Насколько я мог предположить, он был с ног до головы обвешан какими-то черными тряпками. Размером он был метра под два (и очень широкий, как впоследствии оказалось). «Парень, помоги», — прохрипел он. Звук исходил не из района головы, а где-то из живота, если ориентироваться на человеческое телосложение. Я стоял, как вкопанный, и просто смотрел, как это существо, остановившись, начало шевелиться — но не так, как человек. Звук был отвратителен — как будто это существо могло издавать лишь два звука: шелестящий и звук, словно что-то варится в котле. И оно издавало оба этих звука всем своим телом. Я ощущал, что моё лицо стало словно каменным, но не мог пошевелиться. Всё, что я чувствовал — это ужас и непонимание.
Из-за этих звуков вновь пробился мужской голос, который уже не просто говорил с напряжением, а кричал так, будто его заживо разрезают на куски: «Спасите!». Звуки продолжались. Существо всё еще стояло на месте. И потом вдруг всё стихло. Я почему-то сразу понял, что это ОНО заткнуло его. Я не знаю, как, и не хочу знать. А потом оно просто продолжило свой путь.
Не знаю, сколько еще я стоял там после того, как всё стихло. Я просто стоял, не веря тому, что только что увидел, и наблюдал за чёрным силуэтом, который медленно скрылся в чаще деревьев.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Петарда
Как-то раз мы были в лесу около полпервого ночи, испытывали «петарду» — точнее, хотели испытать. Нас было трое — я, жена и наша общая подруга. Девушки стояли на опушке, я устанавливал заряд. Установил, поджег замедлитель и пошел назад, периодически оглядываясь, чтобы не потерять огонек из виду. Выбрал наиболее подходящее для наблюдения место на безопасном расстоянии и позвал по рации девушек. Стоим, смотрим на огонек, и тут он выбросил струйку искр (это загорелась впрессованная в детонатор таблетка пороха) и пропал. Ждём дальше — тишина. Я достал фонарь и пошёл к месту закладки (подходить можно сразу, такова конструкция устройства — если прогорела таблетка и взрыва не последовало, значит, устройство стопроцентно инертно). Пока шёл, голубоватый луч дуговой лампы прыгал по заснеженным кустам, лапам елей, мелким рябинкам и березкам. Пару раз показалось, что вижу какое-то движение — вероятно, дело было в разности цвета в пятне (дуга слоится от тряски и перепадов температуры).
Дошел до места и сильно удивился — пенек был абсолютно пуст, на нём осталась только пара ещё тёплых капель горелой пластмассы от замедлителя. Посветил внизу, поискал в радиусе пяти метров — следы были только те, по которым я уходил и возвращался. Пока искал, услышал отчетливый хруст сучьев где-то в лесу, метрах в 20-30 от полянки. Обошел пень вокруг, и тут хрустнуло уже ближе и более отчетливо. Рация ожила — жена попросила возвращаться. Я ответил, что еще немного посмотрю, хотя чувствовал себя уже неуютно. Мотнул фонарем вокруг, и тут в луче отчетливо мелькнули какие-то темные лоскуты, похожие на обрывки черной тюли, как раз в той стороне, где хрустнуло. Я стал осторожно отходить в сторону выхода из леса, держа перед собой фонарь, который вдруг начал стробить, как будто сбилась частота инвертора, а потом и вовсе погас. Вот тут-то я сильно испугался и побежал, нащупывая пальцем кнопку перезапуска схемы розжига. Но фонарь включился сам, как только я отбежал от полянки с пеньком метров на тридцать. Я развернулся и увидел то, что буду помнить всю жизнь — над пеньком в полной тишине, нарушаемой только стрекотом инвертора и моим дыханием, плавно кружился вихрь полупрозрачных «тряпок». А через мгновение некая судорога, похожая на волну на воде, перечеркнула пространство передо мной, и все пропало.
Я вернулся к девушкам, влил в себя полстакана «Колли», и мы молча вышли из леса. Как потом они сказали, после моего ухода к месту закладки у них появилось четкое ощущение чьего-то присутствия, будто кто-то недобрый быстро перемещался за кустами вокруг, успевая скрыться до того, как взгляд достигнет его. Пока шли до поселка, это чувство было у всех троих, но уже ослабленное — словно кто-то смотрел нам в спину.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мёртвый пир
Первоисточник: ffatal.ru Я жил на Черном море, в Ялте, когда был совсем маленьким. Было мне лет пять, когда столкнулся с тем, что до сих пор настойчиво преследует меня по ночам.
Мне нравилось бродить по берегу. Был я ребенком самостоятельным, поэтому меня отпускали к морю одного. Уже в столь юном возрасте я проникся таинственной магией бескрайних вод. Часто я разговаривал с морем, и, кажется, оно мне отвечало. Не помню, задавался ли я вопросом, что таит в себе его гладь, да этого и не потребовалось. Море явило всё само.
Как уже говорил, я любил бродить по берегу дикого пляжа — там, где народу немного, но зато масса всяких интересностей. Пляж этот пустовал, потому что дно было усеяно острыми камнями, а берег порос колючими кустами. Из воды выглядывали громадные гладкие валуны, вылизанные волнами. Как раз своей безлюдностью и привлекало меня это место. Чувствуя себя первооткрывателем заповедной земли, я шлепал сандаликами по мокрому песку, подцепляя прутиком дохлых медуз, ловкими бросками отправляя их обратно в воду, ворошил крабьи гнезда у самой кромки воды, выискивал в песке наиболее причудливые раковины для домашней коллекции. Море было щедрым на дары, знай только навещай его.
Вот и в тот день я по своему обыкновению прогуливался по дикому пляжу, когда вдруг заметил невдалеке огромную тушу. Подобравшись поближе, я обомлел: то была самая настоящая акула! Обыкновенный катран, но для пузатой мелочи вроде меня это был самый настоящий кит. Рыба явно видала лучшие дни: она уже не первый день плавала вверх брюхом, пока ее наконец не выбросило на берег. От акулы несло тухлятиной, но все равно она был очень красива. Изящные хищные формы, мощный хвост, ощерившаяся пасть — она явно была грозой сардин при жизни.
Как завороженный смотрел я на свою находку, пока порыв ветра не пронзил меня холодом. Поежившись, я машинально огляделся, кинул взгляд на беспокойную воду и обмер.
В сторону берега двигалось нечто. Оно было белым и раздувшимся. На круглой бугристой голове совсем не было волос, а вместо глаз зияли черные дыры. Наверное, это когда-то было человеком, но теперь имело мало сходства с живыми дяденьками и тетеньками. Рыбы основательно потрудились над ним. Из зияющих ран лохмотьями лезло бледное мясо.
Голое, оно вышло из воды по пояс.
Я, карапуз, ничего тогда не знал о смерти и никогда не видел покойников. Я был охвачен любопытством. И мне было ужасно страшно. Инстинктивно я чувствовал угрозу от этого существа. Нужно было сейчас же спрятаться. Я сиганул в кусты, продрался через кусачие их лапы и замер в глубине зарослей, не двигаясь, не дыша.
Оно стояло в воде и медленно водило головой-шаром из стороны в сторону, как будто осматривалось. Затем с явным усилием начало двигаться, рассекая мощной тушей воду. Оно держало курс на то самое место, где лежала акула. С каждым шагом тело безобразно колыхалось и тряслось, будто пудинг, из ран в животе сочилась вода. Спотыкаясь, монстр стремился вперед с тупым упорством. Я смотрел на это, леденея, не в силах оторвать глаз.
Томительно долго чудище хромало к берегу. Наконец, оно, тяжело топая, добралось до суши, где упало на четвереньки, став похожим на отвратительного младенца, и подползло к рыбе, до костей рассекая кожу об острые камни. Из ран текла мутная вода. Покойнику было все равно. Прильнув к акульему боку, он стал жадно жрать. Мне не было этого видно, рыбья туша загородила обзор, но слышал я все прекрасно. Слышал, как гнилые челюсти с мерзким чавканьем вгрызаются в плоть, как оно жует, механически клацая зубами. Вокруг разлился тухлый смрад, и было неизвестно, от кого больше воняет — от рыбы или от едока.
Внезапно звуки прекратились. Я перестал дышать. Из-за катрана показалась белая голова. Ее глаза-дыры были нацелены в мою сторону.
Cердце провалилось в желудок; я сорвался с места и побежал. С ноги слетел сандалик, но мне было все равно. Бежал до тех пор, пока не показался мой дом. Там я спрятался в чулане и дал волю слезам. Я был маленький, было страшно от странной и дикой картины, открывшейся на берегу. Будь я тогда старше, наверняка сошел бы с ума.
О том случае не рассказал никому. К морю больше не ходил, а вскоре навсегда уехал из Крыма.
Я вырос, но страх перед большой водой так и не переборол. Та встреча до сих пор является во снах. Я стою на берегу, скованный ужасом, а утопленник выходит из моря, протягивая ко мне свои распухшие руки. Я просыпаюсь и больше не могу уснуть, добивая остаток ночи сигаретами и джин-тоником.
А ночь все смотрит на меня его глазами. Глазами-дырами.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сказ о погоревшем селе
Первоисточник: ffatal.ru Я люблю летом гостить в деревне у своего дедушки и бабушки. Они прожили там всю жизнь, в большой город перебираться не захотели, и их можно понять: чистый воздух, леса, поля, речка рядом. Рядом с нашей деревней большое старое пепелище, поросшее орешником и ракитой. Древнее уже, лет пятьдесят как пожар отполыхал. Люди чураются этого места и стараются не проходить мимо него в темное время суток. Нехорошая ходит о нем молва. Еще в детстве я полюбопытствовал у бабули с дедом, что произошло на том месте. Они долго не хотели рассказывать, но мне удалось их уговорить, благо от природы не по разуму настырен. Поворчав, старики начали рассказ.
Тогда дед с бабкой были еще молоды. На том месте, где сейчас лишь печные трубы да старинная кирпичная кладка, стояло село. Домов двадцать, не больше. Крохотное. Расположилось оно аккурат вблизи дремучего леса. В войну там прятались партизаны, да так, что ни один фриц не мог их оттуда выкурить. Да и не пытался: зайдя, не воротился бы — до того там были глухие чащи. Да и кабаны, волки с медведями водились. Волки пошаливали: таскали с окраинных дворов коз, кур, цыплят. Потому в лес по дрова снаряжались только засветло и ружье с собой прихватывали. Отец деда наткнулся как-то на одинокого бирюка. Не сплоховал — пальнул промеж глаз, к зиме годную шапку на волчьем меху сладил.
Так и жили люди с волками в шатком нейтралитете до тех пор, пока однажды не пропала у сельского главы дочурка. Та резвилась на лугу возле леса; мать строго наказала — в глушь ни ногой! Дочурка была смышленая, послушная, к родителям на «вы» обращалась. Не могла сама пропасть. Мужики все стали под ружье, снарядились и пошли прочесывать чащу. Стреляли всех серых, кого встречали. Снимали шкуры, шли дальше. Больше двух дюжин настреляли, пока не наткнулись на изорванное девчоночье платьице: все в крови, рядом клок волос прямо с кожей вырван — страх, да и только. С грузом на сердце повернули обратно — нести плохую весть в дом сельского главы. Мать — в крик, как в чащу ломанулась — только ее и видели. Отец, узнав, что дочки не стало, сел на лавку и сидел три дня. Не ел, не пил, не разговаривал. На четвертый день сняли его с петли у себя в сарае. Хоронили всем селом. В гроб мужчины платьице дочкино положили, отпели и мать. Главу за кладбищем закопали, у дороги, как грешника.
На девятый день не стало житья людям. Селяне на ночь окна ставнями закрывали, калитки зачиняли, а двери и окна кропили намоленной водой. Никто даже по самой лютой нужде не выходил в темень на улицу. С приходом ночи село посещала нечисть. Люди тряслись от страха, слыша, как по крышам что-то громко топает, скребется в двери, сопит в печную трубу, а порой издает вопли такие замогильные, что сердце в пятки уходит. Никто не осмеливался глянуть, что там, за окном, за крепкой дверью. Дрожали в ужасе до первых петухов. Стоило какому петуху голос подать — все смолкало, успокаивалось. Так продолжалось недели две. Не будучи дураками, люди смекнули, в чем дело — глава проказничает. Но что с ним поделать? Схоронен не во Христе, но ведь сам руки на себя наложил, ничего не попишешь. В ночной караул никто выходить не желал, уж больно страшно всем было. Худо-бедно держались, творя молитвы да заговаривая подворья.
Но однажды пришла настоящая беда. Дело было ночью. Бабулю мою сморил сон, когда она услышала за дверью истошный крик. Орали, говорила, так, будто заживо режут. На улице поднялся гвалт, люди выбегали, плюнув на страхи, чтоб прийти на помощь, узнать, что творится-то. Вот и бабуля моя кое-как снарядилась и выбежала с домашними во двор. Кричали с околицы — как раз с того края, где к лесу село примыкает. Крики стихли, только гул людской стоял и огни керосинок маячили впотьмах. Подходя ближе, бабуля услыхала суматошные причитания, плач, встревоженную речь. Люди обступали какую-то тень, лежащую на земле. Протиснувшись между ними, бабуля чуть Богу душу не отдала. Свет керосинок осветил Матвея Петровича — старого служаку, прошедшего через две войны. Он был мертв. Живот, говорила бабушка, был распорот, лицо объедено, шея перекушена… Она отбежала подальше от толпы, и ее вывернуло. Откашлявшись, прислушалась к людской беседе:
— Внучку найти не могут, пропала…
— Мать честная!
— … батюшки-светы, Иришка, цветочек!
— Иришка где? Иришка!
Тут общий галдеж прорезал визг, от которого кровь у бабули застыла в жилах. Кричала ее соседка. Глаза у нее были как плошки, она простерла руку и тыкала пальцем куда-то перед собой. Все уставились в ту сторону, и то, что они увидели, заставило иных попадать на землю и закрыть лица руками. Женщины выли и метались по земле, старики крестились и твердили: «Сгинь, нечистый!». Бабушка видела, как по лугу, залитому лунным светом, бежит что-то сутулое, белое, как утопленник, с космами на голове. Оно бежало быстро, но нескладно, спотыкаясь и оборачиваясь. В том лице, рассказывала бабушка, не было ничего человеческого. Оно было перемазано кровью и искажено гримасой невыразимой боли, а белые глаза горели звериной ненавистью. Обернувшись в последний раз, оно издало вой, в котором были все муки загробные. В тот же миг бабушка лишилась чувств, потому что увидела, как на руках оно баюкало детскую головку. То была Иришка…
Тем же утром, схоронив Иришку и Матвея Петровича, могилу вурдалака раскопали, его тело порубили на куски и сожгли под очистительные молитвы, а село предали огню. Так и стоит оно теперь, быльем поросшее.
А неподалеку поставили нашу деревню. Памятуя о неладном, возвели церквушку, отыскали батюшку. С тех пор нечисти в тех краях не водилось.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
В темноте
Мой дед по материнской линии не принял советскую власть и не вступил в колхоз. После несправедливого раскулачивания стал кормить семью тем, что ходил по деревням со швейной машинкой за плечами и шил на заказ нехитрые крестьянские наряды из сукна и овчины: тулупы, полушубки, армяки кафтаны. Портного нанимали в дом на неделю, а то и две-три, пока не перешьет все необходимое для семьи. За это его кормили и платили деньги. Разумеется, деда подолгу не было дома. Бывало, возвращался и поздним вечером, и ночью, а если в пути заставала погода, ночевал и в стоге сена, и в лесу под елкой. По возвращении интересно рассказывал о том, с какими людьми встречался, что необычного видел на дороге. Один из таких его рассказов я запомнила на всю жизнь.
Дед надолго задержался в далеких марийских деревнях, где у него было много заказов. Когда старик собрался в путь, хозяева говаривали его остаться до утра, но он не согласился, рассчитывая к ночи прийти домой. С ним хорошо расплатились, покормили на дорожку, и под вечер он тронулся в путь. Не первый раз дед бывал в этих местах и дорогу знал как свои пять пальцев. Стояла поздняя осень, легкий морозец и ветер подсушили дорожную грязь, и дед бодро отправился восвояси.
Однако, когда наступили сумерки, дед, оглядевшись по сторонам, вдруг понял, что... заблудился. Темнота сгущалась, и дед начал плутать в поисках знакомых ориентиров, которые обычно выводили его к родной деревне. Он долго бродил среди оврагов, перелесков и ложбинок. Часов у него не было, но он почувствовал, что дело идет к полуночи. И вдруг он увидел, что рядом с ним проходит железная дорога. Это его очень удивило, так как он знал, что на много верст вокруг железной дороги не было и в помине. Но вот вдали показался огонек, и вскоре мимо старика прогромыхал паровоз, тащивший несколько вагонов. Когда поезд удалился, дед решил пощупать рельсы, по опыту зная, что после прохождения состава они должны быть теплыми. Но, наклонившись к рельсам, дед не нащупал их в пожухлой траве. Сколько ни искал — они исчезли, будто их никогда и не было! Старик испугался не на шутку, решив, что тут дело нечисто. Моля Бога вывести из этого проклятого места, он пошел куда глаза глядят и вскоре вышел на широкую укатанную грунтовую дорогу.
Обрадовался, остановился на обочине, обдумывая, в какую сторону ему идти дальше. Вдали послышался скрип, и вскоре из темноты показался силуэт лошади, запряженной в телегу, на которой сидели люди. Лиц дед не разглядел, но, перекрестившись, стал просить их остановиться и сказать, откуда и куда они едут, чтобы самому сориентироваться на дороге. Но телега быстро проехала мимо, даже не притормозив. И тут дед вспомнил, как нужно поступать, если заблудишься. Быстро вывернул наизнанку свою верхнюю одежду и шапку. Глянул под ноги — никакой укатанной дороги уже и нет, а сам он стоит не на ее обочине, а на краю глубокого и крутого оврага. Еще шаг вперед — полетел бы кубарем в глубокую яму, и неизвестно, что бы с ним было. Двигаясь по краю оврага, пришел дед в родную деревню только к утру и дома долго рассказывал о своем ночном путешествии.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Хрюшки
Было это года три назад, когда я поехал к бабушке в деревню. Пошел вечером гулять с друзьями, в итоге осели у одного нашего товарища втроем. Мы с другом пошли покурить и зашли за сарай. Хозяин остался дома, он не курил. Было это в 8 часов вечера — было лето, светло… Стоим, курим, разговариваем. Услышали отчётливое хрюканье и прислушались: в сарае начали хрюкать и возиться свиньи. Я начал с ними разговаривать:
— Что, хрюшки, есть хотите? Хозяин не кормит? Ну, давай сейчас сигарету дам, вы покурите пока что, а я скажу, чтобы он накормил вас…
Мы со смехом зашли в дом. Я сказал хозяину дома:
— Иди-ка накорми своих хрюшек, а то они беспокоятся.
Его ответ меня поразил:
— Ты о чём? Мы не держим скотину, у нас только собака и кот.
Улыбка пропала с моего лица. В комнате наступила оглушающая тишина. Если бы я один слышал тот шум, то принял бы себя за ненормального, но ведь мы были вдвоем…
Хозяин дома сказал:
— Пойдём, я вам покажу, что там никого нет.
Нам было не по себе, но проверить стоило. И действительно, мы зашли в сарай — а там, кроме лопат и грабель, ничего не было…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом без конца
Первоисточник: ffatal.ru Начнём с того, что Питер Терри сидел на героине.
Мы дружили в колледже и продолжали дружить после того, как я выпустился. Заметьте, именно я выпустился, потому что он бросил его, после того как два года просто прогуливал. После того, как я переехал в небольшую квартиру, я особо не видел его, но мы много разговаривали в онлайне и тогда, и сейчас. Однажды его не было в онлайне пять недель подряд. Я не переживал — ведь он был наркоман, так что я подумал, что он просто забывает выходить в Интернет. Но однажды ночью я увидел, как он появился в Сети. И не успел я завязать разговор, как получил от него сообщение:
«Дэвид, есть разговор».
В тот раз он рассказал мне о Доме без конца. Я так его назвал, потому что ни один человек ещё не находил оттуда окончательного выхода. Правила были предельно простыми, даже банальными: выйди из дома и получи 500 баксов. Там было девять комнат. Дом находился за городом за четыре мили от моей квартиры. Питер уже попытался выйти и потерпел неудачу. Он сидел на героине и чёрт знает на чём ещё, так что я подумал, что он просто испугался галлюцинаций или какой-нибудь ещё ерунды. Он сказал, что это слишком для любого человека — что дом был непростой...
Я ему, конечно, не поверил. Сказал, что поеду и проверю следующей же ночью, и неважно, как настоятельно он тогда пытался заставить меня передумать— 500 баксов звучало слишком уж хорошо, чтобы оказаться правдой. Надо было идти. Я выдвинулся следующей же ночью.
Как только я приехал, я сразу ощутил, что здание какое-то странное. Вы когда-нибудь видели или читали что-нибудь такое, что вообще не подразумевает испуг, но мурашки по спине так и ползут? Я направился к зданию. Чувство это только усилилось, когда я открыл дверь.
Сердце замедлило бег. Холл выглядел как обычный отельный, украшенный для Хэллоуина. Посреди неё стояла табличка, которая гласила: «Комната 1 — сюда. Осталось 8 комнат. Дойди до конца и выиграй!». Я направился к первой комнате.
Первая комната была смешна. Повсюду стояли глупые хэллоуиновые декорации из «KMart'a». Полиэтиленовые привидения, нелепые роботы-зомби, которые издавали одинаковые звуки, когда ты проходил мимо. Далеко в конце была дверь, единственная, кроме той, в которую я вошёл. Продираясь сквозь искусственную паутину, я двинулся прямиком к ней, ко второй комнате.
Я был встречен туманом. Вторая комната явно была оборудована более технически продвинуто. Мало того, что тут была дымовая машина, так ещё и заводная летучая мышь летала по комнате. Откуда-то играла музыка, как раз подходящая для Хэллоуина. Было страшновато. Магнитофона я не увидел. «Динамики, скорее всего, спрятаны за стенами», — подумал я. Переступив через пару игрушечных крыс и пройдя мимо пыльного сундука, я направился в следующую комнату.
Как только я дошёл до двери, сердце ушло в пятки. Я понял, что совершенно не желаю открывать эту дверь. Меня охватило настолько сильное чувство ужаса, что я с трудом мог думать. Наконец, я пересилил страх рассудком и всё же открыл дверь.
Третья комната. Место, где всё стало меняться.
На первый взгляд — обычная комната. Посредине стоял стул, а в углу висела лампочка, еле-еле выполнявшая свои обязанности по освещению комнаты. Она создавала тени на стенах. Вот что было не так — тени. Несколько. Если исключить стул, который мог отбросить тень, их было ещё штуки три. Стул так не мог. Я, не осознавая, что делаю, направился назад — туда, откуда пришёл. Вот тут я уже испугался. Дверь была заперта с другой стороны.
Это меня добило. Неужели кто-то закрывал двери по мере моего продвижения? Да нет, я бы точно услышал...
Может, автоматический замок? Больше походило на правду, но я был слишком напуган, чтобы думать. Я снова оглянулся на комнату и обнаружил, что теней больше нет. Тень от стула осталась, но остальные исчезли.
Постепенно успокоившись, я медленно направился вперёд. Достигнув середины комнаты, я посмотрел на ноги, и тогда увидел это..
Или не увидел. Моей тени не было. Я рванулся к двери и бездумно ворвался внутрь, в следующую комнату.
Четвёртая комната была, пожалуй, самой страшной. Свет оттуда будто высосали. Я не видел абсолютно ничего. Совершенно. Я вытянул руку вперёд. Знаете, я бы никогда не смог бы описать это, если бы сам не ощутил. Но там также не было ни звука. Гробовая тишина. Мертвая. Я никогда не боялся темноты и не боюсь сейчас, но тогда я был в ужасе. Когда находишься в звуконепроницаемой комнате, ты хотя бы слышишь своё дыхание... слышишь, что жив...
Я не мог. Через некоторое время я всё же двинулся вперёд. Бешено колотящееся сердце — вот всё, что я ещё мог чувствовать. В поле зрения не было двери. Я не был уверен, есть ли она вообще. Немного погодя, тишина была разорвана низким гулом.
Я почувствовал, что кто-то находится сзади меня. Лихорадочно развернулся, но не смог разглядеть даже собственного носа. Но я знал, что оно там. А гул нарастал, становился ближе, будто окружал меня. Я знал: что бы ни издавало этот звук, оно приближалось. Я отступил назад. Не могу описать тот страх — дикий, животный, безумный. Мне не было страшно умереть, но я был в ужасе от того, что эта тварь могла для меня приготовить, что ждало меня при встрече с ней. На секунду блеснул свет, и я увидел...
Ничего. Пусто. Я ничего не увидел — и уверен, что там ничего и не было. Комната опять погрузилась во мрак, и гул перестал быть гулом, превратившись в животный ор. Я закричал, бросился прочь от звука бегом, и, когда наткнулся на ручку двери, забежал без промедлений в комнату номер пять.
Но перед тем, как я опишу то, куда я попал, вам следует кое-что понять. Я не наркоман, никогда не наблюдался в наркодиспансерах, никогда не был пойман с наркотиками или любыми иными психостимуляторами. У меня никогда в жизни не было психических отклонений или фобий. В Дом без конца я вошёл с абсолютно светлой головой и ясным разумом.
Переходя из предыдущей комнаты, я сразу же обратил внимание на невероятно высокие деревья, которые возвышались над моей головой. Высоко. Потолки были тоже высокие, из-за чего я подумал, что нахожусь в центре дома. Я не испугался тогда — просто очень удивился. Я стал оглядываться. Определённо, это была самая большая комната из всех. Я даже не видел двери, откуда вышел. Множественные ветки и кусты, должно быть, скрыли от меня выход...
До этого момента я был уверен, что по мере продвижения комнаты становились страшнее. Эта же была раем по сравнению с четвёртой комнатой. И я уверился: как бы то ни было, четвёртая комната позади, и можно немного расслабиться. Ох, как же я ошибался...
Я продвигался вглубь комнаты. Были слышны обычные звуки, как если бы я был в лесу. Скреблись жуки, иногда взлетали птицы, кричали животные. Это-то меня и обеспокоило. Я всё это слышал, но ничего не видел. Ни одного животного, которое могло бы издать эти звуки. Звуки, кажется, были моими единственными спутниками. Смотря наверх, я обнаружил, что потолок скрылся за кронами. Тогда-то я задумался, насколько большой этот дом. Снаружи он казался обычным по размеру, но внутри был определённо сокрыт целый лес. И насколько бы высокими не были потолки, я был уверен, что я всё ещё в доме, потому что покрытие, по которому я шёл, представляло из себя всего лишь паркет — обычный домашний паркет.
Я продолжал идти, надеясь, что за следующим деревом покажется выход. Немного походив, я почувствовал, как комар сел мне на руку. Я потряс рукой и пошёл дальше. Через секунду я почувствовал ещё как минимум десять жучков, севших мне на руки, на ноги, на лицо. Я бешено задёргался, пытаясь снять их, но они продолжали ползти по моему телу. Тогда я бросил взгляд на свои руки и ноги и закричал. Завизжал, как женщина. Ни одного жука не было! Я их не видел. В отчаянии я упал на землю и принялся бешенно кататься, пытаясь стряхнуть их. Бр-р-р — ненавижу жуков, особенно таких, которых я не могу увидеть или потрогать. Они же ползали везде, щекоча меня.
Я пополз вперёд. Казалось, минули часы, прежде чем я увидел дверь. Схватившись за ближайшее дерево, я попытался встать и побежать к двери. Какое там! Я был настолько измучен ползаньем и борьбой с тем (чем бы это ни было), что было на мне. Кожа горела от укусов множества жучков-фантомов. Я встал и, трясясь, с подгибающимися коленами, направился к двери, молотя воздух руками, хватаясь за каждое дерево, иначе бы просто упал.
И тогда я услышал. Тот гул из четвёртой комнаты. Он становился громче, а жучки отлипали по мере того, как я приближался к двери. Гул. Он был невыносимым, очень глубоким — я мог почти ощущать его, как если бы стоял на рок-концерте прямо у динамика. Я коснулся ручки двери и жуки исчезли, но я не мог заставить себя открыть дверь. Я знал, что если уйду, то жуки опять нападут, и тогда я точно не смогу добраться ни до четвёртой комнаты, ни до шестой. Но и гула я очень боялся. Я просто стоял там, дрожащей рукой теребя ручку двери, оперевшись головой о табличку с надписью «6». Гул за дверью заглушал мои мысли. Я не мог сделать ничего, кроме как двинуться вперёд за дверь номер шесть, синоним ада…
Гул оглушил меня. С закрытыми глазами и звенящими ушами я вошёл в дверь и как только щёлкнул затвор, гул исчез. Открыв глаза, я замер в изумлении. Эта комната была точной копией третьей. Тот же стул, та же лампа, только теней было верное количество. Дверь, в которую я вошёл, к моему изумлению, пропала. Там теперь была просто стена. Более того, двери на другой стороне комнаты тоже не было. Как я уже говорил, у меня до этого никогда не было никаких психических отклонений или признаков эмоциональной нестабильности, но тогда я впал в состояние (теперь-то я знаю), которое называется безумием. Нет, я не закричал. Не издал ни звука.
Сначала я слегка поскрёб по стене там, где была дверь. Я знал — она там. Просто знал. Повернувшись, я стал скрести обеими руками — бешено, отчаянно. Ногти отрывались от пальцев, обнажая нервы. Я беззвучно упал на колени. Единственным звуком в комнате был бешеный скрежет моих ещё оставшихся ногтей по стене. Если бы мне только пробраться через эту стену, ведь там есть дверь, да есть же, есть, есть...
— Ты в порядке?
Я резко вскочил, обернувшись одним движением. И тогда я увидел то, что говорило со мной. Как же я жалею, что обернулся тогда...
Маленькая девочка. Да, одетая в белое мягкое платьице до пят, с длинными белыми волосами, белой кожей и голубыми глазами. До конца своих дней я не увижу ничего более страшного, чем то, что я тогда увидел в ней. Оно было там же, где стояла она. Тело, как у человека, но больше раза в два. И всё волосатое, голое, на ногах когти, а морда волчья. Это был не дьявол, хотя и выглядел подобающе.
Они были вместе. Нет, не так. Они были едины. В одно и то же время, когда я смотрел на неё, я смотрел на это. Как будто, глядя на них, я видел их обоих сразу... или же нет. Голова отказывалась в это верить, это понимать. Мне никогда не было так страшно до этого и не будет никогда. Я уверен в этом. В материальном мире просто нет такого, что я увидел тогда в них, в той комнате. Выхода не было, была лишь ловушка, в которой я был заперт с ним. С ней. И тогда оно снова заговорило:
— Лучше бы ты послушал, Дэвид...
Я слышал, как говорит эта девочка, но у меня в голове было нечто другое — голос, который невозможно описать. Не получится. Я одновременно видел, как говорит она, и слышал тот голос в голове. Она повторяла это предложение снова и снова, и я соглашался с ней. Я стоял там и слушал, не в силах оторвать взгляда от девочки. Скатываясь в сумасшествие, я просто рухнул на пол. Я хотел, чтобы всё кончилось. Я лежал там с широко открытыми глазами, а ЭТО пялилось на меня сверху. Ко мне подползала заводная крыса из второй комнаты...
Не знаю, что такого было в этой крысе, но это «что-то» вернуло меня из глубин, в которых плавало сознание. Я знал, что эта комната — ад, и не был намерен обосновываться тут. Комната была не такой уж большой, так что я принялся оглядываться в поисках выхода. Я смотрел по сторонам, выискивая дверь, а этот демон всё смотрел на меня и смотрел, а голос в голове становился громче с каждой секундой. Я повернулся, чтобы осмотреть стену за спиной.
В то, что я увидел, я не смог тогда поверить. За спиной я чувствовал того демона — как он нашёптывает мне в мозг. А перед моим взором, прямо в стене, стала прорисовываться дверь. Я увидел громадный деревянный прямоугольник с гигантской цифрой семь прямо под носом. Дверь в седьмую комнату была там, где только что была дверь из пятой.
Не знаю, что я тогда сделал, но я уверен, что эту дверь я материализовал. Сделал сам. Где-то из глубин моего сумасшествия вырвалось то, что позволило мне построить её. Я изо всех сил упёрся руками в цифру семь. Демон уже визжал мне на ухо, что это конец, что я буду жить вечно в комнате номер 6, страдая. Но я знал, что не буду. Я закричал, отчаянно и громко, и демон пропал. Не веря самому себе, я обернулся и увидел комнату такой, какой она была, когда я вошёл. Просто стул и лампочка. Повернувшись к стене, я обнаружил дверь с цифрой семь. Я не знал, что ждёт меня там. Если такой ужас я испытал в комнате номер 6... но я просто не хотел оставаться в шестой. Не мог и не хотел. Поэтому я просто стоял и смотрел на седьмую дверь с час... когда, наконец, у меня хватило сил повернуть ручку и войти.
Я вышел за дверь физически слабым и морально измученным. Мне хотелось плакать. Я осознал, что нахожусь на улице. Не как в пятой комнате, а действительно снаружи. Обернувшись, я понял, что дверь за моей спиной была входом, через которую я вошёл в этот зловещий дом. Мне было всё равно на приз, который мне обещали — просто было радостно, что я выбрался из этого ада. Я направился к машине, сел и поехал домой, думая о том, как прекрасно звучит слово «душ».
Как только я вышел из машины, то почувствовал себя нехорошо. Облегчение оттого, что я покинул Дом без конца, пропало, сменившись тревогой. Я потряс головой, списывая всё на осадок от его посещения, и, не раздумывая, двинулся в дом. Поднявшись сразу в свою комнату, я увидел на кровати своего кота Баскервиля. Он был первым живым существом, что я увидел за сегодняшнюю ночь, и я захотел приласкать его. Но он зашипел и, поцарапав меня когтями, шмыгнул под кровать. Я был несолько шокирован, потому что он никогда себя раньше так не вёл. Но, в конце концов, это же кот, мало ли что ему вздумается. Я пошёл в душ, чтобы завершить бессонную ночь.
После душа я направился в кухню, чтобы приготовить себе покушать. Спустившись по лестнице, я повернул в гостиную и увидел там своих родителей. Они лежали на полу, голые и в крови, головы их были оторваны и лежали на грудях, смотря на меня. Больше всего меня поразило выражение их лиц. Они улыбались, будто были рады видеть меня. Меня вырвало, и я просто встал там, не зная, что и делать. Чёрт, они ведь даже не жили со мной в то время! Это были не мои родители, просто не могли ими быть. Выглядели, как они, но нет...
И тут я заметил дверь, которой раньше там не было. Дверь с гигантской цифрой восемь, начертанной кровью.
Я был у себя в доме, стоял у себя в комнате, но не вышел, а всё ещё находился в комнате под номером семь. Оторванные головы улыбнулись шире, как только я понял это. Меня сотрясло в ужасе и вырвало снова. Я чуть не упал в обморок. Дверь с гигантской восьмёркой была как раз за «родителями». Мне нужно было пройти мимо них, мимо тел. Мне не хотелось. Я стоял там, когда вдруг гул снова возвратился. Он был громче, чем когда-либо, сотрясал стены и заставил меня двинуться вперёд.
Я пошёл. Стены сотрясались, и я всё ближе и ближе подходил к расчленённым телам и к двери. Их глаза следили за мной, а рты улыбались. Мне было жутко. Стены тряслись так, будто сейчас рухнут. Эти проклятые трупы всё смотрели на меня, и мне ужасно не хотелось услышать их голоса, которые были бы похожи на голоса родителей. Меня окатило волной ужаса, когда я увидел, как их рты открываются, чтобы начать говорить. Нет, нет!.. Я ринулся к двери, распахнул и с треском захлопнул за спиной дверь номер восемь.
До сих пор у меня некоторые сомнения в том, что именно я увидел в комнате номер 8. Эта комната была точной копией комнат номер 3 и 6, только посредине на стуле сидел человек. После нескольких секунд я понял, что человеком на стуле был я. Не кто-то, кто выглядит как я, а я сам — Дэвид Вильямс. Я подошёл ближе, чтобы лучше рассмотреть его. Он посмотрел на меня, и я ясно заметил слёзы в его глазах.
— Нет, пожалуйста.. Не бей меня, не делай мне больно...
— О чём ты? — спросил я. — Я не причиню тебе вреда. Кто ты?
— Ты сделаешь мне больно, а я не хочу, чтобы ты это сделал, — сказал он и принялся качать ногами, сидя на стуле. Жалко было на него смотреть, особенно учитывая то, что это был я... в точности я.
— Послушай, кто ты? — спросил я. Это было очень странно — стоять и разговаривать с самим собой. Мне не было страшно.
— Почему ты...
— Ты сделаешь мне больно, сделаешь больно, если хочешь выйти отсюда...
— Почему ты говоришь такое? Успокойся, ладно? Давай просто попробуем разрешить ситуацию.
«Боже, — думал я, разглядывая его, — да он в точности я. Даже в той же одежде, разве что... на рубашке какая-то нашивка с цифрой 9».
— Ты сделаешь мне больно, сделаешь больно, пожалуйста, нет, нет, не надо...
Я не отрывал взгляд от цифры. Первые шесть комнат были ерундой, седьмую я сделал сам, восьмая помечена кровью родителей, а вот девятая.. с человеком, который выглядит в точности, как я.
— Дэвид? — сказал я.
— Да… Сделаешь мне больно, больно... — он повторял это снова и снова, трясясь и крича.
Я стал ходить по комнате, озираясь — может быть, тут что-то есть помимо стула? В итоге я заглянул под стул, надеясь, что там что-то есть. К сожалению, «что-то» было. Нож, воткнутый в сиденье с другой стороны, с бирочкой: «Дэвиду. От руководства».
Живот скрутило, как только я прочёл бирку. В голове сразу стали возникать странные вопросы. Кто положил нож? Откуда они знают моё имя? Кто они вообще? Сразу голова наполнилась мыслями о Питере. А докуда он дошёл? Встретил ли своего двойника? И что он с ним сделал?..
Я вытащил нож, и двойник на стуле мгновенно замолчал.
— Дэвид, что ты собираешься делать? — спросил он моим голосом.
— Валить отсюда.
Двойник смотрел на меня с ухмылкой. Я не мог сказать, будет ли он смеяться надо мной. Затем он встал. Он был невероятно спокоен. Манера стоять и его рост соответствовали моим. Я сжал резиновую рукоятку ножа сильнее. Я не знал, что мне с ним делать, но что-то мне подсказывало, что нож мне скоро понадобится.
Он сказал:
— Теперь ты тут останешься со мной.
Я не ответил — вместо ответа просто повалил его на землю. Он смотрел на меня в ужасе, так же, как я смотрел на него. Как в зеркале. И тут снова вернулся гул. Далёкий, но я всё ещё чувствовал его в своём теле. Он становился громче и громче, и тут я вломил нож в нашивку и рубанул вниз. И провалился в темноту...
Темнота вокруг меня была чем-то, чего я никогда ранее не испытывал. Бесконечная горесть и печаль объяли мой разум. Я уже не был уверен, падаю ли я. Образы родителей пришли в голову. Мне было одиноко. Я был в последней комнате Дома без конца. Оказывается, у него всё же был конец, и я его достиг. Я знал, что останусь тут навсегда, наедине с мыслями и темнотой, и не будет даже гула, который поддерживал бы меня в сознании.
Я сидел там. Чувства покинули меня. Я не слышал, не видел. Зрение было абсолютно бесполезно. Я поискал вкус во рту, но не нашёл ничего. Я не осязал. Просто сидел там один. Я чувствовал себя лишённым тела.
И тут случилось это. Появился свет — такой стереотипный свет в конце тоннеля. Я почувствовал, как земля приходит откуда-то снизу, возвращая меня в чувства. Я встал, несколько мгновений собирал мысли и чувства, потом медленно двинулся к свету.
Приближаясь к свету, я заметил, что он обретает форму дверного проёма. Я осторожно вышел и очутился в холле, украшенном детскими хэллоуиновыми декорациями. Я осмотрелся. На стойке лежал белый конверт с надписью от руки: «Дэвид Вильямс». Заинтригованный, но всё же с некоторой опаской, я открыл конверт. В нём было рукописное письмо:
«Дэвид Вильямс, поздравляем! Ты добрался до конца Дома без конца! Пожалуйста, прими этот приз в награду за великое достижение.
С уважением, Руководство».
Внутри были пять банкнот по сто баксов каждая.
Я не смог сдержать смех. Я смеялся и смеялся. Смеялся, пока шёл до машины, смеялся по пути домой, всё смеялся. Смеялся, когда вышел из машины и дошёл до входной двери дома, и усмехнулся, увидев маленькую десяточку, вырезанную на ней.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гость
Два года назад я отдыхал в деревне, и кроме меня там было несколько парней и девушек моего возраста — лет по 16-19. А так деревня полуживая — живет от силы двадцать старух, многие дома пустеют. Я с этими ребятами стал общаться, мы сдружились. Однажды решили переночевать в доме у Васьки, который жил на самом краю деревни. Дома у Васьки были только слепой дед да полоумная бабка.
Пошли мы к Ваське, а я чувствую себя неуютно — будто следит за нами кто-то. Пришли, закрыли дверь на засов и стали в карты играть. Через полчаса одной из девушек захотелось в туалет во дворе. Пошла она ко входной двери, уже собралась засов снимать, и тут о чем-то вспомнила (вроде бы о фонарике — темно же на улице). Когда она вернулась в комнату, где были мы, во входную дверь стал кто-то с силой колотить. На наши вопросы он ничего не отвечал. Кто это, было непонятно: мы все внутри, дед с бабкой спят на койках в соседней комнате. Нам стало страшно, мы решили закрыть окна шторами и выключить свет — тот, кто снаружи, мог увидеть нас через окна, а нам этого не хотелось.
Минут десять-пятнадцать мы сидели тихо, и, наконец, стук прекратился. Но лучше не стало, потому что около окон кто-то стал истошно кричать, причем было такое чувство, что кричит не один человек, а как минимум десять. Но в деревне, повторюсь, не было подобных психопатов, а до ближайшей соседней деревни пятнадцать километров.
Крики вскоре тоже стихли, и тут Вася сказал, мол, есть еще второй вход в дом, и эта дверь не обычно не закрывается. Мы пошли закрывать эту дальнюю дверь втроем — я, Вася и еще один парень, которого звали Андрей. Мы закрыли дверь на засов и петлю, проверили все помещения — никого постороннего не было.
По пути обратно я обратил внимание на маленькое окошко в коридоре и из интереса отодвинул занавеску, чуть поотстав от друзей. Сначала я увидел только двор Васи и поле за этим двором. Когда я уже хотел отходить, то к окошку снаружи прильнул некто, чьё лицо и пальцы были обмотаны какой-то темной тканью. Сначала он просто прижимался к стеклу пальцами и тем местом, где у него должен быть нос, а затем начал медленно скрестись пальцами по стеклу. Меня одновременно напугал до чертиков и заинтересовал этот «гость», пытавшийся обратить на себя внимание, но страх оказался сильнее, и я быстро отошёл от окна. Потом все слышали, как он еще несколько раз стучался во все окна дома (хотя и не пытался их разбить) и кричал на несколько голосов, но к утру стих. О том, что я видел, я по секрету рассказал только нескольким своим друзьям, чтобы не напугать девушек.
На следующий день мы обошли дом и не нашли даже следов того, кто приходил к нам «в гости». Я рассказал Ваське о том, что я видел в окошке. В ответ на это Вася хмуро сообщил мне, что в том коридоре никогда не было никаких окон — ни маленьких, ни больших.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сторожевой демон
Я живу на окраине города в частном секторе. Район — маленькая такая деревня, в которой все про всех все знают. Хочу рассказать одну историю, которая случилась со мной. Я был еще школьником, когда в соседний дом переехала семья — муж и жена с двумя детьми. Одним из них был мальчик моего возраста, и он попал в мой класс. Естественно, мы сдружились, стали общаться, вместе гулять и так далее. Он был довольно болтливым, любил рассказывать о том, как они с отцом ездили на рыбалку, в лес за грибами, на море... Но про мать почти ничего не рассказывал, а я не допытывался.
Однажды я случайно подслушал на кухне разговор бабки с мамой. Они полушепотом говорили о наших новых соседях. Все я не разобрал, но мама четко сказала: «Да она же ведьма настоящая!», а бабка на нее шикнула. Я тихо ушёл и вскоре забыл про этот случай, но скоро пришлось вспомнить.
Однажды я засиделся у соседей в гостях допоздна. Мы играли в какую-то настольную игру вроде «Монополии» и увлеклись. Родителей друга не было дома, они уехали куда-то по делам, и мы были предоставлены сами себе. Вскоре игра нам наскучила. И тогда друг заговорщицки усмехнулся и сказал: «А ты знаешь, у нас в доме живет настоящий домовой». Я, конечно, не поверил и заявил, что он врет, на что он обиделся и начал доказывать обратное. Мы препирались минут десять, пока он, наконец, не решился.
Встав, он схватил меня за руку и потащил в спальню к родителям. Мы тихонько вошли, но свет друг включать не стал, включил только ночник у кровати. Затем он сказал: «Стой тихо и смотри на шкаф», а сам пошел вглубь комнаты. Я посмотрел туда, куда он сказал — шкаф как шкаф, двустворчатый, рядом тумбочка деревянная. Друг подошел почти вплотную к шкафу и сказал что-то — я не понял что, но фраза была абсолютно не похожа на те языки, которые я слышал ни до, ни после. Прозвучало коротко, рублено, как приказ. И ничего не произошло. Я уже собрался посмеяться над ним, но он жестом попросил меня молчать и шепнул: «Это потому, что ты здесь — он тебя стесняется». Потом повторил фразу еще раз, громче и жестче.
А потом я похолодел. Нижний средний ящик стал медленно выдвигаться. Сам по себе. Причем не плавно, а как-то рывками, словно его толкали изнутри. Через пару секунд он выдвинулся почти на всю длину и мелко задрожал. Я потрясенно ждал, что оттуда сейчас вылезет нечто, но никто не показался. Друг посмотрел на меня с торжеством на лице, потом повернулся к ящику и сказал на том же тарабарском языке другую фразу, теперь более мягкую, словно благодарил это нечто. Через секунду ящик резко захлопнулся. Друг кивком показал на дверь, и я вышел. Свои ощущения передать вряд ли смогу. Я был испуган, мелко подрагивал — в общем, был в полуобморочном состоянии.
Мы вернулись в комнату друга, но успокоиться я смог только минут через десять. И первый вопрос, естественно, был: «Что это?!!». Он рассказал, что его мать — потомственная ведьма и умеет много разного, в том числе общаться с разными потусторонними существами и подчинять некоторых из них своей воле. Этого домового она подчинила сразу после переезда и «подарила» сыну, навроде игрушки, обучив его нескольким командам. А потом он сказал, что это еще не всё — в гараже у них есть сторожевой демон на привязи, который нападёт на любого осмелившегося сунуться туда без разрешения. Потом он хотел рассказать еще что-то, но мы услышали хлопок входной двери — его родители вернулись. Я быстро собрался и пошёл домой.
После этого он неделю не появлялся в школе. Увидел я его один раз мельком через забор — он копался в огороде. Мы смогли перекинуться только парой слов. Он сказал, что мать все узнала от домового и разозлилась, потому что он не должен был его никому показывать. Она наказала его прополкой огорода и сказала, что теперь им прийдется переехать.
Где-то через месяц они уехали. Дом простоял пустым около полугода, потом туда заселились другие люди. Но каждый раз, проходя мимо их гаража, который раньше принадлежал им, я думаю — забрали ли они с собой своего сторожевого демона?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Женщина в огороде
Живу я в деревне Костино Московской области. Деревня маленькая — не будет даже сотни человек. Мужа у меня нет (он умер 4 года назад), живу одна, дети выросли и живут отдельно.
В тот день проснулась я очень рано, так как меня мучала бессонница. Было около половины пятого утра, стоял густой туман. В то время начался сезон цветения клубники. Проснувшись, я встала и решила глотнуть свежего воздуха.
Выйдя из дома на крыльцо, я увидела странную картину: незнакомая женщина лет пятидесяти рвала клубнику на моем огороде. Причем одета была весьма странно — в халат красного цвета со странной шапкой на голове и непонятные туфли по моде 1940-х годов. Я с недоумением крикнула, чтобы она уходила (матом). После того как она повернулась и заметила меня, я увидела ее темно-черные глаза и выражение испуга на лице.
От того, что я увидела после этого, я была в глубоком шоке. Ноги старухи как-то согнулись, причем не в колене, а в обратную сторону, и, прыгнув через забор, она скрылась. Поняв, что это была какая-то чертовщина, я влетела в дом, приняла валерьянки и легла отдохнуть — всю трясло от испуга. Проснувшись в десять часов, я с прежним страхом и большим любопытством вышла на улицу и увидела эту же женщину, рвущую клубнику, но уже в другой одежде. Онемев от страха, я стала читать молитву, после чего женщина, рявкнув что-то матом, почему-то упала на землю и исчезла. И больше не появлялась.
Я стала сильно болеть, похудела и даже приготовилась умереть. Я точно знала, что на мне серьезная порча. Спросила у подруги об увиденном — она ответила, что на краю деревни стоит заколоченный дом, в котором каждую ночь слышны звуки, дикие вопли, свисты.
Всё то, что вызывало у меня дикий страх, прошло после того, как местные мужики сожгли этот чертов дом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Разговор в поезде
В августе сего года мне пришлось ехать поездом в Волгоград к родителям. Я люблю ездить одна, беру всегда боковые полки, чтоб избежать лишнего общения. Так можно молча уставиться в окно и наблюдать, как мелькают деревья и дома. Попутчика не было, и я обрадовалась, что поеду без соседа. Но оказывается, зря радовалась. Вскоре ко мне подсела женщина немолодого возраста с огромной косой по спине. Толстая, длиннющая коса. Это бросалось в глаза — я ещё подумала: может, это шиньон. Но, разглядев получше, сделала вывод — волосы свои. Ох, думаю, вот морока помыть и расчесать. Осанка такая, что позавидовать можно, высокая, чёрные глаза — одним словом, красавица.
Соседка распаковала чемодан и, невзирая на людей, начала переодеваться. У всех глаза на лоб повылезли. Не хочу сказать, что она демонстрировала нижнее бельё, вовсе нет — но все переодеваются, как обычно, в туалете. Ну, видать, это правило на неё не распространялось. Она быстро задрала юбку и надела просторные шорты, потом футболку, а уже через футболку вытянула лямки платья и через ноги сняла. Да так быстро, у меня очки на кончик носа сползли от удивления. И всё это с такой лёгкостью, с таким задором.
Мы познакомились. Мою попутчицу звали Лилия Николаевна, ей 52 года, вдова с дочерью, которая живёт отдельно. Если честно, знакомиться и общаться хотела только она; я, будучи воспитанным человеком, отвечала на вопросы, но разговор не вязался. Наконец, она замолчала и мы стали просто смотреть в окно. Пауза затягивалась, и стало как-то неловко от молчания. Я достала ноутбук и всем своим видом дала понять, что буду занята своим делом. Тогда Лилия просто уселась поудобнее и стала на меня смотреть. Не люблю я этого, такая злость сразу накатывает. Я опустила голову к ноутбуку и стала редактировать какой-то свой очередной рассказ. А моя соседка взяла и закрыла крышку моего ноутбука и говорит:
— А я вас видела где-то.
Я на нее, наверное, очень, нехорошо посмотрела, потому что улыбка слетела с её лица:
— Ну, Оксана, ну что вы, ей-богу, ну скучно же ехать, давайте поговорим.
— Хорошо, — говорю, — сейчас схожу за кипятком и будем болтать.
Я взяла стакан и пошла в сторону проводника, где обычно кипяток наливают. Немного задержалась, а когда вернулась, заметила, что Лиля повернула к себе мой комп и что-то там читает. Я как раз у себя на сайте редактировала свои творения, так со страницы и не ушла. Я не думаю, что она многое успела прочитать и понять, но настрой у моей соседки явно изменился. Она отвернулась к окну и замолчала. Она молчит, и я пью кофе и молчу. Потом Лиля начала резко стелить себе на верхней полке — так громко, мне не по себе стало. Вскарабкалась туда и накрылась простынкой. И только её длинная коса свисала чуть ли не до стола. Великолепные волосы, никогда такого не видела. За окном уже было темно, я постелила себе и пошла в туалет переодеться и смыть косметику. Когда вернулась, заметила, как из-под простыни вздрагивают плечики Лили. Она плакала. Ну, думаю, что я такого сделала-то? Открываю ноутбук и вижу мой рассказ «Ведьма» в Самиздате — я его редактировала. Лилия, когда открыла мой ноутбук, на него, наверное, и наткнулась. Не все люди это понимают, и я решила сделать шаг к примирению и выяснить, что же случилось.
Оперившись на свою полку, я подтянулась к Лиле и говорю — мол, Лилечка, давайте поговорим, я не знаю, что вы там такого страшного прочитали. Но поверьте, не так страшен чёрт, как его малюют. Давайте я схожу куплю у проводника сливок, и мы попьём кофейку и поговорим.
Лиля резко отдёрнула простыню, своей же косой утёрла нос и стала слезать вниз. Такие движения все агрессивные, что я подумала, как бы мне в Волгоград с синяком не приехать. Она слезла и уселась рядом со мной. Я пошла купить сливки и заодно принести кипятку. Кондиционер исправно работал, и уже становилось немного зябко в вагоне.
Надо было как-то начинать разговор, но Лиля меня перебила:
— Я расскажу, почему у меня такая реакция на ваши рассказы. Я же не глупый человек, прекрасно понимаю, что просто так вы такие вещи писать не будете. Вы с этим как-то связаны. Хотя, если честно, я удивлена — всё, о чём вы пишете, надо скрывать, а вы это на обзор выставляете. Людям не нужно это, понимаете? У вас же там все названия — то ведьмы, то лешие, то домовые... Ну жить-то страшно становиться. Я этого боюсь, расскажу почему.
Я сама городская, но каждое лето меня отправляли к бабке моей на хутор. Также приезжали и другие внуки. У бабани был огромный огород, и она его уже не могла содержать, надо было полоть и много поливать. Мы приезжали и помогали. Меня Бог не обидел, всё было при мне, а вот с волосами проблемы были. Вся родня смеялась — мол, девка красивая, а волос — три тычины на голове. Очень редкие волосы были и постоянно выпадали.
Понравилась я там одному местному парню. Петро его звали, на лето пастухом работал. Все деревенские парни на лето работали, то пастухами, то в поле. А мне стыдно было, я ж городская, а тут какой-то пастух ухаживает. А Петро ночевал возле нашего дома и в саду спал, свернувшись калачиком, только чтоб рядом со мной быть. Неприметный такой, угрюмый, не понравился он мне, и стала я его избегать. А тут к бабане ещё родня приехала и нам с сестрой постелили на летней кухне, в хате мест уже не было. Дверь на кухне не закрывалась, да и бояться было не кого, все друг друга знали. Мы легли с сестрой и вскоре уснули.
Проснулась я утром и смотрю: сестра сидит за столом и смотрит на меня. В глазах ужас застыл. Я перевела её взгляд на себя, смотрю, а у меня на груди тарантул сидит, у нас в степи много их развелось. Но этот паук был лохматый и просто огромный. Он встал в позу угрозы и резко меня укусил за грудь. Я заорала, то ли от боли, то ли больше от испуга. Залетел отец и смял паука в ладони, только жижа между пальцев полилась. Мне стало плохо, вызвали фельдшера, он сказал, что в данный момент эти пауки не ядовитые, но укол сделал и ушёл.
К ночи у меня поднялась температура, меня тошнило и выворачивало. Пришёл меня проведать Петро — как зашёл, так мне хорошо стало. Ушёл — мне опять плохо. Бабуля моя это дело заприметила и позвала с соседней улицы бабку одну. Та пришла, глянула на меня и давай меня раздевать и оглядывать. Потом поворачивается и говорит:
— Сделано сильно, с живым существом сюда пришло и на двух ногах ушло. Поворачивается и говорит мне, мол, кому из женихов отказывала или нет? Я ей и сказала, что Петру нравлюсь, и что как приходит, так меня боль отпускает. Уходит — и мне плохо становится.
Бабка начала что-то варить на плите, вскоре запахло травами на кухне. Потом подходит и говорит:
— Ты должна мне что-то своё отдать, с чем тебе расстаться тяжко.
Моя бабуля попыталась встрять в разговор, но та её отстранила. Я задумалась, с чем мне трудно расстаться. А бабка между делом подаёт мне стакан с отваром и говорит:
— Волосы мне свои отдай.
Я тут как подскочу — говорю, мол, у меня они и так жидкие, я ж лысая буду совсем. А она подошла близко и говорит:
— Лысая, да живая. Не хочет этот парень, чтоб ты жила да другому досталась, через неделю умрёшь. Соглашайся, и мы накажем, того, кто с тобой это сотворил. Сегодня же ночью и узреешь, к кому твой Пётр обращался. Она сама к вам придет.
Я согласилась. Мне дали чёткие указания, что делать и как себя вести. Отвар выпила, и бабка ушла, выдрав у меня из головы несколько волос. Бабушка от меня не отходила, вместе и спать легли.
Ночью стали стучать в ставни — бабушка на ночь их накрепко заперла. Сперва негромко, а потом уже посильнее. Тут мы услышали голос:
— Матвеевна, открой, мне спичек надо взять у тебя, свет в доме потух.
Мы молчим, но по бабушкиному виду я поняла, что бабуля узнала голос. Опять стук, прямо по всем окнам сразу, куры в курятнике стали сходить с ума. Потом опять у самого крыльца:
— Матвеевна, ну выйди, хоть соли дай.
Мы опять сидим, молчим. Страшно обеим, бабулю мою трясти стало, я за неё испугалась. Тут начали в сарае стёкла биться, кто-то швырял все, что попадало в руки. Потом резкий рык в окно:
— Открой по-хорошему, немедленно открой мне дверь, всех кур твоих поморю, сама ходить под себя будешь. Открой мне дверь!
Крикнул наш петух, всё сразу поутихло, но мы не спешили выйти во двор. Вскоре в окно тихо постучали и бабушку позвали по имени. Мы вышли, перед нами стояла вчерашняя бабка. Они с бабушкой прошли в летнюю кухню, а я так и осталась стоять на крыльце. Все цветы были в огороде поломаны, а какие выдраны с корнем. Вскоре бабушка вышла вместе с нашей гостьей, и направились ко мне. Баба Агафья (так звали эту старушку) подошла ко мне и говорит:
— Ты не печалься за волосы-то, как только я умру, у тебя их столько будет, что все будут завидовать — главное, не стриги, это твоё здоровье.
С тем и ушла. На следующее утро я узнала, что Пётр упал с мопеда и сломал ногу, да так сильно, что его повезли в областную больницу. Наша ночная гостья, которая ломала ставни, как мне сказала бабушка, через неделю преставилась, умерла возле своего туалета во дворе. Бабуля так и не сказала мне, кто это была.
Волосы мои по приезду в город почти все вылезли, я ходила в беретке, и многие думали, что я больна. Позже я купила парик из настоящих волос, и уже никто не мог догадаться, что это не мои собственные волосы. Но через пару лет у меня стали появляться мои, густые волосы. Росли быстро, как по волшебству. Я поняла, что бабка Агафья умерла. И до сих пор не стригу их, тяжело с ними, но помню наказ. Теперь вы понимаете, как я ко всему этому отношусь, а тут вы про это же и пишете. Меня просто надо понять.
Лиля, завернувшись в одеяло, тоскливо смотрела в окно, отхлёбывая свой кофе.
Я была ошарашена рассказом. Эта женщина имеет право плохо относиться к ведьмам, потому что пережила много худого в своей жизни. Мы ещё много говорили, обменялись телефонами, обещали звонить друг другу и не теряться. В Волгограде мы тепло попрощались и разошлись. Вот такая встреча у меня состоялась в поезде Москва — Волгоград.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сундук
Всё произошло, когда дедушка был молод и собирался поступать в институт. Его отец собирался ремонтировать печку в старом доме, потому что кирпичи были старыми и начинали рассыпаться по частям. Вызвали они тогда мастера и стали разбирать печь.
Было жаркое лето, отец деда пошёл набрать воды из колодца, когда печник обнаружил заложенный кирпичами сундук-шкатулку. Достав находку, он её отмыл от пыли и грязи и обнаружил надпись, нацарапанную на боку, примерно такую: «В этом коробе заключены несчастья и болезни семьи такой-то, ни в коем случае не открывайте».
Печник был мужиком малограмотным, читать с трудом умел. Он вынес его во двор — показать хозяину, то есть моему прадеду. Прадед махнул рукой и сказал, мол, если хочешь, открывай, а у меня и так забот по хозяйству полно. Ну и начал тут печник голову ломать — прадед иногда выглядывал и видел, как он ковырял тот сундучок.
Потом раздался треск, и печник вскрикнул, потом выматерился. Подбежав к нему, мой прадед увидел, что печник отсёк себе палец, но загадочный сундук открыл. В нём ничего, кроме какого-то пепла, не оказалось, зато пришлось помогать незадачливому открывателю сундука, отвозить его к фельдшеру. Сам сундук прадед потом сжёг в костре.
Естественно, на завтра печник прийти не смог. Работа затягивалась, и прадед стал искать другого мастера, пока его жена с детьми от родителей не вернулись. Мой дед уже уехал поступать в институт и только потом узнал об этой истории от своего отца.
А случилось вот что. Прадед нашёл мужика, и тот быстро ему печку сделал. Вспомнив о прошлом горе-мастере, он пошёл его проведать. Зайдя к нему в дом, он увидел ужасную картину: на кровати весь в бреду и испарине лежал печник, рука его почернела — видимо, там началось заражение крови. В то время медицина была не очень сильной, поэтому мужик, помучившись, вскоре помер. Но несчастья на этом у них не закончились. Через некоторое время там померла старая мать печника. Потом заболели его дети, жена. Мой прадед почувствовал неладное и пришёл к им на разговор — рассказал им, что покойный печник нашёл сундук, на котором нацарапано была предупреждающая надпись. Пришлось запрягать большую телегу и везти их к старой знахарке, которая жила на отшибе.
Когда они приехали к ней и рассказали о ситуации, она начала браниться на них и рассказала, что это она снимала несчастья с семьи, которая жила в том доме до семьи прадеда, и запечатала по своим обрядам все беды в шкатулке и замуровала в печке. Старуха снова провела обряд над вдовой с детьми, заключив их несчастья в какой-то мешок и зарыв его в землю. Семья выздоровела, а мой прадед с тех пор стал верить в сверхъестественное.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кассета
Эта история произошла с моей знакомой где-то в 90-х годах (ей тогда было примерно 27-30 лет). Она поддерживала контакт со своим преподавателем из университета. Однажды он позвал её и еще пару однокурсников в гости на огонек. Они выпили коньяка, и он рассказал о том, как разбился на машине его друг. Машина ехала со скоростью 150 км/ч и разбилась в щепки. В магнитоле обнаружили кассету — по всей видимости, друг слушал эту кассету перед тем, как разбился. И вот преподаватель предложил собравшимся ее послушать. Поначалу все отказывались, но он их как-то уговорил.
Поставили кассету. Начала играть мелодия. Мелодия как мелодия, ничего необычного. И вдруг у моей знакомой волосы встали дыбом. Её охватил панический страх, как и всех остальных. Все стали просить, чтобы преподаватель немедленно выключил кассету. Но тот стоял в каком-то ступоре. Моя знакомая подбежала к магнитофону и начала нажимать на все кнопки подряд, и в итоге выключила. Все стояли с бледными лицами в диком ужасе. Потом все вышли на балкон, закурили, и знакомая посоветовала преподавателю, чтобы он выкинул эту чертову кассету. Больше она кассету не видела, и не знает, последовал ли он её совету.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Красная лампа
Пути, которыми движутся люди к своей смерти, запутанны и загадочны. Они извиваются и переплетаются, образуя лабиринт, в котором легко заблудиться. Человек, решивший пройти по этим дорогам вслед за теми, кто их проложил, должен быть готов встретиться с любыми трудностями. Путь может обрываться, заканчиваться тупиком, обрываться в пустоту — это неважно, любой путь должен закончиться, и человек, идущий по следу обязан найти настоящий конец, не обращая внимание на ложные.
Я всегда понимал свою профессию именно так.
Но есть вещи, которые создают на пути неопродолимую стену. Чтобы ее проломить, нужен ключ, но все части ключа уже сломаны, превращены в прах и рассеяны по мирозданию.
И тогда дело закрывают за полным отсутствием улик.
Именно это случилось с одним моим знакомым. Летом, около трех лет назад, он был переведен в наш отдел из соседнего города. Там у него осталась семья, дочь, мотивы перевода были никому не известны. Ходили слухи, что ему пришили «мокруху».
Так оно и оказалось на самом деле. Парень оказался не в том месте не в то время — заметил что-то подозрительное, увидел странную человекоподобную фигуру во тьме ночи, приказал ей остановиться, та издала ряд странных звуков и попыталась скрыться. После троекратного предупреждения лейтенант достал табельное и выстрелил в сторону убегающей фигуры. Стоит ли говорить, что никого человекоподобного на месте не нашли, а нашли обычного пацана, неизвестно как забредшего ночью в плохой район с пулевым ранением в плече. Баллистическая экспертиза показала, что ранение нанесено из табеля лейтенанта, но основная причина смерти оставалась неясной. Дело замяли, лейтенанта спихнули в наш маленький городок, подальше от лишних глаз.
Похоже, что он долго мучался тем, что произошло в ту роковую для него ночь. Видимо, считал, что действительно виноват в смерти паренька. Все это вылилось для лейтенанта в посещение гадалок, шаманов и прочих бабок. Тем не менее, никто из них не смог сказать ему, что произошло, ну или, во всяком случае, не смог сказать ему то, во что он бы поверил. Лишь одна бабка, прижатая к стенке, рассказала ему про Наш Маленький Клуб. Бабка и сама пыталась в него вступить, но хранитель справедливо послал старую дуру подальше. Спустя несколько дней лейтенант пришел ко мне.
— Научи меня, — потребовал он. — Я должен знать.
Я лишь вздохнул. С человеком, решившим встать на Дорогу Ножей, уже ничего не сделаешь, проще лишь открыть тайну до конца. И я рассказал ему про то, где искать ножи, как делать разрезы для проникновения в другой мир. Он ушел с изрядной долей скептицизма, но, кажется, мои слова запали ему в душу.
Через неделю я узнал, что лейтенант поднял из архивов дело Кранцова.
Кранцов — это наш местный и единственный, к счастью, маньяк. В свое время он любил приводить молодых девочек 16-18 лет к себе на квартиру и там зверски забивать до смерти мясницким тесаком. Для «казни» у него была оборудована специальная комната, выглядящая как обычная женская спальня, только со стенами, обитыми войлоком, и тяжелой железной дверью с прорезанным окошком. Как показало следствие, пленниц держали в комнате по нескольку дней. Затем маньяк заходил в комнату и наотмашь бил жертву тесаком по лицу. Если удар был смертельным — жертве очень везло, дальше он бросал тело на кровать и принимался разделывать на куски. Некоторым пришлось пережить это в «живом состоянии».
Как бы то ни было, подонка поймали и засадили в «лебедь» до конца его дней. От того дела у нас осталось две вещи: орудие преступления — тот самый тесак, которым убивали жертв, и маленькая настольная лампа с красным абажуром. Во время первого удара (по лицу) брызги крови летели во все стороны, в том числе и на эту лампу. На абажуре обнаружили кровь почти пятнадцати разных людей.
Лейтенант попробовал получить тесак, что у него не получилось (и, надо сказать, ему в этом повезло — позже я расскажу, кто получил тесак и что с ним произошло). Тогда он забрал лампу с мотивировкой «для идентификации жертв». Собирался ли лейтенант кого-либо идентифицировать или нет, мне неизвестно, ну а лампа оказалась у него дома.
О следующем легко догадаться. Лейтенант закрылся в своей квартире, выключил свет, оставив горящей одну лампу. Затем он резко ударил ножом по руке. Кровь брызнула на красный абажур. В алом свете на стенах задрожали тени, а потом, я думаю, лейтенанту стало жутко, когда тени принялись складываться в человеческие силуэты.
Он сумел пробить барьер.
— Говори, — услышал он. Голоса теней, скорее всего, были похожи на шелест ветра, но он услышал.
— Я хочу знать, — сказал лейтенант, — в кого я стрелял той ночью.
Тени начали искажаться. Свет лампы наливался, становясь рубиновым, переходя в ярко-кровавый. А тени продолжали плясать на стенах, тая, растекаясь, переходя в друг друга и смешиваясь, пока из них не родился один силуэт.
— Говори, — снова услышал он.
— Я хочу знать, — услышал лейтенант свой голос, — в кого я стрелял.
— Это был я, — прошелестела тень. — Ты ранил меня.
— Кто ты?
— Ты видел мое тело.
— Я тебя убил?
Лейтенант, конечно, не знал, что любят делать духи умерших, тем или иным способом вытащенные на эту сторону с теми, кто стал причиной их смерти. Поэтому он спросил: «Я тебя убил?».
— Нет, — сказала тень.
— Тогда кто? — спросил лейтенант, в котором вдруг взыграло любопытство.
— Тебе лучше не знать, — сказала тень, — никогда.
И, сколько бы лейтенант ни задавал вопросов, тень отказывалась отвечать.
Душа лейтенанта была успокоена, но смущена. На следующий день он зашел мне, чтобы поблагодарить.
— Пожалуйста, — сказал я, плотно закрыв дверь, чтобы нас никто не услышал. — И, если хочешь совета, больше ни при каких обстоятельствах не пытайся снова пройти этой дорогой.
Лейтенант не послушался моего совета.
Спустя пару месяцев в городе произошло убийство. Подростка, возвращавшегося из школы, ударили в висок чем-то тупым типа молотка, скинули тело в канаву и аккуратно удалили все следы. Следствие быстро зашло в тупик.
Лейтенант притащил откуда-то мальца, школьного знакомого жертвы, и через пятнадцать минут тот раскололся. Чистосердечное признание, суд. Лейтенант вмиг стал героем, ведь на месте преступления не было никаких улик, указывающих на убийцу. Все считали, что он просто нашел след, который пропустили все остальные, но я знаю, что дело было не так. Там действительно не было никаких следов. Лейтенант воспользовался лампой, чтобы пообщаться с жертвой.
Когда мы остались одни, я высказал ему, что думаю об его рискованном поступке. Он посмеялся, пожал плечами:
— Да ладно, все нормально, ничего страшного не случилось. Пошли, выйдем на улицу, что-то тут темновато.
«Темновато» с этого момента стало его любимым словом.
Коллеги перестали заходить в кабинет к лейтенанту — как-то у него сумрачно, говорили они, ни черта не разглядеть. Пару раз лейтенант чуть не попал в аварию из-за того, что что-то заслоняло ему обзор на дороге.
Я знаю, что с ним происходило. Тени — они сгущались с каждым днем. Все, на что он смотрел, быстро заслоняли тени. Даже в самую солнечную погоду, раздвинув все шторы и включив всюду свет, он был вынужден сидеть в полумраке. Тени сгущались. Я знаю. Когда-то я переживал что-то подобное. Я сумел выбраться. Он — нет.
В последнюю ночь у меня раздался звонок.
— Помоги мне, пожалуйста, прошу, — раздался всхлипывающий голос лейтенанта. Он, кажется, был на грани истерики. — Я почти что ослеп. Ничего не вижу. Умоляю, помоги. Перед глазами сплошная чернота. Свет не работает. Боже, что я наделал, ты должен знать, как с этим справиться, пожалуйста...
Я немедленно оделся и выехал к лейтенанту домой. Через полчаса я уже стучался в его двери. Никто не открыл, пришлось выламывать. Лейтенант лежал на своей кровати. Широко раскрытые глаза уставились незрячим взором в потолок. На шее виднелся толстый синий след. Я немедленно позвонил коллегам.
— Темно как-то, — сказал криминалист, входя в квартиру убитого. Я лишь посмотрел на потолок, где ярко горела лампочка, и промолчал. Было установлено, что лейтенант задушен чем-то, напоминающим канат, и затем уложен в кровать. Я думаю, дело было не так. В ту последнюю ночь он лежал, вглядываясь в окружающую темноту и дрожа от страха, и не видел, как что-то из-под кровати скользнуло сначала на тумбочку, затем на подушку, а потом придавило его шею. Он лежал, не в силах разглядеть сквозь тьму, лежащую на глазах, тьму, душащую его.
Скоро приехала дочь, организовала похороны, пыталась продать квартиру. Покупателей почему-то не нашлось.
— Темно у вас как-то, — говорили они обычно, заходя в квартиру.
А лампу я забрал к себе. Она заняла очередное место в моей коллекции Вещей, Которые Лучше Не Трогать.
Иногда я скучаю по... одному рано ушедшему очень дорогому мне человеку. Тогда я кладу на лампу капельку крови.
Потом мы сидим целый вечер — я, наполовину разлегшись на диване, и что-то смутное, неосязаемое в кресле напротив.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чужое отражение
Было это давно, лет 14-15 назад. Лежала я тогда в больнице с какой-то простудной ерундой, мне было 18 лет. Привезли как-то вечером девушку в тяжелом состоянии с перитонитом, прооперировали и положили в послеоперационную палату. Мы, ходячие и от безделья любопытные, ходили ее проведывать. Звали ее Ира, ей было лет 28-30. Несмотря на удачную операцию, выглядела она как-то плохо: бледная, молчаливая, неохотно шла на контакт. Ну да ладно, люди ведь разные бывают...
Когда ей стало получше, она стала общаться с одной девушкой из нашего отделения: они были приблизительно одного возраста, вот и подружились — вместе ходили в столовую, на прогулки. Иногда и меня с собой звали, хотя интересов у нас общих не было: я для них была малолеткой, но чтобы не оставаться с нудными женщинами в палате, я как хвостик ходила с ними. Вторая девушка была с западной Украины — звали ее Марьяна, она работала помощником прокурора. Но это к слову, чтобы было понятно, что речь идёт не о «забитых» труженицах села.
Как-то Ира рассказала, что она живет с мужем и маленьким сынишкой в коммуналке, и соседкой ее была старуха вредная, как сам черт, молодую семью просто со свету сживала. Не буду вдаваться в подробности коммунального быта, но все это было настоящим кошмаром. Когда родился у Иры сын, они стали думать о расширении жилья. Тут умерла эта бабка, и ее комната досталась Ире. Счастью ее не было предела. Тут все и началось. В одно утро, умываясь в ванной, подняв лицо к зеркалу, Ира закричала от ужаса — на нее из зеркала смотрела старуха с растрепанными седыми волосами, сморщенным лицом и беззубым ртом.
Не буду описывать весь ужас происходящего, но, закончив рассказ, Ира сказала: «Девочки, я уже забыла, как я выгляжу — в любом зеркале не я, а страшная старуха. Уже около месяца не смотрюсь ни в одно зеркало, домашним не говорю — не хочу пугать, да и за сумасшедшую могут принять, а ведь мне так жить хочется!». Ну, мы поохали и разошлись.
Прошла пара дней, заглянула ко мне в палату Марьяна и сказала: «Оль, можно мы тут у тебя посидим? Ко мне родственница из села приехала, а у нас в палате шумно, не поговоришь толком». И зашла с какой-то женщиной лет сорока. Сели на кровать, и тут Марьяна сказала мне: «Пойдем, выйдем». Я ответила, что читаю книгу и никуда не пойду. Она тогда сказала: «Ну, как хочешь, только тогда ничему не удивляйся и не выходи из палаты». Я подумала, пусть болтают — мы друг другу же не мешаем.
Через несколько минут я поняла: происходит что-то не то. Ира сидела, склонив голову, а эта женщина шептала какие-то заклинания и зевала, из ее глаз начали течь слезы. Я, бросив чтение, сидела, как мышка, боясь пошевелиться. Женщина, видимо, снимала порчу. Но то, что случилось потом, повергло меня в шок. Они подошли к умывальнику, открыли воду, женщина взяла Иру за волосы и стала ее умывать, дергая за волосы и шлепая по щекам, приговаривая: «Старая ведьма, оставь ее в покое, уйди в царство мертвых, тебе не место среди живых!». Время от времени она за волосы поднимала плачущую Иру к зеркалу и говорила: «Кого ты видишь?». Ира плакала и говорила — старуху. Тогда женщина опять наклоняла ее к воде, умывала, била и поднимала за волосы к зеркалу. Сколько этот кошмар продолжался, я не помню: просто была ни жива ни мертва от страха. Но когда Ира потеряла сознание, эта женщина крикнула мне: «Иди помоги, что смотришь?!».
Мы уложили ее на кровать. Через пару минут, приходя в себя, Ира подошла к зеркалу и заплакала: «Оль, там я! Я, понимаешь, я вижу свои волосы, а не седые космы и беззубый рот!». Я была в таком шоке, что не удивилась бы, если бы обнаружила поседевшие волосы на своей голове. Когда все разошлись, я больше не осталась в этой палате ни на минутку и попросилась в эту ночь на другое место. На следующий день меня выписали. Больше я не знаю ничего о судьбе этой девушки.
Со временем история забылась, но иногда я вспоминаю о ней и думаю, как же много еще в мире неопознанного и необъяснимого. И очень страшного.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Копия
Началось все это с декабря 2008 года. Мне позвонил мой лучший друг и сказал, что у него для меня есть сюрприз. Приехав к нему, в его комнате я увидела девушку и замерла, впав в ступор. Девушка была вылитая я — не призрак, не привидение, а живой человек. Её звали так же, как и меня, ей тоже на тот момент было 23 года. Те же глаза, те же волосы, нос, губы, телосложение... Ощущение было такое, как будто я смотрю в зеркало. После друг объяснил, что ехал в метро, увидел её, подумал, что это я, догнал и стал разговаривать. Узнав, что эта девушка не имеет ко мне никакого отношения, он заинтересовался и притащил её к себе домой.
Прошло несколько месяцев. Настя (та девушка) усердно набивалась ко мне в подруги и общалась только со мной. Меня это сильно беспокоило. Я обратилась к родителям — мол, нет ли у меня сестренки-близнеца, потом познакомила их с Настей. Родители были в шоке оттого, что мы так похожи. Они попросили Настю познакомить их с ее родителями. Встреча состоялась, и оказалось, что между нами нет ничего общего — мы просто до ужаса похожи, и всё.
Спустя полгода все уже привыкли. Настя свободно общалась со мной и моими друзьями, только вот я, увидев ее, все еще пугалась. В январе 2010 года меня сбила машина. Ничего серьезного — сотрясение мозга и перелом руки. В этот же день друзья сообщили, что Настю тоже сбила машина, и у нее такие же травмы, как у меня. В марте этого же года я попала в больницу с отравлением — и как вы думаете, что было дальше? Правильно, Настя тоже в этот же день попадала в больницу с тем же диагнозом. В общем, таких совпадений было много. Меня всё это начало тревожить, и я избегала общения с Настей.
В октябре этого года она умерла — её сбила электричка. В голове, естественно, сразу появилась мысль — не произойдет ли это и со мной? Как только мы узнали о её смерти, сразу побежали к ее родителям, чтобы помощь предложить. Двери нам никто не открыл. Прошло пять дней. С родителями Насти я так и не смогла связаться — ходили к ней в квартиру каждый день, а дверь никто не открывал. Потом старушка из соседней квартиры сообщила, что здесь никто уже три года не живет: хозяин квартиры умер, а дети за границей. Мы подумали, что у бабульки просто склероз.
Спустя 40 дней после ее смерти на поминках решили достать ее фото. Оказалось, что на всех фотографиях ее лицо как будто замазано белой краской. Побежали в контору, где фотографии проявляли, а они нам в лицо бумажками стали тыкать: «Сами же все фотографии проверяли, росписи ваши есть, деньги сами оплатили, какие к ним претензии?». Родителей ее мы так и не нашли. Ходили в ЖЭК, в паспортный стол — все безрезультатно: квартира принадлежит умершему деду, и больше в ней никто не прописывался и не проживал.
Я всё ещё очень напугана, не ожидает ли меня такая же участь, как и ее. Страх перерастает в панику, я электрички и железнодорожные пути обхожу за километр...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случаи из Приморского края
Напишу пару историй из жизни. Случаи не совсем страшные, но реальные и ниоткуда не содраны.
У нас с друзьями есть общее увлечение — назовём это так. Мы любим разного рода дальние походы, сплавы по рекам. Иногда посещаем заброшенные деревни, военные городки и прочие места, где когда-то были люди, кипела жизнь. В таких походах иногда происходят странные вещи, которым потом пытаешься найти хоть какое-нибудь объяснение, и не всегда находишь. Меня можно охарактеризовать как «неверующий Фома» — везде пытаюсь найти рациональное объяснение происходящему и верю только в то, что видел сам. Но… вот вам несколько случаев на закуску.
* * *
Случай первый (не в хронологическом порядке).
Сплавлялись я и два моих товарища по речке Раздольной, что в Приморском крае. В пути были уже второй день, тем более ветер был навстречу и из-за этого грести было очень тяжело. Время шло к вечеру, мы очень устали, к тому же у одного товарища поднялась температура. Решили разбивать лагерь. Выбор места был небогат — слева болотистый берег, справа — такие же заболоченные островки. Нашли место посуше, разбили лагерь, кое-как нашли дрова (вокруг была только пара корявых деревьев и болото), напоили заболевшего товарища горячим чаем, и он ушёл в палатку спать. Второй товарищ после небольшой трапезы также отправился в палатку. Остался сидеть я один.
Тишина, темно, костёр. Сижу, предаюсь своим мыслям, и тут слышу шорох какой-то. Думаю, животина какая-то лазает по камышам. Вслушиваюсь — шорох довольно сильный. Судя по звуку, животина не маленькая, да и кто такой здоровый может по болоту шарахаться? Не выдерживаю, беру фонарь, иду смотреть. Шорох идёт с противоположного берега. Освещаю фонарём (фонарь мощный, десять метров через реку пробивает). Вижу на противоположном берегу между невысоких камышей бок животного — светлый бок в тёмную пятнышку. Теперь ещё и явственно слышалось хрюканье. Ну, успокоился — свинья забрела откуда-то — бывает (хотя, судя по карте, ближайшее хозяйство в трех километрах от лагеря). Решаю, что сбежала животина, заблудилась и пришла к болоту. Подумал так и пошёл спать.
Наутро рассказываю парням, те не верят — мол, откуда тут свинья? Решили проверить. Переправляемся на тот берег, кое-как выбираемся на то место, где я чушку видел. Да, был кто-то: камыш примят, но есть одно «но». Камыш там растёт густо и пройти, не примяв его, просто невозможно. Посреди маленького островка (а это оказался именно островок размером с пару комнат, вчера в сумерках мы этого не заметили — усталые были) вытоптан ровный овал, но не видно, чтоб свинья уходила к воде, за пределами круга камыш не примят (кроме того места, где на островок заходили мы). Свинья будто испарилась.
* * *
Случай второй.
Любителям заброшенных мест посвящается. Проезжали как-то мимо заброшенного военного городка, опять втроём (я, товарищ, который на сплаве приболел и водила). Решили исследовать пятиэтажку. Знаете, интересно нам ходить по тем местам, где раньше жили люди, ужинали семьями за столом, занимались сексом, детей рожали. Походили по зданию, поснимали на камеру для архива, и тут возник спор. Водила наш давай брать на слабо — мол, заночуйте здесь, а я за вами завтра приеду. Поспорили немного и решились. Спальники, провиант и водка есть. Водила уехал, мы с товарищем остались.
Через пару часов стемнело. Мы выбрали для ночлега комнату, которая, вероятно, была детской (обои со зверюшками и трогательная надпись на них «Мама, я тебя люблю», написанная неровным детским почерком шариковой ручкой). Сидим на полу, на покрывале. Кушаем, распиваем поллитра водочки, общаемся. Тут явственно слышим с соседней комнаты напротив скрип, как будто кто-то на кровать лёг, и тихий такой вздох (будто старый человек улёгся на старую кровать и вздохнул). С другом переглянулись, по коже мурашки бегут. Берём фонарь, идём смотреть — в комнате никого, только хлам на полу. Вернулись и оставшийся вечер, допивая водку, вспоминали про разные мистические случаи, которые с нами происходили (один из них опишу ниже). Услышанное нами даже не пытались как-то объяснить.
Утром (уже светало) товарищ проснулся и пошёл в ту комнату по малой нужде, напрочь забыв про ночной случай. Только начал облегчаться, как услышал сзади себя усталое (как он потом выразился) «эх». После чего растолкал меня, рассказал всё и мы решили, что лучше нам выйти на улицу и дождаться водилу у дороги.
* * *
Случай третий.
Повел одних знакомых на гору Пидан (сопка Ливадийская в Приморском крае, «Гугл» вам в помощь). Парень с девушкой приехали к другу погостить, услышали про наши долгие переходы и напросились на какое-нибудь культурное мероприятие. Путь к Пидану лежит по тропе через тайгу («тропа паломника»). Часа в четыре дня были на месте лагеря, потом восхождение на гору (занимает со спуском часов шесть). Когда оказались в лагере, уже почти стемнело. Наспех приготовили поесть, распили на троих поллитра и полезли в палатку спать.
Далее рассказываю со слов девушки. Проснулась она ночью, приспичило её по малой нужде. Вылезла из палатки, отошла подальше. Тут видит своего парня в метрах десяти от неё на другом краю поляны (ночь лунная, светлая). Она его окликнула, тот обернулся и начал показывать в сторону вершины Пидана. Та позвала его ещё раз, а тот молчит и рукой в сторону показывает. Она направилась к нему, а он резко так в лес юркнул. Та, матеря его всеми словами, пошла за ним. Я, кстати, этот мат слышал, а её парень в этот момент храпел на всю палатку рядом. В общем, забегает она в лес и видит еле видные очертания парня уже в лесу метрах в десяти. Как она сказала потом, он стоял и так же рукой в сторону Пидана показывал. Тут ей стало страшно, и она бегом направилась обратно. С её слов, зашла она в лес метра на три, а назад бежала, громко плача, метров тридцать, ориентируясь на просвет меж деревьев. Забежала в палатку, нас растормошила, ревёт, ничего толком сказать не может. Кое-как успокоили, дали соку попить. Рассказала нам всё. Жутко, конечно же, стало — но потом, понастроив разных предположений, мы успокоились. Я уснул, а она до утра к парню своему жалась и носом хлюпала. Утром, чуть рассвело, подняла нас, заставила собрать манатки и идти назад на станцию.
К слову сказать, гору Пидан окружает масса легенд.
Вот такие случаи бывают. Повторяю, всё описанное выше — реальные ситуации.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Последний человек
Последний человек на Земле сидел в комнате. В дверь постучали...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Человек из пустыни
Первоисточник: ffatal.ru Я выросла в южной Аризоне, подростком сбежала из дома. Уехала далеко на юг вглубь Мексики. Молодая и без денег, я стала торговать телом, чтоб заработать себе на еду. Дальше я начала принимать наркотики, в основном это был героин. В течении нескольких лет я привыкла к такому образу жизни и даже завела нескольких друзей.
Один из моих друзей, Алехандро, был, пожалуй, единственным человеком, кто не воспользовался мной в то время. Вроде бы он вырос в богобоязненной семье, но потом связался не с той компанией и тоже начал принимать наркотики. Мы познакомились, когда брали товар у одного дилера, а вскоре мы стали лучшими друзьями.
Когда у нас двоих кончались деньги на еду и наркотики, мы любили проводить время под крышей церкви, что была в небольшой миссии в пустыне. В летние ночи мы выходили из церкви и наблюдали оранжевый закат за горами.
Одним вечером мы встретили человека, который был одет во все черное. Он очень спокойно шел в нашем направлении. Когда он был уже близко, я заметила, что у него была странная походка: он ковылял, покачиваясь из стороны в сторону. Это нельзя было назвать нормальной ходьбой, и я тогда подумала, что, возможно, он калека. Несмотря на его походку, человек был одет в дорогую одежду. Его черные, как смоль, волосы были красиво уложены назад. Одет он был в темно-черный костюм и галстук, его глаза были тоже черные: в безлунную ночь они казались пустыми.
Как только он подошел, у меня холодок пробежал по спине. Я посмотрела на Алехандро — у него на лице было выражение сильного ужаса.
«Вы хотите есть?» — спросил человек. Это было странно — начинать разговор не с приветствия. В его руках были деньги, которые он протягивал мне.
Я быстро потянулась к банкнотам и засунула деньги в карман. Алехандро, однако, этого даже не заметил: он не сводил глаз с ног человека. «Не бери ничего», — прошептал мне Алехандро и сделал мне предупредительный сигнал жестом. Я проигнорировала его, хотя почувствовала холодок, который опять пробежал у меня по спине.
«Не бери его деньги!» — сказал Алехандро еще раз, но громче. Я повернулась к нему, недовольная тем, как он неприлично ведет себя перед таким щедрым человеком. «Заткнись!» — сказала я ему и повернулась к человеку, но его уже не было.
Я встала, чтобы посмотреть, куда он мог уйти, но во тьме ничего не было видно, кроме странных следов в грязи. «Разве ты не видела его ноги?» — спросил меня Алехандро, когда мы покинули миссию. «Конечно, ты не видела. Твой взгляд был занят его руками! Конечно, ты смотрела на деньги в его руках, ты даже не попыталась посмотреть на его ноги. Этот человек был дьяволом!».
Я не ответила ему — была все еще потрясена от этой встречи. Я просто стояла и смотрела на следы человека. Они были похожи на что-то среднее между следами от копыт и следами курицы.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Таджикская колыбельная
Конец 90-х, Азия, гражданская война. Мы с оператором вылетели в затерянный горный кишлачок. Его только-только правительственные войска отбили у большой банды, промышлявшей в этом районе. Бандиты, перед тем, как уйти, перерезали там всех от мала до велика и заминировали все, что можно. Правительственное подразделение сразу же на подходах потеряло троих — подорвались на минах.
Мы высадились из вертушки и тут же получили строгие инструкции — ходить четко за сопровождающими. Шаг влево, шаг вправо и — здравствуй, мина. Идем гуськом по безопасной тропинке, след в след за солдатами. Останавливаемся периодически, снимаем. Кишлачок маленький, аккуратный. Вокруг — синие горы. Маленькие домики, густая трава. И — яблони. Громадные, кряжистые. Ветки — в больших плодах, необыкновенно красивых, зеленых с красными боками. Но ощущения неприятные. Сквозь ароматы трав пробивается сладковатый запашок — то ли яблоки гниют, то ли что похуже. «На нас из домов, кажется, смотрят», — шепчет мне на ухо оператор. А окна — черные, мертвые...
Возвращаемся назад. И тут вижу рядом с тропинкой в траве фотографию в рамке. Могу дотянуться и поднимаю. Сопровождающие орут — куда, мины! Извиняюсь и очищаю фотографию от травы и грязи. Девчушка лет четырех, хорошенькая, большеглазая, с ямочками. Стараюсь не думать, что сейчас с малышкой. В кишлаке живых не осталось.
Потом записываем интервью с командиром. Он жалуется — так ни одного яблока и не попробовали. В траве — и противопехотные мины, и разрывные, и просто растяжки — целый арсенал. К деревьям не подобраться.
Начинает темнеть, и нас определяют на ночлег в лагере, что чуть ниже кишлака — метрах в двухстах. Меня — в палатку с медсестрой, оператора — в соседнюю. Предупреждают — огня ночью не зажигать ни коем случае, даже фонариков. По склонам ходят банды, могут обстрелять.
Долго не могу заснуть — холодно. Лежу, слушаю шум реки — она недалеко от кишлака. И тут начинают пробиваться какие-то непонятные звуки — то ли стоны, то ли всхлипы. Потом они складываются в мелодию. Низкий женский голос поет тягучую унылую песню. Каждая фраза заканчивается всхлипом. Вскакиваю, начинаю будить медсестру. Но она, кажется, и так не спит. Говорю ей: «Слушай, в кишлаке кто-то есть. Женщина. Она же сейчас на мине подорвется». Медсестру трясет. Она хватает меня за локоть: «Ты что, не понимаешь? Живых там нет! Не уходи!». Но я нащупываю выход из палатки, расстегиваю его. И понимаю, что никуда действительно не пойду. Над кишлаком — почти полная луна. Все залито серебристым мертвенным светом. Как на гравюре белеют домики, черными силуэтами выделяются яблони. Именно оттуда доносится пение — все громче и громче. Рядом с нашей палаткой на корточках сидит часовой. Он зажал уши руками, мерно раскачивается и громким шепотом читает молитву. Возле него валяется автомат.
Медсестра затаскивает меня в палатку и судорожно задраивает ее. Объясняет: «Мы неделю здесь, и как стемнеет — начинается. В первую ночь двое ушли, тоже решили, что кто-то в кишлак вернулся. Один подорвался на мине, другой просто пропал. Если в ближайшее время не сменят, все с ума сойдем!». Прошу перевести слова песни. Она соглашается: «Деточки мои, вы далеко ходили, вы очень устали. Где бы вы ни были, возвращайтесь ко мне. Я уложу вас спать». Такая вот старинная таджикская колыбельная.
Медсестра тихонько плачет. И я, чтобы не прислушиваться к жуткому пению, начинаю рассказывать ей, что нашла в траве фотографию девчушки. И решила не оставлять ее там, на обочине. Даже вытаскиваю фотографию из рюкзака, хотя что там в темноте увидишь! «Слушай, оставь ее мне, — предлагает медсестра,— мы тут из камней что-то вроде памятника делаем, там ее и укрепим». Прошу зачем-то: «Только осторожней с ней,ладно?» — и передаю фотографию. Песня, наконец, затихает, и я незаметно засыпаю.
Утром меня расталкивает медсестра. «Что это? Что?» — почти кричит она. Выбираюсь из-под одеяла и вижу: на моем рюкзаке — большое красное яблоко. И маленькая куколка. Такие делают дети в кишлаках из двух пучков соломы — головка-ручки-юбочка.
Тут прилетает вертолет, и мы быстро грузимся в него, не успев ни с кем фактически попрощаться. Куколку и яблоко я успеваю засунуть в рюкзак. Яблоко съедает в вертолете совршенно оголодавший оператор. А куклу я привожу домой.
Я нашла ее у себя в столе года через четыре, когда покидала Таджикистан. Солома уже практически рассыпалась в пыль, но еще сохранила запахи горных трав.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случаи из Приморского края (часть вторая)
Есть в Приморском крае город Дальнегорск. Многие эзотерики говорят, что он стоит на некой аномальной зоне. Люди там видят странные свечения, огненные шары и прочую мистику. В общем — весь букет паранормальных явлений, свойственный для подобных мест. Сам я был в Дальнегорске только проездом, но с товарищами как-нибудь наведаемся в тамошние леса.
Одну историю мне рассказала моя прабабка, у которой под Дальнегорском была дача, вторую — мой директор, командированный по службе в те края. По своему обыкновению сочинительством заниматься не буду, пишу с их слов.
* * *
История от прабабки. Были они с моим прадедом на даче. Обычно, если приезжали, то оставались там на несколько дней, благо домик там хороший стоял. Уже в то время (60-е годы) ходили слухи про странные явления в небе, но прабабка им не верила. Про пришельцев она тогда даже и не думала, что такое возможно.
Покопались они с дедом на участке до сумерек и пошли в домик ужинать. Поужинали, поговорили, как раз стемнело, улеглись спать. Прабабка отметила, что в ту ночь очень ярко светила луна (собственно, данное обстоятельство связывает эту историю с историей ниже). Были уставшие, поэтому уснули быстро. Проснулась прабабка оттого, что из окна на неё светили, как прожектором. Растолкала прадеда — мол, иди, глянь что там за хулиган фарами в окно светит. Также прабабка описала низкий вибрирующий гул (вернее, она его попыталась озвучить, но у меня ассоциация появилась именно с низким и вибрирующим).
Оделся прадед, вышел, смотрит — на поляне перед воротами яркий свет. По описанию прабабки (со слов прадеда), будто бы у «БелАЗа» очень ярко горели фары. Прадед сперва крикнул, мол, выключи свет — никакого эффекта. Тогда он взял лопату, отворил калитку у ворот и пошёл к «фарам» разбираться, что там к чему. Прабабка тем временем вышла на крыльцо и тоже смотрела в сторону света. Со слов прабабки, прадед подошёл поближе и тут же что-то громко крикнул, бросил в свет лопату и бегом направился назад к калитке. Забежал во двор, запер калитку на замок, метнулся к крыльцу, схватил прабабку, затащил в домик и закрыл на замок дверь. Прабабка спросила, что он там увидел, тот сказал: «Надя, там маленькие люди руки к лицу мне тянуть стали».
Сидят они в домике и тут слышат, как кто-то по двери рукой водит, и голос такой тонкий произносит: «Аткой» (прабабка предположила, что они пытались сказать «открой», а по двери руками водили, потому что не понимали, как ею пользоваться). Прабабка с прадедом сидели тихо, а за дверью ешё пошебуршились и ушли. Потом и свет пропал. Больше ни на даче, ни где-либо больше прабабка подобного не встречала. Дачу продали через десять лет. Следов приземления или какой-либо странной деятельности на поляне они не нашли.
* * *
Мой директор — военный в отставке (старший прапорщик). Как-то на корпоративе во время перекура мы обсуждали с ним всякие «НЛОшные» истории, и я выказал свой скептицизм по поводу этих историй. Директор же в ответ на это рассказал мне свою историю.
Будучи ещё прапорщиком (не старшим), он был командирован в одну часть недалеко от Дальнегорска. Как-то заступил он там в наряд помощником дежурного по части. Одна из обязанностей в этом наряде — делать обход казарм, нарядов по КПП, столовой и прочих объектов. Отоспал директор свои положенные четыре часа (с 22.00 до 02.00) и отправился на обход. Вышел из штаба и направился к казармам. Для себя отметил, что в эту ночь необычайно ярко светит луна. Проверив личный состав в казармах, стал возвращаться опять к штабу. Идёт и чувствует, что что-то не так — будто следит за ним кто-то. Оглядывается — нет никого. Подходит к штабу и видит перед штабом трёх «существ». По его описанию могу сравнить их со сфинксами (отдалённо, правда — директор сказал, что они были на четырёх лапах, морды напоминали человеческие лица, хвоста и гривы не было, тела слегка светились). Страха, как он сказал, как такового не было, зато появилась мысль, что надо налаживать контакт.
Подходит он к ним и говорит — мол, что вы тут делаете? Те на него повернулись, ответили, что уран ищут, им для топлива надо (голос, по словам директора, был спокойный и даже вежливый). Директор на всякий случай руку на кобуру положил — нет, говорит, у нас тут урана, да и вообще это режимный объект, вам тут нельзя находиться, да и не дай Бог, напугаете кого. «Пришельцы» что-то побурчали меж собой (именно побурчали) и сказали — хорошо, мол, сейчас мы уйдём. Директор поднимается на крыльцо, смотрит — а их уже нет.
Зашёл он в штаб и, как только закрыл за собой дверь, его начало колотить. Тут и страх появился, и прочие неприятные ощущения. От такого напора адреналина отчитал посыльного, дежурившего в штабе, за нечищеные сапоги, и ушёл в дежурку, где (видать, от нервного потрясения) отключился. Проснулся, когда под утро зашёл дежурный по части. Директор хотел было списать произошедшее на сон, но решил перестраховаться и спросил у посыльного, делал ли он ночью обход. Посыльный ответил, что делал, вернулся нервный и отчитал его (посыльного) за сапоги. Не зная, что и думать, директор сменился утром с наряда и пошёл домой. Через три дня стал чувствовать себя плохо, а на следующий день обратился в санчасть. Оттуда его направили в госпиталь, где и зарегистрировали лёгкую форму лучевой болезни (какой-то там степени, не помню, какой именно).
Я не был свидетелем данных ситуаций, но был один случай. Когда я был на срочной службе в «ленинской» комнате, попалась мне подшивка «Комсомольской правды». В одной из газет была статья про Дальнегорскую аномальную зону. Дал прочитать сослуживцу из Дальнегорска — тот после прочтения сказал, что, когда он учился в десятом классе, возвращаясь со школы зимой (почти стемнело — учился во вторую смену), видел на небе быстро летящий яркий шар.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Электрическая тварь
Дело было летней ночью в деревне, куда я в школьное время ездил каждый год, сейчас же изредка навещаю родные места. Устав от Москвы, поехал туда повидать старых друзей, попить пива.
Я возвращался от друзей в третьем часу ночи. Между нашими домами было расстояние не более трех километров — они находятся в разных, но близко расположенных деревнях. Шел не спеша, погода была великолепная. Принося свежие запахи ночи и скошенной травы, дул очень теплый приятный ветер. Луна была неполной, висела необычно низко над горизонтом и давала яркий свет, хоть и слегка красноватого оттенка из-за своего расположения. Со стороны монастыря (о нем ниже) надвигался грозовой фронт, но он был еще далеко, хотя высокие желтые и «внутренние» голубые сполохи уже обращали на себя внимание.
Деревенька, откуда я шел, стоит между церковью с кладбищем и старым (ему более пятиста лет) монастырем, возле которого есть два искусственных озера. Места, надо признать, очень живописные. Ночью здание монастыря подсвечивается — неплохой ориентир для пьяного мозга в ненастную погоду.
В тот раз, однако, я шел трезвый. Я пил, но две банки «Балтики 7» не в счет, согласитесь. Погода и обстановка мне нравились, даже плеер выключил, шел иногда спиной вперед — смотрел на луну, да и ветер так дул в лицо. Машин на дороге в это время не было, я ничем не рисковал, идя по частично стертой разделительной полосе. Внезапно зазвонил телефон, и от неожиданности я вздрогнул. Звонили друзья, от которых десять минут назад я ушел.
— Да, что такое?
— Завтра днем в Москву хотим поехать, человека одного довести надо, деньги лишними не бывают. За компанию прокатишься с нами? В мага…
Трубку наполнил шум помех, человека я уже не слышал. Почувствовался легкий, но все усиливающийся запах озона. «Странно», — подумал я и обернулся: хотел просто посмотреть на луну и подставить лицо ветру… И увидел, что метрах в шести от меня на четырех лапах (лапах ли?) стоит абсолютно черная тварь с очень длинной шерстью, в которой вспыхивали электрические дуги. Мордой оно было отдаленно похоже на пуму, на ней слабым голубым светом блестели три кружка (два на одной линии, третий несколько выше, между первыми двумя) — видимо, это были глаза этого существа. Короткие электрические сполохи возникали не только в шерсти твари, но и в пределах полутора-двух метров от нее.
Концентрация адреналина в крови моментально зашкалила. Я рванул прочь что было сил, от многократно возросшей нагрузки тело хрустело, но выполняло молниеносные команды обезумевшего мозга. Впереди была автобусная остановка, по краям дороги — лишь поля. Решение возникло сразу — залезть на остановку. Так или иначе, вечно я бежать не мог, а треск электричества был все громче. В два касания забравшись на крышу остановки, я начал приходить в себя. Меня все еще колотило, но я уже обрел рассудок и смог рассмотреть моего преследователя: голову существа отделяли от земли около полутора метров, длина от головы до кончика хвоста составаляла порядка трёх с половиной метров. Оно ходило по дороге возле остановки, электризуя воздух, и звуков, кроме треска разрядов, не издавало совершенно.
Я осмотрел крышу остановки. На ней лежала короткая палка, небольшая металлическая пластина (некогда часть этой остановки, но местные хулиганы сделалы свое дело) и пара-тройка камней. Трясущимися руками я достал телефон, но сигнала не было, зато батарея была полной. Непонятно, почему он вообще работал. Тем временем тварь не спускала с меня глаз: то подходила ближе, тогда ее шерсть направлялась в сторону остановки, то отходила дальше. Страх несколько отступил, но когда тварь подходила ближе, меня передергивало — это били в остановку разряды с ее лоснящейся шерсти.
Звуки окружающего мира, будь то цикады или шум ветра в ушах, заглушались нестерпимым треском разрядов. Я начал понимать, что страх, почти пропавший (насколько это вообще возможно в такой ситуации), когда я освоился на крыше, снова наступает — наличие несмолкающего белого шума и отсутствия каких бы то ни было звуков от самого монстра действовало угнетающе. На морде существа не было ни длинных клыков, ни слюны, с них капающей — тварь просто смотрела на меня. В какой-то момент я взял камень и швырнул во все так же медленно наворачивающее петли создание. Он пролетел через плавающую в воздухе шерсть спины, вызвав сполохи, и ударился об землю. Я резко схватил металлическую пластинку и запустил твари в голову, ориентируясь на три ледяных бесстрастных круга. Раздался громкий шипящий звук, яркая вспышка ослепила меня — пластина испарилась, едва коснувшись твари…
Вот она, настоящая опасность, исходившая от моего немого преследователя — любое прикосновение к нему может (и будет) стоить жизни. Я был в отчаянии, но кое-как взял себя в руки и решил досидеть до рассвета, ведь тварь не пыталась напасть. Часы показывали начало пятого.
Неожиданно ветер стал холоднее, первые тяжелые капли звонко ударили по крыше остановки, начали поднимать пыль с обочины. Я поднял взгляд — туча медленно наплывала на звезды над головой. Теперь у меня было два безмолвных врага: один ждал внизу, прожигая меня взглядом трех немигающих глаз, второй же мог в любой момент пропустить сквозь мое тело сотни тысяч вольт. Думаю, первый тоже справился бы с этой задачей.
Я сел на крышу, подставляя лицо прохладным каплям. Любой путь к спасению был отрезан, свою смерть я уже воспринял как нечто неизбежное, перестал волноваться.
В следующую секунду произошло то, на что я не рассчитывал: молния с чудовищным грохотом и очень яркой, играючи пробившейся сквозь веки вспышкой, попала в тварь, не оставив после удара ничего. Лишь разряды еще вспыхивали в воздухе, но их треска я не слышал. Ни о чем не думая, кроме того, что следующей целью молнии могу быть уже я, я спрыгнул с остановки и побежал в сторону дома под раскатами грома и тяжелыми ударами капель.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Твари во сне
Все началось около недели назад. Я, как обычно, сидел на работе, когда мне позвонил приятель (назовем его Дима). Он был очень взволнован. Уж не помню, о чем мы говорили. Впрочем, так с каждым бывает: когда тебя отвлекают звонком от важного дела, кажется, что в трубку несут какую-то чушь, но ты из вежливости ее слушаешь и покорно «агакаешь». Вечером Дима позвонил снова. Теперь он был напуган, что-то говорил про крокодилов и про возвращение чудовищ, а на заднем плане слышался какой-то сумбур и помехи (стоит сказать, что у него даже кота нет). Прекрасный сценарий для какого-нибудь ужастика, но когда это слышишь от человека не в себе, просто отправляешь его спать. Так я и сделал.
Наутро я ждал звонка, потому как вчера Дима вроде бы не собирался внять моему совету пойти отдохнуть, когда я отключал телефон на ночь. Но он не позвонил. Зато вечером позвонила его мать и попросила помочь с похоронами — она почему-то была уверена, что я все знаю. Вы можете представить моё состояние. Тело Димы еще лежало на вскрытии, а я покорно помогал матери друга с местом на кладбище, отпеванием и организацией поминок. Когда я, наконец, попал в квартиру Димы вместе с его матерью, вид меня поразил. Было похоже, что он не вылезал из своей комнаты больше недели, хотя человек он был вполне социальный, работающий. Мать восприняла это как само собой разумеющееся — для каждой матери мы все неряхи, особенно когда живем отдельно. Но я бывал тут часто, и бардак меня поразил. Я попросил его мать отдать мне компьютер — сказал, что там фотографии Димы, которые мне нужны, и что ей я тоже их запишу, так как она с компьютером на «вы».
Вечером я узнал результаты вскрытия: мой друг умер от голода и переутомления около недели назад. Но звонил мне и матери он буквально позавчера, поэтому так поздно и обнаружили тело. Ошибки быть не могло — тело Димы уже начало разлагаться и пахнуть, как не первой свежести мертвец. Сказать, что мне было не по себе, уже ничего не сказать: запах мертвеца вызывал тошноту, а от услышанного от патологоанатома болела голова.
Вернувшись домой, я поскорее снял жесткий диск с компьютера. Если Дима больше недели сидел в комнате без сна и еды, то я надеялся найти причину этого именно в его компьютере. Поиск по недавно измененным файлам нашёл документы, записки на память и одну сохраненную картинку. Открыв ее, я увидел пару сидящих зверей или людей, хотя оба этих слова плохо описывают существ с картинки. Два хищных лица без зрачков смотрели в пустоту...
Когда раздался звонок, я оторвался от картинки и пошел брать трубку, по пути взглянув на часы. Был уже час ночи, но внимания этому я как-то сразу не придал (хотя, если верить часам, я должен был смотреть на картинку уже больше трех часов). Подняв трубку, я услышал голос Димы и впал в абсолютно немой ступор. Дальше все происходило как в тумане: из мира моментально исчезли краски, все стало черно-белым, по квартире разгуливали два монстра, выискивая пустыми глазами меня — им больше нечего было здесь искать. Я побежал к себе в комнату и запер дверь. Краски вернулись, мир стал снова цветным.
Рациональное объяснение случившемуся нашлось моментально: я просто засиделся за компом и уснул. Все было сном — и звонок, и чудовища. Но после такого пробуждения бодрым я себя ощущал недолго. Я перелег на кровать и решил еще немного поспать. Кошмар вернулся, и эти монстры появились вновь. Двое ужасных, словно пластилиновых, чудищ искали меня; сон стал еще ужасней и реальней, черно-белый мир казался настоящим. Я так же полностью управлял в нем своим телом, а не смотрел откуда-то со стороны, как бывает во снах. Я сидел в комнате, а эти двое уже начали ломать хрупкую дверь...
Я не спал двое суток. Первое, что я видел, просыпаясь, это их изображение на экране компьютера. Именно оно помогало мне понять, что я в реальности. я выходил из комнаты и шел есть, пить, продолжать жить — до тех пор, пока меня снова не возьмет сон. Самый опасный враг, который в случае сопротивления берет тебя силой и измором. Рано или поздно я засыпал, чтобы узнать, насколько далеко продвинулись эти твари в ковырянии в моей двери. Я был убеждён, что когда они закончат, закончусь и я.
Сегодня сон был не совсем обычным: я смотрел на себя со стороны, из чьих-то глаз, и не управлял ситуацией. То есть для любого сон был бы обычен и приятен, но я боялся, что когда сон лишится моего контроля, то твари прорвутся, и я ничего не смогу сделать. Так и произошло — дверь поддалась, друг за другом они вошли в комнату. Я хотел кричать, но ничего не вышло. Твари пожирали того, кто не давал войти, они делали это без всякой злобы, просто как обычную рутину, нелепыми и медленными пластилиновыми движениями. Потом они повернулись в сторону того, чьими глазами я наблюдал за сном, на этом все оборвалось.
Я проснулся, и я был жив. Все было в порядке, если не считать, что я немного обмочился.
От кошмара в реальный мир перешли только звуки, так похожие на те, с которыми меня пожирали две твари.
(написано под впечатлением от этой картинки)
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пенек
В период с 9 до 11 лет у меня и брата было увлечение — мы чуть ли не каждый день поднимались на гору вблиз города Коркино. В те времена (восемь лет уж прошло) эта гора казалась огромной. Конечно, мы слышали легенды про то, что поблизости от неё в довоенное время был некий взрыв с пожаром, унесший жизни многих людей, но не обращали на это внимания.
Недавно, год назад, я, мой брат и наш общий друг решили вспомнить «молодость». Где-то в три часа дня отправились в путь. С собой ничего не брали, кроме минеральной воды и пряников.
По пути наткнулись на странное место. Среди березовой полосы, где, в общем-то, довольно светло, заметили темное пятно. На территории размером примерно 20х20 метров росли сосны, да так густо, что собой заслоняли солнечный свет и там стоял сумрак. Что еще более странно, там мы обнаружили необычные фигурки и строения. Из тонких палок сосны были сформированы кубы, кресты, звезды. Связаны оны были между собой окровавленными бинтами. Некоторые из самих сосен тоже были не в порядке — загнуты на 90 градусов, в прямом смысле.
Время было шесть часов вечера. Осмотрев место, мы продолжили подъём. Забрались наверх, где не было ничего особенного — камни, земля, валуны... Присели отдохнуть, выпили минералки. Сидели там часа два — два с половиной, и только потом поняли, что газом попахивает. У всех разболелась голова. Стало смеркаться, нужно было идти обратно. Спускались быстро, чуть ли не сидя по камням вниз сьезжали.
Прежде чем попасть к горе (или наоборот), нужно было перебраться через болото метра в четыре шириной. Вплавь нельзя — трясина. Вот тут-то и началось самое интересное. Несмотря на то, что мы там были много раз и знаем каждый куст, у меня и брата случилась полная дезориентация на местности (друг там был в первый раз). Мы не понимали, где мы, куда нужно идти... Уже была ночь, а мы все еще бродили по краю болота. Ноги вымокли из-за влажной травы, всех искусали комары. Начали визжать совы. Я первый раз слышал, чтобы совы издавали звук, похожий на крик маленькой девочки. Мы шли вдоль болотав поисках переправы. Я много раз оглядывался назад, что странно, постоянно замечая некий пенек. Он тлел — была заметна какая-то дымка возле него. Тогда я не придал этому значения, ибо оборачивался и замечал его мельком.
Вдруг я услышал, что сзади меня кто-то догоняет, причем бегом. Не оборачиваясь, продолжил движение. Тут меня резко схватил за плечо друг (а это он оказался) и утащил за собой вперед. Мы догнали моего брата и остановились.
— Что ты так человека пугаешь? — возмутился я. — Куда ломанулся-то?
У друга резко расслабились все мыщцы на лице. Его лицо стало настолько спокойным и пугающим, что у меня задрожали колени. Он смотрел на меня целую минуту и сказал:
— Повернитесь.
Мы с братом обернулись.
— И что? — спросил брат.
И тут до меня дошло. Все это время, что мы искали дорогу, за нами следовал этот «пенек». Страшно стало от мысли, что не только мне он показался подозрительным. Мы медленно отошли, он двигался за нами — метров в 10 от нас, не больше и не меньше. Мы шли вперед, он перемещался за нами. Мы шли к нему, а он — от нас. Была глубокая ночь — вообще ничего, кроме этого «пенька», не было видно.
Меня опять взял за плечо друг. Я обернулся к нему и увидел, что у него весь подбородок в крови — так сильно начала идти кровь из носа, что можно было стакан крови набрать. Но лицо его до сих пор было спокойно. Он начал говорить мне, что мы не туда идем. «Ну да, конечно, — иронично подумал я. — Ты же тут уже сто раз бывал, не то, что мы, неопытные, как же».
Я только хотел идти дальше, как он вновь сжал мое плечо, глаза стали как у безумца:
— Я сказал — нет, мы пойдем вдоль. Я так хочу!
Кто бы поспорил, глядя на человека, у которого все лицо в крови, глаза судорожно из стороны в сторону мечутся, и при этом он спокоен, как камень. Брат был уже в слезах — нет, он сильный человек, но когда бесцельно ходишь ночью у края болота за двадцать километров от дачи по мокрой траве и среди тучи комаров, нервы сдают. Мы двинулись за другом. «Пенек» ни на метр не отстпвал. И тут — о чудо! — каким-то образом мы вышли к мостику.
Мы бегом преодолели все 20 километров, не оглядываясь назад и не разговаривая. Как пришли, уснули, но всех еще долго мучили кошмары. Ну как кошмары — закрыл глаза, а перед тобой собачий череп с красными глазами. Это видение всем троим мерещилось, да и пенек тот все трое видели.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бусик
Моя бабушка любит кошек. Пушистых и короткошерстных, породистых и беспородных… Всяких. А еще она ужасно боится мышей и крыс — и это тоже изрядно добавляет пушистым мышеловкам обаяния в ее глазах. Поэтому в бабушкиной квартире почти всегда живет кот или кошка. Увы, кошачий век недолог. Поэтому кошки, как водится, время от времени умирают, бабушка каждый раз плачет, обещает, что больше никогда… но обычно уже через пару месяцев по ее дивану начинал скакать очередной маленький-худенький-ну-не-могла-же-я-оставить-его-на-улице котёнок. Да, хотя бабушка ни разу не искала себе любимца специально, не ходила на «птичий рынок», не пыталась приманивать дворовых котов, и вообще на улицу выходила редко — все-таки каждый раз котята как-то умудрялись попадаться ей на пути. Она сама иногда смеялась: мол, это не я Котьку завела, это он меня выбрал. Котька, Снежок, Пуфик, Монька…
Бабушка может рассказывать о прошлых своих питомцах целыми часами, был бы благодарный слушатель. А мне эти рассказы нравились. Конечно, бабушка, бывает, что-то забывала, путалась много — ей уже под семьдесят, возраст все-таки. Но после того, что случилось совсем недавно… я начала сомневаться в собственном душевном здоровье.
В тот день я приехала в гости к бабушке уже под вечер. Пока бегала в магазин за продуктами, пока мы с ней пили чай, пока поговорили — в общем, ехать домой стало поздновато. Но я и раньше часто оставалась у нее ночевать, поэтому быстро разложила диван в бабушкиной спальне, и мы легли. Она на кровати, а я напротив нее на диване. Дверь спальни бабушка закрыла изнутри на крючок — многолетняя привычка, она всегда так делала, чтобы кошки ночевали в коридоре и по кроватям не скакали, спать не мешали.
Надо сказать, что обычно сплю я некрепко, могу много раз за ночь просыпаться и тут же снова засыпать. И вот ночью, где-то около двух часов, наверное, мне сквозь сон начинает мерещиться скрежет какой-то. Тихий-тихий, вкрадчивый такой. Словно кто-то осторожненько царапает дверь спальни с той стороны. Но мне в тот момент совсем не страшно было — может, потому что еще не до конца проснулась. И почти сразу же я услышала, как заскрипела кровать напротив — бабушка заворочалась. Потом бабушка вздохнула, пробормотала что-то, как будто сквозь сон, встала с кровати и подошла к двери. Я, все еще в полусне, вяло подумала: наверное, лекарство выпить. Ну, или в туалет, мало ли…
Крючок звякнул, бабушка вышла в коридор — и царапанье тут же как отрезало. Тишина настала. Благодать. Но сон с меня почему-то слетел напрочь. Я лежала на кровати и решала, приснилось мне это, или уже пора закупать мышеловки, раз грызуны настолько обнаглели, что в двери скребутся (а воображение, вскормленное фильмами ужасов, пыталось подсунуть мне несколько более интересных ответов на вопрос: «Кто мог скрестись в нашу дверь?», и заставляло ежиться под одеялом). Я прислушалась к бабушкиным шагам где-то в глубине квартиры. Оттуда было слышно что-то странное, то ли скрип, то ли треск — не понять, очень тихо. А потом загудел кран на кухне. Почему-то от этого самого обычного звука мне окончательно стало не по себе. Свет я не побежала включать только потому, что испугалась встать с кровати.
Только минут через десять, когда бабушка вернулась и закрыла за собой дверь, я перевела дух.
Спрашиваю у нее:
— Бабушка, ты зачем вставала?
— Да… Бусика покормить. А то он так и будет всю ночь скрестись… — И голос у нее такой сонный совсем, как будто не ходила по квартире, а только что открыла глаза.
У меня волосы встали дыбом. Да-да, натурально встали, я прямо это почувствовала. Потому что Бусик — это последний бабушкин кот, который умер месяц назад. Я отлично помню, бабушка тогда плакала и рассказывала, как он отравился чем-то, сильно болел, мучался и умер. Умер ночью. А наутро мой папа отвез его в коробке в сад и похоронил.
Меня точно приморозило к кровати. Бабушка быстро снова заснула, а я до утра лежала без сна, закутавшись в одеяло, и боялась пошевелиться: мне все время казалось, что за дверью раздаются тихие шаги, словно кто-то там бегает на мягких лапах. И в щели под дверью как будто что-то белело. Я дико, до ужаса боялась услышать хриплое «мяу» — и осторожное царапанье в дверь…
В общем, к утру я чувствовала себя неважно. Но бабушка вела себя как обычно, пожелала доброго утра, угостила гренками, мы с ней мило побеседовали. Ни о мертвом коте, ни о ночном происшествии она ни разу не упомянула, а у меня язык не повернулся спрашивать. И вообще, при солнечном свете все казалось намного проще: ну, приснилось бабушке, что кот жив, ничего страшного, бывает. Ну, послышалось мне какое-то царапанье (может, тоже приснилось). Ну, напугала сама себя до полусмерти — а меньше нужно ужастиков смотреть!
Я бы, наверное, так и убедила бы себя, что ничего жуткого ночью не происходило, и жила бы дальше спокойно. Но какой-то черт потянул меня перед уходом заглянуть в кухонный шкафчик — там, где обычно стояли банки с кошачьим кормом. Я точно знаю, что после смерти Бусика их еще оставалось семь штук — сама их месяц назад пересчитывала и думала, куда бы пристроить.
Так вот, сейчас в шкафчике стояли четыре целых банки и одна открытая. Наполовину пустая. А кошачья миска лежала тут же, на полочке — тщательно вымытая. И, судя по всему, ее до сих пор использовали.
Теперь мне страшно. Я боюсь оставаться у бабушки на ночь. Мне часто становится не по себе в ее квартире даже днем. Меня пробирает до мурашек, когда я спотыкаюсь в коридоре о бабушкины недовязанные шерстяные носки, почему-то вытащенные из шкафа и разбросанные так, словно с ними кто-то играл. Когда нахожу на обивке дивана длинные белые волоски, похожие на кошачьи. Я боюсь за себя, боюсь за бабушку. Не уверена, хочу ли я знать, кого она кормит по ночам кошачьими консервами — но зато теперь я точно знаю, что подарю ей на ближайший праздник. Кота.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Заброшенная больница
Есть в Харькове совсем рядом с аэропортом заброшенная больница — одноэтажное небольшое здание, все покрытое разными надписями (в частности, среди них неоднократно повторяется какой-то номер телефона). Прямо перед этим самым зданием расположена детская площадка и пятиэтажка. Двери этого здания всегда настежь открыты. Так как обстоятельства требовали от меня ходить мимо этого здания по несколько раз в неделю, то я взял за привычку иногда заходить в это здание и разгуливать по пустым коридорам, слушать там тишину и изучать планировку. Что меня несколько удивило в этом здании — чистота (отсутствие банок от пива на полу) и безлюдность (когда ни зайду — никого нет).
Однажды жарким и солнечным летним днем в который раз я зашел туда. Зашел через задний вход (их всего три или четыре). Задняя дверь ведет в небольшой коридор, в котором имеется по одному пустому дверному проему с каждой стороны, которые, в свою очередь, ведут в какие-то пустые комнаты. Сам коридор перпендикулярен другому коридору, который пересекает все здание вдоль. Я точно помню, что я тогда прошел по этому небольшому коридору, остановился возле угла, наклонился вперед, посмотрел сначала направо и увидел, как обычно, пустой коридор и окно в самом его конце. Потом я повернулся налево и увидел это.
Прямо слева, из одного из пустых дверных проемов, ведущих в палаты, на меня смотрела какая-то некрупная коричневая тварь — нечто вроде маленького человечка с крысиной мордой и длинными скрюченными «руками». Она, как и я, высунулась в коридор из дверного проема и смотрела прямо на меня. Собственно, я видел только ее голову, правую «руку», плечо и, кажется, кисть левой «руки». Я несколько секунд находился в ступоре, тупо глядя на эту погань, а потом быстро пошёл назад и ушёл тем же путем, по которой и пришел. После этого я туда никогда не возвращался.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Диета
Первоисточник: ffatal.ru Всю свою сознательную жизнь я мечтала похудеть. Сидела на самых разных диетах, голодала, занималась йогой, бегала по утрам и ходила в тренажерный зал по вечерам. Родные и близкие как-то весьма неубедительно настаивали на том, что с весом у меня, в отличие от головы, все в порядке. Но кто же им поверит, если в наличии имеется зеркало, отражающее упитанную коротконогую тушку с мышиного цвета волосами и печальными коровьими глазами?
Полуголодное существование вводило в состояние перманентной депрессии. Бег по утрам не приносил морального удовлетворения, заставляя просыпаться на час раньше положенного, так что весь оставшийся день я напоминала бодрого зомби. А регулярно мотаться после работы на йогу и фитнес было банально лень. Вот так и жила: в вечной борьбе сама с собой и лишним весом.
Окружающие, естественно, были в курсе боевых действий, ведущихся с переменным успехом, а потому периодически подбадривали меня новыми диетами и методиками. Одним прекрасным утром, когда я уютно расположилась за рабочим столом, вскрыв плошку с замоченным сырым рисом, стараясь не смотреть на Марию Павловну — нашего главбуха, — степенно завтракающую пирожками с повидлом, ко мне подошла Ирочка. Ирочка — это краса и гордость экономического отдела, в котором я имею честь трудиться: высокая, стройная, гордо потрясающая своим четвертым номером, щеголяющая ослепительно ровным загаром, полученным ею в результате длительного копчения под знойным солнцем одной из почти развитых стран. Страна была бедная, гордая и практически не освоенная туристами, а потому могла предоставить огромный выбор подлинного народного творчества. Вот им-то Ирочка и готова была поделиться со мной за чисто символическую плату. Оказывается, тамошние знахари изобрели чудодейственное средство для похудения. Помимо того, что спустя месяц оно гарантированно избавляло от десяти килограммов лишнего веса, так еще и делало кожу гладкой и шелковистой. Нет, ну я вообще-то сразу подумала, что гид, проводивший для «руссо-туристо» экскурсию по местному базару, ошибся — гладкими и шелковистыми должны были, в конце концов, оказаться волосы, но Ирочка была непоколебима.
Не могла я не проникнуться такой заботой и вниманием со стороны коллеги. Благо, во время приема препарата употреблять в пищу можно было все, что угодно. «Ешь и худей! Чем больше ты ешь, тем больше худеешь!» — гласил фирменный лозунг неизвестного шамана из далекого дикого, но очень симпатичного племени.
Дома я внимательно изучила белые гранулы и инструкцию по применению, нацарапанную на клочке старой газеты явно экзотического происхождения. У меня уже имелся опыт употребления внутрь всяких разных чаев, коктейлей, растираний и таблеток. Если от них и был какой-то видимый эффект, то для меня лично он выражался лишь в частоте посещения туалета.
Одним словом, замочила я гранулы в теплой воде на час, посолила и съела. Никаких особых изменений в состоянии организма я не отметила, но решила, что вполне могу себе позволить слопать после шести одну печенюшку. Или две. Нет — три печенюшки, бутерброд и банку скумбрии в собственном соку. И все. Сытая и довольная, я отправилась спать.
Наутро весы показали минус сто грамм. В последующие дни я летала и порхала, вовсю наслаждаясь давно забытой свободой — свободой есть все, что угодно, не подсчитывая калории, не вызывая в уме таблицу совместимости продуктов и не поглядывая нервно на часы. Я лопала булочки, поглощала тортики с совершенно неприличным количеством крема. Трескала лазанью, запивая ее молочными коктейлями. А мясо! А шоколад! А вареники с картошкой и грибами! А расстегайчики с форелью!
С антресолей были извлечены пылившиеся там кастрюльки и сковородки, а с книжной полки — мамина поваренная книга. Я засыпала без привычного аккомпанемента бурчащего живота. Каждое утро, вставая на весы, я мысленно возносила молитвы неведомым заморским чародеям: показатели стремительно приближались к вожделенной отметке «50».
А какой радостью было пойти в магазин и купить-таки ТУ САМУЮ юбку, самый большой размер которой не налезал мне раньше даже до середины бедра! Впервые за долгие годы я почувствовала себя человеком: стройным, сытым и в новой юбке.
* * *
С чего все началось? А с того, что я перестала наедаться. Я набивала живот всякими вкусностями, успокаивалась, а через некоторое время желудок вновь напоминал о себе. Все меньше времени занимал период сытости и довольства, а голод вновь начинал свою грызню, и я была вынуждена снова мчаться к холодильнику.
Взяла в привычку носить с собой пакет с печеньем, чтобы можно было перекусить прямо в дороге. Я все время что-то жевала. И худела. Худела. И худела. Коллеги со священным ужасом наблюдали за тем, как я в течении рабочего дня методично уничтожала немыслимое количество разнообразной пищи. Они уже перестали задавать вопросы и только перешептывались за спиной.
Спустя две недели новая юбка стала мне велика. Я стояла перед зеркалом, разглядывая выпирающие ребра, острые тазовые косточки и впалый живот. Где-то я такое уже видела. Вспомнила — документальный фильм об узниках Освенцима. Черт… и с гладкой и шелковистой кожей тоже на… надули. Я почесала руку. Уже неделю как мое тело покрылось мелкими прыщиками. Они жутко зудели, окончательно отравляя мое и без того печальное вечноголодное существование.
* * *
Врач весьма подозрительно косилась на меня поверх очков. Медсестра отводила взгляд, пытаясь скрыть любопытство. А, может, и отвращение: я пошла в поликлинику только после истерики, которую вызвала у соседского мальчишки, когда столкнулась с ним вечером в подъезде. Полночи просидела перед зеркалом, разглядывая черные круги вокруг лихорадочно блестевших глаз. Узловатыми пальцами ощупывала кожу, покрытую гнойничками, от которых меня так не смогли избавить ни лосьоны, ни маски… В свете ночника мое лицо напоминало череп, обтянутый кожей. Открыла рот и высунула язык: на деснах и щеках тоже желтели крошечные язвочки. Представила себе, как эта дрянь пунктиром отметила горло, легкие, пищевод, желудок и… потянулась за очередным бутербродом.
Теперь же я сидела на краешке стула, зажав в руке пачку рецептов и направлений на анализы, и слушала врача.
— Обязательно, слышите? Вам обязательно нужно еще показаться стоматологу, иммунологу, эндокринологу и невропатологу, — доктор старательно строчила что-то в истории болезни. — И кушайте. Что ж вы себя совсем уморили-то? Такая молодая девушка.
Она осуждающе покачала головой.
Я покинула кабинет и медленно побрела к выходу, провожаемая шепотком бабулек, ожидающих приема. Выйдя на порог поликлиники, я выбросила в урну бумажки, достала из сумки булочку и с жадностью впилась в нее зубами. Торопливо запихивала ее себе в глотку, давясь и кашляя, словно боясь не успеть… потом вторую. Кто-то толкнул меня в спину дверью. Я обернулась. Изо рта у меня вываливались непрожеванные куски булки. Попыталась сглотнуть, но лишь замычала, бешено вращая глазами, сопя через нос…
— Свят, свят, свят! — закрестилась пожилая регистраторша. Меня вырвало прямо к ее ногам. Она завизжала, а я, шатаясь, побрела в сторону дома.
* * *
Я хотела есть. Боже, как же я хотела есть! Я смела все, что было съедобного в доме, но голод не отпускал, спазмами выкручивая внутренности. Я передвигалась по квартире на дрожащих ногах, покрытая холодным потом. Сил дойти до магазина у меня уже не было. Зудящая кожа болталась на костях, собираясь в противные воспаленные складки. Хотелось содрать ее и выкинуть на помойку.
Кое-как доковыляла до кровати. Выключила свет и замерла, прислушиваясь к громкому бурчанию в животе. Боль в желудке нарастала, пульсирующими волнами распространяясь по организму, сжигая внутренности. Все чесалось. Я вяло елозила по постели, пытаясь хоть немного облегчить свои страдания. Всхлипывая, когтями скребла горящую кожу. Тошнота тугим комом подкатила к горлу. Меня выворачивало наизнанку. Казалось, сотни, тысячи, миллионы раскаленных игл пронзают меня насквозь.
Внезапно все кончилось. Я лежала в темноте, глотая слезы. Судороги отпускали мышцы одну за другой, создавая иллюзию легкости, лишая ощущения собственного тела. Звенящая темнота полностью поглотила меня, растворяя, забивая уши ватной тишиной. Трясущейся рукой я потянулась к выключателю. Ночник наполнил спальню мягким светом.
Я смотрела на себя, и увиденное казалось мне бредом. Одним из моих голодных ночных кошмаров. Я поднесла руку к лицу. И закричала. Кричала надсадно и сипло, вкладывая в свой последний выдох все оставшиеся силы. Я лежала на простынях, пропитанных потом и кровью, а по мне ползали крошечные белые личинки. Они выползали из вскрывшихся гнойников и жрали. Они пожирали мою плоть, покрывая тело сплошной шевелящейся массой. Они копошились в глазницах, впиваясь в склеры. Они вылетали изо рта вместе с хрипом и сгустками крови. Я скатилась на пол, извиваясь как угорь, выброшенный на берег, пытаясь избавиться от этой гадости.
А потом затихла огромным протухшим куском мяса. Я больше ничего не чувствовала. И не хотела. Какие могут быть желания у еды?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Путешествие на Борус
Решили мы как-то молодую московскую лайку-полукровку выгулять. Лайку зовут Борус (хакасское «медведь») в честь горы, находящейся на родине хозяйки собаки, на границе с Саяно-Шушенским заповедником. Соответственно, поехали выгуливать собачку мы в Сибирь, к настоящему Борусу.
Борус, если мне сейчас память не изменяет, в самой высокой своей точке имеет 2700 метров над уровнем моря. Огромная скалистая гора с ледником наверху. Вблизи он оказался довольно зловещей сыпухой, во всяком случае, с той стороны, с которой я его видела. Если его обойти по тропе — окажешься в заповеднике. Так в заповедник с этой стороны попадают браконьеры и собиратели. С заповедником с другой стороны соседствует республика Тува, по-моему. Путь сбоку между Борусом и Тувой в заповедник — по воде на катере. Места не то, чтобы глухие... но, если честно, моментами глухие напрочь. И очень красиво. Сибирские горные тропики с огромными бабочками. Живности тьма. И полно медведей. В честь нашего приезда, видимо, они интенсивно расплодились и, более того, оказалось, что именно в этот период (конец июля) у них время охоты и случек. Так как внизу, в долине, очень жарко, медведи идут играть свадьбы на Борус, к леднику. Там у них настоящие дуэли разыгрываются между самцами. Вот, оказывается, почему хакассы дали этой горе название «Медведь». Горожане, наблюдающие Борус отдаленным призраком вдали, думают, что гора формой напоминает медведя, вот и название такое. Угу. Наивные.
От Саяно-Шушенской плотины на Енисее до Боруса километров 40 по лесной тропе. Это по горизонтали если, по карте. На самом деле путь все время в гору, по самоцветам, крутящимся под ногами, между горной Голубой речкой, в которой раньше мыли золотой песок, и Сизой речкой. Кругом кедрачи. По ночам топают и плескаются в речке разные крупные невоспитанные животные и рявкают козлы, возмущенные появлением палатки в местах их угодий. И спешат, спешат по ночам на Борус, обгоняя нас, играть на гору свадьбу хакасские медведи. Красота, в общем. Лайку мы предпочли сразу брать на ночь в палатку. Лучше так, чем она внезапно ночью ломанется к нам спасаться, преследуемая раздраженным мишкой. Вообще, предпочитали мы ночевать в охотничьих избушках, только не всегда их находили.
Вот такая у нас была прогулка. Честно, очень здорово и очень красиво. Шли мы, шли, и, наконец, пришли к хребту, преграждающему путь на Борус. И потеряли тропу, соответственно — старая дорога геологов уходила вбок, в упор, и заканчивалась, а браконьерскую тропинку в другую сторону мы не нашли.
Удивленные и возмущенные красотищей, воздвигнутой на нашем пути природой, промокшие от сильнейшего ливня (а что такое ливень с громом и молниями в горах, вы, наверное, знаете), мы озадачились. Я попросила хозяйку лайки остаться внизу с рюкзаками, а сама решила подняться на вершину хребта, чтобы посмотреть, что там дальше. Благо там склон не круче 45 градусов и удобные камни. Скользкие, правда, после дождя. На мох и лишайники лучше не наступать. Ну и ловушки там в пустотах есть, ногами туда проваливаться не стоит.
Поднялась я минут за сорок. При этом тщательно, до деталей, запоминала дорогу назад (а было просто почти тупо вверх от Голубой речки, поворачивающей в этом месте). Огромные валуны. Старые, разбитые молниями кедры. И — белое пятно ледника Боруса напротив моего носа. Ага, думаю, а вот это, наверное, следы медведей внизу ледника. Приглядываюсь — и понимаю, что для того, чтобы оставить такой след, медведю надо иметь восьмиметровую, как минимум, ступню. То есть, Борус огромен. Он великолепен. Он опасен, и нет там никакой второй категории сложности — это каменная сыпуха, и я туда ни в коем разе подниматься не буду — я не альпинист, и мне еще жить хочется. Впечатлившись и налюбовавшись по полной программе, начинаю спускаться назад с мыслями: «вот сейчас слезу — и скажу: ну и где твоя вторая туристическая категория?! Через хребет переваливать с рюкзаками точно нереально. Значит, если не находим тропинку понизу, делаем привал и возвращаемся. Если тропинку находим — на Борус все равно не суемся». Спускаюсь аккуратно, по меточкам своим, по веточкам, по камушкам, по лишайничкам. Вот впереди ниже огромный приметный мне красный валун...
Я сосредоточена на своих ногах, стараюсь не соскользнуть. Краем глаза я вижу, что из-за валуна выглядывает человек среднего роста. Поднимаю голову, собираюсь его окликнуть — и отчетливо вижу, как человек быстро прячется за валуном. Причем движется он резко и гибко, по-звериному, начиная с корпуса.
«Вот бестия, — думаю. — Никак разреженный воздух мне в голову дал».
Спускаюсь дальше, осматриваю валун. За валуном никого нет. Но видела я вполне материального человека, в темной одежде, по внешнему виду напоминающего браконьера или бича, промышляющего в тайге. Только двигался он как-то... Не двигаются так люди. Так двигаются звери. Ну и за валуном его нет, а удрать никак не мог — я глаз не спускала.
Перекуриваю. «Вот зараза, — думаю. — Леший, что ли? Заманивает, небось. Не буду обращать внимания».
Спускаюсь дальше. Возле другого валуна — та же история. Человек следит за мной, показывается и молниеносно прячется. Молча. Ни единого звука.
«Заманивает в трещину», — дурацкая мысль, но кажется правдоподобной. Делаю небольшое отклонение влево, спускаюсь дальше. Еще ниже — опять!
Заговариваю с уже спрятавшимся «лешим». Спрашиваю, что ему надо. Говорю, что внизу есть продукты, если надо, мы поможем ему выйти к людям. Молчание. Ни звука, ни шороха. И на проверку — за валуном опять никого нет.
— Отвяжись, — говорю. — Похожу и уйду, мне ничего от тебя не надо.
По-моему, видела я его три раза. Два раза делала небольшие отклонения от этих валунов. Ну не могла я заблудиться на этой горе, никак не могла — тем более, что спускалась прямо к шумящей речке, на берегу которой было тропа, где меня ждала собака с хозяйкой. Как выяснилось позже, я спустилась к рукаву Голубой речки, не обозначенному на карте. Кругом — бурелом нехоженный. Ствол на стволе под толстенным ковром мха. Ни намека на тропу, естественно. В ближайшие три часа моей главной идеей фикс стало — как бы случайно не провалиться и не оседлать спящего медведя. С трудом, но я вышла до темноты, сделав крюк километров в семь. Рубашку переодела наизнанку — чем черт не шутит?
Собака и хозяйка были в истерической радости. Они так и сидели возле рюкзаков и вычисляли время, когда идти искать помощь. Нет, не совсем сидели, конечно — она пробовала искать и кричать поблизости, предположив, что я могла в одной из ловушек сломать ногу и потерять сознание.
Ну не могла я заблудиться на этом участке. Не могла! Но заблудилась.
«Лешего» я больше не видела. На обратном пути пересеклись с браконьером и спросили, не пропадал ли кто на этом хребте.
— Нет, — ответил он. — А если и заблудился кто — выйдет, там просто сориентироваться. В прошлом году неподалеку пожилой турист заблудился, но его нашли. Вышел, чудак, от машины в сандаликах кедровые шишки пособирать, и потерял тропинку. Мошка и сучья его и доконали. Сердечный приступ.
Сам браконьер его труп и нашел. Лежал дедушка совсем неподалеку от тропинки.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мертвая мать
Мне 24 года, и я живу один, так как недавно умерла мать — год назад примерно. Раньше я любил различные фильмы ужасов и страшные истории — мне нравился острый привкус страха и беспомощности, ни с чем не сравнимый холодок, пробегающий по спине и заставляющий оборачиваться на каждый шорох. Но после той ночи, когда тело матери лежало в гробу посреди зала, страх меня не покидает.
В ту ночь я сидел за компьютером и пытался хоть как-то отвлечься в Интернете. Свет был включен по всей квартире. Где-то в одиннадцать часов внезапно отключилось электричество. Проклиная все на свете, я поднялся и на ощупь побрел на кухню, чтобы взять фонарик. Проведя рукой по стене, ожидая встретить пустоту дверного проема, я внезапно наткнулся на что-то. Тут мигнул и тут же потух свет в коридоре. Я никогда не забуду перекошенного до неузнаваемости лица моей матери, стоявшей напротив меня. Я окаменел от ужаса. Меня сковало настолько, что я не смог даже закричать. Оно — я не хочу называть это своей матерью — двинулось на меня, и я потерял сознание.
На другой день я очнулся на полу, когда позвонили в дверь. Звонили родственники, пришедшие помогать с похоронами. Вчерашнее происшествие казалось теперь не более чем плодом моей больной фантазии. Похороны прошли нормально, но когда закрывали крышку гроба, мать открыла глаза. Я отвернулся и стоял так несколько минут, пока гроб не опустили в могилу.
И даже теперь, год спустя, мне не перестает сниться ее лицо. В темноте, лежа на кровати и готовясь ко сну, помимо воли вспоминаю это происшествие. Сплю, конечно, очень плохо. Даже ночью во всех комнатах горит свет. Зеркал в моей квартире больше нет — даже бреюсь наугад. Окна плотно зашториваю на ночь. Животных не держу, ибо еще пара ночных скрипов снесет остатки рассудка напрочь. У психиатра был, диагноз — здоров, хотя я в это не верю.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Инстинктивный страх
Много классических вымышленных монстров и героев фильмов ужасов имеют общие черты — бледная кожа, тёмные, глубоко посаженные глаза, удлинённая «морда», острые зубы... Подобные существа вселяют страх и отвращение любому человеку. Мы боимся их инстинктивно — не нужно прилагать осозанных усилий, чтобы вызвать страх перед ними. Этот страх берёт свои корни ещё из тех времён, когда гром считался гневом богов, а смерть от когтей и зубов хищников была более распространена, чем суицид из-за депрессии. Но остаётся один вопрос: что могло такого произойти столь кошмарного в те далёкие времена, что оставило всему биологическому виду глубокое отвращение и боязнь бледной кожи, глубоко посаженных глаз и неестественно вытянутых морд с бритвенно-острыми зубами?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Крик в заброшенном селении
Недалеко от моего города есть старое шахтерское поселение, построенное в 50-е — 60-е годы. Я и мои друзья любим ходить туда и пить там пиво. Природа красивая, да и развалины весьма атмосферные. Хотя «развалины», конечно, громкое название: так, несколько деревянных домов, хотя и весьма добротно выглядящих — строить раньше умели.
Однажды жарким июльским вечером довольно поздно мы втроем пошли на свою любимую горку, с которой открывался вид на все поселение. Сидим, пьём, кругом темнеет... Через некоторое время я с одним другом отошли справить нужду, а другой остался, мотивируя тем, что ему надо домой позвонить. Мы спустились в деревушку. В потёмках место выглядело жутковато. И тут я услышал истошный крик. Посмотрел на друга — он слышал то же самое. Минут десять мы стояли, как вкопанные, и слушали. Звук был слабый, но различимый. Кричал один человек с периодичностью примерно в полминуты.
Мы решили разведать, откуда доносится крик. Пошли в сторону крика — и тут он раздался уже сзади. Переглянулись с другом, повернули назад. Снова крик — опять сзади! Да что за шутки?! Только пройдя еще раз по месту, поняли — кричали из-под земли. Вот тогда я нешуточно испугался. Постояли немного, крик раздался вновь и стих. Мы простояли, не шевелясь, около пяти минут. После этого случилось то, что окончательно «добило» нас: крик раздался вновь, но теперь он не прерывался. Ни один человек не может так кричать во всю глотку несколько минут кряду, и непонятно, как звук вообще пробивался через толщу земли. Это было кошмарно. Причём у крика менялся тембр — то походил на голос человека, то незаметно переходил на утробное урчание.
Нет, мы не побежали оттуда сломя голову — мы просто ушли быстрым шагом. Наши тела были скованы ужасом, и бежать было просто невозможно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дыхание
Меня маленькую дома оставляли одну нечасто — всегда был кто-то из взрослых. И вот, когда бабушке все же надо было отлучиться куда-то по срочным делам, меня оставили одну. Было мне года 4-5. Скажу сразу — меня это совсем не обрадовало, хотя и день был на дворе, и страшного вроде бы ничего нет, но все же... Особенно меня пугала бабушкина с дедушкой комната. Я решила, что буду играть в зале, и все будет в порядке.
Через некоторое время мне начало казаться, что кто-то дышит именно из бабушкиной комнаты. Сначала я не сильно испугалась, но потом звук стал громче, его было очень явственно слышно. Я, все еще пытаясь не удариться в панику (а было уже очень страшно, к тому же дышали как-то очень тяжело), попыталась себя убедить, что это дышу я сама. Я замерла, перестала дышать и прислушалась. В соседней комнате все еще кто-то громко и тяжело дышал.
Я испугалась до полусмерти — захотелось убежать из квартиры, но до замка я не дотягивалась, а дверь была заперта. Тогда я быстро схватила с вешалки в коридоре свое пальто, натянула сапоги, забилась в угол под вешалкой и стала ждать. Слава Богу, бабушка пришла почти сразу и очень удивилась, когда нашла меня под вешалкой. Я довольно скоро забыла про этот случай.
Лишь потом, много лет спустя, когда мне было 18 лет, я рассказала его маме (не помню почему — это просто пришлось к теме разговора). То, что мне сказала мама, вызывает у меня мурашки по коже до сих пор: «Ты знаешь, а я в детстве тоже слышала, как там кто-то дышит...».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Деревенский недострой
Это случилось, когда я гостил у бабушки в поселке десять лет назад. Мы тогда с ребятами проверяли друг друга на «слабо». Зашла речь о сверхъестественном, и местные ребята рассказали о недостроенном пятиэтажном доме, стоящем на отшибе у самого края поселка. По словам ребят, там творилась какая-то чертовщина — вокруг дома не бегали собаки, не летали птицы, не трещали кузнечики, всегда стояла гробовая тишина. По дурости юной я стал их упрекать в трусости, называл историю «байкой» и «россказнями». В итоге решили сходить туда ночью впятером с фонариками и пробыть внутри час. Сразу скажу, что поселок тот очень спокойный — из тех, в которых никогда ничего не происходит.
Наступила ночь, село солнце, на землю опустилась темнота. Без пяти час мы собрались в условленном месте, вооруженные фонариками, и двинулись по темным сельским улочкам в сторону зловещего дома. Домики там были почти все одинаковые, в один-два этажа, в которых ютились пенсионеры и алкоголики. В некоторых дворах лаяли собаки. На неосвещенных улицах не было ни души. Наконец, сквозь ночь я увидел приближающийся силуэт здания, до которого нам оставалась пара поворотов. Фонарики мы еще не включили, так как не хотели привлекать внимание местных жителей. Свернув за последний поворот, мы нежданно-негаданн, увидели сгорбленную бабушку в платке. Она просто стояла у края дороги и молча смотрела на нас. Нас это особо не удивило — мы просто прошли мимо, не обронив ни слова.
Длинные недостроенное здание стояло на большом пустыре с детской площадкой. Когда мы подходили к нему, я заметил, что ветра нет совсем и стоит какое-то странное тяжелое безмолвие. Окна дома были чернее ночи, а их количество заставляло глаза разбегаться. Мы стояли в десяти метрах от входа, смотря на окна, не решаясь зайти внутрь. На долю секунды мне показалось, что мой взгляд поймал чье-то лицо в одном из окон. Но когда я вернул свой взгляд к этому окну, то ничего там не увидел.
Через полминуты мы включили фонарики и вошли внутрь. Внутри оказалось еще мрачнее, чем снаружи. Не было ни надписей, ни мусора, привычных для городских недостроек. И эта абсолютная тьма... Без фонариков мы были бы слепы. В тишине мы стали проходить все дальше по коридорам. Я слышал свое дыхание, стук своего сердца, а каждый шаг казался грохотом. Мы нашли лестницу, ведущую на верхние этажи, и стали по ней подниматься. Поднявшись на третий этаж, решили пройти сквозь весь дом по длинному коридору, и, спустившись по лестнице с другой стороны, выйти на улицу. Не знаю почему, но мне вдруг стало очень тревожно. Мы зашли в одну из многочисленных комнаток, и, подойдя к окну, выключили фонарики. В голые окна не дул ветер. Было видно лишь звездное небо и лежащий во тьме поселок. Мы молча стояли у окна, осматривая окрестности, как вдруг мне послышались чьи-то шаги. Я оглянулся на ребят — они тоже настороженно прислушивались. Десять секунд была тишина, а потом раздался внезапный шорох в коридоре. У нас округлились глаза. Один парень из наших шепотом спросил: «Может, крысы?». Деревенский паренек помотал головой — крыс в поселке давно уже не водится. Еще один шорох. Я понял откуда был звук. Он доносился из другого конца коридора. Оттуда, куда мы собирались идти. Мы стояли и ждали еще звуков, и они не заставили себя ждать. Шорохи вдруг стали приближаться, теперь они были похожи на звук: чьи-то шаркающие ноги метрах в тридцати от нас. Мы вышли в коридор, держась как можно ближе друг к другу. Я направил фонарик во тьму коридора, и затем быстро включил. В пятнадцати метрах от нас стояла та самая бабушка, которую мы видели у дороги, молча глядя на нас. Кто-то вскрикнул, и мы в ужасе побежали к выходу тем же путем, каким пришли. Выбежав на улицу, мы рванули в сторону поселка. В какое-то мгновение я оглянулся — в одном из окон снова было то лицо, что и в первый раз: оно смотрело на меня, смотрело насквозь. У меня в горле ком встал. Мы бежали до тех пор, пока не увидели домик со светом в окнах, освещающим улицу. Тут все остановились отдышаться. В горле до сих пор стоял ком. Историю мы обсуждали только в нашем дружеском круге, никому ее не рассказывая.
На следующий год я приехал к бабушке снова. Ненадолго, всего на пару недель. Днем самостоятельно ходил на тот пустырь, смотрел на дом издалека. Вокруг была все та же давящая атмосфера гробовой тишины. Я вернулся обратно и рассказал прошлогоднюю историю бабушке. Она спросила: «А как выглядела та женщина?». Я дал ей описание. В ответ услышал то, отчего волосы дыбом встали — эта женщина была местным завучем и умерла за две недели до моего прошлогоднего приезда.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Таёжный ужас
Дело было осенью. С двумя товарищами, что были много старше его, Константин уже двое суток был в пути. Везло не особо, усталость уже давала знать о себе. Совсем было упало настроение охотников. Но тут старший вспомнил про какого-то своего знакомого дедка, который жил неподалеку. Туда и направились.
Дед Митрий принял гостей душевно. Видать, нечасто человек радовал его визитом. Захлопотал, позаботился насчет баньки, накрыл на стол. Приняв с парку по сто граммов, охотники разговорились. Начали припоминать разные случаи, анекдоты травить. Костя, чтоб не отставать, тоже словечки вставлял. Словом, вечер пролетел незаметно. Уже было засобирались спать, как старик, замявшись, всем видом показал, что собирается что-то такое, не мелкое сказать.
— Вы вот что, ребята, — наконец выдавил он, — когда после Октябрьских обратно пойдете… зайдите… захороните меня. А то не по-христиански будет без могилы-то.
Засмеялись охотники: здоровенный дед, а про смерть вспомнил. Опомнись, мол, старый.
— Чую, что помру. Ей-богу, — закрестился Митрий.
— Да ты еще бабку-верчену заведешь, помяни слово, — приобнял старика старший и повел всю команду на боковую.
Под завывание ветра за окном и мерное цоканье ходиков вся компания уснула. Наутро, поблагодарив деда, оставив ему две банки бездымного пороха, охотники ушли дальше.
Время пролетело быстро. Если честно, то Константин за заботами и не вспоминал больше деда Митрия и его мрачные слова. Лишь тогда просьба старика проклюнулась в памяти, когда вновь судьба забросила его с товарищами в те места. Правда, добрались к домику одинокого охотника они не в ноябре, как обещали, а тремя месяцами позже.
Уже подъезжая на лыжах к воротам, все трое чуть струхнули. Странное предчувствие было продиктовано тем, что ни единого лыжного, санного или пешего следа не вело к дому. С трудом отворив дверь, они, к своему удивлению, увидели, что и света привычного ни в одном окне рубленой в лапу избы, ни в сарае нет. Тишину нарушил лишь отощавший взъерошенный пес, хмуро вылезший из будки и зарычавший на незваных гостей.
— Цыть, Муха, — раздраженно гаркнул старший. — И без тебя тошно.
Переглянувшись, охотники сняли лыжи и вошли в сени. Открыв дверь в горницу, почувствовали холод, гуляющий внутри. Неприятный запах кружил в воздухе.
— Митрий! Дмитрий Финогеныч! — окликнул старший и чиркнул спичкой. Изба была выстужена, стены покрылись блестящим инеем, на полу лежал снег. Сам не зная зачем, Константин взвел курок своей тулки.
— Не балуй, Коська, — старший запалил тряпицу, и, словно стыдясь своей минутной робости, первым шагнул в большую комнату. Тут же послышался его негромкий вскрик.
Да и было от чего не сдержаться. Посреди комнаты, на столе, в плохо струганном гробу лежал хозяин. Лежал давно: борода неприбранной метлой затопорщилась, наросшие на окоченевших пальцах ногти напоминали ужасные когти невиданного зверя.
— Так ведь и помер дедуля, — зачесал в затылке старший. Испуг прошел у бывалого охотника, уверенность вернулась к нему.
— Так, живо, Ваня, Костя, взяли деда — и во двор! Я пойду поищу лопату и ломик. Надо схоронить засветло.
Над могилой потрудиться пришлось немало. Мерзлая земля не давалась. Под конец совсем уже выбились из сил артельщики. Константина, как самого молодого, послали топить печь, греть избу для ночлега.
За чаем и ужином разговор не клеился. Что-то давило всех троих, и суетные слова не хотелось произносить.
— А памятник или крест, как же, — засомневался Константин, — нельзя без креста, наверное.
— Это уж утром, — покачал головой Иван и показал сбитые в кровь ладони, — дай хоть отойдут чуть-чуть.
Спать, не сговариваясь, решили все вместе, сдвинув две деревянные кровати краями. На матрац накидали тряпья, под головы — рюкзаки, сверху укрылись шубами. Понемногу тепло завладело их небрежным лежбищем, и сон сменил усталость.
Проснулся Константин от непонятного страха. Нет, ничего такого ему не приснилось. Вслушавшись в тишину, ничего не засек. Рядом тяжело сопели мужики. Тишина была такая, что… Стоп. Вот тишина-то, наверное, и смутила. Ходики не стучат! Ну, конечно, как он раньше не догадался?!
Хмыкнув самокритично, Константин хотел уже по второму разу попытаться заснуть, как вдруг почувствовал на себе взгляд. Он приподнялся на локтях, глянул в темь комнаты. Никого.
И тут… от крайнего окна отскочил кто-то. Константин хотел было схватить ружье, но вся амуниция висела на стене напротив. Встать же он побоялся.
Убеждая себя, что это все мираж, глупое внушение, он опять стал забываться. И тут истошный вопль Мухи раздался со двора.
— Старшой, слышь, старшой, — затормошил Костя соседа, — проснись!
Но лишь могучий храп был ответом. Его товарищи спали в полном забытьи. В это время снаружи послышались удары в дверь. Затем она открылась. Что-то тяжелое и скользкое затопало по полу.
С трудом удерживаясь от крика, Костя натянул шубу на голову. Он мгновенно вспотел от непонятного страха, оцепенение, как жидкость, заполняло ноги, руки, грудь.
Страшный удар сорвал щеколду. Существо вошло в комнату. Слышно было его уркающее дыхание. Тяжело ступая, оно приблизилось к спящим. Костю колотило. Он судорожно вцепился в рукоять ножа. Ожидание чего-то ужасного сковало волю. Он закрыл глаза, уткнулся лицом в рюкзак.
Существо, зацепив чем-то острым край шубы, приподняло ее.
Странно, но выдыхаемый им воздух был очень холодным. Что-то липкое капнуло на головы спящих людей. Вдохнув несколько раз их запах, оно снова прикрыло охотников.
Когда напряжение достигло предела, Константин потерял сознание.
Проснулся он от веселого говора своих товарищей. Они балагурили и лежа курили. Рассказать о ночном происшествии он постеснялся.
— Вот это поспали так поспали, — завидев пробуждение Кости, сказал старший, — вот что значит на сон поработать, размяться. Ну что, встаем?
Они встали, оделись. Перекусили тушенкой с сухарями, допили вчерашний чай. Экипировавшись, пошли на улицу.
Тут крика сдержать не смогли все трое. Первое, что бросилось в глаза, — разрытая могила, черные комья земли на белом снегу. Рядом же лежала Муха. Даже не сама собака, а ее рваные, окровавленные куски, разбросанные метров на пять друг от друга. Весь двор был истоптан страшными, огромными следами.
— Пойдем отсюда! — неожиданно высоким голосом завопил старший и, надев лыжи, первый быстро поехал в сторону леса. Костя и Иван заспешили следом.
На этом, собственно, и закончилась эта история. Несколько раз Константин пытался вернуться к ее разгадке, беседовал с археологами, с бывалыми охотниками, но ответа не находил.
Впрочем, как-то раз, уже в составе геологоразведочной партии, Константин пролетал над теми злополучными местами. Когда вертолет приблизился к месту, где стоял дом деда Митрия, он глянул вниз. Вместо дома он увидел черное блюдце пепелища…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Свидание в темноте
Когда в нашем микрорайоне отключилось электричество, я ждал в гости свою девушку. Я не стал менять своих планов, надеясь использовать темноту как лишний предлог для интима. Услышав стук, я открыл дверь. Почему-то на миг меня охватило странное и неприятное тревожное чувство. Я не параноик, так что подобное происходит со мной крайне редко. Но ещё через миг, узнав знакомый силуэт в темноте подъезда, я успокоился и начал объяснять подружке ситуацию. Она ничуть не расстроилась и, вопреки моим опасениям, сама намекнула мне, чем можно заняться в темноте.
Всё шло как по маслу, но мне постоянно кто-то названивал на мобильный телефон. В конце концов, я просто отключил его.
Ночь мы провели просто отлично. На следующий день я проснулся поздно и увидел, что моя подружка уже ушла. Я расстроился, так как знал, что ей нужно будет рано уйти на работу, и мы договорились, что я её провожу. Я даже ставил будильник, чтобы не проспать... Так, а почему он не прозвонил? Ах да, я же сам выключил мобильник... Кстати, а кто это так упорно пытался до меня дозвониться?
Когда я включил одно из голосовых сообщений, у меня на лбу проступил холодный пот. Оказалось, моя девушка звонила мне с домашнего телефона, предупреждая, что больна и не придёт сегодня...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мальчик за окном
Однажды ночью я проснулся из-за холода. Окно было приоткрыто, и холодный воздух проникал в мою комнату. Я подошёл к окну и закрыл его — а оно у меня выходит прямо на соседнюю школу. На улице было очень поздно, даже машины не ездили. И вот я увидел из окна, что около школы стоит маленький мальчик. Я его отчётливо видел в свете фонаря. По мне прошла дрожь, когда я увидел, что он глядит прямо на меня — стоит, не двигается и смотрит. Я задёрнул шторы и быстро лег в кровать.
Прошла неделя, и я снова проснулся ночью — теперь уже непонятно почему. Увидев, что шторы опять двигаются из-за потока воздуха, я встал и подошёл к окну. Раздвинул шторы — а там опять, как на повторе одного и того же фильма, стоял тот самый мальчик и смотрел на меня! Вот тут мне совсем плохо стало. Я скорее включил свет и позвал родителей. Всё им рассказал. Отец посмотрел в окно, но ничего не увидел.
Я до сих пор не знаю, что это было, но уверен, что мне не привиделось.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Улыбающаяся сестра
Произошло это давно, лет этак десять назад. Я тогда был совсем маленьким — ориентировочно мне было около 9 лет. Проводил я тогда время в деревне — там у моей матери дом, который достался от родителей. Она занималась там огородом, я же умирал со скуки и предложил двум моим сёстрам сыграть в прятки. Они согласились, и мне досталась роль отыскивать их. Я отвернулся к стеночке, отсчитал, как и положено, до десяти, и пошёл искать.
Первую спрятавшуюся нашёл за дверью в летней кухне буквально за минуту. Со второй же возникли проблемы. Я поискал везде, где можно, но никак не мог её найти. Оставалось только одно неизведанное помещение. Я не знаю, как оно называлось, но, по-видимому, в лучшие времена там содержался скот. Его я опасался — там было всегда темно, и мать не советовала туда ходить, ибо там мог провалиться пол.
Я зашёл в это строение, огляделся — вроде никого. Прошёл немного вперед и увидел сестру, стоящую в чем-то вроде загончика для скота. Но в её облике было несколько напугавших меня деталей: во-первых, она широко улыбалась и смотрела на меня, не моргая. Во-вторых, она не двигалась вообще — похоже, даже не дышала. В-третьих, мне казалось, что она висела в воздухе — я не мог понять, то ли она подвешена, то ли парит над полом. В помещении стоял полумрак, и она выглядела в этом сумраке, как бы сказать... контрастно. Её глаза и улыбка резко выделялись в темноте, как и белые полоски на её кофте. Тем не менее, я уже хотел подойти к ней, когда услышал со двора голос сестры, на которую я сейчас смотрел.
Я начал пятиться назад, а у выхода развернулся и резко выбежал в двор. Обе мои сёстры были там. Я не подал виду, что что-то произошло — только поинтересовался, где она пряталась, и она ответила, что на летней кухне за ширмой у окна. Я предложил пойти в дом, который казался мне в тот момент наиболее безопасным местом. Что было далее, я уже не помню.
Я никому не рассказывал про это проишествие. И у меня нет ни малейшего понятия, что это было. Может, это был призрак. Или хитрая шутка моих сестёр. Или маньяк-убийца. Или вообще игра воображения. Я просто не знаю.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Татуировка
Мой зять Егор всем сердцем любил мою дочь Риту. Однажды даже отправился в салон и сделал себе на груди татуировку — портрет моей дочери. Рита получилась, как живая — мне даже не по себе стало. А потом наш зять погиб в автокатастрофе...
После похорон наша Маргариточка начала таять на глазах. Помню, я ее все время спрашивала:
— Ритуля, может, ты по Егору скучаешь?.. Посмотри, на кого ты стала похожа — кожа да кости.
А она мне каждый раз неизменно отвечала:
— Мама, ты же знаешь, я его никогда сильно не любила. Человеком он был хорошим, особенно если учитывать, сколько вокруг алкашей и наркоманов. Он любил меня, баловал, да и зарабатывал неплохо. Я к нему хорошо относилась, но ни о какой тоске и речи быть не может. Жизнь продолжается, а что случилось — то случилось. Конечно, жалко его, но убиваться по нему я не могу. Ты же видела, я и не плакала почти.
Я уговорила дочь обратиться к врачам, но после всестороннего обследования у нее не выявили никаких отклонений — анализы были прекрасными. Рита же к тому моменту уже начала падать в обморок. Кровь нормальная, сердце и легкие тоже в порядке, томограмма головного мозга хорошая, а девочке моей с каждым днем становилось все хуже и хуже.
И вот, совсем отчаявшись, я взяла фотографию Риты и отправилась к ясновидящей. Она посмотрела на фотографию и сказала:
— Я вижу гроб, в котором лежит мертвый молодой человек, а на его груди, как это ни странно, портрет вашей дочери. Знаете, даже смотреть жутко: он лежит бледный, глаза закрыты, его уже тлен тронул, а она улыбается, ну просто как живая. Вот только что-то я не пойму, то ли это фотография, то ли нет — что-то с этим портретом не то. Как бы там ни было, именно этот портрет тянет ее на тот свет.
И тут я поняла — это же татуировка на груди Егора! Меня охватил ужас после визита к ясновидящей. Я пыталась себе внушить, что ничего страшного не произошло, что все это глупости и что, главное, врачи ничего плохого у доченьки не нашли. Но через два месяца Риточка умерла от внезапной остановки сердца. Скорая приехала очень быстро, но спасти мою доченьку не удалось...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дурдом
Как-то летом в начале 90-х мне довелось поработать в одном дурдоме, который находился (да и по сей день находится) в Ленинградской области. Должность была архиответственная — оператор очистной станции. В связи с тем, что нас было только двое (включая меня), работать предстояло через сутки. Станция представляла собой грязно-желтое обшарпанное двухэтажное здание круглой формы. Она находилась в полусотне метров от полуразрушенного забора больницы на опушке добротного елового леса. В общем, до живых людей было далеко, а мертвые были буквально за забором (я о морге).
Во время ознакомительной экскурсии мой будущий сменщик, маленький сухонький мужичонка, пространно рассказывал о таинствах сей благородной профессии и о том, что нужно делать, чтобы добиться в ней совершенства, попутно объясняя механизм работы и общее устройство этого величественного сооружения. Из всего, что он наговорил мне, и из того, что видел собственными глазами, я понял: работа «не бей лежачего».
На первом этаже находился главный коллектор больницы, куда сливались все её сточные воды, а также насосы, которые нужно было включать время от времени. На второй этаж вела деревянная двухпролётная лестница с очень скрипучими ступеньками, которые заканчивались дверью в комнатку персонала, то есть нашу с ним. Не могу сказать, что она была большой — стол, стул, шкафчики для робы и чистой одежды, кустарным способом сделанный нагревательный прибор, в народе названный «козлом», и топчан, на котором недавно помер мой предшественник. Об этом мимоходом упомянул мой будущий напарник, хитро сверкая глазками и ожидая моей реакции, но не тут-то было -в то славное время я мнил себя нигилистом и циником, поэтому и бровью не повел. А зря. Собственно, на следующий день я приступил к исполнению своих обязанностей.
Откровенно говоря, было скучно. Полдня я просидел в каморке, читая книжку да попивая чаёк, не забывая раз в три часа нажимать на кнопку. Сейчас вспоминаю — смех разбирает: зарплату платили ни за что, можно же было какую-нибудь автоматику наладить, но нет, держали специального человека. Ну да ладно. Вторую половину дня я пошлялся по территории больницы, свёл пару-тройку новых знакомств (в основном с больными), сползал на пищеблок за ужином и возвратился в свою келью поесть и опять страдать ерундой. Где-то после десяти вечера всякое движение на территории утихло, в районе двенадцати зажёгся фонарь, у забора освещавший тропинку к моей станции, и я решил, что пора спать. Застелив топчанчик домашним бельишком и выкурив сигаретку на ночь, я погасил ночник. Некоторое время не мог уснуть — ворочался, в голову лезли какие-то дурацкие мысли, но в конце концов я задремал.
Пробуждение было стремительное — нет, наистремительнейшее: хлоп, и проснулся. В предрассветном сумраке белой ночи очертания предметов в комнате были размыты, но я совершенно отчетливо увидел у своих ног черную мужскую фигуру. Почему я решил, что это именно мужчина — не спрашивайте, не знаю. Я его видел какое-то короткое мгновенье, поэтому даже испугаться не успел, страх пришёл потом.
Я резко повернулся к ночнику и включил свет. Повернул голову, а его нет. Вот тут на меня накатил страх. В общем, светильник впоследствии никогда не выключал (кстати, как я узнал позднее, мой сменщик делал точно так же). Сменщик приехал к девяти утра, но я не стал ему плакаться, хотя он исподволь пытался у меня выведать, как прошла ночь, без происшествий ли и тому подобное. Сейчас мне кажется, что он знал о местном инфернальном жителе, но тогда я и помыслить не мог о том, чтобы рассказывать о подобных вещах — считал это придурью и всячески уговаривал себя: «Тебе показалось». Но в глубине души был уверен на сто процентов, что не показалось.
Несколько дней прошли спокойно. Я притащил на работу гитару, благо место было отдаленное, и мои завывания никто не мог слышать, до ночи сидел с книжкой, перезнакомился с народом, развлекал себя, как мог. В одно из таких ординарных дежурств я засиделся с книжкой допоздна. И вот в третьем часу ночи я услышал шаги — да— да, на той самой скрипучей лестнице. К слову, замка на входной двери не было, мы запирались изнутри куском железной трубы наглухо — больше вариантов зайти не было. Когда заскрипели нижние ступеньки, в моей голове раздался звоночек, но, зачитавшись, я не обратил на это внимания. Но когда «это» достигло площадки между пролетами, я ясно вспомнил, как закрывал дверь на улицу, как выключал внизу и на лестнице освещение. И вот теперь из этой тьмы ко мне поднимается кто-то или что-то... «Оно» тяжело продолжило подъём, словно это был очень грузный человек с одышкой; ступеньки под его поступью почти хрустели. Я заледенел, в полном ступоре смотрел на хлипкий крючок, явно понимая, что он меня не спасёт, но действовать был не в силах — смотрел на этот крючок, как баран, и ждал продолжения.
«Что-то» уже у двери. Я про себя прощаюсь с жизнью, но ничего не происходит — лишь явное постороннее присутствие ощущается и сосёт под ложечкой. Театральная пауза была выдержана гениально. Я чуть не обделался, когда услышал лёгкий стук костяшек пальцев по жиденькой дверке, а дальше опять наступила наэлектризованная тишина. В тот момент, когда паника и ужас готовы были перехлестнуть через край, и из моих связок готовился вырваться на свободу дикий визг, «это», пыхтя, развернулось и стало спускаться.
Доведённый до ручки, я физически ощущал, как прогибаются доски под этой тушей. Всё же с каждым скрипом ступеньки становилось легче, словно выпадали камешки из большого мешка с камнями, который висел на мне. Вот скрипнула последняя ступенька, и всё стихло. Хотелось рыдать от радости, словно мне отменили смертную казнь. Что странно, страх очень быстро прошёл, и эмоции, которые меня только что переполняли, отхлынули как море при отливе. Я деловито спрыгнул с топчана, открыл дверь на лестницу, включил там свет, спустился вниз, в довольно тёмном помещении дошёл до выключателя и, включив свеи, стал детально изучать помещение. Я ничего не обнаружил — засов на месте, спрятаться негде, в самом коллекторе разве что, но эту мысль я отмёл и как-то быстро успокоился, поднялся на верх и спокойно уснул. Правда, на этот раз свет у меня остался гореть везде.
Наутро от ужаса не осталось и следа. В общем, несмотря на подобные происшествия, я не стал оставлять, так сказать, службу. Продолжение последовало где-то в июле, когда ночи стали темнее. В больничной котельной у меня появился приятель — Вова. Не могу сказать, каким образом мы с ним сошлись. Наверное, потому что мне было дико скучно сидеть в каморке, а больные — они и есть больные: их бред интересно слушать первые пять минут. Вова, несмотря на молодость, уже успел посидеть в тюрьме, и его тюремные истории можно было слушать и слушать (тогда была какая-то бредовая мода на всё зековское).
И вот как-то ночью я возвращался с очередных посиделок у Вовы. Было уже темно. Проходя мимо морга, я услышал какой-то стук. Моё любопытство требует похвал: я обошёл здание и увидел, как дверь морга с облупленной синей краской бьётся в конвульсиях, и навесной замок вот-вот слетит. Удары наносились изнутри. Как же я бежал… Закрыл дверь на лету и проскочил в свою каморку. Почему я не побежал к людям, к Вове тому же, даже не спрашивайте — рефлекс.
Я сидел с зажженным светом до утра, боясь покойников. К тому же за несколько дней до этого моя подружка (которая работала секретарем главврача) рассказала, что на днях один больной упал с лестницы и умер, был помещён в морг, а потом найден в предбаннике морга лежащим у двери со сбитыми костяшками…
Потом пришёл август. В одну памятную ночь я изводил гитару. В итоге гитара была расстроена, я поставил её у шкафа и лёг спать… Мне приснился сон: в мою комнатку заходит тот же чёрный мужской силуэт, спокойно говорит мне: «Привет, ну что тут у нас?». Потом берёт гитару, говорит, что настроена плохо, настраивает, играет «Группу крови» Цоя и говорит: «Ну вот, нормально». После этого подходит ко мне, треплет меня по плечу. От его прикосновения я резко просыпаюсь и вижу, что гитара лежит на шкафу, уже настроенная…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Существо в подвале
Живу я в небольшом поселке городского типа, население всего-то 15 тысяч людей. Поселок вроде бы спокойный, криминал почти на нуле, все тихо и мирно.
В тот вечер я был у друга — традиция у нас такая: посидеть иногда вечером и посмотреть что-нибудь из фильмов ужасов или триллеров. Помню, в тот раз фильм был «У холмов есть глаза» — относительно старый, не сказать чтобы слишком страшный, но смотреть, задержав дыхание, на некоторых моментах приходилось. Отсидев полтора часа у компьютера, мы завершили просмотр, попили чаю, поболтали, и я пошёл домой.
Время было к полуночи. Путь мой пролегал через малолюдную неосвещенную улочку — на этот путь уходит минут 5-7. Потом нужно было перейти дорогу, а дальше рапсолагался квартал пятиэтажных домов, в одном из которых я и живу.
На тёмной малолюдной улице со мной ничего не случилось. Самое интересное началось, когда я подошел к дому. Под некоторыми балконами первого этажа были деревянные окошечки через которые можно увидеть подвал. Вообще-то, это не совсем подвал, а что-то наподобие теплотрассы — не знаю как это место назвать (трубы, вода по колено, крысы, смрад...).
Проходя мимо второго подъезда, я увидел свет из-под балкона первого этажа. Подойдя ближе, я понял, что одно из тех самых деревянное окошек выставлено — образовалась странная дыра, как будто кто-то усердно выбивал именно это окно. Свет шёл из подвала. Наклонившись, я увидел в этом подвале какой-то силуэт на фоне тусклого электрического сияния, будто из ручного фонарика. Меня в ту же секунду пробил неописуемый ужас. Существо сидело на коленях спиной ко мне, вода покрывало его ноги почти полностью, голова была необычной формы — слишком круглая, что ли. Волосы напоминали истрепанные дреды. Я обратил внимание на старую накидку, который выглядел совсем новым по сравнению со своим хозяином. Его руки были длиннее человеческих, но наличие пальцев я как-то не разглядел. Это существо сидело и делало что-то этими руками, будто что-то мяло (так, например, мнут тесто).
Кажется, я вскрикнул. Существо тут же оглянулось. Тут мне стало по-настоящему страшно. Его лицо было обезображено, мне даже показалось, что у него просто-напросто нет кожи на лице. Я не знаю как это описать — даже сейчас охватывает страх при воспоминании об этом. Я со всех ног ринулся к своему подъезду. Бежал таким галопом, как не бегал никогда. До подъезда от злополучного окошка было метров тридцать — я пролетел их, как ракета. Затем, преодолев преодолев четыре этажа, ворвался в квартиру, открыв дверь своим ключом, и спешно закрылся на оба замка.
С тех пор я стал бояться выходить из дома даже в светлое время суток. Ночью мне слышатся какие-то гулкие звуки, доносящиеся из стен дома. Сплю я очень неспокойно — всё кажется, что за мной следят, и это чувство я никак не могу прогнать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Подводный глаз
Летом 94-го года мне только-только исполнилось семь лет. Через месяц после моего дня рождения к нам в гости приехал дядя Вадим. Он служил на черноморском флоте и занимал какой-то важный пост, но, по правде говоря, я до сих пор не знаю его звания. С утра меня разбудил дверной звонок, из коридора был слышен папин радостный возглас, торопливые шаги, затем снова крики, ещё более радостные — это означало приезд дяди. Я специально не выходил его встречать и делал вид, будто сплю, потому что знал, что через пару минут он сам ворвётся ко мне в комнату и громко скомандует: «Подъём!». Этот ритуал повторялся, сколько я себя помню: я никак не отреагирую на дядино приветствие, и он схватит меня вместе с одеялом и взметнёт в воздух, приговаривая: «Ну пацан, ну вымахал!». Здесь я обычно не выдерживал и начинал хохотать и просить дядю спустить меня вниз. Хоть он всегда приезжал в обычной штатской одежде, мне неизменно казалось, что вместе с ним в мою комнату проникают запахи далёкого моря и горячего песка.
В тот день дядя привёз совершенно невероятный подарок — маску для подводного плавания. А когда он рассказал её историю, я окончательно уверился, что являюсь обладателем величайшего сокровища на земле. Дядин корабль принимал участие в подъёме со дна затонувшего крейсера. Что это за судно и куда оно направлялось, не знал никто. На борту осталось название «Адмирал Гул...», дальше надпись было не разобрать. В архивах о таком крейсере не упоминалось, и потому дело списали на тёмное наследие советских лет. В каютах остались вещи матросов, но ни тел, ни судового журнала или иных документов найдено не было — должно быть, экипаж успел покинуть корабль, пока тот не ушёл под воду. Навскидку удалось определить, что «Адмирал» затонул около 30 лет назад. Оттуда дядя Вадим и достал эту маску. Он очистил стекло от наросших полипов, и лишь в самых недосягаемых уголках оставалась темноватая грязь, ковыряя которую, я представлял огромную глубину, из которой пришла мне эта маска.
Уже следующим утром дяде было пора ехать, и, хоть я и был немного расстроен его отъездом, душу грела мысль, что уже сегодня я смогу испытать подарок. Я зашёл за соседскими мальчиками Артёмом и Сашей, и мы вместе отправились на реку. Я знал место, куда могли заплывать только старшие ребята — там ещё висела тарзанка, с которой нам строжайше запрещалось прыгать. Первым нацепил маску, конечно же, я, она свободно болталась на моей маленькой голове, так что приходилось придерживать её, чтобы внутрь не залилась вода. Нырнув, я стал грести свободной рукой и отправился на самую глубину. Заплывать туда было теперь не страшно, ведь я отлично видел всё вокруг, пускай и не очень отчётливо из-за ила и мути. Вдоволь налюбовавшись, я уже собрался подниматься на поверхность, как моё внимание привлекло что-то блестящее на дне. Воздух заканчивался, но мне казалось, я успею рассмотреть блестящий предмет — а может быть, даже и взять его. Это оказалась маленькая рыбка, чешуя её блестела на свету, пожалуй, даже слишком ярко. Она была одна и совершенно не двигалась. Повернувшись вполоборота, она таращилась на меня своими крошечными глазками. Сразу же появилось ощущение, будто она меня пристально разглядывает. Вдруг я отчетливо услышал шёпот — казалось, он исходит от самой рыбки. Она продолжала смотреть на меня, чуть заметно покачиваясь в воде. Шёпот было не разобрать, к тому же я был слишком испуган, чтобы различать слова. Лёгкие начали гореть от удушья, и я что есть сил рванулся вверх. Мне представлялось, что вот-вот мою ногу схватит чья-то холодная рука. Впопыхах я забыл, что нужно держать маску, и она соскользнула мне на шею, так что остаток пути пришлось проделать с закрытыми глазами в полной темноте. Подъём, казалось, занял целую вечность, хотя глубины там было метра три-четыре. Наконец я вынырнул и поплыл к берегу, поднимая целую тучу брызг. На берегу я отдышался и успокоился. Ни одежды, ни друзей на я не обнаружил, однако стащить одежду и убежать было вполне в их духе. Поэтому посидев и обсохнув, я просто поплёлся домой, надеясь. что сейчас ребята выскочат из кустов и всё мне вернут.
Недалеко от дома я заметил маму — она шла с пакетами в руках, и я подумал, что она наверняка купила что-нибудь вкусное, и поспешил ей помочь. Когда она увидела меня, она вдруг побросала пакеты и кинулась ко мне. Она всё обнимала меня и плакала, а я в растерянности спрашивал, что случилось. Оказалось, что меня не было дома около года. Ребята на берегу видели, как я нырнул, а когда я не появился спустя пару минут, они стали меня искать. Взрослые со всего нашего городка ещё долго прочёсывали реку баграми, а милиция сбилась с ног, выискиывая меня по вокзалам и деревням, но всё без толку. Родители, выслушав мою версию, озадаченно замолчали, потом мама снова начала плакать. Дело в том, что Артём с Сашей погибли вскоре после нашего похода. Артёма через месяц сбила машина у самого дома, а Саша заболел зимой воспалением лёгких в острой форме. Самое же страшное случилось с дядей Вадимом. Он запил, его уволили из армии по состоянию здоровья и положили в психиатрическую больницу. От родственников отделывались лишь скупыми объяснениями о депрессивном психозе. Недавно его выписали, и его взяла к себе жить наша бабушка.
Последний фрагмент этой загадки я узнал, когда мы гостили у неё в деревне. Дядя Вадим к тому времени перестал узнавать родных и круглыми сутками лежал в своей комнате — кормить и ухаживать за ним приходилось бабушке. Я смотрел на сутулую фигуру на кровати и не мог поверить, что это тот самый дядя Вадим, от которого когда-то пахло Чёрным морем и дальними странами. Когда я улёгся спать, то услышал, как на кухне бабушка шепчется о чём-то с моими родителями. Я на цыпочках прокрался в коридор и стал напряжённо вслушиваться, до меня долетали лишь обрывки, но и этого хватило, чтобы я навсегда потерял покой. «...привезли его ко мне, нормальный ещё... плакал, ночами кричал... говорил со мной... мыться ни в какую не хотел... воды ему принесу... кричит... всё, говорит, глаз подводный на него смотрит... господи, не дай бог, Андрюша наш так же...».
Вот уже много лет я мучительно пытаюсь понять, что же случилось со мной тем летним днём, и не нахожу ответа. Маска как-то сама собой затерялась во время бесчисленных переездов, и я даже рад этому. Может быть, ключ ко всему находится на том затонувшем корабле, но разве теперь найдёшь такую информацию? Надо ли говорить, что купаться, даже в самых мелких водоёмах, я до сих пор категорически отказываюсь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Армейская котельная
Служил я в 90-е годы обычным рядовым. Прошел год, и меня назначили на «блатную» должность кочегара в котельной (кто служил, тот поймет, почему должность «блатная»). Зимним вечером я заступил на очередное дежурство. Котельная отапливала гараж на двадцать машин, и до расположения части было 600 метров. Ко мне пришел сослуживец, и мы заварили чай. Он начал рассказывать историю о том, что когда-то в этом гараже солдат покончил жизнь самоубийством — повесился то ли из-за несчастной любви, то ли по другой причине. Пока мы сидели и разговаривали, шел снег, вокруг было тихо. И вдруг резко, с громким хлопком, открылась дверь в котельную. Мы оба мгновенно замолчали. Чтобы подойти кому-либо к двери, ему нужно было пройти мимо окна кочегарки, и нам было бы видно, кто идет. Но мы никого не видели, да и дверь открывалась очень туго — его не могло открыть случайным порывом ветра. Мы встали и вышли на улицу — думали, что над нами кто-то пошутил из наших, но следов возле двери не было. Вот тогда мне стало по-настоящему страшно. В ту ночь я не мог уснуть, и после каждого шороха выбегал с топором за дверь...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Домофон
Дом, где Славику удалось купить квартиру, был старым, еще довоенным. Двухэтажный, с эркером и арочными окнами, со стенами в метр толщиной на яичной сцепке — так уже не строят. Первые пару месяцев Славка только выгребал старый хлам на помойку — горы религиозной литературы, какие-то обереги, кресты. Говорят, прежний владелец был какой-то псих и его нашли в середине февраля окоченевшим от холода, в комнате с распахнутыми на улицу окнами. Должно быть, многим потенциальным покупателям это не нравилось, и цена все падала и падала. А Славику-то что — он в призраков не верил, и вообще к мистической ерунде относился с большим недоверием.
Ну вот, наконец, голые стены и минимум мебели — поклеил обои, купил диван — можно перебираться, и уже на месте доделками заниматься. Перевез Славка свои пожитки и справил новоселье. Первые несколько ночей спал как убитый, ничего не слышал, а где-то спустя неделю проснулся от пищания домофона. Посмотрел на часы — три часа ночи. Что за ерунда?
Надо сказать, домофон — одна из немногих вещей, удививших Славку в этом доме. Новенький аппарат, с внешней камерой и маленьким экраном, дорогой. Сказали, его поставил прежний хозяин квартиры, страшный параноик, опасавшийся каких-то гостей.
Так вот, смотрит Славик на экран — и не видит ничего. Мошки летают в свете фонаря, мотыльки — и только. На всякий случай нажал кнопку разговора, спросил, кто там, но ответа не было. В трубке что-то потрескивало, издалека доносился собачий лай и шум поезда. Обычная летняя ночь. Славка плюнул и лег досыпать.
Днем происшествие забылось за кучей дел и беготней, просто не было времени думать, поэтому ночью он не понял сразу, что именно его разбудило.
Пищал домофон.
Славка дернул трубку, еще не совсем проснувшись:
— Да кого там носит-то ночами?!
Но в ответ снова было лишь стрекотание ночных сверчков и тихие потрескивания в трубке.
С тех пор звонки в домофон были почти каждую ночь, иногда по нескольку раз. Всегда в промежуток с двух до четырех часов ночи. Славка уже и орал, и выбегал на улицу, и мастера по домофонам вызывал — безрезультатно.
Подошло к концу лето, наступила осень. Ночи стали холодными и долгими. Вот уже несколько ночей подряд Славка спал спокойно, никто не звонил ему в домофон, и он уже подумал, что все, надоело хулиганам. Однако не тут-то было.
Очередной звонок раздался очень не вовремя — у Славика была его подружка Лика.
— Чертовы дети, — ругнулся он, подойдя к прибору. В этот раз потрескивания были как будто ближе, и по экранчику бежала легкая рябь. Славка прислушивался — ему показалось, что он различает чей-то шепот среди помех.
— Прекратите хулиганить, уроды! — зарычал он в трубку и вернулся на диван.
Теперь звонки снова случались каждую ночь, и помех становилось больше. Днем и вечером домофон работал исправно, да и мастер подтверждал, что прибор не сломан и нигде не замыкает. Несколько раз звонки случались при посторонних — Лика их слышала, но не различала ничего, кроме помех, однажды чертовщину видел Миха, оставшийся ночевать у Славки из-за ссоры с женой.
Первый снег выпал в начале ноября. Славка вернулся домой поздно, когда все жильцы уже были дома. Дорожку к подъезду замело, и его следы были единственными, нарушавшими белизну. Хотя… у входа Славка остановился и едва не выронил пакет с продуктами. Возле самой двери следы были, несколько. Маленькие следы детских босых ножек на снегу. Прямо под домофоном.
Осмотревшись, он убедился, что следы никуда не ведут — словно бы босой ребенок появился из ниоткуда, потоптался и исчез.
Славка в три прыжка влетел на второй этаж, заперся в квартире и залпом выпил полстакана водки. По спине бежал противный холодок, хоть парень он был не из робких. Хорошенько подумав, Славка даже успокоился. Ну, следы. Наверное, тоже дурацкая шутка. Может, ему кто-то мстит? Например, бывшая. На всякий случай выключив домофон, Славка лег спать.
Но в половине третьего ночи он проснулся от сигнала домофона. Славка опасался подойти и посмотреть, но сделал над собой усилие. На экране были сплошные помехи, но ему казалось, что там кто-то движется. В трубку шептали неразборчиво, а потом запели песенку, тоненьким детским голоском, подернутым потрескиванием помех. Волосы зашевелились у него на голове. Славка бросил трубку и дернул провод домофона, однако прежде чем тот пискнул и погас, на экране явно показалось на секунду лицо ребенка, очень бледное, с ввалившимися глазами и тяжелыми тенями вокруг них.
Славка кубарем кинулся на кухню, он хлестал водку из горла и не чувствовал жжения алкоголя. Ему было так жутко, как никогда в жизни. С трудом дождавшись утра, Славка помчался в поликлинику на прием к психиатру. Доктор выслушал его, прописал какие-то лекарства, и посоветовал больше спать, бывать на свежем воздухе и не есть тяжелой пищи на ночь. А если домофон так раздражает — его можно просто демонтировать.
Воодушевленный этой идеей, Славка поскакал домой. Он взял молоток и лупил по ненавистному прибору, пока не разбил прочный корпус. Оторвать ящик от стены не получалось, но Славка перерезал все провода — даже тот, что вел к трубке, и часть деталей теперь валялась на полу.
К вечеру начался снегопад и потеплело. Славик не спал, ожидая звонка, но разбитый прибор молчал. Под утро сон сморил хозяина квартиры, и проснулся он днем вполне спокойный. Оттепель продержалась несколько дней, нападало много снега, потом снова стало холодать. В город пришла зима.
Морозным утром Славка встретил на лестнице соседку из тех, религиозных фанатиков. Она торжественно вручила ему церковную свечку, бумажную иконку и крестик.
— Молитесь, молодой человек. Бог милостив, он услышит. Молитесь!
Спорить с фанатичкой Славка не стал, взял предложенное и поблагодарил. Кинул все в машине, да так и забыл там.
Вечером, возвращаясь домой, он увидел ребенка у подъезда. Кажется, это была девочка — длинные спутанные волосы стояли замерзшим колом, она вся была синяя от холода и почти совсем голая, только неряшливо повязанная грязная пеленка немного скрывала ее тело. Девочка медленно нажимала на кнопки домофона, но тот звонил, а никто не отвечал. Должно быть, хозяев не было дома.
Рядом залилась лаем собака, Славка дернулся на звук, а когда обернулся, жуткого ребенка уже не было.
На негнущихся ногах Славка влетел в подъезд, долго не мог попасть в замок ключом, ему все казалось, что ребенок стоит за его спиной. Соседская дверь приоткрылась, выглянула соседка, что утром давала ему свечку.
— Что, видел ее?
— К-кого? — дал петуха от страха Славик.
— Катю. Видел ее? — должно быть, вид трясущегося Славки не оставлял сомнений, потому что она распахнула дверь шире, приглашая. — Заходи.
Славка послушно прошел на кухню, увешанную детскими вещами; там пахло супом и кошкой.
— Не шуми, детей разбудишь, — соседка плюхнула на плиту чайник и замерла, глядя на гостя, — расскажу тебе.
— Кто такая Катя?
— Вот слушай. Раньше, в советское время, квартиры эти строили для академиков. Мой отец ее получил тогда. А в твоей квартире жила семья ученых с маленькой дочкой. Света ее звали. Балованная девка была, ой! Все у нее было, и одежда импортная, и игрушки, и Барби эта, прости Господи. Так и росла, не зная горя, красивая, да только о жизни не знала ничего. Ей только стукнуло восемнадцать, когда родителей Бог прибрал — разбились на машине, насмерть. Света сперва плакала и грустила, а потом волю-то почуяла, и закружило ее — гулянки, компашки, пьянки. Институт бросила, все сбережения родительские спустила, вещи из дома продавать начала. Мы и говорить с ней пытались, и заставлять — а у нее один ответ, мол, совершеннолетняя, делаю что хочу.
Вот и догулялась, забеременела от кого-то. Сперва даже вроде исправилась, поутихла, уборщицей в садике подрабатывала, ну и мы ей помогали чем могли. Родила она девочку в ноябре, назвала Катей. А после Нового Года появился у Светки дружок какой-то. Вроде не пьют, не шумят. А потом встретили Свету на лестнице — глаза ввалились, руки в синяках, ломка. На наркотики ее подсадил дружок-то. Опять у них веселье началось, все ходили люди какие-то, тихие, прятались. А я тогда санитаркой в больнице работала, сутками. Иду я с работы — а у подъезда сверток лежит странный. Я ткнула его — а там Катя трехмесячная, ледяная совсем. Орала она им, мешала. Вынесли на минутку и забыли забрать, — соседкин равномерный голос дрогнул.
Чайник на плите свистел, женщина плеснула кипятка в чашку Славика. Тикали часы, показывая половину первого ночи.
— Забрали их обоих, уж не знаю, лечили или в тюрьму. Не видели мы больше ни Светы, ни хахаля ее. Квартиру продали, только не очень скоро. А зимой стали слышать ночами детский плач под дверью подъезда. Думали, кажется нам, потом весна пришла и вроде стихло. А на следующую зиму снова ребенок плакал, но постарше уже. И соседка моя снизу, баба Зина, видела, как ползает там, у двери, ребенок, лет двух. Через год ее увидела я.
— Вы думаете это мертвый младенец? Бред какой-то, — Славка не мог заставить себя проглотить чай.
— Да знаю я, что бред. Но это точно она, Катя. Я ее на руках держала, кормила сама. Каждый год возвращается чуть старше и смышленее, и все домой просится. Сперва не могла двери открывать, а в прошлые годы уже по лестнице бродила. Потом кодовые замки поставили, и потише стало, плакала только под дверью и скреблась, пока не выучилась дверь открывать, — соседка вздохнула, — Уж мы и батюшку приглашали, и дом святили, все равно ходит морок. В этом году ей стукнуло семь. Предшественник твой ее боялся, даже домофон поставил себе лично, у нас-то только ключи есть. А Кате, должно быть, понравилась игрушка, ночами теперь часто пищит им.
Славик не помнил, как дошел к себе. Соседка вроде говорила, чтоб осторожнее был, чтоб не открывал двери, он точно не мог воспроизвести. Он сидел в комнате с зажженным светом и смотрел на разбитый домофон. Звонок раздался в начале четвертого.
Славка подошел — на разбитом экране бегали помехи, сплошная рябь, и явственно двигался какой-то силуэт. В отрезанной трубке слышались тихие потрескивания, звук далекой сирены, собачий лай. Потом звуки как бы заглохли, стали слышаться как сквозь густую пелену, остались только помехи и сбивчивый шепот.
— Впусти меня, — разобрал Славик, холодея. — Впусти меня домой, мне холодно.
— Уходи! — внезапно осипшим голосом рыкнул он, надеясь избавиться от видения или просто прогнать страх.
Треск затих, экран погас. Славик выдохнул и собрался было пойти сунуть голову под душ, но не успел дойти до ванной, как вновь раздался писк домофона.
Он просидел в ванной до утра, соображая, как ему быть. Друзьям не расскажешь, девушке тем более. Еще в психушку отправят…
Славка решил сам стал пытаться отвязаться от Кати. В ход пошли священники, свечи, обереги, народная магия и придвинутая к двери тумбочка. Тогда же он выставил квартиру на продажу.
И почти каждую ночь из разломанного домофона доносился дрожащий шепот, пробирающий до самых костей:
— Впусти меня, мне очень холодно!
Осада продолжалась до февраля, до больших метелей. В тот день мел снег, насыпало огромные сугробы, машины еле пробирались сквозь завалы — скоро придет весна, мир оттает. Славик торопился домой, чтобы пораньше забаррикадироваться, сделать телевизор погромче — и пусть Катя хоть обзвонится в домофон, раз ей нравится. Но он не заметил, что снег забился в пазы подъездной двери, и она неплотно прилегала к косяку.
Около трех часов ночи Славик проснулся и рывком сел. Ему показалось, что домофон пискнул — но не так, как обычно, если кто-то звонит, а как если бы его открыл кто-то, знающий код. Славка посмотрел на дверь, задвинутую тумбочкой, потом на телевизор — там шел какой-то фильм.
Экран домофона замигал и показал привычные помехи, которые внезапно пропали, уступая место воспаленным глазам девочки. Славик почувствовал, что кто-то скребется в дверь, а потом раздался тихий ноющий шепот:
— Впусти меня! Я прямо за дверью, мне холодно, впусти меня!
Он заметался по квартире в панике, крича, чтобы она убиралась прочь и оставила его в покое. Славка уже думал выбраться в окно, распахнул его, но скрип за спиной заставил замереть. Словно в замедленной съемке он смотрел, как медленно отъезжает в сторону дверь вместе с тумбочкой, как в проеме появляются обмороженные руки девочки, как тянутся они к нему.
— Согрей меня! Мне так холодно, — слабым голосом шептала она, подходя ближе.
Утром Славика наши мертвым, с тяжелыми обморожениями. Окно в комнате было распахнуто, и за ночь в него намело целый снежный сугроб. Лика подтвердила, что в последнее время Славик вел себя очень странно, к тому же визит к психиатру подтверждал помешательство.
Говорят, квартира та снова продается, там сделали ремонт и починили домофон. Вроде бы какие-то смешные деньги за нее просят...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Демон
Произошла эта история с одним из моих приятелей — назовем его Андреем. Парень был вроде ничего, общительный, веселый, дружелюбный, из вполне благополучной семьи. В жизни у него все было тоже неплохо. Но так уж получилось, что увлекался он всякой там магией, чародейством, спиритизмом. Причем на чем-то определенном не зацикливался, носило его, как ветер. Он и руны вырезал, и гаданиями занимался, и заговорами, и амулетной магией — короче, во что-то одно серьезно не углублялся. Понятное дело, что подобный человек ну никак не мог пропустить такую вещь, как демонология. Принялся Андрей изучать и это дело. И, разумеется, в основном через всемирную информационную помойку. Начал почти сразу баловаться всякими ритуалами (надо сказать, что он любил рассказывать о них, но подробности я никогда не запоминал). Видимо, поначалу начинающему демонологу Андрюше везло — хотя бы тем, что все эти обряды не давали абсолютно ничего (а что вы хотите от инструкций из Интернета?). Но вот однажды он, чуть ли не обливаясь слюнями от предвкушения, заявил, что, мол, удалось ему найти какой-то очередной способ призыва чего-то вроде демона-хранителя (странновато звучит, не правда ли? ), и, если все правильно провести, то защита от всех житейских невзгод будет ему обеспечена надолго.
Эту очередную безумную и фанатичную идею я, как обычно, толерантно выслушал и отговаривать от сей затеи горе-чародея не стал. Очень скоро последний решился провести этот чудо-ритуал. В чем там была суть, точно сказать не могу — с виду вроде все банально: свечечки, круги, формулы латинские... В общем, ничего необычного, крайне похоже на все его предыдущие попытки. Но в этот раз свершилось чудо: призыв удался! Вот только на зов явился отнюдь не послушный демон-хранитель… явилось что-то очень страшное.
Началось все с того, что Андрею стало казаться, что на него все время, ни на секунду не отрываясь, кто-то пристально смотрит. Смотрит постоянно и недобро. Смотрит с самого момента проведения обряда. Андрей начал чувствовать присутствие чего-то чужеродного и страшного. Он начал боятся оставаться один у себя дома даже при свете дня. Его начала мучить бессонница, по ночам в углу комнаты ему все время мерещилось что-то черное и расплывчатое… и это что-то все время глядело прямо на него. Всего за три дня этой чертовщины нервы Андрея взвинтились до предела. Взгляд никуда не исчезал и изматывал его по полной. Из спокойного и здорового паренька Андрей превратился в нечто бледное, дрожащее и страдающее явным психическим расстройством. Казалось, что из него просто выпивают все соки. Он просто начал сходить с ума, причем весьма быстро. Окружающие стали не на шутку волноваться о его здоровье. Сам Андрей начал вновь перерывать все тот же злосчастный Интернет в поисках способов спасения от этого ужаса. Я не знаю, чего он там пробовал, знаю лишь то, что все было бесполезно. Он даже в церковь ходил, хотя всегда к христианству относился скептически…
Конечно, хотелось бы написать, что какой-нибудь священник смог ему помочь, родная бабушка провела с ним очищающий обряд со свечками по углам или еще кто-то изгнал эту тварь восвояси. Но вот только у этой истории не было хорошего конца… Бедный парень выбросился с четырнадцатого этажа через шесть дней с момента проведения призыва.
Какова мораль? Не стоит заигрываться в волшебников. К этим вещам подходить надо либо очень серьезно, либо никак. Хотя, возможно, это лишь мое мнение…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Белые глаза
Это произошло возле Лос-Анжелеса. Около ста лет назад большая группа шахтеров двигалась через тоннель, но как раз в тот момент он рухнул, и люди оказались погребенными в подземных пещерах. Людям пришлось бороться за свою жизнь, чтобы выжить: они пили воду, которая просачивалась сквозь грунт, ели крыс, которых удавалось поймать, а когда крысы закончились (а может, поумнели), погребенным заживо пришлось есть трупы умерших товарищей.
Люди верили, что помощь придет, но не сидели сложа руки, а копали выход, надеясь, что и спасатели тоже откапывают их. Прошло много лет, прежде чем им удалось выбраться наружу. Здесь несчастных ожидало два неприятных сюрприза. Во-первых, они так долго пробыли в темноте, что глаза их стали совершенно белыми и уже не могли выносить солнце, а во-вторых, люди узнали, что никто и не пытался их спасти — шахта была давно заброшена, поселок покинут. Им пришлось и дальше жить под землей и выходить наружу лишь по ночам. В полной темноте они бродили по шахтерскому поселку и прилегающим лесам.
Вскоре среди жителей близлежащих поселений началась паника: в лесу начали находить мёртвых жителей. И все эти трупы были полусъеденными.
Было и несколько счастливчиков, которым повезло убежать от людоедов. Эти чудом спасшиеся потом рассказали, что видели у людоедов белые глаза, которые светились в темноте.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Беспокойная ночёвка
Расскажу о том, что произошло на даче у деда, когда мне было 15 лет. Собственно, дача как дача — правда, с одной стороны был очень глухой лес. Мы с друзьями как-то решили сходить туда и и устроить «экстремальный отдых». Вышли, когда уже темнело, пошли вглубь леса, у тропинки разбили палатку. Сначала сидели у костра, травили истории, но потом вдруг одновременно у всех в головах что-то поменялось — появилось чувство, что лучше уходить отсюда, но тьма была хоть глаз выколи, и никто уйти не решился. В итоге забились все в одну палатку и легли спать.
Проснулись оттого, что вокруг палатки кто-то ходил. Волк? Медведь? Долго сидели и в страхе строили догадки, потом я решился выглянуть. Лучше бы я этого не делал... Тот ужас, что предстал у меня перед глазами, не описать — я привык всему давать научные логические объяснения, но как дать объясниние ЭТОМУ?! Огромное, размером с небольшой дом, тело, полностью черное, но отчетливо видное на фоне ночных деревьев, очертаниями напоминающее человеческое. Но самое ужасное — это «лицо», точнее, его подобие: на меня, как бы ухмыляясь, смотрела белая морда, похожая на череп. Меня парализовало, я не смог даже кричать — стоял и убеждал себя, что это ночной кошмар.
Вдруг из чащи вышел человек. То ли он не замечал чудовище, то ли не боялся его. Его внешность я не запомнил, но он казался вполне обычным. Что-то подсказало мне убраться обратно в палатку. Кое-как пересилив охвативший меня ужас, я забрался внутрь, и тут же тишину ночи разрезал рёв — жуткий, чем-то похожий на человеческий крик. Потом мы услышали топот, словно кто-то продирался через лесную чащу бегом. Мы замерли в страхе — я все ещё убеждал себя в том, что это сон…
Наконец, всё затихло. Полежав в оцепенении полчаса, мы все вышли и побежали по тропинке, неважно куда — лес не бесконечный, лишь бы подальше от этой жути… Кончилось тем, что мы добежали до деревни. Я сразу же бросился к деду, тот начал смеяться, назвал трусишкой и фантазером.
На следующий день я пошел к дачному богослову (я не религиозный, но ведь какое-то объяснение происшествию в лесу должно быть). И оказалось, что лес неспроста такой глухой — по словам попа, там чертовщина творится почти каждую ночь. Уже не первый год там видят странных животных, людей в странных одеждах. Раньше в лесу слышали крики, взрывы, падали деревья и происходило много других необычных событий. Сейчас все вроде затихло, но, судя по моему случаю, началось снова.
Чуть позже, чтобы забрать забытую в лесу палатку, мы с родителями пошли на место, и по прибытию увидели, что несколько деревьев срублено вокруг нашей полянки. На земле были следы драки — вмятины, ямки.
Больше я не ходил в этот лес. Дача есть и сейчас. Хотя прошло уже пять лет, но я все ещё боюсь даже смотреть в сторону леса, когда заходит солнце, стараюсь не вслушиваться в звуки, раздающиеся после заката…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Качели: Постскриптум
Недавно я лежал в больнице. Четыре койки, четыре тумбочки, голые стены, окно и шкаф. Обстановка безрадостная, поэтому, чтобы как-то убить время, решил почитать архив страшных рассказов на Lurkmore.to в алфавитном порядке. Какие-то истории пробирали, но как-то вяло; другие — вообще непонятно как туда попали; третьи — уже читал; и так далее. Но когда я дошел до буквы «К», то словно резко пробудился.
История называлась
«Качели» и мало чем отличалась от других. Непонятные звуки, таинственная смерть — но важно не это, а сама ситуация: кто-то ночью скрипит качелями на детской площадке. Перед глазами сразу всплыл образ из памяти.
Июнь-июль 2010 года. Глубокая безлунная ночь. Курю в окно, разглядываю темные силуэты деревьев, гаснущие окна в высотке напротив, думаю о чем-то своем, наслаждаюсь ночной тишиной. Примерно через минуту я начинаю понимать, что что-то мне мешает. И тут я обратил внимание на звук — пока я был в задумчивости, то не слышал его: скрипели качели с детской площадки прямо перед моим окном метрах в пятидесяти. Я еще тогда подумал: «Опять какой-нибудь алкоголик напился и теперь не будет давать спать своими воплями под окном». Выбросил окурок и закрыл окно. Время было около трёх часов ночи.
На следующий день ситуация повторилась. В то время я уже не учился, но еще не работал, поэтому вставал поздно вечером и ложился спать под утро, а посреди ночи часто выглядывал в окно. Примерно с двух часов ночи и до неопределенного времени кто-то скрипел качелями. У меня не очень хорошее зрение, плюс там всегда было очень темно, не было видно даже самих качелей. Но там не было никакой суеты, свойственной пьяным компаниям, или пропитых вздохов напившегося малолетки. Я всегда думал: «Ну что за придурок посреди ночи там играется?». Иногда, мимо скрепящих качелей, держась света фонарей, проходили люди. Никто из них никогда не подходил к ним. Естественно, я тогда и подумать не мог, что эти звуки таят в себе опасность — просто закрывал окно и надевал наушники.
Проматывая отрывки из памяти, я вспоминаю, как жил в соседнем дворе в высотке почти на самом верхнем этаже. И в том дворе тоже была детская площадка. И иногда жаркими летними вечерами я слышал скрип качелей. И никогда не мог разглядеть во тьме с 9-го этажа, кто на них качается.
Проматываю память чуть вперед — тот же район, но уже через дорогу. Вышел ночью в магазин. Часа 3-4 ночи. Нужно было выйти из блока пятиэтажек и дойти до главной дороги, возле которой стояли круглосуточные ларьки. И пока я шел мимо стройки рядом со своим домом, я слышал скрип. Равномерный, но он уже не был похож на качели. Он был больше похож на скрип железной двери на ветру. Я не мог определить, откуда он доносится, да мне и плевать было в то время.
Мотаем еще дальше — снова двор, на который я когда-то смотрел с 9-го этажа, но жил я уже в другом доме напротив. Гуляем ночью с другом, пьем пиво, болтаем о всякой ерунде. Проходим мимо той самой детской площадки. Я уже был достаточно выпивши, но хорошо запомнил ту свою мысль: «Опять этот идиот людям спать мешает». Я точно уверен, что мы не подходили к качелям, у нас даже и мысли такой не возникло. Мы прошли в каких-то 30-40 метрах от нее, даже не повернув головы.
Проводя связи между этими событиями, могу сделать следующие выводы:
1) Скрип качелей слышен только ночью, в промежутке между двумя часами и до четырёх;
2) Это должно быть не зимнее время года, преимущественно — лето;
3) Должна быть минимальная освещенность, слабо светящая луна и кислотно-черные тени. Даже если рядом с качелями будет светить ламповый фонарь, за границей света ничего не будет видно — только черная клякса качелей и звук;
4) На этой детской площадке в течение дня все дети играют, как ни в чем не бывало, но после 11 часов вечера встретить детей там можно только в новогоднюю ночь, как бы еще светло ни было;
5) Скрип не вызывает «необъяснимого страха», не вызывает подозрений или мистических предчуствий — только раздражение и вопрос «Кому это там не спится?»;
6) Сколько бы я ни всматривался, я никогда не видел никого рядом или на самих качелях. Более того, я никогда отчетливо не видел, чтобы качели вообще двигались!
Быть может, качели вообще ни при чем? Этот звук — его замечаешь не сразу, но как только начинаешь слышать, сразу появляется желание пойти и перкратить его. Я представляю себе существо, притаившееся на детской площадке и издающее эти звуки в ожидании раздраженной одинокой жертвы.
И та, первая история про качели... Почему того десантника нашли на качелях, то есть сидящим на них? Смоделируем: он подходит к источнику звука — а там ничего, даже движения нет. Почесав затылок в недоумении, чтобы убедиться, что он не сошел с ума, он садится на качели. Вот тут-то все и происходит...
Я больше не живу в тех дворах, но все еще в этом городе. В пяти-шести остановках от того места.
Эти воспоминания иногда лишают меня сна, и я полночи лежу, вслушиваясь в звуки за окном. Что, если эти истории не все выдумки? Что, если хоть одна, хоть две действительно существуют?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бревно
Это произошло в 2004 году. Как-то раз, гуляя со своей девушкой, мы перелезли через ограду какого-то пляжа в Ялте. Там на гальке и занялись любовью. Когда мы закончили, было почти 3 часа утра. Девушка лежала рядом со мной и обратила моё внимание на какое-то полусгнившее бревно, лежащее совсем рядом с нами и покрытое моллюсками — видимо, его вынесло из моря. Лёжа так, мы уснули, несмотря на холодный бриз со стороны моря. Во сне мне чудились странные чавкающие звуки.
Проснулись на рассвете. На пляже возле нас, весь в гальке, без головы и ног, лежал труп. Бревна не было. У девушки началась истерика. Я еле вытащил ее, всю трясущуюся, с пляжа. Мы поднялись по почти отвесным ступенькам, ведущим к какому-то санаторию. Ещё часа два, пока я ее успокаивал её на территории санатория, мы могли наблюдать за прибывающими на пляж милиционерами.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Последняя просьба
В моей истории не будет духов или монстров. Мне просто необходимо поведать о произошедшем.
Все началось довольно безобидно. Тогда я был диггером или сталкером — любил ходить по заброшенным местам, каких в Москве тысячи. В жизни мне все поднадоело — к моменту, о котором идёт речь, все надоело настолько, что я перестал ночевать дома, порой по нескольку суток шляясь по заброшенным объектам. И однажды повстречал ее — девушку, которая сильно разочаровалась в жизни. Когда я ее обнаружил, она собиралась броситься под машину — мне удалось остановить ее. И с тех пор мы гуляли вместе — лазили по крышам, несколько раз были в Ховринке, часто — в «Синем зубе». Она стала кем-то вроде моей ученицы. Мы стали лучшими друзьями. Но это — лишь небольшое лирическое отступление. Может, она прочитает и поймет. Потому что она не должна так попасться, как я.
Однажды я без нее решил забраться в здание старой котельной — небольшой с виду. Внутри меня ожидала лишь грязь и пыль, и я уже стал жалеть о потраченном времени, как случайно натнулся на небольших размеров каморку. Уже не надеясь найти что-то стоящее, ткнул ее кулаком — и дверь меленно распахнулась, открыв моему взору винтовую лестницу, уходящую вниз. Тогда меня пронзила мысль — черт, да похоже, я напоролся на один из входов на военную ветку метро! От открывшихся перспектив перехватило дыхание. Ведь найти свой, собственный путь в секретный объект — уже достижение. Достав фонарик, я начал спускаться вниз — ступеньки были насквозь проржавевшими, и в любой момент одна из них могла переломиться. Но любопытство было сильнее чувства самосохранения, и потому уже через несколько минут пятно света выхватило из темноты старый замшелый каменный тоннель. Видимо, когда-то тут был ход — судя по виду, еще в дореволюционных временах. Что же, тоже неплохо. «Того и гляди, найду библиотеку Ивана Грозного», — с усмешкой размышлял я.
Достав из кармана кусочек мела, я двинулся вперед, на каждом повороте ставя небольшую метку. Ничего интересного не было видно — простой ход с низким сводом. Три часа шляясь по ходам, я убедился, что тут все «чисто», и решил вернуться. Тут-то и началось странное — на перекрестке я не увидел своей метки. Свернув по памяти, прошел в сторону выхода — и вновь на разветвлении не было отметины. В отчаянии я стал бежать, стараясь восстановить в памяти маршрут — но нет. Ни одного следа моего присутствия. Будто и не было тут никого лет сто. Паника охватила мое сознание — вытащив сигарету, я закурил, стараясь привести мысли в порядок. Скинув окурок в небольшую лужицу и убрав пачку в карман, я двинулся дальше. Выход для меня был один — двигаться по прямой в надежде, что выбреду куда-нибудь. Но оказалось, что вокруг — истинный лабиринт. Кучи тупиков, ответвлений... Сначала я ставил отметки, но, не находя их, стал рисовать карту. Но это лишь добило меня — по карте ходы перекрещивались, хотя на месте предполагаемого перекрестка была глухая стена вместо прохода. Потом вспомнил о компасе, припрятанном на такой случай, старался продвигаться в одном направлении — но не выходило.
Два дня бесцельно шлялся по коридорам — небольшой запас еды быстро закончился, мобильник не ловил, да и сигарет только две осталось. Отчаявшись, я уселся на пол и просто закрыл глаза. Просидел так на холодном каменном полу часа два — а потом началось.
В тишине раздался шорох — как ошпаренный, я подскочил и начал озираться, но ничего и никого рядом не было. Но стоило мне усесться на место, как шорох послышался отчетливей. Но на сей раз я решил плюнуть на это — скорее всего, сумасшествие подбиралось к моему сознанию. Через час после появления шороха характер звуков начал меняться и превратился в едва слышимый шепот. «Замечательно, — подумал я, — вот и галлюцинации». Голос потихоньку становился громче, и уже можно было различить отдельные слова. Плюнув на все, я улегся на бок и заснул: двое суток без сна сделали свое дело.
Я очнулся несколько часов спустя, содрогаясь от озноба. Шепота больше не было. Встав, я закурил последнюю оставшуюся сигарету и, бросив рюкзак, пошел, не задумываясь, сворачивая. И на одном из перекрестков вдруг раздался голос — будто кто-то шепнул в голове: «Налево». Повинуясь голосу, я свернул и двинулся дальше. И на каждом перекрестке голос подсказывал, куда идти, куда сворачивать. Уже полчаса спустя я стоял у той самой винтовой лестницы, ведущей в котельную. Выбравшись под ночное небо, я упал на колени и разрыдался от счастья — а внутри раздался едва различимый смешок.
Час спустя я пил горячий кофе у себя дома, пытаясь отойти от произошедшего. Родители умерли несколько лет назад, в университете я не учился, поэтому никто не заметил моего отсутствия. Никто, кроме той девушки, о которой я рассказал в начале. Она искала меня и в интернете, и по телефону. Я позвонил ей и объяснил, что был на одной из «закрытых» игр диггеров, на которую ее бы не взяли. Она успокоилась и спросила, когда пойдем в заброшенные места вновь. Не ответив, я отправился в комнату и завалился спать — несмотря на выпитый кофе, заснул я мгновенно. И во сне услышал тот же шепот, что и в тоннеле.
Проснувшись поутру, я с облегчением осознал, что никакого шепота нет. Но облегчение сменилось страхом, когда внутри снова раздался голос. Он объяснил, что из подземелья выбрался я не случайно. И что в оплату за спасение он должен будет забрать самого дорогого мне человека или же меня самого. А из дорогих людей у меня остался один человек... она.
Сначала я пытался не слушать этот голос. Заглушал его музыкой, алкоголем. Потом, на четвертый день, перешел на наркотики. Но каждый раз голос умолкал ненадолго, вскоре возвращаясь и требуя у меня платы с новой силой. Ночи и дни слились в непрерывный кошмар — по улице я стал ходить исключительно в играющих на большой громости наушниках.
Он меня уже не отпустит — это очевидно. Сказать или написать девушке напрямую я не могу — иначе он поймет, кто мне дорог. Поэтому я пишу в Интернете в надежде, что когда-нибудь она будет сидеть в Интернете и наткнется на это, поймет, почему я так долго всячески избегаю контактов с ней. Как только допишу это, то пойду гулять. По дорогам, обочинам, трассам. Надеюсь, меня собьет машина, и эта тварь внутри меня не получит тела.
Прости, Настя. Прости за то, что не попрощался...
И последняя просьба обреченного... Распространите это. Помогите мне сообщить ей...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Вредный совет
Это случилось со мной лет пять назад. Я живу в городе Перми. В нашей области есть замечательное место, называемое Малебка. Малебка известна многим, кто так или иначе связан с уфологией. В окрестностях Малебки неоднократно видели НЛО, там постоянно происходят всякие аномальные случаи. Мы с друзьями приехали туда на очередной слет уфологов. Вечером, когда все уже стали ложиться спать, я решила прогуляться до любимой мной полянки — там растет много ночных (именно ночных) цветов, что тоже странно. Ароматы на этой полянке ночью невообразимые. Вот я и решила подышать перед сном ночными цветочками. До полянки было 800 метров. Тропинка пролегала через неглубокий овраг и небольшую просеку. Я взяла фонарик и, не торопясь, направилась к полянке. Благополучно перешла овраг и только ступила на просеку, как заметила перед собой лужу. В это время фонарь погас, и я услышала откуда-то сбоку голос:
— А слева дорога сухая, иди там.
Я спросила:
— Кто это?
А мне опять тем же голосом ответили:
— Слева нет воды, иди туда.
Я совсем уже хотела послушаться, но вдруг вспомнила рассказы бывалых о проделках нечисти в этом месте. Молитвы, как назло, все из головы выскочили. И тут я припомнила дядю Лешу, который всегда говорил, что против нечисти нет ничего лучше отборного мата. И я завернула такого трехэтажного мата, что, наверное, портовые грузчики бы покраснели, меня услышав. В тот же самый миг фонарь загорелся, как ни в чем не бывало. И что же я вижу — я стою перед маленькой лужицей, а слева от меня вырыта глубокая траншея, доверху заполненная дождевой водой. Меня охватил такой дикий ужас, когда я представила, что бы со мной произошло, пойди я левее. Ни о какой полянке уже разговора даже не было. Я скачками полетела к нашим...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Красная комната
Первоисточник: ffatal.ru Четыре года назад я, как и большинство современных молодых людей, училась в ВУЗе. Филологическом. В том самом, где, если и затешется случайно студент мужского пола, будет он единственным на группу, а то и на поток. Миша был как раз таким — единственный парень на все русское отделение (а оно, на минуточку, включало в себя 63 студентки). Сначала он жил в общаге, а потом нашел работу, появились деньги, и он быстренько переехал на съемную квартиру.
Первое время он безумно этому радовался, рассказывал истории о том, как по вечерам изучает хлам, оставшийся от прошлых жильцов, и там попадаются забавные штуки, он таких и не видел никогда, даже на картинках, да и вообще ловил кайф. Еще бы, от комнаты, которую он нашел, до основного здания института идти всего на пять минут дольше, чем от общежития, но жить в собственном доме куда комфортнее. Мы всей группой по-белому завидовали ему — особенно утром, когда стояли в очереди в душ. Само собой вспоминалось, что Мишке-то в таких очередях стоять не надо, он спокойно может позволить себе поспать лишних полчаса.
Пару месяцев он действительно выглядел так, будто спит даже не половину, а целых три-четыре лишних часа, на пары всегда приходил вовремя и выспавшимся. В отличие от всех нас. Потом он стал частенько игнорировать занятия, опаздывать, не готовиться к семинарам и не писать лекции. Однажды, когда он все же явился на «зарубежку» и сел со мной рядом, я заглянула в его тетрадь — не успела записать последний преподавательский тезис и хотела списать его у Мишки, благо скорость письма у него всегда была выше, чем у меня. И что вы думаете? В его тетради не было ни слова о поэтах Озерной школы. Вместо того, чтобы конспектировать, Мишка рисовал в тетради огромную, на 2 листа, женскую фигуру. То есть, я так думаю, что женскую — на самом деле ее лицо, тщательно выведенное синей пастой, было словно скрыто вуалью. Рисунок производил неприятное впечатление, и я постаралась как можно скорее о нем забыть. Подумала, это ребячество, что-то вроде того, как мой одноклассник Максим когда-то рисовал на уроках танцующих скелетов в различных позах.
Потом пришла сессия. Троих девчонок отчислили. Мишка тоже был на грани отчисления — помогло то, что в зимнюю сессию он произвел очень хорошее впечатление. Поэтому ему разрешили перенести все его «хвосты» на осень — дали возможность летом подготовиться… Однако, когда он явился в институт в начале сентября, Мишка меньше всего походил на прилежного студента. Он как будто даже постарел — еще в прошлом году казался нашим ровесником, а в этом был словно на пять лет старше. Мы — да и преподаватели тоже — решили, что все дело в наркотиках, но, когда задали ему вопрос в лоб, он стал все отрицать: «Это другое», «Вы не поймете». Экзамены он, тем не менее, пересдал, видимо, летом правда что-то учил.
Однако можно сказать, что проблемы Миши только начались. Он все чаще приходил на пары, совершенно явно не понимая, на каком он свете, несколько раз мы ловили его на том, что он не знает, какой сегодня день, пару раз он приходил в институт в воскресенье, а в будни не являлся, потому что «думал, что выходные». У него возникли серьезные проблемы с деньгами — работу он, конечно, потерял, но от предложения отказаться от квартиры и вернуться в общагу просто впадал в истерику. Связался с какими-то бандюганами — как я теперь понимаю, он занимал у них в долг, чтобы платить особенно принципиальным преподавателям, которые говорили, что за его знания могут поставить только «неуд», и хозяевам квартиры, выселяться из которой Мишка не хотел ни в какую. В конце концов они начали за ним охотиться, требуя назад свои деньги. Мы предлагали другу помощь, даже деньги в группе начали собирать — без толку. Миша отказался. Заявил, что разберется со своими проблемами сам.
Странно, но он успешно ускользал от кредиторов аж до зимы — если тем не удавалось выловить его на парах и между пар (в универ Мишка являлся редко, так что людей, которым он задолжал, мы видели куда чаще его самого), то дома его тем более застать не получалось. То ли он выходил из квартиры через какой-то черный ход, то ли оставался дома, но игнорировал любые звонки — хоть по телефону, хоть в дверь. Как там было в рекламе? «Пусть весь мир подождет»? Сама помню, что если Мишка зашел к себе в квартиру, то выудить его оттуда не удавалось никогда. Хоть час стой у двери. Хоть обзвонись. Мы долго удивлялись этому, но думали, что он просто никогда не открывает дверь. Из принципа…
После Нового года терпение у его кредиторов лопнуло. Я как раз заглянула к Мишке, занести билеты к экзамену, который должен был состояться через три дня. К тому времени Мишка стал выглядеть еще старше, и теперь был похож скорее на отца кого-то из нас. Было видно, что и учеба его не интересует, и на экзамен он может не явиться, но билеты он попросил, и я не могла не ответить на его просьбу. Подходя к его дому, я заметила Мишку в нескольких сотнях метров впереди — я громко позвала его и побежала, пытаясь его настичь. Видимо, не услышав зов, он вошел в подъезд. Следом за ним вошли двое мужчин, лиц которых я не разглядела… Поднявшись до Мишкиного третьего этажа, я увидела, что это как раз те люди, кому он был должен, и они настроены серьезно — раз они не успели поймать его прежде, чем он вошел в квартиру, они стали выламывать дверь. Что и произошло. Мужчины сломали дверь Мишкиной съемной квартиры и зашли туда. Только там уже не было никакого Мишки, что странно — я же сама видела, что несколько минут назад он пришел домой…
А на следующий день от него пришло письмо — и это был последний источник информации о Мишке. Письмо было длинным и было больше похоже на дневник — хронику одинокого существования нашего однокурсника. Несколько не самых важных частей, посвященных восторгам по поводу новой квартиры, я пропущу. Скажу только, что дата у письма была странной — сначала я заметила только, что отправлено оно ровно через две минуты после того, как Мишка скрылся за дверью подъезда (еще удивилась, как это он так быстро его послал, он мог не успеть его отправить, даже если оно уже лежало в черновиках). Потом подметила и другое. Год отправки не соответствовал нашему — указан был уже 2039 год… Правда, это меня не так уж и удивило — я подумала, что Мишка просто подправил дату на своем компьютере. Делают же некоторые энтузиасты Fallout так, что отсчет у них ведется с 23 октября 2077 года, а фанаты русской истории, случается, ставят на компе дату не от Рождества Христова, а от Сотворения мира. И ничего, нормально. Я подумала, и в этот раз что-то похожее. Считала так до тех пор, пока не заметила адрес электронной почты: misha@infinity.hl. Infinity? Бесконечность? Это что за почтовый сервер такой? А что случилось с его старой почтой на «Рамблере»? А «hl»… Зашифрованный «hell»?
Вот они, отрывки из мишкиного дневника. То, о чем он рассказывает, слишком невероятно, но все же объясняет все, что с ним случилось…
* * *
Только сейчас понял, как меня бесила эта общага. И стоило косить от армии, чтобы жить в одной комнате с двумя парнями со старшего курса: один вонючие носки везде разбрасывает, второй дымит своей «Примой», как паровоз. Предлагал ему нормальные сигареты, так тот отказался. Тьфу. Как же я рад оттуда уехать. Квартира прикольная — хоть обои и поклеены в 80-м лохматом году, но зато она только моя. Правда, тут по ящикам много всякой шняги валяется. Хозяева сказали ни за что это не выбрасывать. Плюшкины, блин. Я солить должен книги без обложек, написанные на не пойми каком языке, и неструганые деревяшки странной формы? Перетаскивал эту лабуду на балкон вчера, засадил себе под ноготь занозу. Fuck. Лучше бы не трогать это все, но куда мне тогда свои шмотки девать?
* * *
Мне никто не поверит, если я об этом расскажу. Когда я лег спать на новом месте, вместо обычного сна я увидел, что оказался в другой комнате. Она ярко-красного цвета — обои, мебель — и стены будто пульсируют. Там есть окно, но оно темное — если даже вглядываться, ничего не разглядишь. Одна дверь из комнаты все время закрыта, а вторая… Если распахнуть ее, можно увидеть мою съемную квартиру… И при желании вернуться туда. А самое лучшее знаете что? Если вернуться в обычную квартиру, стрелки на часах будут показывать столько же, сколько было, когда я ложился. Я могу пробыть в красной комнате СКОЛЬКО УГОДНО.
Не знаю, только ли для меня работает эффект. Одногруппницы уже намекали на то, что «надо бы устроить новоселье», но мне не хочется звать их к себе. Это раньше я с восторгом пригласил бы домой двух-трех и развел их на секс. Сейчас мне не хочется делиться с ними своей тайной — вдруг они тоже уснут и проснутся здесь? Фиг им. Эта комната — только моя!
* * *
Все больше и больше времени провожу в Убежище — так я назвал свою красную комнату. Черт, она как будто создана специально для меня. Тут САМО СОБОЙ появляется то, что я люблю. Что мне нужно. В прошлый мой визит сюда возник холодильник. Сегодня — компьютер. Тут есть Интернет и он даже работает (!), но я «шифруюсь» и в сеть не захожу. Я сам не могу понять, в каком я месте и в каком времени, так что пусть лучше Убежище так и останется местом, где я могу спокойно спать без будильника — все равно, сколько бы я ни проспал, на пары не опоздаю. Если я зашел сюда в 12 ночи и проспал хоть двое суток, по возвращении в убогую комнатку (нет, зря я про нее так — она прекрасна, она — ворота в мое Убежище) будет вся та же полночь двухдневной давности. Ха, как же здорово!
Наконец-то можно не помнить о времени. Его для меня не существует. Я могу спокойно пить и отсыпаться, читать всякую ерунду и не думать о том, что я куда-то опаздываю. Я просто не могу никуда опоздать.
* * *
Я здесь не один, я это понял. Сегодня в окно, когда я как раз был дома (да, теперь домом для меня стала моя алая комната, дико не хочется отсюда уходить. Я и не ухожу. Почти), заглянула Она. Женщина, словно сотканная из тумана. Такая красивая… Я пытался ее нарисовать, ничего не получилось — у нее такие глаза, фиолетовые, цвета сумерек, что на листе выходит только бледная пародия. Как жаль, что я никогда профессионально не учился рисованию.
Немного страшно, когда я думаю о Ней, но это страх приятный… Как будто мне опять 15 лет, и я с нетерпением жду свидания со своей первой любовью.
* * *
Не видел Ее уже несколько месяцев. Теперь мне необязательно ложиться спать в той квартире — достаточно прикрыть глаза там, и я уже здесь, дома! С горя начал лазить по местному компьютеру — ICQ, правда, не запускал, страшно стало при мысли, что все мои контакты сейчас сидят перед мониторами, повисшие во времени, которое для них не движется. И никто мне не ответит. Зато здесь есть World of Warcraft. Я ради интереса зашел — серверы какие-то незнакомые и интерфейс непривычный. Темный слишком. Сходил в рейд с народом. Наверное, больше не пойду — странные они все какие-то. Ники незнакомые и общаются в чате — о чем, я не понял.
«… Приходи сегодня ко мне. Алый цветок уже расцвел в моей гостиной — он готов для шашлыков в честь Конца года. Папа принес с охоты нескольких примитивных, они тебе понравятся. У одной такое золото на голове, как раз в твоем вкусе…».
Примерно так. Дословно их бред я не запомнил. Ко мне пытались со своими разговорами пристать, я их послал.
* * *
Уже с месяц, наверное, не выходил из дома. Не хочется идти в институт, возвращаться к серой повседневности. Родители, школа, учеба — все это было словно не со мной. Тут куда лучше. В темноте за окном стали появляться интересные вещи — то щупальца за окном появятся, тронут подоконник и исчезнут, то музыка во тьме заиграет и тут же стихнет. Завораживает. Я несколько раз пытался открыть дверь, которая, как я понял, ведет к лестнице, по которой можно спуститься и послушать музыку поближе. Закрыто. На замок. До сих пор. Она хочет, чтобы я доказал, что достоин выйти в этот мир? Я достоин. И давно.
* * *
Сегодня ко мне приходила Она. Я не уверен, что говорила вслух, но тем не менее говорила со мной. Сказала, что мои дни в том мире истекают — оказывается, когда там время стоит, здесь оно несется с бешеной скоростью, пусть я этого и не замечал. Сказала, что, пока я жил на перемотке (она выразилась именно так — заявила, что взяла это выражение из моей памяти), для меня прошло почти 40 лет местного времени и я почти стал местным — скоро я смогу открыть ту дверь. Сказала, чтобы я не боялся. Я никогда не боюсь — так я ей ответил. Ей это понравилось, и она меня поцеловала. Я не помню ничего приятнее в жизни. Честно. Из шеи до сих пор сочится кровь, а я только и мечтаю о том, что когда-нибудь она меня снова одарит поцелуем.
* * *
Я решился. Сегодня я последний раз побывал в том мире, где институт и странные люди с их деньгами. Тот мир — уже не мой. Я прожил жизнь здесь. 40 лет — это куда больше моих 18-ти, проведенных за учебой. Я стал частью этого места.
Дверь, которая могла бы вернуть меня назад в комнату с отстающими обоями, пропала. Теперь есть только дверь в мой новый мир. Дверь к Ней. Вот сейчас допишу это предложение и пойду.
Не знаю, для чего я пишу все это. Мне все это давно не нужно, но просто так стирать записи жалко. Посылаю их тебе, Марина.
Не ищите меня, хорошо?
И не пытайтесь идти за мной. Она сказала, никто больше не сможет последовать этим путем. Моя алая комната закрыта от чужих глаз — дверь, которая вела сюда через старый фолиант и каплю крови, уже захлопнулась.
Я счастлив. Наконец.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дичь
Первоисточник: g-starkov.ru Автор: Георгий Старков Дичь досаждала мне вот уже на протяжении недели. Она безнаказанно шныряла по владениям, по ночам проникая в склады через разбитые окна и пожирая хранящуюся там еду. Сначала я терпел: земли, принадлежащие мне, настолько обширны, а леса в них столь густы, что выследить дичь представлялось трудной задачей. Но после того, как она атаковала третий по счёту склад, я объявил охоту за ней. Моей целью было найти и убить дичь во что бы то ни стало. Помимо практической пользы, это обещало удовольствие древнего охотничьего азарта, ныне почти позабытое нами. Поэтому я выделил целую неделю и прибыл на свои владения с оружием.
Я опасался, что за время моего отсутствия дичь вполне могла уйти в другое место. Но во время обхода складов я убедился, что это не так: об этом красноречиво говорил очередной испорченный склад. Как всегда — разбитое окно. Мешки с крупой были безжалостно порваны. Остатки недавнего пиршества пробудили во мне гнев. Это были мои земли, и ни одно существо не имело права так терроризировать постройки, которые принадлежали мне. Я покинул склад в раздражении и начал поиски следов, которые могли навести меня на потерявшую стыд дичь.
Надо сказать, задача была непростой: видимо, своим особым чутьём, дичь догадалась, что за ней идёт охота. Она, без сомнений, была весьма умна. Недавно в лесу выпал первый снег, поэтому мне не составило труда обнаружить оставленные дичью отпечатки на белом хрустком покрывале. Но следы были крайне запутанными. Они то и дело кружили вокруг одного и того же места; бессчётное число раз вели в небольшую речку, которая текла между деревьями, и там обрывались; а иногда и вовсе пропадали на ровном месте — видимо, дичь умела лезть на раскидистые нижние ветви деревьев. Впрочем, вряд ли трюк ей удавался очень хорошо: большей частью следы всё же были хорошо различимы на земле, и это было мне на руку.
Через пару дней блужданий по молчаливым чащобам я стал лучше узнавать устройство разума дичи, которую преследовал: я понемногу проникал в сложности тех пружин, что управляли её поведением. Больше я уже не вёлся на уловки с кругами в одном месте и намеренно крутыми углами поворотов, которые были призваны сбить меня с толку. Я начал определять места, где дичь спит — в основном под сенью высокорослых деревьев — и где она особенно любит бывать. Круг охоты сужался. На четвёртый день я впервые увидел дичь — правда, с довольно далёкого расстояния, и ей удалось быстро достичь речки. Без сомнения, теперь она стала во сто крат осторожнее, чем раньше.
Охота закончилась на шестой день, и довольно неожиданно: устав от полудневного бесплодного поиска в лесу, я решил зайти в ближайший нетронутый склад и подкрепиться. Каков же был мой гнев, когда я обнаружил, что дичь побывала и тут, причём совсем недавно — за какие-то полчаса до моего прибытия!.. Следы на снегу были чёткие и не покрытые твёрдой коростой, которая при низких температурах образуется очень быстро. Так или иначе, у меня появился реальный шанс догнать дичь, и я не собирался его упускать. Вскинув ружьё, я быстро шёл по следу, стараясь быть бесшумным и вглядываясь вперёд, в серо-чёрные заросли.
Несмотря на всю свою хитрость, на сей раз дичь не почувствовала подкрадывающейся к ней опасности: чутьё подвело её. Я нагнал её на глухой лесной прогалине, где деревья росли такими тесными рядами, что приходилось буквально протискиваться через стволы. Издали я заприметил белое пятно, отчётливо выделяющееся на невзрачном фоне веток, и стал осторожно сокращать расстояние. Поначалу это мне удавалось — дичь ничего не подозревала, — но затем я нечаянно наступил на тонкую мёрзлую ветку, которая с треском переломилась под моим весом. Дичь вскинулась, мгновенно обернувшись в мою сторону; на мгновение наши взгляды пересеклись. Потом она ринулась прочь, проламываясь через деревья. Я тоже побежал вперёд изо всех сил. После всех растраченных на охоту дней упустить такой славный шанс было бы преступлением. К счастью, деревья мешали дичи так же, как и мне, поэтому она не смогла развить большую скорость. Вскоре деревья стали реже, и я понял, что уже можно пустить в ход оружие. Я снял ружьё со спины и прицелился. Сбивчивое дыхание мешало сосредоточиться и взять цель — тем не менее, я выстрелил, и лес сотряс душераздирающий визг: я ранил дичь.
Смертельной рана не была, но игра была окончена. Дичь рухнула на месте, визг утих так же внезапно, как начался. Держа ружьё наперевес, я приблизился к ней с некой опаской. Дичь упала навзничь, кровь хлестала из раны на бедре. До этого я мало где видел ручьи крови, и меня немного замутило. Я прислонился к дереву и закрыл глаза. Дичь что-то залопотала на своём тарабарском — и в её голосе мне отчётливо почудились интонации. Друзья, увлекающиеся регулярной охотой, говорили об этом, но здесь и сейчас... такое явное сходство с нами застало меня врасплох. Ружьё задрожало в руке, и мне отчаянно захотелось поднять на руки это раненое, смертельно перепуганное существо и унести к себе, перевязать рану, оставить жить. Но потом я вспомнил о разграбленных складах, о том, что дичь творила на моих землях — и наваждение отхлынуло. Я поднял руку с ружьём, направил ствол на голову дичи. Её лопотание прервалось; тяжело дыша, она смотрела на меня такими разумными блестящими глазами. Под длинные чёрные волосы затекла багровая кровь, льющаяся из раны; грудь под грязной тканью одежды тяжело вздымалась и опадала. На долю секунды я опять ужаснулся собственной жестокости, но...
«Всего лишь дичь, — сказал я себе твёрдо. — Всего лишь человек».
И я спустил курок. Выстрел громом расколотил чистый воздух зимы, но, в отличие от первого выстрела, за ним не последовало ни единого звука.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Плов
Москва. Казанский вокзал. Отсюда минчанам предстояло удивительное путешествие на Восток — страну неописуемых красот и легенд. Соседями по купе оказались молоденькая русская девчушка и женщина-узбечка с небольшим багажом.
В дороге знакомятся быстро. Пили зеленый чай — угощала и расхваливала питье узбечка, работающая контролером в женской исправительно-трудовой колонии под Ташкентом, рассказывала разные житейские истории...
«… Гульнару осудили на 15 лет, и она мужественно и молчаливо переносила все тяготы тюремной жизни. Кроткая, добрая, чуткая — представить было даже трудно, что эта маленькая женщина совершила преступление, от которого содрогнулась вся приташкентская округа. Кстати, вы, говорите, из Минска? Так она — ваша землячка! Точно помню: дразнили ее «бульбашкой». Попала в наши края совсем молоденькой девчонкой, привез ее узбекский парень, служивший срочную в Белоруссии.
Женой-красавицей Теймураз гордился. Родственники тоже приняли чужестранку. Пособили сообща дом отстроить. Вскоре ребеночек появился. И вся улица пришла поглазеть: белый или смуглый?
Мальчишка уже крепко на ногах держался. Мать души в нем не чаяла. Теймураз же относился к сыну прохладно:
— Не похож он на меня. Не мой! Нагуляла, сучка!
Первая вспышка хоть и была словесной, но ранила сердце Гульнары, как окрестили на здешний манер славянку Галю.
— Да о чем ты, Теймураз? Присмотрись к сыну — глаза твои, чуть-чуть раскосые.
— Я и тебе раскосые сделаю.
Обещание молодой муж тут же исполнил. Избил Гульнару хладнокровно и жестоко. Из дома выходить строго-настрого запретил:
— Увидят соседи или пожалуешься кому — убью! И тебя, и твоего выродка.
Гульнара стерпела. Лишь как-то пожаловалась на тяжкую долю свекрови:
— Шибко бьет он меня. А я ведь второго ребеночка ношу под сердцем.
— Побьет да перестанет. Это — Восток, ты лаской да любовью должна смягчить сердце мужа. По твоей вине оно стало жестоким! Я вырастила сына добрым и нежным.
... — Жаловаться бегала! — Теймураз влетел в комнату бешеным зверем. — Плохо тебе живется? Сейчас станет лучше!
Гульнара не чувствовала ударов. Не кричала, не стонала. Только слезы текли по ее разбитому в кровь лицу.
Больше недели Гульнара не могла твердо стать на ноги. Оклемалась. Не так сильно болела уже и выбитая челюсть. Только живот беспокоил — тянуло что-то, резало, кололо. «Это мучается от боли мой ребеночек». Гульнара переживала — и не напрасно — за благополучие человечка, который должен был появиться на свет. Должен был и не появился. Разбитый плод начал загнивать в утробе матери, и врачи чудом спасли саму Гульнару.
Теймураз приутих. Через какое-то время Гульнара почувствовала, что внутри ее вновь подает признаки жизни новое существо.
— Я беременна, Теймураз. И ты, пожалуйста, не бей меня, чтобы не повторилось прошлое.
— Ладно, не буду. Ты мне еще девять сыновей родишь.
— И доченьку, — прижалась к мужу Гульнара.
Девяти богатырям не суждено было появиться на свет. Появилась доченька. Не на воле, не в родительском доме — в тюрьме. К тому времени Гульнара была уже осуждена за убийство.
… Гульнара только-только пришла с базара, закупила фруктов и овощей. Она намеревалась отметить первую «круглую» дату сынишке — пятилетие.
— Что? День рождения? — Теймураз аж побелел от злобы. — В честь белобрысого звереныша устраивать пиршество? Да никогда! Только через мой труп!
Теймураз неистовствовал. Гуля поняла: будет бить. От греха подальше заперлась в комнате. Она не видела, что в этот момент открыл дверь сынишка. Не видела, как в ярости Теймураз толкнул его с чудовищной силой. Мальчик отлетел и ударился о стенку, не успев издать ни единого звука. По комнате только прокатился глухой удар. От него встрепенулась Гульнара, но не появилась из своего укрытия. Вышла лишь тогда, когда Теймураз замаячил по двору, завел «Жигули» и уехал.
Сынишка неуклюже застыл на полу. Гульнара подумала, что набегался за день, устал и уснул. Наклонилась, чтобы взять на руки и отнести на кровать, и окаменела: из приоткрытого рта мальчика текла кровь. Тело было бездыханное.
— Никому ни слова! — за спиной послышался ненавистный голос. — Врачам скажешь, что упал с лестницы, ушибся головой. Поняла? Нет, ты лучше молчи, с врачами говорить буду я.
Мальчика похоронили. Гульнара стала собирать вещи.
— Ты куда это?
— Домой. Так жить я больше не могу.
— Никуда не уедешь! Опозорить меня хочешь?
Несколько дней Теймураз не выпускал Гульнару из дома, держал взаперти.
— Успокоилась? Вот и хорошо. А теперь сходи на базар, закупи продуктов. Мне тридцать лет исполняется. Или забыла?
Теймураз уехал созывать родню и друзей. Гульнара ушла на базар. Она уже знала, как отпраздновать юбилей отца и убийцы двух ее детей.
Вечером сели пить чай. Вдвоем.
— Человек пятьдесят будет. Мать поможет приготовить плов.
— Не надо. Я все сделаю сама. У меня все приготовлено.
Теймураза после чая разморило, он начал зевать.
— Иди приляг, — Гульнара обняла мужа, провожая в спальню. Теймураз увлек ее за собой.
— Подожди. Позже. Я еще на кухне похозяйничаю.
Теймураз еще раз сладко зевнул, веки его слипались. Гульнара обрадовалась: значит, снотворное подействовало.
В спальню она заглянула через час — полтора. Муж похрапывал. Потрогала — спит крепко. Дрожащими руками размотала веревку, одним концом продела под шею. Завязала. Скрутила руки и ноги.
Муж спал почти до утра. Гульнара же не сомкнула глаз. У ног ее лежали охотничий нож-кинжал и топор. Ждала, когда кончится действие снотворного. Хотела, чтобы муж знал, за что умирает. Хотела излить все, что скопилось на душе. Временами только одолевал страх: вдруг, когда начнет убивать, не выдержат веревки, и он вырвется? За себя Гульнара не боялась. Опасалась, что не сбудется месть.
Пробудившись от сна, Теймураз не понял, что с ним. Руки, ноги затекли. В голове шумело. Он снова закрыл глаза, надеясь, что это — сон.
— Открывай глаза и уши, муженек, — отрешенно проговорила Гульнара. — Сейчас ты умрешь. Лютой смертью. И пусть меня простит Бог или Аллах.
Гульнара занесла кинжал над Теймуразом. Тот в страхе закрыл глаза.
— Нет, смотри, смотри, как из тебя будет вытекать поганая кровь. Ведь тебе же не было страшно, когда кровь текла из меня, из убитого тобой сыночка.
Острие кинжала вонзилось в живот. Теймураз вскрикнул.
— Больно?! И нам было больно. Ты учил терпеть, никому не жаловаться. Вот и терпи, а пожаловаться тебе некому.
Она била ножом в живот, грудь, руки. Комнату заполнили нечеловеческие крики. Гульнара била и била. Знала, что соседи, если даже и услышат, все равно не придут — здесь такие законы.
Теймураз уже не кричал. Обрезав набрякшие кровью веревки, Гульнара начала расчленять тело. Те части, что не поддавались кинжалу, рубила топором…
Кто-то вдруг постучал в дверь. На крыльце стояла свекровь.
— Сын просил помочь приготовить плов, — вместо приветствия прошипела она.
— Не надо. Сама справлюсь. Приходите вечером. Все будет готово.
Свекровь открыла рот, чтобы возразить. Перед самым носом хлопнула дверь, щелкнул засов.
К назначенному времени стали собираться гости. Включили музыку. Свекровь придирчиво оценивала то, что приготовила невестка. По привычке шипела под нос, высказывала замечания, добавляла специи, но в целом осталась довольна — невестка освоила восточную кухню.
— А где Теймураз? — спросил его старший брат. — Гости уже все собрались. Нехорошо заставлять ждать.
— А он и просил, чтобы не ждали, без него за стол садились, — как можно спокойнее ответила невестка.
— Ты что, сумасшедшая? Или он умом поехал?
— Умом он не поехал, предупредил просто, что таков сюрприз: он будет в разгар пиршества.
Брат Теймураза недовольно сверкнул глазами. Отец, явно сдерживая разрывающие его эмоции, дал команду:
— Гости дорогие! Всех просим к столу. Чем богаты, тем и рады. У именинника важные дела, он немножко задерживается.
Произнесли первый тост, второй, третий…
Хмельные гости нахваливали плов, а затем затребовали: давай именинника!
— Гульнара! Где ты прячешь благоверного?
— Он, наверное, в спальне закрылся.
Шутку острослова встретили одобрительным смехом. И в этот момент на пороге зала появилась Гульнара. Родственники и гости смолкли, будто языки проглотили, изумленно тараща глаза на поднос, который держала перед собой Гульнара.
— Вот ваш любимый сын и друг. Встречайте.
Кто-то вскрикнул, кого-то стошнило. Зазвенела падающая посуда. Женщины завизжали. Мать Теймураза рухнула на пол. Замертво. Разрыв сердца.
На подносе лежала… голова Теймураза. Волосы гладко и аккуратно зачесаны.
— Съели вы своего именинника. Это все, что осталось, — Гульнара поставила поднос с головой мужа на праздничный стол, у места, оставленного специально для опаздывающего виновника торжества.
— Убью! — мертвую тишину расколол крик отца Теймураза, бросившегося на невестку. Кто-то перехватил его руку с вилкой, занесенную над головой Гульнары-Гали.
— Опомнись! Остынь!
Гульнара рухнула, потеряв сознание, на пол…».
— Возможно, — заключила свой жуткий рассказ попутчица из поезда Москва — Ташкент, — это и спасло ей жизнь. На суде она ничего не скрывала, чистосердечно созналась в содеянном. Вместе с мучителем-мужем, вернее, его останками, хоронили и мать. Отец тронулся умом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дневник отшельника
Начну с небольшого вступения. Живу в Санкт-Петербурге, и три года назад окончил горный институт по специальности «инженер-геолог». Поступил на работу в группу компаний «ТОМС» в качестве стажера, и вскоре отправили меня на Камчатку — там как раз начали разрабатывать золотоносную руду. Меня отправили в командировку на оценку местности. Там я быстро закончил задание и отправился погулять по лесу, прихватив с собой навигатор. Положившись на него, ушел довольно далеко от участка разработки — леса там еще неизведанные, нехоженые. Благодать. Через часок шляния набрел на избу. Что-то удивило меня, и лишь потом я увидел, что на крыльце висит электрический фонарь. Посреди леса не то что электричества, даже дороги не было, потому выглядел он попросту нелепо. Я зашел внутрь. Осмотревшись, заметил на столе компьютер — старый, весь в пыли. Лет ему, наверное, уже с десяток — питания не было, что вполне логично. На столе лежала дискета — я их уж года с 2003-го не видел. Прихватив ее с собой и осмотрев остальное — небольшая кровать, стул, холодильник, генератор, — я ушёл из дома.
Вернувшись на базу разработки, я выяснил, что дискетный привод есть на одном компьютере в архиве. Выпросив у Сергеича, тамошнего работника, разрешения поработать, я вставил дискету в привод. Там был один-единственный файл документа Word. Названия не было — просто «Новый документ». Открыв его, я нашел текст, который привожу ниже.
* * *
ДНЕВНИК
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ, 15.06.1999
Наконец-то. Я готовил это место уже три месяца — сначала нашел рабочих, которые построили избу (пришлось водить их по запутанному пути, чтобы мое нынешнее убежище никто не раскрыл). Потом дотащил по частям генератор и собрал его, разместил небольшой ветряк на крыше. Технику пришлось разобрать на детали, дабы принести сюда — дороги нет, даже тропинки. Но зато теперь мои труды окупятся. За всю свою жизнь в цивилизованном мире на меня сыпались только проблемы — но теперь, когда я продал все имущество и перебрался сюда, все будет спокойно и хорошо. Дневник решил вести, дабы не было ощущения одиночества. Знакомый психолог посоветовал. Но пока нет никаких проблем.
ДЕНЬ ТРЕТИЙ, 17.06.1999
Втягиваюсь в сельскую жизнь отшельника. Хм... немного сложно. Но скучать времени нет — то дров нарубить, то печь растопить, то грядку прополоть... Топлива хоть и много, но экономить надо. Уже жалею, что привез холодильник — погреба хватает. Но вот что заметил — сплю я здесь похуже. Ночью порой просыпаюсь, заснуть не могу.
ДЕНЬ СЕДЬМОЙ, 21.06.1999
Впервые решил сходить по ягоды. Набрал черники ведро — а ее все равно пруд пруди. Заготовлю, наверное, на зиму. Сходить, что ли, на охоту?
ДЕНЬ ВОСЬМОЙ, 22.06.1999
Видимо, галлюцинации начались. Был на охоте. Выследил оленя на водопое, тот, услышав щелчок затвора, ломанулся в кусты — подстрелил его. Копыта торчали. Точно помню. А пока с дерева спускался и до зарослей шел, тело куда-то делось. Лишь кровавая лужица осталась. Да мох примятый — сначала подумал на волка или медведя, но потом... не могли ни волк, ни медведь так быстро утащить труп взрослого оленя. Да и не таскают они трупы. Если и едят падаль, то на месте. Сейчас вообще сомневаюсь, был ли олень, или причудилось мне все это?
ДЕНЬ ПЯТНАДЦАТЫЙ, 07.07.1999
Давно не писал... целую неделю. Но теперь обязан. Три дня после той охоты все было тихо. Все текло своим чередом — никаких проблем. На четвертый день заметил, что грядку вытоптали. Забор не сломан, не обвален. Калитка не сорвана. Тем не менее, грядка стоптана. Не сороки же ее умяли. Решил ночью не спать, посмотреть, кто топтать мог. В руках ружье сжал, на крышу залез и ждал. И уж в сон клонить начало, но никого, хоть убей. Уже слезать собрался, как прямо за спиной как хлопнет — я с испугу дернулся да с крыши упал. Все, что заметить успел — темный силуэт на крыше. Очнулся наутро — нога распухла, вывих. Вправил кое-как, перевязал, теперь хромаю. Шестой день тихо прошел. А сегодня ночью проснулся от стука. В окно. Сунулся глянуть — никого. Зажег свет. Спал при нем.
ДЕНЬ СЕМНАДЦАТЫЙ, 09.07.1999
Последние две ночи слышу поскребывания по стене. Из окон ничего не видно, выходить боюсь. Может, воспользоваться рацией?
ДЕНЬ ДВАДЦАТЫЙ, 12.07.1999
Черт. Антенну на крыше сломали. Точнее, он сломал. Я уже точно уверен — кто-то разумный шляется вокруг. И чего-то от меня хочет. Пытался оставлять еду — без толку, не берет. Сплю теперь с ружьем под рукой.
ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ, 13.07.1999
Тварь. Иначе назвать не могу. Сегодня ночью забросила мне в окно разодранную в клочья тушку зайца. Намек? Преупреждение? Кто его знает. Заколотил окна. Надо завтра с утра направиться в деревню и дождаться, пока эта тварь уйдет.
ВЕЧЕР ДВАДЦАТЬ ПЕРВОГО ДНЯ
Теперь еще и днем. Что от меня нужно?! Я ничего плохого не сделал... Я ничего ему не сделал. Боюсь выходить, завалил вход. Существо ходит снаружи, слышу тихое шуршание листьев.
ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ ДЕНЬ
Все. Мне все стало понятно.
Прощай, дневник. Я уверен: это последняя запись.
* * *
Когда я закончил читать, чувство легкого смятения осталось в душе. Розыгрыш? Хм... непохоже. Когда я в доме был, дверь не была завалена. Насчет окон — не посмотрел. А возвращаться туда ради того, чтобы посмотреть, не хотелось: ведь если и вправду там такая тварь ходит, могу и не вернуться.
Еще пару дней я мучал себя подобными мыслями, но потом новая работа отвлекла от этого и всё как-то забылось. Еще две недели я работал в составе группы, а перед отъездом попойку устроили. И рассказал геолог местный, что уже лет сорок тут лешего примечали — краем глаза, ибо двигался он слишком быстро. С людьми не контактировал. Периодически находили изъеденных животных. И с тех пор геологи, если ночью остаются в лесу, обязательно тушку животного кладут. Как правило, наутро она исчезает. Но лет десять-двенадцать назад стали поговаривать, что второй леший появился. Вроде как парой ходят. Кто-то даже говорил, что семья у них. И с тех пор геологи уже по две тушки оставляют. И обе исчезают. Но тем, кто леших угостил, и волки, и медведи не встречаются. Да и прочие твари не тревожат.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Без чувств
По отрывочным и, если быть честным, не слишком вызывающим доверие сведениям, в 1983 году группа ученых, связанных с радикальными религиозными организациями, провела нелегальный экперимент в неназываемом учреждении. Ученые выдвинули теорию, что человек, полностью лишенный чувств и стимулов из внешней среды, сможет ощутить присутствие Бога. Они полагали, что пять чувств блокируют наше осознание вечности, и без них человек сможет действительно установить мысленный контакт с Богом. Пожилой мужчина, который заявил, что ему «нечего терять», был единственным подопытным-добровольцем. Чтобы экранировать его сознание от всех чувств и ощущений, ученые провели сложную операцию, в ходе которой части мозга, отвечающие за сознание, были отделены от всех нервных окончаний. В итоге, хотя подопытный полностью сохранил способность передвигаться, он не мог видеть, слышать, чувствовать, ощущать запах или боль. Лишенный возможности общаться и даже ощущать внешний мир, он остался наедине со своими мыслями.
Ученые отслеживали его состояние, а он описывал свое душевное состояние нечленораздельными предложениями, которые сам не мог слышать. Спустя четыре дня он сообщил, что слышит шипящие неразборчивые голоса в своей голове. Еще два дня спустя мужчина прокричал, что с ним говорит его усопшая супруга — и, более того, он может отвечать ей. Ученые были заинтригованы, но окончательно они поверили ему только тогда, когда он начал перечислять имена их умерших родственников, о которых ранее не знал. Он имел сведения, которые мог получить только от мертвых супругов или родителей учёных. На этом этапе больишнство ученых отказалось от продолжения экперимента.
После недели мысленных разговоров с мертвыми подопытный заявил, что голоса стали невыносимыми. Всякий раз, когда он бодрствовал, в его сознание проникали сотни голосов, которые отказывались оставлять его в покое. Он часто бросался на стену, тщетно пытаясь вызвать боль. Он умолял ученых дать ему снотворное, чтобы он мог спастись во сне от голосов в голове. Это сработало лишь на три дня, после чего у него начались жестокие ночные кошмары. Подопытный раз за разом повторял, что во сне видит и слышит мертвых людей.
Позже подопытный начал царапать свои невидящие глаза, надеясь установить хоть какой-то контакт с внешним миром. Он бился в истерике и говорил, что голоса мертвых его оглушают и становятся враждебными, рассказывая ему о преисподней и конце света. В какой-то момент он выкрикивал: «Нет рая, нет прощения!» — на протяжении пяти часов подряд. Он постоянно просил об эвтаназии, но ученые были уверены, что очень скоро он войдет в контакт с Богом, как и предполагалось.
Еще день спустя подопытный утратил способность к связной речи. По-видимому, потеряв рассудок, он начал откусывать плоть со своей руки. Ученые привязали его к столу, чтобы он не убил себя. Пару часов спустя подопытный перестал вырываться и кричать. Он слепо уставился в потолок, а из глаз его беззвучно потекли слезы. Две недели ученым приходилось вводить ему жидкость внутривенно из-за того, что он постоянно рыдал и из-за этого обезвоживал организм. Наконец, он повернул голову набок и прошептал: «Я говорил с Богом, и он покинул нас». В тот же момент все его жизненные процессы остановились. Причина смерти не была установлена.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Садитесь, доктор, довезем...»
Отрывок из книги Александра Бушкова «НКВД: Война с неведомым»:
------
Случилось это в октябре сорок первого — мы тогда все еще отступали.
Я тогда была в звании военврача третьего ранга. Это означало одну шпалу на петлицах и соответствовало званию армейского капитана. Система такая продержалась до сорок третьего, когда ввели погоны, и мы стали именоваться иначе: капитан медицинской службы, майор, и так далее. Только погоны у медиков были поуже, чем у остальных. Но это, наверное, неинтересно.
Порядок тогда был такой, что командиры должны были дежурить на КП дивизии. Уже не помню, что было написано насчет этого в уставах, но это наверняка тоже неинтересно. Я просто хочу пояснить, почему оказалась в тот день на КП дивизии — дежурила в свой черед.
Отдежурив, возвращалась в медсанбат примерно в час дня. От КП до медсанбата, до окраины деревни, было километров пять с небольшим, дорога одна, не петляла, так что при всем желании заблудиться невозможно. Справа тянулось редколесье, слева — болото. Стоял октябрь, но погода выдалась теплая, ясная. Я специально подчеркиваю: все произошло в час дня, при ясном небе. Это мне до сих пор… ну, не то чтобы не дает покоя, но кажется каким-то неправильным. Мне всегда казалось: уж если такое бывает на самом деле, то они… ну, эти… словом, им как бы полагается появляться после полуночи, в сумерках, об этом столько написано… Так вроде бы полагается?
От КП я отошла примерно на километр, когда услышала сзади машину, а вскоре она меня и догнала: обычный «козлик», то есть легковой «газик» повышенной проходимости. «Виллисов» мы тогда еще и в глаза не видели, их стали привозить позже.
Я сошла с колеи на обочину — колея была узкая. Машина остановилась. В ней был только водитель — прекрасно помню, с треугольничками в петлицах и пехотными эмблемами. Вот сколько точно было треугольничков, как-то не вглядывалась.
Лицо… Обыкновенное, знаете. Типичная, как принято говорить, простецкая физиономия, славянская. Такой, как бы поточнее… из весельчаков и балагуров. «Подывыся, дивчина, який я моторный». Отнюдь не первый парень на деревне — просто веселый и незатейливый. Вот, кстати, что любопытно, хотя и не имеет отношения к той истории: именно из ребят с такими лицами с равным успехом получались и настоящие герои, и последние шкуры. Но это не имеет отношения к той истории… В общем, лицо у него было простое, типичное, располагающее. Улыбка хорошая, белозубая, и все зубы — здоровые, белые, отличные, хоть колючую проволоку перекусывай, как кто-то любил выражаться. Наверное, я тогда чисто профессионально обратила внимание на зубы — у нас на факультете была и стоматология, основы…
Вот… Он улыбнулся этак открыто, беззаботно и спросил совершенно непринужденно:
— В расположение, доктор?
Я его не помнила, но подумала, что он мог меня где-то видеть прежде. Или попросту проявил солдатскую смекалку: знал, что в деревне, на окраине, стоит медсанбат, и куда же еще шагать врачу, как не туда? Петлицы у меня были, естественно, медицинские. Одна шпала — это уже не военфельдшер, это уже доктор, то есть военврач…
Я в ответ не то чтобы кивнула — так, неопределенно пожала плечами. Все же какая-никакая, а военная тайна — расположение отдельно взятого воинского подразделения, то есть медсанбата. Тогда с секретностью было строго, все уши прожужжали, да и основания были, нельзя все списывать на время и шпиономанию. Да что там далеко ходить, моим девчонкам пришлось однажды перевязывать самого настоящего диверсанта — немца, не русского предателя. Руку ему прострелили особисты, когда брали…
Шофер покивал с понимающим видом, потом сказал:
— Садитесь, доктор, довезем в лучшем виде.
Или как-то иначе он выразился? В общем, сказал какую-то банальность — но не пошлость, нет, какую-то банальную прибаутку: мол, доставим в лучшем виде, домчим с ветерком и колокольцами…
Я собиралась к нему сесть, не особенно и раздумывая. Не хотелось тащиться пешком в такую даль. И подозрений на его счет у меня, в общем, не имелось. Завезти меня куда-нибудь не в ту сторону он не мог — дорога, повторяю, была одна-единственная, тянулась вдоль болота. Разведгруппы немцев, что приходили с той стороны за «языком», вели себя иначе — никто из них не стал бы в одиночку раскатывать на машине средь бела дня. Служила я почти год, была обстрелянной в самом прямом смысле. В кобуре у меня был ТТ. Словом, никакой опасности.
И ведь так бы я к нему и села! Знаете, что помешало? Шлевка. Шлевки — это две кожаных петли, на которых кобура подвешивается к ремню. На одной у меня распоролся шов, я давно заметила, но все не собралась починить — и как раз когда я шагнула к машине, шов разошелся окончательно, кобура вдруг провисла на одной петле, в первую секунду показалось, что кобура вообще оторвалась и падает…
Я, чисто машинально, схватилась за нее, посмотрела на ремень. И, так уж получилось, видела теперь водителя как бы искоса, краем глаза, боковым зрением.
Это был уже совсем другой человек. Пожалуй, и не человек вовсе.
Зрачки у него стали вертикальные, как у кошки. У людей таких не бывает. И зубы теперь были какие-то другие. Не клыки, нет, но… Не могу вам вразумительно объяснить, в чем была странность, но в тот миг мне стало совершенно ясно, что зубы у него не те, не человеческие. И с лицом что-то не в порядке: все на месте, но пропорции изменились как-то вовсе уж неправильно. Лицевой угол, челюсти, нос — все стало неправильное. Был румяный, щекастый, а стал похож на череп. Будто череп, обтянутый чем-то вроде кожи — желтоватой, сухой, не скучной человеческой кожей, а именно подобием кожи.
Это была тварь, вот что я вмиг поняла, и лучше объяснить не умею даже сегодня, через столько лет. Не человек вовсе. Чужая, непонятная тварь.
Я моментально шарахнулась подальше. Сработал какой-то инстинкт. Схватилась за кобуру, не мешкая, опять-таки инстинктивно, стала дергать клапан, и ремешок, как назло, заело…
А он… Я его теперь видела словно бы прежним — но не совсем. Вроде бы прежний незатейливый парнишка, но сквозь старое лицо что-то как бы проглядывало. То самое, что я видела краем глаза.
Он, видимо, сориентировался — почти моментально. Понял, что я его раскусила. Лицо у него исказилось совсем не по-человечески, прошипел что-то вроде:
— Ишшшь-ты…
Я его интонацию в жизни не смогу повторить. Это уже был не человеческий голос — но и не звериный звук. Просто… Что-то настолько другое, не знаю, как и описать… Тварь прошипела — разочарованно, зло, с нешуточной досадой, что у нее сорвалось:
— Ишшшь-ты…
Я все еще дергала кобуру, отбежала еще дальше, а он вдруг рванул машину с места. Даже не пытался на меня наброситься. Рванул с места, моментально исчез из виду — дорога была не прямая, выгибалась то так, то этак, машина в несколько секунд исчезла за поворотом…
Пистолет я наконец выдернула, загнала патрон в ствол, только никого уже не было. Так и стояла с «ТТ» в руке. Тишина, солнышко, безлюдье полное, и меня колотит крупной дрожью…
Ну, понемножку успокоилась, стала рассуждать уже совершенно спокойно.
И что теперь прикажете делать? Возвращаться на КП и там все рассказать, попросить, чтобы меня свезли в медсанбат? Рассказать, что вместо шофера за рулем «козлика» сидела какая-то тварь? Вы бы на их месте отнеслись серьезно к подобному рассказу? То-то. Подумали бы, что у докторши, вульгарно выражаясь, у самой шарики заехали за ролики (бытовало тогда такое выражение). На войне с людьми это случается…
Словом, я постояла-постояла, собралась с духом — и пошла дальше, прямехонько в медсанбат. Пистолет, правда, так и не спрятала, держала в руке со снятым предохранителем. Только ни этого, ни машины так больше и не увидела, добралась до окраины деревни без малейших приключений. Спросила у часового, не проезжал ли «козлик» с белобрысым таким пареньком за рулем. Оказалось, проезжал. Часовой его, понятное дело, останавливать не стал — он же не в расположение медсанбата ехал, а мимо…
Вот такая история. Я была девушка городская, с высшим образованием, из интеллигентной семьи. Дома у нас никто и никогда не интересовался таким — чертовщиной, мистикой, фольклором. Никаких верующих бабушек, никаких вечерних рассказов в духе «Вечеров на хуторе близ Диканьки». «Вечера» — это было совсем другое, классика, литературный вымысел. А сама я была, естественно, комсомолкой, твердокаменной материалисткой. Как писал кто-то — воспитана временем и страной…
Но это со мной приключилось на самом деле, честное слово! Это была тварь в человеческом облике. Оборотень. Знаете, я и тогда была твердо уверена, и теперь стою на том же: если бы я все же села в машину, к этому — там бы мне и конец. Потому что оно охотилось. Не могу объяснить, почему, но я это знаю совершенно точно. Оно охотилось на людей, на одинокого прохожего. Там бы мне и конец. Не знаю, почему оно не выскочило из машины, не бросилось на меня. Не берусь гадать. Да, я где-то читала впоследствии, гораздо позже — именно так, боковым зрением, глядя не прямо, и можно увидеть истинный облик какой-нибудь нечисти. Так в народе считают. И ведь оказалось, все правильно!
Исчезали ли люди из расположения дивизии? В тех местах? Ну разумеется, случалось. На войне это бывает не так уж редко и официально именуется «пропал без вести», о чем родным отсылается соответствующее извещение. Мало ли что… Одного уволокла неприятельская разведка, другой попросту дезертировал, третий наступил на мину, и его разнесло в мелкие клочки. Всегда находились разумные, привычные объяснения. Чтобы предполагать нечто подобное моему случаю, нужно испытать это самому, а такое, к частью, случается довольно редко. Я в жизни не слышала от людей ничего подобного, никаких историй о встречах с чем-то подобным… а впрочем, я и сама до-олго никому не рассказывала. Такие вещи человек обычно держит в себе, нет ведь ни доказательств, ни улик.
Но это было со мной, чем хотите клянусь…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Под одеялом
Он проснулся посреди ночи от глухого звука, донесшегося из коридора. Глаза мгновенно сфокусировались на двери. Что произвело этот звук? Тяжело дыша, чувствуя поднимающуюся из глубины сознания волну страха, он с содроганием заметил, что скинул во сне одеяло с себя. Быстро подняв его, он укутал свое тело, стараясь не оставлять открытым ни одного участка кожи. Так он чувствовал себя безопаснее. Остался лишь небольшой просвет между одеялом и матрасом, через который он наблюдал за происходящим снаружи; подушка стала его щитом. Это напоминало о детстве, когда он спасался от выдуманных монстров. Однако то, что происходило сейчас, казалось гораздо более опасным и ощутимым.
Снова этот звук... Идущий снаружи, он кажется громче и глубже. Стараясь сохранять спокойствие, он перебрал в уме вещи, которые могут издавать этот звук. Например, водосточные трубы, которые стонут уже несколько недель со все возрастающей частотой (но они не смогли бы издать такой глубокий низкий звук). Жалюзи в ванной, висящие на открытом окне (вот только он всегда закрывал все окна и двери на ночь). Может быть, это родители, вернувшиеся домой поздно ночью слегка навеселе (но они должны были быть в отпуске на островах еще неделю). Кот, бродящий по дому (но он закрыл кота в гараже еще вечером). Несмотря на все попытки найти логическое объяснение этим звукам, он чувствовал нарастающую панику и старался подоткнуть одеяло под себя, тем самым устранив «смотровую» щель.
Опять. Еще громче, всего в нескольких сантиметрах от двери в комнату. Мозг услужливо поднял из глубины памяти кошмарные образы страхов детства — психопаты в масках, гигантские пауки, ужасные существа: скелеты с хрящевыми наростами, дергающейся походкой идущие через квартиру, тянущие сгнившими пальцами ручку двери, а после — терзающие и глодающие куски его тела.
Опять. Он хрипло и мелко дышал — почти задыхался. В горле пересохло, легкие отказались дышать, желудок то падал вниз, то подкатывал к горлу. Глаза были широко открыты и смотрели в одну точку. Одеяло по-прежнему окутывало его, тело неподвижно лежало под его бесполезной защитой. Только три сантиметра ваты были между ним и тем, что вот-вот ворвется в комнату с горящими глазами и тускло блестящими когтями, чтобы забрать свой приз.
Внезапно он понял, что источник звуков — старый покосившийся книжный шкаф, стоящий в коридоре. Одна из ножек у него сломалась, и книги теперь падали на пол одна за другой. Если внимательно прислушаться, можно было услышать шелест страниц перед тем, как книга упадет, издав при этом тот самый звук.
Успокоившись, прежде чем погрузиться обратно в сон, он окинул взглядом комнату, по-прежнему плотно укутавшись в одеяло. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому он мог различить свой письменный стол, стул и телевизор. Привычная обстановка окончательно успокаивала его и вселяла уверенность.
Однако прежде, чем он закрыл глаза, он увидел нечто, что заставило его почувствовать ледяной холод внизу живота.
Там, на полу, лежало его одеяло.
Его крик почти не был слышен.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Код города
Первоисточник: ffatal.ru 29 МАРТА 2011
Сегодня мне позвонили с незнакомого номера, явно с какого-то городского — (4499) *-**-**. На другом конце провода оказался молодой человек с очень приятным, каким-то завораживающим голосом. Сказал, что звонил другу и ошибся в одной цифре. Болтали полчаса. Его зовут С.
30 МАРТА 2011
С. снова звонил. Сказал, что соскучился. Странно, но я тоже, кажется, скучала. А еще я ничего не сказала Андрею о его вчерашнем звонке...
12 АПРЕЛЯ 2011
Это что-то невероятное! Общаемся с С. почти каждый день, я жду его звонков, как праздника! Просто удивительно, что нас свела такая случайность, как неправильная цифра. Я все время хожу, не выспавшись, потому что по ночам мы несколько часов болтаем по телефону или по аське. Телефон ему нравится больше — говорит, что у меня красивый голос. Андрюшка обижается на меня, потому что мы редко видимся и уже две недели не занимались сексом — я «отмазываюсь» проблемами на работе. Мне стыдно перед ним, но я ничего не могу с собой поделать, С. — это просто нечто! Это человек на моей волне.
15 АПРЕЛЯ 2011
С. прислал в аську фотографии своего города, такие красивые! Сказала, что хочу к нему в гости. Он прислал кучу смайликов и ответил: «Ну, приезжай». Кстати, он до сих пор так и не сказал, где живет. Черт-черт-черт, я могла бы и сама найти, код-то знаю. Но… не хочу. Хочу, чтобы сам сказал, вот.
23 АПРЕЛЯ 2011
С. приезжает в наш город!!! Сказал, что через пару дней будет здесь, предложил встретиться. Конечно, я согласилась!
26 АПРЕЛЯ 2011
С. здесь!!! Ура-ура-ура! Написал в аську с телефона, сказал, что около 5 часов вечера будет ждать меня в парке. А-а-а, я так волнуюсь! Андрей, прости меня, но мне кажется, это моя судьба. Все, побежала наводить марафет!
* * *
Я дочитал последнюю фразу и оглянулся на Андрея. Мой друг стоял возле окна, прислонившись к стене и скрестив на груди руки. На меня он не смотрел, казался полностью поглощенным тем, что происходит на улице.
— Это ее… дневник?
— Да, — Андрей, наконец, оторвался от созерцания пейзажа. — Она вела его пару лет, а я даже ничего не знал… Мне прислали ссылку на него с электронной почты Светы. Через день после ее похорон.
Я пожал плечами:
— Что за бред? Наверное, это сестра. Разбиралась в ее документах, ну и…
Андрей не ответил. А я задумался, вспоминая Светку. Симпатичная блондинка, веселая и жизнерадостная… Андрюху я знал еще со школы, а с ней познакомился в институте, мы все учились в одной группе. А после окончания университета они с моим лучшим другом начали встречаться. Три года встречались. Андрюха сильно ее любил, и она его вроде бы тоже. И очень странно было читать чуть ли не признание в измене, особенно теперь, через две недели после ее смерти.
Светку нашли в одном из городских парков. Она сидела на лавочке, такая спокойная и безмятежная, словно спала. В руке был стиснут мобильник. Ее пальцы потом еле разжали…
Голос Андрея прозвучал так неожиданно и громко, что я вздрогнул.
— Ты фотографии-то рассмотрел? Что скажешь?
— Э-э-э… Ну, обычный город, дома, деревья…
— Угу. Сохрани какую-нибудь фотографию на жёсткий диск и открой.
Я послушно прокрутил страничку вверх и сохранил первую же картинку на рабочий стол. Но на открывшемся изображении была вовсе не залитая светом площадь. И где-то я это фото уже видел...
— Что за?… Это же…
— Угу, — Андрей кивнул. — Это Припять. И там все фотографии такие: просто посмотришь — город как город, а на сохраненных — разруха и запустение. А ведь Света явно этого не видела. Может, просто не должна была видеть?
— В смысле — не должна?
— Не знаю, Дима. Ты же в курсе, что я не верю во всю эту муть — письма с того света и прочее. Но, если честно, уже готов поверить. Потому что звонили ей тоже оттуда, с городского номера. Я посмотрел в Интернете: 4499 — это код Припяти.
По моей спине поползли мурашки, а друг продолжал:
— За эти дни я многое прочитал и об аварии, и о городе. И на одном форуме наткнулся то ли на легенду, то ли на пророчество… В общем, там было написано, что ровно через четверть века покинутый город вновь обретет жителей. Вместо погибших и уехавших в 86-м году его заселят те, кто в 86-м родился. Только оживить город-призрак все равно не выйдет, он просто их заберет.
Я внимательно посмотрел на Андрея, и от его абсолютно серьезного выражения лица мне стало еще больше не по себе.
— Андрюха, ё-моё! Ты что, правда в это веришь?! Да мы с тобой тоже 86-го года рождения, и что теперь?
— Она звонила мне вчера, Дима, — друг нервно засмеялся. — Света звонила. Оттуда. Плакала, просила прощения, говорила, что очень скучает. Умоляла не бросать ее.
Я молча встал и вышел из квартиры, вернувшись через 15 минут с ящиком пива. Благо, была суббота, и родители Андрея, у которых он жил после похорон, уехали на дачу до завтрашнего вечера. В общем, в этот день мы разошлись далеко за полночь, сильно пьяные.
Все воскресенье я мучился похмельем и позвонить Андрюхе не нашел сил. Но в понедельник после работы все-таки решил позвонить. Как только я взял телефон в руки, он внезапно ожил. Входящий звонок... На автомате я нажал «Ответить» и поднес трубку к уху, даже не взглянув на номер, просто отметив про себя, что в списке контактов тот не записан. Голос Андрея звучал на удивление бодро:
— Привет, дружище! Не хочешь встретиться?
— Конечно! Сам только что хотел тебе позвонить.
— Отлично, давай ко мне!
— Ага, уже собираюсь. Это… Андрюха, а что за номер-то у тебя? Новый, что ли?
Но, видимо, последнего вопроса друг уже не слышал, потому что вместо ответа раздались короткие гудки. Я полез в историю звонков, чтобы записать номер, и почувствовал, как земля буквально уходит из-под ног, хотя всегда считал это просто красивым выражением. Рухнув в кресло, я долго рассматривал цифры на экране: код города 4499.
Чуть позже я позвонил матери Андрея и услышал то, о чем и так уже знал: вчера вечером она нашла сына мертвым. Мой друг лежал в своей постели, на его лице застыла улыбка, а в руке был зажат мобильник. Похороны будут завтра.
Но я на них не приду. Потому что за последний час он звонил мне двеять раз. На третьем я не выдержал, схватил трубку и заорал:
— Это не смешно, ты, упоротый придурок!
На пятом я вытащил сим-карту и смыл ее в унитаз. И все же это не помешало звонкам из несуществующего города проходить на мой уже несуществующий номер. Телефон по-прежнему продолжает звонить, а мне очень страшно. Я знаю, что будет дальше. И пишу все это с единственной целью: предупредить всех молодых людей, кто будет это читать.
Может, подобное творится уже везде, а может, это будет происходить постепенно — я не знаю. Но если ты вдруг услышишь в новостях о волне внезапных смертей, уносящих только молодых… Если ты родился в 86-м году… И если на экране твоего мобильника однажды высветится номер с кодом города 4499… Не бери трубку. Слышишь? Не бери эту чертову трубку.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бабушка в зеркале
Рассказала мне моя бывшая одноклассница одну недавнюю жуткую историю. У неё умерла бабушка. Когда родители были на работе, а она в университете, бабушка, видимо, захотела завести часы, которые остановились, поставила табуретку и попыталась их снять, при этом упала и получила смертельный удар головой. Когда родители пришли с работы, то обнаружили уже холодный труп, рядом лежали побитые часы. Всё бы ничего, да только часы эти висели над огромным зеркалом в прихожей. А если верить приметам, то нельзя, чтобы покойные отражались в зеркалах, их всегда закрывают. Вот весь день бабушка и пролежала перед этим зеркалом.
Все были настолько шокированы, что про эту примету и думать забыли. Стали готовится к похоронам, врачи констатировали смерть примерно в то же время, когда остановились злосчастные часы. В общем на второй день, когда тело уже было в морге, а подготовка к похоронам была в самом разгаре, мать моей одноклассницы, выходя из комнаты и мимолётом бросив взгляд на зеркало, увидела там бабку, лежащую на полу. Закричав и уронив хрустальную вазу, она бросилась ко всем на кухню, её долго отпаивали валерьянкой. Потом странности увидел отец. Проходя мимо, он тоже увидел эту картину, как будто зеркало «сфотографировало» всё случившееся.
На поминках после похорон многие гости замечали странности, а когда отец начал говорить речь за упокой, послышался ужасный звон и грохот: зеркало в прихожей лопнуло, а рама осталась висеть. В общем гости поспешили удалиться, посоветовав семье вызвать батюшку из церкви. Тот рассказал, что ни в коем случае нельзя оставлять зеркала открытыми, когда в доме покойник, и что раз так вышло, то им следует освятить всю квартиру и отслужить там службу по усопшей. Как он сказал, так все и сделали. Вроде сейчас никаких странностей не наблюдают, но одноклассница до сих пор боится больших зеркал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Штемпель
Первоисточник: g-starkov.ru Автор: Георгий Старков Дорогой друг!
Пишет тебе твой давний приятель. Надеюсь, ты меня ещё помнишь? Не забыл лихие мальчишечьи годы, когда мы вместе творили разные пакости?.. Я уверен, что те солнечные дни не стёрлись из твоей памяти — у меня воспоминания как-то сохранились, а твоя голова всегда варила гораздо лучше, чем моя. Как подумаю, сколько лет минуло с той поры, как мы потеряли друг друга, становится прямо-таки страшно. Нам нужно встретиться, дружище; посидеть за столиком в хорошем баре, погрустить по ушедшей молодости.
Но ты, конечно, не ждал моего письма. И ты удивишься, что заставило меня написать тебе письмо именно сейчас, а не раньше или позже. Что ж, у нас между собой раньше не было никаких тайн, пусть не будет и сейчас. Я расскажу тебе правду, как есть, не пытаясь витийствовать.
Дело в том, что мне буквально на днях приснился сон. Да, всего лишь сон, но очень яркий и выразительный. Ты, должно быть, помнишь, что мне сны вообще снились редко — обычно я сплю как убитый. Наступающая старость не изменила расклад: сны для меня до сих пор являются большим дефицитом. Тем более тревожно мне стало, когда я увидел этот сон. Прямо скажу, приятного в нём мало, и я никому об этом сне не рассказывал. Не хочется писать о нём и сейчас, но я должен описать то, что чувствовал, чтобы ты понял мотивы, побудившие меня срочно выяснить твой настоящий адрес и взяться за перо.
Мне снилось, что я — это ты. Во снах такое бывает. Мне снилось, что у меня (или у тебя, тут как смотреть) черноволосая жена немного младше меня самого, и две дочери — одна совсем взрослая, другая только начала ходить в школу. Во сне я очень любил их...
Затем мне стало сниться, что я (или ты) сильно заболел, и меня поместили в больницу. Я лежал в больнице с капельницей, и всё вокруг было расплывчатым. Конечно, во сне окружение обычно бывает не очень чётким, но в этом случае всё было даже как-то более размазано, чем в других снах. Я чувствовал, как приходит и уходит медсестра, которая ставит уколы и меняет судно. Приходили жена и дочери, приносили еду и книги, чтобы я не скучал. Я пообещал им, что скоро поправлюсь. Они очень обрадовались.
А дальше пошло самое неприятное. Друг мой, когда ты будешь читать, не воспринимай всё излишне близко к сердцу: в конце концов, это всего-то ночной кошмар старого больного человека. В общем, мне показалось, что настала ночь, и все огни в палате погасли. Я лежал на койке и спал (спал во сне, представь себе!). Потом раздался звон стекла. Я открыл глаза и увидел, что окно разбито, и в него с улицы лезет какой-то человек. Поначалу я не испугался, но потом он выпрямился, и в свете уличного фонаря я увидел, что у него нет головы. Шея торчала над плечами, но на ней ничего не было. Тут мне стало очень страшно, и я начал кричать. Опять же, как это бывает во снах, крик не выходил из груди. Человек без головы медленно подошёл ко мне, наклонился над койкой, а я не был в силах даже пошевелить пальцами ног. Несмотря на полумрак, я увидел, как из обрубка шеи у него торчат вены и артерии, но кровь из них не шла. Он положил свою холодную, как лёд, руку мне на лоб, и этот холод проник во всё моё тело, замораживая и делая неподвижным. Потом он ушёл — не в окно, а через дверь, а я так и остался лежать, не в состоянии шевельнуться или сделать вдох. Время шло, а странный паралич не проходил. Уже настало утро, пришла моя медсестра. Сначала она обратила внимание на разбитое окно, потом обнаружила, что я не дышу, и вызвала врача. Врач поставил мне какие-то уколы, делал массаж сердца, после чего сказал, что уже поздно, и меня повезли в морг.
Друг мой! Я и так написал больше, чем следовало, поэтому не буду расписывать дальнейшие мерзкие подробности моего ночного видения. Говоря кратко, в продолжение сна мне казалось, что я (или ты) лежу в холодильнике морга, потом мне делают вскрытие, и, наконец, везут домой. Там я пролежал ещё пару дней, слыша тихий плач своих родных, после чего меня положили в гроб, принесли цветы, организовали похороны и повезли — да, да, именно так — прямо на кладбище. У меня по-прежнему не было возможности как-то сказать им, что я жив. Они закрыли крышку гроба, опустили в могилу, закидали землёй — и тут, наконец, ко мне вернулись все силы! Я стал неистово царапать ногтями крышку гроба, кричать, но вокруг была только холодная темень: все ушли, закопав меня. Воздух в тесном гробу стал заканчиваться... Я пришёл в неописуемый ужас, и вполне мог бы сойти с ума, если бы в самый пронзительный миг своего кошмара не проснулся, обливаясь холодным потом. Больше я в эту ночь спать не мог — думал о тебе, где ты сейчас, всё ли с тобой в порядке. Сколь бы я ни убеждал себя, что это бред, полёт больной фантазии, уверенности в этом у меня не было — ни в ту страшную ночь, ни позже при свете дня. Меня не покидало ощущение, будто пережитое мною есть нечто большее, чем просто сон. Слишком острым был испытанный мной ужас, слишком яркими были ощущения и чувство реальности сна.
Вот почему, мой милый друг, я выяснил твой нынешний адрес, хотя это и стоило изрядных усилий, и написал тебе. С рационализмом и чувством юмора у тебя с молодости было всё в порядке. Поэтому, если у тебя всё хорошо, ты поймёшь меня и не станешь питать какую-то неприязнь. И письмо будет тогда отличным поводом снова выйти на связь друг с другом. Как только получишь его, пожалуйста, тотчас черкни мне ответ — любой, сколь угодно короткий, чтобы успокоить глупого суеверного старика. С нетерпением жду ответного послания. Крепкого тебе здоровья и долгих лет жизни.
Твой N.
* * *
ВЕРНУТЬ ОТПРАВИТЕЛЮ. ПРИЧИНА: CМЕРТЬ АДРЕСАТА.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Вызов чертика
Наверное, все в детстве баловались вызыванием призрака Пушкина, Пиковой дамы, Каспера и так далее. Мы тоже не были исключением — особо не верили в подобное, но был хороший шанс попугать младших ребят, да и просто чем-то занять себя.
Тем летом я привезла из лагеря новый способ «вызова чертика». Он был до ужаса примитивен — в каком-нибудь непопулярном месте рисуешь веточкой на земле небольшой круг, в центре ставишь точку. Главное — круг должен быть целым, а веточку надо положить точно внутрь круга, не задевая границы, чтобы чертик по ней не выбрался. Потом надо было спрятаться (обычно мы бегали за дом) и подождать минуту. По прошествии этого времени внутри круга должны были появиться следы копыт.
Тогда нам совсем не было страшно, но сейчас я вспоминаю об этом, и мне становится немного не по себе — каждый раз, возвращаясь к кругу, мы находили крохотные следы копыт. Уж не знаю, что это было — просто разыгравшаяся детская фантазия или действительно что-то там происходило, но розыгрышем знакомых это назвать тяжело — мы все лето так развлекались, и вряд ли кто-то бы каждый раз за нами следил...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Непрошеный гость
Расскажу хоть и не очень страшную, но зато реальную, приключившуюся со мной на самом деле, историю.
Летом 2008 года я сидел дома один. Было уже далеко за полночь, родители были на даче. Местная администрация, как обычно, поскупилась с освещением, и мой спальный район не был освещен ничем — разве что луна немного светила. Но я живу в Якутске, у нас белые ночи, поэтому ночью летом не очень-то и темно, а в июне-июле и вовсе светло как днем. Но то стоял август, и ночная улица выглядела немного страшно без освещения.
Так вот, я сидел за компьютером и смотрел фильм, как вдруг услышал громкие шаги в подъезде, будто кто-то очень тяжелый медленно поднимается по лестнице. Поставив фильм на паузу, я затих. Почему-то сразу стало страшно — никаких мыслей вроде: «А, ничего, опять сосед пьяный домой возвращается», — не возникло. Все, что я слышал — стук своего сердца и эти тяжелые шаги.
Но действительно мне стало нехорошо, когда эти шаги остановились возле моей двери. В голову полезли всякие страшные истории и костровые байки о «непрошеных гостях». Обладатель тяжелой поступи стал стучаться ко мне в дверь, причем в той же манере, как ходил — тяжело, медленно и с одинаковой периодичностью. Затаив дыхание, я молил бога, чтобы он ушел. Вскоре он перестал стучать и я услышал шаги, постепенно удаляющиеся от моей двери вниз по лестнице.
У меня отлегло от сердца. Выждав еще минуту, я прокрался к окну, чтобы убедиться, что он ушел. Но он был там — стоял возле крыльца и смотрел прямо на меня. Ровно в глаза. Я не стал его разглядывать, так что не буду писать тут «это было нечто ужасное, бла-бла-бла», нет. Но отрывистого взгляда хватило, чтобы понять, что он вполне обычной внешности — длинная куртка, темные брюки, ботинки — таких полгорода. Тем не менее, встретившись с ним взглядами, я испугался до потери пульса. Было в нем что-то такое, из-за чего я до сих пор боюсь выглядывать по ночам на улицу. Знаю, звучит избито, но после таких случаев действительно отбивает всю охоту вглядываться во тьму...
А на следующее утро я уехал на дачу к родителям.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Январский вечер
Поздним вечером я вышел из подъезда — кончились сигареты, а ночь длинная. На дворе стоял разгар января, и январь был великолепен: частые метели, легкий морозец. Вот и сейчас мело, и мело прилично — видимости было метров на десять. Пока добрел до ближайшей круглосуточной палатки, оказался весь облеплен белыми «мухами». Приобретя искомое, бодро зашагал обратно. Идти-то всего минут семь, два двора протопать. Дышалось легко, пар валил изо рта, свежий морозный воздух щипал нос, снежок бодро хрустел под подошвами. Улица опустела, я оказался наедине с этой зимней сказкой.
Оставалось пройти один двор, когда я заметил его. Прямо напротив меня стояла темная фигура. Нас разделяла узенькая тропинка, пересекавшая двор по диагонали, и мне не хотелось сворачивать, хотя некоторая опаска все же зашевелилась внутри. Я бодрым шагом двинул вперед, снег все мел, но сквозь его пелену мне удалось рассмотреть мужчину, неподвижно стоящего прямо посредине тропы. На нем было осеннее черное пальто, черные же брюки. Он стоял, понурив непокрытую голову и опустив плечи, руки плетьми свисали до колен.
Мне стало не по себе, но я решил, что человек, скорее всего, пьян или находится под действием наркотиков, вот его и «накрыло» в пути. Не сбавляя темпа, я приближался к нему, машинально считая сокращавшиеся между нами метры. Пять… четыре… три… два… ну вот, почти… Наконец, я поравнялся со странным типом, и, уже собираясь навсегда оставить его позади, почувствовал, как его рука ловко и цепко ухватила меня за локоть. Тонкие пальцы больно впились в кожу. Даже сквозь пальто я чувствовал их ледяной холод.
Я испугался до холодного пота, не скрою. Человек стоял, все так же опустив голову, его кулак сжимал мой локоть. Почувствовав, что начинаю покрываться мурашками, я рванул руку вверх. Его рука взлетела следом, но хватки не ослабила. Что все это значит? Но вот мужчина все же, кажется, пришел в себя, потому что вздрогнул всем телом и начал медленно поднимать голову. Я стоял, не зная, что думать. Может, у него приступ какой, помощь требуется? Хотя, с такой-то хваткой… Алкоголик — будет мелочь стрелять? Тогда почему сразу не спросил, на подходе? Наркоман — хочет денег на дозу из меня выбить? Хм, ну пусть попробует…
Все эти мысли калейдоскопом пронеслись в голове, пока человек с истинно королевской неторопливостью поднимал голову и попутно разворачивал ко мне корпус. Но я уже успел заметить, что кожа на руке у мужчины совсем бледная, даже серая, сухая и потрескавшаяся. И не только это заставило меня струхнуть. Только сейчас я заметил, что он не выдыхает пар! Вот тут мне стало нехорошо, я попытался вырвать руку еще раз, и тут он поднял голову.
Я сглотнул. Да, выглядел он неважно. На меня уставилось серое лицо, покрытое синюшными пятнами. На нем, изможденном и остроносом, со впалыми щеками, горели ввалившиеся черные глаза. Кожа ссохлась, облепив череп, губы провалились, под глазами чернильные круги. Я смотрел на это лицо, на котором не угадывалось ни единой эмоции, и был готов к тому, чтобы немедленно напустить в штаны. Локоть ныл. Сердце колотилось как бешеное, тело сжалось пружиной, я готов был дать деру в любой момент. И тут он открыл рот. На меня пахнуло затхлым.
— Сквозь… кости… мои… трава… прорастёт…
Он произнес это, чеканя каждое слово, бесцветным землистым голосом. Затем вновь замолк, пронизывая меня взглядом. Я окаменел, глядя, как снег ложится ему на лицо и не тает. Меня просто парализовало от страха. Я такого никогда в жизни не чувствовал, мышцы как будто окаменели, хотя больше всего на свете сейчас хотелось оказаться где угодно, но только не рядом с ним. Я боялся за свою жизнь, но ничего не мог поделать. Меня будто прибило к месту. Прошло, наверное, целое тысячелетие. Мы смотрели, не двигаясь, друг на друга, как загипнотизированные. Кто это, нет, что это? Господи, что этой твари от меня надо? Чего она хочет? Я стоял в двух шагах от дома, всерьез рискуя распрощаться с жизнью. Это создание могло наброситься на меня и порвать глотку в любой момент. Сомнений в том, что оно на такое способно, у меня не было.
— Сквозь…
Оно вновь открыло рот.
«БЕЖАТЬ, БЕЖАТЬ, БЕЖАТЬ!» — прорезала ступор мысль. Если услышу еще хоть слово от него, схлопочу разрыв сердца. Я рванулся из его хватки, вложив в это движение все свои силы, весь адреналин, что кипел в теле, отчаянно надеясь на то, что мне удастся освободиться. И, о чудо — у меня получилось! Его пальцы чиркнули по локтю и остались позади. Не оборачиваясь, я услышал за спиной:
— … кости…
Я стартовал пулей. Не различая дороги перед собой, рванул вбок с тропы, через кусты, по сугробам, прочь, прочь, прочь оттуда. Низкие ветви деревьев хлестали по лицу, ноги проваливались в глубокий снег, но я был свободен, я бежал! Кровь клокотала, сердце подскочило к самому горлу, я несся, забыв обо всем на свете, отдавшись во власть инстинкту самосохранения. Забежав в родной подъезд, ракетой взлетел по ступенькам на шестой этаж, на ходу доставая ключи, лихорадочно отпер дверь, закрылся и лишь тогда позволил себе перевести дух. Я весь трясся, пот лился ручьями, по лицу текли слезы, я рыдал как маленький, лишь сейчас имея возможность дать волю чувствам. Понемногу приходя в себя, пошел на кухню, сварил себе кофе и просидел в своей комнате до утра, прислушиваясь к звукам в подъезде.
Я не знаю, гналось ли оно за мной. Не знаю также, может ли оно узнать, где я живу. Не имею понятия даже, что ему от меня понадобилось. Знаю только одно — менее всего я хочу вновь услышать его голос и его стихи у себя за дверью…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шесть минут
Поделюсь с вами историей, которая произошла на самом деле — я сама была тому свидетельницей. Не знаю, тянет она на сверхъестественное или нет, но я думаю, что да.
В 2000 году наш город просто замучила банда сатанистов. Что они вытворяли тогда — не передать словами: оскверняли могилы, жгли венки, разрывали захоронения, распинали на крестах собак и кошек, устраивали какие-то дикие игрища на кладбищах — одним словом, кошмар. И никто не мог ничего сделать, потому что отец одного из членов шайки был высокопоставленным чиновником.
Так вот, в ночь с 29-го на 30-е апреля 2001 года, эти, с позволения сказать, граждане во главе со своим духовным лидером возвращались с очередной сходки на деревенском кладбище, что недалеко от города. Поскольку до трассы, которая ведет непосредственно в город, ехать довольно далеко, они решили проехать по промзоне нашего металлургического комбината. Надо сказать, что ночью там всегда довольно оживленно и «БелАЗы» ездят табунами. Вообще, въезд в промзону для легкового автотранспорта закрыт, и как им удалось туда проникнуть, никто так и не понял. «БелАЗ» — огромная машина, под которой может спокойно проехать, например, «шестерка». Компания ехала на «Ниве». В относительно небольшую машину набилось шесть человек. В пять часов утра товарищи, возвращавшиеся с очередного шабаша, столкнулись с груженым «БелАЗом»...
Финальный аккорд Вальпургиевой ночи был звучным. Крыши у «Нивы» как не бывало, как и двух голов пассажиров. Из всей компании пятеро погибли на месте. Шестого — вдохновителя и учителя — доставили к нам в больницу с травмами, которые по всем канонам медицины были несовместимы с жизнью. Но он жил...
Через двадцать минут он был в операционной. Еще через двадцать минут после начала операции он умер. Поскольку все случилось в операционной, его тут же начали реанимировать. Иначе, если не предпринять никаких мер, замучаешься по судам бегать. На всё про всё есть восемь минут. Можно, конечно и дольше упражняться, но тогда уже получится не человек, а растение, ибо клетки головного мозга начинают отмирать. Не буду врать — все надеялись, что сердце завести не удастся, и он умрет.
Он вернулся через шесть минут.
Операция длилась почти восемь часов. Его по частям собирали, сшивали, штопали все имеющиеся в наличии хирурги и травматологи по очереди, включая узких специалистов. За это время, он уходил еще раз пять, но на шестой минуте его снова возвращали. Через восемь часов его, всего утыканного трубками, проводами, закованного в гипс, определили в реанимацию, подключив к аппарату искусственной вентиляции легких.
Все думали, что из комы он не выйдет никогда. Ничего подобного! В себя он пришел через сутки, в полной мере ощутив боль переломанного, израненного и искалеченного тела.
Уж не знаю, что они делали на том заброшенном кладбище, кого вызывали и о чем просили — он не рассказывал. Но, первое что он сделал, приходя в сознание — попросил пригласить батюшку из местной церкви. Причем в глазах у него стоял такой неприкрытый ужас, что девчонки-медсестры из реанимации просто боялись к нему подходить. Не боль, не страдание, а реальный, чистый ужас...
И началась его жизнь после аварии. Если это, конечно, можно назвать жизнью. Все, какие только возможны осложнения после операции, он испытал на себе. Полный набор — пневмония, несостоятельность швов — не буду перечислять. В довершение всего у него начался остеомиелит. Парень просто гнил заживо, его кости буквально расплавлялись. Сколько раз его брали в операционную — травматологи сбились со счету. Его история болезни превратилась в толстенный том. А сколько раз останавливалось его сердце... Но каждый раз во время реанимации он возвращался обратно на шестой минуте. Не раньше, не позже. Все время — на шестой минуте. Это была просто реальная мистика. Над ним как будто кто-то издевался, не давая уйти и обрести покой.
Где-то через полгода его страданий один доктор втайне решился на должностное преступление и, когда давление упало до нуля, а на кардиографе появилась ровная линия, он не стал реанимировать парня, решив дать ему спокойно уйти и прекратить его мучения. Вы не поверите, но снова на шестой минуте появился пульс на сонной артерии и аппарат выдал четкую кривую! Парень снова ожил. Сам. Без посторонней помощи. После этого реаниматолог уволился по собственному желанию и перешел работать в платный центр врачом УЗИ.
Парень умер ровно через год — в ночь с 29-го на 30-е апреля в пять часов утра, полной ложкой нахлебавшись страданий. Его как будто специально живого протащили через все круги ада.
Прошло уже почти девять лет, но весь персонал нашей больницы до сих пор помнит эту историю. И я все время спрашиваю себя — что это было? Кого они вызвали тогда на кладбище... или пытались вызвать? Как все это объяснить?
Я человек с высшим медицинским образованием, сама сделавшая не один десяток операций и не раз видевшая смерть. Я должна относиться ко всему со здоровым скептицизмом, присущим всем медикам. Но я не могу. Не могу — и все тут. Я просто не нахожу этому объяснения и поэтому боюсь. А вдруг там, за последней чертой, нас ждет нечто неведомое и настолько страшное, что волосы становятся дыбом?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Улыбающееся Лицо
Первоисточник: g-starkov.ru Автор: Георгий Старков Улыбающееся Лицо находилось на потолке детской комнаты в нашем доме, аккурат над моей кроватью. Каждый вечер, стоило мне надеть пижамку и опустить голову на подушку, я видел его — безобразно кривое, рассечённое морщинами, и вроде бы игриво подмигивающее. А уж улыбка у него была — шире некуда. Мне не хотелось смотреть на лицо, поэтому я приучился спать на животе или на боку. Привычка эта сохранилась потом на всю жизнь.
Взрослые слышать не хотели моё нытьё о том, что на потолке нашего дома таилось чудище. «Это просто трещины на потолочной балке, — твердила мать. — Понимаешь, потолок дома тяжёлый, он давит на балку, и по ней идут трещины. Да и непохоже нисколько на лицо. Будь смелым — ты же мальчик, в конце концов». И действительно, днём, когда я смотрел на чёрные зазоры, они мне не казались похожими на человеческое лицо. Но стоило воцариться в комнате полумраку, они тут же будто оживали, и Улыбающееся Лицо снова заглядывало в мои глаза. Я всхлипывал и ложился на живот.
Для меня Улыбающееся Лицо в моей комнате было не просто ночным пугалом. Детям свойственно живо придумывать своё объяснение всему вокруг, а воображением я обделён не был. Хотя родители мне никогда об этом не говорили, я знал, что Дед Мороз успевает разносить подарки всем детям за одну ночь по той причине, что время для него замирает, пока он не отдаст последний подарок — и поэтому мне было его немного жалко: попробуй всю долгую-долгую зимнюю ночь скитаться по всей земле с огроменным мешком. Кроме того, я был твёрдо убеждён, что детей делают на специальной фабрике — штампуют на длинном конвейере, как конфеты (мне довелось увидеть конфетный конвейер однажды по телевизору).
Вот и у Улыбающегося Лица была целая история. Я знал, что на самом деле это очень злой дух, который не любит детей — похищает их, уносит в ночь, и больше никто никогда их не видит. А улыбается он, чтобы обмануть своих жертв фальшивой добротой. Дух натворил так много плохого, что другие духи не выдержали и навечно заточили его в дереве далеко в лесу. Потом из этого дерева люди сделали потолочную балку для нашего дома — так он попал на мой потолок. Важно было долго не смотреть в его чёрные глаза-провалы в древесине — иначе он мог околдовать тебя и вырваться из своего плена.
Чудище пугало меня с малых лет до третьего класса, потом родители развелись, и мне пришлось переехать в другой дом вместе с матерью. Впрочем, к тому времени я начал подрастать, и замысловатые трещины, образующие лицо, больше не казались мне живыми. Больше я его не видел — до тридцати пяти лет. Это случилось месяц назад, когда я вернулся в дом отца.
Обычно мы встречались три или четыре раза в год, но непременно в доме матери, а когда я вырос — в моём собственном доме. Но в тот раз отец пригласил меня к себе, и я не смог отказать, тем более что мне не чужда была ностальгия по родному гнёздышку. Дом остался почти таким же, как раньше: отец так и не женился во второй раз, поэтому больших перестановок не было. Но было видно, что он ветшает, ведь ещё когда мои родители покупали его несколько десятилетий назад, он уже считался старым. Я с удовольствием прошёлся по комнатам. То, что в памяти отпечаталось как огромное, оказалось до смешного маленьким. Зайдя в пыльную детскую, я вспомнил свой былой страх, не удержался и посмотрел на потолок. Трещины остались на месте. Я даже залез с ногами на осиротевшую детскую кроватку (та жалобно заскрипела под моим весом), чтобы рассмотреть своего давнего врага. Нет — ничего отдалённо похожего на лицо, хотя в комнате уже было сумеречно. Похоже, в отсутствие испуганного малыша, наблюдающего за его ужимками, у Улыбающегося Лица иссякли силы, и оно развеялось.
— Видать, дружище, ты навечно там и останешься, — торжествующе сказал я и стукнул кулаком по трещинам. Последовала острая боль, вспышка — и я потерял сознание.
Пришёл в себя уже в больнице, весь в гипсе. Оказалось, чёртова балка прогнила изнутри, и сотрясение от удара стало для неё роковым. Потолок обвалился, и бревно ударило меня по затылку. Мне сказали, что мне очень повезло — в девяти случаях из десяти я гарантированно сломал бы себе шею, а так отделался сломанной при падении ногой и лёгким сотрясением мозга. Меня выписали через три недели. Отцу пришлось купить новый дом.
Я заново учусь ходить. Знаете, это чертовски нудно. Сейчас стою с костылями перед зеркалом в комнате и смотрю на своё отражение. Там видно Улыбающееся Лицо. После травмы у меня часто бывают неконтролируемые приступы улыбчивости. Не думаю, что о них стоит сообщать врачам, тем более что улыбка получается такая приветливая, добрая, обезоруживающая. Я никогда раньше не умел так хорошо улыбаться.
Только бы быстрее залечить ногу. Ох, детишки, держитесь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Прыжки
Было это в 1999 году. Мне тогда было 10 лет, и родители отправили меня в лагерь неподалеку от города. Как-то раз, прогуливаясь перед сном, я и еще двое парней пошли в лесок возле лагеря. Там было что-то вроде заброшенной стройки — проржавевшие краны, тракторы и бетонная коробка девятиэтажки. Когда мы посмотрели в темные проемы окон, нам стало как-то жутковато, и лезть мы туда не стали. Больше на стройке ничего интересного не было, и мои друзья вскоре вернулись на территорию лагеря. Я же еще немного побродил и решил воспользоваться туалетом на стройке (тем более, что выглядел он довольно цивильно по сравнению с нашим). Нарвал лопухов, закрылся на шпингалет и сел.
Все началось, когда я не спеша завершал свое дело. Сперва я почувствовал легкую вибрацию, затем она начала усиливаться. Я прислушался и услышал равномерные прыжки — как будто огромная лягушка приближалась к туалету все ближе и ближе. Прыжки остановились за стеной напротив меня, и мое сердце остановилось при мысли о том, что сейчас это существо снесёт дверь и полакомится мной. В таком состоянии я просидел минут двадцать, прислушиваясь к твари за стеной. Когда ожидание стало невыносимым, я не выдержал: натянул шорты, выбежал из туалета, и бежал не оглядываясь в сторону лагеря, по пути проклиная своих друзей, которые меня туда позвали...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поезд в Саарбрюкен
Довелось мне как-то раз побывать за границей, в Германии. Поехал я тогда к дяде и тете в гости, а заодно передать посылку от папиного брата из Витебска. Долетел хорошо, но не без приключений, конечно же. Говорил я тогда по-немецки неважно, но добрые тетеньки, видно, понимали на международном языке жестов, и успешно проводили меня до ближайшего поезда. С горем пополам устроившись у окна, я отправился в путешествие из Франкфурта-на Майне в Саарбрюкен. Желтые поля лютиков, живописные сказочные домики, хорошая немецкая музыка в наушниках... Я не заметил, как уснул — со мной всегда так под хорошую музыку.
Проснулся я в абсолютно ином месте. Что-то было не так. Тот же мчащийся поезд, тот же вагон со спящими вальяжными бюргерами, да только спали они как-то неестественно — аморфно, безлико и совершенно неразличимо. В кругу людей, с которыми меньше получаса назад я переглядывался и строил рожи,я чувствовал себя совершенно одиноко, потерянно и невероятно скучно. Вокруг было холодно и зыбко. Пассажиры отвернулись к стенам и совершенно отключились из происходящего. Кстати, о происходящем: светлый пейзаж за окном сменился тусклым, затянутым брезентовыми тучами небом и жухлой травой с редкими деревцами. Не успел я придать этому особого значения, как странный и пронзительный шум ударил по барабанным перепонкам. Сначала мелькнула мысль — мало ли, сменилось дорожное покрытие, такое часто бывает, если пересекаешь дальние расстояния на машине с приемником или в поезде.
Но тут было нечто другое. Этот шум был как темнота для зрения — картинка пустует, помехи заслоняют все и вся. Сначала это вводит в замешательство и раздражение, а потом уши привыкают к потоку звука и вычленяют самое важное. Все равно, что взглянуть в бездну и уловить само очертание ужаса. В наушниках был не просто шум — там был звук самой смерти. Тихий, пронзительный, и невообразимо отвратительный. Свист пуль, свист падающих тел, шелест ветра, всплеск грязи и тихий вой — все смешалось воедино, и в котле бурлящего безумия находился я. Я слушал какофонию агонии, страха и ужаса, боли и истерики, тысячи голосов тянули заунывную мелодию под аккомпанемент артиллерийского огня. Не сбежать, не скрыться — это было на всех чертовых волнах. Как я ни крутил бегунок, везде было одно и тоже. Долго слушать этот кошмар я не смог — сбросил с себя телефон и разбил экран. Но звук никуда не пропал. Казалось, он намертво засел в моей голове, будто скрипучий проигрыватель крутил свой виниловый диск внутри моей черепной коробки. С каждой секундой все сильнее и сильнее, нестерпимо... Хотелось просверлить отверстие в голове и найти выключатель этой мелодии.
Поезд подъезжал к станции. Я увидел надпись «Neuekirche». Новая церковь поджидала своих гостей... Вы знаете, как выглядят станции в Европе? Представьте картинку чистой, опрятной, вылизанной до блеска станции из книжки для детей. Так вот, эта станция была совершенно не такой. Обшарпанный, заплесневелый зеленый знак на погнутой ножке, сильно поеденный ржавчиной. Здание как будто побывало во всех конфликтах двадцатого столетия. И стояло оно на холмах, покрытых темно-серой порослью. Название, написанное простыми потрескавшимися белыми буквами, чем-то притягивало, манило выйти, проветрить голову, ненадолго задержаться, осмотреться, подышать свежим воздухом в последний раз.
Звук становился все громче и громче, мертвые пели, насвистывали свой ритм. Хотелось плакать и умереть… и в тоже время подпевать. Подпевать… К счастью, я не поддался этому порыву, а подался вперёд и проломил своей головой стекло: ужас пересилил инстинкт самосохранения.
Проснулся я уже в больнице. Окруженный приятными немецкими медсестрами, я больше всего волновался, хватит ли мне евро за починку стекла.
Через несколько лет, когда за рюмкой водки я вспомнил эту историю, я залез в Google. Никакой остановки «Neuekirche» не нашёл. Этого места вообще не существовало. Так где же я был? И почему я никак не могу выкинуть из головы эту проклятую песню?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Заброшенный дом
Первоисточник: g-starkov.ru Автор: Георгий Старков Забава была нехитрой, но увлекательной: зайти в заброшенный дом, повернувшись спиной к его пугающему полумраку, и стоять, зажмурившись, пока приятели смотрят на тебя, затаив дыхание от восторга. Потом, конечно, кто-то всё равно вскрикивал, якобы заметив шевеление в окне, и все бросались с воплями бежать прочь от покинутого дома и его почерневших стен. Но это тоже была часть игры. Смельчак потом целых несколько дней ходил в героях, и слава его была тем выше, чем больше шагов он сделал вглубь дома. Среди мальчишек ходила легенда о Витьке-Атамане, который когда-то заглянул во все комнаты заброшенного дома, высунулся из всех окон и махал рукой, нисколько не страшась чудовищ, которые могли таиться в просторах дома. Но Витька такой был один — повторить его подвиг пока никому не удавалось.
Дом находился в одном из старых крайних кварталов города, где деревянные строения преобладали над бетонными. Самый обычный домишко с крышей из шифера и покосившимся дымоходом; он был необитаем уже много лет. Окна зияли пустотой — стёкла выбиты, ставни держатся чудом, на двери и стенах неприличные надписи. Жители города предпочитали делать вид, что дома не существует, и ждали, когда его пустят под снос. Но пока заброшенный дом стоял. В его комнатах копилась нежилая пыль, затемняющая воздух. В отличие от мальчишек, взрослые знали, почему в доме никто не живёт, но вести разговоры об этом было не принято. Вот дети и строили разные фантастичные предположения по поводу того, откуда дом взялся в их городе, кто его построил.
А настоящая причина была простой и жуткой. Туберкулёз. Болезнь стала причиной того, что когда-то семья, жившая здесь, перестала существовать — буквально за пару лет, один за другим, хозяева особняка умирали, пока дом не остался без владельцев. Маленьких детей, оставшихся после них, забрали в детдом. Первые несколько лет после трагедии люди обходили пустой дом стороной, боясь подхватить заразу, которая витала в деревянных стенах. Потом печальная история стала забываться, и вот уже выросло поколение ребятишек, которым был нипочём ужас, произошедший в доме, и они с удовольствием щекотали себе нервы в прихожей или даже в гостиной. Никто из них туберкулёзом не заболел.
Днём мимо дома проносились машины, люди ходили на работу, но ночью движение угасало. Всё-таки место трагедии выглядело достаточно зловеще в лунном свете, и ни у кого не было желания оказаться близко к этим окнам и отсыревшей кладке, когда царит ночь. Иногда жены шёпотом пересказывали друг другу истории о том, как кто-то из знакомых во время ночной поездки увидел мелькающий в окне заброшенного дома огонёк. Ночью в это поверить было несложно, но утром, когда светлело, все в очередной раз понимали: дом — всего лишь старая развалина, памятник печальной участи своих хозяев, и когда мир сделает вперёд ещё один шаг, он пойдёт под снос. В один прекрасный день. Потому что памятники не вечны, а быстрый мир не терпит нашествия прошлого.
А пока дом стоял. И толпы навещающих его мальчишек не редели.
Сегодня в роли бесстрашного героя, отправляющегося на покорение дома, выступал новичок в бравой компании. Парень недавно приехал из соседней деревни. Он с честью прошёл все уготованные для него испытания: отчуждение ровесников, насмешки и поддразнивания в школе, ежедневные драки. Постепенно новенький всё же влился в ряды местных детей, но для полного признания «своим» оставалось преодолеть последнюю веху, которая требовала незаурядного мужества.
Они собрались возле заброшенного дома на закате, когда свет почти угас, и сумрак стал пугающим. Обычно ходили днём, и даже тогда действо было захватывающим, но для испытания новичка, безусловно, требовались особые условия. Чуть побледневший мальчик смотрел на дом, громоздящийся чёрным монолитом на сливовом фоне неба, но ни словом, ни жестом не выдавал своего страха. Остальные тоже были немногословны, кроме атамана.
— Заходишь, — небрежно втолковывал он новичку. — Идёшь в гостиную. Видишь вон то окно? Появляешься там, махаешь нам рукой, потом можешь выметаться. Всё понял?
Новенький кивнул и нервно сплюнул на землю. Наверное, хотел этим показать своё бесстрашие, но добился прямо противоположного: все поняли, что он не в своей тарелке. Впрочем, это было к лучшему — какой смысл в этой игре, если входящий в дом не знает страха? Атаман покровительственно положил руку ему на плечо и подтолкнул в спину: мол, иди. Другие стояли очень тихо, чтобы не нарушить дух таинства и напряжения, который должен был чувствовать испытуемый.
Мальчик шёл в сторону двери медленно, переставляя ноги с осторожностью. Засыхающая трава у лестницы издавала громкий неприятный хруст. Дверь была распахнута настежь, будто приглашала незваного гостя зайти. Он, сжав кулаки, смотрел на черноту, которая простиралась за порогом: всё ли спокойно? не движется ли что?.. Темнота внутри была обманчиво неподвижной и безмолвной. Мальчик чувствовал, как из-за порога веет холодным воздухом, но на его лбу выступил горячий пот.
Он хотел оглянуться, посмотреть на товарищей, которые следили за каждым его движением, стоя у забора. Это бы придало уверенности. Но такое непростительное проявление слабости резко уронит его в их глазах. Нет, подумал мальчик, лучше не оглядываться. И вообще ни о чём не думать... просто зайти и найти это чёртово окно. В конце концов, это всего лишь дом — четыре стены.
Наконец, порог. Мальчик вобрал в грудь воздуха и ступил внутрь.
— Он сделал это, — восхищённо прошептал один из парней.
— Погоди, — усмехнулся другой. — Даю зуб, сейчас заорёт и выскочит, как Сенька в тот раз.
— Замолчите, — велел атаман, прислушивающийся к звукам внутри дома. Стало тихо. Те, у кого слух был острее, могли различить поскрипывание старых половиц. Шаги внутри становились реже и короче. Окно гостиной с полуприкрытыми ставнями оставалось тёмным, в нём никто не появлялся, не махал рукой.
Потом шаги прекратились вовсе.
— Что он там делает? — недовольно буркнул атаман. — Чай, что ли, пьёт?
— Парализовало, наверное, — предположил кто-то. — От страха.
Несколько мальчишек прыснули.
— А ну-ка, Гера, — атаман повернулся к низкорослому белобрысому мальчику, который на свою беду оказался рядом с ним. — Прошвырнись, проверь, что у него там?
Гера широко раскрыл глаза:
— Я?!
— Ты, — кивнул атаман.
Бедняга весь побелел, но не посмел перечить грозному владыке. Сцепив трясущиеся руки перед собой, он стал повторять путь новенького — но, в отличие от него, Гера не проходил испытание, так что мог свободно оглядываться на «своих». Коим правом он с готовностью пользовался каждую секунду.
— Ну что ты ползёшь, как черепаха? — недовольно прикрикнул один из товарищей.
— Иди, Гера!
— Посмотри, что там!
Когда до страшного порога оставалась пара шагов, удача улыбнулась Гере: прикрытые ставни распахнулись, и в окне, наконец, мелькнул силуэт посланника и резво помахал рукой. Мальчишки вздохнули с облегчением. Гера резиновым мячиком бросился обратно. Никто на него не пшикнул. Губы атамана тронула презрительная ухмылка. Конечно, он тоже был рад, но не должен был подавать виду — звание обязывало.
— Всё-таки молодец новенький, — прошептал он.
Новый мальчик вышел из дома спотыкаясь, весь какой-то поникший. Впрочем, в первую секунду это не заметили: его встречали приветственными криками и улюлюканьем. Смотрели на хмурое лицо посланника с любопытством — ведь соприкосновение с необъяснимым, страшным и таинственным всегда вызывает интерес.
— Ну, молодца, — одобрительно сказал атаман и протянул ему руку. Новенький должен был по достоинству оценить этот жест и с готовностью схватиться за его ладонь, но вместо этого смотрел на атамана с замешательством и обидой. Губы что-то прошептали, но только атаман услышал эти два слова: «Хорош издеваться».
— Ты чего? — подозрительно спросил он, почуяв неладное, и новенький сорвался:
— Чего, чего!.. Хороши насмехаться! Сами бы туда ходили, к тому же в темноте! Да все повыскакивали бы ещё в прихожей! А я что — я ещё дошёл до входа в гостиную... Не смог я, испугался — ну и что? Дурацкое испытание! Каждый бы на моём месте...
— Ты... — атаман непроизвольно сделал шаг назад, прочь от новичка, что выглядело совсем уже непотребно, но на его трусость никто из поражённой ужасом «банды» не обратил внимания. — Ты не дошёл... до окна гостиной? Ты не махал рукой?
— Нет, — насупился новичок, не отошедший от своей злости.
Все, как один, перевели взгляд на заброшенный дом, который начал растворяться в чернилах ночи. Окно гостиной было пусто — лишь шевелились на лёгком ветру открытые ставни, издавая тонкий скрип, как чьё-то насмешливое хихиканье.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Общежитие
Произошло это в 2009 году, когда я поступил в МГТУ им. Баумана (надо сказать, то еще местечко, если говорить о суровости преподавателей и требованиям к студентам). Сам я родился в Красноярске и 17 лет прожил там, посему поселился в общежитии №4, где и живу по сей день (даже комнату не менял, живу все в той же). Надо сказать, что специфичность учебного процесса дает о себе знать, и отражается это, в первую очередь, на моральном состоянии студентов. Год через год люди тут из окон выходят. Общежитие достаточно старое, поэтому таких «выходящих» был далеко не один человек.
Ну а теперь расскажу, собственно, что приключилось со мной. Заселился я в конце августа, встретился и познакомился с соседом, отремонтировали комнату, ничего беды не предвещало… Одним вечером сидели мы оба в комнате, занимались каждый своим делом (он смотрел очередное аниме, а я во что-то играл). Сижу я в наушниках и вдруг слышу грохот, поворачиваю голову, смотрю — с посудной полки на микроволновку упала мельница для перца. Ну, вроде бы ничего необычного, вот только полчаса назад я ей пользовался и поставил вглубь полки (надо сказать, не самой узкой). Я удивился, поворачиваюсь к соседу, а тот на полку смотрит, белый как смерть, и пальцем тычет: «Она оттуда выпрыгнула!». Конечно, я ему тогда не поверил, мол, «насмотрелся своих мультиков, теперь и мельницы летают», но сам как-то был встревожен, ибо сама ситуация говорила, что просто так перечница не могла упасть. Во время спора о случившемся, я пошёл к шкафу, чтобы что-то оттуда взять. Открываю шкаф, и на меня оттуда падает утюг. Причем что он делал на верхней полке, ни я, ни сосед не знали.
Где-то в полночь мы решили лечь спать (на пары нужно было идти с самого утра). Лежу я, а уснуть не могу никак. Решил пойти в коридор, у окна в курилке постоять, на ночь посмотреть. Ночью в коридоре горят только две большие лампы, в самом начале и в конце — как раз в той курилке, где я стоял. Коридор довольно-таки длинный, посему при таком освещении середина темная совершенно. Когда я смотрел в окно, что-то заставило меня развернуться. Поворачиваюсь, а на границе тени виден смутный силуэт человека, вроде одетого в осеннюю одежду, с портфельчиком и тубусом за спиной. Стоит и не шевелится. Мысли тогда, откуда в три часа ночи тут одетый человек с тубусом стоит, у меня почему-то не возникло. Стою я, смотрю на силуэт, потом окликнул: «Эй, чего встал-то?». В ответ лишь тишина. Я хмыкнул и отвел взгляд. Поворачиваю голову обратно — никого. «М-да, — думаю с героическим спокойствием, — пора идти спать…».
Наутро сосед вышел минут на десять раньше меня, пока я с чем-то возился, так что ехали мы порознь. Метро я не люблю, но других вариантов нет обычно, поэтому езжу всегда в наушниках с музыкой и смотрю на тоннель через дверь вагона. Ну и через отражение в этом стекле иногда рассматриваю народ в самом вагоне. Тут смотрю, а у противоположной двери стоит паренек лет 18-20. В куртке и с портфельчиком и тубусом. Взгляд совершенно пустой, но смотрит явно в мою сторону. Я хмыкнул, отвел взгляд, потом даже повернуться решил — думаю, может перестанет на меня пялиться, когда я лицом к нему буду. Поворачиваюсь, в там нет никого… вообще. Меня дрожь пробила, стало страшно. Я развернулся обратно к двери, а в отражении тот же парень стоит. Я смотрю назад — его нет, смотрю на дверь — он там… От жути аж остолбенел, захотелось срочно покинуть вагон, неважно, каким образом. На мое счастье, поезд остановился на «Бауманской», и я как ошпаренный выскочил из вагона. В ВУЗе, конечно, ни о чем думать не мог толком…
На обратном пути встретил соседа, рассказал ему всё это. Заходим мы в комнату, а там посреди комнаты лежит утюг. Каким образом он оказался в двух метрах от шкафа, до сих пор никто не знает. Сосед, как сумасшедший, схватил чистое кухонное полотенце, накинул его на дверцу антресоли со словами: «Это теперь твое! Не мучай нас, пожалуйста!».
Полтора года полотенце провисело на дверце, никто его не трогал. Потом соседа отчислили за прогулы из-за постоянного просмотра аниме, и я остался жить один. Решил перепланировку мебели сделать и снял полотенце. Неделю все тихо было, а потом из несущей глухой стены стали доноситься звуки, будто кто-то там скребется прямо внутри стены. И еще там же что-то щелкало. Начиналось всё ровно в 2:13 ночи, поэтому, если не уснуть до этого времени, то постоянные вздрагивания обеспечены… Сейчас, когда я пишу это, звуков уже почти нет, но иногда я всё равно дергаюсь, потому как за спиной раздается громкое щелканье и царапанье…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Чародеи»
На дворе был 2000-й год. На то время пришлось, на мой взгляд, самое безудержное и повальное увлечение «магией» среди пятнадцати-восемнадцатилетних подростков, в число коих входила и наша небольшая «банда». Начитавшись Верещагина, мы, как многие ребята и девчонки из нашего неформального окружения, насчитывающего в то время около сотни человек, грезили о совершенствах владения эфирными телами, энергетическими потоками и контролем над себе подобными.
Как правило, мало кому удавалось достичь чего-то ощутимого хотя бы тактильно, не говоря уже об успехах, доступных простому человеческому глазу. Однако мы не теряли надежду, все глубже погружаясь в мрачный и захватывающий мир непознанного. Следствием исканий в области биоэнергетики для нас стала другая, не менее волшебная и загадочная тема — сущности потусторонних миров. Как-то раз у моего друга по имени Игорь родители уехали в другой город, оставив его на попечение самому себе на целую неделю. Разумеется, такой шанс упустить было невозможно, и пятеро начинающих «чародеев», закупившись пельменями и кофе, поселились в двухкомнатной, но довольно просторной квартире. Состав чародеев менялся время от времени вместе с предпочтениями в напитках, однако подчеркну, что главные герои всегда оставались верны трезвому сознанию.
Вечерами мы просто сидели за столом на кухне, попивая чай, беседуя на околоэзотерические темы, неизбежно переходившие в не менее околоэзотерические практики. Медитации, попытки выхода в астрал, тренировка видения ауры, перемывание костей другим «магам», энергетические поединки — вот неполный список того, чем занималась наша компания после захода солнца. Сейчас мне кажется, что нет ничего удивительного в том, что вокруг нас сгустились мистические события, объяснить которые сейчас уже невозможно. Настолько сильна была наша вера, настолько мы жаждали встречи с необъяснимым.
Темная квартира, исполненная мистических переживаний — жуткое, опасное место для человека одинокого. Компания молодых людей же, объединенная общей волной, находит сию обитель весьма комфортным местом для увлекательного времяпрепровождения.
Безусловно, ко всему этому мы относились с большой серьезностью — можно сказать, это была для нас рутина, а не развлечение. Ничего удивительного, что и развлечься нам хотелось, не особо отклоняясь от заданного курса. Первой такой «несерьезной» практикой мы избрали разоблачение старой-доброй легенды о «Пиковой Даме». Как заявил один из наших единомышленников Алексей, более известный под псевдонимом «Дворф», Пиковая Дама — довольно слабая сущность, над который достаточно легко получить контроль, имея более-менее успешный опыт в контактах с подобными вещами. Во всей квартире был погашен свет, в центре коридора выставлено большое зеркало, заветная карта пристроена. Мы долго ждали, перемигиваясь в темноте, хихикая от собственной глупости, и, конечно, не дождались никаких страшных явлений. Единственное, что ни с того ни с сего зеркало, которое находилось в очень устойчивом положении, внезапно грохнулось на пол, не разбившись лишь чудом. Мы удивились, но не придали этому значения.
Вторым экспериментом той ночи стал некий аналог «прослушивания духов» посредством обычного старого магнитофона. Решено было проводить запись в кладовой, которая находилась недалеко от входной двери в конце длинного коридора, оканчивающегося с другой стороны входом в гостиную. Кладовая эта приметилась нам неспроста. Как утверждал хозяин квартиры, иногда оттуда доносились странные звуки, а когда ночью она оставалась открытой, можно было словить подозрительные зримые искажения тамошнего пространства. Недолго думая, мы оставили магнитофон внутри, а сами уселись на кухне, из которой как раз была видна чуть приоткрытая дверь кладовой.
Спустя десять-пятнадцать минут мной и правда было замечено любопытное видение: дверь будто начала искривляться, выгибаться, томительно медленно, но достаточно очевидно, чтобы это не прошло мимо внимания четверых моих друзей. «Смотри, смотри!» — то и дело раздавался взволнованный, радостный шепот. Дверь продолжала свой безумный ночной танец, но это нам быстро наскучило, и мы принялись прослушивать, что же там записал наш пластмассовый разведчик. К великому разочарованию, ничего, кроме обычного тиканья «ложных часов», пары неопределенных щелчков и наших собственных глухих и отдаленных голосов, мы не нашли. Несмотря на это, танцующая дверь зарекомендовала себя весьма красноречиво, и было принято решение сменить место и провести новый, особый вид практики.
— Раз никто не хочет связаться с нами таким способом, значит, будем призывать сущность напрямую, — авторитетно заявил Дворф.
— А ты умеешь? Что для этого нужно делать? — удивился я.
— Ничего, просто намерение, вера, и ожидание, — ответил он, а остальные, пребывая в отличном настроении и готовые к новым приключениям, утвердительно закивали.
Мы почти никогда не говорили о том, что произошло в конце той ночи. Не знаю почему. Мы не испугались, нет. Возможно, мы просто не нашли тогда разницы между Пиковой Дамой, танцующей дверью и явлением фантомов. Спустя восемь лет, случайно упомянув об этой истории в Интернете, я вдруг осознал, что столкнулся с чем-то по-настоящему необъяснимым и ужасным. С моего сознания словно сорвали покров, бережно хранивший от меня самого эту память.
Компания из пяти человек, собирающаяся взглянуть в глаза духам, была настроена весьма оптимистично в вопросе ожидания, если не сказать большего — мы как будто знали, что что-то обязательно произойдет. Несмотря на перешучивания и хитрые смешки, в тишине квартиры, окутанной кромешной, непроглядной темнотой, царила давящая атмосфера.
Мы расположились в гостиной у двери таким образом, что прямо по курсу находился длинный коридор, в конце которого зиял черным, холодным провалом вход в кладовую. Якобы ради шутки я встал на позицию, держа руку на кнопке выключателя, чтобы в случае чего быстро разогнать любую нечисть.
Квартира, в которой мы проводили довольно много времени, постепенно становилась незнакомой. Казалось, каждое кресло, каждый цветок на окне в любую секунду мог зашевелиться и стать для нас источником невиданной угрозы. Я пытался не думать о том, что находится в комнате позади меня, и переключил все внимание в коридор, откуда мы и готовились встречать гостей. Мы не читали заклинаний, не взывали к призракам, не проводили ритуалов. Мы просто смотрели в темноту и ждали...
Гулкая тишина созерцания продлилась очень недолго. Буквально через шесть-восемь минут я уловил краем глаза нечто неявное. В черноте коридора происходило какое-то движение. Сначала я не мог разобрать, что же я вижу перед собой — так темно, что не было видно даже стен. И вдруг я понял, что за движение уловили мои глаза — это двигалась сама тьма. Первое время она кружилась, медленно и плавно изменяясь каждый миг, а затем в нее начали вплетаться белесые волокна света. Тонкие, едва уловимые, им неоткуда было взяться: в коридор не проникало даже лунное сияние. Светлые нити прыгали, исчезали и снова появлялись, играя с моим сознанием в игру «угадай, мы существуем?». Не знаю, видел ли кто-нибудь, кроме меня, это волшебное зарождение, никто не нарушил тишины, но то, что было дальше, уже ни для кого не требовало доказательств.
Свет собрался в образ. Если вы представили себе классический светящийся образ, то это не так. Он не издавал свечения, скорее, он светился вовнутрь, оставляя зрению только тонкие контуры, словно рисунок серебристым карандашом по черному листу. Примерно в середине коридора появился силуэт — маленькая девочка, навскидку лет восьми. Она была одета в летнее платьице, а голову ее венчал большой бант. Картину довершала скакалка, с которой она прыгала, как тогда мне показалось, неестественно быстро.
Страха не было. Совсем. Появилась лишь легкая заинтересованность. Как человек здравомыслящий, я не мог позволить моим же друзьям ввести меня в подобное заблуждение, и, опередив поспешные выводы, я нарушил тишину.
— Вы это видите?
— Да, — откликнулся Игорь сдавленным шепотом.
— Угу, — вторил ему Дворф.
Еще не до конца удостоверившись в том, что жуткую девочку со скакалкой вижу не я один, я вновь спросил:
— Что именно вы видите?
— Маленькая девочка прыгает со скакалкой, — сказал Дворф.
Этого было достаточно. И вот тут впору мне было зажечь свет, с криком отбегая от проклятого дверного проема, но, как я уже сказал, страха не было. Это сейчас, набирая этот абзац, я курю уже восьмую сигарету и боюсь оглянуться. Тогда же я продолжал зачарованно смотреть на маленького призрака, который, судя по всему, не мог причинить никому вреда. Она прыгала довольно долго, минуты две, пока не растворилась во мраке.
Неужели мы могли завершить наш эксперимент после такого успеха? Конечно же нет, и мы продолжали.
Он появился почти сразу после фантомной девочки. Прошло примерно двадцать секунд, и тьма вновь пришла в движение. На этот раз вместе с ним пришло волнение и чувство нарастающей опасности. Если в девочке с бантом мы не почувствовали угрозы, то следующий гость заставил наши ладони сжаться и похолодеть. Он не сплелся из нитей света, он вобрал в себя все тени, весь мрак, который только смог. Огромный. Под самый потолок. Секунду он стоял напротив нас и внезапно рванулся в нашу сторону. «Крыло», — почему-то пронеслось у меня в голове. Я почувствовал, как дернулись мои соратники, молодые «чародеи», и что было силы нажал на спасительный выключатель.
Приключение закончилось.
Мы попили чай, восторженно обсуждая случившееся. Один раз. Больше к этой теме мы не возвращались, и уже не вернемся никогда, наверное. Мы уже давно не «маги». Игорь уехал жить в одну европейскую столицу, Дворфа я не видел восемь лет — не знаю, как сложилась его судьба. Те двое, чьи имена я даже не назвал, тоже остались для меня лишь воспоминанием.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дежурный
Моя мать работала на фабрике, и был у них один сотрудник, который постоянно красил волосы, за что над ним подшучивали — дескать, какой модник выискался. Но однажды он какое-то время не красился — уж не знаю, по какой причине. Тут и обнаружилось, что у него половина головы полностью седая. А ведь был он еще молод. Пристали с расспросами. Долго этот человек отпирался, но сотрудники не унимались. И тогда рассказал он такую историю.
После армии Сергей (назову его так) подался служить в милицию и был направлен в маленький городок (не помню, какой, давно было). Там как раз построили новое здание милиции, довольно далеко от старого. Через пару недель службы Сергей заметил, что никто из сотрудников не хочет оставаться на ночное дежурство. Отлынивают под любыми предлогами, предпочитают самую трудную работу, лишь бы не остаться на ночь. Причем никто не желает объяснять причину, разве что один милиционер случайно брякнул, что предпочитает иметь дело с живыми бандитами, чем с... Но договаривать не стал. Сергея как новичка пока дежурить не заставляли, но он, молодой и самонадеянный, вызвался сам. Его кратко ввели в курс дела, и он остался один в здании.
Сергей тщательно все проверил в здании, запер все окна и двери, вошел в кабинет дежурного, запер, опять же, дверь на ключ и сел за стол, положив перед собой пистолет рядом с тревожной кнопкой. Сидел, книжку читал, а время уже зашло за полночь. Вдруг сперва тихо и незаметно, а потом все громче стали до него доноситься какие-то отдаленные звуки — крики, вой, стоны, ругань, а громче всего был звук, как если бы битое стекло трясли в железном ящике. Этот звук непонятного происхождения был слышен постоянно и громче всех остальных. Сергей сидел ни жив ни мертв, боялся шевельнуться, и вдруг услышал в коридоре шаги — тяжелые, неспешные, но уверенные, они направлялись вдоль по коридору прямиком к его кабинету, который находился в конце коридора. Шаги остановились у двери, но лишь на пару мгновений, после чего, тяжелые и гулкие, раздались уже в кабинете. Дверь не открывалась, она была заперта, и Сергей никого не увидел, но тут две тяжелые руки легли ему на плечи...
Больше он ничего не помнил. Когда очнулся, за окном уже светило солнышко, а в дверь здания, громко ругаясь, барабанил сменщик. Пошатываясь, Сергей открыл дверь кабинета, прошел по коридору и впустил сменщика. «Я уже полчаса стучу, ну ты и спишь! — с порога заорал тот. — Какого... Что с тобой?!». Оказалось, половина головы Сергея за ночь поседела. После того в одиночку больше никто не дежурил, было решено оставаться по несколько человек. Позднее приносили на дежурство в отделение магнитофон, и кое-что из таинственных звуков записалось на пленку. А Сергей там недолго проработал — уволился после того, как узнал, что во время войны здесь был штаб гестапо, а неподалеку находился ров, куда сбрасывали расстрелянных.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Открытая дверь
Вчера чуть не поседела — жуткая история приключилась. Я, вообще-то, не особо пугливая — не падаю в обморок от любого шороха и запросто провожу ночи одна в любых квартирах. К стукам и звукам в многоквартирных домах более чем привычная — тут в китайских домах такая звукоизоляция, что кажется, будто все полтора миллиарда китайцев живут прямо в твоем доме. Но то, что было вчера, чуть меня не доконало.
Сейчас я живу у приятеля временно. Вчера он ушёл на работу, сказал, что вернётся поздно. Надо сказать, что, уходя, он ключ мне оставляет, а второго ключа нет. Вечером, сижу дома одна, спать не ложусь, жду приятеля с работы. Около половины одиннадцатого он мне звонит на сотовый телефон и спрашивает, сплю ли я — говорит, что уже на подходе к дому.
Минут через пять-десять раздаётся стук в дверь. Я уже вскакиваю, чтобы открыть, но тут каким-то шестым чувством понимаю: это не Сергей... Головой понимаю, что все эти иррациональные страхи ничего не стоят, а заставить себя подойти к двери не могу. Ноги будто к полу приросли, меня аж колотит. А в дверь стучат... Я хватаю телефон и набираю номер Сергея. И тут в трубке звучит: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны доступа», а за дверью звонит его сотовый телефон — у него мелодия узнаваемая. Я на всех парах заскакиваю в спальню, накрываюсь одеялом, меня трясёт. А в дверь уже прямо колотят... И, самое главное, ни звука больше оттуда не доносится, только стук, и от этого ещё страшнее.
В какой-то момент я теряю самообладание и кричу: «Иди туда-то и туда-то, что ты ко мне привязался?!». Только в этой фразе не было ни одного цензурного слова, и она была намного развёрнутее. После этого сразу потеряла сознание. Пришла в себя оттого, что меня кто-то по лицу бьет и по имени зовёт. Я начинаю отбиваться, и тут понимаю, что это мой приятель, перепуганный до смерти. «Что случилось? — спрашивает он. — Что тут произошло?». И тут я понимаю, что он войти никак не мог — ключа-то у него не было, а дверь в эту квартиру можно ракетной боеголовкой взрывать — ей ничего не будет.
— Как ты вошёл? — спрашиваю.
Он на меня смотрит с удивлением:
— Дверь открыта была.
На этом месте у меня случилась истерика. Долгая, с рёвом и завываниями. Сергей отпоил меня валерьянкой, а потом рассказал, что он зашёл в подъезд, начал подниматься, и тут услышал мой истошный вопль матом. Он в два прыжка на второй этаж взлетел, за ручку схватился, а дверь не заперта. Говорит, что успел подумать, что я дверь открыла незнакомцу, и в квартиру кто-то залез. Входит — в квартире темно и тихо. К слову сказать, когда я в спальню отступала, в прихожей свет горел. Он начинает меня звать, свет включает — в квартире молчание. А тут планировка такая, что из прихожей видно все три комнаты, ванную и кухню, двери везде настежь, то есть сразу видно, что никого постороннего в квартире нет. Да и не успел бы «посторонний» никуда уйти. Он дверь захлопнул и кинулся меня искать. И нашёл меня в углу.
Из-за всего этого мне сегодня очень страшно. Не знаю, что и думать и на чей плод больного воображения списывать эту историю. Получается, кто-то сперва стучался ко мне, потом как-то вошёл внутрь, дверь Сергею открыл и свет в квартире погасил... А Сергей сегодня опять допоздна на работе...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Вложение в недвижимость
Начиналось всё с того, что мои родители вздумали вложить свои кровные в недвижимость. Живут они в частном доме в Подмосковье, и вот им представился шанс приобрести трехкомнатную квартиру в Москве, аккурат возле метро в достаточно неплохом и зелёном районе. А именно — на Рязанском проспекте, прямо возле станции метро.
Сначала нас мучили коллективные подозрения, что что-то с этим делом нечисто — ибо квартира была в отличном состоянии, в одной из комнат вообще только что был сделан ремонт, остальные были вполне пристойно и со вкусом отделаны, ну разве что кухня нуждалась в некоторой переделке, а цену за всё это благолепие просили совсем небольшую. По меркам московского-то рынка недвижимости — так вообще ничтожную. Юрист, консультировавший родичей по этому вопросу, подвоха не нашёл, а Михаил Юрьевич — парень, который продавал квартиру, — слегка помявшись, мотивировал это тем, что под окнами периодически собирается очень шумная компания неформалов — с мотоциклами, гитарами и водкой. Квартира находится на четвёртом этаже, стоят пластиковые окна, так что аргумент был, мягко говоря, неважный, но что уж там — шанс упускать не стоило. И уже через два месяца я отбыл в новоприобретённую квартиру делать ремонт на кухне. Захватил я с собой спальник, пенку и по окончанию первого сеанса шпаклёвочных работ завалился спать.
И тут за стеной очень чётко заплакал ребёнок. Не маленький, лет пяти-шести. Пол я определить по голосу не смог. Малыш тихонько хныкал и повторял: «Папа… папа…». Это продолжалось довольно долго, и я уже подумал, что главную причину низкой стоимости квартиры всё-таки вычислил. Мало кому понравится жить через стену с соседским плаксивым дитём.
Но тут до меня дошло. Через стену, там, где плакал ребёнок, не было никаких соседей. Там была маленькая комната. Единственная из комнат, ремонт в которой был сделан совсем недавно.
Я, в общем-то, верить в сверхъестественное не склонен. И списал всё на соседей сверху. Может, акустика пустого помещения так искажает звуки? Как бы то ни было, я завернулся в спальник и уснул.
Разбудил меня телефонный звонок. Прошлые жильцы оставили нам аппарат, но я и не подозревал, что он окажется таким громким, да ещё и в полпятого утра. Сразу возникла мысль, что у родичей что-то случилось — я выбежал в коридор и подскочил к аппарату.
В трубке долго хрипело и стучало, как будто со связью были проблемы. На моё бесконечное «алло» никто не отвечал, и только минуту спустя я различил в трубке тот самый детский голос, что плакал за стеной. Я смог услышать только слова «папа», «не надо» и «я боюсь». Затем — снова треск и шорох, потом гудки.
На этот раз мне показалось, что это была девочка.
Тогда мне стало неуютно. Я влез в майку, в штаны и помчался к соседям сверху — может, там и в самом деле беда какая, а ребёнок помнит наш телефон, вот и звонит.
Мне открыл заспанный и чертовски злой сосед — мужик лет сорока, в трусах и майке. Я начал сбивчиво объяснять ему про ребёнка и звонок, он спросонья ничего не понял и где-то на середине моего нервного рассказа поинтересовался, кто я, собственно, такой.
Как только я сказал, что являюсь его новоявленным соседом снизу, остатки сна с него как рукой сняло. Он пригласил меня на кухню, заварил растворимого кофе и накапал туда приличное количество коньяку. А потом потребовал, чтобы я рассказал ему всё с самого начала. Мой рассказ много времени не занял. Гораздо дольше сосед смотрел на меня и что-то мучительно соображал. Затем долил в мою кофейную чашку коньяку до самого верха и рассказал…
20 июня прошлого года в этой квартире были убиты трое. Разорившийся бизнесмен застрелил двух дочерей и жену, бросившуюся их защищать. Младшей из девочек было всего лишь семь лет. Трупы нашли в маленькой комнате — там, где был потом сделан ремонт. Убийство произошло в полпятого утра. Бизнесмена звали Юрий, а обнаружил тела его сын, Михаил, когда вернулся домой на следующее утро.
Я готов был скорее признать, что я сошёл с ума, чем то, что слышу голоса мёртвых детей в телефонной трубке. Но оставаться одному мне в этой квартире совсем не хотелось. Мы просидели с соседом до рассвета, и, как только позволила совесть, я вытащил брата из постели и вызвонил к себе. Он приехал спустя три часа, и остаток дня мы с ним прокопошились с плиткой и плинтусами. Спал я как убитый, и никаких голосов на этот раз не слышал.
Только брат с утра поинтересовался, всегда ли соседский ребёнок такой нервный, и что за идиоты звонят мне по ночам.
Я подавился горячим чаем и не стал ему ничего рассказывать.
Но на следующую ночь зачем-то поднял трубку.
На мой вопрос она успела ответить, что зовут её Катя. И добавила, что ей страшно. Очень страшно.
А потом связь прервалась.
Мы сдаём эту квартиру. И новые жильцы почему-то отключили домашний телефон и пользуются только мобильниками. А я теперь знаю, что её зовут Катя, и ей очень страшно. Папа выстрелил в неё дважды — раз в живот и раз в голову. Ей очень страшно.
Очень.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Не шумите, не двигайтесь, не дышите
Первоисточник: ffatal.ru Ну, в принципе, я их понимаю. Всякий разозлится, если вроде как был кому-то дорог, а потом его запихнули в скрипучую душную коробку, четыре-стены-темницу, в черноту и пылюку, да там и забыли. Я б и сам разозлился. Так что теперь я их понимаю.
Четверо нас было: я — Ван (потому что Иванов), Чумазый (потому что загорал за лето всегда густо и пятнами), Штангист (в шутку, потому что доходяга) и Найк (ходил круглый год в кедах). Ушли мы с парнями с последнего урока во вторую смену и решили хлебнуть пива в пустой хибарке на окраине. Ну, это я говорю «хибарка», а домина там стояла здоровенная и — через окна видно — вся битком рухлядью набитая. Как еще не растащили — непонятно.
Ну, мы через окно залезли, довольно удачно, даже почти тихо, только Штангист за раму штанами зацепился и навернулся, но он у нас вечно как стукнутый кот — приземляется не на лапы, а на физиономию. Словом, подняли Штангиста, нос вытерли и потопали в гостиную. Ну а там, как я говорил уже, груды барахла, простынками прикрытого, словно сугробы. Темно. Стоим, зажигалками щелкаем. И холодно ведь! И еще как-то… недружелюбно, что ли. Ну вот представьте, что вы среди фанатов «Динамо» прыгаете и орете: «Спартак — чемпион!». Почувствуете ведь атмосферу перед тем, как вам нос на пятки натянут. И здесь так же было, хотя вокруг не «Спартак» и «Динамо», а всего лишь доисторические тумбочки. Найк на одну хлопнулся и не успел руку за бутылкой протянуть, как провалился — как в рыхлый сугроб, но только в тумбочку. Мы чуть животики не надорвали, чуть ли не носом в коленки хихикали, а когда разогнулись и снова принялись зажигалками щелкать, Найка не было. Только обломки треклятой тумбочки и пара кед.
— Прикол, — хихикнул Чумазый. — Куда он делся?
А правда, куда? Ну не в кеды же втянулся, как улитка в ракушку.
— В кеды ушел, — ляпнул я. — Нет, проверь, серьезно. Вдруг он стал малюсеньким и с горя на шнурках повесился.
Тут Чумазый засмеялся и на полном серьезе пошел кеды смотреть. И вдруг как заорет! Вот прямо так, без перехода, то гыгыкал аки бабуин, а то визжит, как девчонка перед гигантской крысой. Мы со Штангистом переполошились, а Чумазый к нам повернулся — уже молчал, зато побелел весь и икать начал.
— Ты чего? — сказал я (а у самого голос дрожит). — Орешь, будто он и вправду повесился на шнурке...
Молчит. Икает.
Тут я сам посмотреть сунулся. А там не просто кеды, там в кедах ноги! Чьи? Ну, Найка наверное, а так кто его знает: Найка по обрубкам до щиколоток не распознаешь, когда самого нет. Просто в кедах что-то темно-красное поблескивает и беленькое посредине… Тут меня чуть не вывернуло, и мы с Чумазым и Штангистом рванули к двери. Смешно. Вошли-то через окно, а назад все равно через дверь побежали.
А у двери свет горит — гудит и мигает. И болтается. На шнурках, мать вашу, и правда болтается наш Найк! Лицо синее, и ноги пониже голени обрубками, и капает на линолеум, капает, крови натекло уже — наверное, оно там лилось поначалу. Мы переглянулись и в обратную сторону… А там барахло. Уже без этих своих простыней. Стоит. И в воздухе такое разлито… зависть, тоска, но злости — ее больше всего было. Шкафы, тумбочки, стулья колченогие какие-то, мелкий хлам вроде валиков и светильников, и совсем уж мелочь навроде фигурок из сувенирной лавки. Завалили горой всю комнату — ни войти, ни выйти. Входить-то мы, положим, вошли уже, а вот выйти…
НАС ЗАБЫЛИ СКУЧНО ОСТАНЬТЕСЬ С НАМИ
Я подумал, у меня глюки пошли с перепугу. Но, судя по рожам Чумазого и Штангиста, они тоже это услышали, а с ума вроде как поодиночке сходят.
НАС ЗАБЫЛИ НЕ ШУМИТЕ НЕ ДВИГАЙТЕСЬ НЕ ДЫШИТЕ
Чумазый и Штангист это «не дышите» как услыхали, так просто развернулись — и в дверь. И ноги Найковы отрубленные им не помешали — отпихнули, выскочили, по красному чавкая, и дверь за ними хлопнула.
А я чувствую — не могу! Не могу, когда это со своими оплывающими кровищей культяпками болтается, как гигантский маятник или туша свиная на крюке. Даже обойти не могу, а дотронуться уж… нет, не просите.
— Парни! — кричу. — Помогите! Меня заберите!
Тихо. Лампочка только гудит и мигает.
— Парни! Вы меня забыли!
Тихо.
Впереди Найк висит, сзади шкафы и тумбочки горой.
Тихо. Лампочка вот только гудит…
— Эй! Меня забыли!
Тихо. Громоздятся вещи, и злость от них идет, такая злость.
ТЕБЯ ЗАБЫЛИ НЕ ШУМИ НЕ ДВИГАЙСЯ
НЕ ДЫШИ
А что я мог сделать? А тут и лампочка лопнула, так совсем тихо стало. И темно. Пришлось сделать, как они говорили.
Ну, в принципе, я их понимаю. Всякий разозлится, если его предали и забыли, запихнули в большую темную коробку, четыре-стены-темницу. Я б и сам разозлился. Я и разозлился.
Теперь я молчу, не двигаюсь, не дышу. Я замер под ветхой серой простыней, но если сюда забредет кто-нибудь, я оживу и его убью, потому что меня забыли.
Теперь я понимаю.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Девушка в тайге
Эту историю рассказал мой хороший приятель. Случилось это 11 лет назад. Служил он под Плесецком, в военно-космических войсках. Как-то раз в начале ноября их комвзвода с двумя сослуживцами решили поохотиться в тайге. Взяли с собой ещё двух бойцов и того моего товарища — он водителем служил. Загрузились в «УАЗик» и часа в два дня выехали из части. До места (там избушка охотничья) езды было 15 километров.
Доехали быстро, без приключений. Расположились, как водится, выпили (конечно, окромя бойцов) и решили пораньше лечь спать, чтобы с утра идти в тайгу. Кто был на севере, тот знает, что окна в лесных сторожках делают на высоте двух с половиной метров, чтобы медведь с росомахой не забрались. Избушка была небольшая: посредине стол, а по периметру три пары нар. Домик находился на сопке, а внизу было чистое лесное озеро.
Часа в 4 ночи всех разбудил истошный крик одного из бойцов. Естественно, все вскочили с оружием, включили фонарь и увидели солдата, который сидел на верхней полке, обхватив колени руками, и трясся. Отошёл он только минут через сорок и рассказал, что ему показалось, будто его кто-то тормошит во сне за плечо. Он открыл глаза, увидел в окне в свете луны силуэт женской головы и закричал.
Солдату, конечно, досталось по первое число за то, что всех разбудил, но всё-таки решили выйти и посмотреть — может, действительно медведь «шалил». Вышли и обнаружили, что ящик с капканами и прочим снаряжением, который тащили два здоровых мужчины и оставили у дверей, был пододвинут к окну, а вокруг (ночью выпал первый снег) было множество следов от голых женских ног. Обалдевшие охотники, взяв с собой пару автоматов, решили пройти по следу. Но следы уходили под сопку и обрывались на берегу озера. Естественно, ни о какой охоте не могло быть и речи. Все погрузились в машину и рванули в часть.
Решили никому не рассказывать, но потом по пьяни кто-то проговорился, и всплыла такая история. Рассказал её разнорабочий из вольнонаёмных, которому было лет шестьдесят. Сам он родился и вырос в этих местах. Так вот, когда ему было лет 10-11, недалеко от нынешней части было поселение старообрядцев. Во время амнистии 1953 года группа зеков, то ли сбежавших, то ли амнистированных, изнасиловали и убили девушку из этой деревни (кстати, труп так и не нашли, только окровавленную одежду). С тех пор она ходит по тайге и показывается только охотникам или солдатам, как будто просит помощи. В деревне, которая по соседству с частью, говорят, видели её мужики на охоте, и не раз...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дворняжка
Историю мне рассказала двоюродная сестра. Было это лет 15 назад, когда она ещё была студенткой. Как-то поздним вечером она шла домой с одногрупgницами (и на тот момент — сожительницами). Погода была хорошая, поэтому шли пешком. По пути за ними увязалась какая-то собака — дворняжка, рыжая и небольшая. Да так и плелась почти половину города. Когда девушки заходили в магазин, собака покорно сидела у входа и ждала их. Когда пришли домой, собачка застыла у входа. Подруги сестры звали её в квартиру, дабы накормить, раз уж так прошла она за ними так долго. Но та ни в какую не входила, пока моя сестра сама не позвала собаку в дом (к слову, квартира принадлежала моей сестре).
При хорошем освещении подруги заметили необычную особенность у собаки — у неё были бордовые глаза, словно залитые кровью от побоев, зрачков почти не было видно, а белка так и вовсе не было (звучит бредово, но ведь это видел не один человек). Когда девушки сели на кухне и начали накрывать стол — в гости должен был прийти жених сестры со своим братом, — моей сестре внезапно стало плохо: закружилась голова, стало тошнить. Она пошла в свою комнату и легла на кровать. Собака побежала вслед за ней и забилась в угол под кроватью. Моя сестра тут же отключилась, как прилегла.
Дальше, со слов подруг, пришли парни, ну и спрашивают — а где хозяйка? Подруги рассказали, что ей стало плохо. Парни пошли в комнату, где спала сестра, и с трудом вытащили собаку из-под кровати, ибо та бешено огрызалась. Как вытащили, сразу выбросили в подъезд, и она словно пропала в слабом освещении подъезда: парни говорили, что они даже не поняли, куда она убежала. Затем парни и подруги сели за стол. Минут через двадцать встала сестра и пришла на кухню. Все спросили, мол, как самочувствие, на что сестра ответила, что отлично...
И что же это было? Я настроен скептически, но не верить сестре нету причин, да и участников истории аж пять человек, что исключает выдумку или возможность того, что всё это померещилось одному человеку.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поход в школу
Рассказ почти не страшный, но эта история произошла со мной лично.
Я живу в Ростове-на-Дону. В 90-е годы я посещал музыкальную школу по классу скрипки. Год точно не припомню, но месяц был ноябрь: листья с деревьев все уже опали, серо, промозгло, туман... Для того, чтобы попасть в школу, нужно было либо сесть на автобус, либо пройти через парк (тогда он был совсем неухоженный, да и сейчас не сильно изменился), частный сектор и перейти через мост над речкой. Дорога вся занимала полчаса ходьбы.
Занятия начинались в 9.45. В тот день в школу я доехал на автобусе, отучился сорок минут и двинулся обратно. Решил пройтись пешком. Едва я вышел из школы и дошел до моста, то увидел, что в небе летит целая туча ворон. Каркали они как-то странно и постоянно кружили над мостом. Я значения этому не придал, хотя и следовало, наверное.
Я пошёл дальше и краем глаза отметил, что остановка пустая. Людей там много должно было быть, но никого не было. Я попенял на то, что, наверное, только что проехал автобус. Зашёл в частный сектор, и там тоже не было никого. Даже собаки не лаяли. Понятно, что заборы, как правило, сплошные, но такая пустота как-то странно влияла на сознание. Страшновато становилось.
Потом вокруг сгустился туман. Я всего пару раз в жизни видел подобное — когда дерево в пяти метрах от тебя становится размытым. Несмотря на то, что туман хорошо переносит на расстояние звуки, я не слышал ничего, кроме собственного голоса. Ни машин, ни голосов, ни птиц. Абсолютная тишина, гробовая. Вот тогда мне стало сильно не по себе.
И тут на пороге слышимости возникло что-то вроде комариного писка — очень высокочастотный звук. К нему смешался другой звук, напротив, очень-очень низкий, тоже на пороге слышимости — такие акустические клещи.
Я побежал сквозь туман. Деревья и туман здорово будили страх. Казалось, парк не кончался. Наконец, я выбежал на ближайшую к дому улицу. И снова не увидел никого. Ни людей. Ни машин. Ни животных. Ни одной живой души. На меня смотрели слепые закрытые окна домов. Звук стал еще громче. Это было действительно страшно. Я чувствовал чье-то присутствие, но не мог уловить источника звуков.
Когда я забежал в подъезд, шум исчез. Я открыл дверь ключом. В квартире обеспокоенно мяукал кот. Страх отпустил, я стал заниматься обычными домашними делами.
В тот же день где-то часом позже мне звонил преподаватель — он спросил, почему я не на занятии. Я решил, что он меня разыгрывает, и сказал, что только что прибыл от него. Он сухо ответил, что это мне, в лучшем случае, приснилось, и что стоило сказать заранее, что я не приду. Я взглянул на часы и остолбенел — они показывали 9.55.
До сих пор меня мучает вопрос — что это было и где тот я, который ушел в музыкальную школу?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тени
В детстве нас со старшим братом часто отправляли к бабушке в поселок. И мы свежим воздухом дышали, и бабушке было веселее — дедушка умер несколько лет назад, а одной ей скучно было. И вот в один прекрасный день мой брат наотрез отказался ездить к ней. Родители не настаивали — ему уже лет 14 было, взрослый парень, другие интересы. А я продолжала посещать бабушку летом и просто на каникулах и выходных.
И вот однажды, как обычно, приехала я в гости к бабушке. И не только я — двоюродная сестра тоже. Целый день мотались по огородам, а вечером, усталые, завалились спать. Спали мы с ней вдвоем на большой кровати, а бабушка рядом на диване. Дом у нее не большой, жилая комната одна, большая — в ней мы и спали.
И вот почему-то я просыпаюсь среди ночи. Делать нечего, лежу, смотрю по углам, не очень темным, кстати — в окно светил фонарь с улицы. И краем глаза замечаю какое-то движение в дверном проеме. Присматриваюсь... и вижу тени. Тени людей, три-четыре человека, они как бы заглядывают в комнату, но не переступают порог. Жутко мне стало, я зарылась с головой под одеяло и через какое-то время заснула. Наутро я попросилась к родителям, но меня, естественно, никто к ним не отправил. По ночам я теперь часто просыпалась и иногда видела эти тени, пугалась, но как-то уже не так — тени только заглядывали в комнату.
Как-то потом разговорилась с братом, и он рассказал мне, что когда ночевал у бабушки, встал ночью в туалет. Прошел, не включая света, через коридор и кухню, зашел в туалет и, не закрывая за собой дверь, начал писать. И почувствовал, что кто-то на него смотрит. Оглянулся и увидел, как в дверной проем кухни заглядывают тени людей. Он испугался, включил свет в кухне, но по темному коридору побоялся идти спать — так и заснул на полу кухни, где бабушка нашла его утром.
Прошло много лет, я стала взрослой. Бабушка ослепла, оступилась и сломала ногу. А поскольку я учебу закончила и работы пока не нашла, я поехала к ней жить и ухаживать за ней. Помня о тенях, на ночь включала в коридоре свет. Но однажды мне все равно приснился сон о них, будто бы они все равно заглядывают в комнату, едва различимые в свете лампы. И тут я не выдержала и рассказала о них бабушке. Она ответила:
— Когда дедушка умер, на его похороны пришло очень много людей. Гроб стоял вон там, — она указала рукой в середину комнаты, — не все желающие поместились тут, многие заглядывали. Вот с тех пор я и вижу эти тени.
— Я их тоже видела, — говорю.
— А я до сих пор вижу, — ответила бабушка. Напоминаю — она в то время была уже абсолютно слепой.
Бабушка умерла потом, дом продали, а жутковатые сны о тенях снятся мне до сих пор...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Треугольники
Первоисточник: g-starkov.ru Автор: Георгий Старков Телефон зазвонил глубокой ночью.
— Алло? — сонный женский голос.
— Алло! Алло! — взволнованный мужской. — Куда я попал?
— А куда вы звоните?
— Ох... неважно. Главное, что вы ещё живы.
— Что-что?
— Вы ещё живы. Я уже отчаялся найти кого-либо...
— Спокойной ночи, урод.
Короткие гудки.
Через минуту аппарат опять взорвался трелью. На этот раз он звонил дольше.
— Алло?
— Слушайте, это опять я. Ради Бога, не кладите трубку! Я... я просто хочу вас предупредить.
— Вы хоть представляете, который час?! Может, мне в милицию позво...
— Нет-нет, не надо в милицию. Хотя нет — звоните. Ну да, звоните. Я перезвоню через три минуты. Может, тогда вы мне поверите. Ага?
Короткие гудки.
Прошло три минуты. Звонок.
— ... нимите трубку! Ну, поднимите же!
— Я слушаю.
— Слава Богу! Вы здесь. Уже звонили в милицию?
— Нет.
— Почему?
— А с чего мне это делать?
— Но вы же обещали!
— Ничего я не обещала. Я отключаю телефон. Прощайте.
— Нет! Постойте! Не на...
В динамике — звенящая тишина.
Спустя некоторое время телефон заревел опять.
— Алло?
— Это вы?
— Да, это я.
— Вы сказали, что отключите телефон...
— Отключила, подождала и включила. Не знала, какой вы настырный тип.
— Хорошо. Это очень хорошо. Слушайте... мне сложно держать себя сейчас в руках. Наверное, я кажусь пьяным или сумасшедшим. Да?
— В яблочко.
— Но это не так! Я абсолютно нормален! Просто... напуган... до смерти...
— И что вас так напугало?
— Вы живёте одна?
— Что?
— Вы одна в квартире? Сейчас, в этот самый момент.
— До свиданья.
— Нет! Нет! Ну... ну девушка, Господом Богом прошу! Я просто за вас беспокоюсь, понимаете?
— Нет.
— А вы выслушаете меня, если я попытаюсь объяснить? Обещаете дослушать?
— Нет.
— Ох... Хорошо. Но хотя бы скажите — у вас включён телевизор?
— К чему вам это знать?
— Просто ответьте, умоляю!
— Нет, не включён.
— Отлично. А компьютер?
— У меня нет компьютера.
— А окно? Закрыты все окна?
— Ещё бы, сейчас ведь ночь... придурок.
— Отлично. Просто отлично! Но это ещё не гарантия безопасности...
— Вы скажете что-нибудь толковое, или мне пойти ложиться?
— Не уходите! Я объясню. Я всё-всё объясню. Просто сначала скажите, как мне обращаться к вам. Меня зовут Сергей.
— Ну, скажем... Ирина.
— Ирина. Красивое имя... Вы слушаете?
— Пока терплю.
— Спасибо. Понимаете, Ирина, я, когда вечером ложился спать, тоже ничего не знал, как и вы. Я инженер, работаю в алюминиевом заводе. Знаете такой в нашем городе?
— Угу.
— Пришёл с работы, поужинал, посмотрел телевизор и лёг спать. Я всегда выключаю телевизор перед сном. И окна закрываю. Наверное, потому и жив остался...
— Что?
— Жив. Вас это удивляет?
— С чего вам умирать?
— Треугольники.
— Не поняла?
— Обо всём по порядку. Ради Бога, не перебивайте меня. Мне и без того трудно. Договорились?
— ...
— В-общем, я лёг, потом проснулся где-то в полночь. У меня есть сосед, жуткий пьяница, иногда буянит ночи напролёт. Я услышал какие-то шумы и крики в его квартире, это мешало спать. Поэтому я поднялся, вышел в подъезд. Хотел дать понять пьянчужке, что, кроме него, в этом доме тоже люди живут... Вы здесь?
— Да.
— В-общем... стоя в подъезде, я понял, что шумы исходят не только из соседней квартиры, но и из других тоже. Наверное, из всех квартир. Такой звук, как будто манная каша варится — чавк, чавк. И крики, как под подушкой.
— ...
— Но я всё-таки постучался к соседу. Он мне не открыл, и я перешёл к следующей квартире.
— Разумно.
— Там тоже не открыли. Я начал побаиваться, но пошёл к третьей квартире. Вот у них было открыто. Настежь.
— И?
— И! Хорошо вам говорить об этом, когда вы ничего не видели!
— ...
— Погодите! Извините. Я сорвался. Но поймите, мне страшно вспоминать об этом.
— Что там было?
— Треугольники.
— Какие треугольники?
— Такие, красные. Как будто из транспаранта вырезанные. Мне показалось, они не очень большие. Размером с ладонь. Но их было очень много.
— ...
— Да, их было много! Они были повсюду. Влетали в окно, струились целыми потоками из монитора и из экрана телевизора. И ещё реют, как будто на ветру...
— ...
— Если видят человека — вот так подлетают и проникают ему в нос, в рот, даже в уши. Как вода. Я сам видел. Там был мужчина... и жена, и дети... они все лежали на полу, задохнувшиеся. У них были синие-синие лица...
— Что за чушь вы несёте?!
— Не чушь! Не верите, сами подойдите к окну и посмотрите. Их там, должно быть, миллионы, в воздухе.
— ...
— Нет! Не подходите к окну! Господи, к чему я вас толкаю!.. Не подходите, слышите? Они вас увидят! Ирина, вы там?
— Я стою на месте...
— Умница! Молодчина. Не приближайтесь ни к окну, ни к телевизору. Мало ли что. А я пока буду рассказывать. Я как увидел весь этот кошмар — у меня волосы на голове дыбом встали. Не помню, как вернулся в свою квартиру. Помню только, как запирал дверь входа, и там успел просочиться через щель один треугольник. Из особо крупных. Кроваво-красный. Но он был один, я с ним справился. Он попытался залезть в мой нос, а я его поймал рукой, вот так схватил с двух сторон — и разорвал. Кровь у него серая. Да, у них есть кровь, хотя они совершенно плоские и красной расцветки. Ума не приложу, как может такое быть.
— Знаете, мне надоело слушать этот бред. Пожалуй, мне действительно стоило звонить в милицию. Или в психушку.
— Ну так звоните! Я же вам с самого начала предлагал! Звоните и убедитесь, что никто не берёт, там все мертвы! Все в городе мертвы, может быть, только мы с вами и остались! Думаете, я не звонил? Думаете, я не кричал в эту треклятую трубку?.. Да я всех знакомых обзвонил! Никто не отвечает! Тогда я стал просто набирать случайные номера, лишь чтобы на кого-то наткнуться. И попал к вам. Я не могу даже выйти на улицу, потому что вижу, что их там, на улице, целая туча. Если подойдёте к окну, то наверняка увидите их, но я ещё раз говорю: не стоит этого делать.
— Если вы не подходили к окну, то как узнали, что они там?
— Я подходил. Один раз, сдуру, когда был не в себе. Повезло, что они меня не заметили. Если бы увидели... брр, не хочу думать.
— Ну, и что это тогда такое? Эти треугольники?
— Откуда я знаю! Теперь вы знаете всё, что знаю я. Может, они прилетели из другой галактики. Или из другого измерения. Я же говорил, что они выходят из экранов телевизоров. Знаете, Ирина, что мне это напомнило? Такой мультик с черепашками — вы, наверное, смотрели его в детстве, — там плохиши появляются из какого-то экрана, а говорят, что из «Измерения Икс». Очень похоже было.
— Да, я уверена, что так оно и было. Прощайте.
— Нет! Ирина, вы же обещали! Обещали не бросать трубку! Я не хочу оставаться один! Они здесь, они уже слышат меня! Ириноч...
Короткие гудки. Мгновением позже шнур выдернули из розетки, и в мембране вновь стало тихо.
Она повернулась к окну, скрытому за плёнкой занавески, и немного постояла в раздумье. Желание спать пропало. Медленно-медленно, крадущимися шагами она подошла к занавескам и раздвинула их. Внизу были огни города. Обычная мирная картина. Небо было в тучах, поэтому луны и звёзд сегодня не было видно.
... или их не видно, потому что небо загораживают сотни, миллионы, миллиарды крошечных треугольников? Вот оно, вот: если задержать глаза на тучах, то как будто они шевелятся, рассыпаются на отдельные частички, потом собираются вновь...
Треугольники. Красные треугольники, несущие смерть.
Она прислушалась. В доме было тихо. Как-то слишком тихо. Во всех квартирах — оглушительная тишина.
Стараясь не ускорять шаг, она подошла к телефону, подключила его и быстро набрала знакомый номер. Длинные гудки. После десятого гудка она нажала на кнопку сброса и набрала другой номер. Вызов. Вызов. Нет ответа. Её затрясло.
Третий номер, четвёртый... Молчание. Ну конечно, успокаивала она себя, ведь на дворе самый тихий час ночи, кто будет вставать...
Но вот, наконец, трубку взяли. Она едва не рассмеялась от радости.
— Алло? — сонный женский голос.
— Алло! — закричала она. — Настюша, ты? Господи, как я рада! Это я.
— М-м... слушай, подружка, на часы давно смотрела?
— Да. То есть нет. Мне просто нужно было тебе позвонить позарез.
— И по какому делу, интересно?
— Понимаешь... треугольники.
— Какие треугольники?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шум на кухне
В начале октября 2010 года я начал учиться игре на гитаре у одного мужчины. Ему было лет под пятьдесят, жил с женой. Были и дети, которые иногда приезжали во время занятий. Когда я заходил в его квартиру, то попадал в прихожую, в конце которой была дверь, ведущая на кухню — стеклянная, но большую её часть занимал какой-то плакат, лицевую сторону которого я так и не увидел. А справа от кухни располагалась комната, в которой мы занимались по вечерам раз в неделю.
Началось всё в мае. Когда я пришёл на очередное занятие, то, как обычно, стал оглядывать его жилище в поисках посторонних людей — не люблю, когда кто-то мешает и тем более слушает мою какофонию. Никого не заметив, я вошёл в «класс». Хотел заглянуть и на кухню, но дверь была закрыта, а смотреть сквозь неё мешал тот самый плакат. Не услышав никаких звуков из кухни, я удовлетворился этим и начал занятия с владельцем квартиры.
Примерно минут через десять из кухни, нагло глуша гитару, донёсся очень громкий звук воды и бренчащих друг о друга тарелок, чашек, вилок и другой посуды. Это меня раздражало и мешало, но эти чувства мигом снял один взгляд на моего «учителя». Хоть он и был человек в возрасте, но раньше выглядел моложе своих лет и был весьма бодрым. Сейчас же передо мной сидел старик в полном смысле этого слова. Весь в морщинах, с погасшим огоньком в глазах, он казался старше своего возраста лет на пятнадцать. Нет, это не произошло мгновенно — я просто только тогда обратил на это внимание в тот день. «Ну что ж, годы берут своё», — подумал я и выкинул все мысли из головы, сосредоточившись на гитаре. Шум из кухни не становился тише и продолжался всё время, пока я находился в квартире, но я не обращал на него внимания.
Через неделю, когда я опять пришёл заниматься, то встретил в подъезде соседку своего «учителя». Диалог между нами состоялся примерно такой:
— Ты к Валерию?
— Да, к нему.
— И как он там? Держится?
— В смысле? — удивился я.
— А ты не знаешь? Он тебе не сказал? У него же вся родня три недели назад померла! Целыми днями один дома сидит! — с озабоченным безразличием ошарашила она меня. Не думаю, что смогу описать свою реакцию. Я просто минут пять стоял на одном месте и не мог пошевелиться.
Когда «учитель» открыл дверь, я его не узнал. Весь поседевший, небритый, напуганный. Я прошёл на обычное место наших занятий, попутно оглядев квартиру. Внутри никого не было, кроме нас. Хозяин пробормотал, что наши уроки придётся прекратить, и спешно выдворил меня обратно. Пока я обувался, на кухне кто-то начал мыть посуду...
Больше я к нему не ходил.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мёртвое озеро
В 50-х годах XIX столетия вышел в свет малоизвестный роман Н. А. Некрасова и А. Я. Панаевой «Мертвое озеро». Это трагическая история любви. В романе упоминаются легенды об озере, с которым связаны таинственные события, исчезновение и гибель людей: «С незапамятных времен ходило тут предание, что озеро и лес, его окружающий, населены злыми духами…».
Хотя история эта всего лишь вымысел, в рассказах о зловещем озере есть доля истины. Предполагают, что авторы имели в виду либо озеро Куолемаярви, расположенное под Выборгом, либо Куолаярви в Олонецкой губернии (ныне это территория Карелии). Оба названия на финском языке означают «Озеро смерти», «Мертвое озеро». Именно с Куолаярви связаны кошмарные загадки, относящиеся уже к нашему времени.
Местные жители обычно не купаются в озере, так как оно слишком глубокое. В начале века еще встречались смельчаки, которые входили в стоячую воду. Но после того, как несколько человек утонули, озеро стали обходить стороной.
Водится здесь всякая живность. Но порой местные бабки испуганно крестятся при виде птиц без перьев, с непропорционально большими клювами, и гигантских лягушек, зловеще квакающих на берегу. Когда они здесь появились, не помнили даже прадеды нынешних стариков. Но птицы и лягушки вреда никому не приносят, хотя считается, что слышать их крик — не к добру. А вот комары…
Помимо обычных кровососов тут встречаются и крупные, размером с пчелу, с длинными хоботками и двумя парами крыльев. Вот их-то все боятся. Правда, кусают они людей редко, но уж если укусят… У человека тут же отекает все тело, а аллергик может даже умереть от такого укуса. После двух-трех смертельных случаев среди детей многие родители перестали отправлять своих отпрысков на каникулы к дедушкам и бабушкам в село близ Куолаярви. А местным ребятишкам взрослые не разрешают подходить к берегу в тех местах, где можно встретить смертоносных насекомых.
Но ходят среди населения и более жуткие слухи. Так, рассказывают, что еще во время войны двое подростков решили поудить в озере рыбу. Дело в том, что рыба здесь вроде бы не ловилась. У берега она уже давно перестала попадаться, а на середину заплывать никто не осмеливался. Но с голодухи чего не сделаешь! Взяв без спросу старую лодку, принадлежавшую ушедшему на фронт отцу одного из мальчишек, ребята со всей снастью отчалили от берега. Остановились на достаточной глубине и принялись за дело.
Им как будто улыбнулась удача. Вскоре один из них почувствовал — клюет. Он обеими руками вцепился в удочку — на конце лески явно повисло что-то очень тяжелое. Но удочка не поддавалась. Парень потянул сильнее. И тут из воды показалась голова. И вовсе не рыбья, а непонятно чья: раза в полтора больше человеческой, обтянутая темно-коричневой кожей, с выпученными белесыми глазами, безносая и с провалом вместо рта, в котором и застрял рыболовный крючок. По крайней мере, именно так впоследствии описал озерного монстра товарищ незадачливого рыбака.
Закончилось все плачевно. Подросток не удержал равновесия, упал в воду, и его тут же закружило, как в водовороте. Его приятель изо всех сил рванулся прочь — он понимал, что на такой глубине тонущему уже ничем не поможешь, а вот самому может грозить серьезная опасность. Позже мальчик уверял, что, пока он греб к берегу, слышал позади приглушенные крики и какое-то бормотание на непонятном языке. Может быть, ему это только почудилось?
Желающих полакомиться рыбкой из Мертвого озера больше не находилось. Но рассказов о странных существах, обитающих под водой или прячущихся вблизи озера, появилось немало. Как-то уже после войны один местный житель утверждал, что встретил на берегу… русалку. Он описывал ее как женщину, все тело которой было покрыто зеленовато-коричневой чешуей. Глаза без зрачков, безгубый рот — все это очень походило на описание чудовища, некогда утащившего под воду мальчика-рыболова. Существо, по словам очевидца, грелось на солнышке. Когда человек из любопытства приблизился к русалке, она что-то сердито прошипела и прыгнула в воду. Он успел заметить у нее крупный, как у сома, хвост.
А одна женщина в начале 60-х годов столкнулась в лесу возле озера с человеком удивительно уродливой наружности: коричневая кожа на лысом черепе, странные глаза, носа нет и щель вместо рта. Ноги у него были, а вместо рук — обрубки. Тело, как показалось женщине, поросло шерстью. Незнакомец якобы поведал ей, что был на фронте и в результате взрыва гранаты сильно обжег лицо, ослеп и лишился обеих рук. Когда его выписали из госпиталя, он не решился вернуться домой к семье в таком виде и, с трудом добравшись до родных мест, сумел как-то приспособиться к жизни в лесу. Имя свое он назвать отказался. Попросил женщину принести ему поесть, но когда она явилась на прежнее место с несколькими односельчанами, то уродец исчез.
И потом вплоть до 70-х годов у озера иногда встречали существ, похожих на людей, но ужасно уродливых. Тогда у кого-то и родилась безумная мысль: а что, если это те, кто когда-либо пропал без вести в окрестностях озера? Такие случаи имели место в разное время: в округе бесследно исчезали люди. Два раза — до войны, во время войны — история с подростком, после войны — еще три непонятных происшествия с приезжими. Предполагалось, что они утонули в озере, хотя о его дурной славе знали все и вряд ли кто-нибудь решился бы полезть в воду. Даже тел не искали и отговаривали от поисков родственников пропавших.
Но как люди могли превратиться в этаких чудищ? На этот вопрос попытался ответить уфолог С., приехавший в те края в конце 80-х в поисках зон активности НЛО в Карелии. Он предположил, что жертвы попали под воздействие сильнейшей радиации, до неузнаваемости изменившей их внешний облик. Но каким образом они оказались под водой, как смогли выжить и почему провели вблизи источника радиации так много времени? С. высказал гипотезу, согласно которой в районе Мертвого озера некогда приземлился инопланетный корабль. Возможно, он потерпел аварию или остался исследовать местность. Где же он? Скорее всего, на дне озера.
С. расспрашивал местных жителей: не падали ли в озеро когда-либо странные предметы? Иные говорили, что еще в XVIII веке в озере затонула какая-то лодка, но подробностей — чья лодка, при каких обстоятельствах это случилось — не вспомнил никто. Слишком давно это было…
Однако упорный С. организовал съемку дна водоема с помощью аппаратуры инфракрасного излучения и добился-таки своего! Приборы «увидели» под водой Куолаярви металлические конструкции неизвестного происхождения. На снимках они получились нечетко, но на лодку эти обломки мало походили. Ржавчины на железках не обнаружилось. Кроме заурядных озерных обитателей, вокруг не было никаких живых существ. Следы пришельцев или мутантов отсутствовали.
Впрочем, С. это не смутило. Выяснив, что ничего примечательного в этих краях уже лет десять не происходило, он выдвинул новую версию: космические пришельцы (не исключено, что это не белковые существа, а кибернетические машины) закончили цикл своего существования. А вместе с ними погибли и мутанты, над которыми они производили свои опыты. Останки их лежат, вероятней всего, внутри корабля. Надо добраться до него, вот тогда и…
У сельчан эта идея не вызвала никакого энтузиазма. Суеверия, связанные с озером, все еще оставались в силе. Но С., безусловно, добился бы своей цели, если бы все не обернулось самым неожиданным образом…
С. на время уехал, собираясь вскоре нагрянуть на озеро с толпой исследователей и новейшей аппаратурой, да так и не возвратился: умер от сердечного приступа в том городе, где жил. Его товарищи-уфологи считают, что в смерти С. повинно именно Мертвое озеро. С тех пор больше никто не пытался изучать его.
Люди по-прежнему опасаются приближаться к озеру. Что скрыто на его дне — радиоактивный космический корабль с мертвыми пришельцами или вышедшими из строя инопланетными роботами, обломки старинного судна или жуткие мутанты, ожидающие своего часа, чтобы выйти на берег, наводя страх на людей? А может, ничего и нет на самом деле и все упомянутые явления никак не связаны между собой? Мертвое озеро все еще хранит свою тайну…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Русалочий пруд
Эту историю мне рассказала мама, а ей в своё время рассказала её бабушка, то есть моя прабабушка. Жила моя прабабушка в деревне, где частенько встречалась всякая чертовщина — несколько раз в день можно было столкнуться с чем-то непонятным и необъяснимым.
Как-то раз колодец в деревне стал неисправным, воды не было, но в пору страды ни у кого из деревенских жителей не было времени его починить. Зато в нескольких метрах от самого крайнего домика было большое озеро — вода там была чистейшая, словно стекло, но никто никогда там не купался (видимо, оттого оно и было, как стекло). Много ходило слухов об этом озере, появилось оно в тех местах гораздо раньше, чем первый домик деревни. В доме моей прабабушки не было ни капли воды, а на улице было очень душно, вот мать моей прабабушки и отправила её на то самое озеро за ведром воды. Прабабушка быстро дошла до места назначения. Место было прекрасное, гладь воды отражала растущие вдоль неё кусты, деревья и голубое чистое небо. Моя прабабушка застыла от изумления — она уже забыла, зачем пришла на это озеро, ей не хотелось никуда уходить отсюда. Так и прожила бы здесь вечность, думала она...
Мимо проходили две женщины, они крикнули что-то очень громко. От этого крика моя прабабушка будто очнулась от сна. Смотрит — а она по шею в воде стоит и что-то влечёт её всё дальше и дальше, как будто сильное течение тянет её в глубину. От этого ей стало не по себе, мурашки покрыли всё тело, и она невольно вскрикнула. Женщины, проходившие мимо, быстро среагировали, побежали на крик и помогли ей выбраться на берег. Они подождали, пока прабабушка наберёт воды, и проводили её до дома.
Придя домой, прабабушка всё рассказала своей маме, но та лишь покачала головой, посмотрела в ведро, а там одна муть вместо воды... Мама её очень рассердилась.
«Откуда ты такой грязной воды набрала? Из лужи? — удивлялась она. — Иди обратно и принеси нормальной воды, полдня дурака проваляла, а воды принести не смогла!».
Пошла прабабушка вновь на то озеро, было уже слегка поздновато, и страх не оставлял её ни на секунду. Дошла она до озера, встала около берега и зачерпнула воды. Погода была безветренная, и вдруг непонятно откуда к ней в ведро упал грязный дубовый лист... Если принести такое ведро домой, мама совсем рассердится, подумала она, зашла в воду по колено, замахнулась ведром, вгляделась в прозрачную гладь, а из воды на неё два глаза смотрят, и лицо нечеловеческое — сложно описать, на что оно было похоже, но приближенно напоминало морду обезьяны. Тут прабабушка почувствовала, как вокруг её ног обвивается что-то, похожее на очень густые волосы. Хорошо хоть, не растерялась она, как даст ведром по этой морде — и побежала домой. Последнее, что она слышала вслед — это очень сильный всплеск воды и оглушительно-противный стон.
Придя домой с пустым ведром, она обнаружила в гостях соседку, которая очень долго жила в этой деревне и многое повидала на своём веку. Соседка, узнав, откуда пришла моя прабабушка, посмотрела на её мать, раскрыв рот:
«Ты что, совсем рассудок потеряла?! Своего ребёнка на смерть посылаешь? Все знают про русалочий пруд, кроме тебя!».
Прабабушка была удивлена. Русалки? Но ведь в сказках они прекрасные девушки с приятными голосками.
«Слушай больше сказки, — сказала соседка. — На то они и сказки, чтобы украшать действительность... А внешность русалок очень страшна, их лица далеки от человеческих».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай из жизни
Первоисточник: g-starkov.ru Автор: Георгий Старков Одно из самых жутких и загадочных событий в моей жизни произошло не так давно — всего два года назад, когда я ездил в родное село на летние каникулы. С малых лет я верил, что вокруг есть незримые силы, которые иногда каким-то непостижимым проявляются в нашем мире, и что далеко не все из них могут вызвать у нас приятные чувства. Но то, что я узрел летним вечером на пустынной дороге возле села, дало мне право заменить слово «верю» на более категорическое «знаю». Ну и, что греха таить, подарило несколько бессонных ночей и панический, безотчётный страх перед родными лесами.
Лето в якутском селе — особое время. В то время как в городе лето считается порой отдыха и веселья, в сёлах вовсю кипит работа. Сенокос — вот что занимает сердца и умы жителей, заставляя их подниматься вместе с первыми лучами солнца и проводить время до позднего вечера на плодородных полянах (их в Якутии именуют «аласами»). Северное лето скоротечно, нужно успеть накосить достаточно сена для рогатого хозяйства, сбить сено в стога и завезти в усадьбу. А там, глядишь, и осень в затылок дышит.
Но в то же время сенокос — это ещё и отдых. Если ты родился и вырос в селе, то твой свящённый долг каждое лето хотя бы пару недель провести в аласе, вдыхая сочный аромат свежескошенной травы, слушая щебет птиц и с наслаждением плескаясь в кристально чистых водоёмах, на которые богаты аласы. Поэтому, закрыв нудную сессию в университете, я без раздумий сел в автобус и поехал домой.
Первую неделю мы косили сено на речном островке, стойко выдерживая атаки комаров и мошек, которые тучами роились во влажном воздухе. Кожа при этом доходит до такого состояния, что уже перестаёт распухать и чесаться после укусов. Покончив с работой на острове, мы перебрались в один из тех самых аласов, расположенных примерно в десяти километрах от села. Ездили туда на стареньком «УАЗе» отчима, загрузив в тележку-прицеп всю необходимую экипировку — косы, грабли, вилы. Сенокос в аласе — дело несравненно более лёгкое, чем на острове, и не только из-за относительно малого количества насекомых. Главное — в аласах меньше неровностей земли, камней и корней, об которые можно сломать косу. Наловчившемуся человеку работа здесь может показаться синекурой. О себе сказать такого не могу, но, признаюсь, я тоже вздохнул с облегчением, когда мы покинули остров.
Обычно мы заканчивали часам к восьми вечера и возвращались в село на том же автомобиле. Но вскоре я заимел привычку брать с собой на тележке велосипед, который находится в моём владении со школьных лет, и катить домой в одиночку, наслаждаясь вечерней прохладой, ездой и чувством проделанной работы. Тем более что ехать было не более получаса — всё лучше, чем трястись в душном салоне «УАЗа» в компании не особо разговорчивого отчима.
Тот вечер не стал исключением. Мы поставили несколько десятков копен, которые потом нужно собрать в большой стог. Когда солнце начало заметно клониться в сторону запада, отчим собрал снаряжение и уехал. Думаю, это было в полдевятого. Я же остался в аласе и вдоволь наплавался в маленьком озере, которое находилось в центре поляны. Настроение было превосходное, омрачало ощущения разве что илистое, загрязняющее ноги дно озера. В реке купаться более приятно — течение создаёт своеобразные ощущения, и на дне чистый жёлтый песок.
Выйдя из озера, я оделся и сел на велосипед. Солнце тем временем приняло багрово-красный оттенок, что летом обычно предвещает дожди. Я неторопливо крутил педали, колесо мерно расшвыривало камешки, которые лежали на грунтовой дороге. По обе стороны дороги росли в основном хвойные деревья, но изредка я видел и берёзы с лиственницами. Такой тут смешанный лес. Обилие сосен затемняло дорогу. Вкупе с ярко-красным шаром солнца, который беспрестанно мелькал меж стволов, зрелище было потрясающе красивым и контрастным.
Роковая встреча состоялась, когда за спиной осталось примерно четыре километра. В этом месте лес с правой стороны расступался, открывая взору очередной алас с деревянным ограждением по периметру — так владельцы защищают сено от свободно бродящих возле сёл коров, лошадей и иных напастей. Сейчас в аласе не было ни души, но на дальней стороне я видел жёлтые остовы стогов. Слева протекала тоненькая речка, так что деревьев там тоже было немного. Впереди был крутой поворот, не позволяющий разглядеть, кто движется навстречу — одно из тех самых «мест повышенного риска ДТП», о которых говорят гаишники.
На грунтовках и шоссе Якутии полным-полно так называемых «нехороших» мест, где якобы происходят фантастические вещи: за машинами гоняется седая старуха с посохом, или у обочины голосует юная девушка, которая потом вдруг исчезает из кабины, не оставив никаких следов своего присутствия. Каждый такой рассказ, как правило, обосновывается какой-либо леденящей кровь историей из прошлого, которая приключилась возле того самого места — старушку здесь сбил грузовик, а девушка повесилась на суку возле дороги метрах в двадцати от места, где она останавливала машин. Но дорога, по которой я ехал, никогда не обладала дурной славой. Если бы кто-либо хоть раз замечал тут необычные явления, то об этом шепталось бы всё село в ближайшие сто лет. Так что мне, можно сказать, в некотором роде повезло...
Налюбовавшись видом пустого аласа, освещённого красными лучами заката, я перевёл взгляд на дорогу и увидел, что из-за поворота выехал всадник на коне. Конь был гнедым и двигался вперёд лёгкой рысью. Меня всадник ничем не удивил — живой транспорт популярен в Якутии и во многом более удобен, чем автомобили. Я уверенно направил велосипед навстречу всаднику. Сейчас, размышляя задним числом, я нахожу лишь один признак, который мог бы меня тогда встревожить: а именно, копыта коня не издавали характерного цоканья при касании с грунтом. Конь бежал совершенно бесшумно, но я тогда не обратил на это внимания. Животное показалось мне усталым, так как бежало с понуренной головой. Человек, который возвышался на седле, сидел прямо, не осматриваясь по сторонам. Издалека я различил, что он одет в тёмное, но, опять же, знал, что слишком яркая расцветка в тонах одежды здесь не приветствуется. Если на то пошло, я сам был в серой майке и коричневых шортах.
И вот я подъехал на достаточно близкое расстояние, чтобы всё же ощутить: что-то не так с этим одиноким всадником, ощутить пока на уровне интуиции, так как мозг ещё не полностью проанализировал показания органов чувств. А через пару мгновений я вдруг с ужасающей ясностью понял первую вещь, которой не должно было быть места, если бы всадник был обычным человеком — его ноги были чудовищно длинными, настолько длинными, что, несмотря на немалый рост коня, волочились по земле. Оканчивались ноги не ступнёй, а просто становились всё тоньше... и тоньше... пока просто не исчезали.
То были ноги. Второе наблюдение, которое заставило зашевелиться волосы на затылке, касалось коня. Ранее я видел его спереди и потому ничего необычного не замечал. Подъехав ближе, я смог рассмотреть животное сбоку, и до меня дошло ещё одно отвратительное нарушение пропорции — конь был длинным. Таким же, как ноги его хозяина. Ног у коня, насколько я помню, всё-таки было четыре, как обычно, но спина растянулась на долгие метры. Думаю, он бы побил по длине тройку нормальных коней, поставленных один перед другим.
Одних этих обстоятельств хватило бы, чтобы я потерял сознание от страха, но я имел несчастье этим не удовлетвориться и поднять глаза к лицу жуткого всадника. Едва я это сделал, далее уже не помню, как было; смутно вспоминается болезненное падение и смрадный, похожий на жжёную резину, запах, который заполнил нос. Должно быть, это просто проехало мимо, не обратив на меня внимания. В любом случае, очнувшись, я увидел, что валяюсь на дороге вместе с велосипедом, правая голень горит огнём (ничего особенного — как выяснилось, была просто содрана кожа), а дорога вновь пуста. Плохой запах тоже растворился, исчез в воздухе. Солнце сместилось на небе чуть-чуть — обморок длился недолго. От его кроваво-красного света меня еле не вытошнило. С армией мурашек, бегающих по спине, я кое-как встал и оседлал велосипед. О том, чтобы ехать неторопливо, более не могло быть и речи; я гнал что было сил, попеременно оглядываясь, чтобы убедиться, что всадник с длинными ногами не скачет за мной следом. Через пятнадцать минут, показавшихся мне часом, я въехал в село и вздохнул с облегчением. На дворах играла музыка из стереоколонок, где-то визжала бензопила, слышался гомон детей. Всё это успокаивало, развеивало воспоминания, от которых меня бросало в жар и холод.
Умолчать о происшествии я не смог и рассказал родителям. Сошлись на мнении, что это существо было так называемым «проходящим» призраком, который направлялся в другие края «по своим делам» (местный костровый фольклор даёт много примеров подобных встреч). Вреда мне такой призрак вроде причинить не мог даже теоретически, но это не очень помогло мне вернуть душевное спокойствие. Больше я, понятное дело, не катался на велосипеде мимо вечерних аласов. Даже выйти в наружную уборную ночью стало для меня немного проблематично. Впрочем, со временем яркие краски той встречи стали немного размываться, и я надеюсь, что этот страх мне удастся кое-как подавить. Но одну черту страшного всадника я не забуду никогда... я не рассказывал об этом ни родителям, ни друзьям, ограничившись длинными ногами и деформированным конём. Просто было слишком страшно вновь вызывать в памяти образ того, что отправило меня в обморок и, кажется, способно на это даже сейчас, ночами, когда я один дома — вытаращенные, резкие, будто вырезанные из бумаги глаза человека на коне, которые занимали большую половину лица.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Беги!»
Мне девятнадцать лет, я учусь в университете. Живу одна в съёмной квартире со своей кошкой Чучей. В нашем квартале дома построены друг напротив друга, так что из любого окна моей квартиры видна квартира Алексеевых. Это очень милая семья, с их старшей дочкой Аней я училась в одной школе, а её сестре Кате три года — маленькая девочка болеет тугоухостью, очень плохо слышит. Я часто встречала во дворе Аню, гуляющую со своей сестрой. В один такой день она пожаловалась, что приходила соседка снизу, которой сторонятся родители (ходили слухи, что она ведьма) и стала причитать, что громкая музыка Кати мешает ей спать, хотя было всего восемь часов вечера. Я сказала Ане, что она может ко мне приводить Катю в любое время, и я посижу с малышкой, посмотрим телевизор у меня — мои соседи почти всегда работают ночью. Но Аня отказалась, сказав, что не боится никакой соседки. Это был мой последний разговор с ней...
Вечером я, как обычно, сидела и смотрела телевизор, Чуча лежала со мной. Стоял июль, поэтому все окна в квартире были открыты. Из окна дома напротив доносилась привычная музыка из мультфильма, который смотрела Катя. Я потихоньку начала засыпать, как вдруг музыка резко прервалась, а свет в окнах квартиры Алексеевых погас. Я подошла к окну — ни единого звука или движения, квартира была погружена во мрак. Моё сердце почему-то резко забилось так, что я почувствовала его биение в своём горле. Я стояла и смотрела в чёрные окна.
Громкий крик мужчины: «Беги!» — вывел меня из прострации; я поняла, что кричал отец Ани. Я схватила телефон и набрала домашний номер Ани. Пошли гудки. Я слышала, как звонил телефон в квартире Алексеевых. Тут трубку сняли, и я услышала, как хриплый, полный ярости голос заговорил что-то непонятное — какое-то бормотание. От ужаса я положила трубку.
Я не знала, что делать. Первое, что пришло в голову — вызвать милицию. Кое-как я набрала номер дрожащими руками. «Милиция, слушаем вас», — раздалось в динамике, но тут моё внимание привлекла Чуча — она с расширенными зрачками смотрела в мой тёмный коридор. Я почувствовала какое-то движение, постепенно приближающееся ко мне. Тут отключился свет. Я закричала, бросила телефон, схватила Чучу и кинулась в угол.
Я сидела в тёмном углу в обнимку с кошкой и не знала, чего ждать. Сердце стучало от ужаса, кровь застыла в венах — я этого никогда не забуду. А что-то неизвестное и пугающее двигалось прямо на меня. Это было нечто очень большое и, по мере его приближения, я смогла рассмотреть, что это — старая женщина с длинными чёрными волосами, которые волочились по полу. От страха я зажмурилась. Я почувствовала запах сырой земли, что-то холодное дотронулось моей руки — и тут я не вытерпела, оттолкнула Чучу подальше, схватила табурет, который стоял рядом, неловко ударила по жуткому существу и выбежала на лестничную площадку, где позвонила в соседскую дверь. Минут пять я толком ничего не могла объяснить удивлённой соседке. Вышли другие соседи, позвонили в милицию. Когда из-за открытой двери моей квартиры выбежала Чуча, напуганная до полусмерти, и запрыгнула ко мне на руки, я упала и потеряла сознание.
Очнулась я в больнице. Мне долго никто не рассказывал, что случилось с Аней и её семьёй. Лишь потом я узнала, что Аню и её отца нашли на кухне мёртвыми — оба скончались от сердечного приступа. Соседка позже добавила, что у Ани и её отца были выдраны ногти, а дверь была заперта снаружи, и на ней нашли порезы от ногтей.
Мать Ани вместе с Катенькой нашли спустя день в двух километрах от города — она сидела на железнодорожной станции в плачевном душевном состоянии. Когда прибыла милиция, первое, что она сказала, было: «Я бежала...».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поклонник
Это началось лет 7 назад, когда мы с сестрой были ещё подростками и жили в родительском доме. С сестрой мы были очень похожи и притом не близнецы, ибо разница в возрасте составляла три года. Не сказать, что я красавец, но моя сестра каким-то неуловимым образом умудрялась быть очень похожей на меня и при этом являться одной из первых красавиц в старших классах, что приносило ей популярность среди парней и за пределами нашей школы.
Однажды воскресным утром меня разбудил звон телефона. ТутКвартира у нас трехкомнатная, и моя комната находилась в максимальном удалении от прихожей, плюс две закрытые двери — одна ведёт из моей комнаты в зал, другая из зала в прихожую. С таким удалением и за двумя дверями я не смог бы услышать и пушечный выстрел. Но в этот раз звон телефона почему-то был очень громким, как будто он находился от меня на расстоянии вытянутой руки. Проснувшись, я отметил для себя, что еле-еле слышу звонок, как и должно быть. Плюнув на телефон (в это утро я был дома один), я остался досыпать остаток утра. Но как только я начал дремать, звонок вдруг снова усилился. Он становился громче и громче. Казалось, что звук проникает через уши прямо в мозги, льётся наподобие жидкости. Я встал. Телефон опять звонил тихо. Причём я был уверен, что прошло около пяти минут, а один-единственный дозвон не может длиться так долго. С трудом напялив узкие джинсы, я поплёлся в прихожую. Сняв телефон и сказав обыденное: «Алло!» — я услышал одну лишь фразу:
— Здравствуйте, а могу я Настю услышать?
Настей звали мою сестру, и она вместе с родителями уехала на дачу к друзьям нашей семьи с ночёвкой. Я один отпросился, чтобы подольше поспать и вдоволь испортить зрение на телевизоре.
— Её нет. И сегодня вряд ли появится.
На том конце телефона послышались короткие гудки. «Мог бы и попрощаться», — подумал я и направился в ванную.
Спустя год моей сестре исполнилось 16 лет, и по этому случаю ей вручили мобильник Siemens. В принципе, он ей был практически бесполезен, так как в то время мобильники были мало у кого. Спустя неделю, вдоволь наигравшись с ним и потратив около полтысячи рублей на звонки и SMS, она, наконец-то, стала относиться к трубке, как к простой вещи. По моей просьбе она загрузила туда парочку игр, и теперь я мог вечером в понедельник хоть чем-то себя занять. Через некоторое время индикатор заряда стал пустым и мигающим, играть было уже нельзя, а заряжать как-то было лень — я просто положил телефон на холодильник. Ещё следует заметить, что мобильники Siemens обладают одной особенностью — давать очень громкий сигнал на всю округу три раза, что означает, что телефон в скором времени выключится из-за исчерпания заряда. Я был точно уверен, что слышал их, когда находился в ванной.
На следующий день сестра пришла с какой-то вечеринки, и мы с ней сильно поругались (даже не помню, из-за чего). Вообще, стоит сказать, что взаимоотношений брата и сестры у нас не было. Не было отношений даже как у плохих друзей. Просто мы были каждый в своём мире и каждый сам за себя. Вот поэтому скандал у нас мог произойти практически из-за ничего, как и в данной ситуации. Вдоволь накричавшись, пока нас не разняла мама, я отправился в туалет. Выходя оттуда, я услышал, как звонит телефон в прихожей. Взяв трубку, я услышал тот же самый голос:
— Здравствуйте, а могу я Настю услышать?
В этот момент из-за злости я опять не придал значения звонку. Я даже не заметил, что тот же самый голос произнёс те же самые слова, что и год назад. Я просто гаркнул в трубку: «Нет!» — и бросил её на аппарат. Потом прошёл в зал и сел на кресло. Прибежавшая из своей комнаты на звонок сестра поинтересовалась, кому же звонили. Отвернувшись, я ответил:
— Да опять какой-то твой хахаль...
Она уже собралась набрать в лёгкие воздуха, чтобы высказать всё, что обо мне думает, когда её мобильник, оставленный мной вчера на холодильнике, зазвонил... Но был уверен, что он разрядился, иного быть не могло.
После того, как она проболтала около получаса, я решился поговорить с ней. Догадываясь, кто это мог быть, я поинтересовался насчёт фразы, которой неизвестный собеседник встречал меня уже второй раз. Она посмотрела на меня с удивлением и спросила:
— Откуда ты знаешь?
Я продолжил расспрашивать. Оказалось, что того парня зовут Димой и он учится в одной с ней параллели. Он предложил прогуляться им вдвоём. В конце своего допроса (она изначально не собиралась мне ничего говорить вообще) я сообщил ей, что телефон был разряжен, на что она показала мне экран, где индикатор заряда был на отметке половины. После нескольких секунд потери дара речи я на повышенных тонах и с растерянностью внутри стал доказывать, что телефон на самом деле был разряжен и что я сам его разрядил. На что получил ответ, что телефон, возможно, «сглючил». Или «сглючил» я.
На следующий день я сидел около входной двери и выжидал, когда придёт этот Дима. Наступил вечер и в дверь позвонили. Я открыл дверь. Там стоял он — обычный парень, каких я видел каждый день, выглядещий ничем не лучше и не хуже остальных. Обычные джинсы, обычная куртка, обычные кеды, обычная стрижка, обычное лицо... Видимо, я его слишком долго и безмолвно разглядывал, посему услышал вполне резонное: «Простите, я могу войти?». Позже сестра ушла с ним.
После этого они стали друзьями. Ничего лишнего, просто хорошими друзьями. К привычным звонкам её поклонников прибавилось ещё и коронное приветствие этого Димы. Полгода прошло, я уж привык, как вдруг...
Сестра однажды пришла в слезах и сказала матери, что Диму сбила машина. Насмерть. Хребет был переломан во всех возможных местах, пробиты рёбра и сломана шея. Врачи не смогли сделать ничего.
Именно тогда начали происходить необъяснимые вещи. Поначалу они были скрыты от наших с сестрой глаз (родители ничего такого не замечали). Например, мог где-то щелкнуть выключатель или загореться сама по себе газовая конфорка, прошелестеть газета. Сестре это, кстати, нравилось. Она говорила, что у нас завёлся «полтергей» (горе-юморист живёт в каждом из нас). Но со временем стало серьёзнее, и мы с сестрой замечали это уже оба. В комнатах начинался сам по себе загораться свет (причем сам по себе он не выключался никогда), в комнатах падали вещи и тому подобное. Сестра всё отшучивалась, но было видно, что ей тоже стало страшно.
Так прошло ещё полгода до апофеоза всех этих событий. Находясь в зале и смотря по телевизоре сериал о мистере Бине, мы оба с ужасом заметили на противоположной стене тень какого-то человекообразного существа. Причём ощущения были такие, что это не просто тень на стене, а что-то невидимое стоит в комнате и отбрасывает на стену свою тень. Спустя пару секунд тень остановилась — и, хотя разобрать что-либо в изображении на стене не представлялось возможным вообще, я вдруг каким-то животным чувством понял, то это «что-то» потянулось ко мне. Не способный что-либо сделать от страха, я просто ждал... Но всё кончилось так же внезапно, как и началось. На стене уже не было никакой тени. А у меня почему-то не осталось никакого страха. Только сестра рядом ревела от увиденного. На шум с кухни прибежал отец (мама работала посуточно), и я ему всё рассказал. Он нам не поверил и посоветовал меньше смотреть телевизор.
С тех пор все аномалии кончились. Прошёл год, и я уже в виде шутки и байки рассказывал истории об этом полтергейсте своим друзьям. Пока не случилась ещё одна вещь...
Было утро буднего дня. Я уже учился в кадетском училище и решил в тот день не ходить на учёбу, получше отоспавшись. Ирония ситуации была в том, что была та же обстановка, как в то самое первое воскресное утро — я один дома, все двери прикрыты... Но в этот раз было ещё одно «но» — в моих ушах были беруши, которые помогали мне не слышать машину какого-то идиота, чья сигнализация выла всю ночь. Я не мог услышать вообще ничего в принципе, но...
Меня разбудил звон телефона. Громкий. Чёткий. Проникающий повсюду, во все клетки моего тела. На полусогнутых ногах я направился в прихожую, снял трубку и сдавленным голосом сказал: «Алло». И почувствовал, что у меня на голове на самом деле начали шевелиться волосы, как в известной поговорке, ибо услышал тот же самый голос и те же самые слова:
— Здравствуйте, а могу я Настю услышать?
Я упал на пол. Рука отпустила трубку, и она с треском врезалась в тумбочку. Пару раз глубоко выдохнув, я решил взять себя в руки. Дрожащими пальцами я взялся за трубку и решился задать один-единственный вопрос:
— Кто ты?
Но как только сетка динамика коснулась моего уха, я услышал короткие гудки.
Я решил ничего не говорить сестре. Пожалел её. После этого уже ничего не было, и я не слышал об этом Диме. Вот уже несколько лет живу, как и все обычные люди, и ничего сверхъестественного не происходит.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Родовое проклятие
Так сложилось, что некоторое время нам пришлось жить в коммунальной квартире. Точнее, три комнаты занимали мы с мужем и свекровью, а одну, последнюю, хозяйка комнаты сдала девушке Наташе — она приехала в Санкт-Петербург из Мариуполя. С Наташей мы сразу подружились — она была общительной, открытой, очень интересным собеседником.
Прошло полтора месяца. Как-то утром я выхожу на кухню и вижу: сидит Наташа, на ней лица нет — вся бледная, заплаканная. Я спросила её:
— Что случилось?
А она разрыдалась и всё повторяет:
— Нашел, нашел...
— Кто? Что нашел? — спрашиваю я в недоумении.
Увела ее к себе в комнату, она успокоилась и рассказала...
Началось это семь лет назад, сразу после смерти какой-то ее дальней родственницы. Спала Наташа ночью и почувствовала, что на кровати кто-то сидит. Глаза открыла — никого, но тяжесть осталась. Следующей ночью проснулась, как от толчка, и увидела на фоне окна мужской силуэт — полупрозрачный, руки скрещены. Она закричала от ужаса, и он исчез.
Так продолжалось в течение года (не каждую ночь, но часто). Потом она переехала жить к молодому человеку. Ночной гость нашел ее через месяц — и началось все по-новой, только вдобавок ко всему он начал душить ее по ночам. Сядет на грудь, руки на шею — и давит... Наконец, она сказала об этом своей матери — та ударилась в слезы и рассказала ей, что на их семью давным-давно наложено проклятие родовое, и передается оно по наследству: как только умирает очередной проклятый, оно тут же находит новую жертву из их семьи. Мать сказала, что больше всего этого боялась — и вот это случилось...
В Питере, у нас, ночной гость нашел Наташу через полтора месяца. Она стала класть нож под подушку, но он к кровати не подходил, но в комнате был — всегда стоял на фоне окна в одной и той же позе...
Вскоре мы переехали из этой квартиры, позже переехала и Наташа. Мы созвонились через несколько лет, и она сказала, что он всё ещё с ней, а она уже просто смирилась.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночные визиты
Эта история не имела бы никакого отношения к компьютерам в целом и высоким технологиям в частности, если бы ее начало не было напрямую связано с моей привычкой сидеть по ночам в ICQ, общаться со знакомыми — ночные разговоры я всегда считала более плодотворными. Ну и откровенными, не без того. Когда Сеть на ночь пустеет, у собеседника появляется куда больше времени на разговор с тобой, чем днем, когда его в любой момент могут отвлечь — работой, телефонным звонком или предложением пообедать. Ночью такое маловероятно, поэтому я выбрала ночное общение и стала намеренно приходить в сеть ближе к полуночи, оставаясь на связи до утра. Это продолжалось до тех пор, пока не произошло следующее.
Несколько лет назад — точнее сказать не могу, помню только, что тогда у меня еще не было кошки (о чем я жалею — с кошкой все это было бы перенести легче) — я, как обычно, сидела за компьютером. В сети осталась всего одна собеседница, другие давно убежали спать — по московскому времени было почти четыре часа утра. Я только что кинула знакомой забавную картинку, ждала на нее реакции и совершенно не ожидала, что на дверную ручку кто-то надавит — в тишине.
Я соскочила с компьютерного кресла, с опаской посмотрела на дверь, но подходить к ней не решилась. Дело в том, что моя дверь, хоть и железная, все равно не слишком прочная — когда соседи приходят к себе домой, она содрогается так, будто вот-вот вылетит. Кроме того, ее толщина тоже не слишком радует — когда-то мы решили сэкономить, купили одну из самых дешевых дверей и установили ее второй; первыми «воротами в дом» стала деревянная дверь, стоявшая там в момент покупки квартиры. Мы думали, что здорово придумали, однако в один не очень прекрасный момент деревянная дверь опустилась до ламината, так что ее нельзя было открыть ключами. Пришлось выламывать, и после этого единственной защитой квартиры осталась тонкая и дешевая металлическая.
Да и кто мог нажимать на ручку ночью? Соседи по четырехквартирному блоку позвонили бы (к тому же, если б кто-то из них покинул свою квартиру, я бы услышала). Соседи по подъезду не смогли бы проникнуть за дверь, ведущую от лифтов и лестницы. С улицы тоже есть защита — дверь с кодовым замком… Чёрт возьми, да кто это может быть?
Ручка меж тем продолжала ходить вниз-вверх, как в привокзальном туалете, куда ломится тот, кому давно невтерпеж. Это сравнение кажется смешным, да, но это только сейчас, когда оно пришло мне на ум в светлом офисе. Тогда, ночью, мне было не до смеха — я смотрела на подпрыгивающую ручку в ужасе и не понимала, почему тот, кто там ломится, не может хотя бы постучать? К чему эти издевательства над дверью?
Я написала в аську нервное:
[03:49:26] Прикинь, какой-то придурок хочет ко мне войти — не стучится, не звонит, только тупо, как зомби, давит на ручку и молчит. :( Давно уже… Раз двадцать уже нажал и не уходит.
[03:50:08] Очень страшно.
[03:50:49] Пойду, посмотрю, кто это. Ты мне пока напиши что-нибудь веселое. Пожалуйста!
После этого я подошла к двери. На оклик «Эй, кто там?» реакции не было. Я заглянула в глазок и остолбенела — почти вся площадка отлично просматривалась, видно было и соседскую дверь, и их же детскую коляску, и дверь, ведущую к лифтам.
Никого живого там не было. Ни-ко-го.
Ручка, тем не менее, продолжала трепыхаться…
Я испугалась, вернулась к компьютеру, рассказала все как есть и предложила подруге синхронно запустить какой-нибудь фильм — ни в коем случае не ужастик. Есть у нас такая традиция: находить в сети сайты-кинотеатры, выбирать какой-то фильм, включать его и обсуждать в ICQ… Создается почти полное ощущение, что мы вместе побывали в кино.
Когда я уже запустила фильм (на средней громкости, чтобы и соседей не перебудить, и звуки, исходящие от двери, заглушить), мне показалось, что я допустила ошибку — мое тихое «Кто там?» оно могло и не услышать, но голос, читающий имена актеров, услышало наверняка. Но было уже поздно выключать кино — я не уверена была, что смогу вновь остаться в тишине…
Десять минут я периодически оглядывалась на дверь — ручка дергалась все реже и реже, пока, наконец, не затихла.
Лечь спать той ночью я, правда, решилась лишь тогда, когда в комнате стало совсем светло, а на улицу выползли редкие прохожие.
Я надеялась, что все кончилось.
Следующая ночь была с воскресенья на понедельник, поэтому спать я легла рано. Думала, что когда в 4 часа утра я буду спать и видеть десятый сон, то даже в том случае, если вчерашнее баловство с ручкой повторится, я ничего не услышу, спокойно буду спать и проснусь только утром, по будильнику. Как же.
Ночью я увидела один из тех снов, которые не совсем сны. В которых ты просыпаешься, осознавая, что где-то рядом с тобой притаилось нечто жуткое и включить свет — просто жизненно важно.
Мне часто снилось прежде, что я просыпаюсь в душной темноте, бегу к выключателю, свет не загорается, и я еще в полусне, с почти отключенными мозгами, открываю входную дверь, чтобы понять, только ли у меня в квартире нет света, или это бедствие вселенского масштаба. В эту ночь это повторилось. Я проснулась, словно задыхаясь, ринулась зажечь люстру, но это не дало никакого эффекта. По привычке я подошла к входной двери, готовая повернуть ключ, и вдруг насторожилась — вспомнилась прошлая ночь. Вместо того чтобы выглядывать за дверь, я посмотрела в глазок.
Сначала мне показалось, что там царит такая же непроглядная темень, как и дома, однако через несколько секунд за дверью что-то шевельнулось, и в глазке показался светлый краешек. Это значило, что с лампами-то в коридоре все в порядке, это мой глазок заслоняют. Кто-то или что-то.
С новой силой задергалась ручка… Тишину, как и прошлой ночью, ничего не нарушало, и жутко было от одного факта (хотя, думаю, если б из-за двери вдруг послышался стон зомби, легче мне от этого не стало бы). Я осторожно отошла от двери, легла на диван, взяв в руки телефон, и постаралась отключиться, как будто ничего не происходит. Хотя происходило, конечно. Еще как происходило.
К вчерашнему терзанию ручки добавилось еще мерное, глухое постукивание («Подумать только, еще вчера мне почти хотелось, чтобы тот, кто стоит у двери, не только дергал ручку, но и стучал»). Наверное, оно было очень тихим, но мне казалось до жути громким — было впечатление, что соседи слева и справа тоже должны проснуться от этого стука и выйти в коридор, чтобы обматерить то ли меня, то ли того, кто поздней ночью стучит в мою дверь, не давая никому спать…
Через какое-то время я вспомнила, что днем купила беруши — не привыкла я к ним, ни разу до этого ими не пользовалась, вот и подумала о них не сразу… На ощупь разыскала их в сумке, сразу же сунула в уши — стук тут же стал для меня чем-то почти несуществующим, на что можно не обращать внимания. Не пытаясь больше включить свет, я легла и очень скоро уснула.
Утром я решила бы, что мне все приснилось — перебоев со светом больше не было, все исправно работало, если б не беруши в ушах, которые за ночь, естественно, никуда не делись.
Весь день на работе я была сама не своя — даже хотела поехать ночевать не домой, а к брату, к друзьям, к кому-то еще, но к вечеру решила никому не навязываться, тем более что объяснить причину, почему это я в будний день не хочу ночевать дома, было бы сложно. Ночью я не смогла спать. Даже не пыталась.
Я приготовилась к ночи так, словно меня ждала долгая, выматывающая осада. Положила рядом с собой фонарик и запаслась солью на всякий случай (в ужастиках про борьбу с монстрами не раз утверждалось, что она от них защищает), хотя и не верила, что она поможет. Приставила к двери табуретку и комод — все, что было не настолько тяжелым, чтобы это нельзя было перетащить руками, — и стала ждать…
В ту ночь все началось не со стука и не с дерганий ручки — ее героями стали звонки. Надо сказать, что когда-то мой дверной звонок играл 8 разных мелодий, включая «Турецкий марш» и «В лесу родилась елочка», но после нескольких лет эксплуатации что-то в нем сломалось — теперь в его репертуаре было только хриплое дребезжание, отдаленно напоминающее изначальную мелодию.
В тот день звонок определенно решил вспомнить молодость — «Тореадор, смелее в бой», взорвавшая тишину квартиры, звучала как в тот день, когда мы только установили этот звонок. После пятого звонка, сопровождаемого царапанием в дверь — примерно в три раза громче, чем это делала бы кошка, — я не выдержала и снова заглянула в глазок. Лучше бы я этого не делала.
Прошлой ночью в глазок не было видно ничего, кроме мельтешащих теней. Сейчас ночной гость стоял чуть дальше, и мне было прекрасно видно его лицо. Белое, как личинки, которые иногда заводятся в гнилой картошке. Было видно также, что движется он как бы рывками, но очень быстро — хуже всего было то, что демонстрацию своей скорости он провел, метнувшись к глазку, как будто бы понял, что я за ним наблюдаю.
Страшнее всего были его глаза, похожие на черные провалы, — я по недосмотру заглянула в них через глазок, когда он (оно?) приблизился, и словно упала куда-то на несколько секунд. «Вынырнув», я обнаружила, что уже повернула в замке ключ — если бы этой ночью я закрылась не на два замка (что обычно делаю, только когда покидаю квартиру), дверь уже распахнулась бы.
Меня затрясло — я снова пододвинула к двери табуретку, которую тоже отпихнула, стараясь отпереть «гостю» поскорее, и на ватных ногах отошла в кухню, к балконной двери. Так я и просидела до рассвета. Тогда проверять, чтобы и через балкон ничего в дом не пробралось, мне казалось очень важно. Кроме того, балконная дверь в моей маленькой квартирке дальше всего от входной, мимо которой, я знала, я не смогу пройти до утра…
Когда я на следующий день покидала квартиру, меня остановила соседка и укоризненно сказала: «Думаешь, ты самая умная — варила креветки, и пакет с креветочными хвостами и головами выставила на ночь в коридор, чтобы дома ими не пахло? Не делай так больше». Я принюхалась, в коридоре действительно чем-то воняло — не то затхлой водой из аквариума, в котором ее долго не меняли, не то именно очистками от креветок, которые забыли вовремя выбросить, поэтому они пролежали дома несколько дней…
Когда соседка скрылась за своей дверью, я попыталась найти другие следы вчерашнего присутствия твари в подъездном тамбуре; запах оказался вполне материальным, может, найдется и еще пара материальных свидетельств.
И действительно, когда я присмотрелась к правой стороне двери, откуда накануне доносилось самое сильное шкрябанье, я заметила там четыре царапины. Тонкие-тонкие — ножом так не прорежешь, разве что лезвием, но лезвие не прорезало бы дверную обивку так глубоко — почти до металла.
Это была уже последняя капля — я взяла на работе отгул, вызвала домой священника и попросила освятить и квартиру, и тамбур на четыре квартиры. Хотела, чтобы он освятил и площадку перед лифтами, но он посмотрел на меня так изумленно: «Это вам еще зачем?» — что от этой мысли пришлось отказаться.
С тех пор по ночам тихо, но я все равно постоянно держу дома святую воду и, когда приходит тьма, прислушиваюсь к каждому шороху. Особенно за дверями (после визита священника я в тот же день установила вторую стальную дверь и поменяла обшивку на первой. Пусть те царапины и были почти незаметны на темно-коричневой коже, но сам факт, что они там были, очень нервировал).
Сейчас я на работе — потому и смогла рассказать все это. Возвращаюсь домой я поздно, поэтому там предпочитаю эту историю не вспоминать. Как будто, не вспоминая, я автоматически зачеркиваю все, что случилось…
Иногда я размышляю о том, почему оно пришло именно ко мне. Единственное, что приходит в голову: его привлекло светящееся окно, знак, что в этой комнате кто-то еще не спит. Возможно, свет в ночных окнах действует как маяк и привлекает не только ночных мотыльков, но и кого-то пострашнее. Кто знает, что может посмотреть в ночи на ваше окно, пока вы сидите в Интернете, общаясь с одним-двумя друзьями, пока все остальные контакты в оффлайне…
Помните об этом, хорошо?
И берегите себя. Не сидите в Интернете слишком долго по ночам.
Ну или хотя бы купите толстые, непроницаемые занавески.
А в последнее время я часто думаю, может, помогла вовсе не святая вода? Может быть, ему просто попалось другое окно, горящее поздней ночью?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Чёрт!»
Мой друг Лёха работал охранником в супермаркете и рассказал мне этот случай, произошедший с ним. Тогда стоял холодный январь. Лёха работал в дневную смену. В 10 часов вечера пришёл его сменщик. Пока поболтали, покурили, чай попили, время подошло уже к полуночи. В эту ночь к тому же передавали штормовое предупреждение, так что без сильной надобности лучше нос совать на улицу не стоило.
— Ну и погодка. Вот как сейчас идти до дома? — недовольно спросил Лёха сменщика Игоря.
— Оставайся здесь, кровать есть, отоспишься и завтра с утра домой пойдёшь, — сказал Игорь.
— Нет, я всё-таки пойду. Ну, до завтра! — попрощался Лёха и вышел из магазина.
Мело в ту ночь на улице сильно. Можно сказать, до дома шёл он на ощупь — благо, его дом находился не так далеко. Жил он в частном секторе. Переходя дорогу, Лёха поскользнулся, и резкая боль пронзила ногу. В глазах помутнело. Он попытался встать, но боль была просто адской. «Чёрт!» — воскликнул Лёха, и вдруг мужской голос где-то рядом сказал:
— Давай руку, помогу.
Через пелену снега Лёха увидел прямо перед собой лицо мужчины. Как он его мне впоследствии описывал: «Глаза поднимаю — стоит мужчина, ну на чёрта, в самом деле, похож! Чёрная борода покрывала чуть ли не всё лицо, а глаза... такие, знаешь, страшные».
Лёха сказал ему:
— Нет, я сам встану.
— Нет, руку давай, — настаивал мужчина. — Что кричал тогда?
В итоге Лёха дал ему руку, и он его поднял. Хочу заметить, что вес у Лёхи немаленький. А поднял он его легко, как ребёнка, перекинул руку через плечо и поволок. Всю дорогу молчали, только иногда Лёха морщился от боли. До дома дошли довольно быстро.
— Вот тут я и живу! — Лёха облокотился на калитку и стал её открывать.
Мужчина его руку отпустил и встал сзади. Когда Лёха открывал калитку, то видел, что стоит он за спиной. Открыл и поворачивается, чтобы спасибо сказать, хотел ещё в дом пригласить, чтобы налить ему водки — а то, думает, устал и замёрз мужик наверняка. Смотрит — а его нет. Так быстро он не мог скрыться, кругом равнина, да и убежать за соседний дом он тоже не успел бы...
Лёха постоял минут пять в ступоре, потом в дом пошёл. Вызвал скорую, врачи посмотрели на его ногу, сказали, что вывих — всё пройдёт, не стоит волноваться. Чем-то укололи, и он уснул. А приснился ему тот самый мужчина. Тот смеялся и говорил: «Спасибо мне твоё не надо — потом расплатишься!».
Лёха проснулся в холодном поту, жутко ему было. Вот тогда-то и вспомнил, что, когда упал, выкрикнул: «Чёрт!» — да ещё так громко. Может, это он за ним и приходил, кто его знает...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Успела
В такси села женщина с большим букетом цветов, нервно перебирающая подол платья.
— Побыстрей, пожалуйста, я опаздываю!
— Наверное, на праздник к кому-то?
— Да, к дочери на день рождения! Ей сегодня 25 лет исполняется. Она ждет меня к трём часам.
На часах было 14:40.
— Ну, тогда поехали быстрее, чтобы не опоздать, говорите адрес...
— Здесь, недалеко — северное кладбище, пожалуйста, — сказала она и посмотрела на водителя глазами, полными горечи и слез.
Он посмотрел на нее с удивлением, но ничего не сказал — только слушал женщину, которая продолжала говорить, едва не плача:
— Понимаете, моя Юлечка оставила меня еще месяц назад, а вчера звонит мне и говорит — мама, если ты так по мне скучаешь, приходи ко мне на день рождения в три часа дня, мы посидим с тобой и поговорим...
На лице женщины появилась дрожащая улыбка.
— Она меня ждет!
На улице было жарко, везде пробки.
— Боюсь, не успеем, — сказал водитель.
— Ничего страшного. Здесь уже недалеко, я дойду пешком.
Она вышла и быстрым шагом направилась в сторону кладбища, скрывшись за поворотом. Движение машин возобновилось, и таксист поехал дальше. Проезжая тот самый поворот у кладбища, он увидел знакомые ему цветы, разбросанные по дороге. Произошла жуткая авария — была сбита насмерть та самая женщина. И только ветер развевал её волосы и цветы, что остались у нее в руках.
Водитель посмотрел на часы — было ровно три часа. Все-таки успела...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Снеговая баба
Хоть и говорят, что Сибирь всю изгадили и загубили, все же есть там такие места, что не ступала нога человека. Целый день от деревни до деревни можно ехать через сплошную тайгу и от дороги лучше не уходить, можно и совсем пропасть. Вот, например, рассказ жителя одной деревеньки о снеговой бабе.
«Зимой по тайге шел — солнце, ветра нет. И вдруг над снегом начинает маленький смерч подниматься. Поднимается, растет и воет. Сначала тихонько, вроде плачет, а потом громче и громче. И весь этот крутящийся снег постепенно превращается в огромную женщину. Она уже не плачет, а хохочет с завываниями. Я знал, что, пока она не двинулась на тебя, нужно просто стоять неподвижно и смотреть. Обязательно смотреть, отворачиваться и глаза закрывать нельзя — тогда она такая сильная станет, что не спасешься. А от человеческого взгляда она не может в полную силу войти. Когда она начинает двигаться, лучше упасть на снег крестом, руки раскинув, прижаться изо всех сил и молиться. Она станет от земли отрывать, но не сможет, и тогда рассыплется над тобой огромным сугробом. А из-под сугроба-то выбраться можно.
Я так и сделал — меня баба чуть не приподняла. Хорошо, что молился, не переставая — все же сил ей не хватило. А хуже всего, если бежать — тогда она обязательно настигнет и размозжит о камень или дерево, ни одной косточки целой не оставит. У нас так в 1958 году два геолога погибли: их учили, что делать, да они же ученые, без предрассудков. Хотели напоследок по тайге погулять, вот и погуляли... На них страшно смотреть было — как мешки с дроблеными костями...».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Только в темноте
Первоисточник: ffatal.ru До сих пор не знаю, почему это случилось именно со мной. Не представляю, когда и как умудрилась нарушить неписаные правила обращения со всякой мистикой — ну, знаете, что-то вроде «не смотри долго в зеркала», «по ночам всегда прячь ноги под одеяло» и все тому подобное. Но я вправду не делала ничего, что могло бы привлечь их внимание. Не приносила домой странные предметы, найденные где-то или купленные на распродажах, не разговаривала с подозрительными незнакомцами, не пробовала гадать и не увлекалась «магическими» ритуалами, даже не смотрела ужастики на ночь. В моей квартире никто не кончал жизнь самоубийством и вообще, кажется, не умирал…
Рассказать вам, как все началось?.. Где-то неделю назад у меня в ванной стал плохо загораться свет. Ничего особенного, просто он включался не сразу, между щелчком выключателя и вспыхиванием лампочки проходило две-три секунды. Почему это вдруг начало происходить — не знаю, я не электрик, все мои знания в этой сфере ограничиваются школьным курсом физики. С силой бить по выключателю оказалось бесполезно, менять лампочку — тоже, а больше ничего поделать я не могла. Но темнота тревожила, поэтому перед тем, как зайти, я всегда медлила, с подозрением косилась то в сторону зеркала, то на полосу непроглядной черноты под ванной, и ждала, пока загорится свет. Однако долго бояться одного и того же у меня никогда не получалось. И так получилось, что однажды утром я куда-то торопилась и, наплевав на все, шагнула в еще темную комнату… чтобы тут же с визгом выскочить обратно в коридор.
До меня кто-то дотронулся. Сверху. Я почувствовала прикосновение к волосам, легкое, осторожное, но слишком отчетливое, чтобы его можно было списать на игру воображения. А никаких сквозняков в квартире отродясь не водилось. Я тогда даже гадать не стала, что за чертовщина это могла быть, слишком перетрусила. Заходить в ванную расхотелось на весь день, да и потом, после этого я больше никогда не переступала порог, пока там не загорался свет. И дело даже не в том, что я всерьез поверила, что меня поджидает злобный монстр, просто мне так было спокойнее.
Действительно было — несколько следующих дней. До тех пор, пока у нас не отключили свет.
Отключили его ненадолго, всего на пару минут, однако мне и этого хватило для небольшой, но бурной истерики. Я в тот момент как раз чистила зубы и не вылетела из ванной, наверное, только потому, что оцепенела от неожиданности. А когда свет зажегся, чуть не получила инфаркт: прямо передо мной на зеркале сверху появился грязный отпечаток человеческой ладони. Перевернутый. Как будто кто-то свесился с потолка вниз головой и приложил руку к зеркалу.
Уже тогда у меня появились первые мысли о том, что неплохо было бы подыскать другую квартиру с нормальной ванной. Но я до этого никогда еще не сталкивалась ни с чем подобным и, наверное, недооценила опасность. И зря. Потому что в третий раз я его увидела.
Это случилось поздно вечером. Я сидела в спальне за компьютером, читала онлайн какую-то книжку и ни о чем плохом не подозревала. Разумеется, по закону подлости мне захотелось пить, а чтобы попасть на кухню, нужно было пройти по коридору мимо ванной. Тогда меня такой маршрут еще не слишком пугал: мне казалось, что нужно просто не заходить в ту злополучную комнату. Я встала, подошла к двери и — не знаю, что уберегло меня в ту ночь, но огромное ему за это спасибо — зачем-то бросила взгляд на потолок. И обомлела.
Оно сидело на потолке, около двери в ванную, и смотрело на меня мутными белесыми глазами. Оно выглядело как огромный клок шерсти, смутно напоминающий тело человека. Только вместо ног к туловищу крепились шесть длинных, странно изогнутых рук. Оно походило на паука, громадного, мохнатого паука с человеческой головой и руками. Под моим ошалевшим взглядом оно, все так же вжимаясь брюхом в полоток, очень быстро метнулось куда-то в угол и там исчезло.
До самого утра я сидела в спальне, включив люстру, ночник, настольную лампу и чуть ли не карманный фонарик. Меня трясло. Очень хотелось пить, но выйти в темный коридор меня не заставили бы и под дулом пистолета, а для того, чтобы включить там свет, нужно было пройти вглубь как минимум на пять шагов — непосильный подвиг для меня на тот момент. Из коридора доносилось шуршание и скрежет, остро пахло чем-то кислым, отдаленно похожим на испорченное молоко. Я с ногами забралась на кровать и сидела там, вцепившись в покрывало, и боясь хоть на миг закрыть глаза. Мне все время казалось, что, как только засну, это выползет из коридора и… Я почти чувствовала, как в тело впиваются жесткие пальцы и тянут наверх, туда, где угрожающе щелкают огромные жвалы…
Только на рассвете я смогла немного перевести дух.
Сейчас я уже знаю, что зря мучила себя бессонницей. Спать при зажженном свете было вполне безопасно: где бы они не прятались все остальное время, но появляются эти твари только в темноте. И неважно, днем или ночью, спит их жертва или бодрствует, если есть темнота — они выползают на охоту. Поэтому у меня дома круглые сутки горит свет. Кажется, это помогает, по крайней мере, я больше ни разу не видела их так близко. Хотя точно знаю, что они по-прежнему ждут: наверное, это инстинктивное чутье жертвы, но я всем телом чувствую, что за мной наблюдают, чувствую их дикий голод, их нетерпение. Вся квартира пропахла противным запахом скисшего молока, а в ванной и коридоре на потолке начала трескаться штукатурка. Трещины с каждым днем все больше похожи на паутину.
Я до тошноты, до холодного пота боюсь отключения электричества. Хочу переехать, но не уверена, что это поможет. Единственное, что помогает мне не сойти с ума, это надежда — может быть, мне удастся продержаться достаточно долго, тварям надоест, и тогда они уйдут искать более легкую добычу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай в санатории
Когда я в санатории лежала в 14 лет, над нашей комнатой постоянно ночью кто-то кашлял, шаркал ногами, открывал дверцы шкафов. Мы сначала думали, что там сестрички живут. Спросили их однажды, кто над нами живет, и они изумились: оказывается, комната над нами закрыта, там уже несколько лет идет ремонт.
После такого, конечно, мы уже не могли успокоиться и однажды ночью с парнями решили туда залезть и посмотреть. Большинство побоялось, в итоге наверх пошли два самых смелых парня, которые старались произвести на нас впечатление, а мы, три девчонки, стояли «на карауле». А в коридорах санатория ночью было темно и страшно... Парни зашли в комнату, из которой доносились звуки (впрочем, когда мы прислушивались из-за дверей, там уже было тихо). Вдруг из комнаты раздался дикий крик и тут же послышался грохот. Прибежали сестрички, включили свет. Мы из-за их спин в комнату заглянули — а там, оказывается, упали козлы строительные, и лежит под ними один из наших парней без сознания. Второй сидит, забившись в угол, обмочился, трясется весь и повторяет: «Мама, мама...» (а тогда ему было уже 15 лет).
Кончилось тем, что нам сделали строгое внушение, а парней в лазарет закрыли. Через пару дней их родители увезли, мы с ними даже не виделись больше. Но те, кто их видел в лазарете, говорили, что лица у них были такие, как будто они с того света вернулись...
Наверху же пару дней было тихо, потом опять кто-то начал ходить, скрипеть и кашлять. А в одну ночь я явственно услышала, как чей-то голосок наверху тихо произносит: «Мама, мама...» — точно так же, как тот парень шептал, а потом раздался тихий тонкий смех, будто в пустой комнате смеялся ребенок.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Новогодняя история
Случилось это давно, еще в советское время, в одном из далеких северных городов, где пришлось мне провести несколько беззаботных детских лет. В промышленном городе почти все взрослое население так или иначе было связано с главным предприятием, поэтому все дети получали билеты на одну и ту же новогоднюю елку. Ждали этого события, конечно же, очень. Это не Москва и не Ленинград, где развлечений и в советское время хватало — в северном городе широкие пустынные проспекты, метель, окна домов слабо тлеют по ночам, и только северное сияние на все небо... Дети считали дни до того момента, когда придет добрый Дед Мороз и одарит их сладкими подарками из большого красного мешка, и, конечно, всем хотелось праздника.
Родители старались нарядить детей получше, девочек красиво причесывали и завязывали им банты. Никому не хотелось, чтобы его ребенок выглядел хуже остальных, поэтому наконец-то давали надеть привезенное из Москвы платье, доставали из ящиков цветные колготки из Прибалтики и яркие румынские кофточки.
В зале ДК яблоку негде было упасть от нарядных ухоженных детишек, которые восторженными глазами смотрели на большую новогоднюю елку, всю в мишуре и огоньках. Дед Мороз уже был здесь: в длинной синей шубе с серебряным узором он высился возле елки и оглядывал детвору из-под ладони, затянутой вышитой варежкой.
— А сейчас мы попросим родителей выйти и отправимся в волшебное путешествие! — поставленным баритоном возвестил он, и детишки загалдели в предвкушении.
Родители ждали детей в холле ДК, некоторые выходили на улицу, но быстро возвращались — мороз и метель не давали даже дышать нормально. Из зала слышалась музыка, детский смех, традиционное призывание Снегурочки и, конечно же, «Елочка, гори!». Многим вспоминалось и свое детство, куда более скудное на события. Как хорошо, когда дети смеются!
Двери зала распахнулись, и детвора с подарками посыпала наружу. Радостное море заполонило холл, и восторженные рассказы перемешались с выкрикиваниями имен тех детей, которых родители пока не встретили. Но вот постепенно опустел гардероб, разошлись семьи по домам, и только несколько родителей в растерянности озирались по сторонам. Их дети так и не вернулись с праздника.
Утром после метели наладили телефонную связь, и директор ДК поседел на глазах, потому что позвонил приглашенный в качестве Деда Мороза человек из театрального коллектива и извинился, что вчера не смог доехать на елку из-за завалов на дорогах — мол, можно ли как-то все уладить и перенести елку на сегодня?
В ДК было полно милиции, заплаканные родители снова и снова рассказывали, как отправили детей в зал, как искали их после, и что было на них надето. Тем вечером пропало восемь детей в возрасте от шести до девяти лет — трое мальчиков и пять девочек.
Тело семилетней Тани Осиповой обнаружили к лету, когда уже сошел снег. Она лежала в стороне от железнодорожной насыпи со связанными ручками и ножками. Очевидно, ее бросили в снег еще живой. Опознали девочку по остаткам праздничного платья и протезу глаза — за год до этого Танечка выбила себе глазик вилкой. Следователь предположил, что «Деду Морозу» нужны были здоровые дети, и поэтому он выбросил Таню.
Родители Тани были нашими соседями. Мне тогда было два года.
Семерых оставшихся детей так никогда и не нашли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Балкон
Прошлым летом я вместе с парой приятелей ездил в Москву к нашему общему знакомому. Незадолго до отъезда мы устроили у него на дому попойку. Жил он в каком-то спальном районе в старом доме. Где это точно было, не могу сказать, поскольку в московской топонимике я ничего не понимаю, да и был там недолго.
В ходе попойки я и хозяин квартиры вышли на балкон покурить. Балкон застекленный и небольшой, если выйти туда втроем — уже тесно. Вокруг было темно, фонари во дворе не горели, окна соседних квартир зияли чернотой. Стояла глубокая ночь. Мы стоим, курим, этот приятель рассказывает мне что-то невероятно смешное (я в пьяном угаре особо не вникал в его историю, но самого его это веселило жутко) — стоит, смотрит на меня, рассказывает и смеется...
Вы когда-нибудь видели, как у человека в одно мгновение резко меняется выражение лица? Именно это и произошло с лицом этого парня. Только что он рассказывал с улыбкой в половину лица свою историю, а в следующую секунду он смотрел мне за плечо с выражением неописуемого ужаса. Я сначала подумал, что он меня разыгрывает, но с улыбкой обернулся.
Там было существо. Оно было абсолютно лысое, покрытое серой кожей, немного больше человека. Конечности были похожи на человеческие руки, с пальцами, на которых были большие темные и грязные когти. На спине отчетливо были видны очертания позвоночника. И оно медленно карабкалось по стене дома буквально в метре от меня. Жуткая тварь медленно проползла вверх и скрылась в темноте.
Мы пулей влетели в дом. Парень проверил, заперты ли двери, закрыл все окна и приказал никому их не открывать. Мы так и не рассказали про увиденное никому — все равно бы в хмельном состоянии они не поверили.
Утром, когда на улице уже было светло, я выглянул из окна балкона. На стене были отчетливо видны следы когтей...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Музей
Я работаю охранником музея, главными экспонатами которого являются копии различных «загадочных» артефактов. Работаю обычно в ночную смену. История, которую я вам хочу рассказать, произошла со мной буквально на прошлой неделе. Я, как обычно, поздно вечером пришел на работу и заступил на дежурство. Обошел территорию музея, прошелся по кабинетам и залам, потом спустился в комнату дежурного, уселся на стул, стал читать книгу и незаметно для себя заснул.
Очнулся я от звука разбитого стекла. «Вор!» — вот первая мысль, что пришла мне в голову. Я схватил травматический пистолет, фонарь и побежал в сторону источника звука, где обнаружил, что на одном из стендов стекло было разбито, но экспонат не тронут. Вдруг снова послышался звук разбитого стекла — на этот раз звук исходил со второго этажа. Я со всех ног кинулся туда. Там было опять то же самое — стекло на стенде разбито, а экспонат стоял на месте. «Кто это делает, зачем?» — промелькнуло у меня в голове. Не успел я обдумать ситуацию, как разбилось очередное стекло, на этот раз буквально в нескольких метрах от меня! Я выхватил пистолет и направил в ту сторону фонарь.
Из темноты доносилось хриплое дыхание, изредка прерывающегося рычанием — это напоминало дыхание крупного дикого животного, но как оно могло попасть в закрытое здание в самом центре города? Я стал медленно идти вперёд, и тут свет фонаря погас. Я тшетно пытался включить фонарь, и в этот момент существо с ревом бросилось на меня. Я успел выстрелить наугад. Когдла эхо от выстрела стихло, фонарь зажёгся вновь, и я просто опешил: вокруг не было никого! Мне стало очень страшно. Мысли стали путаться в голове.
Я проковылял к лестнице и, перегнувшись через перила, я в темноте первого этажа увидел силуэт того самого существа. Такого туловища я никогда в жизни не видел — оно напоминало осьминога со множеством щупалец, беспорядочно извивающихся, но голова была человеческая. Существо смотрело прямо на меня, глаза горели, освещая его изуродованное лицо. И оно стало медленно подниматься на второй этаж. Я в панике схватил один из экспонатов с разбитого стенда и закричал от ужаса — в руках у меня была моя собственная голова...
И тут я проснулся. Оказалось, это был всего лишь сон, я не сошел с ума. Я с облегчением вздохнул. Сон больше не шёл, и я на всякий случай решил пройтись и проверить, все ли в порядке.
Моё сердце замерло от ужаса, когда я увидел, что стекла на тех же стендах, что и в моём сне, разбиты. А один из экспонатов на втором этаже пропал...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом цвета ультрамарин
Ещё будучи школьником младших классов, я ездил летом отдыхать в купленный задешево деревенский домик в 300 километрах от Москвы. Дом был в плохом состоянии, цена была сильно снижена, так как предыдущий хозяин недавно скончался. Но история будет не про него.
Родители решили заменить нижние прогнившие бревна сруба, а заодно и пол. И поскольку нам ещё надо было где-то ночевать, пока идет замена, нам по дружбе с главенствующей семьей деревни были предоставлены ключи от давно пустующего дома недалеко от нашего.
Стоит заметить, что ещё задолго до этого я наслушался от историй местных жителей об этом доме, выкрашенном в цвет ультрамарин. В 80-х годах там жил парень, который на всю округу славился пением, даже выступал по радио. Так и не узнал его настоящего имени, но его прозвали «Шаляпин». Жил себе жил, да умер от сердечного приступа. С тех пор в доме никто больше не жил. Ключи хранились, как я уже упоминал, у главенствующей семьи, и за домом почти никак не ухаживали — разве что извне приколачивали доски поверх треснувших стекол.
Пожалуй, самым интересным было то, что, несмотря на обесточенность дома в целях экономии, некоторые жители видели по ночам темный силуэт у окна, а иногда соседи слышали прерывистое, будто через сломанное радио, пение. Деревня была старая и сплоченная, поэтому, если бы там жили бомжи, все бы сразу узнали.
И в этом доме мне предстояло прожить около недели.
Жил я там с бабушкой. Днём в основном я ошивался с деревенскими ребятишками на улице, так что в доме приходилось только ночевать. Бабушка спала на закрытой веранде, потому что там легче дышалось, а мне достался большой диван в самой большой комнате внутри дома.
Первые две ночи прошли неплохо, хотя я спал не очень крепко, будучи напуган рассказами местных. А вот третья ночь истрепала мои нервы как следует.
Я лежал лицом к стене, уже смыкая глаза, и для удобства решил повернуться на другой бок. Устроившись получше, я собрался было закрыть глаза и уснуть, как вдруг увидел, что занавеска была приподнята, как если бы кто-то невидимый смотрел в окно. Когда я понял, что занавеска не просто так зацепилась, то задержал дыхание и всем своим видом попытался показать, что сплю. В этот момент со стороны окна послышались тихие шаги, приближающиеся ко мне. Я думал, что у меня остановится сердце.
Шаги затихли возле дивана, на котором я лежал, и я почувствовал, что окаменел от страха под чьим-то взглядом. Мне казалось, что прошла вечность, прежде чем те же неторопливые шаги стали раздаваться все дальше, уходя вглубь дома, где и затихли. До утра я так и не смог уснуть.
Я перехватил пару часов сна с рассветом, после чего напросился с деревенскими детьми на трехдневный сенокос, с которого вернулся в уже отремонтированный дом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Под ванной
Я работаю у себя дома и до недавнего времени спал с включенным компьютером, так как с детства не мог заснуть без света (только в тех случаях, когда сильно уставал). Месяц назад мне стало казаться, что за мной кто-то наблюдает. Конечно, такое ощущение временами возникало и раньше (с кем не бывает), но теперь это стало просто нестерпимым. Я уже не мог сидеть в темноте за компьютером, постоянно оглядывался, держал включённым верхний свет, но и он не помогал — я все равно чувствовал чье-то присутствие. Стоит ли говорить, что и засыпал я только с включенным верхним светом. А в последний месяц, когда на улице начало рано светать, я уже не мог заснуть просто с верхним светом, а ждал до утра и только тогда засыпал. Всю ночь я просто лежал в постели, переворачивался с одного бока на другой, а когда мне это надоедало, то садился за компьютер. Поначалу я списывал все это на психическое переутомление, но после недавнего случая даже не знаю, что думать.
Тем вечером я решил принять ванну. Один край ванны касается стены, а с другого края между стеной и ванной есть промежуток в сорок сантиметров. С этой стороны на краю ванны стоят тазы. Над ванной висит сушилка для одежды и полотенец. Концы веревки уходят под ванну, и из ванны их увидеть нельзя.
Сначала я начал слышать постукивание по тазам. Не помню, что я подумал, но в свете моего состояния в последнее время я начал чувствовать беспокойство. Вероятно, я списал постукивание на капающую воду (сейчас понимаю, что капать ей быдо неоткуда — полотенца, висящие на сушилке, были сухими). Я намылил голову шампунем, и тут кто-то несколько раз дернул за наконечники веревок (или задел их). Я чётко видел это, и на той стороне ванны не было НИЧЕГО, что могло бы заставить их так двигаться. Они начали шататься и биться друг об друга. Я выскочил из ванной и выбежал в коридор. Из коридора была видна ванна — под ней не было ничего. Снова залезать в ванну я не стал, а шампунь смыл с головы в раковину.
Больше всего меня во всём это тревожит то, что такое уже было, когда я был ребёнком. Был точно такой же случай в ванной, а однажды, когда я спал в другой комнате около настенной лампы, провод от которой уходил под кровать, кто-то невидимый начал дергать за этот провод...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Девочка в окне
Это произошло ночью 12 марта 2010 года в квартире, где я живу один. Я, как обычно, почитал вечером книжку и примерно к 11 часам собрался лечь спать. Решил только налить водички перед сном. Квартира у меня достаточно большая и, чтобы попасть на кухню, надо идти через гостиную, а выключатель находится на другом конце комнаты. Поэтому я двинулся вслепую, ориентируясь по памяти. Добрался до кухни, включил маленькую подсветку, налил себе воды...
Оборачиваюсь — а в окне отражается девочка, стоящая прямо передо мной, хотя никого там нет. Подумал, что показалось, и протер глаза — девчонка не пропала. Я начал пугаться. Решил быстро возвращаться в свою комнату. Иду, естественно, не сводя взгляда с отражения в окне, а она движется за мной. Из кухни я почти выбежал, слыша за собой отчётливые шаги. Забежал в свою комнату, захлопнул дверь, подпёр её стулом и юркнул под одеяло, как в детстве.
Дверная ручка стала дергаться. Не знаю, почему я не включил свет, но выключатель остался рядом с дверью, а возвращаться было страшно. Через некоторое время ручка перестала двигаться, наступило затишье. Длилось оно не больше пяти секунд, потом раздался резкий удар чем-то острым в дверь, причем огромной силы. Я залез полностью под одеяло и отключился — не знаю, как так получилось.
Проснувшись утром, первым делом увидел, что дверь открыта. Вчерашние события казались каким-то бредом, и я подумал, что мне всё это приснилось. Но подойдя ближе к двери, я заметил, что под ней лежит маленький ножик, причем у меня такого никогда не было. Тут я серьезно испугался, быстро оделся, выбежал из квартиры и пошёл к другу. Естественно, он мне не поверил, однако ночевать со мной отказался. Я и сам к себе в квартиру в тот день не спешил возвращаться.
С тех пор в квартире вроде тихо, но мне до сих пор страшно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Этажи
Это было в начале лета. Я жил один в общежитии — мой сосед по комнате решил снимать комнату и выписался из общежития. В тот раз я засиделся ночью и решил не спать совсем. Уже почти на рассвете мне надоело сидеть в пустой комнате перед компьютером. Мне пришла в голову мысль пойти на крышу и посидеть там, глядя, как встает солнце. В такую рань там никого не должно было быть.
Попасть на крышу было очень просто — по запасной лестнице, на которую можно было выйти через общий балкон с этажа. Туман в Питере не редкость, но в ту ночь он был на удивление густым. Я вышел на балкон и как будто оказался один во всем мире — вокруг была лишь плотная сизая дымка. Местность вокруг общежития словно исчезла, и само здание общежития будто поднималось из пустоты; вершина его также растворялась в тумане. На запасной лестнице было тихо и темно. Я начал подниматься вверх со своего седьмого этажа на четырнадцатый. Мои тапки гулко шлепали по ступенькам, и в пустоте лестничной шахты эти удары звенели, как падающие бутылки. Я поднялся наверх, вышел на крышу и увидел там какого-то парня с девушкой. Я-то надеялся, что там никого не будет, поэтому с некоторой досадой пошел назад.
Спускаясь, я вдруг услышал звонкие шаги — кто-то поднимался мне навстречу. Мне не хотелось ни с кем встречаться, поэтому я вышел с лестницы на балкон. Этот кто-то прошел мимо вверх. Я снова пошел вниз, считая этажи. На седьмом этаже я вышел на балкон и увидел, что дверь на этаж закрыта. «Вот чёрт», — подумал я, вернулся на лестницу и спустился ниже. На шестом этаже тоже было закрыто. И на пятом. И на четвертом тоже, как и на третьем. Я стал подниматься и снова услышал шаги. На этот раз кто-то спускался сверху. Я замер, прислушиваясь — шаги на пару секунд затихли, потом возобновились. Не сдержавшись, я сквозь зубы сматерился и вышел на балкон. Это был шестой этаж. Кто-то прошел мимо меня вниз. Я снова начал подниматься.
На восьмом этаже дверь тоже оказалась закрытой. На девятом, десятом, одиннадцатом этажах тоже было закрыто. Поднимаясь на самый верх, я вдруг увидел, что на четырнадцатом этаже лестница не кончается. И вообще это не верхний этаж. Я вышел на балкон. В тумане было видно, что надо мной еще по крайней мере два этажа. Тогда я стал спускаться. Десятый, девятый, восьмой... На седьмом я услышал, что кто-то идет мне на встречу. Вдруг его шаги затихли. Я тоже остановился. Было ясно слышно, что на шестом кто-то есть. Этот человек невнятно произнес что-то и вышел на балкон. Я прошел вниз до второго этажа — дальше хода не было. Потом я стал снова подниматься, тщательно считая этажи.
Наконец, я, уставший до невозможности, остановился на том этаже, который, как я считал, должен быть четырнадцатым. Но не был. Двери внутрь были заперты на всех этажах. Что мне было делать? Я стал подниматься, думая, что ошибся в счете. Я поднялся еще на два этажа. Лестница не кончалась. Я очень устал. Обычно мне не нужно было столько бегать по лестницам. Я оперся на перила, присел на ступеньку, дыша, как астматик. Кое-как я восстановил дыхание и расслышал какой-то шум внизу — кто-то поднимался по лестнице. Я встал и пошел вверх. На каждом этаже я проверял дверь, и везде они были заперты. Я прошел три этажа, а лестница все равно не кончалась.
Я был напуган. Я не понимал, в чем дело. Даже если я и ошибся в счете, все равно, в здании получалось слишком много этажей. По лицу уже стекал пот, я задыхался от постоянного подъема. То ли от усталости, то ли от страха дрожали мышцы — на каждом шаге я ясно чувствовал дрожь в ногах. Дрожали руки. Если я все правильно считал, я поднялся уже на двадцать третий этаж. Я посмотрел вверх с балкона — вверх было видно только на два этажа. Дальше все скрывал туман. Я зашел обратно на лестничную клетку, прислушался. Кто-то все еще поднимался вслед за мной. Мне было наплевать — я чувствовал себя крысой в бесконечной трубе. Я медленно, с робкой надеждой вышел на балкон — дверь на этаж была заперта. Тогда я стал спускаться. Я шел вниз, стараясь заглянуть на следующий пролет. Встречные шаги приближались. Этаж ниже, еще один...
Вдруг звуки шагов идущего наверх человека прекратились. Я тоже остановился. Тот, внизу, переминался на месте — я отчетливо это слышал. Потом послышался мат шепотом и тихое шуршание по бетону. Я спустился на этот этаж. На лестнице было пусто и тихо. Снаружи отчетливыми прядями переливался туман. Я вышел на балкон. Тут никого не было, дверь с балкона была открыта. Я вышел — и понял, что нахожусь на шестом этаже.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Тёмный дядя»
Подходя к своему дому, Галина взглянула на окна шестого этажа, где находилась ее квартира, и обмерла: окна были распахнуты настежь, а внизу собрались люди, что-то оживленно обсуждая. Завидев машину «скорой помощи», молодая женщина почувствовала, как внутри будто что-то оборвалось, ноги стали непослушными. Кто-то осторожно поддержал ее за локоть, когда она метнулась вперед и, будто подкошенная, упала на колени. На асфальте, разметав ручки, лежала ее двухмесячная дочь. В луже крови, неестественно неподвижная. Крик застрял в горле, парализовав все тело. Она уже не слышала и не видела ничего, кроме этого окровавленного родного комочка.
Она не помнила, как оказалась в своей квартире. Кто-то усадил ее в кресло, поил водой. Этот кто-то настойчиво и заботливо подносил нашатырь, не вызывавший у нее никаких чувств.
— Девочки нигде нет, — донесся из ниоткуда женский встревоженный голос.
Галина узнала соседку и впервые встрепенулась.
— Поищите Свету, — слабо проговорила Галина. — Она не могла далеко уйти, оставив одну… — и запнулась, не в силах произнести имя теперь уже покойной младшей дочери.
6-летняя Света спряталась под кровать. Она испуганно таращилась вокруг себя, когда ее извлекли оттуда. В глазах застыли слезы.
— Дядя бросил Ирочку в окно, — всхлипывая, рассказала девочка. — Он такой большой, темный. Когда он зашел в квартиру, я испугалась, спряталась сюда, чтобы он меня не видел. А Ирочку он схватил и выбросил, а сам убежал.
Вызванный наряд милиции оцепил район, но, видимо, убийца успел скрыться, не оставив никаких следов. Прочесывали чердаки, подвалы, сомнительные квартиры — тщетно. В последующие два дня оперативники продолжали искать, хотя уже понимали: время упущено.
На похороны маленькой Ирочки сошлись все соседи, приходили посторонние люди. Приносили игрушки, сладости, утешали убитых горем родителей. Галина уже не плакала — слез просто не осталось. Старшая дочка стояла тут же в черной косынке, придерживала маму за руку. Света не плакала — наверно, до ее сознания еще не доходил смысл свалившегося на семью горя.
Когда подъехал катафалк и заиграла траурная музыка, женщины заголосили, и Света испуганно прижалась к матери. Мягкие игрушки решили положить в гробик.
— Мама, — Света дернула Галину за руку. — Зачем ей столько много игрушек, пусть и мне останутся...
Галина, как ужаленная, отпрянула от старшей дочери.
— Света, Света, послушай... — и осеклась.
В глазах 6-летней девочки промелькнул испуг.
— Что, мамочка? Ты обиделась?
— Света, скажи: дядя, который бросил Ирочку из окна… как он открыл дверь? Я ведь ее запирала.
— Я не знаю, не знаю, мамочка, — вдруг расплакалась Света. — Мне было страшно, я боялась.
Галина ее уже не слушала.
До нее враз дошло, кто стал убийцей ее двухмесячной Иринки.
… Светлана росла капризным, взбалмошным ребенком. Единственной дочкой обеспеченных родителей, такой же единственной внучкой для двух бабушек и дедушек, не чаявших в ней души.
Любая прихоть, не поощренная родителями, бывала немедля выполнена любящими бабушками-дедушками, рассуждавшими, что у ребенка должно быть нормальное, обеспеченное детство.
При замечаниях детсадовских воспитателей о том, что девочка чересчур эгоистична и вспыльчива, Галина тушевалась, а бабушка с жаром доказывала, что это переходное и травмировать ребенка по таким мелочам — варварство.
Так и росла девочка, как губка, впитывая, что только она, ее существование — самое важное для родных и близких. Когда однажды мама спросила, не хотела ли Света иметь братика или сестричку, девочка отшвырнула игрушку и забилась в угол с громким плачем. Бабушка тут же подскочила к внучке, но, против обыкновения, не набросилась на Светину маму с упреками, а только погладила девочку по голове, зашептала утешительные слова.
— Ах, так! — взбунтовалась Света. — Значит, и ты себе хочешь другую внучку?
Бабушка в растерянности захлопала глазами, пытаясь обнять Свету, но та вырвалась, убежала к себе. Никакие доводы о том, что одной ей, когда повзрослеет, будет тяжело, не помогли. Света плакала навзрыд.
В родильном доме мама через окно показывала сестричку и, счастливо улыбаясь, спрашивала, как они назовут младшенькую. Света дергала папу за рукав, поторапливая домой, а ночью, уткнувшись в подушку, плакала. Ни через неделю, ни через месяц она ни разу и не подошла к своей младшей сестричке, только исподлобья наблюдала, как мама забавляет девчушку, играет с ней. У Светы вдруг беспричинно начались истерики, она все чаще жаловалась на головную боль. Когда встревоженная ее состоянием Галина обратилась к врачу, тот, осмотрев 6-летнюю девочку, недоуменно пожал плечами, не находя никаких признаков болезни. А на прощание посоветовал обратиться к невропатологу.
Невропатолог, выслушав Галину, сказал:
— К сожалению, это бывает не так уж редко. Думаю, вам надо еще раз попытаться, чтобы она как-то сблизилась с младшей сестренкой, пусть играет, забавляет — не бойтесь ей доверять. Но и не лишайте прежнего внимания, теплоты…
После того визита к врачу Галина с мужем долго о чем-то шептались на кухне, говорили и со Светой. Она, кажется, впервые внимательно слушала и больше не плакала, от Иринки не отворачивалась. К концу второго месяца своей жизни младшая сестренка впервые улыбнулась. Ей, Светлане. И та с радостным криком кинулась к матери — поведать новость. Но Галина тогда обрадовалась даже не первой детской улыбке, а тому неподдельному восхищению, которое загорелось в глазах старшей дочурки. Теперь молодая женщина была уверена: девочки подружатся, полюбят друг друга. Но вскоре случилась беда. Была ли она неожиданной, пришла ли из ниоткуда... или все же в этом была какая-то закономерность?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рассказ пограничника
Из книги Александра Бушкова «НКВД: Война с неведомым»:
------
О характере выполнявшегося нами задания говорить не буду. Мы в условленной точке встретились с кем следовало и возвращались с пакетом к месту, где с лошадьми оставались оперуполномоченные З-о, К-ов и Г-ов. Меня сопровождали оперуполномоченные К-н и Л. (последний являлся корейцем по национальности и местным уроженцем). При подходе к зимовью нами была отмечена тишина в его окрестностях, производящая впечатление странной. В чем заключалась странность, мне непонятно до сих пор, но тишина каким-то образом оставляла стойкое впечатление физически ощутимого, давящего беспокойства. Имея основания предполагать нападение на зимовье перешедшей границу банд-группы, я распорядился приготовить личное оружие и скрытно продвигаться к зимовью с трех направлений (по числу нас).
Когда мы приблизились на достаточное для визуального наблюдения расстояние, нами было обнаружено отсутствие у коновязи всех шести лошадей (на бревне имелись лишь обрывки поводьев). Пока оперуполномочнные К-н и Л. заходили с флангов для открытия при необходимости перекрестного огня, я обнаружил на расстоянии 3–4 метров от зимовья два человеческих скелета, почти скрытые шевелящимися массами, имевшими структуру зернистой икры или кучки ягод. При моем приближении эти массы пришли в активное движение, деформируясь так, что стали уже напоминать не груды мелких предметов округлой формы, а скорее плоские продолговатые полотнища, которые, использовав мое замешательство, скрылись меж деревьев со скоростью, ориентировочно превышающей скорость передвижения бегущего человека, но уступавшей скорости велосипедиста. При этом слышались негромкие звуки, напоминавшие сухой шелест — предполагаю, возникавшие при перемещении масс по слою слежавшейся хвои. Автоматная очередь, выпущенная мною по одному из объектов, видимого воздействия на последний не оказала, хотя несколько попаданий зрительно мною были отмечены.
Больше всего объекты походили на скопление насекомых вроде муравьев или саранчи, но это касается лишь чисто внешней схожести всей массы. Данные массы (имевшие при движении площадь ориентировочно около квадратного метра каждая) состояли не из насекомых, а из чего-то вроде бусинок несколько неправильной формы, скорее шарообразных, чем продолговатых. Цвет — темно-рыжий, гораздо темнее прошлогодней хвои.
Некоторое время в окрестностях трассы прохода данных масс ощущался резковатый неассоциирующийся запах, не напоминавший запах каких-либо известных мне химических препаратов либо газов.
Преследование я, как старший группы, счел нецелесообразным, учитывая загадочность объектов, скорость их движения и совершенно неизвестную степень опасности, способную от них исходить. Когда мы занялись осмотром места происшествия, нами было вскоре установлено, что скелеты с огромной долей вероятности принадлежали товарищам З-о, К-ову и Г-ову (третий скелет был найден внутри зимовья), что определялось по часам, портсигарам, личному оружию и разнообразным мелким вещам, из которых сохранились лишь те, что имели, как мне теперь ясно, искусственное происхождение (эбонит, металлы, целлулоид, стекло и т. д.).
Материалы натурального происхождения (одежда, кожа сапог и ремней и т. д.) исчезли бесследно. Кроме того, нижняя левая конечность одного из скелетов имела следы заросшего сложного перелома, что свидетельствовало о его принадлежности оперуполномоченному З-о, как мне было известно, четыре года назад получившему именно такой перелом (косой, закрытый, с дроблением в месте перелома). Скелеты выглядели полностью очищенными от мышечной ткани и сухожилий, крови вокруг не имелось.
Судя по отсутствию нагара в стволах личного оружия, отсутствию расстрелянных гильз, а также положению оружия при останках, оперуполномоченные были застигнуты совершенно неожиданно (нет никаких сомнений, что их убили именно эти странные массы), в противном случае пришлось бы допустить цепочку самых невероятных совпадений. Обрывки поводьев свидетельствуют, что лошади бежали в тайгу (это подтверждается и тем, что ни единой лошадиной кости нами в окрестностях не было обнаружено). Давая волю собственным домыслам, могу полагать, что внезапное бегство лошадей связалось для наших несчастных товарищей не с какой-либо повышенной опасностью, а, вероятнее всего, с появлением поблизости крупного зверя вроде медведя (именно так на их месте я и расценил бы, скорее всего, внезапное бегство лошадей).
С оперуполномоченным Л., также видевшим скрывавшиеся в тайге массы (товарищ К-н, подходя с другой стороны, их не заметил вовсе) еще до завершения осмотра места происшествия произошло нечто вроде эпилептического припадка (чего за ним ранее не наблюдалось). В весьма бессвязных выражениях он сообщил, что данные хищные существа были известны местному населению с давних времен, но встречались все реже, так что местным населением предполагались к сегодняшнему дню полностью исчезнувшими. Название существ в языке местного населения, насколько я мог разобрать из выкриков товарища Л., звучит как «ли-со» либо «лиги-со». Товарищ Л. уверял также, что эти существа издавна считаются местными нечистой силой, и встреча с ними влечет скорую смерть даже без непосредственного контакта.
Как старший группы, я принял решение, захоронив скелеты и собрав личные вещи, пешком продвигаться к ближайшему населенному пункту, входящему в зону ответственности местного погранотряда. Состояние оперуполномоченного Л. становилось все хуже; к вечеру второго дня он не мог более передвигаться на своих ногах и впал в бредовое состояние с полным неузнаванием как окружающих реалий, так и нас. С наступлением темноты он скончался с симптомами предположительно сердечного приступа, и на рассвете, убедившись в наступлении трупного окоченения, мы с оперуполномоченным К-ном предали тело земле, после чего продолжали движение по тайге, где около одиннадцати часов утра были остановлены конным пограннарядом и после сообщения нами пароля доставлены в город.
После подробного доклада руководству я и оперуполномоченный К-н были в соответствии с практикой подвергнуты спецпроверке разных планов, не выявившей в наших действиях каких-либо компробстоятельств или служебных упущений. Мы были признаны годными к несению дальнейшей службы, хотя и направлены на неделю на санаторное лечение с полным медицинским обследованием.
По некоторым доходившим до меня сведениям, руководством была проведена проверка на месте происшествия с выходом туда спецгруппы, но ее результаты до нас не доводились. Мы сами не могли задавать об этом вопросы вышестоящему начальству, т. к. подобное противоречило сложившейся практике и, безусловно, не поощрялось.
В том же месяце я и оперуполномоченный К-н были отправлены к новым местам службы. С нас была взята соответствующая подписка о неразглашении установленной формы.
Более мне об этом показать нечего. Могу добавить, что состояние товарища Л. и его последующая смерть были вызваны, как ныне полагаю, самовнушением, базировавшимся на местных суевериях, от которых он, к сожалению, оказался не свободен. И я, и тов. К-н (с которым я не раз виделся впоследствии) не испытали в жизни ничего, что можно было бы назвать вмешательством мистических сил, о которых бредил товарищ Л. перед смертью. Обозревая прошедший жизненный путь, могу с уверенностью заключить, что и у меня, и у товарища К-на была прожита самая обычная жизнь без всякого мистического вмешательства, с обычными опасностями, подстерегающими людей нашей профессии как во время Великой Отечественной войны, так и в мирное время. Никаких «полос невезения» вспомнить не могу.
Особого интереса к происшествию у меня нет, т. к. слишком велик недостаток информации о виденных мною объектах, что не позволяет работать с версиями и даже выдвигать таковые.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Девушка в красном платье
В моей стране (Кыргызстан) давно ходит легенда о «девушке в красном платье». Некоторые водители встречали её по дороге к озеру Иссык-Куль. На форумах можно найти множество историй о таких встречах. Недавно по этой истории у нас сняли фильм и, насколько я знаю, выходит комикс. Вот одна из таких историй, найденная на форуме:
------
Расскажу историю, которую я услышала от друга отца. Он работает таксистом. Примерно десять лет назад он возил пассажиров на Иссык-Куль и обратно в Бишкек. В августе возвращался с Иссык-Куля, с собой вёз троих пассажиров. Трасса была вполне оживленная, но, когда они проезжали Боомское ущелье, все машины куда-то подевались. Время суток стояло светлое — где-то около 6-7 часов вечера. И в какой-то момент они увидели, что на дороге голосует девушка в красном платье.
Таксист удивился — откуда она здесь? Поблизости ни одного поселения не было. Пассажиры предложили остановиться и подвезти её. Машина остановилась, девушка подошла к задней дверце. Один парень уже и дверцу открыл, начал спрашивать, куда ей нужно. Все смотрели на ее лицо, а таксист обернулся и ему показалось, что у этой девушки с ногами что-то не то — они заканчивались копытцами. Он в шоке застыл на несколько секунд, потом машинально нажал на газ. Эта девушка уже собиралась садиться в машину, так вцепилась и не отпускала дверцу.
Пассажиры кричали:
— Ты чего? Совсем сдурел?!
На что таксист ответ выкрикнул:
— На ноги её посмотрите!
Пассажиры глянули — им аж плохо стало. А девушка всё не отпускала ручку дверцы, и закрыли дверцу с трудом. Машина уже и скорость набрала, а она, вцепившись одной рукой в дверцу, бежала рядом.
Все струхнули, стали кричать:
— Давай! Жми на газ!
Таксист и сам изо всех сил давил на педаль. Она почти полкилометра бежала с ними, потом отстала. В зеркало все видели, как она резко остановилась и долго смотрела им вслед. Таксист потом говорил, что такого страха он никогда не испытывал. На предельной скорости, чудом не врезаясь в ограждения и еле-еле вписываясь в повороты, они проехали еще полкилометра. Расслабились только по прибытии в Бишкек. Все были в шоковом состоянии.
Несколько лет таксист не ездил на Иссык-Куль и больше никогда не подбирал пассажиров на безлюдных трассах. Он говорил моему отцу, что ему до сих пор все мерещится, что за очередным поворотом его ждёт эта девушка. Расспрашивал о подобных легендах — были слухи, что на этой дороге была зверски изнасилована и убита молодая девушка, и ее неупокоенная душа до сих пор ищет тех людей.
Друг отца говорил, что никогда не верил в подобное, пока сам не столкнулся. Что нужно было ей от них, неизвестно. Вряд ли эта встреча закончилась бы для них хорошо, если бы они не смогли оторваться от неё...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отнятая молодость
По возрасту я молодая девушка, но на вид уже старуха. То, что произошло со мной, не просто непонятно, а страшно. Я как будто живу год за пять. Попробую рассказать по возможности коротко...
Уехав учиться в другой город, я решила жить не в общежитии, а снять недорогую комнату, чтобы иметь возможность спать в комнате не впятером, как живет моя подруга (она мне рассказывала, что девчата все сожрут, растащат — и не знаешь, на кого думать). Внимательно изучив объявления и не найдя подходящего, я обратилась к женщинам, сидевшим на лавке у подъезда. Те дали адрес одинокой старушки в двухкомнатной квартире.
Перед тем, как нажать на звонок, вытерла губную помаду, чтобы произвести впечатление приличной и скромной девушки. Дверь открылась неожиданно быстро, как будто меня видели в окно и ждали, когда я приду. Бабка поразила меня тем, что сразу произнесла:
— Вот и квартирантка пришла!
Я решила, что ее часто атакуют предложениями сдать квартиру. Пожевав губы, она кивком пригласила меня зайти.
— Сколько думаешь платить? — спросила бабка.
— А сколько нужно? — вопросом на вопрос ответила я.
Бабка радостно засмеялась: что, мол, с меня, нищей студентки, возьмешь?
— У тебя ведь одно богатство — молодость. Когда есть молодость, есть все! И здоровье, и жизнь впереди, и парни. Которых ты, кстати, сюда не води, да и подруг тоже — выгоню.
Я старалась изо всех сил ей понравиться, чтобы не получить отказ. Договорились обо всем, в итоге я ей наобещала много чего: уборку, чистоту, плату вперед за три месяца и уход, как за родной мамой.
Вечером, перемыв все в ее квартире, я, наконец, осталась одна в своей комнате. Сидя на кровати и закручивая бигуди, я увидела, как в комнату зашел черный кот, сел у дверей и уставился на меня. Надо сказать, что я терпеть не могу черных котов. Кошек-то я люблю, но черных просто боюсь.
Вдруг меня осенило: ведь, выдраив все закоулки квартиры, я не видела никакого кота, а бабка никуда не уходила — это совершенно точно, я бы услышала. Осторожно встав, я стала ногой выпихивать кота за дверь, а он упирался. Наконец, закрыв дверь на шпингалет, я облегченно вздохнула и легла на кровать.
Ночью я проснулась от чувства, как будто меня кто-то позвал. Открыв глаза, я в темноте стала прислушиваться. Что это за хрип около меня? Я провела рукой и вскрикнула: что-то лохматое было рядом с моим лицом. Включив свет, я похолодела: на моей подушке сидел черный кот. Открыв дверь и выдернув из-под него подушку, я стала его выгонять. Сон как рукой сняло. Как он попал ко мне в комнату? Я ведь закрывала дверь на шпингалет, и никто меня не убедил бы, что это мне приснилось. Заскочить в окно он не мог: рядом с моим окном не было балкона, чтобы он мог запрыгнуть в форточку. Кроме того, это был шестой этаж. Дверь по-прежнему была закрыта на шпингалет. Успокаивая себя, я старалась найти этому хоть какое-то объяснение — ну, например, у бабки, возможно, не один кот, а два, и они где-нибудь спали, когда я мыла комнаты. Скажем, в шкафах. Лезли и еще разные варианты, но первая версия меня успокаивала больше всего. В полчетвертого я все же выключила свет, вспомнив, что обещала бабке экономить электричество. Было еще темно.
Я снова проснулась оттого, что меня звали — я слышала это сквозь сон. Еще не открыв глаза, я пришла в ужас, услышав характерное для котов урчание. Со скоростью молнии я подлетела к выключателю и увидела спокойно сидящего на моей подушке кота, зажмурившегося от яркого света. Он сам должен был встрепенуться, когда я так резко рванула к выключателю. Этот же кот сидел спокойно, его не волновало ничего.
Я чуть ли не бегом кинулась в бабкину комнату, чтобы задать один-единственный вопрос: сколько же у нее котов? Я не думала о том, что бабка может разозлиться из-за того, что я ее разбудила среди ночи. Мне было плевать на это. Меня гнал страх. Я могла сойти с ума от страха. Но мне не описать моего состояния после того, что я увидела в комнате бабки. Ее не было вообще!
Я заглянула везде, где только было можно: под кровать, в шкаф, в туалет, ванную и с визгом влетела в свою комнату, заскочив на кровать. Ни бабки, ни кота я не увидела нигде. Не знаю, что было дальше: провалилась ли я в сон или же потеряла сознание. Как будто меня, как радиоприемник, выключили за ненадобностью.
Утром я проснулась от шаркающих шагов за дверью моей комнаты. Пахло жареным беконом с яйцами.
— Ну и дрыхнешь ты, — сердито буркнула бабка. — Все вы обещаете меня чуть ли не с ложки кормить, пока проситесь на квартиру, а в душе не чаете угробить. Да так, чтоб я еще завещаньице выписала. Я Вас всех переживу, — вдруг захохотала она, как при первой встрече.
На языке у меня вертелся вопрос, но мой язык мне не подчинялся. Все же я сумела спросить ее:
— У вас есть кот? — но ответа не получила.
Завтракали мы с ней за одним столом. Она настояла на этом, а я не спорила, и не только потому, что боялась ее разозлить, но и потому, что не могла возразить. Неожиданно бабка открыла свой рот и сделала движение пальцем внутрь своего рта. Казалось, что на ее лице огромная черная дыра, а не рот. Меня затошнило, и закружилась голова. Так же неожиданно все прекратилось: она просто спокойно ела.
Днем, столкнувшись со мной (случайно ли?) в коридоре, бабка резко ткнула меня пальцем в грудь и так же неожиданно открыла свою пасть и показала себе в рот. «Да нормальная ли она?» — заподозрила я. Ближе к вечеру у меня стал нарастать страх. Но бабка сменила тактику: голос ее теперь был ласковый, она хвалила меня и говорила, что ей уже 90 лет, квартиру оставлять государству жирно будет, что видно по мне, что я девушка хорошая и что она перепишет квартиру на меня. Уже совсем поздно она сказала, чтобы я шла в свою комнату, и, как тогда, широко открыв рот, ткнула себе пальцем в беззубую дыру. Этот жест мог означать приглашение заглянуть ей в рот или что-то еще, не знаю...
«Дура старая», — подумала я, направляясь к себе.
Закрыв задвижку, я, подумав, подставила к двери еще и тумбочку. Потом осмотрела в комнате все, что можно: не прячется ли где-нибудь кот, которого я днем так и не увидела. Я лежала и слушала, как ворочается на своей панцирной сетке старуха — не то ворчит, не то читает молитву. Проснувшись ночью, я, как и в прошлую ночь, услышала мурлыканье кота рядом со своей головой. Страх полностью парализовал меня. Приподняв руку, я безвольно отвела кошачью морду от своего лица и провалилась в забытье.
Третья ночь немногим отличалась от остальных. Кот лежал рядом. Утром я была как разбитая, все тело болело и ныло. Казалось, что я больна гриппом. «Надо бежать отсюда», — вяло шевелилась мысль. Я как попало совала в сумку свои вещи, но делала это медленно, тяжело.
— Уходишь, красавица? Бросаешь бедную старушку? — за моей спиной стояла бабка, и выглядела она удивительно помолодевшей и свежей. Потом сказала громко и четко:
— Тебе стареть, а мне молодеть.
Учиться я не стала, уехала в свое село. И очень быстро состарилась. Я уверена, что та бабка забрала мою молодость. Не сочтите меня за шизофреничку — мне очень плохо...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Надгробие
Мой муж был художником. Однажды мы с ним поехали в отпуск за границу и там, осматривая достопримечательности, оказались на старинном кладбище. Мужу очень понравились величественные памятники, изображавшие скорбящих ангелов. Когда мы вернулись домой, он вбил себе в голову, что ему необходимо заранее сделать себе надгробный памятник. Я стала его отговаривать, убеждала, что глупо это, но он, обидевшись, сказал:
— А что тут глупого-то, если я хочу заранее знать, какой памятник будет стоять на моей могиле?
И я перестала с ним спорить. Вдохновленный, он рисовал эскизы памятника и тут же показывал их мне, ожидая одобрения. Я же почему-то даже смотреть на них не могла — так мне было жутко.
После многих попыток муж наконец-то добился желаемого результата. На рисунке был изображен человек, очень похожий на моего мужа. Он сидел на стуле, слегка откинувшись назад, и в его позе чувствовалась усталость. Одна рука свисала за спинку стула, в другой были палитра и кисть.
Я еще раз попыталась отговорить мужа, убеждая его в том, что, возможно, он проживет еще много десятков лет. И все это время памятник будет стоять в мастерской — да это же просто нелепо! Был бы он болен или стар, я бы еще могла это понять, а так — блажь какая-то. К тому же мрамор или гранит для памятника очень дорого стоят. Но надо было знать моего мужа — если он что-то решил, его бесполезно разубеждать. Теперь все свободное время он посвящал памятнику. Происходящее мне не нравилось, и с того самого дня, как он начал работу, я не входила в его мастерскую. Да и потраченных денег было жаль.
Прошли месяцы, и однажды муж сказал:
— Пойдем, я покажу тебе свое надгробие, — и засмеялся. Смех его мне не понравился, я ощутила в нем какую-то неискренность и даже страх.
Памятник меня поразил. Я всегда знала, что мой муж очень талантлив, но то, что я увидела, не передать никакими словами. Казалось, что это он сам сидит на стуле. Вам наверняка приходилось видеть выкрашенных в серебряную или бронзовую краску живых людей, такое же впечатление на меня произвел и этот памятник. Будто это загримировали живого человека и посадили на стул посреди мастерской. Все выглядело таким настоящим: и вены на руках, и морщинки на лице, и измятый рукав рубашки, и пуговицы на ней…
Тут, сама не зная почему, я расплакалась, а муж принялся меня утешать:
— Чего ты плачешь, я ведь живой и умирать пока не собираюсь.
Но я уже чувствовала приближение беды. Не выдержав, я подбежала к памятнику и закрыла его покрывалом. Супруг не возражал.
Ночью я неожиданно проснулась. Муж спал, дыхание его было ровным, вокруг было тихо, но что-то не давало мне снова заснуть.
И вдруг мне показалось, что в квартире что-то шуршит. Я встала и пошла по коридору к кухне, решив, что это наш кот, проголодавшись, возится на кухне. Поравнявшись с мастерской, я заметила, что из-под двери пробивается слабый свет. «Опять не выключил светильник», — подумала я и толкнула дверь.
Памятник стоял без покрывала. Свет лампы так исказил черты знакомого лица, что вместо задумчивого выражения на нем застыл хищный оскал, будто памятник зло смеялся надо мной. От испуга у меня все поплыло перед глазами, и я сама не помню, как упала в обморок — раньше со мной такого никогда не случалось.
Очнулась я оттого, что муж брызгал мне в лицо холодной водой. Я лежала на полу, а памятник снова был накрыт покрывалом.
— Зачем ты снимал покрывало? — спросила я мужа.
Вначале он даже не понял, о чем я его спрашиваю, а потом сказал, что покрывало не снимал. Затем он меня спросил, зачем я пошла в мастерскую. Я ответила, что хотела выключить свет.
— Какой свет? Когда я пришел, в мастерской было темно. Я услышал грохот, вскочил с постели и прибежал сюда. Ты лежала на полу, а свет был выключен.
Я могла бы поклясться, что памятник был открыт, а на его мраморном лице застыла злая улыбка. И свет в мастерской горел! Иначе как бы я все это смогла разглядеть? Да и не стала бы я заходить в мастерскую, если бы там было темно...
Утром я сказала мужу:
— Отвези памятник куда хочешь, можешь поставить его в сарае на даче, но в доме я его не потерплю!
На даче мы бывали редко — я не любительница возиться с клумбами и грядками, а мужу вечно некогда. В общем, памятник вместе с покрывалом перекочевал в сарай.
Через месяц муж уехал по делам, обещав вернуться не позже чем через неделю. Первые три дня я посвятила генеральной уборке. Потом сходила к портнихе. Та сказала, что я плохо выгляжу, и посоветовала мне сходить к косметологу.
Помню, что в ту ночь я плохо спала. Мне снился покойный дядя моего мужа. Вижу, будто подходит он ко мне в старинном черном костюме, на голове у него — шляпа, а в руках — трость. Поверх ботинок надеты калоши. Он открывает красивую подарочную коробку, а в ней — каменная челюсть, но один зуб у челюсти золотой (дядя моего мужа был дантистом и очень хорошо зарабатывал в свое время). Зуб так сверкает, что больно смотреть. Я спрашиваю:
— А почему челюсть каменная, ведь ее носить будет тяжело! Думаю, что моему мужу не нужен такой протез. И вообще, когда он успел его заказать?
И тут гость в черном говорит голосом моего мужа:
— Заказал 24 июня 1999 года, в семь часов вечера, а готов заказ был вчера около трех часов дня.
От этой фразы я и проснулась. У меня было такое чувство, будто кто-то только что передал мне ужасную весть. Трясясь от страха, я стала бегать по квартире и везде включать свет. Потом я бросилась в мастерскую и, перерыв там все, нашла дневник мужа, куда он вносил записи о ходе работ. Пока я лихорадочно листала страницы, руки у меня дрожали так, что я чуть было несколько раз не выронила тетрадь. Наконец я нашла нужную страницу, где значилась дата начала работ над памятником. Ту же дату назвал мне во сне покойный родственник — 24 июня 1999 года, семь часов вечера.
Днем мне позвонили из милиции. В три часа дня мой муж погиб в автокатастрофе.
Когда мы приехали на дачу за памятником, на нем не было покрывала: оно лежало на земле. А ведь я лично видела, как мой муж закреплял его бельевой веревкой. Войти в сарай никто не мог, так как он был заперт и замок никто не трогал.
Теперь я стараюсь не думать, отчего же на самом деле погиб мой муж, — боюсь сойти с ума...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На лесной дороге
Хочу рассказать историю из моего детства. Мне тогда было 6 лет. Представьте — осень, пасмурное небо, дует холодный ветер. Я собираюсь уезжать домой из дачи, так как летний сезон кончился. Попросив у родителей прокатиться на велосипеде в последний раз я еду вокруг дач. Возле опушки дорога разделяется на два направления — одна ведёт мимо леса, другая в центр дачного поселка. Я выбираю ту, что длиннее — лесную. По правую руку от меня безлюдные дачные участки, по которым видно, что все уехали. По левую руку — лес, тянущийся вглубь километров на десять, а то двадцать.
Еду я по этой дороге и вдруг вижу: впереди из леса на дорогу выскакивает человек — мужчина с маской на лице, весь в черном, одет в черный плащ-накидку старинного кроя. Глаза за прорезями маски блестят, как стеклышки, в руке нож, украшенный какими-то самоцветными камнями, а на нижней части лица, не скрытой маской, играет дикая и страшная улыбка. У меня сердце в пятки ушло — виляю из стороны в сторону, вижу, что он все ближе и хочет поймать меня. В итоге резко сворачиваю в кювет и со всей силы вращаю педали, проносясь мимо него. У меня шок — я чувствую, что он бежит сзади, но боюсь оглянуться. Когда в конце концов оглянулась, то увидела, что за мной уже никого нет: преследователь исчез.
С того дня прошли годы, а я до сих пор не могу понять — кто это был?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Электрик
Знакомый мужчина рассказывал, как подрядился монтировать проводку. Фирма приобрела небольшой особнячок в старой части Москвы, искала мастера, платила щедро, но условие было — полностью выполнить заказ в сжатый срок, двое-трое суток. Он и прикинул: деньги хорошие, можно потрудиться. Решил работать всю ночь, чтобы уложиться вовремя. Получил ключ от входной двери, металлической, непробиваемой. Помещения были еще пустые, воровать нечего, поэтому задержаться ему разрешили.
В особняке на тот момент еще даже ночных охранников не было. Электрик вечером входную дверь изнутри запер, стал работать. Ключ в кармане, в здании он один. Ночью в подвал перебрался. Переносную станцию приспособил на рабочем месте, в остальных помещениях стояла темнота. У особняка стены были толстенные, окошки в подвале маленькие, шум снаружи никому не мешает. Сверлит, перфоратором гремит. А дверца в подвале низенькая, полосами окованная — как в исторических фильмах. Створка приоткрыта, за ней в щели темно. И вдруг видит мужчина, как из этой тьмы бледная кисть высунулась, взялась за ручку и дверь затворила.
У электрика сердце чуть не остановилось. Метнулся к окну, открыл его и на улицу вылез — еле протиснулся, все пуговицы пообрывал. Бросился наутек. Вернулся в особняк белым днем, ключи вернул, продолжать работу наотрез отказался и даже денег за выполненную ее часть просить не стал. Постарался даже при дневном свете внутри не задерживаться — коленки, говорил, очень уж сильно тряслись.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Маска Красной смерти
Ко дню рождения Эдгара По публикуем на сайте его известный рассказ «Маска Красной смерти»:
------
Уже давно опустошала страну Красная смерть. Ни одна эпидемия еще не была столь ужасной и губительной. Кровь была ее гербом и печатью — жуткий багрянец крови! Неожиданное головокружение, мучительная судорога, потом из всех пор начинала сочиться кровь — и приходила смерть. Едва на теле жертвы, и особенно на лице, выступали багровые пятна — никто из ближних уже не решался оказать поддержку или помощь зачумленному. Болезнь, от первых ее симптомов до последних, протекала меньше чем за полчаса.
Но принц Просперо был по-прежнему весел — страх не закрался в его сердце, разум не утратил остроту. Когда владенья его почти обезлюдели, он призвал к себе тысячу самых ветреных и самых выносливых своих приближенных и вместе с ними удалился в один из своих укрепленных монастырей, где никто не мог потревожить его. Здание это — причудливое и величественное, выстроенное согласно царственному вкусу самого принца, — было опоясано крепкой и высокой стеной с железными воротами. Вступив за ограду, придворные вынесли к воротам горны и тяжелые молоты и намертво заклепали засовы. Они решили закрыть все входы и выходы, дабы как-нибудь не прокралось к ним безумие и не поддались они отчаянию. Обитель была снабжена всем необходимым, и придворные могли не бояться заразы. А те, кто остался за стенами, пусть сами о себе позаботятся! Глупо было сейчас грустить или предаваться раздумью. Принц постарался, чтобы не было недостатка в развлечениях. Здесь были фигляры и импровизаторы, танцовщицы и музыканты, красавицы и вино. Все это было здесь, и еще здесь была безопасность. А снаружи царила Красная смерть.
Когда пятый или шестой месяц их жизни в аббатстве был на исходе, а моровая язва свирепствовала со всей яростью, принц Просперо созвал тысячу своих друзей на бал-маскарад, великолепней которого еще не видывали.
Это была настоящая вакханалия, этот маскарад. Но сначала я опишу вам комнаты, в которых он происходил. Их было семь — семь роскошных покоев. В большинстве замков такие покои идут длинной прямой анфиладой; створчатые двери распахиваются настежь, и ничто не мешает охватить взором всю перспективу. Но замок Просперо, как и следовало ожидать от его владельца, приверженного ко всему странному, был построен совсем по-иному. Комнаты располагались столь причудливым образом, что сразу была видна только одна из них. Через каждые двадцать — тридцать ярдов вас ожидал поворот, и за каждым поворотом вы обнаруживаются что-то повое. В каждой комнате, справа и слева, посреди стены находилось высокое узкое окно в готическом стиле, выходившее на крытую галерею, которая повторяла зигзаги анфилады. Окна эти были из цветного стекла, и цвет их гармонировал со всем убранством комнаты. Так, комната в восточном конце галереи была обтянута голубым, и окна в ней были ярко-синие. Вторая комната была убрана красным, и стекла здесь были пурпурные. В третьей комнате, зеленой, такими же были и оконные стекла. В четвертой комнате драпировка и освещение были оранжевые, в пятой — белые, в шестой — фиолетовые. Седьмая комната была затянута черным бархатом: черные драпировки спускались здесь с самого потолка и тяжелыми складками ниспадали на ковер из такого же черного бархата. И только в этой комнате окна отличались от обивки: они были ярко-багряные — цвета крови. Ни в одной из семи комнат среди многочисленных золотых украшений, разбросанных повсюду и даже спускавшихся с потолка, не видно было ни люстр, ни канделябров, — не свечи и не лампы освещали комнаты: на галерее, окружавшей анфиладу, против каждого окна стоял массивный треножник с пылающей жаровней, и огни, проникая сквозь стекла, заливали покои цветными лучами, отчего все вокруг приобретало какой-то призрачный, фантастический вид. Но в западной, черной, комнате свет, струившийся сквозь кроваво-красные стекла и падавший на темные занавеси, казался особенно таинственным и столь дико искажал лица присутствующих, что лишь немногие из гостей решались переступить ее порог.
А еще в этой комнате, у западной ее стены, стояли гигантские часы черного дерева. Их тяжелый маятник с монотонным приглушенным звоном качался из стороны в сторону, и, когда минутная стрелка завершала свой оборот и часам наступал срок бить, из их медных легких вырывался звук отчетливый и громкий, проникновенный и удивительно музыкальный, но до того необычный по силе и тембру, что оркестранты принуждены были каждый час останавливаться, чтобы прислушаться к нему. Тогда вальсирующие пары невольно переставали кружиться, ватага весельчаков на миг замирала в смущении и, пока часы отбивали удары, бледнели лица даже самых беспутных, а те, кто был постарше и порассудительней, невольно проводили рукой но лбу, отгоняя какую-то смутную думу. Но вот бой часов умолкал, и тотчас же веселый смех наполнял покои; музыканты с улыбкой переглядывались, словно посмеиваясь над своим нелепым испугом, и каждый тихонько клялся другому, что в следующий раз он не поддастся смущению при этих звуках. А когда пробегали шестьдесят минут — три тысячи шестьсот секунд быстротечного времени — и часы снова начинали бить, наступало прежнее замешательство и собравшимися овладевали смятение и тревога.
И все же это было великолепное и веселое празднество. Принц отличался своеобразным вкусом: он с особой остротой воспринимал внешние эффекты и не заботился о моде. Каждый его замысел был смел и необычен и воплощался с варварской роскошью. Многие сочли бы принца безумным, но приспешники его были иного мнения. Впрочем, поверить им могли только те, кто слышал и видел его, кто был к нему близок.
Принц самолично руководил почти всем, что касалось убранства семи покоев к этому грандиозному празднеству. В подборе масок тоже чувствовалась его рука. И уж конечно — это были гротески! Во всем пышность и мишура, иллюзорность и пикантность, наподобие того, что мы позднее видели в «Эрнани». Повсюду кружились какие-то фантастические существа, и у каждого в фигуре или одежде было что-нибудь нелепое.
Все это казалось порождением какого-то безумного, горячечного бреда.
Многое здесь было красиво, многое — безнравственно, многое — странно, иное наводило ужас, а часто встречалось и такое, что вызывало невольное отвращение. По всем семи комнатам во множестве разгуливали видения наших снов. Они — эти видения, — корчась и извиваясь, мелькали тут и там, в каждой новой комнате меняя свой цвет, и чудилось, будто дикие звуки оркестра всего лишь эхо их шагов. А по временам из залы, обтянутой черным бархатом, доносился бой часов. И тогда на миг все замирало и цепенело — все, кроме голоса часов, — а фантастические существа словно прирастали к месту. Но вот бой часов смолкал — он слышался всего лишь мгновение, — и тотчас же веселый, чуть приглушенный смех снова наполнял анфиладу, и снова гремела музыка, снова оживали видения, и еще смешнее прежнего кривлялись повсюду маски, принимая оттенки многоцветных стекол, сквозь которые жаровни струили свои лучи. Только в комнату, находившуюся в западном конце галереи, не решался теперь вступить ни один из ряженых: близилась полночь, и багряные лучи света уже сплошным потоком лились сквозь кроваво-красные стекла, отчего чернота траурных занавесей казалась особенно жуткой. Тому, чья нога ступала на траурный ковер, в звоне часов слышались погребальные колокола, и сердце его при этом звуке сжималось еще сильнее, чем у тех, кто предавался веселью в дальнем конце анфилады.
Остальные комнаты были переполнены гостями — здесь лихорадочно пульсировала жизнь. Празднество было в самом разгаре, когда часы начали отбивать полночь. Стихла, как прежде, музыка, перестали кружиться в вальсе танцоры, и всех охватила какая-то непонятная тревога. На сей раз часам предстояло пробить двенадцать ударов, и, может быть, поэтому чем дольше они били, тем сильнее закрадывалась тревога в души самых рассудительных. И, может быть, поэтому не успел еще стихнуть в отдалении последний отзвук последнего удара, как многие из присутствующих вдруг увидели маску, которую до той поры никто не замечал. Слух о появлении новой маски разом облетел гостей; его передавали шепотом, пока не загудела, не зажужжала вся толпа, выражая сначала недовольство и удивление, а под конец — страх, ужас и негодование.
Появление обычного ряженого не вызвало бы, разумеется, никакой сенсации в столь фантастическом сборище. И хотя в этом ночном празднестве царила поистине необузданная фантазия, новая маска перешла все границы дозволенного — даже те, которые признавал принц. В самом безрассудном сердце есть струны, коих нельзя коснуться, не заставив их трепетать. У людей самых отчаянных, готовых шутить с жизнью и смертью, есть нечто такое, над чем они не позволяют себе смеяться. Казалось, в эту минуту каждый из присутствующих почувствовал, как несмешон и неуместен наряд пришельца и его манеры. Гость был высок ростом, изможден и с головы до ног закутан в саван. Маска, скрывавшая его лицо, столь точно воспроизводила застывшие черты трупа, что даже самый пристальный и придирчивый взгляд с трудом обнаружил бы обман.
Впрочем, и это не смутило бы безумную ватагу, а может быть, даже вызвало бы одобрение. Но шутник дерзнул придать себе сходство с Красной смертью. Одежда его была забрызгана кровью, а на челе и на всем лице проступал багряный ужас.
Но вот принц Просперо узрел этот призрак, который, словно для того, чтобы лучше выдержать роль, торжественной поступью расхаживал среди танцующих, и все заметили, что по телу принца пробежала какая-то странная дрожь — не то ужаса, не то отвращения, а в следующий миг лицо его побагровело от ярости.
— Кто посмел?! — обратился он хриплым голосом к окружавшим его придворным. — Кто позволил себе эту дьявольскую шутку? Схватить его и сорвать с него маску, чтобы мы знали, кого нам поутру повесить на крепостной стене!
Слова эти принц Просперо произнес в восточной, голубой, комнате. Громко и отчетливо прозвучали они во всех семи покоях, ибо принц был человек сильный и решительный, и тотчас по мановению его руки смолкла музыка.
Это происходило в голубой комнате, где находился принц, окруженный толпой побледневших придворных. Услышав его приказ, толпа метнулась было к стоявшему поблизости пришельцу, но тот вдруг спокойным и уверенным шагом направился к принцу. Никто не решился поднять на пего руку — такой непостижимый ужас внушало всем высокомерие этого безумца. Беспрепятственно прошел он мимо принца, — гости в едином порыве прижались к стенам, чтобы дать ему дорогу, — и все той же размеренной и торжественной поступью, которая отличала его от других гостей, двинулся из голубой комнаты в красную, из красной — в зеленую, из зеленой — в оранжевую, оттуда — в белую и наконец — в черную, а его все не решались остановить. Тут принц Просперо, вне себя от ярости и стыда за минутное свое малодушие, бросился в глубь анфилады; но никто из придворных, одержимых смертельным страхом, не последовал за ним. Принц бежал с обнаженным кинжалом в руке, и, когда на пороге черной комнаты почти уже настиг отступающего врага, тот вдруг обернулся и вперил в него взор. Раздался пронзительный крик, и кинжал, блеснув, упал на траурный ковер, на котором спустя мгновение распростерлось мертвое тело принца. Тогда, призвав па помощь все мужество отчаяния, толпа пирующих кинулась в черную комнату. Но едва они схватили зловещую фигуру, застывшую во весь рост в тени часов, как почувствовали, к невыразимому своему ужасу, что под саваном и жуткой маской, которые они в исступлении пытались сорвать, ничего нет.
Теперь уже никто не сомневался, что это Красная смерть. Она прокралась, как тать в ночи. Один за другим падали бражники в забрызганных кровью пиршественных залах и умирали в тех самых позах, в каких настигла их смерть.
И с последним из них угасла жизнь эбеновых часов, потухло пламя в жаровнях, и над всем безраздельно воцарились Мрак, Гибель и Красная смерть.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старушка на опушке
Лето. Закат. Солнце уже зашло за горизонт, но небо еще озарялось оранжевым светом. Я, как обычно, катался на скутере по окрестным деревням и селам. По дороге решил остановиться — посмотреть на закат, перекурить и отдохнуть на поле. У нас вообще очень красивые места в Подмосковье — обширные поля и леса, по которым кое-где разбросаны деревеньки. Стою, курю, любуюсь закатом и вдруг вижу, что из леса (я как раз остановился рядом с лесом) выходит старуха — морщинистая, одетая в какое-то тряпье, на голове черный платок — и идет ко мне, опираясь на палку. Я сначала подумал, что бабка просто заблудилась — может, грибы или ягоды собирала. Она подошла ко мне, взяла за руку и стала тянуть меня в лес — говорит, пойдем, я тебе что-то покажу. Я отвечаю, что не пойду я с ней, и пытаюсь вырваться от ее руки, но она не отпускает меня. К тому моменту я подумал, что она немного чокнутая. А бабка упорствует — мол, это тебя касается, пойдем со мной и я покажу тебе, будешь знать. Наконец, я вырвался из её хватки, быстро завел скутер и уехал. А она мне вслед прокричала, что я ее вспомню через год.
Вы не поверите, но на следующий день у меня мать парализовало, а через год она умерла...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Не вижу зла, не слышу зла, не говорю зло
Первоисточник: ffatal.ru Я думаю, что если бы я смогла отмотать время на три дня назад, я бы вообще не стала выходить из дома. Может, если бы я могла предвидеть будущее, в тот день я даже не стала бы вылезать из постели.
Но я не провидица.
Сумрачный осенний денёк, сухой и нежаркий, располагал к прогулкам, и сидеть в одиночестве в пустой квартире мне, пожалуй, хотелось меньше всего. Вот почему после работы я не пошла домой сразу, а отправилась побродить немного в одиночестве. Недолго, хотя бы полчаса — это составило бы приятный вечерний моцион. Загребая ногами уже начавшие опадать листья, я свернула в проход между домами и остановилась у пустой детской площади. Скамейка, качели и горка с изрядной дырой посередине: играйте, детишки.
Щёлкнула зажигалка, вспыхнула ярко-оранжевая звёзда на кончике сигареты. Без особого наслаждения затянувшись, я выдохнула в неподвижный воздух облачко дыма, которое смешалось с быстро наступившими осенними сумерками. Тишина и абсолютное спокойствие вокруг, не шевелился ни один листочек. Ощущение было приятным.
Сзади послышалось шарканье. Я обернулась и увидела человека, неторопливо ко мне приближавшегося. Движения были расхлябаны, одежда грязна. Пахнуло застарелым перегаром.
— На бутылку не поможешь? Похмелиться бы, — прохрипел он. Ну и хорошо, без прелюдий перешёл к делу. В руках мужчина сжимал статуэтку, изображающую трёх обезьянок, сидящих друг у друга на головах. Знаменитая скульптурная композиция «Не вижу зла, не слышу зла, не говорю зло».
Пьянство — дурное дело. Воровство вещей из дома, чтобы продать их за копейки — тоже. Тем не менее, я достала полтинник и протянула его алкашу. Тот, сипло благодаря, протянул статуэтку и двинулся в сторону ларька. Я же, отшвырнув окурок и сунув обезьянок в сумку, пошла в противоположную сторону, к дому.
Вечер прошёл обычно и без приключений, но ночью виделись мне странные сны: будто я сижу на скалистом уступе где-то в горах, внизу не видно ничего из-за густого, молочно-белого тумана. И, кажется, я была без одежды. Потом откуда-то сверху спрыгнула уродливая мартышка с вытаращенными глазами и оскалом в розовой пене. Визжа, она набросилась на меня и вцепилась в глаза пальцами.
Я проснулась от острой боли, которая, впрочем, почти сразу сошла на нет. Щурясь от неяркого света, проникающего в окно, я посмотрела на часы и охнула: чуть не проспала. В бешеном темпе я собралась, схватила сумку и кинулась на работу.
Днём вдруг разыгралась боль в глазах — должно быть, подцепила какую-то инфекцию… Интересно только, где? Они слезились беспрерывно, появилось непреходящее ощущение рези, белки покраснели. Судорожно моргая, я таращилась в монитор, пытаясь делать свою работу, но слёзы застилали глаза, текст и все окружающие предметы расплывались.
Восемь часов я едва отсидела, постоянно бегала умываться, сходила в аптеку за каплями, но они не помогали. Сегодня ни о каких прогулках и речи быть, конечно, не могло.
Уже дома, последний раз закапав в глаза, я легла спать. Устроившись поуютнее, я засунула руку под подушку и наткнулась неожиданно на что-то твёрдое. Недоумевая, вынула этот предмет. По спине пробежал холодок, ведь в руке я сжимала статуэтку с весёлыми обезьянками, неизвестно как оказавшуюся у меня под подушкой. Верхняя обезьяна с игривой улыбкой закрывала глаза руками.
— Чушь, — пробормотала я, вставая с кровати и ставя статуэтку на стол. Отбрасывая прочь тревожные мысли о том, как именно могли эти обезьяны оказаться у меня под подушкой, я снова вернулась в постель. Сон не шёл, воцарилась какая-то непонятная тревога. Очень своевременно я вспомнила, что статуэтку вчера из сумки так и не достала.
Беспокойно провертевшись, по меньшей мере, два часа и вздрагивая то и дело от каких-то шорохов и стуков, я забылась некрепким сном. И проснулась ночью от мощного толчка — должно быть, что-то приснилось. Я повернула голову и различила рядом с собой на подушке эту дурацкую фигурку. Средняя обезьянка смотрела мне в глаза, смеясь, и прижимала к ушам ладошки.
Взвизгнув, я спихнула статуэтку на пол и она упала с глухим стуком. Тут же голову пронзила жуткая боль, будто в уши вонзили по спице. Сразу заслезились глаза. Жмурясь и стараясь не дышать, ведь каждый вздох отзывался в ушах болью, я нащупала телефон и набрала рабочий номер.
— Я сегодня не приду, беру больничный… простудилась, наверное, — прошептала я в трубку. Пронзительный голос секретарши, записанный на автоответчик, болезненно резонировал в голове. И, едва договорив, я снова рухнула на подушку, отключая телефон. Сердце сжималось от страха. Обезьяны? Маразм и бред! Не бывает проклятых статуэток, не бывает предметов-вредителей, купленных за полтинник у алкашей.
Три обезьянки улыбались мне с пола.
К полудню резь в глазах слегка поутихла, боль в ушах тоже стала терпимой. Стоило ли вызывать врача? Или лучше экзорциста? Я надеялась, что эта странная болезнь пройдёт сама собой, как и большая часть моих болячек.
Весь день я прошаталась по дому, не отвечая на звонки, и большую часть времени просто лежала в постели и пыталась уснуть. Но что-то мешало, перед закрытыми глазами проносились какие-то дикие, перетекающие друг в друга образы: человеческие лица без глаз, смеющиеся обезьянки и множество пальцев, раззявленные в крике рты…
Стемнело.
Рты существуют на самом деле! Я лежу. Я не могу вздохнуть, что-то твёрдое прижимает меня к кровати.
Кто-то пронзительно визжит.
Помогите, эти рты — все они существуют, это кричу я, и кричат три обезьяны, и хор голосов сверлит мне череп.
Я сжимаю губы, но острые ногти раздвигают их, царапая дёсны. Я не могу сопротивляться.
Пожалуйста, помогите! Эти холодные деревянные пальцы уже у меня во рту.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Грибник
Прошлым летом в июле я с девушкой снял номер на двоих в небольшой малоизвестной гостинице на юге Москвы на два дня. Родители уехали на дачу, но дома сидеть не хотелось, а в гостинце был завтрак и довольно большой номер. В общем, решил разнообразить жизнь. Гостиница стоит на самом краю довольно большого парка, там почти всегда мало народу. Ее построили в 1989 году, долго она стояла полуразваленная, но лет пять назад ее отремонтировали. Номера приличные, но народу всегда немного. На весь этаж с десятками номеров может быть занята только пара из них.
Я выбрал номер с северной стороны, чтобы не было жарко; прямо перед окнами росли деревья. Хоть и второй этаж, но высота приличная, так как первый этаж с очень высоким потолком (там что-то вроде конференц-зала), и рядом сразу начинается овраг. Прямо из него и растут деревья. Лес довольно густой, но мне очень хорошо известный, ибо я живу неподалеку и все мое детство гулял там. В первый день утром мы решили пойти погулять в лес. У нас с собой было на всякий случай два перцовых баллончика, плюс к тому у меня был топор. Мы собирались сделать костер — хотелось просто посидеть у огня в тишине, я к тому же очень давно не делал костров, захотелось вспомнить детство и юность. В лесу много костровых мест, так как часто там гуляют всякие компании. Я решил пойти на одно из малопосещаемых и мало кому известных мест за ручьем в густом подлеске — не хотел, чтобы нам мешали пьяные компании. Хотя была среда, середина дня, и вроде никого не должно было быть, но все же с самого начала было немного не по себе идти вот так вдвоем с девушкой. Но я подумал, что если что, два баллончика и топор спасут дело.
Когда мы дошли до ручья, я застал странную картину — тропа к нему через широкую поляну вся заросла. Совсем. Хотя сколько я себя помню, она была там всегда. Пробравшись к ручью сквозь густую, в человеческий рост, траву, пошли по узенькой едва заметной тропинке дальше. Она всегда была неприметная и вела к тихому и удачно скрытому от глаз костровому месту. Тропинка очень быстро исчезла в зарослях, а кострового места и след простыл. Мы его так и не нашли. Меня это как-то насторожило. Я не мог понять, то ли мне память изменяет, то ли место исчезло. Решили пойти на другое, тоже с детства мне знакомое, но и всем другим известное место. Оно находилось на другом конце леса, но других идей пока не было. Пока мы шли, нам не попадалось вообще людей. Лес был словно вымерший. Меня это радовало, пока нам не повстречался один странный человек.
Он был высокого роста, очень худой, в каких-то драных штанах, в ветровке, в перчатках (это в плюс 27 градусов!) и с палкой. Он шел не навстречу нам, а с перпендикулярной тропинки, выходившей из оврага. Когда я смотрел на него краем глаза, мне показалось, что он из оврага как бы выполз и встал с четверенек. Мы, его завидев, остановились и решили подождать, пока он пройдет. Он нас заметил, посмотрел на нас и, стуча палкой по земле и периодически царапая землю (неясно зачем), пошел дальше. Это нас встревожило, но так как он быстро скрылся, мы пошли дальше.
Костровое место нашли не сразу, плутали в зарослях. А когда пришли, удивлению моему не было предела. Я помню, что там лежали огромные куски толстенного спиленного дерева в качестве скамей, а из особо толстого места ствола был сделан стол — огромный чурбан стоял рядом со скамьями и кострищем. Так вот, этих циклопических бревен не было. Я до сих пор не знаю, кто, когда, зачем и, главное, как смог их убрать оттуда. Они просто словно испарились. Никаких следов спиливания или сожжения таких огромных бревен тоже не было. Лежало только средней толщины бревно, на котором было неудобно сидеть, но искать другие места было лень, и мы разожгли костер там. Я с упоением жег его часа два или два с половиной. Мы с девушкой пообнимались, сделали несколько фотографий, попили сока и поели, что взяли с собой. Расслабились. Однако покой был недолгим.
Вокруг начались какие-то шорохи. Поначалу мы им не придавали значения, в лесу все время все шуршит — птицы, белки, мыши иногда. Но шорохи сменились потрескиваниями — то тут, то там, повсюду. Стало не по себе. Главное, не видно никого, голосов не слышно, а только что-то трещит, словно ветки небольшие ломаются. Мы начали собираться. Пока девушка убирала еду и фотоаппарат, я тушил костер. Но воды с собой не было, пришлось окопать его палкой немного, побить головни, чтобы, если что, лесного пожара не случилось. Все это время мы настороженно озирались по сторонам. Когда костер был вроде бы потушен, мы начали потихоньку уходить. Однако тропа, по которой мы пришли, все не попадалась. Я не могу описать, как я был удивлен и — вскорости — напуган. Потрескивания продолжались где-то в отдалении, но я понимал, что что-то не так. Я с детства знаю этот лес, нам надо было пройти метров 25-30 до тропы… Вместо нее мы наткнулись на треугольную глубокую яму с отвесными стенками, вырытую прямо среди деревьев. Она была заполнена совершенно грязной и мутной зелено-серой водой, в которой плавали листья и какая-то пыль. Я не очень удивился, ибо в 90-е годы местные толкиенисты понастроили в лесу много чего, потом бросили, и все это так и гниет до сих пор. Настораживало то, что рядом с ямой в грязи были свежие следы, ведущие в направлении, откуда мы подошли, а еще виднелись какие-то беспорядочные борозды, большей частью в форме дуги. Я минуту озирался, потом бросил еще один взгляд на яму и решил, что надо побыстрее уходить отсюда.
Мы рванули в направлении, ощущавшемся мною, как верное, и вышли вскоре на тропу, однако совсем не на ту, которую я ожидал. Я так и не понял, как мы оказались там, где оказались. Тем не менее, место я узнал, и мы успешно ушли из леса и вернулись в гостиницу. Страх исчез, и мы отлично провели вечер. Когда начало темнеть, девушка, глядя в окна, сказала, что ей страшновато вот так проводить ночь на краю леса в почти пустой гостинице. Я внезапно понял, что мне тоже страшновато. Мы занавесили все окна, закрыли их, и дверь на балкон тоже (у нас был балкон в номере). Стало как-то спокойнее. Скоро мы легли спать и уснули. Часа в 4 утра я отчего-то резко проснулся и увидел странную картину: включен телевизор, но по каналу ничего не передают, там просто мелькание черно-белых точек. Экран призрачно освещает комнату, видно, что дверь на балкон открыта, однако перед нею задернутая тюль. На балконе различалась фигура. Я не мог понять, чья это фигура, но решил, что девушка проснулась и пошла на балкон. Стал звать ее по имени — фигура безмолвно пошевелилась, но ничего не ответила. Я еще раз позвал, и тут из ванной донесся звук воды, ударил свет из открывшейся двери в санузел и вышла девушка, которая, как я выяснил потом, проснулась и пошла в туалет. Увидев девушку, я мгновенно ужасно испугался и посмотрел на балкон — за мутной пеленой тюли было пусто. Выяснилось, что телевизор девушка не включала и дверь на балкон не открывала. Стало страшно. Балкон захлопнули, занавески задернули. Но так стало еще страшнее, так как мы не знали, что за ними происходит…
Так мы провели остаток ночи, сидя в обнимку. Утром пожаловались охранникам, что к нам влезали. На нас посмотрели, как на психов — видимо, решили, что мы напились. Осмотр балкона выявил нечто такое, что заставило нас не остаться на вторую ночь. На стене между балконом и окном были глубокие борозды, процарапанные в бетоне и ведшие от нашего этажа вниз к оврагу. Я точно помнил, что накануне их не было, ибо долго стоял вечером на балконе и смотрел по сторонам. Мы пошли ко мне (как я уже говорил, я недалеко живу) и решили сидеть у меня до вечера, а на ночь поехать к девушке в общагу, однако в последний момент ей позвонили и выяснилось, что места там не будет. К счастью, я уговорил родителей не приезжать в тот вечер, и мы остались у меня. Легли спать в большой комнате. Было как-то не по себе.
Уснуть мы не успели. Часа в 2 ночи я отчетливо услышал под окном (живу на 4-ом этаже) шаги и стук палки по асфальту. Я потихоньку выглянул в окно — ничего. Стоял так минут двадцать. Тишина. На всякий случай пошел закрывать окна. Когда пришел закрыть форточку на кухне, остолбенел от страха. Телевизор кем-то включен на канале без передачи, форточка распахнута шире, чем я оставлял. Я кинулся и в ужасе закрыл ее. Стало очень страшно. Мы задернули все шторы, достали топор, взяли ножей и сели с включенным светом в большой комнате, заперли дверь на ключ. Эти меры были смехотворны и бесполезны, но мы не соображали, что делаем. Казалось, что так мы себя защитим. Пытался звонить по сотовому родителям — нет сигнала. У девушки тоже нет сигнала. Обычного телефона на даче родителей нет.
Просидели так час. За окном началась гроза, мы слышали гул ветра, стук капель, шум текущей воды… Стало как-то поспокойней. Казалось, дождь смывал наш страх. Включили телевизор, стали смотреть какой-то фильм, пришли в себя. Гроза продолжала неистовствовать. Вдруг по экрану телевизора пошли помехи, картинка стала черно-белой, потом медленно растворилась в мелькании точек. Ощущение жути, накрывшее нас, было невыразимым. Начали дрожать оконные стекла, а потом мы услышали ЭТО.
Испытанный нами ужас трудно описать — наверное, так чувствуют себя загнанные звери. В окно били. Прямо в стекло. Настойчиво. Стекло почему-то не разбивалось и продолжало дрожать и дребезжать. Занавески были задернуты, и было особенно страшно оттого, что мы не видели, что за ними. Наконец я в полном ошалении, взяв топор, подполз к громыхавшему окну ползком и резко отдернул снизу одну занавеску в надежде обнажить пустое окно и ветки березы, бьющие в него от ветра. Я сам лежал под подоконником и не видел, что я открываю. Но девушка, сидевшая посреди комнаты, увидела это. Я видел ее лицо в этот момент, и это было самое страшное, что я видел в жизни. Ее лицо исказилось безумным ужасом, и она издала невыносимый и кошмарно громкий вопль. В ту же секунду я услышал какой-то скрежет, еще один — последний — удар в стекло, и все стало тихо. Через несколько секунд изображение на телевизоре вернулось. Я поднялся в состоянии, близком к помешательству, и искоса бросил взгляд в окно — там стояла тихая летняя ночь. Стекло было сухим, там не было никакого дождя, небо было ясным и звездным. Как я выяснил, той ночью не шло никакого дождя. На стекле осталось несколько небольших царапин. Тщетно я просил остолбеневшую девушку рассказать, что она увидела. Она только плакала и отворачивалась от окна.
Так я просидел с ней до утра, а утром отвез в общежитие. Там подруги увидели, что с ней что-то не то. Вечером она уже была в клинике, меня к ней почему-то не пускали две недели. В тот день вечером я в растерянности ходил под окнами своей квартиры, искал царапины на стене, но не нашел. Зато большая береза, растущая прямо у меня под окном и достающая до него, была странно ободрана местами. Потом говорили соседи, что ее ободрал мусоровоз, когда проезжал, но у меня были свои догадки на этот счет.
Через две недели девушка сказала мне, что уезжает в другой город. Ничего больше она мне не сказала и ничего не прояснила. Мне кажется, с ней случилось что-то непоправимое. Через месяц она уехала и больше не выходит на связь. Самое страшное она поэтому не узнала. Около моего дома есть небольшая роща, от нее недалеко до той гостиницы и леса. В ней я нашел дугообразные царапины на земле, что заставило меня вспомнить о том странном человеке, который нам повстречался, и о неясной яме. Через полтора месяца после тех двух дней ужаса я прочел новость в районной газете, которую зачем-то притаскивают иногда родители. И новость эта заставила меня содрогнутья. В том самом лесопарке пропало четыре человека за предшествовашие полгода (все они уходили в лес гулять в будние дни утром или днем), сами они так и не были найдены, но нашли одежду одного из них, всю изорванную, около треугольной ямы с водой. При исследовании ямы из нее подняли два тяжеленных огромных бревна, в которых были выдолблены камеры. В них обнаружились вещи остальных трёх человек, включая их одежду, сумки, несколько инструментов и клочки волос. Недалеко от ямы был задержан «странно, явно не по погоде одетый человек, представившийся грибником». Тогда еще искали битцевского маньяка, поэтому его заподозрили и допрашивали. На одежде у ямы были его отпечатки пальцев, однако он то ли не мог, то ли отказывался объяснять что-либо. В ходе следствия выяснилось, что он страдал клинической ликантропией. Где тела пропавших, что с ними случилось и как этот человек относится ко всему этому, выяснено не было. Вроде его отправили на принудительное лечение.
Я знаю, что это звучит безумно, но у меня есть только одно объяснение. Это… существо заприметило нас и хотело с нами что-то сделать… Потом оно же забралось к нам ночью, отследив до гостиницы, когда мы ушли от него в лесу (не знаю, почему мы смогли это сделать, а другие четыре человека нет). Затем оно выследило нас до моего дома и ночью снова пыталось забраться к нам. Его появление связано с помехами техники. Что из себя представляет этот человек, верящий, что превращается в зверя, знает только одна девушка, которая ничего не сказала и не скажет. Днем же оно бродило в своем дневном виде около моего дома. Почему мы слышали грозу, я объяснить не могу. Я не могу видеть помехи на телевизоре и тоже хочу уехать в другой город. Мне страшно жить здесь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Во тьме
На третьем курсе я, наконец-то, ушёл из общежития и снял комнату у одной старушки (отец договорился через знакомых за недорого). Я был идеальный квартирант: безвылазно сидел у себя в комнате за компьютером, музыку слушал через наушники, не ругался с соседями и чистил после себя унитаз ёршиком. Даже курить я выходил на улицу, так что этот грех мне прощался. Два месяца я прожил у бабки безо всяких происшествий. А потом случилось это…
Была зима, ударили морозы, и, как-то засидевшись допоздна в Интернете, я пошёл покурить перед сном. На улицу выходить не хотелось. И я решил по-быстрому покурить в подъезде. Стоя внизу, возле двери, я достал сигаретку и начал чиркать зажигалкой.
Коротко опишу обстановку: обычный подъезд пятиэтажной хрущёвки, грязный, воняющий мочой и подвальной сыростью, с разбитыми дверьми и обожжеными почтовыми ящиками. Ночью там стоит непроглядная темнота: лампочки вывернуты, а фонари у нас на улице гасят после полуночи. На лестничной площадке первого этажа, где висят почтовые ящики, дверей нет, потому что первый этаж занимает продуктовый магазин.
Было около двух часов ночи. Я почти на ощупь спустился с третьего этажа по лестнице вниз. Была кромешная темнота. К лестнице, ведущей на площадку первого этажа, я стоял вполоборота, прислонившись к стене. В подъезде был только я один.
Чирканье зажигалки разорвало тишину, и сноп искр на мгновение высветил исписанные стены лестничного пролёта, ступени и площадку первого этажа. Пламя не загорелось. Похоже, заканчивался газ. Я на всякий случай потряс зажигалку, выждал пару секунд. Чиркнул снова — и меня как будто током ударило, а спину обдало ледяным холодом. Краем глаза я вдруг заметил, что на лестничной площадке кто-то есть. Следующие несколько секунд были самыми страшными мгновениями моей жизни: невыносимо пугающей была темнота — но ещё страшнее было увидеть то, что она скрывает. Ноги моментально стали ватными, и я не то что бежать, даже двинуться не мог.
Я судорожно крутанул колёсико зажигалки. Новая короткая вспышка… На лестничной площадке, спиной ко мне, стоял человек. Это была девушка. Я успел разглядеть беспорядочные пряди тёмных волос, струящиеся по спине, тоненький силуэт, и очертания её нагого тела. Густой волной накатил страх. Что-то внутри меня орало от ужаса, оттого, что здесь, сейчас, в этой темноте не должно было быть никакой девушки. Бешено колотилось сердце и тряслись руки. Я судорожно чиркал зажигалкой, и в коротких вспышках света, как в свете стробоскопа, было видно, что она поворачивается ко мне.
Я замешкался на несколько секунд. Возможно, я даже на пару мгновений потерял сознание от ужаса. Но палец, как будто живший своей жизнью, вновь чиркнул зажигалкой. Внезапно, громко пшикнув, она сработала. Заплясал огонёк и обжёг мне палец. Но боль не прогнала наваждение: касаясь рукой перил, как будто намереваясь сойти ко мне, передо мной стояла девушка. За несколько секунд я успел хорошо рассмотреть её. Красивое когда-то лицо было изуродовано: заплывшие чернотой глаза, разбитые в лепёшку губы. Стройное тело покрыто синяками и порезами. Какая-то нелепая, болезненная поза. Неестественно вывернутая рука. Она была похожа на изломанную, истерзанную куклу. И мне вдруг совершенно ясно стало, что она мёртвая.
Две-три секунды плясал живой огонёк. И вдруг погас. Тьма ударила по глазам, как плётка. Из моей груди вдруг вырвался тонкий заячий вскрик, и я, стряхнув оцепенение, рванулся из каменного склепа наружу — на улицу, в метель. Там, в холодной режущей круговерти снега и холода, я вновь ощутил реальность и себя. Там меня встретили два припозднившихся алкаша из соседнего подъезда. Полуживого, трясущегося, они увели меня к себе. Человеческая речь успокоила меня. А обжигающая водка и чифирь развязали язык.
Мой рассказ заставил собеседников помрачнеть. Оказывается, два года назад магазин на первом этаже нашего дома выкупил какой-то кавказец. Однажды под наркотиками он вместе с парой своих соплеменников затащил в подсобку молоденькую продавщицу. Подонки всю ночь надругались над ней. А когда изнасилованная, растерзанная девушка потеряла «товарный вид», её просто забили до смерти, а тело вывезли за город и скинули в канализационный коллектор недалеко от химзавода. Впрочем, уйти от правосудия им не удалось, и преступление вскоре было раскрыто.
Вот и вся история. Я съехал с квартиры на следующий день и вернулся в общежитие. Как бы банально это ни звучало, я теперь никогда не зайду в тёмный подъезд один. Я с содроганием смотрю на темноволосых девушек с длинными волосами, распущенными по спине. Но самое страшное, чего я боюсь до дрожи в коленях, до потери сознания — это… чирканье зажигалки. Мерзкое, невыносимое шуршание колёсика по кремню — и перед глазами встают страшные «слайды», навсегда отпечатавшиеся в моей памяти… Она смотрит на меня. Её губы шевелятся. Что шепчет она? Может быть, моё имя…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Человек на четвереньках
Эта история произошла с моим сослуживцем летом 2001 года. Он три недели как из Кавказа с командировки вернулся, и ему дали отпуск. Вечером, перед самым закрытием гаражного кооператива, часов примерно в 23:45 — 23:50 (время он точно помнит, потому что в полночь ворота в кооперативе закрывали и выпускали собак), он машину поставил, из кооператива вышел и пошёл домой. Сам кооператив расположен между частным сектором и пятиэтажками. Чтобы дойти до улицы Шилова (где находятся пятиэтажки), надо сначала пройти по дороге через пустырь (около 200 метров). Дорога асфальтированная, неосвещенная. С одной стороны, собственно, пустырь, а с другой сначала около ста метров тянется стена кооператива, а потом идут бараки одноэтажные и частные дома. Дорога на всем протяжении обсажена тополями, а там, где ближе к баракам, за тополями, все перекопано было — город то ли трубы тянул канализационные, то ли еще что, я уже сейчас не помню: факт, что земля перерыта была траншеями.
Мой знакомый прошел несколько десятков метров от ворот. Как он рассказывал, было темно — сзади только освещенный фон от ворот кооператива. Он услышал шаги за спиной и обернулся, видит — мужчина за ним идет. Расстояние между где-то два десятка шагов. Знакомый отвернулся и дальше идёт. Потом слышит — шаги ближе и чаще, видимо, мужчина ходу добавил. При этом слышно, что он бормочет что-то себе под нос неразборчиво. Знакомый прошел еще несколько шагов и слышит, что бормотание уже совсем близко сзади, а характер шагов изменился — чаще, что ли, стал. Он обернулся, смотрит — а мужчина за ним на четвереньках бежит. Он сначала подумал, что какой-то алкоголик допился — ноги не держат, но тут же увидел, что мужчина то на четвереньках скорость не потерял, а наоборот, быстрее расстояние сокращать стал, и так же ровно продолжает бормотать...
Сослуживец не робкого десятка, но говорит, что ему очень страшно стало — не как от опасности на войне, а какой-то жуткий страх навалился, аж кишки скрутило холодом. Говорит, что сразу пистолет Макарова из сумки выдернул, затвор передернул и в мужика прицелился. Мужик остановился, не переставая бормотать и не вставая с четверенек, потом как собака прыгнул в тополя и за ними в канаву. Еще несколько секунд еще было слышно, как он песком шуршит, а потом всё затихло. Сослуживец говорит, что до освещенного места пятился, озираясь с пистолетом в руках, до того страшно было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сельский дом
Все началось с того, что я купил дом в сельской местности. Я взял его с аукциона, и он достался мне по очень низкой цене. Возле дома было около 100 акров пахотных земель. Начиналась осень, и поля красиво качались на ветру. Будучи человеком из города, я еще не успел обзавестись местными друзьями и привыкнуть к новой обстановке.
Одним утром я налил себе кофе и вышел, чтобы проверить почтовый ящик. Я открыл ящик и обнаружил там мертвую птицу. Я подумал, что это шутки местной детворы. На прошлой неделе я обнаружил в ящике рулон туалетной бумаги. Я вытащил птицу и выбросил её — она выглядела так, будто её пожевала собака и выплюнула.
Кроме птицы, в ящике ничего не было. Почистив ящик от перьев, я решил, что встану завтра пораньше, чтоб поймать шутников. На следующее утро почтальон пришел, как обычно. Я вышел, забрал почту. Ничего в ящике больше не было. Следующим утром было тоже все в порядке.
На следующей неделе я подошел к ящику и ужаснулся: ящик был весь в крови, из его щелей капала густая кровь. Осторожно открыв его, я ахнул, меня затошнило. Внутри была скомканная мертвая кошка. Я бросился в гараж, надел перчатки и извлек бедное животное. К кошке была прилеплена кровавая записка, на которой была изображена улыбающаяся рожица. Я был возмущен тем, что тот, кто это сделал, посчитал это смешным. Похоронив надлежащим образом кошку, я занялся своими делами.
На следующее утро я проснулся около пяти часов утра и вышел проверить свой почтовый ящик. Его начинкой была та же кошка, которую я похоронил в своем дворе. И снова записка, теперь уже с нахмурившейся рожицей.
Меня это разозлило. Снова похоронив кошку, я решил следующей ночью не спать и наблюдать из окна, чтобы, наконец узнать, кто же это делает.
В полночь я сел у окна и стал ждать. Проходил час за часом, не происходило ничего… Наконец, около трёх часов ночи я заметил движение на краю кукурузного поля. Кто-то шел, раздвигая стебли. Он вышел и направился к моему дому. Когда он подошел к фонарю около дома, я смог его разглядеть: это был человек… или, по крайней мере, я так думаю. Он выглядел как сухопарый высокий старик с длинными руками и ногами. Он шел, сгорбившись и опустив голову, будто искал что-то на земле.
Человек выглядел очень хрупким и слабым и не двигался с большой скоростью. Он зашел за дом. Я быстро и тихо перебежал к другому окну и наблюдал, как он выкопал руками кошку. Он взял её на руки и гладил. Я снова вернулся к моему окну и увидел, как он уже заукывает ящик. Потом он скрылся в сторону поля.
Я не смог тогда выйти к нему — до того был потрясен увиденным. Поспав немного, я решил съездить в магазин, а когда вернулся, вытащил кошку из ящика и похоронил ее в другом месте. Затем решил снова не спать ночью и караулить незнакомца.
Я снова сидел с фонариком у окна, наблюдая, как худой человек опять вышел из поля и идёт ко мне во двор. На месте, где я только что похоронил кошку, он начал копать землю руками. Я выбежал через задние двери, направил на него фонарик и закричал:
— Какого черта ты делаешь?!
Человек повернулся лицом ко мне, и вот тогда я разглядел его по-настоящему. Его тело было такое, словно его помял медведь — одежда разорвана, гнилая кожа, черные зубы и глаза, которые вывалились из орбит на полдюйма. Увидав эту жуть, я быстро побежал обратно внутрь, а он издал какой-то громкий звук: «С-с-ро-о-ой!» — и двинулся в мою сторону.
Я быстро проскользнул в стеклянную дверь, закрыл и запер её на замок, побежал к дивану. Под ним я хранил пистолет, купленный для самообороны. Взяв пистолет, я направил свет фонарика на дверь и стал ждать. Когда за дверью возникла тёмная фигура, мои нервы не выдержали, и я выстрелил в страхе. Пуля пробила стекло, за дверью что-то упало. Я подошел к стеклянной двери и посветил фонарем, чтобы увидеть, что там. По крыльцу была разбросана земля, а стекло измазано кровью. Я еле смог унять рвотные позывы и бросился обратно на диван, который стоял у противоположной стены. Я сел на диван, направил фонарик на дверь и стал смотреть немигающими глазами. Скоро у фонаря села батарейка, а я продолжал смотреть на дверь, подсвеченную лунным светом. Я видел, как тень подходила к двери и водила рукой по стеклу, оставляя узоры из крови. Я был скован страхом и ждал, что он разобьет стекло, ворвется и убьет меня. Но он, немного постояв у дверей, развернулся и ушел. Клянусь, что я слышал слабый смешок, как будто смеялся курильщик со стажем, но более скрипуче.
Я долго сидел на диване, не двигаясь. Не знаю, как долго это продолжалось, но через некоторое время стало светло. Я встал, вышел на задний двор, осмотрел дверь. На ней были следы непропорционально длинных пальцев и была выведена улыбающаяся рожица. Я вздохнул, попытался привести мысли в порядок, но не смог. Я лег и закрыл глаза. Несколько часов спустя проснулся от кошмара. Встав, я вымыл крыльцо от земли и крови и вышел, чтобы проверить почтовый ящик. Внутри была бумага. Когда я раскрыл ее, холодок пробежал у меня по спине — на ней была все та же глумливо улыбающаяся рожица.
В тот же день уехал к своим родителям в город. Я не стал ничего им объяснять, просто сказал, что соскучился по городу. Они с радостью приняли меня. Я прожил у них три недели, после чего пересилил страх и вернулся в дом. Когда я вошел в дом, то ужаснулся — запах гниющей плоти ударил в ноздри, и меня вырвало на пол. Потом я нащупал выключатель и зажег свет. Свет осветил ужасную картину — я невольно закричал. По всему дому была разбросана земля и лежали туши домашних животных и птиц. По стенам кровью были нарисованы улыбающиеся рожицы. Я поднял диван, чтобы достать свой пистолет, но он исчез...
Я увидел что-то в коридоре — оно шло, покачиваясь из стороны в сторону. Я включил свет в зале и снова увидел то существо. Оно вскочило и быстро пошло в мою сторону. Я с криком выбежал на улицу, сел в машину и резко тронулся.
Прошло четыре месяца. Я живу в городской квартире, и нередко мне снятся кошмары о доме в селе. Но я рад, что смог уехать из этого дома, и теперь я далеко от монстра, который живет там.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тролль
Как-то мы с мужем возвращались с исторического фестиваля на Украине. Когда ехали в автобусе, у нас зашел разговор с друзьями о встречах с медведями и загадочными существами на дикой природе. С нами ездил один мужчина, большой любитель охоты и природы, который часто отправляется в походы то на Байкал, то в Карелию. С ним-то и произошла нижеследующая история.
Было это в Карелии. Мужчина шел по лесу в сторону лесной избушки, в которой остановился. Неожиданно ему почудилось, что он слышит позади себя шаги. Чтобы проверить, идет ли кто позади, он остановился. Шаги позади стихли не сразу — идущий вслед сделал по инерции еще пару шагов. Мужчина обернулся, но никого не увидел. Решив, что ему померещилось, он пошел дальше, но через несколько мгновений вновь явственно услыхал, что кто-то идет следом. При остановке шаги вновь стихли не сразу, и никого не было видно. Тогда он воспользовался простым приемом: постоял немного на месте, а потом, крадучись, свернул в сторону и, сделав дугу, зашел в спину преследователю.
Осторожно пробираясь по лесу, мужчина увидел на тропе, по которой шел, какое-то крупное существо. Первая мысль была — медведь. Но «медведь» явно стоял на задних лапах. Существо пошевелилось, и мужчина неожиданно увидел, что это вовсе не медведь, а нечто, напоминающее сказочного тролля — он не смог найти другого сравнения. «Тролль», чуть спрятавшись за дерево, вглядывался в том направлении, куда вела тропинка. Но потом, очевидно, почувствовав взгляд, начал поворачиваться в сторону человека. Тот не стал дожидаться развязки и постарался как можно быстрее убежать. Погони не было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Один дома
Скорее всего, вы подумаете, что я псих и параноик, но поверьте мне — я бы сам совсем не хотел, чтобы всё нижеописанное было правдой.
Я сидел дома один, потягивал пиво и смотрел очередной сериал. Было уже около трех часов ночи, и меня неумолимо клонило в сон. Я выключил компьютер, но как только моя голова коснулась подушки, пиво запросилось наружу, и я вынужден был встать. В туалете по привычке не стал включать свет, и вот тут-то все и началось. Мне разом вспомнились все мои детские страхи и фильмы ужасов, которые я посмотрел за всю жизнь. Липкий страх обволакивал меня все больше, и теперь мне было страшно выходить из толчка. Но я все-таки переборол себя и спокойным шагом дошел до кровати. Наутро, вспомнив этот инцидент, я лишь рассмеялся и тут же его забыл. Но чем ниже опускалось солнце, тем больше нарастало напряжение. Мне почему-то дико не хотелось оставаться одному дома. Я даже обзвонил несколько человек, предлагая выпить вместе, но все оказались заняты.
То, что происходило этим вечером дальше, навсегда изменило свою жизнь. Уже вечерело, я, как обычно, сидел за компьютером. И тут неожиданно я услышал шум из другой комнаты. Я приглушил звук и вновь услышал его. Я уж было подумал, что это соседи, но все-таки решил проверить. Шагая по коридору в комнату, из которой он доносился, я вновь услышал его, и вот тут-то по-настоящему испугался. Это был звук, который издавал мой попугай, когда начинал биться клювом о зеркальце. Клетка была хлипкой, поэтому сильно дребезжала. Все бы ничего, но мой попугай умер пару лет назад. Превозмогая страх, я распахнул дверь, но внутри, естественно, ничего не оказалось.
Прошло полтора часа, а через меня прошло полтора литра пива, и страх постепенно сошел на нет. Вспомнив, что у меня в холодильнике стоит водка, я решил «гулять так гулять», хотя в одиночку водку никогда не пил. Зайдя на кухню, я опять не стал включать свет, и, как только открыл холодильник, почувствовал на себе тяжелый взгляд. За секунду страх перерос в панику, но я боялся пошевелиться. Свет лампочки в холодильнике был единственным, что меня защищало в тот момент. То, что стояло сзади и смотрело на меня, стало приближаться. А я стоял, уставившись на кусок колбасы, и молился о чуде. И оно произошло. Холодильник противно запищал, напоминая, что его не стоит держать открытым больше тридцати секунд, и взгляд пропал. Схватив водку, я пулей залетел в комнату, включил свет, запустил музыку и сидел до утра, не смыкая глаз.
После этого неделю я боялся оставаться один дома. Я либо приглашал друзей к себе, либо сам оставался у них. А когда все-таки оставался один, то во всей квартире включал свет и старался не выходить из своей комнаты. Еду готовил ещё днем и нёс в комнату, чтобы ночью было что поесть, ведь я не мог как следует уснуть. Ещё могу добавить, что я начал изрядно выпивать. В алкогольном угаре все кажется не таким страшным. Примерно через месяц все как-то само самой позабылось, но свет я все ещё везде включал.
Иногда я раздумывал над всем этим и в конце концов пришел к выводу, что у меня просто проблемы с головой, ведь я ещё ни разу не видел физических доказательств существования того, что меня так пугало. Эта мысль была как последняя шлюпка на тонущем корабле. Я обещал себе, что если такое ещё раз произойдет, то я просто запишусь к психиатру, и мы вместе с ним решим мои проблемы. Но все оказалось гораздо хуже.
Как-то раз, выпив литра три пива, я заснул. Проснувшись ночью оттого, что сильно хочу справить нужду, я встал и на автопилоте побрел в туалет. Как только я открыл дверь в туалет, меня прошиб пот, а по спине начали бегать мурашки. Свет горел только в туалете. ТОЛЬКО В ТУАЛЕТЕ. Хотя я сам включил все лампы в квартире. Оказавшись внутри, я закрыл дверь на щеколду и забился в угол, молясь, чтобы в туалете не гас свет. Если бы в тот день он все-таки погас, то я бы наверняка сошел с ума.
Утром я обнаружил себя заплаканным возле туалета. Кости ломило — умерла, наверное, добрая половина нервных клеток, — но мне было на все это было наплевать. Главное, что я остался жив. На следующую неделю я ушел в такой запой, что и врагу не посоветуешь. Но бесконечно пить невозможно, да и денег на выпивку уже не было. Протрезвев, я понял, что все стало ещё хуже. Теперь я ощущал на себе взгляд всегда, даже днем при включенном свете…
Хотел бы я на этом месте закончить свою историю, но самое жуткое происходит прямо сейчас, пока я набираю этот текст. Дверь в мою комнату оборудована узорчатым мутным стеклом, через которое видны лишь силуэты. Весь последний час краем глаза я замечал какие-то движения за стеклом. Я старался не смотреть в сторону двери, но в конце концов не удержался. Взглянув на дверь, я пришёл в неописуемый ужас. Сквозь стекло я видел его. Не знаю, что это, но оно смотрит на меня из-за двери, и мне страшно, как никогда в жизни...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Корова
Была у моей бабушки корова, Красулей звали. Отличная корова, самая лучшая была во всей деревне — давала тридцать литров молока вечером и десять литров утром. Многие позавидовали таким удоям, и бабушка эту корову очень любила, всячески её лелеяла. Но тут внезапно скотинка приболела, и молока стало очень мало. Раньше мы его продавали даже, а тут перестало самим хватать: то одно ведро, то полведра. Бабуля у меня медсестра, и начала уколы с витаминами коровке ставить, проверяла на личинки слепней (в спине у коров такие заводятся и очень ей досаждают), но никаких признаков болезни не было. Просто стало меньше молока. Тогда бабушка подумала ,что её кто-то в поле доит (такое деревенское воровство) и решила сама коровку дня два попасти в саду. На работе её даже подменили, в деревне корова — дело серьёзное. Пасла она корову, та травку щипала, всё было хорошо, и молока в тот вечер было много. Бабушка уж подумала, что корову и правда в поле доили, и почти успокоилась на этом. А утром пошла доить и ахнула: из вымени вместо молока кровь текла...
На следующий вечер коровка была снова без молока, хотя паслась в саду весь день. За ней весь день не уследишь, но бабушка точно помнила, что в обед у коровы молоко было, а вечером уже пусто. И поймать этого вора, казалось, вообще невозможно.
Решили корову в сарае запирать и сено ей туда носить — так хлопотнее, но хоть молоко не пропадёт. И снова корова была пустая. И ела хорошо, и не хворала, а как бабушка идёт доить, так молока нету. Ну, тут просто уже крестьянская ненависть проснулась, и решили круглосуточное дежурство устроить посменно всей семьёй (а семья у нас большая): женщины и дети днём, мужчины ночью. И на время это даже прекратилось. Три дня мы упивались парным молочком и радовались жизни.
На третью ночь я стоял до полуночи, потом пришёл дед меня сменить, мы с ним разговорились, лежали на стоге сена, байки травили и услышали вдруг шипение. Так как вооброжение было уже разогрето страшилками, мы были морально готовы встретить хоть чёрта. Дед схватил вилы, я схватил грабли. Был у дёдушки фонарик железный китайский, он им сразу посветил в сторону шума, а там ползла здоровенная змея! В нашей местности таких не водилось точно, я подобных тварей только в цирке видел. И впилась эта змеюка корове прямо в вымя, прокусила его и молоко пьёт, жадно так, сама аж раздувается. Глаза так нехорошо у неё горели, светом таким жёлтым. Дед чертыхнулся и проткнул змею вилами, а та как зашипит! Как-то вырвалась и уползла вон. Догонять её мы, конечно, не стали.
На следующий день мы в овраге нашли огромную кожу змеиную (видно, сильно задели гадину), а бабки начали толковать, что это и не змея вовсе была, а ведьма. Ночью в змею оборачивается и молоко пьёт, а если шкурку эту сжечь в печи, то ведьма и издохнет. Недолго думая, мы так и поступили. В этот же день умерла наша соседка-алкоголичка — сказали, что от перепоя... Может, и правда так.
А корова потом ещё долго жила — продали её, когда в город переезжали.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночь наступит
Всё началось два года назад, в октябре. Затянутое серыми тучами низкое небо нависало над головой, грозясь с минуты на минуты разразиться то ли дождем, то ли мокрым снегом. Я спешил домой, запахнув пальто, скрываясь от холодного ветра за высоким воротником. До заветной двери оставалось рукой подать, когда, будто выпав из густых сумерек, ко мне подошел старик. Точнее, он будто появился со мной рядом — пожилой мужчина с неопрятной седой бородой, торчащей в разные стороны. Одет он был в камуфляжные штаны, видавшую лучшие времена кожаную куртку, а на ногах его красовались новенькие разноцветные кеды. Молниеносно приблизившись, он железной хваткой схватил меня за руку и прошептал:
— Ночь наступит, — его глаза блеснули безумием.
Я даже не успел никак среагировать, он напоследок до боли сжал мою руку и исчез в сгустившейся вечерней темноте. Слегка ошарашенный, машинально потирая ноющее предплечье, я преодолел оставшийся путь до дома. Войдя в квартиру и раздевшись, я удивленно осмотрел руку — чуть выше запястья наливался лиловым синяк в форме отпечатка ладони.
Моё скромное жилье представляло из себя старенькую двухкомнатную квартирку, где я жил в гордом одиночестве. Слегка обшарпанные обои, плакаты рок-н-ролльных групп на стенах да необходимый минимум мебели. Выкинув из головы странного старика, я направился в душ, ещё раз напомнив себе поставить решетку на отверстие для вентиляции, которое сейчас скалилось из-под потолка чёрной дырой в стене. Я стоял под теплыми струями воды, смывая с себя уличную пыль, когда почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Думаю, почти каждому знакомо это чувство, когда чей-то пристальный взгляд упирается в спину.
Поспешив смыть с головы шампунь, я осмотрелся. Как и следовало ожидать — никого. Только чёрная дыра вентиляции. Теперь она больше не казалась мне оскалившейся пастью. Скорее глазом. Мысленно обозвав себя дураком, я попытался убедить себя, что из вентиляционного отверстия на меня может смотреть разве что бедняга-паук. Безуспешно. Несмотря на природный скептицизм, сейчас мне почему-то казалось, что за мной наблюдает что-то побольше паука. Побольше и поумнее. Стараясь не сводить глаз со злополучной дыры, я поспешил закончить водные процедуры, чуть не свернув шею, вылезая из ванной спиной вперед. Суетливо одевшись, я повернулся к выходу когда услышал за спиной детский смешок.
— Ночь наступит, — и ещё один смешок, откуда-то сзади и сверху.
На этом моменте мои нервы сдали, и я, кажется, что-то опрокинув по дороге, пулей вылетел из ванной комнаты. Я бросился к шкафу с одеждой по пути, зажигая свет во всей квартире. Молниеносно собравшись, я выбежал из дома на улицу. В моей голове крутилась лишь одна мысль — выбраться из проклятой квартиры. Оказавшись на улице и стоя в свете фонаря, я слегка успокоился и, решив переночевать в гостинице, вызвал такси. Не знаю, что подумал таксист, когда я расплачивался с ним дрожащими руками, но меня это не особенно заботило. Оказавшись в теплом и светлом номере, я успокоился окончательно и предоставив разбираться с проблемами себе завтрашнему, при свете дня, залез в кровать, готовясь отойти ко сну.
Я проснулся посреди ночи от кошмара, зайдясь в крике. Простыни были смяты и пропитаны потом. Я лежал, в ужасе уставясь в темноту, и казалось, что все мои детские страхи вылезли на поверхность. Мне казалось, что за окном что-то есть, нечто враждебное. Существо, которое только и ждет, когда я поверну голову и взгляну на него. Тогда оно разобьет тонкие стекла, войдет в комнату и убьет меня. Хлопанье крыльев снаружи заставило меня подскочить на кровати. Но оно же и немного успокоило меня. В конце концов, это всего лишь птица, подумал я, когда раздался мерзкий скрежет, будто по стеклу провели чем-то острым.
— Ночь наступит, — от этого квакающего голоса я вжался в простыни, мечтая о том, чтобы стать невидимым.
Затем снова раздалось хлопанье крыльев, и наступила тишина. До утра я лежал, боясь пошевелиться, уснув беспокойным сном лишь с первыми лучами солнца. Проснулся я в темноте. Вчерашний кошмар поблек, забылся, как дурной сон. Взглянув на часы я удивился — одиннадцать часов утра. Странно. Но за окном было темно, как ночью. Выглянув наружу, я увидел, что на улицах кипит обычная дневная жизнь — машины, люди, спешащие по своим делам. Всё ещё скорее удивленный, а не напуганный, я расплатился за номер и вышел из гостиницы.
И там я увидел то, что повергло меня в ужас. Действительно, почти полдень, солнце в зените. Чёрное солнце в фиолетовых небесах.
Дальнейшие события я помню весьма смутно. Кажется, я куда-то бежал, что-то кричал.
Кончилось всё психиатром. Может быть, я действительно болен, ведь для всех солнце осталось прежним, а я бродил во тьме. Я сидел в кабинете у психиатра и даже немного пришел в себя. В психбольницу загреметь я не хотел, несмотря ни на что, поэтому рассказал врачу грустную историю о паленой водке и депрессии. Как ни странно, он поверил, выписал какие-то таблетки и отпустил на все четыре стороны. Уже готовясь закрыть за собой дверь кабинета, я услышал за спиной деликатное покашливание и остановился, думая, что доктор хочет мне что-то сказать.
— Ночь наступила, — голос был совсем не похож на голос врача. Скорее на змеиное шипение.
Надеюсь, хороший человек не обиделся, когда я с грохотом захлопнул за собой дверь. Стараясь улыбаться, как ни в чём не бывало, я вышел из больницы, пытаясь ни обо что не споткнуться в кромешной темноте. Я вышел на улицу, к лучам чёрного солнца.
С тех пор прошло два года. Я привык жить во тьме, которую не разгоняет ни огонь, ни свет фонарей. Голоса больше не преследуют меня, однако теперь у меня есть проблема куда серьезнее. Лица людей на улицах — они начали изменяться. Теперь каждый случайный прохожий смотрит на меня, и на лице его играет ехидная ухмылка. Женщины, старики и даже дети. Знаете, как ужасно смотрится такая улыбочка на лице карапуза в колясочке? Я знаю.
Сейчас мне остается только верить, что за ночью наступит рассвет. Я верю, но надолго ли хватит этой веры? Я больше не могу смотреть в эти глаза. Сегодня я сидел дома, забившись в угол и думал, крутя в руках длинный кухонный нож. Я не знаю, что мне делать. Не думаю, что смогу убить себя, даже в такой ситуации. Но, может быть, я смогу убрать с их лиц эти ехидные ухмылки?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Проклятый линкор
Суперсовременный для своего времени фашистский линкор «Шарнхорст», будучи достроенным только до половины, по загадочным причинам перевернулся в сухом доке. При этом более сотни рабочих были раздавлены насмерть и еще около двухсот получили тяжелые увечья. «Шарнхорст» вернули в прежнее положение, заковали в цепи и укрепили балками. Каждую деталь проверил десяток мастеров, однако очередных неприятностей избежать не удалось. Шпангоуты гнулись невероятным образом, балки и такелаж срывались и калечили людей. Руководители верфи вынуждены были даже повысить плату судостроителям, чтобы они не разбежались, а тех, кто не прельстился высокой зарплатой, заставили продолжать работу под дулами автоматов.
В день спуска линкора на воду в гавань прибыл сам Адольф Гитлер. В его присутствии о борт «Шарнхорста» была разбита символическая бутылка шампанского, оркестр играл бравурный марш, главный инженер уже готовился принимать поздравления от фюрера. И тут неожиданно семидюймовый трос лопнул, и «Шарнхорст» рухнул на две береговые баржи, одна из которых вместе с экипажем тут же пошла ко дну, а на другой погибла почти вся команда, собравшаяся на палубе и наблюдавшая спуск линкора.
Гитлер, безмерно веривший во всякого рода знамения, после этой ужасающей трагедии хотел немедленно отдать приказ об отправке злосчастного судна на металлолом. Однако менее суеверные генералы отговорили его от столь поспешного, по их мнению, решения. И, как оказалось, зря.
Во-первых, несмотря на свои превосходные ходовые характеристики и супер-вооружение, «Шарнхорст» за все годы своей недолгой службы умудрился потопить только два вспомогательных английских судна. А во-вторых, ему катастрофически не везло: несчастья продолжали его преследовать буквально с дьявольским постоянством.
Так, во время обстрела с моря Данцига, в носовой башне линкора непонятно отчего произошел взрыв, убивший и ранивший двадцать человек. Днем позже вышла из строя система подачи воздуха во второй носовой башне, отчего в пороховых газах задохнулось еще двенадцать моряков.
Год спустя линкор участвовал в обстреле Осло, сам подвергся атаке и был торпедирован. Следуя на ремонт, он в широком устье Эльбы столкнулся с гражданским трансатлантическим лайнером «Бремен», который в результате сел на мель и вскоре был расстрелян британскими бомбардировщиками.
После многомесячного ремонта, едва «Шарнхорст» приступил к боевому дежурству у норвежских берегов, на нем вышел из строя радар — глаза любого корабля. Пока его приводили в порядок, под покровом темноты гитлеровский линкор окружила целая эскадра английских кораблей, которые начали расстреливать «Шарнхорст» буквально в упор.
Поразительно, но факт: командир «Шарнхорста» не принял боя и решил попросту удрать, прорвав окружение. Но в результате атаки английских торпедоносцев потерял ход и загорелся. Буквально за несколько минут пожар достиг артпогреба, и ужасающей силы взрыв практически разломил «Шарнхорст» пополам.
26 декабря 1943 года один из мощнейших кораблей нацистского флота исчез в волнах северо-восточнее мыса Нордкап. Из двухтысячного экипажа спаслось только 36 человек. Однако двое из их числа погибли уже на берегу при невероятнейших обстоятельствах. Решив приготовить себе обед, они разожгли примус из аварийного комплекта. И то ли что-то не так сделали, то ли проклятие, висевшее над «Шарнхорстом», все еще действовало, но аппарат взорвался, облив бензином обоих матросов, и те сгорели заживо…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Семья
Я никогда не любил приезжать в деревню к дедушке и бабушке. Лето, комары, от которых нет спасения, нет телевизора, деревенские пацаны, считавшие делом чести задирать городского хлюпика типа меня, да и сам дом — все это действовало на меня угнетающе. Родители, тем не менее, не считались с моими аргументами относительно иных взглядов на летние каникулы аж до 16 лет. Подозреваю, что они и потом бы продолжали отправлять меня на лето в деревню, но потом я сделал ход конем и уехал покорять столицу.
Сказать по правде, для столицы это прошло незаметно. Мне повезло, и я уцепился за эту жизнь, что так непохожа на то, что я видел в родной провинции. Отучился в университете, устроился на работу, снимал комнату, крутился и вертелся... что, в общем, принесло свои плоды. Не сразу, конечно, а годам эдак к тридацати. Свое дело, свое жилье, своя жизнь. Все текло своим чередом, и из колеи, как я считал, меня мог выбить лишь очередной экономический кризис.
Как оно всегда и бывает, я ошибался. В октябре позвонил отец. Сказал, что умерла бабка. Это, конечно, меня не сильно огорчило — прошло немало лет, да и особых симпатий я к тем людям не питал. Было жалко отца, не более. Я соврал, что не смогу приехать на похороны.
Все началось позднее, в декабре. 17-го числа. Позвонила мама, сказала, что пропал отец. Уехал проведать деда в деревню — уговорить переехать поближе к ним. И до сих пор не вернулся. Она подала заявление в милицию, звонила тамошнему участковому, и, я явственно слышал по ее голосу, держалась из последних сил.
Не знаю, на что я надеялся и чего хотел добиться. Я свернул все дела на время, сорвался в родной городишко. Вечером 18-го я был там. В родительской квартире стоял густой запах валокордина. Мама встретила меня в слезах. Умоляла поехать и поискать отца. Я не мог отказать. Я и сам начинал переживать. Хотя... тогда еще нет, не переживать. Волноваться. Да, именно волноваться.
Вечером 19-го числа я приехал в деревню. Побродил перед запертым домом. Зашел к участковому. Поговорил. Не услышал ничего такого, с чем стоило бы уезжать назад. Стоя на пороге отделения милиции и ежась от холодного ветра я прикидывал, как же поступить.
Решение практически нашлось само. Им оказался ломик в багажнике машины, которым я и вкрыл двери дедовского дома. Внутри было темно, холодно и как-то... тихо. Был уже поздний вечер 19-го, практически ночь — и я не решился ночевать в доме, слишком холодно. Я решил переночевать в машине.
Ночью пошел снег. Не очень сильный. Стояла тихая, безветренная ночь. Снег падал с неба, а я ощущал себя маленьким потерявшимся ребенком, спрятавшимся от собственных страхов и отчаянно надеющимся, что его скоро найдут.
Той ночью я плохо спал. Мне снилось, будто отец с дедом обходят мою машину — отец по, а дед против часовой стрелки. Мне снились их лица, бледные, равнодушные. На них не таял снег. Они ходили кругами, не глядя в мою сторону. Они смотрели строго перед собой, а я словно бы знал, что если они посмотрят на меня, то я уйду вслед за ними. А они все обходили и обходили меня. Дед чуть дальше, отец чуть ближе. А я захлебывался в чувстве безысходности и тоски. Действительно, той ночью я очень плохо спал.
Проснулся я совершенно разбитым. По правде говоря, меня разбудил участковый, заинтересовавшийся настежь распахнутой дверью дедовского дома. Мы перекинулись парой фраз. Он пригласил меня в отделение — обсудить кое-какие подробности. Я согласился и оставил машину у дома.
Днем поднялся сильный ветер. Снова пошел снег. Мелкий, острый, секущий лицо при каждом порыве ветра. В отделении я просидел до вечера. Участковый рассказывал про деда, особое внимание уделяя трем последним месяцам. Отрезку времени, начавшемуся с похорон бабки.
Эту ночь я снова провел в машине. И снова тот же сон. Почти тот же. Во сне мне было семь лет. Я так же сидел в машине. Вокруг нее снова ходили дед с отцом. На этот раз — ближе. Куда ближе, чем прошлой ночью. Время от времени они покачивали головами из стороны в сторону, словно пытаясь решить, смотреть им по сторонам или же нет. И еще я слышал голос. Тихий женский голос, голос плачущий, причитающий. Оплакивающий. Я был уверен, что этот голос принадлежал моей бабке. От его звуков сердце сжимала тоска. Тоска и холод.
Утром я понял, что приехал напрасно. Настроение было ни к черту. Отца не было и следа. Надо было возвращаться и надеяться на лучшее. Надо было возвращаться в город. К маме. Шел снег. Сильный снег. Из-за заносов на дороге я приехал в город в третьем часу ночи. Я не стал ехать к ней домой. Не хотел будить и тревожить в такое время. Дела были такие, что спокойно ждали следующего дня. Я снял номер в дешевенькой гостинице и провалился в сон едва лишь голова коснулась подушки.
Той ночью я снова видел сон. Я замерзал, отчаянно замерзал, несмотря на закрытое окно и работающую в номере батарею. А еще я отчетливо слышал, как в коридоре перед моей дверью кто-то ходит. Неспешным деловым шагом. Так мог бы ходить человек, слоняющийся из одного конца коридора в другой. Я явственно слышал звуки шагов. Шагали два человека. И снова женский голос. Громче, чем прошлой ночью. Гораздо громче. Как будто бы она сидела в изголовье моей кровати.
Я вынырнул из сна от стука в дверь. Сердце колотилось как бешеное, во рту был неприятный привкус. На несколько долгих мгновений я замер, приходя в себя. Было тихо. Ни плача, ни шагов, ни холода. Только стук в дверь. На часах — пол-седьмого. Пошатываясь, я дошел до двери. Открыл.
На пороге стояла мама.
— Сынок, можно войти?
— Конечно, — ответил я и отошел от двери, пропуская ее. Мама прошла вглубь номера. Я закрыл дверь и повернулся к ней.
В номере никого не было. Я огляделся. Ущипнул себя. Сердце забилось. Меня бросило в пот. Я начал глубоко дышать и закрыл глаза, чтобы успокоиться. Я стал считать до десяти.
Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять.
Десять.
Открыть глаза и успокоиться. Открыть глаза и успокоиться. Открыть глаза и...
— Прости, сын, но мы не могли уйти без тебя...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Встреча на лестнице
Эту историю мне рассказала моя подруга — это произошло с её матерью. Тогда она жила с родителями в квартире и поздно возвращалась с учебы. Зайдя в слабо освещенный подъезд, она услышала тяжелые шаги. Было ощущение, что по лестнице идёт мужчина в тяжелых кирзовых сапогах, но, как бы она ни всматривалась, никого не увидела.
Когда она дошла до квартиры, шаги все ещё слышались где-то рядом. Она позвонила в дверь и ждала, когда ей откроют, и тут краем глаз уловила движение. На ступеньку ниже лесничной клетки спиной к ней стоял какой-то мужчина. Ее взгляд скользнул вниз, и она увидела, что нижняя половина его туловища повернута вперед: она явно видела затылок, сутулую спину и тут же — колени и ступни в домашних тапочках, развернутые к ней. Она от ужаса истошно завизжала, и тут он пошел на нее спиной вперед, топая так, будто на ногах были кирзовые сапоги. И вся его нижняя половина двигалась именно вперед — это не могло быть чьей-то шуткой.
В этот момент открылась дверь, и девушка ввалилась в дом, тут же заперев за собой все замки. Она бросилась к иконам и разложила их у двери, окна и дверь облила святой водой. Шаги в подъезде, которые слышали и её родители, вскоре затихли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На остановке
Было это ночью перед Рождеством. Мы сидели с друзьями на автобусной остановке и пили пиво. Жил я тогда под Краснодаром, поэтому, несмотря на зимнее время, было довольно тепло.
Около полуночи один из нас стал напевать под гитару известную песню «Антихрист» группы «Ария», мы тихонько подпевали. Тут возле нас появился мужчина, причём никто из нас не успел заметить, откуда он подошёл. Одет он был в темный дождевой плащ, а увидеть в том городе человека в плаще в то время вообще было большой редкостью. Он стал вклиниваться в наш разговор. Говорил что-то про Бога, причем с каким-то плохо скрываемым злобным сарказмом. Мне запомнилось, как он спросил, слышали ли мы, как поют ангелы, когда со свечей стекает воск. Мы приняли его за ненормального — рядом стояла большая церковь, и туда ходило много людей с разными степенями религиозного фанатизма.
Главное произошло потом. Всё время своего «разговора» с нами — около десяти минут — мужчина стоял спиной к перекрестку. Когда на нем внезапно на громадной скорости врезались друга в друга две машины, он даже плечом не повел, не оглянулся. Мы, естественно, были шокированы зрелищем аварии и стали смотреть во все глаза, а он только небрежно бросил, что, мол, бывает и такое...
Постояв после аварии пару минут, странный мужчина как-то незаметно ушел, свернув за угол. Я знал, что эта маленькая улочка тупиковая, а в первых двух домах от угла жили мои родственники, то есть к ним он пойти не мог. Почему-то решив посмотреть, куда он ушёл, я направился вслед за ним буквально спустя мгновение после того, как он исчез за углом. Но его уже нигде не было — он пропал, хотя за такое короткое время он не успел бы даже бегом добраться до ближайшего дома.
Я был бы готов признать, что его исчезновение мне причудилось, но ведь я был не один — нас там было девять человек. И, что странно, спустя всего пять минут, когда я вернулся, никто из девяти не смог хотя бы в общих чертах описать его внешний вид и то, о чём он говорил — все описывали его по-разному. Несмотря на то, что я не верю в сверхъестественное, мы так и не смогли объяснить, что тогда случилось, и на душе от этого случая остался тяжёлый осадок.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Преследователи
Два дня назад я возвращался домой с прогулки. Было ещё довольно светло, хотя по часам значилось, что скоро полночь. Я подошел к дому и направился к своему подъезду, но не успел пройти и десяти шагов, как услышал позади себя страшный шум. Обернувшись, я увидел резко затормозившую на перекрестке легковую машину; её передняя дверь распахнулась, и наружу выскочил дико испуганный старик. Он рванулся в сторону пятиэтажек, но тут же из-за угла вылетел огромный автомобиль «джип». Он с легкостью заехал на крышу легковой машины, буквально раздавив её, а затем, сломав ограждение, настиг старика на большой скорости и превратил его в кровавое месиво.
Я, успев к тому моменту отбежать за стоящий поодаль гараж, чтобы стать недоступным взору того, кто был в «джипе», собирался уже потихоньку добраться до дома и позвонить в милицию, как вдруг из «джипа» вышло пятеро мужчин, на вид 30-35 лет. Они молча погрузили то, что осталось от старика, в багажник, и забрались обратно в свой транспорт. Кроме одного. Он немного постоял рядом, прикуривая, и вдруг уставился на меня — не знаю как, но он меня увидел. А я увидел, что глаз у него нет — только разодранные глазницы с запекшейся по краям кровью; но внутри глазниц что-то было, и это что-то жутко мерцало (от меня до этого мужчины было как минимум метров десять, но свечение было заметно издалека). Я рванул к своему подъезду. Никогда ранее я не развивал такую скорость — в лифте дома я очутился меньше чем через минуту.
Добравшись до съемной квартиры, я запер дверь на все замки и завесил шторами все окна. Судя по всему, не зря, так как минут через пять раздался стук — как во входную дверь, так и в окна (что само по себе вселило в меня ужас — я живу на девятом этаже). На кухне я нашел несколько икон, Библию и крест; хоть я и не верю в Бога, но просидел всю ночь, читая молитвы и вслушиваясь в непрекращающиеся постукивания.
К утру все утихло. Выбравшись с величайшей осторожностью из своей «крепости» и пройдясь вокруг дома, я не нашел никаких следов случившегося — даже ограждение было цело и невредимо.
Тем вечером, поужинав, я пошел в туалет. Выйдя из него, я замер: возле кладовки стояла пара чужих ботинок, которых только что не было и в помине.
Ботинки были наполнены землей.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Оранг Медан»
История грузового судна «Оранг Медан» (название по-малайски означает «человек из Медана», Медан — крупный город на Суматре) началась в 1947 году. Сразу два американских корабля, направлявшихся в Малайзию, приняли сигнал SOS. К помощи взывал человек, представившийся членом экипажа голландского судна «Оранг Медан». Мужчина прокричал: «Все мертвы, скоро оно придет за мной». Затем в передачу вклинился странный шум, и матрос произнес: «Я мертв»...
Американские суда тут же направились на помощь к терпящему бедствие кораблю. На борту были обнаружены тела всех членов экипажа. На лицах погибших людей застыло выражение ужаса, а остекленевшие глаза были широко раскрыты. Многие умерли, выставив перед собой руки, словно они от чего-то защищались. При осмотре тел было установлено, что все члены экипажа умерли примерно 6-8 часов назад. Несмотря на это, температура их тел превышала отметку в 40 градусов Цельсия.
«Оранг Медан» было решено отбуксировать в порт для дальнейшей экспертизы, но через несколько минут на его борту по непонятным причинам начался сильный пожар, и члены спасательной команды были вынуждены его покинуть. Вскоре после этого прогремел взрыв, и корабль пошел на дно.
Впоследствии была выдвинута версия, что вся эта история — обман, и никакого «Оранг Медана» не существовало, так как записей об этом судне не было обнаружено в страховом регистре Ллойда, в который должны быть внесены все суда, осуществляющие международные морские перевозки. В итоге история была признана мистификацией, хотя существует множество фактов, доказывающих обратное. Так, доподлинно известно о нескольких людях, утверждавших, что их родственники нанялись на борт судна под названием «Оранг Медан» и исчезли...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Детские воспоминания
У каждого, наверное, есть связанные с детскими годами странные, а порой и просто жуткие воспоминания. Я напишу о своих в том порядке, в каком вспомню.
Первое странное воспоминание. Даже не помню, сколько лет мне было — наверное, не больше пяти. Я был с родителями в деревне, спал. Тот, кто был в деревне ночью, тот знает полную тишину, когда не гудит, не шипит, не стучит вообще ничего. И вот ночью я проснулся. Просто так. Чувствую, что-то не так с дальней стенкой. Во мне проснулось детское любопытство, и я пошел к ней. От нее исходил какой-то странный шепот или гул. Я был слишком глуп, чтобы пугаться, поэтому прислонился к ней послушать. Следующее, что я помню — как меня поднимает мама с испугом в глазах, а за окном уже светло. Я валялся около той стены, когда она меня нашла утром.
Второй случай. Мне семь лет. На улице темно, где-то 9 часов. Качаюсь на качелях-перекладине с соседской девчушкой, задираю голову вверх и вижу прямо над собой, на высоте всего каких-то десяти метров три объекта в виде треугольника. Каждая размером с горошину, светятся мягким оранжевым светом. Следил, пока они не воспарили ввысь и не улетели за горизонт.
Третий случай. В 13 лет я гулял с другом возле лесополосы. Проходя мимо припаркованной там давным-давно машины, мы оба (причём друг даже раньше меня) дернулись, отпрянули от нее с криком и убежали со всех ног. Я первым опомнился и спросил, что он увидел. Друг сказал, что видел за рулем скелета с платком на шее. Смак заключается в том, что я увидел то же самое.
Четвёртый случай. Я ночевал у бабушки. Смотрел ночью телевизор (канал «Рен-ТВ» — кто помнит, тот поймёт), когда раздался стук в окно. Четвертый этаж, балкон, ночь, я один... и стук в окно. Наверное, это был самый жуткий момент в моей жизни. Меня словно током пробило, я весь напрягся, молясь, чтобы мне это показалось. Но тут стук повторился. Я вскочил с кровати и убежал из комнаты в туалет, запер дверь и сидел там, кусая пальцы, до утра, пока дед не нашел меня там. Я потом долго думал, что бы это могло быть, но ни к чему не пришёл. Стук был методичным, как стучат в дверь — по пять ритмичных ударов. Снаружи не было ничего, что могло бы биться в окно.
Пятый случай. Однажды я остался в школе до 9 часов вечера зимой практически один, разве только внизу на первом этаже сидел сторож. Я был на пятом этаже, закрыл кабинет и шел по коридору к лестнице. Тут выключился свет. Я подошел к окну — свет выключили во всем районе, даже фонари не горели. Спускаясь вниз, я краем уха услышал девичий голос и что-то, похожее на звон колокольчиков. Испугавшись, я побежал вниз. Когда я был уже на втором этаже, включили свет.
Внизу охранник спросил меня, почему я бегу. Я спросил, есть ли еще кто в здании, и он ответил, что я последний и показал ключи от всех кабинетов — не было только моего ключа. Тогда я спросил про отключение света. Охранник сказал, что он все время был здесь и свет ни разу не гас, хотя я прекрасно видел в окно, что на первом этаже его тоже не было...
И ещё один случай напоследок. Однажды я играл с соседом на приставке, когда отключили свет. От нечего делать мы закрылись в комнате без окон, взяли фонарики и стали дурачиться. И в этой темноте, около стойки с обувью у пола мы увидели лицо старухи в бигудях с оскаленными зубами. В этот раз я тоже первый спросил, что он видел — друг, весь дрожа, пересказал в точности то, что видел я.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Беспокойное жилище
Примерно год назад я, крупно поскандалив с родителями, решил снять квартиру и жить отдельно. Поиск надолго не затянулся, и уже на следующий день я нашел то, что искал: типичная «хрущёвка» в спальном районе на пятом этаже. Переехал. Начал встречаться с девушкой. Но вот однажды ночью, в состоянии какого-то полусна, я почувствовал, что у меня на груди что-то лежит. Спросонья я подумал, что это кот — он любит лежать на ногах, груди, даже на голову может угнездиться. Потом понимаю — кот-то у родителей остался. Начинаю щупать — рука чья-то… Как же я заорал!
Подскочил с кровати, мечусь по комнате — выключатель найти не могу, переехал недавно, не привык ещё, а рука эта меня за ногу держит. В итоге всё же кое-как нашел выключатель, включил свет — никого нет, естественно, рука исчезла. Я трясусь весь, пошел на кухню покурить. Кое-как уснул после ста грамм водки и со светом. Утром все воспринял как сон какой-то.
Потом через несколько дней моя подруга принесла диск с фильмом «Паранормальное явление», только смотреть начали — я руку вспомнил. Девушке про руку не стал рассказывать — все равно не поверила бы, подумала, что пугаю её. Смотрим фильм, а она чувствует, что я боюсь, и давай меня подкалывать. Я стараюсь вида не подавать. Досмотрели фильм, пошли на кухню перекурить, тут из ванной доносится скрежет какой-то. Ну, думаю, начинается…
Девушке как-то сразу не до шуток стало — стоит, трясется. И тут на лестничной клетке удар сильный, как будто стальной дверью громко хлопнули. Я аж на месте подскочил и быстро пошёл на выход. Смотрю в глазок — нет никого, дверь открыл — пусто. Время позднее, но звоню в дверь к соседям. Выходит соседка, спрашиваю её, не слышали ничего, мол? Она говорит, что ничего не слышала и давай расспрашивать, но я по-быстренькому закончил разговор — ещё чего доброго, после таких рассказов в наркомана или шизофреника определят всем подъездом.
Девушка сразу домой засобиралась. Вызвали такси ей, сидим, ждем. Я, признаться, тоже не прочь к родителям вернуться от такого «соседства». Кое-как пересилил себя. Думаю, если опять начнется, спущусь в магазин круглосуточный и напьюсь так, чтобы не соображать ничего и с силами ада достойно сражаться.
Потом девушка уехала, а я сижу, к каждому шороху прислушиваюсь. Вышел на кухню покурить, балкон открыл, слышу — под окнами машина стоит, музыка играет, собаки лают через дорогу... И тут я вспомнил, что, когда я к балкону подходил, я ничего этого не слышал. Окно закрываю — точно! Ни собак не слышно, ни музыки. Начал сопоставлять и понял, почему мои вопли, когда на меня рука наседала, никто не слышал…
В конце концов я выпил коньяка и заснул кое-как (со светом, естественно, приняв меры предосторожности — под подушкой нож, под кроватью топор). На следующее утро стал слушать шум из соседних квартир. Не слышно вообще ничего. И, главное, выходишь на лестничную клетку — пожалуйста: слева у соседей музыка играет, справа телевизор работает, но как только дверь закроешь — как будто вымерло все… Ночью в квартире стоит тишина, как в гробу. Спать невозможно: все время давит ощущение, что в изголовье кровати стоит кто-то и ждет, пока я засну.
Я, конечно, после такого решил быстрее съезжать из этого адского логова. В скором времени моя сестра переехала в другой город, а я переехал в её квартиру, и вся эта канитель прекратилась. Впоследствии узнал, что в той квартире жила какая-то полоумная бабка — то ли колдунья, то ли ведьма. Бабка померла, и квартиру сдавать наладились. И подумалось мне, уж не эта ли бабушка меня ручкой своей гладила…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рассказ судмедэксперта
В судебной экспертизе я тогда работал сравнительно недавно, около шести месяцев. Целый корпус нам выделили, оснастили его всем необходимым. Конечно, в нашей стране денег лопатой не гребут, поэтому ремонт сделан «на отвали». Порой то штукатурки кусок отпадет, то плитка съедет. Ещё самое угнетающее — это огромные щели на порогах и возле окон. Если падают инструменты, то их туда как в чёрную дыру засасывает, все туда заваливаются.
От недостатка персонала нам за скромную надбавку к жалованию «настоятельно предлагали» оставаться на ночную подработку. Попробуй откажи начальству…
Поначалу работал бойко, но потом началось «соплежуйство». Работы нет — а вы сидите, ждите по полночи, когда же подвезут очередную «криминально убитую» старуху. Выходил во дворик, гонял сигареты одну за одной, до блеска натирал все инструменты, весь зал. Приволок из сарая старые диваны, привел в порядок и поставил их в секции — авось придут эксперты, а тут и местечко будет, куда пятую точку приземлить. И началась полнейшая рутина… Просто сидел у окна и ждал, когда же откроются ворота.
Как-то зимой сижу, мерзну… Начало второго ночи, темень, хоть глаз выколи. Чуть-чуть снежку на земле, здоровенная тень от черных ворот, фонарь. Все как обычно. Вроде бы на секунду сомкнул глаза (ну вы знаете, как это бывает — думаешь, на секунду, а там и час-два прошло), открываю и смотрю, как из окна прямо на меня смотрит мальчишка лет 8-10. Только увидел, что я не сплю — давай бежать к забору. Я вскакиваю с кресла, на лету накидываю на себя куртку и бежать на улицу — а вдруг он украл чего?..
Вылетаю с дверей, босиком, без ботинок, поспешно оглядываюсь. А мальчишки нет. Ну, думаю, в тени от забора спрятался, сейчас найду. Не отводя глаз от забора, напяливаю ботики и иду на поиски. Подошел ближе и понимаю, что мальчишки действительно нет. Я с надеждой спросил:
— Пацан, ты что хотел? Выходи, я не обижу.
Мне никто не ответил. Зашел обратно, закрылся. Страшновато стало. Одним глазком посмотрел в секционный зал, там горел яркий свет и блестели инструменты на столе. До утра я испепелял округу взглядом — наверное, от моего взгляда даже снег подтаял. Потом пришли сменщики, и я ушел домой. Возле ворот при солнечном свете я разглядел пару следов от детской обуви. Сделал вывод, что хитрый мальчишка все-таки правда что-то утащил и каким-то образом спрятался.
Моя следующая смена пошла как обычно. Натер зал до блеска, подвигал каталки, наладил шланг с водой и пошел, занял свой пост. Часов в 8 уже хорошо стемнело. Тут открыли ворота, во дворик шагнули несколько мужчин и пожилая женщина. Я накинул куртку и выглянул. К двери уже подносили «мешок» с трупом. Но тут мой взгляд замер на маленькой знакомой фигуре, стоящей вдали у забора.
— Пацан, не шевелиться!
Несколькими большими шагами я настиг забора. А где ж мальчик? Огляделся.
— Андрей Геннадьевич, вам захотелось свежего воздуха? Вы не в себе? — прервала меня женщина, в которой позже я признал главврача.
Да, действительно, я выглядел, как полный придурок — пронесся мимо них к пустому месту. Помог им занести, выслушал, как, кто и чего и приступил к делу. Полтора часа работы — тысяча рублей в кармане. До свидания.
Не успел занять свой пост поудобнее, как снова увидел эту маленькую проклятую фигурку во дворе. Потер глаза — никого нет. Присел, поднял голову — опять он. Поджилки затряслись. Я задом вошел в секционный, нащупал скальпель и, сжимая его в руках, подошел к окну. Мальчик был совсем рядом. Я смог хорошо разглядеть его лицо, такое грустное, полное боли. В голове прокрутилась мысль: «Андрей, ты идиот! Зачем ты взял скальпель?».
Я вышел на улицу, мальчик все так же стоял. Подхожу ближе, вот уже могу коснуться его рукой, и... Черт возьми, где он снова? Как будто несколько секунд из моей жизни куда-то улетали. Я моргал, и в ту же секунду мальчик пропадал.
В ту ночь я еле-еле досидел до конца смены и поскорее рванул домой. Какие только мысли не приходили в мою голову — и призрак, и бес… Чего только не думал. Посоветовался с женой, она предложила мне купить в храме свечу, зажечь её и поднести к каждому уголку во дворе. Я так и сделал. В этот же вечер, как назло, работы навалило, я даже не смог убедиться, сработало или нет.
Во время работы я уронил зажим и, как обычно, он улетел в «черную дыру» на пороге. Пришлось доканчивать пинцетами. Когда я остался один на этаже, отковырял дорожку от порога и засунул руку в щель, куда улетел зажим. Холодненькое что-то — наверное, это он. Тяну, а он длинный, зараза, не выходит. Дернул изо всех сил, упал на пол, зажим пролетел сверху, а за ним вылетела какая-то веревочка. Это был крестик. Простой деревянный крестик. Я подумал, что его уронил кто-то из персонала, и повесил его на крючок.
Ближе к утру подвезли ещё человека, изрядно пахнущего. После него пришлось открывать и окно, и дверь. Потом мне пришлось уйти в соседний отдел, невозможно было там находиться.
Вернулся часов в 10 утра. Обратил внимание, что крестика на крючке не было. Вместо этого на стене осталось его темное очертание. Как будто кто-то обвел. Я не придал этому значения — чего только на нашей работе не увидишь. Потому подумал, что кто-то из санитаров заходил и убрал его в шкаф. Открыл первый же шкаф — оттуда на меня лавиной выпали архивы.
Полдня я провел под шкафом. Когда практически все разобрал, наткнулся на фото… Мальчик, 8 лет… Лицо, искривленное от боли, с такими печальными глазами. На шее — деревянный крестик на чёрной веревочке. Тело висит в сарае, под самым потолком, в петле… Как указано в документах, из вещей на нём были только штаники и этот крестик. Вероятно, в нём его покрестили…
Я тогда подумал, что понял, что это был за мальчик и зачем он приходил. А также ответ на вопрос, куда пропал крестик…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночёвка у знакомых
Хочу вам рассказать историю, которая случилась со мной в возрасте пятнадцати лет. Собрались мы всей семьей отдохнуть у знакомых летом. Проснувшись, я, честно говоря, себя уже не очень хорошо чувствовал, даже не хотел ехать, но потом все-таки вспомнил, что пообещал, и мы все вместе поехали.
Прибыв к реке и искупавшись, я бегом побежал к родителям, чтобы взять полотенце, но добежать не успел — поскользнувшись на траве, скатился по склону к реке. А там добрые люди повыкидывали бутылки, и с моим везением попалась одна разбитая. В общем, порезал я себе хорошо ногу. Родители начали паниковать — мол, будет заражение, потеря крови и всё такое. Даже хотели меня домой отправить, но я им не хотел портить отдых и сказал, что дома у знакомых заклеим ногу. Родители согласились.
Приехали к этим знакомым домой, покушали, пообщались. Дело близилось к вечеру. Посмотрев фильм на ночь, я спросил, где я буду спать. Меня отвели в комнату с храпящим дедом на полу (спал он на пледе). Я лег, но так как я был парень городской не привыкший ко всякой скотине, мычание коров и лай собак за окном в сочетании с храпом старика меня сильно раздражали. Пролежав до двух часов ночи, я стал потихоньку привыкать к шумам и начал дремать.
Вдруг, к моему удивлению, все затихло: ни храпа, ни шумов на улице уже не было — тишина. Я почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Мне сразу стало страшно, но после того, что я увидел благодаря фонарю с улицы, меня кинуло в холод, а тело стало как будто не моим, ватным и неподвижным.
Я увидел возле кровати силуэт человека, который улыбался, держа пальцы во рту. Потом, будто зная, что я на него смотрю, силуэт начал засовывать руки себе в рот, да так глубоко, что я подумал, будто он их ест. Потом он выплюнул то, что осталось от рук (мне показалось, что пальцы всё-таки были объедены), и нагнулся ко мне. Я сделал вид, что сплю, и, невнятно бормоча будто бы во сне, развернулся лицом к стене. Было очень страшно. Он стоял возле меня, никуда не исчезая — я чувствовал его присутствие. Он дотронулся своим языком до моей головы. Ощущение было такое, как будто он собирается съесть и меня тоже. К страху добавилось отвращение. Я начал тихо читать молитву, а он стал тихо смеяться — мол, не поможет тебе молитва. Но вдруг все затихло. Больше я ничего не слышал и не чувствовал, но в такой позе я пролежал до самого утра. Тогда-то я и обнаружил, что на подушке и на моих волосах, там, где ночной гость касался их языком, остались следы какой-то вязкой прозрачной субстанции.
Больше я в гости к этим людям не приезжал. Никому ничего не рассказывал, но до сих пор, как вспомню этот страшный смех, мне становится жутко и противно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Силуэты
Было мне тогда 11 лет. Отца у меня не было, но был отчим. Мы с матерью остались в нашей двухкомнатной квартире, а он уехал в командировку в другой город. Легли мы спать, и тут все началось...
Я проснулся глубокой ночью, сколько было точно времени — не знаю. Проснулся я в ужасе: над моей кроватью стояла тень. Это был человеческий силуэт, слегка вытянутый, голова была овальной, плечи узкие, да и сам «силуэт» был словно вытянут немного. Оно стояло неподвижно, но я чувствовал, что оно смотрит на меня. Мне было до жути страшно, и я не придумал ничего лучше, кроме как спрятаться под одеяло. Хотел было закричать и позвать на помощь мать, но подумал, что она мне не поверит.
Не знаю, сколько времени прошло, но я решил выглянуть из-под одеяла. Убрав одеяло с лица, я увидел, что силуэт куда-то исчез. До сих пор не понимаю, как мне хватило смелости выйти в коридор, но я сделал именно так. В темноте нащупав свой игрушечный автомат (смешно, но я думал, что он мне поможет), я решил заглянуть к матери в комнату. Мне почему-то показалось, что она в опасности.
Дальше было нечто невообразимое. Сделав пару шагов по коридору (свет ума не хватило включить), я уже мог заглянуть в открытую комнату матери. От страха меня, наверное, переклинило: над маминым диваном стояло уже ТРИ таких силуэта. Тот самый «вытянутый», второй — у него были человеческие ноги, но голова просто огромная, была видна его зубастая открытая пасть и... я даже не знаю, как их назвать... лапы, что ли, вместо передних рук. И он склонился над моей матерью. Третий сидел на четвереньках и был так же неподвижен, как и «вытянутый».
Я пулей побежал в свою комнату и запрыгнул назад под одеяло, дрожа, как осиновый лист. Мне было так страшно, что я решил закричать и позвать на помощь мать. И я кричал. Я звал ее несколько раз, но она так и не пришла. Пролежав еще некоторое время, я решил пойти к ней, чтобы проверить, все ли в порядке. Но едва я вылез из-под одеяла, то увидел, что рядом с моей кроватью стояли ОНИ. Те три существа, что были рядом с моей матерью, уже находились возле меня, и все, как один, уставились на меня. Впервые этот «вытянутый» оживился. Он начал ходить по квартире. Сначала подошел чуть ближе ко мне и словно склонил свою голову, глядя мне в глаза, потом вышел в коридор и пошел к моей матери, как я понял. Затем вновь вернулся и опять застыл. Остальные же двое просто стояли рядом и ничего не делали.
Все это время я наблюдал за происходящим. В какой-то момент я подумал, что мне все это кажется, это всего лишь сон — и решил отвернуться от них к стене, накрывшись одеялом. Лучше бы я этого не делал... Повернувшись к стене, я увидел на ней своё отражение — на стене, где нет никаких зеркал, только простые бумажные обои, я увидел себя! Только это был не я: когда отражение резко открыло глаза, я увидел, что они были желтые, как у кошки. Оно смотрело на меня пустым взглядом, а затем стало подниматься куда-то наверх. Я зажмурился и провалился в забытье.
Проснулся с рассветом, как ни в чем не бывало. Первым делом пошел проверить мать — она лежала на своем диване, будто ничего не произошло. Потом ничего рассказывать ей не стал — думал, что не поверит.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поход в горы
Расскажу абсолютно реальную историю. Никаких монстров я не видел, но после нижеописанных событий я долгие месяцы не мог спать спокойно, а при воспоминаниях меня передергивает.
Дело было в начале 2000-х годов. Я, мой брат и трое наших друзей решили отправиться на природу, когда отдыхали на Кубани. Не просто на природу, а в горы. После недолгих размышлений мы решили отправиться в отдаленную деревеньку и там пройтись по горам — такой поход на несколько дней.
Вот мы собрали все вещи, включая палатку, и отправились в путь. По приезду в намеченную деревню мы решили затариться продуктами в местном сельмаге. Я решил остаться на улице, покурить и заодно посторожить наши вещи (ящиков хранения, конечно, не было). Пока друзья отоваривались, я разговорился с женщиной, которая поинтересовалась, кто мы такие и откуда будем. Слово за слово, я ей все объяснил, и она сказала, чтобы мы ни в коем случае не ходили в горы, на которые любезно показала пальцем. Рассказала, как за несколько десятков лет в тех горах исчезло более полусотни человек — многие туристы, как и мы. И что даже ее родной сын потерялся там. Никого из исчезнувших так и не нашли, находили только вещи и пустые палатки — никаких следов и прочего. Местные давно туда уже не ходят.
Наши уже вышли, а женщина скрылась в магазине. Я решил никому ничего не говорить пока, а рассказать эту историю, когда мы окажемся уже в горах, чтобы произвести впечатление, ну и напугать, конечно. Сам отнесся к расказу женщины скептично. В общем, мы двинули прямиком в те горы.
Немного о природе. Горы начинались с густого леса и множества ручейков. У подножья самой высокой горы находилось болото, которое мы решили осторожно обойти, учитывая, что омерзительные миазмы ощущались еще в лесу. Кроме того, большая часть территории была если и не в болотах, то уж очень влажная, а в некоторых местах и просто из-под ног сочилась вонючая вода.
Первый день не прошел без эксцессов. Стоило нам углубиться в чащу, как тут же прекратились всякие звуки. У входа в лес и ближе к поселку можно было услышать, как поют птицы, кое-где журчит вода, слегка были слышны редкие звуки, доносившиеся со стороны дороги. Но в лесу была абсолютная тишина. Я мог услышать каждый вздох своих друзей. Отчетливо слышал, как хлюпает влажная трава под ногами в нескольких метрах от меня. Когда мы обходили болото и поднимались в гору, случилось нечто интересное. Мы шли молча, изредка хихикая, хоть и напряженно, чтобы рассеять угнетающую атмосферу.
Вдруг я услышал крик девушки, которая была с нами. Я сам не на шутку перепугался от крика, но то, что я увидел перепугало меня еще сильнее. Она слегка провалилась ногой в небольшую влажную яму, где земля была совсем рыхлой и наполнилась водой. Я помог ее вытянуть оттуда и вроде как расслабился, но тут из небольшого кратера, образованного ее ногой, потекла темно-красная густая жидкость. Я замер и смотрел, как грязь и вода перемешивались с чем-то дьявольски похожим на кровь. Затем пошли пузырьки, и поток прекратился.
Всю дорогу мы обсуждали, что же это было. Я, упертый рационалист, вбрасывал теорию за теорией — от дохлого животного, которого засосало в яму, до сока какого-нибудь растения, но все это выглядело и звучало крайне неубедительно.
К вечеру мы только-только добрались до вершины горы и разбили лагерь. Мы дико вымотались, были подавлены и напуганы. Нам чрезвычайно осточертело чувствовать запах торфа и гнили. Мы напились и пошли спать, оставшись крайне недовольными днем. Я решил молчать про рассказ женщины, чтобы никого не пугать. Однако сам, припомнив его, уснул с большим трудом. Ночью мне не один раз снились подземелья, кричащие люди, сверкающие глаза, летучие мыши. Я ощущал материализованный ужас, страх, непонимание и бесконечную человеческую боль. Несколько раз проснувшись посреди ночи, я не осмеливался пошевелиться, пока не засыпал вновь.
Следующий день огорчил нас густым туманом прямо с утра. Мы решили более ни на минуту не задерживаться в этих ужасных горах и как можно быстрее уйти. К сожалению, дорога назад также заняла бы целый день, но, к нашему счастью, небольшая разведка показала, что с другой стороны горы, где склон был куда более пологим, есть другая деревня, которая находилась значительно ближе. И мы решили, что пойдем туда.
Мы шагнули в туман, спускаясь по горе. К слову скажу, что все выглядели просто ужасно. Мы оставили в горах ненужный хлам, чтобы облегчить себе путешествие. Кроме того, стоит отметить, что у нас был компас, поэтому мы чувствовали себя более или менее уверенными. Большую часть времени мы шли молча. Изредка девушка, которую звали Оля, делала пугающие замечания о том, что ей кажется, будто кто-то следит за нами из тумана, что она слышала голоса людей и что ночью ей послышались звуки босых ног, шлепающих по лужам. Мы много раз просили ее замолчать, потому что были на пределе. И в один их таких моментов, мы внезапно увидели странное образование в тумане, похожее на человека в капюшоне, но, приблизившись (а это делать было невыносимо жутко в полной тишине и в страхе), мы обнаружили, что это был всего лишь угол палатки. Чувства были смешанные, но только не у меня. Друзья полагали, что это чья-то палатка, немного радовались, немного боялись. Но я почему-то был полностью уверен, что эта палатка стоит здесь не один год. Приблизившись еще, мы заметили, что она сильно заросла и была покрыта разными травами, паутинками и грязью.
В этот момент мне пришлось рассказать о том, что мне поведала та странная женщина в деревне. Тут начались споры и крики — меня сильно поругали, что я умолчал об этом. Но надо было успокоиться и продолжить идти. К счастью, по нашим расчетам, мы должны были добраться до деревни через час-полтора. А еще не было и четырех часов.
Через два часа мы были в недоумении. Мы стояли посреди болотистого поля и видели перед собой бесконечные просторы полей, озероболот, кучек лесов, а на горизонте виднелась полоса гор. Это не укладывалось в голове! Мы шли строго на север, не отклоняясь, все по компасу. Но никакой деревни не было, и более того, когда мы смотрели на эту местность с гор, здесь не было никаких болот и озер.
В этот момент нам стало невероятно страшно. Туман в лесу за спиной сгущался. На расстоянии десяти метров уже ничего невозможно было разглядеть. Мы застыли в ледяном страхе, потому что понимали, что мы здесь еще на одну ночь. Пока мы доберемся до горы, где мы провели прошлую ночь, уже стемнеет, а ночью идти никому идти не хотелось.
Мы быстро пошли обратно. Вместо страха мы уже ощущали явный ужас и злобу — злобу на себя, что мы пошли в эти проклятые горы и болота. Мы быстро шли к горе, стараясь не обращать внимание на угнетающую тишину. Шли по хлюпающей траве, которая прогибалась под ногами, словно под слоем земли была глубокая вода.
Внезапно Оля закричала во весь голос. Я быстро повернулся и не увидел ее. За долю секунды вся моя нервная система съежилась в комок, потом я увидел Олю, ушедшую в землю по пояс. Я побежал к ней, чтобы выхватить. Она брыкалась и кричала. От этого она увязала все глубже и глублже, но я с помощью брата смогли ее вытащить, на что понадобились титанические усилия. Когда мы вытащили ее оттуда, в земле осталась широкая дыра, дно которой быстро наполнялось водой. Мы замерли в ожидании, словно ждали, что сейчас оттуда пойдет красная жидность, но ничего подобного не случилось. Однако Оля посмотрела на свои ноги и ужаснулась — все они были по голень исцарапаны и словно изрезаны тупым ножом, а также виднелись небольшие зияющие дырки, как будто ее покусали пиявки. Она упала на землю и зарыдала в отчаянии. Мы долго не могли ее успокоить, а потом пошли дальше.
На подъеме в гору уже темнело. Хоть мы шли по той же дороге, что и раньше, но никакой палатки не встретили, что заставило нас напрячься еще сильнее. Я мечтал лишь о том, чтобы закрыть глаза, а когда открою их, то оказаться у себя дома. Наконец, мы поднялись на гору и нашли место, где остановились прошлой ночью. Нашли кострище, но, к нашему величайшему ужасу, никаких вещей, которые оставляли, не обнаружили. Я был на пределе. Уже было почти темно, и мы всей компанией собрали дров, чтобы разжечь огонь.
Этой ночью никто не спал. Когда костер погас, было полностью темно и никто не хотел идти за дровами. Мы прижались друг к другу и стали ждать рассвета, чтобы умотать оттуда на всех парах. В это время меня начало клонить в сон, так как я не выспался прошлой и позапрошлой ночью. Я слегка прилег на землю и прислонился ухом о каменистую почву. Мои друзья тоже немного расслабились, но мы по-прежнему были напряжены. Потихонечьку я начал проваливаться в сон, но так и не уснул. Я не знаю, сколько я так пролежал. И тут я услышал это — совершенно четко и трезво. Я уверен, мне не показалось... Я своими ушами слышал крик сотен людей. Крик шел из-под горы, и я услышал его только потому, что прислонился ухом к самой горе. Я слышал, как под горой стонали и выли люди; голоса многих людей, и женщин, и детей, словно под горой находился огромный завод по производству боли. Я испытал настолько леденящий ужас, что впал в оцепенение — я не мог двигаться, не мог думать. Этот отчаянный неуемный хор голосов, разрывающий голову, ввергал в такую тоску, что мне показалось, что подо мной находится самый настоящий ад. Я боюсь даже вспомнить, какие дикие фантазии мне приходили в голову при мысли о том, что это за люди и почему они так страдают — но, когда крик закончился, то уже начало светать. Я еще долго не мог прийти в себя. Когда рассвело окончательно, мы почти бегом унеслись из этих проклятых мест.
Оказавшись в деревне, мы пришли в себя. Но кое-что добило меня окончательно. Перепаниковав в лесу, я оставил на вершине горы толстовку, которую мне вышила тетя. На толстовке был изображен олень. И она пропала вместе со всеми другими вещами. Когда мы сели в автобус, чтобы уехать обратно в город, мой взгляд случайно упал на девушку, которая вышла из магазина с наполненной авоськой. На ней была моя толстовка. Рядом с ней шла та женщина, которая ранее говорила мне о горах...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пожиратель
Три года назад мы с братом ночью зимой шли из одного поселения в другой. Дорога длиной в полтора километра расположена таким образом, что с одной стороны на возвышении располагается шоссе, а с другой — крутой спуск к пескам (искусственно намывались) и болоту.
На середине пути брат остановился закурить, я тоже. Тут мы услышали какой-то хруст снизу со стороны спуска. Не похоже на треск веток — как будто кто-то огурцы свежие пополам ломает. Мы заинтересовались, что там происходит, и пошли смотреть. Я включил фонарь и поймал лучом в темноте что-то шевелящееся и белое. Мы решили спуститься, глянуть... и тут луч моего фонаря остановился на совершенно голом лысом человеке с дикими глазами, лицо и руки которого были в крови, а изо рта свисали куски мяса с шерстью. Собственно говоря, он ел кота, причем, видать, свежепойманного. Увидев нас, бросился бежать вниз по склону. Мы побежали за ним. Думали — поймаем и разберемся, а вдруг психопат какой?
Через десять метров погони мужчина исчез. Следы оборвались посреди снега. Никаких ям, дыр, колодцев в этом месте склона не было — я излазил там всё. Колодцы от того места стоят метров через сто только. Человек просто исчез, пошел на обход дерева и испарился. Не было слышно хруста веток, как если бы он карабкался на дерево. А вот кот — точнее, то, что от него осталось — никуда не делся. После исчезновения пожирателя мы почувствовали страх и пустились спринтом до дома. Себя особо пугливым назвать не могу, брата тоже, но тем не менее...
Я потом год, наверное, боялся в том месте ночью ходить. Если так случалось, что шёл один, старался погромче музыку на телефоне включить.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Украшения
У моего знакомого, пожилого человека, не так давно умерла жена. С помощью соседок, с которыми покойная дружила всю жизнь, вдовец справил достойные поминки. А за три дня до сорокадневных поминок Николай Иванович увидел необычный сон: будто бы жена его, Анна, сидит возле дома на скамеечке, перебирает свои серебряные украшения, до которых при жизни была большая охотница, и ласково говорит мужу: «Коля, когда справишь сорок дней, деньги моим подругам милым не давай. Лучше подари Наде вот эти сережки, Вере — цепочку, а Ольге — перстенек». Все утро и весь день вдовец искал украшения жены — перерыл весь дом, но так и не смог найти. Делать нечего, оставил все как есть.
Накануне поминок женщины приготовили кутью, развели квас, сделали заготовки для горячих блюд, чтобы на рассвете приступить к приготовлению поминального обеда. Николай Иванович попытался предложить им деньги за работу на кухне, но те категорически отказались, чуть ли не с обидой на него смотрели. Вечером он лег спать; крутился на постели, глаза не закрывались, в итоге задремал только под утро.
Вдруг слышит голос жены: «Что же ты, Коля? Смотри, вот они». Со скрипом открылась дверца антресолей на шифоньере, и оттуда вылетел белый марлевый сверток. Перелетев через всю спальню, опустился возле кровати Николая Ивановича. Трясущимися руками вдовец развернул его — в нем лежали украшения жены. Последние годы Анна часто болела и украшений не носила, вот и убрала их подальше.
После поминок Николай Иванович рассказал женщинам о своем сне, отдал им украшения и попросил, чтобы они их носили.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Стрельба в полковничьем доме
Как-то наше подразделение отправили в область Дарьяльского ущелья — не в само ущелье, а неподалеку у границы. С утра мы там походили, порыскали, как обычно. Все нормально было — никаких признаков присутствия людей (кроме нас, конечно). Остались там на сутки. К ночи, как всегда, разведку отправили в секрет, и, как обычно, к нам одного пулеметчика на всякий случай прикрепили. Нас было 4 человека, мы вооружились и выдвинулись. А там лес есть, и около него дома полуразрушенные, брошенные, причем давно, когда-то здесь вайнахское поселение было. Один домик нам хорошо был знаком — самый целый из всех, мы его называли «полковничий дом», так как когда-то тут жил один полковник, очень давно. Этот дом, по сути, служил нашей картографической привязкой, мы по нему обычно квадрат определяли.
Мы обошли второй квадрат, третий, затем девятый, потом перешли к четвертому — как раз там, где эти домики были. Вроде как все спокойно было, правда, ощущения не очень приятные были, непонятно почему. Дамский (пулеметчик) вообще нервный какой-то был, а дом полковника как-то отдельно от всех стоял и мы его пока не стали проверять, хотя все остальные уже проверили — как говориться, «зачистили». Остановились передохнуть минуты три, присели. Парни закурили, я тогда уже не курил. Сидим,говорим о чем-то, и тут подскакивает Леха «Динамит» и говорит, мол, в полковничьем доме какой-то огонек видел…
Мы быстро взяли оружие в зубы и отправились туда. Подходили тихо, медленно, и уже на солидном расстоянии сами увидели огонек, причем от сигареты. Кто-то там курил. Сигарета все не тухла, и огонек «пульсировал». Мы на глазок определили примерный рост курящего — где-то 170-175 сантиметров, — затем по связи передали, что в таком-то квадрате возможно проникновение (положение и сейчас не лучшее на Кавказе, а тогда, на конец августа — начало сентября так и вообще чуть ли не военное было). К нам выслали еще ребят, а нам приказали к объекту приблизиться на максимально возможное расстояние и наблюдать. В случае бегства или еще чего разрешалось предпринимать какие-либо действия.
Вот мы подошли втихую к домику, залегли где-то метрах в десяти от него и наблюдаем… Сигаретка все тлела, потом даже «полетала» немного в воздухе, как будто курящий жестикулировал или просто рукой поводил. Вообще, по идее, уже то, что вот так мы это увидели, было как-то из ряда вон — согласитесь, какой дурак при таком положении в запрещенной зоне стал бы так вот напоказ курить, зная, что тут бывает патруль? Нас это сразу насторожило: либо нам бой хотели навязать, либо действительно какие-нибудь идиоты-новички в этом деле… Следили где-то минуту, а потом вдруг сигарета упала, причем вертикально, даже не в сторону — как была, так и упала. Мы подумали, что там, наверное, нас заметили, и решили вдвоем с Динамитом туда сходить.
Подошли быстро к дому, к двери — все спокойно. Открыли дверь, уже приготовились палить во все, что движется, но никого не было. Правда, там еще комната была, но и в ней никого не было, а сигарета лежала уже почти полностью сгоревшая, немного еще оставалось. Тут я обратил внимание, что сигарета эта продолжает тлеть. Поднял ее и удивился — такое ощущение странное было: дым выходил так, как будто ее еще кто-то курит, порциями, причем немаленькими. Ну, думаем, чёрт с ней, с сигаретой. Зашли на всякий случай в другую комнату — там тихо, все в пыли, никаких следов чьего-нибудь присутствия. Поворачиваемся, чтобы уйти, и видим такую картину: в предыдущей комнате стол у угла был, и вот над столом склонился чей-то силуэт, явно не из наших — просто склонился, и больше ничего не делал. Мы медленно подходим к нему. И вот знаете — моргаешь, и на какие-то доли секунды зрение всё-таки прерывается. Так вот, я моргнул, а силуэта уже и нет… Подошли к столу, он по-прежнему в пыли весь был, хотя должны были остаться отпечатки от рук. Мы еще переглянулись с Динамитом удивленно — непонятно ничего…
Где-то через минуту-полторы Дамский вдруг начал строчить из пулемета по дому как раз там, где мы были. Чуть правее сначала дал, мы повалились на пол, сидим под окном, закрываемся как можем, кричим во всю глотку, чтобы прекратил огонь — а он все строчит и строчит. Хорошо, что у него в коробе только 200 патронов было. Когда стрельба прекратилась, мы оттуда кинулись, нас уже свои на выходе ждали, все бледные, особенно Дамский. Все чуть ли не трясутся, особенно мы — от злости. Спрашиваем, что за шутки, и они отвечают, что, мол, когда вы ушли в другую комнату, за вами кто-то зашел — непонятно кто, затем исчез в темноте. А потом, когда мы подошли к столу, прямо за нашими спинами целая толпа стояла. По их словам, кто-то из них якобы положил сначала на плечо Динамита руку, а другой что-то вроде кинжала достал (мы-то фонарики уже тогда включили, освещение какое-никакое было), и тогда уже Дамский стал палить в нашу сторону. По его словам, он не хотел, а всё равно стрелял.
Мы сами пришли в шок от их рассказов, да еще и связь молчит, хотя давным-давно должны были запрос послать, что за стрельба. Начали сами связываться, а связи нет, помехи одни. Остались там, минут через к нам десять основная группа подошла. Оказывается, они еще и ничего не слышали никакой стрельбы, хотя ПК шумит — дай бог. В общем, вместе ушли потом обратно на базу, там уже и вопросы были, чуть ли не допрос…
На следующее утро все-таки мы решили пойти туда еще раз, взглянуть на домик. Втроем пошли — Дамский, Леха «Динамит» и я. Подошли к дому — ни дыр от пуль, ни гильз, ничего, что напоминало бы о стрельбе. А патронов между тем не было, и все прекрасно помнили, что стрельба-то настоящая была. Чёрт знает, что это было. Сейчас все подразделение об этой истории знает, но мы редко когда об этом вспоминаем, особенно те, кто там при всем этом был…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
У кого есть личный вертолет?
Первоисточник: ffatal.ru Это началось несколько недель назад. Каждое утро, как я просыпался, я видел, как тюки сена, которые стояли в нескольких сотнях метров, медленно двигались в сторону моей уединённой фермы, расположенной в сотне километров от ближайшей деревни. Я не придал этому значения, решив, что это работа местных шутников. В течении нескольких дней тюки почти вплотную приблизились к ограде моей фермы. Я устал от таких шуток и решил вернуть их на место. Я потратил несколько часов и порядком устал перетаскивать их.
На следующее утро меня разбудил жуткий запах. Я зашел в конюшню и остолбенел. Каждая из моих лошадей была обезглавлена. Причем я не обнаружил головы на всей ферме. Я провел весь день, убирая беспорядок и закапывая останки. И только вечером заметил, что тюки сена вернулись обратно на свои места. Я был слишком напуган: понимая, что лошади и тюки как-то связаны, решил оставить и больше не трогать это сено.
В ту ночь я сидел на крыльце с кофейником рядом. Я просидел несколько часов, глядя в сторону поля, чтобы выяснить, кто же двигает моё сено. Наконец, я начал клевать носом и отрубился.
Меня разбудил шум и шорох деревьев в лесу за полем. Я привстал, собираясь поймать эту сволочь. Но меня тревожил звук — обычный человек не мог так гнуть деревья и издавать шум, слышимый на полкилометра, пусть даже и стояла тихая ночь. Наконец, в свете луны я увидел силуэт, который выполз из леса. Он был похож на человека двух с половиной метров ростом, который встал на четвереньки и передвигался на четырех длинных худых конечностях. Я застыл, не смея двигаться. Все мое тело остолбенело, по коже пробежал неприятный холодок. Это существо, будто не замечая меня, схватило один из тюков и с легкостью понесло к моему забору. Я решил убежать и запереться в доме, но не смог сдвинуться с места. Существо подошло к забору, поставило тюк вплотную к нему и пошло за следующим. Когда оно брало тюк, то вставало на две ноги и шло, чуть сгорбившись. Его силуэт выглядел просто кошмарно — худые конечности, круглый живот, будто надутый, голова похожа на человеческую, но детали были не видны. Оно, должно быть, видело меня, но делало вид, будто я его не интересую — и слава богу. Я вспомнил, как были обезглавлены лошади — их голова была просто оторвана.
Прежде чем уйти в лес, «гость» повернул голову в сторону дома и несколько секунд пристально смотрел в мою сторону. Затем молча скрылся в темноте леса. Я еще час сидел и смотрел в сторону леса, потом вошел в дом, но так не смог уснуть. Как взошло солнце, я осмелился выйти и посмотреть. Тюки были раставлены таким образом, что образовывали почти идеальный полукруг возле моей фермы. Будто это существо обозначило свою границу. В ту ночь я уснул, но мне снились кошмары, и я так и не смог нормально выспаться.
На следующие утро тюки были там, где он их оставил. Я попытался разобраться в ситуации: существо обозначило свою границу, я её нарушил и перетащил сено, оно обезглавило моих лошадей, сделав предупреждение. Оно прекрасно понимало, что я это пойму, и оно знало, что это меня напугает. Я решил, что не буду ходить на его сторону, и все будет спокойно. Так и было в течении нескольких недель.
Одним утром я решил, что мне нужно купить новых лошадей. Я уже заправил свой грузовик, чтобы ехать в соседнею деревню, когда заметил столбы пыли на дороге — это ехала машина. Я вышел на улицу, чтобы повстречать приезжих. Машина уже начала подъезжать, как вдруг из леса выбежало это чудовище. Оно мчалось галопом на четырёх конечностях и настигало машину. Я начал махать водителю, чтобы он увидел его и повернул обратно, но тот меня не понял. Машина была уже метрах в ста от меня, когда оно настигло её. Запрыгнув на крышу, оно разбивало стекла. Машину бросило в сторону, и она заглохла. Чудовище своими длинными руками вытащило водителя, подняло над собой и скрутило человека, будто это была сырая тряпка, которую надо выжать. Брызнула кровь, человек затих.
Оно посмотрело на меня, и я увидел его лицо, похожее на лицо пухлого младенца, но с черными пустыми глазами. Я стоял в шоке, не смея двигаться. Он бросил тело, повернулся и спокойно пошел в лес.
Войдя в дом, я понял всю безвыходность моей ситуации. Чудовище решило увеличить свою территорию и отрезало меня от единственной дороги, через которую можно уехать с этой фермы. Обойти его территорию нельзя, так как с другой стороны находятся непроходимые болота. На машине быстро проскочить не получится, так как он догонит все равно. Единственный способ — улететь на вертолете, но я уже устал звонить в милицию и службу спасения. Сначала мне не поверили, потом я начал им говорить, что попал в капкан и истекаю кровью, и они сказали, что могут направить ко мне автомобиль. А это бессмысленно. Конечно, когда у них пропадет автомобиль, они, может, и вышлют вертолет, а может, и вышлют еще несколько машин. Так или иначе, я не хочу быть спасенным в обмен на несколько смертей ни в чем не повинных людей.
У меня спутниковый интернет, и я пишу это сообщение в надежде, что у кого-нибудь есть личный вертолет, и он мне поверит и спасет меня.
У моего электрогенератора заканчивается топливо. Его хватит ещё где-то на неделю, потом я уйду в оффлайн.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночная рыбалка
Решили мы как-то с друзьями половить рыбу. С удочкой никто из нас сидеть не хотел, а вот идея поставить сеть на ночь показалась отличной. Летним вечером вчетвером поставили сеть с лодки в небольшое озеро. Договорились дежурить по двое. Оставив первых двоих дежурных, смена, в которой был и я, уехала домой спать.
Приехав ночью в лес, мы с моим выспавшимся напарником обнаружили друзей трезвыми и очень напуганными. Они прижимались друг к другу, смотрели в темноту, не мигая, и держались за топор в четыре руки. Нам стало не по себе — так напугать двух крепких парней могло только что-то серьезное. И был это явно не рыбнадзор и не рыбаки-конкуренты.
Начали расспрашивать. Сторожившие сеть парни рассказали, что после наступления ночи в пруду начало что-то плескаться. Поначалу они на это не обращали внимания, так как считали, что это просто крупная рыба выпрыгивает из воды. Но когда оказалось, что в воде плещется что-то тяжелее человека и после плескания воды оно выходит на берег и бродит по лесу, ломая ветки, настроение у парней серьезно испортилось. И это нечто было явно не бобром, так как отчетливо слышалось не просто шуршание, а звук тяжёлых шагов. Оно двигалось быстро как по лесу, так и в воде. Не рычало, не смеялось, не фыркало — не издавало вообще никаких звуков, кроме шуршания, плеска воды и звука шагов. Человек, даже если это полный идиот, которому нечего делать, кроме как бегать всю ночь по лесу и плавать в довольно грязном озере, просто не способен двигаться с такой скоростью и так долго. Диких животных такого размера просто не могло быть в небольшом лесу рядом с несколькими селами. А из домашних животных ни у кого нет такого веса и способности одинаково быстро передвигаться в воде и по лесу.
Странно, но после того, как мы приехали, прогулки неведомого существа прекратились. По лицам дежуривших друзей мы понимали, что они не шутят. Да и на следующий день, уже при свете дня, они клялись, что ничего не придумывали. Они были совершенно трезвыми, так что им это явно не показалось в хмельном угаре.
Утром, кстати, никаких следов в лесу мы не нашли. В поставленной сетке рыбы тоже не оказалось, хотя в мутном озере ее было предостаточно.
Ничего мистического об этом озере мы никогда не слышали. Но на рыбалку туда больше не ходим даже в светлое время суток.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Черви на балконе
Это случилось прошлой осенью. В тот день я проснулся поздно: никуда идти не нужно, работа переводчика-фрилансера позволяла не выходить из дома хоть целую неделю. Пошел на кухню, чтобы приготовить завтрак. Пока грелся чайник, я вышел на балкон и смотрел в окно, любуясь ковром из опавших листьев внизу. Потом мой взгляд упал на белую горку на краю подоконника. Это была копошащаяся куча белых трупных червей. Поскольку есть им на моем подоконнике было нечего, а появиться из ниоткуда они не могли, нужно было выходить на улицу, обойти дом и посмотреть, откуда это «счастье» на меня свалилось.
Мои надежды увидеть мертвого голубя на карнизе балкона верхнего этажа, к сожалению, не оправдались. Источник заразы не получилось увидеть и с чердака дома, куда мне удалось попасть, вскрыв хлипкий замок на чердачной двери. Пришлось спускаться с крыши и звонить в квартиру соседки, которая жила надо мной. На мой звонок в дверь никто не ответил. Подумав, что соседка ушла по своим делам, я решил зайти к ней вечером.
Дверь мне не открыли ни вечером, ни на следующий день. К мертвым червям на подоконнике добавлялись новые, которые падали откуда-то сверху. А еще появился сладковатый запах гниющего мяса, который просочился через вентиляцию. Сомнения таяли и я, переборов нежелание связываться с государством без крайней необходимости, я позвонил в милицию.
Не буду рассказывать, как долго пришлось уговаривать наших доблестных милиционеров заняться своей работой, но после взлома двойной двери квартиры соседки сверху сомнений в том, откуда именно взялись черви и запах, больше не осталось. Несчастная одинокая старушка умерла от инсульта прямо на своем балконе. Видимо, ни родственников, ни сердобольных подруг у нее не было, и ее судьба никого так и не заинтересовала.
На память от соседки мне осталось только бурое пятно, которое появилось на потолке моего балкона через пару дней. Его мне за большие деньги закрасили толстым слоем всевозможных изоляторов и строительных антисептиков. Но квартиру я все равно собираюсь продать — что-то нет настроения лишний раз выходить на балкон.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лыткаринский лес
Сегодня я решил сэкономить на автобусном билете и подышать воздухом и пройти несколько километров вдоль дороги пешком. Живу я в Лыткарино, а пошёл туда от Белой дачи. Где-то через час захотелось справить нужду. Я прошел весь Дзержинский и свернул с дороги (сделать где-нибудь на обочине не хотелось — я человек стеснительный, и меня не радовала мысль, что на меня могут смотреть проезждающие мимо водители). Зашёл в лес метров на десять. Поматерился, что там сам черт ногу сломит, но в итоге нашел удобное место.
Пока стоял, обратил внимание, что впереди за деревьями что-то большое мелькает. Мне стало интересно, и я пошел вперед, чтобы посмотреть, что же там такое. Особо не боялся — мало ли что, алкоголики на встречу сошлись или животное какое-нибудь, но потом почувствовал, что что-то не так. Ощущение было, как во сне, когда видишь что-либо и воспринимаешь краем сознания, что что-то здесь неправильно. Я шёл так промеж деревьев минуты две, пока не вспомнил, что еще назад надо идти, и остановился. Перед тем, как идти назад, присмотрелся к тому, за чем шел, но ничего не различил. Видимо, тот тоже понял, что за ним идут, и стал, в свою очередь, всматриваться в меня. На человека он не был похож — разве что на очень жирного и пересидевшего в солярии. Я подумал, что это обман зрения, и отошел в сторону, дабы поменять угол обзора — нет, все осталось по-прежнему. Тут-то я понял, что это не человек вовсе, а какое-то бесформенное чудо-юдо...
Я рванул обратно, порвал себе штаны в двух местах и ссадину заполучил, но мне было всё равно — лишь бы убежать. Не оглядывался, пока не добежал до выхода из леса и обочины. Отдышался чуток и подумал, что это всё мое воображение, и сдуру посмотрел назад, в лес.
Оно стояло на опушке, и я его на этот раз разглядел. Как я уже говорил, оно выглядело как очень жирный человек с бордовой кожей и запавшими глазами, зато с лицом, как у какого-нибудь варана. Ростом метра под два, ног за складками жира не видно, а руки c удлинёнными пальцами длиной примерно с мое предплечье. Оно стояло, как статуя. А я на него смотрел и тоже двинуться не мог от страха. В конце концов собрался с силами и быстрым шагом ушёл с места событий. То и дело оборачивался, но оно за мною не пошло, только шею поворачивало в силу своих возможностей и так и пялилось на меня.
Я пришел домой, и меня вырвало в унитаз — то ли от страха, то от волнения. Что это было?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бакс
Дело было года четыре назад. Я жил со своими родителями в обычной панельной девятиэтажке. Когда был маленький, всё время, когда гулял, видел соседа, выгуливающего своего пса. Пса звали Бакс, обыкновенная дворняга (я его Басенькой называл). Потом я стал взрослее, у меня появились новые знакомые, друзья и девушки, и я как-то перестал обращать внимание на соседей.
Однажды летним вечером я вышел покурить в подъезд на свой этаж. Стою, воткнул в уши наушники. Помню ещё, тогда весь день голова трещала. Так вот, сквозь очередную композицию слышу какой-то лай. Оглядываюсь и вижу, как на лестничной клетке снизу сидит Басенька, тот самый соседский пёс. Только заметно состарился, шерсть стала седоватой. Я назвал его по имени, и Бакс подбежал ко мне, медленно семеня лапами. Я погладил его, докурил и зашёл обратно в квартиру, удивившись про себя, почему сосед выпустил собаку в подъезд без присмотра.
На следующий день я встретил этого соседа во дворе, выгуливающего совсем другую собаку. Я подошёл к нему и спросил, почему он только одну собаку выгуливает. Его ответ меня заставил похолодеть. Сосед сказал, что Бакс умер около месяца назад от старости...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Громыхатель»
Я на несколько дней осталась в квартире одна. Ко мне заявилась в гости подруга, принося с собой купленного у метро котенка. К вечеру этот котенок меня так достал, что мы выкинули его в соседнюю комнату, а сами закрылись в моей. Сидели, музыку слушали, за жизнь беседовали…
И вдруг услышали в соседней комнате жуткий грохот. Идти проверять, что там уронила эта дымчатая варежка, было лень. Но грохот вскоре повторился, причем не один раз. И котенок явно был ни при чем — в комнате просто не было таких тяжелых вещей, лежащих там, откуда их можно свалить. Не мебель же он двигал, в самом деле? У соседей это тоже быть не могло — по звуку было понятно, что шум идет из моей квартиры. Тем временем грохот продолжался, а котенок вдруг начал душераздирающе мяукать и скрестись в дверь. Но открывать ее нам совершенно не хотелось. Подруга вдруг резко почувствовала необъяснимый страх, о чем тут же сообщила мне. Я, честно говоря, была в том же состоянии. Залезть в квартиру никто не мог — мы же заперли дверь, а если что, услышали бы, как в ней ковыряют отмычками. И, тем не менее, кто-то там гремел. Мы далеко не паникерши, собственной тени не боимся, но у меня похолодело в животе, да и ей было ничуть не спокойнее.
Грохот и кошачий концерт с небольшими перерывами продолжались уже неприлично долго, причем иногда прямо за нашей дверью. Нам хотелось в туалет, пить и спать, но открыть дверь мы не согласились бы ни за какие коврижки. Подруга вдруг дрожащим голосом сообщила, что кто или что бы там ни было, это пришло за ней. Впрочем, меня этот факт не особенно успокоил, поскольку буйствовала эта пакость в моем доме, где раньше ничего подобного никогда не было. Перебирание врагов подруги не дало особых результатов — у нее их было столько, что непонятно, на кого и думать. Почему-то она была уверена, что пришел «громыхатель» не просто так, а кто-то его подослал.
Часам к трем ночи этот дурдом, наконец, прекратился, котенок затих тоже, и мы в совершенно невменяемом состоянии завалились спать. История на этом и кончилась.
А котенок, как выяснилось, после этой истории недолго прожил...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Железный человек
Этой осенью занесло меня на домашнюю вечеринку на окраине города в квартире, в которой я ни разу не был, да и большую часть народа не знал. В общем, неуютно я там себя чувствовал, и, когда стало темнеть, решил уйти оттуда. Как я уже сказал, было это на отшибе, и район представлял собой кучу «хрущевок», а вокруг — пустыри и гаражи да лес невдалеке. Когда я собрался уходить, хозяин взглянул на часы и сказал, что я только что упустил автобус до центра города, а следующий будет только через сорок минут. Мне бы подождать эти полчаса, но хотелось уйти сию минуту и прогуляться на свежем воздухе. Я выпытал у хозяина, что если пойти по трассе, то можно выйти на дорогу, а там недалеко стоит остановка, и маршрутки ездят возле неё в три раза чаще. Правда, за то время, что до нее нужно идти, вполне можно было бы дождаться автобуса и здесь. Но мне хотелось подышать воздухом и протрезветь (к слову, пьян-то я особо и не был, за весь вечер выпил пару баночек пива).
Я вышел на улицу. Было уже довольно темно — еще не ночь, но уже почти не сумерки. Погода стояла довольно мерзкая и серая, что типично для осени. Пошёл я по дороге вдоль длинной цепочки ржавых гаражей, за ними стояли заброшенные склады — в общем, типичная постсоветская индустриальная глушь. Я шел, погруженный в себя, когда поймал себя на мысли, что слышу странный отдаленный шум. Это был стук и лязг железа. Я не придал этому значения. Мало ли что, тут полно всякой ржавеющей рухляди — кто-то, наверное, чинит гараж или тащит что-нибудь.
Я снова погрузился в свои мысли, но, пройдя еще немного, почувствовал, что звук приближается сзади. Я обернулся. Было уже совсем темно, но я увидел метрах в ста идущий за мной темный силуэт. Он выглядел каким-то грубым и неестественным, но больше всего меня напугало то, что лязг и стук железа был определенно следствием его движения — мне было достаточно понаблюдать за парой шагов это существа, чтобы понять это. Хотя я испугался, но не переменил шага, успокаивая себя тем, что это просто какой-то мужчина тащит на себе металл, который и брякает при ходьбе. Тем временем звук все приближался и, когда я снова оглянулся, это существо было уже недалеко. На сей раз, едва взглянув на него, я тут же бросился бежать.
Тело у него было неестественно вытянутое, руки нелепо болтались вдоль туловища, а его голова, довольно маленькая, дергалась из стороны в сторону. Шел он медленно, но делая очень длинные шаги, при каждом шаге издавая звук, словно в мешок накидали старых железных кастрюль и хорошенько встряхнули. Я бежал так, как не бегал никогда, не оборачиваясь... Когда же я остановился и оглянулся, он был далеко, стоял на месте, глядя мне вслед. Я снова побежал до поворота, а потом быстро шел, постоянно оглядываясь. К счастью, по дороге приехало такси. Я буквально бросился под колеса, за что чуть не получил тумаков от водителя, но в итоге с ним и уехал в другую часть города, куда он ехал на вызов, сказав, что за мной гонятся хулиганы и заплатив втридорога. Там я сел на автобус и благополучно доехал до дома.
С тех я пор я всегда вздрагиваю, когда слышу лязг металла, а недавно на кухне брякнулась на пол плохо поставленная посуда, так я чуть не выпрыгнул в окно от страха...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лагерь
Какое-то время назад при Политехническом музее, где есть отдел редких часов, работал мастер-часовщик. Эту историю рассказал мне он во время одной из посиделок с ним.
— Вам, ученым, деньги зря платят, — начал он свой рассказ. — Потому что никто не может объяснить, что произошло со мной однажды в жизни. А дело было очень просто. В Казахстане я тогда жил, и был в тех местах лагерь для заключенных. Колючая проволока, вышки, собаки. Лагерь как лагерь. Но я не об этом. Молодой я тогда был, ну и выпивал крепко. Короче, загулял я там в одной компании. Возвращаюсь домой, поздно уже, темно, заблудился. Ходил, ходил, смотрю — колючая проволока. Значит, думаю, к лагерю вышел. Пошел обратно — опять проволока. Побродил я так, всякий раз в забор из колючей проволоки упираясь. Что делать?
Решил лечь спать где-нибудь до утра. Лег под какой-то стеной и заснул. Лето было, тепло. Опять же, молодой. Утром, рассвело только, солнца еще не было, проснулся. Гляжу — где я? Ничего понять не могу. Осмотрелся — вокруг проволока в три ряда. Оказывается, в зоне я очутился, в лагере. Увидел, где проходная, и пошёл туда. Там дежурный офицер, двое солдат. У них глаза на лоб вылезли: «Кто такой? Как попал?». Я объясняю, мол, по пьянке. Говорю — не помню, как забрел.
Смотрю, офицер этот испугался, серый весь стал. Увел меня в другую комнату. Заставил обо всем написать. Прочел. Молчит. Потом порвал, что написал я, и даже обрывки скомкал, в карман сунул. Говорит мне: «Три ряда проволоки видел? Там ток пущен. Пройти там ты не мог. Мог только через проходную. А двери заперты изнутри, ключи в сейфе. Мы на территорию никого не впускали. Если бы впустили или выпустили без пропуска, нам — трибунал. А раз непонятно, как ты сюда попал, получается, что это мы пустили тебя в зону. И место всем нам — и мне, и солдатам, что дежурят, в таком же лагере. А тебе, раз ты появился здесь и не говоришь, как попал и зачем — тебе самый большой срок. Соображаешь?».
Хоть после вчерашней пьянки голова была как чугунная, но понял я сразу. Все, думаю, конец. Не отмотаться. Сидим друг перед другом, что делать — не знаем. Ему срок и мне. Ну и солдатам тем двум, что с ним, это уж точно. Закурили. Молчим. Потом он говорит мне: «Ладно. Придумал я, кажется. Жди здесь». И ушел к солдатам. Сижу я, ни жив ни мертв. Что он задумал? Убьют, может. Пришел он быстро. «Живей», — говорит. Провел меня через темный тамбур такой. Ключами несколько запоров открыл в железной двери. Потом еще дверь, замки... «Иди, — говорит. — Никому ни слова. Если трепанешься — всем срок! Дуй!». Не помню, как до поселка добрался. Но никому об этом деле не сказал.
Такая история. Сейчас-то я уже могу говорить, как было. А почему так получилось, объяснить никто не может. Не по воздуху же я над проволокой перелетел? Три ряда все же. И ток пущен...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Экзотическая специя
Этот случай, согласно легенде, произошёл в середине XIX века. Небогатая молодая семья из Европы переехала в США. Обосновавшись в Новом свете, супруги старались поддерживать связь с родными и часто переписывались. Поначалу семье в Америке приходилось туго, и родственники, кроме писем, частенько присылали посылки с разными вещами.
Однажды молодожены получили по почте от родственников большой пакет с рыхлым серым порошком. Зная, что их тёща недавно вернулась из поездки в Индию, они решили, что это экзотическая индийская специя и к ужину приправили им спагетти, несмотря на неважный вкус.
На следующее утро к семье пришёл почтальон и вручил им письмо, прилагавшееся к посылке, которое случайно осталось на почте. В письме сообщалось, что отец мужа умер — согласно завещанию, его кремировали и переслали пепел к сыну, так как он очень хотел, чтобы его похоронили в Америке.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Невидимая рука
Я скептически отношусь ко всему сверхъестественному, но недавно со мной случилась интересная вещь, о которой мне хочется написать.
Я шёл по тротуару, идущему впритык к стене дома, слушал музыку в наушниках и смотрел себе под ноги. И вдруг чья-то рука схватила меня за локоть и развернула на девяносто градусов от стены, да так неожиданно, что я ещё машинально сделал пару шагов в ту сторону. Я мгновенно обернулся, но рядом с собой никого не обнаружил — весь двор был абсолютно безлюден. А буквально через секунду на тротуар в паре шагов от меня свалилась с высоты шестнадцатого этажа большущая льдина, усыпав мои ноги осколками, отскочившими от земли. А ведь, если бы меня не развернуло, она вполне могла мне на череп свалиться.
Не знаю, что и думать по этому поводу, но это совершенно реальный случай.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Озеро утопленницы
Недалеко от нашей деревни есть озеро. На первый взгляд — обычный водоем, но моя бабушка рассказала странную историю о нем. Когда она была молодая, они с подружкой подслушали, что в озере этом утопилась одна женщина. Женщина была очень красивая, но несчастливая. Не везло ей с мужчинами — все как один бросали. От этого, говорят, и утопилась. А потом душа ее поселилась в озере, делая купающихся в нем девушек красивее, но они никогда не становятся счастливыми.
А в это время подружке моей бабушки нравился парень. Красавец был на всю деревню, все девки за ним ухлестывали. А подруга ее, правду говоря, была не самой красивой. Подговорила она мою бабку ночью пойти в озеро купаться — красоты у утопленницы просить.
Выбрались они ночью к озеру и пошли купаться. Ничего не произошло — посмеялись девушки и домой пошли. В следующую ночь опять подруга бабулю позвала. Только вышли они на дорогу, что к озеру ведет, а подружка заметила, какая луна красивая да ночь светлая — мол, совсем страшно не будет.
Разделись они и пошли в воде плескаться. Тут бабушка почувствовала: словно рядом кто-то холодный под ногами проплыл. Думала она, что то рыба была, но за ней светлая полоса по воде прошла, похожая на белое платье под водой. Бабушка моя испугалась и с криками выбежала из воды. Подружка ее посмеялась, сказала, что она трусиха и рыбы испугалась. Бабушка уже хотела обратно в воду зайти, как в воде опять эту белую полосу увидела...
Направлялась это полоса прямиком к подружке ее, но та не видела ничего — только смеялась. Бабуля начала звать ее, но та не слышала. И тут случилось невероятное. Белый шлейф вокруг подружки закружил и словно обвивать ее стал. Но подруга та совсем не боялась — она, наоборот, словно хотела этого и получала удовольствие. Шлейф поднимался, окутывая тело подруги: сначала только ноги, а потом поднимаясь все выше и выше и с каждой секундой становясь ярче. Подруга ее подняла руки вверх и рассмеялась. Бабушка испугалась очень, закрыла лицо руками, поэтому не видела, что произошло дальше, только слышала, как вода сильно шумит, словно водопад где-то близко.
Через некоторое время все утихло. Но бабуля боялась открывать глаза, пока подруга не окликнула ее. Та подбежала к ней начала спрашивать, что это было. Но та только развела руками и сказала, что почудилось все бабуле, а она просто плавала, и засобиралась домой.
Может, и почудилось все бабушке, но уже через неделю стала ее подруга с тем парнем встречаться и словно стала она другой — изменилось что-то в ней. Только недолго длилось ее счастье, погиб тот парень, а она уехала из деревни. После этого бабушка больше не видела свою подружку.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тень без головы
Эту историю рассказал мне мой дедушка. Когда ему было тринадцать лет, у него было два друга — Максим и Игорь, с ними он вместе учился в школе. После уроков они возвращались все вместе домой, так как жили почти рядом. Так и в этот день, когда закончились уроки они, собравшись, пошли домой. Когда они шли по парковой аллее, мой дедушка посмотрел вниз на землю и заметил, что у тени его друга Максима, который шёл справа, нет головы. Дедушка сказал об этом своим друзьям. Это было очень странно. Максим по-всякому пытался изменить положение тени, но ничего не получалось — тень всё так же оставалась без головы. И только тогда, когда они уже почти пришли к своим домам, у Максима тень вновь стала нормальной. Мой дедушка попрощался со своими друзьями и пошёл домой.
На следующий день в его дом пришёл Игорь и сказал, что Максим мёртв. С утра его мать зашла к нему в комнату, чтобы его разбудить. Когда она коснулась его рукой, то почувствовала холод — сын был мёртв. Она вызвала врачей, и они сказали, что смерть наступила от инфаркта, хотя до этого никакой болезни сердца у Максима не было. Мой дедушка до сих пор полагает, что в тот вечер душу Максима забрала к себе тень.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Деревенский сторож
К моему отцу вчера приехал один старый друг — они познакомились, когда отец ездил на командировку. И вот они что-то вечером сидели, выпивали, разговаривали, а стены у нас в доме тонкие...
Рассказывал этот знакомый про случай в своей деревне. Деревня у них небольшая, и сотни домов не наберется, ну и магазинчик сельский. Так что все друг друга знают, здороваются. Последнее происшествие у них — сторож пропал. Одинокий мужчина был, участка своего не имел, жил в домике неподалеку от единственной дороги, которая в поселок ведет. Все знали, что домик вроде не его, и что заработка у него нет — кормится только своими силами, ну и там соседи помогают, люди с магазинчика, опять же...
Ну и пропал он. Никто особо не переживал, в город (а до него двести километров) не звонил, да и что сказать — у нас тут сторож-бомж второй день отсутствует, приезжайте, поищите?.. Все как-то свыклись с тем, что ушел он, наверное, в лес за грибами и не вернулся. Заблудился, в болоте утонул или судьбу свою искать пошел. Домик его проверили, вещи собрали аккуратно по коробкам и оставили внутри на случай, если он вернется вдруг. Заколотили окна, на дверь замок повесили и табличку прибили — мол, ключи в магазине есть.
Никто так и не объявился, про ключи уже все забыли, повесили их на гвоздик. Неделя прошла, а ключи как талисман стали — для виду.
Через две недели у кого-то дочки пропали. Две сестренки десяти лет. Всех на уши поставили, всей деревней искали, лес обошли, милицию вызвали, но так все и замялось. Семья была с ветром в голове — не то, чтобы пьющая, простые такие люди, могли девочек и вечером, не подумав, в магазин отправить. А у них там что? Деревня. Естественно милиционеры пришли к выводу, что заблудились девочки в лесу, и все. Выслали поисковой отряд, но не нашли ничего, естественно: деревенский народ лес куда лучше знает — все обошли сами давно. Родители горем убивались, пить начали по-черному.
Все начало успокаиваться, и тут произошла еще одна пропажа — очередная девчонка после гулянки не вернулась домой. Тут уже про «заблудился» речи быть не могло: современная она была очень, телефон есть, ловит везде, развлекались только на дому у кого-нибудь, да и лет ей было уже четырнадцать.
В итоге за неделю было уже две пропажи, милиционеры дело завели, опрашивать народ стали. Про сторожа этого никто тогда и не вспомнил.
Затем случилась еще одна пропажа — третья и последняя. Прямо из песочницы, как старики рассказывали, пропала девчонка совсем маленькая — восемь лет. Милиционеры опять начали поиски, а старики возьми да и спроси: а со сторожем-то что?.. Следователи, естественно ухватились за это и стали расспрашивать. В магазин пришли, ключи эти взяли и пошли домик осматривать.
Там они все находились — все четыре девчонки. Две первые были изнасилованы и убиты. Скончались от побоев и кровотечений. Та, который четырнадцать, была живая, но пришлось её поместить в психиатрическую больницу. Он их собачками и кошками кормил. Ловил животных, прямо при детях шкуру сдирал и сырое заставлял есть. Печку ведь не затопишь — заметят. И сам тоже ел. Еще грибы у него нашли какие-то — экспертов по ним не было, но врачи сказали, что он и так нездоров был, а грибы свое дело сделали. Что с восьмилетней девчонкой стало — страшно было смотреть. Изуродовал он ее совсем. Руки-ноги переломал, изнасиловал, опять же. Глаза выколол вилкой грязной, язык отрезал, скормил его старшей девочке вместе с глазами. Когда милиционеры его брать пришли, он деру дал и ушел лесами. Малютка без глаз и языка живая еще была, но не успели спасти ее. Да и вряд ли она рада такой жизни была бы...
Оказалось, у сторожа был потайной лаз в домик свой, ему ключи и не нужны были. По этому же лазу он и сбежал. Его весь день искали, не нашли. Жители собрались, весь лес прочесали — тоже не нашли. Полсела разъехалось, боятся — вдруг вернётся он за новыми жертвами. И друг отцовский этот тоже приехал в город — комнату здесь снимает, пока новое место ищет себе.
Я лично думаю, что всё это правда. Иначе с чего бы ему так внезапно приезжать к нам, да еще и комнату снимать, новое жилье искать...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Просто крысы
Моя прабабушка была просто замечательной старушкой. Жила она в загородном домике. Мы много времени проводили в нём, прежде чем она умерла пару лет назад, и мои дедушки и бабушки решили построить новый дом на месте старого.
Местом, которое я отчетливо помню в том доме, был чердак — мне, маленькому мальчику, он казался очень страшным. Было темно — только одна лампочка работала, и все заходящие туда должны были быть осторожными, потому что доски пола просто разваливались из-за собственной ветхости, и вы могли легко упасть прямо через потолок в комнату ниже. Но главным, что пугало меня, всё-таки была сама атмосфера чердака — темно, пыльно и пахло странно.
Потом, когда я вырос, мой отец рассказал мне зловещую историю этого чердака.
Очень давно, когда мой дедушка был ещё мальчиком, они переехали в этот дом. По тем временам это был шикарный дом — две спальни, хорошая ванная комната, столовая и кухня. Прадедушка и прабабушка уютно обустроили домик.
Однажды, когда мой дедушка играл на полу в гостиной, раздался стук в дверь. Он открыл и увидел за дверью незнакомца. Гость был одет в хороший костюм и имел приятную внешность.
— Привет, — сказал он. — Отец дома?
Дедушка вызвал своего отца. У прадеда, как только он увидел гостя, почему-то сразу возникли безотчётные подозрения.
— Если вы что-нибудь продаете, нам это не интересно, — сказал он и собрался захлопнуть дверь, но незнакомец перебил его:
— Нет-нет, сэр, я не продавец. Я просто хотел бы поговорить, если вы не возражаете.
— О чем?
— Я бы очень хотел посмотреть ваш чердак. Видите ли, я жил здесь, и он … помог бы мне вернуть некоторые воспоминания.
Человек явно нервничал, но мой прадед не собирался поддаваться на уловки мошенника.
— Простите, сэр. Моя жена вот-вот позовет нас с сыном обедать. Меня это не интересует.
Он закрыл дверь перед незваным гостем.
Прошло несколько жарких летних дней. Мой прадедушка обедал, когда услышал стук в дверь. У порога снова был тот самый человек.
— Я уже сказал вам, что не хочу вас видеть в моем доме, — рассердился прадедушка.
— Пожалуйста, сэр, — умолял человек, ломая руки, — мне необходимо побыть там всего несколько минут!
Прадед бесцеременно захлопнул дверь перед его лицом.
После этого случая прошло несколько дней в обычной рутине размеренной жизни. И вот однажды вечером, когда семья сидела за ужином, состоящим из жареной курицы и картофеля, опять раздался стук в дверь — на этот раз громкий и тревожный.
— Клянусь, если это тот самый сукин сын со своими просьбами о чердаке, ему несдобровать, — пробормотал прадедушка, вставая.
Но на этот раз человек был не один. С ним был ещё один гость.
— Cэр, — учтиво обратился он к хозяину. — Прежде чем прогонять, пожалуйста, выслушайте нас. Мы братья, и мы обязательно должны попасть на ваш чердак.
Прадед осыпал их проклятьями:
— Вы взяли и прервали мой ужин после долгого рабочего дня, и после этого я должен к вам хорошо относиться?!
— Скажите, сэр, вы когда-нибудь слышали странные звуки в вашем доме? Может быть, царапанье, шорохи, может быть, даже стоны из вашего чердака?
Прадед покрылся холодным потом. Его сын (мой дедушка) часто жаловался на странные звуки, которые родители принимали за мышиную возню.
— Может быть, слышали, а может, и нет. Вам-то какое дело? — ответил он спокойно.
Мужчины в дверях обменялись беспокойными взглядами.
— Пустите нас в чердак, — попросили они. — Было бы очень хорошо, если бы вы сказали вашему сыну идти в свою комнату, а вашей жене — на кухню, а нас незаметно провели на ваш чердак.
Так мой прадед и поступил — сказал моему дедушке идти поиграть у себя, а жену попросил убрать со стола. Он привел мужчин вверх в сырой чердак. Они тогда использовали его только для хранения хлама и заходили туда нечасто. Мужчины начали постукивать по деревянным стенам чердака в разных местах. Обнаружив за одной из досок на стене полое пространство, они кивнули друг другу и подошли к моему прадеду.
— Сэр, мы готовы возместить вам любые убытки, которые мы нанесём. То, что мы собираемся сделать, может быть, шокирует вас. Вы можете не смотреть, что мы будем делать, если хотите.
Мой прадед решил остаться.
— Что там? — спросил он.
И пожалел, что не отказался...
Двое мужчин взломали стену и вытащили из-за ветхих досок существо. Мой прадед почувствовал комок в горле.
Запах. Ужасная вонь наполнила чердак.
Его тело было слабым и кривым, кожа была призрачно-белой, оскаленные зубы были желтыми, как вареная кукуруза. Его глаза были открытыми, остекленевшими и смотрели в никуда. Он был слеп: вместо зрачков были круги, налитые кровью. Ногти напоминали длинные коричневые когти.
Ужас наполнил моего прадеда, а мужчины склонили головы.
— Это он, — сказал один из них. Другой только вздохнул и закрыл нос рукавом.
Прадед в шоке закричал:
— Объясните мне сейчас же, что, во имя Бога, здесь происходит! Это что, какая-то шутка?
— Сэм, принеси одеяла из машины, — приказал старший мужчина своему брату и обратился к прадеду:
— Я всё объясню. Сэр, пожалуйста, поймите — это не монстр. Видите ли, это наш брат.
— Твой брат?! Вы, больные ублюдки, заперли собственного брата в стене?..
— Нет, сэр, нет, — сказал мужчина. — Мой отец его запер. Мы даже не знали про бедного мальчика до недавнего времени. Наш брат родился умственно отсталым, и наши родители решились на немыслимое преступление, чтобы избежать общественного позора. Наш отец давно умер, а мать скончалась совсем недавно и на смертном одре рассказала нам о том, что они сотворили.
Мой прадед посмотрел на мертвого уродца.
— Забирайте это из моего дома и никогда больше не приближайтесь к моей семье, — сказал он.
— Вы можете рассчитывать на это, сэр. Мы не хотели беспокоить вас, но не могли спать по ночам, зная, что его тело здесь. И потом, видите ли... когда мы с братом жили здесь, мы тоже слышали по ночам его стоны и плач, словно наш бедный брат всё ещё был жив за этими стенами. Я помню, это сводило наших родителей с ума. Потому, наверное, наша семья отсюда и съехала.
Мой прадед промолчал. Он только смотрел, как двое странных мужчин унесли своего умершего брата. На следующий день они вернулись, чтобы отремонтировать чердак, и подарили прабабушке корзину фруктов.
Когда моя обеспокоенная прабабушка спросила, что случилось, мой прадед не смог открыть ей правду.
— Крысы, — сказал он. — Просто крысы.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Заяц
История эта произошла в одной сибирской деревне, где я жил в детстве. Мне тогда было 12 лет. После этого случая вся деревня была на ушах, даже священник из соседней деревушки приезжал и освещал каждый дом.
Жила недалеко от дома моей бабушки деревенская семья: отец, мать, теща и два сына, лет которым было чуть меньше, чем мне тогда. Были они обычными детьми, целый день слонялись по улице, иногда помогали родителям по хозяйству. Часто и я гулял в их компании, так как альтернативы, в общем-то, не было.
Как такое могло прийти им в голову, я не представляю, но решили они попробовать, каково это — повеситься. Придумали план: взять всё необходимое, пойти в лес, привязать веревку к дереву, перекинуть через ветку. Пока один из них лезет в петлю, второй наблюдает, и в момент, когда почти повешенный парень задергается, второй перережет веревку и тем самым не даст ему умереть. Так они и сделали: один брат встал на стул, просунул голову в петлю, подготовился и спрыгнул со стула...
В это самое время ко второму брату подбежал заяц, причем не обычный, а белоснежный и пушистый. Подбежал прямо к ногам и стал рядом играться. Вполне естественно, что парень решил его поймать — ведь он так близко и совсем не боится. Но как бы парень ни пытался, зайчик постоянно ускользал прямо у него из-под рук. Решив изловчиться, парень прыгнул на зайца, чтобы его схватить, но упал и увидел пронзительный взгляд зайца, который смотрел ему прямо в глаза — взгляд, совершенно не свойственный животному... Потом заяц скрылся в кустах. Парень встал и побежал за ним, но ни за кустами, ни в траве зайца не оказалось. Когда парень, опомнившись, вернулся к своему брату, то обнаружил его уже бездыханным...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Недострой
В прошлом я любил с друзьями ходить по заброшенным местам. Надо сразу сказать, что, в отличие от большинства молодых «сталкеров», мы не употребляли ни капли спиртного. Тихо приходили, фотографировали и уходили, ничего не ломая и не воруя.
Поехали мы как-то на очередной объект. Шел дождь, мы пришли на место после четырехчасового перехода по лесу. Это был обычный недострой. Внутри лежали битые бутылки и гильзы, на стенах граффити. Сначала мы поднялись на самый верхний этаж, потом постепенно спускались, фотографируя внутреннее убранство. Как и ожидалось, было полно мусора, пыли, битых стекол. Осмотрев сверху донизу здание, мы уселись перекусить у окна, выходящего на приземистое строение. Было видно, что оно подтоплено.
Внезапно за углом того здания что-то мелькнуло. Заметил это не я, а один из моих товарищей, о чем и сообщил нам. Было принято решение доесть и пойти посмотреть.
Внутри было мокро и темно. Фонарики мы не взяли, но все равно вошли внутрь, надеясь на свет с улицы. Стараясь ступать по стеночке, чтобы не сильно наступать в воду, мы продвинулись вглубь всего на пять метров и услышали какой-то звук, напоминающий хрип. Сложно описать сейчас — тем более, что в памяти это уже забылось как-то.
Я сжал покрепче разводной ключ, который на всякий случай достал еще на подходах к больнице (чтобы от собак отмахиваться), и сфотографировал со вспышкой место, откуда раздавался хрип. Сразу после этого раздался детский смех, перемежающийся тем самым хрипом и топот ножек по воде, направляющийся в нашу сторону.
Тут у друга нервы не выдержали, и он скомандовал: «Уходим!». И мы послушались без лишних слов. Стараясь не упасть в воду, мы вышли за забор и остановились, чтобы передохнуть. А смех так и не утих. Сквозь ветви было видно, как в нашу сторону двигается что-то бежевого цвета. Вот тогда мы побежали.
Уже дома, кое-как отпоившись чайком, я начал копировать фотографии на компьютер. Скопировались все, кроме той единственной, после которой все это началось — выдавало ошибку данных. Да и на самом фотоаппарате было то же самое.
Если кому интересно, находится это место на Лосином Острове — точнее не скажу, найти легко. Место издавна славится всякой чертовщиной. Вот и нам перепало немного.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Проклятый подъезд
Пять лет назад в нашем доме, вернее в подъезде, где находится моя квартира, стали происходить странные вещи. Во-первых, куда-то исчезли все крысы, которые буквально роились в мусоропроводе и часто выходили на лестницу, пугая жильцов. Во-вторых, пропали несколько домашних кошек, которых соседи выпускали погулять из квартир. В-третьих, собаки стали бояться ходить по лестнице, и хозяевам пришлось возить их на лифте.
Что касается крыс, тут спору нет — это хорошо. Но вот исчезновение кошек и паника среди собак насторожили всех. Кто-то даже предположил, что в мусоропроводе поселилась огромная змея, и когда эта гипотеза получила хождение, люди перестали выбрасывать мусор, опасаясь, что из люка высунется голова пресмыкающегося.
Дворник Рустам, который тогда обслуживал мусоропровод на нашей лестнице, с фонариком обследовал канал, по которому мусор падает в контейнер, но ничего особенного там не увидел. А через неделю Рустама нашли в подъезде мертвого — он скоропостижно скончался от инфаркта, вызванного сильным стрессом. Конечно, мужчина был уже немолодой, но его смерть, с учетом вышеописанных обстоятельств, всем показалась очень странной.
Никто из знакомых покойного на его место устроиться не решился, и в итоге правление наняло местного бомжа Рому, который поселился на рабочем месте. Поскольку мусоропроводом теперь не пользовались, вывозить мусор с нашего подъезда ему не приходилось.
Прошло три месяца, и из мусорного канала потянуло каким-то нехорошим запахом. Рома вызвался посмотреть, что там воняет, но, как и Рустам, ничего не обнаружил. Тогда старший подъезда попросил его промыть трубу хлоркой, и Рома принялся исполнять задание. И пропал…
Председатель поискал Рому в подвале, сходил к ларьку, где собирались алкоголики, но и там его никто не видел. И тогда он на всякий случай посветил фонариком снизу в мусоропровод. И обомлел… Там вниз головой висел труп нашего бомжа-дворника.
Рому вытащили спасатели, но, когда следователи попытались провести эксперимент с целью установить, мог ли погибший свалиться в мусоропровод случайно, оказалось, что при всем желании человек с его комплекцией не в состоянии протиснуться в мусороприемник. Поэтому так и осталось неясным, как Рома оказался в трубе.
После этого случая на собрании ТСЖ было принято решение заварить злополучный мусоропровод. Когда сварщик закончил последний шов, все жильцы подъезда с облегчением вздохнули.
Однако странное дело — прошло почти четыре года с тех печальных событий, но люди до сих пор говорят, что из закупоренного мусоропровода иногда по ночам раздается какой-то вой. По этой причине многие из прежних жильцов уже переехали в другие дома, а те, кто остался, мечтают о том же. Вот только надо было раньше думать — местные риэлторы прознали о «проклятом подъезде» и сбили цены на квартиры. Так что без доплаты отсюда уже не выбраться. Вот так и приходится жить…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чёрная кошка
Вообще-то, у меня неплохая реакция, и постоянно перебегающие дорогу зайцы ни разу не попадали мне под колеса. Но не далее как в субботу мне под колесо бросилась черная кошка. Взялась совершенно ниоткуда. В том месте нет кустов у обочины, да и ехал я не в крайней полосе. Кошка словно материализовалась прямо перед машиной — абсолютно черная и быстрая, как молния. Я и видел-то ее какую-то долю секунды, перед тем, как она загадочно исчезла под машиной. Я даже не успел перенести ногу на тормоз. Я переехал ее и передним, и задним колесом — машина подпрыгнула, как на кочке, два раза.
Дальше было самое интересное. В зеркало заднего вида я не увидел раздавленную кошку. От удивления я остановился и долго обследовал дорогу за машиной. Там было пусто. Кошка исчезла так же быстро, как и появилась. Я подумал, что, может, она застряла где-то под машиной или намоталась на колесо. Внимательно осмотрел просвет под машиной и колеса, но и там ее не было. Мистика какая-то, подумал я.
Через пару минут я уже был дома. Занес на кухню купленные продукты и вдруг почувствовал, что мне больно дышать. Грудь и спину схватило, как обручем. Я просто не мог пошевелиться — любое движение причиняло боль. Я не мог даже поднять пустую руку, не говоря уже о том, чтобы поднять какой-то предмет. Сразу возникала резкая боль в спине. Все выходные я провел полулежа. Мышцы спины как будто свело в спазме — не помогали ни мази, ни попытки массажа. Немного помогла горячая ванна. На третий день заметно полегчало — по крайней мере, я мог поднимать легкие предметы — ложку, вилку и стакан.
У меня никогда не было таких болей, я вполне здоров. Откуда они взялись, причем так сильно и так внезапно?.. У меня только недавно появилась мысль, что мои ощущения были такими, словно бы меня придавила машина...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Стук в дверь
Помнится, со мной приключилась одна история, не то чтобы уж очень страшная, но я тогда перепугалась вдоволь.
Живём мы с матерью вдвоём в однушке. Мать целый день на работе, я дома. Дверь входная у нас громкая — когда её открываешь, шуму хватит, чтобы услышать из кухни с ватой в ушах. Я находилась в тот день в ванной. Зашла, закрыла по привычке дверь на защёлку и начала мыть голову. Намылила, стала мочить волосы, и тут услышала ясный стук в дверь ванной. Я насторожилась — вроде не было слышно было, как входная дверь открывалась. Думаю — может, послышалось? Постояла так с минуту в застывшем состоянии, а потом успокоилась: может, это сверху у соседей стучало, а может, вообще послышалось. Помыла я голову, взяла фен, и в дверь опять постучали. Причём я сама видела, как дверь немного зашаталась от стука. Я решила, что мать вернулась, а я просто не услышала. Открываю дверь — а там пусто. Я, недоумевая, позвала: «Мам? Ты дома?». В ответ лишь тишина... Тогда и стало страшно. Я быстро дверь закрыла на защёлку и стала волосы сушить. И тут в дверь снова ненавязчиво постучали. Думаю, не стоит говорить, что я тогда впала в ступор. Сидела весь день в ванной, пока мать не приехала с работы. Потом уже отошла.
До сих пор иногда сама не верю в то, что произошло, но ведь я чётко видела, как дверь сотрясалась во время стука — а значит, кто-то действительно в неё стучал. А вот кто, знать не особо хочу...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тень самоубийцы
Хочу рассказать вам историю, которая приключилась со мной в селе. Я живу в Запорожье и летом поехал отдохнуть к родственникам. Каждый вечер мы гуляли с друзьями по селу. Как-то мы проходили мимо заброшенного дома и друзья мне сказали, что там повесилась женщина (из-за того, что её муж разбился в автокатастрофе). Я предложил им зайти в дом. Девчонки долго отговаривали нас, но всё-таки мы с парнями их уговорили.
Мы зашли в дом, с трудом открыв двери. Комнаты были пусты. Мы пошли в комнату, где повесилась женщина. Обстановка, естественно, была довольно мрачной. Мы присели всей компанией прямо под люстрой, на которой, по слухам, и повесилась та женщина. Сидели мы с фонариком и разговаривали, как вдруг в окне пронеслась чья-то тень — это увидели все. Одна из девчонок начала плакать, мы не могли её успокоить. Я глянул в окно и увидел, как тень скользнула за дом. Почувствовав себя неуютно, мы начали выходить из дома. Четверо из нас сразу вышли из двора, а я со своим другом пошли осмотреть двор, но нашли только косынку на вилах. Потом, проходя мимо дома, мы не удержались и заглянули в окно той самой комнаты, где висела люстра. То, что я увидел, заставило меня обомлеть: комната была пуста, но на стене чётко отображалась тень женщины с длинными волосами, висящей на верёвке, которая свисала с люстры (как потом выяснилось, друг увидел то же самое). Тень дёргала ногами. У меня мурашки по всему телу побежали. Мы выбежали из двора и больше туда никогда не приближались.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зелёный остров
Есть такой Зелёный остров рядом с Ростовом, его с обеих сторон омывает река Дон. С этим островом связано много легенд и суеверий. Как некоторые считают, что на его территории существует дрейфующая аномалия. Своеобразный портал, ведущий неизвестно куда. Якобы люди, попавшие в него, не смогут вернуться и могут затеряться как в пространстве, так и во времени. Обнаружить эту аномалию нелегко, и объясняют это тем, что она может появиться в любом месте острова.
Слухи о том, что на Зеленом острове «не все чисто», распространились в Ростове задолго до нынешнего повального увлечения «летающими тарелками» и пришельцами из мира иного. Где-то в середине 20-х, по воспоминаниям старожилов, горожане передавали из уст в уста страшные истории о привидениях, утопленниках и живых мертвецах, якобы «окопавшихся» на острове.
Потом ажиотаж спал. Да и время пришло такое, что за увлечение мистикой по головке не погладили бы. Лишь перед самой войной в городе глухо заговорили о каких-то таинственных предзнаменованиях, случившихся опять же в районе Зеленого острова. Людьми, говорившими об этом, тогда, по слухам, срочно занялся НКВД.
Потом на долгие годы о Зеленом острове замолчали. И лишь где-то в середине 70-х он снова стал всплывать в разговорах. Вот вкратце записанный по памяти рассказ очевидца, имеющий прямое отношение к острову:
«… Я приплыл к Зеленому острову под вечер, на закате. Оставив лодку на берегу, неподалеку от песчаной косы, я отправился в кусты за сушняком, чтобы развести костер. От Дона я отошел совсем недалеко и двигался все время прямо — в сторону, противоположную моей стоянке.
Каково же было мое удивление, когда ветки впереди неожиданно расступились, и я вышел на берег прямо к своей лодке. Заблудиться я не мог, лес здесь — одно название! И все же впечатление было такое, словно, проплутав по дремучей чаще, я сделал круг и вернулся туда, откуда начал.
Это меня озадачило. Я пошёл опять в заросли, правда, уже в другом месте, но снова оказался на берегу. И так — пять раз. Самое удивительное, что маленький компас, вделанный в ремешок моих часов, все время показывал правильное направление. Две последние попытки я проделал, специально сверяясь с ним…».
Есть также упоминание об НЛО. Один из ростовских уфологов-любителей со ссылкой на очевидца рассказал невероятную историю о якобы случившейся на острове накануне войны… аварии «летающей тарелки». Место аварии, по рассказу свидетеля, было тут же оцеплено энкэвэдэшниками, поскольку НЛО приняли за секретный фашистский самолет. Пока шло его исследование, грянула война. По какой-то причине (обломки, возможно, ушли глубоко в землю, часть их была разбросана на большой территории) объект не успели вовремя эвакуировать. И именно его, а также группу ученых и построенную тут же секретную лабораторию (развалины которой до сих пор можно видеть на острове), защищал стоявший насмерть полк НКВД.
После войны вывезенные остатки «тарелки», возможно, продолжали изучать в одной из бериевских «шарашек». Но вывезли не все. Наука того времени, весьма далекая от проблем НЛО, да и, если честно, не принимавшая в расчет возможность космической экспансии, закрыла глаза на побочные эффекты, вызванные оставшимися в земле частями «тарелки».
Но это все еще цветочки. Самое интересное в том, что этот остров считается пристанищем темных сил, которую используют в своих целях современные маги. Зеленый остров с его густой растительностью, малолюдностью и достаточной отдаленностью от жилья давно уже стал привычным местом проведения колдовских и магических обрядов. Неизвестно, сколько здесь истинного колдовства, а сколько игры в него, но даже самая слабая степень «продвинутости» в этой сфере магии — вещь, поверьте, весьма скверная.
Выбор Зеленого острова в качестве колдовского «полигона» объясняется не только его уединенностью. Существует легенда, что когда-то, сотни лет назад, на месте, где находится теперь остров, было языческое капище, где степные народы совершали гигантские гекатомбы с человеческими жертвоприношениями. По другой версии, здесь произошла жестокая битва между кочевниками, в результате которой одни древние племена были порабощены и вытеснены другими.
Как бы то ни было, но зло, порожденное тысячами насильственных смертей надолго оккупировало всю близлежащую территорию, вызывая священный трепет у древних народов. Со временем фантомы утратили свою вредоносную сущность, и лишь та их часть, которая, благодаря изменению русла Дона, обособилась на Зеленом острове (текучая вода, как известно, лучшая преграда для так называемой «нечистой силы»), все еще способна к враждебным проявлениям.
Таким образом, по соседству с Ростовом сам собой образовался естественный резервуар «черной» энергии, способный «подзаряжать» современных колдунов и ведьм. И тут встает интересный вопрос. На первый взгляд, расположение церквей в Ростове не подчиняется логическому пониманию. Почему именно так, а не иначе? И какую цель преследовали их строители? Но все предстает в другом свете, если взглянуть на карту. Создается такое впечатление, что они как бы защищают город от негативного влияния острова (с учетом того, что некоторые церкви не сохранились до наших дней). Случайность ли это или все-таки наши предки, руководствуясь интуицией, создали мощную систему противостояния вредоносному влиянию «дьявольского острова»?
Что касается негативного влияния острова и связи его с нечистой силой, то автор этих строк сие испытал на себе. И этой информацией я хочу поделиться с вами. Когда в первый раз я услышал об аномалиях острова, практически сразу захотелось посетить его и самому прикоснуться к тайне. На мое «везение» (или беду, которая лихо меня миновала), я слишком мало знал о нем. Просто слышал о загадочных явлениях, которые всегда хорошо заканчивались, наподобие той, что приведена в самом начале. А так как я интересуюсь нарушениями хода времени, то решил провести некоторые измерения (огибание острова большими потоками воды говорили о том, что будет положительный результат).
Нашлись еще два единомышленника, которые согласились на эту экспедицию. Тогда я еще не знал, что один из них занимается магией и причисляет себя к шаманам. По прошествии лет, как мне кажется, он не совсем осознавал опасности от своих манипуляций, которые даже с большой натяжкой трудно назвать профессиональными. Скорее всего, это воспринималось на уровне баловства, игры. А это очень опасно при занятиях магией (хочу заметить, что я сам занимаюсь парапсихологией, и сверхчувственное восприятие у меня имеет место быть. Поэтому в дальнейшем я буду описывать именно субъективные ощущения). Но тогда об этом никто не думал, особенно я. Все мои мысли были нацелены на время.
Встретившись в заранее обговоренное время, мы познакомились («шамана» я не знал, это был друг второго участника). И тут выяснилось, что это шаман и у них есть своя программа. Они прослышали о больших человеческих жертвах на этом острове и как следствие — об огромном количестве сущностей или призраков, кому как нравится. Вот этим они и хотели заняться. Я не был против. Но если бы знал, с чем придется столкнуться, скорее всего, отказался бы.
Добрались мы до острова где-то около 6 часов вечера. Дело было в конце лета, в это время еще очень светло. Мы сначала проехали на южную часть острова, насколько смогли. Потом побоялись, что машина увязнет, и остановились. Возможно, это и не важно, но нам всем троим показалось, что по пути сюда мы видели одного и того же человека дважды. Первый раз почти при въезде на остров, а второй — практически там же, где остановились (ну никак он не мог нас обогнать, тем более мы не останавливались). Деревья стояли стеной вокруг нас, и в груди было какое-то давящее чувство, тревога. Поэтому мы не решились искушать судьбу и отправились назад, туда, где более людно и нет такого дискомфорта, как здесь.
Вторая наша стоянка оказалась более удачной. Мы вышли из машины и отправились в глубину леса. В глаза сразу же бросился тот факт, что очень многие деревья имеют сломленные ветви, которые были обожжены именно со стороны слома (попадались в таком же состоянии и целые деревья, но реже). Возможно, это последствия от попадания в них молний. Замечено, что молнии буквально «привязываются» к местам, имеющим статус аномальных.
Пробравшись через густую растительность, мы оказались на более или менее свободном пространстве. Сделали несколько снимков, и тут мне задали вопрос: что я чувствую? Мне предстояло описать свои чувства. Пришлось заглянуть в себя и ответить на этот вопрос. Вроде ничего серьезного, но, хотя никого рядом не было в радиусе ста метров, четко ощущалось присутствие чего-то (район был хоть и более людный, но это не значит, что он «кишит» людьми. За все время мы встретили человека четыре). Больше ничего.
Потом последовал инструктаж и вводный курс в магию. Было любопытно, и я согласился поучаствовать в их «программе». То, что происходило далее, для стороннего наблюдателя могло показаться игрой безумцев. Мне и второму участнику отводилась роль «индикаторов» паранормальной активности. «Шаман» взялся за свое дело. Действуя по своей методике, он пытался спровоцировать невидимые сущности на контакт и их разоблачение. Не буду подробно описывать его методы, дабы не нашлись смельчаки, готовые это повторить. Скажу только, что это были пляски, пронзительный взгляд в пустоту и странные слова, посланные то ли духам, то ли демонам. Но именно тогда меня охватило чувство беспокойства, вернее, первые его признаки. Вообще, я считаю, что данная методика не только опасна, но и глупа. Никогда не знаешь, как себя поведет сущность, если ввести ее в состояние ярости, гнева. А именно на это рассчитывал «шаман».
Известно, что так называемым «боковым зрением» человек (не только подготовленный) может видеть скрытые вещи (привидений, например). Так вот, сначала изредка, а затем чаще стали появляться «тени», которые можно было «видеть» боковым зрением. Стоило направить в ту сторону взгляд, как все исчезало. Одни из них стояли неподвижно, другие «носились», как метеоры. Было видно только их стремительное движение и никаких форм. Вот тут беспокойство начало сменяться страхом.
Спустя некоторое время после таких манипуляций «шамана» я стал отчетливо «видеть» своим внутренним зрением странные глаза и только их, больше ничего. Желто-оранжевые, миндалевидной формы, внушающие ужас глаза, горящие на черном фоне. Они полностью заполнили мое сознание, я практически ничего не видел, кроме них. Однако я не постоянно их видел, а как вспышки «видений» с частотой где-то одно видение за 10 минут.
Естественно, я рассказал о них. Думаю, если бы «шаман» был опытным, он остановился или, по крайней мере, сказал бы, кому или чему они принадлежат. Но в ответ я услышал, что это нормально. Вот здесь я почувствовал его дилетантство и надежду на «авось»: лишь бы получилось спровоцировать нечто на свое проявление, а о последствиях никто не задумывался. Хочу сказать, что я чувствую реальную опасность и на уровне инстинкта могу ей противодействовать. Не могу точно этот процесс описать, так как это происходит, минуя сознание. Вкратце это полное абстрагирование от реальности, происходящего и погружение в защитный кокон… Так произошло на этот раз. Я был пассивным наблюдателем и никак не принимал в этом участия. В таком состоянии очень быстро бежит время, и я практически не помню, что происходило дальше. Лишь обрывки воспоминаний. Помню, что встречали людей, ездили на восточную сторону острова…
Окончательно я пришел в себя, когда мы покидали остров. Уже темнело, солнце заходило за горизонт. Проезжая через переправу, я отчетливо «увидел» внутренним зрением, что за нами следует нечто черное и злое. Было такое ощущение, что вся преисподняя следовала за нами. Как будто черная непроницаемая мгла заволакивала за нами небо, и даже последние лучики заходящего солнца не могли пробиться через нее. Мы гнали прочь от этого неведомого, даже мои «единомышленники» отмечали, что неслабо раззадорили это нечто. И также описывали эффект присутствия. Хотелось оглянуться и посмотреть назад на остров, но никто из нас не решился. Возможно, это и правильно, мало ли что могло случиться.
Это чувство, что кто-то или что-то нас преследует, длилось очень долго. Только когда мы оказались в центре города, влияние негатива острова стало ослабевать. Даже когда мы расстались и я направился домой, странное чувство меня не покидало. Несмотря на многолюдные улицы Ростова, было ощущение страха, незащищенности и чьего-то присутствия. Но как все в этом мире имеет свое окончание, так и это чувство «присутствия» постепенно сошло на нет…
Напоследок я хотел бы добавить, что не стоит так бездумно соваться в непознанное, так как это практически никогда не заканчивается благополучно. После такого «эксперимента» у автора этих строк ухудшилось здоровье и пошла в жизни черная полоса. И только недавно стало все налаживаться. Так что не делайте глупостей, учитесь на чужих ошибках!
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Станция Волоколамская
Есть в московском метрополитене, по слухам, много загадочных мест, где люди пропадают, призраков видят и всякая другая чушь творится. Но это у всех на слуху после выхода книг Глуховского. Но есть в метро и совсем другая, неизвестная его часть.
Нет, речь сейчас пойдет не про секретные бункеры и правительственные ветки, а про так называемые «станции-призраки». Их нельзя увидеть на карте метрополитена, на них не останавливаются поезда, многие смертные про них даже не знают. Но, тем не менее, они существуют. Эти станции можно увидеть лишь на служебных схемах метро, да и там они выделены малозаметным серым цветом. Эти станции когда-то были либо не достроены либо законсервированы по некоторым причинам. С тех пор они всегда пустуют — пыльные, ржавые, темные, пахнущие плесенью и креозотом (специальный химсостав, применяемый в метро), людям там делать нечего. Стоят станции, ждут своего часа. Всего таких станций в метро четыре штуки: Советская на зеленой ветке, старая наземная Калужская на оранжевой, такая же Первомайская на синей и наиболее известная широким массам Волоколамская на сиреневой ветке (не путайте её с новой Волоколамской на синей ветке). Про неё сейчас и пойдет речь.
Станция эта была «построена» в 70-х годах прошлого столетия. Её готовность составляет 80%. Находится она в перегоне между Щукинской и Тушинской, и её колонны и часть платформы можно видеть из окна поезда. В 90-е эту станцию облюбовали криминальные группировки, и на станции, а точнее, в помещениях под платформой, регулярно стали находить трупы с признаками насильственной смерти, обглоданные крысами до неузнаваемости. Потом люк, через который «братки» затаскивали туда трупы, залили бетоном наглухо. И милиция метрополитена, наконец, вздохнула спокойно.
Прошлой зимой на каникулах в институте решили мы с напарником её посетить. Мало кто знает, что на станцию есть еще один вход через систему подземных коллекторов. Казалось бы, сама судьба не хотела, чтобы мы туда лезли. Перед выездом я еле завел машину (потому что лезть пришлось ночью, дабы не сыграть в игру «догони меня, состав»), да и снаряжения много надо было с собой взять, на себе все не понесешь. Хотя раньше с ней такого не случалось, и потом тоже она так не дурковала ни разу. По пути пробил колесо, поменял, заехал за напарником. На подъезде к месту умудрились забуксовать, еле выбрались, а при открытии люка чуть не сломали инструмент. Ну, с горем пополам залезли. Направление к станции знали, выдвинулись...
Идем, как обычно. Переползаем с горизонта на горизонт — выше, ниже. Шершавый бетон, кабели гудят, вода капает с потолка. Часа через два вышли в тоннель, потом к самой станции. Такого ощущения я не испытывал никогда. Вот она, станция-призрак, о которой я столько слышал, видел её из окна поезда, но первый раз оказался на ней. Вообще, в метро особые ощущения, особенно когда ходишь по безлюдным темным тоннелям. Какое-то чувство дискомфорта, что ли, возникает, когда оказываешься по другую сторону безопасной капсулы вагона. Но восхищение от станции проходило по мере её осмотра: серый бетон без облицовки, ржавчина, пыль, грязь. Чтобы не светиться со своими фонарями и не попасться на глаза машинистам технических поездов, мы решили спуститься в подплатформенные помещения. Такие есть на каждой станции, выглядят они как этаж в общежитии: прямой коридор, комнаты по бокам и лестницы на нижние уровни с двух концов коридора. Уровней может быть огромное множество, я максимум видел десятиуровневые подплатформенные помещения.
Осмотрели помещения, идем, крыс расшугиваем. Подходим к месту, где должна быть лестница вниз, но её нет. Она не просто проржавела и оторвалась, а была спилена. Причем с другой стороны коридора было то же самое. Интерес возрос — зачем её спилили? Сознание уже начало рисовать нам всякие подземные интересности, которые мы увидим, но все оказалось банальнее. Мы закрепили наверху карабин и веревку и спустились на уровень ниже. Тут лестницы уже присутствовали, спустились на крайний третий уровень. Лестница там была одна, второй конец коридора заканчивался неизвестно чем и, по идее, должен был быть глухим. Как-то сразу стало не по себе — возникло необоснованное чуство страха. Уже потом я вспоминал, что показалось странным — там не было пыли и грязи. Вообще. Как будто несколько часов назад коридор вымыли с мылом. Мы переглянулись и пошли вперёд.
Прошли шагов двадцать и увидели, что к нам навстречу бежит крыса — как-то странно, зигзагами. Не добегая до нас метров пять, она встала на задние лапы и не то завыла, не то заверещала. Я много крыс в своей жизни видел — ну не умеют они такие звуки издавать! Напарник пнул крысу, она пару раз кувыркнулась в воздухе и убежала обратно. Мы пошли дальше и увидели перед собой лужу метров в десять длиной и шириной на весь коридор. После осмотра было выявлено, что лужа — обычный гудрон, но жидкий. Во-первых, зачем в метро гудрон, если он используется только при укладке асфальта? Во-вторых, он, как правило застывает через несколько часов, и от него должен был подниматься пар, а температура воздуха в помещении была не больше десяти градусов. Я глянул на приборы (дозиметр и газоанализатор), оба показывали, что все в порядке. Мы решили пройти по этой луже гудрона, и как только сделали несколько шагов, в неровном свете фонарей увидели его. Точнее, это...
Он вырулил из бокового коридора. Он отдаленно напоминал человека, но был слишком худым, конечности были неестественно вывернуты и удлинены непропорционально к телу. Это создание двинулось на нас, очень медленно — мы видели лишь только его сгорбленный силуэт. Больше всего меня ужаснуло то, как он передвигался — а передвигался он, как больной церебральным параличом в очень тяжелой форме, сильно выворачивая ноги и содрогаясь всем телом. И тут мы услышали его голос — точнее, не голос, а звуки, которые он издавал. Это было похоже на утробные рыдания.
От страха в глазах поплыло. Не удержав себя на ногах, мы упали в эту лужу гудрона. От неё воняло не смесью запахов перегретого асфальта и нефти, а давно протухшим мясом. От этого запаха начала кружиться голова, ком подкатил к горлу. С трудом удержав в себе ужин, без слов поняв друг друга, мы ринулись назад, напарник скользя в жиже, а я на четвереньках. В итоге он поднял меня за шкирку из разлитого месива, и мы побежали назад. Рыдания казались все ближе. Подбегая к лестнице, мы посмотрели назад. Существо было уже совсем близко — можно было различить складки на дряблой коже, и казалось, что он тянул руки к нам.
Мы взлетели по лестнице за несколько секунд, только и успели отцепить веревку. Убегая с платформы, мы слышали глухие шаги по нижним металлическим лестницам. Добежав до люка, мы выбрались наружу, и, окончательно обессилев, рухнули в снег. Только теперь я смог понять, почему верхние лестницы были спилены.
По пути домой я думал, кто же это мог быть, и провел единственную параллель: у спелеологов (исследователей пещер) есть легенда, что в каждой пещере живет хранитель, и у него надо обязательно попросить разрешения, прежде чем войти в его обиталище. Он ужасен для тех, кто явится без спроса, а те, кто попросит разрешения, его даже не увидят. Может это было некое подобие такого хранителя, а может, это был призрак человека, чей труп сбросили на станцию — я не знаю...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Спасите меня!
Первоисточник: ffatal.ru Я не знаю, куда еще написать это. Не знаю, кому рассказать — мне все равно не поверят. У меня мало времени, очень мало. Я не могу даже выйти из квартиры. Я слышу ее дыхание за своей спиной прямо сейчас, чувствую, как холодная склизкая рука ложится на мое плечо. Если я не издам ни звука, если не обернусь, то проживу еще немного. Надеюсь, этого времени хватит, чтобы дописать мой рассказ.
Все началось месяц назад. Тогда я сидела одна в своей комнате и читала книгу, когда услышала, что меня кто-то зовет. Я подумала, что это мать, хотя голос был точно не ее — хриплый и будто завывающий. Но, обойдя всю квартиру, я поняла, что матери дома нет, и уже тогда я вспомнила, что час назад она уехала по делам, а я так увлеклась чтением книги, что и не заметила даже. «Наверное, показалось» — успокоила я себя, но на всякий случай включила телевизор и проверила, закрыта ли входная дверь.
Вечером я как-то забыла поделиться с родителями этой историей, да и не казалось мне это чем-то таким уж мистическим… до определенного момента. Мне снился сон: я шла по своему же коридору мимо ванной, из которой меня снова кто-то позвал. Это снова был тот жуткий голос, но стоило мне услышать его, как я тут же проснулась и еще некотрое время тряслась от страха. Вроде ничего не произошло, но все же мне было очень страшно.
К утру сон тоже забылся — тот страх, что я испытала ночью, теперь казался мне смешным. Но все же в глубине подсознания отложилось то, что от ванны в темное время суток стоит держаться подальше. Придерживаясь этого правила, я какое-то время жила абсолютно спокойно.
Вскоре родители уехали на отдых и оставили меня одну. Мне это было не в новинку, я могла оставаться на ночь одна, ну а если что, всегда есть верные подруги, которые смогут прийти или же взять к себе на ночь. У меня не было никакой живности, которая могла бы предупредить меня о появлении сверхъестественных существ, но я была не особо впечатлительная и не верила в такое. Я проводила время, сидя за компьютером или читая книги, и не особо любила гулять — меня более чем устраивало постоянное ощущение тишины и полного одиночества. Поэтому я все-таки напряглась, когда услышала свое имя поздним вечером. Услышала, как меня зовет кто-то тем самым хриплым воем из ванной. Я не предприняла ничего. Вообще ничего, кроме того, что обернулась на звук и какое-то время смотрела на дверь ванной. Она была приоткрыта. Я отвернулась. Мне просто показалось, не более того. Но в ту ночь я так и не смогла уснуть — пролежала до самого утра в кровати, а как только на улице стало светло, наскоро собралась и пошла к подруге. У нее же я приняла ванну, потому что, если я и могла чистить зубы и умываться в раковине на кухне, то мыться там я не могла, а к своей ванной я больше не питала доверия.
По не поддающимся объяснениям причинам я не стала приглашать подругу к себе — убедила ее, что все правда в порядке, но она уговорила меня переночевать тогда у нее, обещая грандиозную вечеринку. Да, вечеринка была. Она пригласила кучу народу, парня, который мне нравился. Ничего нет необычного в том, что я позволила себе немного выпить. Или много… потому что я не помню, когда вернулась домой. Помню только то, что днем я проснулась уже у себя дома и ключей от квартиры найти не смогла. К слову, дверь можно было открыть только ключами с обеих сторон. Это означало, что мне предстоят долгие поиски ключей (потому что дома оставались всего одни — мои, которые я потеряла, а остальные забрали с собой родители), а до тех пор я не то что не выйду из дома, даже гостей к себе впустить не смогу.
Я потратила на поиски ключей весь день, когда поняла, что я посмотрела уже везде. Везде! Кроме ванной…
Я включила там свет, но он тут же погас и больше не включался — чертова лампочка перегорела. Тогда я нашла фонарь, посветила в открытую дверь ванной (все еще боясь туда заходить: мой инстинкт самосохранения просто не позволял мне перешагнуть порог) и заметила странный блеск у слива. Да, это блеснули мои ключи.
Перешагнуть порог ванны я так и не смогла. Свет там не включался, а луч фонаря не внушал мне доверия. Я не могла достать ключи. В голову пришла мысль, что можно зацепить их чем-нибудь длинным и вытянуть. Я нашла мамины спицы, склеила несколько скотчем и, убедившись, что это достаточно прочная конструкция для того чтобы вытащить ключи, я принялась «рыбачить». Все шло отлично… до тех пор, пока я не начала тянуть ключи на себя. Они зацепились. Зацепились за слив, и в попытке вытянуть их я только развалила конструкцию. Ничего, я придумала еще несколько способов вытащить их, не входя в ванную, и применяла их один за другим, пока они не кончились. Ключи так и остались на месте, застрявшие в сливе. Я не думала о том, как они вообще попали туда.
Размышляя о том, что еще можно сделать, я вспомнила, что сегодня вообще не видела свой телефон. Нигде. Он не звонил, на него не приходили сообщения, его просто словно не было. Поиски телефона тоже ничем не увенчались — его я, видать, потеряла еще ночью. Я решила написать подруге в ICQ, но она была в оффлайне.
Сидя в интернете и бесцельно гуляя по различным сайтам, которые могли хоть немного поднять мне настроение, я вновь услышала это… свое имя. Кто-то вновь прохрипел его в ванной, и я обернулась, чтобы посмотреть на дверь. Да, дверь ванной была открыта настежь, хотя я точно помнила, что плотно закрывала ее, когда оставила попытки достать ключи.
Я так не решилась встать с места, не решилась закрыть дверь и, наверное, правильно сделала, оставшись сидеть на месте, потому что по двери ванной поскребли. По открытой двери будто провели когтями и вновь прохрипели мое имя.
— Что тебе надо? Оставь меня в покое! — закричала я. И вновь услышала в ответ свое имя. По двери требовательно поскреблись.
Я так и не встала с места той ночью, не решилась встать, а просто просидела на стуле, не сводя глаз с двери, а ближе к утру просто отключилась за компьютерным столом.
Проснулась только к вечеру. Я настолько переутомилась за два дня, что проспала так долго. Очень хотелось есть. Если вчера я была занята поиском ключей, да и вообще я привыкла не есть целые сутки, то теперь есть хотелось просто жутко. Чтобы попасть на кухню, мне необходимо было пройти мимо ванной… Как только я подумала об этом, я вновь услышала скрежет когтей.
А потом… потом я услышала еще кое-что.
— Обернись... посмотри... на меня... — требовал голос.
Нет, сказала я себе. Я ни за что не стану этого делать.
— Посмотри! — нечеловеческим голосом провыла тварь в ванной. Я не знала, как назвать ее (или его) по-другому.
А затем раздался новый звук. Звук шагов за моей спиной. В метре от меня, не дальше. Они приближались с каждой секундой, и вот эта тварь стоит за моей спиной и шепчет мне, чтобы я обернулась. Она кладет мне руку на плечо, склизкую, холодную и когтистую. Ведет ее вверх по шее и просит, чтобы я посмотрела на нее. Но я не хочу. Как только я обернусь, я умру… а она заставит меня обернуться, я знаю.
Я сижу молча, не двигаясь, уже больше двух часов. Стараюсь делать вид, что не замечаю руку (или все же лапу?) твари на своем плече. Я бы закричала, но она убьет меня, как только я издам звук. Она же выползла из ванной, когда я кричала на нее, а даже если это просто совпадение, я все равно знаю, что как только я издам малейший звук, тварь прикончит меня. Я боюсь. Очень боюсь. Родители вернутся только через неделю, я не продержусь так долго.
Мне страшно. Спасите меня. Я не хочу умирать. СПАСИТЕ МЕНЯ!
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Я живой?»
Мне было семь лет, брату пять, лето мы проводили в деревне с бабкой. Бабка на самом деле была прабабкой, но достаточно бодрая, держала поросят и другую живность. За нами особо не следила и мы большую часть времени были предоставлены сами себе. Единственным ограничением был запрет выходить за двор. Но нам и во дворе было много развлечений. Например, огромный дворовый пес — у него была будка, а его цепь позволяла бродить ему по большей части двора. Сначала мы развлекались тем, что дразнили его и отбегали на безопасное расстояние (цепь не позволяла ему нас достать), но скоро это наскучило, потому что он к нам привык, лаять на нас перестал и вообще стал к нам настроен миролюбиво. Позволял себя тискать, обнимать, трепать его по шерстке, а бабка разрешала нам выносить ему еду в миске.
Особым развлечением были вечерние посиделки вне двора. С внешней стороны забора была скамейка, спинкой служил сам забор, на этой скамейке вечером, закончив хозяйственные дела, собирались бабкины подружки. Вели свои старушечьи разговоры, мыли кости знакомым, да грелись под заходящим солнцем. Нам с братом на это время позволялось бродить по дороге, бегать за уличными псами или возить палкой по лужам. Эти вечерние прогулки вне двора радовали нас — все-таки развлечений улица давала больше, чем двор. Поэтому, как только начинало вечереть, мы канючили с братом в два голоса: «Баба, пойдем погуляем». В одну из таких прогулок мы прошли по дороге чуть дальше. Через три дома дорога поворачивала направо, превращаясь в грунтовую, и вела к трассе, к выезду из деревни. А перед поворотом мы увидели дом. Дом как дом, только окна заколочены, и огород ровно зарос сорной травой. К дому мы даже не подошли — бабка позвала нас, и мы вернулись под ее бдительный взгляд. Поздно вечером, уже лежа в кроватях, мы обсуждали с братом тот дом: он показался нам загадочным, и загадку эту требовалось отгадать.
На следующее утро мы решили нарушить запрет на выход со двора и исследовать тот дом. Просто вышли за калитку — были уверены, что бабка нас не хватится. Дошли до того дома и просто перелезли через низкий забор. Днем дом казался совсем обычным; ну, окна заколочены, ну, на двери замок. Ничего страшного или необычного в доме днем не было. Мы обошли вокруг, всё вокруг поросло травой, было жарко, пахло пылью, слышались звуки птиц и даже голоса людей с дороги. Было тихо и как-то безмятежно. Сделав пару кругов вокруг дома, мы были разочарованы и решили возвращаться.
— Я пойду в туалет, — сказал брат.
— Сделай это здесь.
— Нет, не могу здесь.
— Да какая разница?..
Но всё же он не стал справлять нужду во дворе. За огородом был туалет, и брат пошел туда.
«Дурак, — подумал я, — мог бы и в траву, ждать его теперь». Я сделал еще круг вокруг дома, попытался заглянуть в заколоченное окно, но там было темно, и ничего я не увидел. Мне надоело ждать, и я пошел к туалету, распахнул дверь — там никого не было. Разозлившись на брата, что ушел без меня, я пошел домой. Шел и злился, что он убежал без меня.
Во дворе бабка кормила собаку. Я спросил у нее, где брат, и она ответила, что только что тут был. Это меня несколько огорчило, потому что и я только что «тут был». Значит, брат не вернулся. Я на всякий случай заглянул в нашу с ним комнату. Обошел двор. Еще раз спросил у бабки — она разозлилась и ответила, что не намерена играть с нами в прятки. Тут я физически ощутил, что означает выражение «сердце в пятках». Вдруг я понял, что брат-то мой провалился в туалет того дома. Я же не заглянул туда! Побежал изо всех сил обратно, по дороге представляя, как брат мой тонет в нечистотах, а может, уже и захлебнулся. Рывком открыл дверь туалета и посмотрел в дырку.
Там была просто земля. Совершенно сухая, твердая. Не было ни лужи, ни свежей какашки. Я потыкал палкой в эту землю. Совершенно очевидно, что проваливаться тут некуда. Я ничего не понимал. Было глупо говорить бабке, но выхода не было. Куда мог деться брат? От того дома до нашего всего ничего, от калитки видно калитку, свернуть совершенно некуда. В растерянности я перелез через заборчик и пошел к нашему дому. Навстречу мне по дороге бежали люд, один мужчина, нес что-то на руках. Что-то большое. Я побежал навстречу. Сначала я узнал футболку брата, а потом и его самого. К нашей калитке мы подбежали одновременно. Футболка брата была порвана, на плече была кровь. Выбежала бабка, запричитала, брата внесли в дом, мужчина стал говорить, что нашел его возле своего дома. Брат увидел меня, схватил за руку и притянул к себе.
— Я живой? — спросил он меня на ухо.
Я ответил утвердительно. Он несколько раз переспросил: «Точно?» — но уже не на ухо, слышали и другие. Я только говорил, что, мол, точно-точно. Люди разошлись. Особых повреждений на брате не было, только плечо расцарапано, футболка грязная и надорванная. Увидев, что ничего особого с братом не случилось, а на его эмоциональное состояние не обращая внимание, бабка велела нам умыться и ушла. Мы остались с братом вдвоем. Он смотрел на меня, и мне было страшно спросить у него что случилось. Помолчав немного, брат еще раз спросил:
— Я живой?
Я разозлился. Что за вопрос?
— Да живой ты! Ты что, дурак?
— А ты живой? — спросил брат.
Это вывело меня из себя. Я принес ему чистую футболку и завалился на свою кровать. Больше мы ни о чем не разговаривали, я был зол и решил оставить всё на утро.
Меня разбудила мама. Это было удивительно и приятно. Родители должны были приехать только в конце лета, но увидев маму, я обрадовался, потому что успел соскучиться. Но оказалось, что мама не рада. Достаточно сухо она велела одеваться и идти к машине. Я оделся и вышел во двор. Во дворе был отец и какие-то люди. Я подошел к отцу поздороваться, он потрепал меня по голове и велел садиться в машину. Всё было странно. Я понимал, что произошло что-то, но не понимал что. И тут я увидел бабку, она была в слезах. И было боязно спрашивать, что случилось — на меня не обращали внимания. Взрослые были заняты.
Лишь спустя некоторое время до меня дошло из разговоров, что брата никто не находил и не приносил. Он просто пропал.
Больше я его никогда не видел и в деревню не приезжал. Но в последнее время я вспоминаю этот случай все чаще и хочу снова увидеть тот дом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гнилое фото
Первоисточник: ffatal.ru Я обычный обитатель Интернета — веду блог, иногда фанфики по любимым произведениям пописываю, повинуясь народным веяниям зачем-то даже завела аккаунты в Твиттере и на Facebook — в общем, веду активную сетевую жизнь. И ничто, как обычно, не предвещало беды, пока однажды утром ко мне в ICQ не добавилась одна читательница с блога. Я как-то даже удивилась — вроде не общались с ней никогда, даже в комментариях, и вообще, она была одной из тех, про кого я думала, что просто стесняется отписаться. В общем, добавилась она и пишет: «Хочешь прикол?». А кто же отказывается от прикола с утра? Конечно, говорю, хочу. Она в ответ присылает мне файл с картинкой. А утро, сами знаете, время напряженное, и между проверками почты и чтением новых комментариев нужно ещё успеть попить чаю, умыться-одеться и, желательно, накраситься. И я, естественно, постоянно отвлекалась. Подхожу в очередной раз к компьютеру, а окошко ICQ уже ломиться от вопросов: «Посмотрела?», «Ну, как?», «Ты открыла?», «Эй, где ты?». Я, признаться, даже удивилась такому ажиотажу от незнакомого человека, но файл открыла, чего людей-то расстраивать? Открыла, а там обычная комната со всеми любимыми коврами на стене и гераньками, только в углу какое-то мутное темное пятно — явно или дефект съёмки, или кривой «фотошоп» (
посмотреть фото). «И что? — пишу я. — Где смеяться-то?». А она мне: «Ай, забей», — и ушла в оффлайн, а мне ничего не оставалось делать, кроме как внести её в свой мысленный список потенциально неадекватных, выключить компьютер и уйти на работу.
Вечером я опять вспомнила про этот «прикол», нашла фото, посмотрела ещё раз. Комната как комната, и пятна уже нет, не иначе как показалось спросонья. Одним словом, не смешно. Хотела найти эту девицу и с пристрастием допросить, но она была в оффлайне. А потом я и вовсе забыла про неё, потому что в квартире неожиданно наступила разруха.
Сначала начало жутко вонять из стока в раковине, какой-то гнилью и сыростью. Чего мы только туда не заливали, наверное, весь отдел бытовой химии из магазина вынесли, и ничего не помогает. В конце-концов папа не выдержал и вызвал сантехника. Сантехник пришел, повозился со стояком, посмотрел на нас как на идиотов и сказал, что всё в порядке. Но в порядке ничего не было, потому что через пару дней вонять начало ещё и из ванной. А иногда казалось, что там, в стоках, как будто что-то скребётся и шуршит. Крокодилы из канализации, что ли?
А через некоторое время захожу я на кухню утром, как обычно, а решетка вентиляции валяется на полу. Поставила её на место и забыла бы, если бы на следующее утро не обнаружила то же самое, и на следующее, и на следующее. Но человек ко всему привыкает, поэтому установка решетки на место быстро превратилась в мой личный ритуал, пока на ней не начали появляться мокрые следы: сначала несколько капель, а потом настоящие лужи, мутные такие, как будто грязную тряпку выжимали. Ну, и запах соответствующий. Тут я немного занервничала, но на помощь пришли папа и жидкие гвозди — приклеили эту несчастную решетку, и отваливаться она перестала.
Но лучше бы она отваливалась и дальше, потому что после этого всё стало ещё страннее. Под вентиляцией, приклеенной намертво, стали образовываться мутные лужи, а ночью в квартире стал раздаваться шум шагов. Как будто кто-то босыми ногами шлепает, сначала только на кухне, потом ещё и в гостиной. Как-то я набралась смелости, повключала свет и побежала смотреть, что же это там ходит — в гостиной никого, только мокрые пятна на полу. В стоках между тем скреблось уже очень отчетливо, а однажды, когда я принимала душ, вода вдруг перестала течь, зато из душа раздалось уже до боли знакомое шуршание, как будто что-то пытается выбраться. Дожидаться окончания происшествия я не стала, просто вылетела из ванной, как ошпаренная.
Думала, не усну после такого, но человек существо странное — вырубилась моментально, вот только мне всю ночь снилось, что я тону в каком-то болоте: мутная вода, грязь и жуткая вонь. И угадайте, что я первым делом обнаружила, проснувшись? Лужи возле кровати. Повторялось такое буквально через ночь, а ещё родители какие-то странные стали. Я, конечно, к ним первым делом побежала делиться ночными переживаниями. А мама с папой улыбаются, смотрят на меня, как блаженные, и отвечают чуть ли не хором — что ты, милая, всё в порядке. В жизни меня милой не называли, а мама ещё добавляет — пойди лучше прими ванну, расслабься. Какие уж тут ванны? Я к тому времени уже просто зубы почистить боялась, и только боязнь запаршиветь окончательно хоть как-то перевешивала страх. Но я уже была в сантиметре от того, чтобы начать напрашиваться к друзьям на помывку, наврав что-нибудь про отключенную на месяц воду.
А потом всё закончилось как-то внезапно. И из труб вонять перестало, и капать из вентиляции. И сны такие хорошие стали сниться — как будто я лежу в ванне, тепло, хорошо, вокруг благость и покой. И жизнь потекла как обычно — Интернет, работа, друзья... Только родители теперь по вечерам чуть ли не дрались, кто первым в душ пойдёт, и просиживали там чуть ли не по два часа — видно, насмотрелись в передаче «Малахов+» каких-нибудь антистрессовых средств.
В общем, всё было нормально, пока я не решила обновить свои фотографии на Facebook, то есть банально пофотографировать себя. Сфотографировала, значит, пару раз и смотрю, что получилось. И тут мне стало не до собственного вида, потому что у себя за спиной где-то в районе стены я увидела то самое пятно, точно такое же, как на присланной фотографии. Оно было на всех фотографиях, а нащелкала я их штук десять. Пересилив желание убежать, я трясущимися руками стала снимать родные интерьеры. Пятно было везде, фотографировала кухню — оно там, коридор — опять пятно, а в ванной вообще как будто весь потолок каким-то дымом затянут.
В ту же ночь я опять тонула во сне. Просыпаюсь, а вся подушка в какой-то тине. И родители ходят, улыбаются, как под гипнозом.
И вот тут я не нашла ничего лучшего, как, прихватив ноутбук, позорно убежать в ближайшее кафе с Wi-Fi и, выпив для храбрости, залезть в блог в поисках этой злосчастной читательницы. Когда меня выкинуло на страницу «дневник закрыт или не ведётся», я даже не удивилась, но у меня в рукаве оставался последний козырь — знакомая, которая с той девушкой вроде бы училась на одном курсе. И, о радость — зелёный цветочек напротив её ника. После обычных «привет-как-дела» я решилась как бы невзначай узнать, почему закрыт дневник её однокурсницы. И услышала примерно следующее — она решила уйти из Интернета, сказала, надоело тратить время на это, молодость проходит, и вообще сессия... К тому же она довольно замкнутая стала после того, как её брат уснул в ванной и захлебнулся.
Узнав, когда утонул брат и сопоставив все факты, я поняла, что случилось это за несколько дней до того, как я согласилась посмотреть «прикол». И я уже знала, что нужно делать дальше. Только вот беда — ещё со времён просмотров всяких «Звонков» я, примеряя на себя ситуацию, понимала, что, если понадобится, просто не смогу сделать такое с людьми, которых я знаю, которых вижу или хотя бы общаюсь в сети. Не могу жить с чувством, что я виновата, что из-за меня случилось что-то ужасное, даже если я сама всего лишь жертва. Но жить так дальше я тоже не могу. Сегодня утром моя кровать была совершенно мокрой, как будто одеяло полоскали в болоте, а папа заперся в ванной и не выходит.
Простите меня.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Собака
Наконец-то смена подошла к концу и я, миновав турникет, вышел за проходную родного завода, поправил рюкзак на плече и втянул ноздрями свежий прохладный ночной воздух. Вдалеке видны тусклые огни спящего промышленного городка, где-то слышен редкий лай бродячих собак, ярко светят звёзды — вот за это я и люблю работать на второй смене. А ещё потому что начальства поменьше и смена на полчаса короче. Я сел на скамейку и стал ждать, когда же Алексеич наконец-то заведёт служебный автобус и развезёт нас по домам. Постепенно к скамейке подтягивались другие мужики, закуривали и начинали травить разные байки. Люблю такие вот душевные разговоры, поэтому придвинулся поближе и стал слушать. Но только дядя Коля начал рассказывать про то, как они с тестем в прошлом году на рыбалке лодку потеряли, к остановке подъехал дырчащий и изрыгающий клубы чёрного вонючего дыма старый «ПАЗик». Я зашёл внутрь, поздоровался с Алексеичем и уселся на своё привычное место.
— Все тут? — спросил Алексеич.
— Вроде все, — ответил дядя Коля. — Поехали уже, спать охота.
— Ну, если все, тогда поехали.
Дверь с лёгким скрипом закрылась и автобус, издав надрывный ревущий звук, тронулся с места и помчался по старой выбитой дороге. За окном мерцали фонари, из потрёпаных динамиков доносился голос Шатунова — радиоприёмник Алексеича ловил только мерзкое «Ретро-FM», автобус качало из стороны в сторону — и я сам не заметил, как уснул. Проснулся оттого, что автобус сильно тряхнуло, когда он заехал в какую-то выбоину и с водительского места начали доносится мат и жалобы на нынешнюю власть, которая не может нормально полатать дороги. Протерев глаза, я уставился в окно, стараясь понять, куда это я заехал. Понять долго не получалось, но когда увидел яркую витрину знакомого круглосуточного магазинчика, дошло — пару остановок благополучно пропущено и теперь до дома прийдётся тащиться пешком. Схватив рюкзак, я соскочил со своего места и почти бегом направился к двери, крича:
— Стой, Алексеич! Тормози!
От неожиданности Алексеич дёрнул рулём, автобус немного занесло, но, вовремя опомнившись, он резко затормозил, отчего меня бросило вперёд, и если бы я не успел схватиться за поручень, зубов бы у меня точно поменьшало бы.
— Саня, ты чего орёшь? Что случилось?
— Алексеич, я это... остановку проспал...
— Тьфу ты! Меня же чуть инфаркт не хватил! Чего орать так, нормально сказать не можешь?
— Ладно, Алексеич, не сердись. Со всяким бывает. Я это... тут выйду, дверь открой, а?
— Ну блин, ну совсем уже...
Под бормотание Алексеича я выскочил из автобуса и направился в сторону магазина. Отсюда до моего дома не так уж и далеко, пару-тройку дворов пройти, и всё. Зашел в первый и сразу же остановился. Я сотни раз бывал здесь днём, но ночью — ни разу. А ночью тут было совсем по-другому. Свет в окнах домов почти не горел, из всех фонарей работало всего двое, да и те светили слабо. Но луна была на удивление большой и яркой. Она позволяла хорошо осмотреть несколько мусорных баков, возле которых вылялся старый деревянный стул с тремя ножками (четвёртая валялась там же, отдельно от стула), детскую площадку с пивными бутылками около песочницы — опять дворовое хулиганье «культурно» отдыхало — и шатающуюся и скрипящую на ветру качелю. От этой качели мне почему-то стало не по себе: сразу вспомнились всякие ужастики, представился ребёнок с чёрными глазами и острыми мелкими зубами, который ест чью-то ногу...
Мысли эти разогнал женский крик. Вот тут я уже готов был обмочиться от страха, но вслед за криком послышался глухой рык, который немного меня успокоил. Собаки! Опять эти сволочи. Сколько раз уже сам от них ночью отбивался, так тут ещё и к женщине пристали. А так как в душе я рыцарь без страха и упрёка, то поспешил на помощь. Прихватил ножку от стула, который возле мусорки валялся, и побежал на звук. Продравшись через какие-то кусты, я вышел на дорожку, увидел женщину, но остановился. Что-то было не так, и из-за тени, падающей от кустов, я не мог понять, что именно. Женщина сидела на более-менее освещённом участке дорожки и рыдала, обхватив голову руками, чуть дальше от неё в тени валялась бесформенная куча какого-то мусора, а ещё дальше что-то шевелилось, чавкало и рычало. Что-то крупное шевелилось. Я решил, что там просто несколько собак пакеты с продуктами у неё отобрали или ещё что, но совсем не подумал, почему она так рыдает — не из-за палки колбасы же. А надо было бы подумать...
Не обременяя себя мыслями, я начал идти на собак, размахивая деревянной ножкой и кричать:
— Фу! Фу, я сказал! Пошли вон отсюда, сво...
Я застыл на месте, не в состоянии ни говорить, ни шевелиться — «собака» перестала чавкать и посмотрела на меня. Тогда я уже понял, что это была одна очень большая «собака» с очень большими сверкающими желтыми глазами. Она не нападала, просто смотрела на меня, угрожающе рыча и даже немного отодвигаясь назад. Приняв это её отступление как проявление страха, я набрался смелости, сделал шаг вперёд и снова кркнул: «Фу!». Зря, конечно... «Собака» резко встала на задние лапы, выпрямилась (и оказалась намного выше, чем я), зарычала ещё громче и бросилась на меня. Я даже не успел замахнуться ножкой, как получил удар лапой в грудь, отлетел в сторону и, ударившись головой о что-то твёрдое, отключился.
Очнулся я от воя сирен. Голова болела, в глазах двоилось, всё лицо было в чём-то мокром, тёплом и липком. Я, пошатываясь, встал, осмотрелся. С нескольких сторон к дорожке подъезжали машины с мигалками: милиция и скорая. Свет от фар осветил дорожку, и я снова увидел женщину, отчего мой желудок скрутило, я упал на четвереньки, и меня вырвало в траву.
Женщина сидела на асфальте, раскачиваясь взад-вперёд, держа на руках маленького ребёнка. Вернее, то, что от него осталось. Головка развёрнута назад и свисает на спину, половина лица напоминает фарш, одной ручки не хватает, неестественно выгнуты ножки, вместо живота зияет дыра, сквозь которую до самой земли свисают внутренности. Кусочки ребёнка лежали и в том месте, где находилась «собака», его ручка была там же. Дорожка была густо залита чем-то тёмным, как я понял — кровью. То, что я поначалу принял за кучу мусора, оказалось помятой детской коляской.
Послышались звуки захлопывающихся дверц машин, голоса. Я попытался подняться, но ноги не слушались, голова болела ещё сильнее, и я просто обессиленно упал на траву. Голоса приближались. Кажется, я опять начал отключаться. Спустя некоторое время снова послышались крики, плач, опять рыдала женщина.
— Да успокойте её кто-нибудь! — раздраженно прикрикнул кто-то. — Второй случай за ночь. Ну чего они ночью с дитём на улице забыли, а?
— Товарищ майор, там ещё один, — сообщил какой-то совсем юношеский, почти подростковый голос.
— Ребёнок? Живой?
— Да нет, взрослый. Живой, но в отключке вроде...
— Так чего стоишь? Врача, быстро!
— Есть врача!
Ко мне подошли какие-то люди, что-то говорили, спрашивали. Но я уже мало что соображал.
Очнулся я в больнице с перебинтованной головой в пустой двухместной палате. Рядом сидел усатый мужчина в форме. Увидев, что я очнулся, он поздоровался, представился майором Поддубным, порасспрашивал немного. Когда он уже собирался уходить, я спросил:
— А что это хоть было, а?
— Собаки. Просто дворовые собаки.
— Какие собаки? Я же сам видел, большое оно было! Да и...
— Собаки это! Ты головой ударился сильно, вот и причудилось.
— А коляску погнул кто?
— Какую коляску? Не выдумывай ерунды. Выздоравливай.
И ушёл.
В больнице я провалялся недели две. В газете прочитал, что в ту ночь ещё одного младенца загрызли недалеко от того места, где я был. Всё списали на собак, даже поотстреливали немного. Но я-то знаю, никакие это не собаки...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тот, кто приходит из темноты
ПОНЕДЕЛЬНИК
Мне приснился кошмар. В преддверии учёбы я легла спать пораньше, но посреди ночи проснулась от странного ощущения. Мне снилось, что я нахожусь под водой и мне трудно дышать, потому что на меня что-то давит. Постепенно я поняла, что просыпаюсь, но ощущение тяжести не прошло. Было такое чувство, что на груди что-то лежит. Я резко села на кровати и только тогда смогла свободно вздохнуть. Когда я снова легла, ощущение тяжести не возвратилось.
ВТОРНИК
Вечером я осталась дома одна и делала записи в своём дневнике, слушая, как всегда наушники. Громкость была достаточная, чтобы заглушить наружные шумы, но минуты через две я поняла, что меня что-то отвлекает. Шаги, лёгкий скрип досок. Вынув наушники, я прислушалась — последний тихий скрип и тишина. Я бы предположила, что это был звук из соседних квартир, но акустика дома мне давно хорошо известна — шум от соседей доносится до нашей квартиры, только когда они разговаривают на повышенных тонах (или метаются сковородками, что реже). Значит, шаги мне послышались в пустой соседней комнате...
СРЕДА
Сейчас я думаю, что стоило этому раньше придать значение. С головой уйдя в повседневные заботы, не замечала нечто странное, что творилось вокруг меня. А стоило заметить, ещё как стоило...
Ночью мне снова приснился кошмар — на этот раз со мной в главной роли. Будто меня прокляли, и теперь я повсюду чувствую уничтожающий огонь, в конце концов сгорая в нём. Когда я подскочила, то долго не могла ещё унять дрожь в теле. Родители уже ушли на работу, поэтому я постепенно успокоилась и направилась в ванную. Я встала под душ и включила холодную воду. Через секунду меня бы ошпарило, не успей я отскочить в сторону. Из холодного крана валили клубы пара, и тёк самый настоящий кипяток. Я покрутила кран горячей воды — то же самое. Холодной воды как будто вообще не существовало. Мне припомнился сон, и зубы, помимо воли, начали отбивать нервную чечётку. Через час оба крана продолжали бить кипятком. Когда пришла мама, я рассказала ей о странном поведении воды. Она, естественно, решила проверить, отрыла холодный кран и... из крана действительно потекла холодная вода. Не просто холодная — ледяная. Я сама ещё раз закрыла и открыла оба крана — всё вернулось в норму. Решив, что во всём виновата смена труб, я снова отправилась в душ. Но стоило мне опять включить холодную воду, как из крана снова забил кипяток. Злая и испуганная, я выбежала из ванной, чтобы проверить кран на кухне. Холодная. Ледяная. Мама странно посмотрела на меня и спросила, всё ли в порядке.
Это происшествие совершенно выбило меня из колеи. Я дождалась, когда родители лягут спать, и закрылась в своей комнате, надев наушники. Ближе к часу ночи из соседней комнаты снова донёсся звук шагов. Сначала я подумала, что это кто-то из родителей пошёл в ванную, но скрип становился всё явственней ближе по направлению к моей комнате. Как будто кто-то стоял у двери. Нервы не выдержали, я быстро встала и открыла дверь. Никого. В спальне родителей было тихо, следовательно, они оба спали. Вновь закрывшись, я села за компьютер и продолжила чтение по учёбе. Однако странное ощущение дискомфорта не давало мне сосредоточиться на занятии. Я выключила нетбук, погасила свет и легла спать.
Примерно около трёх ночи я проснулась от собственного крика. Мне приснился сон, такой страшный, что я на ощупь добралась до выключателя и, лишь включив свет, смогла начать соображать. Как ни странно, самого сна я никак не могла вспомнить, но, когда снова ложилась, не смогла заставить себя выключить светильник. В первый раз за всю жизнь.
ЧЕТВЕРГ
Я не пошла на учёбу, сославшись на плохое самочувствие. Когда родители ушли на работу, я отправилась в ванную и встала под душ. Опасения по поводу поведения водопровода рассеялись, когда тёплые струи ровными потоками побежали по моей коже. Минуту-другую я стояла, расслабляясь после полубессонной ночи. С утра всё происходившее вообще показалось дурным сном. Неожиданно яркий свет от лампочки начал мигать — сначала незаметно, потом всё явственнее угасая. Я ощутила прилив леденящего страха и как можно скорее выбралась из душа, обернувшись полотенцем. В тот момент, когда я почти бегом выбежала из ванной, лампочка погасла окончательно.
День прошёл, как в тумане. Даже в свете солнечных лучей я вздрагивала от любого шороха и звука. А один раз едва не вскрикнула от неожиданности, когда под окном резко завёлся грузовик. Звуки музыки, всегда успокаивающие меня, раздражали, от еды мутило, и вообще состояние моё было близко к истерическому. В конце концов, измотанная и перенервничавшая, я прилегла на минуту на диван и сразу же уснула. Когда я открыла глаза, в комнате было уже темно. Почти бессознательно я встала и подошла к выключателю, и лишь когда жёлтый электрический свет наполнил комнату, смогла вздохнуть спокойно.
Ночью я села и попыталась проанализировать все случившееся за это время. Большая часть происходивших странностей приходилась на отрезок от полуночи до трёх часов ночи, причём ближе к трём «оно» — что бы это ни было — становилось активнее.
Я стала отсчитывать минуты, боясь того, что могу услышать или… нет, эту мысль даже додумывать было страшно. Родители спали в соседней комнате, и я решила, что завтра непременно расскажу, что со мной происходит. Если раньше перспектива оказаться на приёме у психотерапевта пугала, то в свете последних событий она казалась единственным возможным спасением. Около половины третьего, несмотря на громкую музыку в наушниках, я стала засыпать, сидя за столом. Положив голову на руки и закрыв глаза, я незаметно провалилась в сон. Когда я проснулась, часы на мониторе нетбука показывали три часа ночи. И тут лампочка светильника, стоявшего на столе, взорвалась с громким треском. Я вскрикнула от испуга и почувствовала, как часто забилось сердце. Почти на грани панического ужаса, я твердила себе только одно: «Возьми себя в руки. Ты рациональный человек и можешь справиться со своим страхом». Я закрыла глаза, сжала кулаки и стала вслух как можно медленней считать до пяти. Паника постепенно отступала, но ощущение, что я не одна в комнате, только усилилось. Я закрыла уши руками, боясь, что сойду с ума, если услышу какой-либо звук рядом с собой. Так я и просидела не знаю сколько времени, подтянув колени к груди и тихо раскачиваясь вперёд-назад на стуле.
ПЯТНИЦА
Я проснулась в своей комнате на полу. Видимо, ночью я заснула в той же позе, что и сидела, поэтому не заметила, как соскользнула со стула. Шторы в комнате были задёрнуты, поэтому казалось, что ещё темно. Странно, но мне совсем не хотелось в тот момент видеть солнечный свет. Ощущение страха прошло, я села и, обхватив руками голову, стала думать, что делать дальше. Во-первых, рассказать о происходящем родителям я всё-таки не могла. Даже если меня сочтут сумасшедшей, направят к психотерапевту, а там, в свою очередь, оставят на лечение в больнице, ситуация только ухудшится. Темнота всё равно наступит, только встречать её с завязанными руками и ощущением полной беспомощности куда страшнее… Во-вторых, мне пришла в голову идея посмотреть подобные случаи в Интернете. Что бы это ни было, наверняка подобное случалось ранее и с другими. Быть может, кто-то знает, как с этим можно бороться.
Результаты поиска меня напугали сильнее, чем я могла себе представить. Во всех статьях, где описывались схожие с моей ситуации, говорилось, что это явление называется «одержимостью» и что в конечном итоге бороться с этим невозможно. Были также известны случаи, когда в дело вмешивались экзорцисты с целью изгнать «дьявола из тела одержимого», но в обоих случаях исход оказался смертельным. Хотя в моём случае расхождений с этими описаниями было много — я не чувствовала чьего-то постоянного присутствия, разве что только в темноте, не теряла аппетита, не падала в обмороки — всё равно это произвело на меня гнетущее впечатление. Кроме того, с самого пробуждения меня не оставляло странное чувство, что всё скоро должно кончиться. Мысль эта особого успокоения не приносила, скорее, мирила с какой-то обречённостью. Всё равно, рано или поздно что-то должно случиться, потому что, сколько бы это ни продолжалось, я уверена, что никогда бы не смогла привыкнуть к постоянному страху.
Весь остаток дня прошёл в каких-то мрачных раздумьях. Иногда я ловила себя на мысли, что сознательно обхожу стороной неосвещённые углы в квартире. И что оттуда за мной кто-то пристально наблюдает. Даже возвращение родителей не избавило меня от этого ощущения. В их присутствии было спокойнее, но я знала, что стоит мне вернуться в свою комнату и лечь спать, как снова начнётся это…
Когда на часах было 23.15, родители пожелали мне спокойной ночи и ушли в свою спальню. Я оставила включенной настольную лампу в зале и села на диван с книгой. Сосредоточиться на чтении не получалось, каждый нерв в теле был напряжён, а слух помимо воли стал остро реагировать на каждый звук. В конце концов, я захлопнула книгу и отправилась к себе в комнату. Погасив свет, я быстро забралась с головой под одеяло и закрыла глаза, надеясь, что мне удастся заснуть до наступления полуночи. Может, потому, что за последнюю неделю я толком не спала, а может, потому, что до наступления «опасного времени», как я стала называть его про себя, я чувствовала себя в относительной безопасности, но только сон не заставил себя долго ждать.
И вдруг как будто прямо над моей головой раздался громкий свистящий шёпот. Мгновенно проснувшись, я вынырнула из-под одеяла и осмотрелась по сторонам. От того короткого звука у меня мурашки побежали по коже… потому что ни одна человеческая глотка не смогла бы его повторить. Я попробовала произнести его, но не вышло даже хоть сколько-нибудь похоже, хотя он чётко звучал в моей памяти. Сказать, что произошедшее меня испугало — это ничего не сказать. Одно дело, когда ты чувствуешь что-то рядом, другое — когда «оно» само выдаёт своё присутствие. И это по-настоящему страшно. Я лежала с открытыми глазами и смотрела на потолок, считая минуты. Так как шторы на ночь были не задёрнуты, свет луны падал через окна комнаты и создавал причудливую игру теней на потолке. Я боялась пошевелиться, боялась даже повернуть голову… единственное, что я могла делать — повторять про себя слова всех любимых песен. Почему-то это занятие всегда успокаивало меня и возвращало способность мыслить. Так и в этот раз, я почти смогла убедить себя, что тот шёпот был лишь в моём воображении, как вдруг свет луны странным образом преломился, и на потолке вырисовались искажённые черты лица какого-то существа. Я настолько чётко увидела его, что закричала, не помня себя от ужаса. Даже когда я моргнула в следующую секунду и видение растворилось, я продолжала кричать, пока на мой крик не прибежали перепуганные родители.
Долгие пять минут я пыталась прийти в себя. Уже сидя под ярким светом, чувствуя успокаивающее поглаживание маминой руки и сжимая другой рукой папину ладонь, я едва не рассказала им о произошедшем. Но их забота и переживания заставили меня прикусить язык. Что бы это ни было, оно преследовало меня, и я не хотела, чтобы родители также стали для него уязвимы. Объяснив, что мне приснился кошмар и кивнув в ответ на их успокоительные доводы, я ещё раз вспомнила то лицо и невольно задрожала. Картинка так сильно врезалась в мою память, что, даже закрыв глаза и снова засыпая в маминых объятиях, я не могла прогнать видение того страшного изображения.
СУББОТА
Вот, собственно, почти и всё. На часах 2.55. У меня осталось чуть больше четырёх минут. Меня саму пугает та странная уверенность в том, что сегодня всё кончится, но я больше не в силах даже думать о том, что происходит. Только что в соседней комнате что-то треснуло. Судя по тёмной полоске внизу двери в мою комнату, это взорвалась последняя лампочка. С уходом родителей на ночное дежурство я включила свет во всей квартире. В полночь погасла лампа в коридоре, теперь вот это. Я просто сижу и пишу об этом, потому что у меня нет другого выхода. Ещё вечером я сняла единственное зеркало в своей комнате и поставила его в шкаф. Задёрнула шторы, включила большой свет и настольную лампу. Час назад люстра начала мигать, затем погасла. Сейчас начинает колебаться свет настольной лампы. Уверена, что через минуту погаснет и она. Я плотно заперла дверь в комнату, но уже чувствую, что это не имеет ровно никакого значения. Оно здесь.
2.58. Звук, приближающийся. Господи, я чувствую, что оно стоит сзади меня. Я не могу обернуться. Лампа погасла окончательно, остался всего лишь слабый свет от монитора.
2.59. Я не могу писать. Сейчас что-то случится.
Мне страшно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Смерть в воде
Случилось мне услышать историю, рассказанную одним жителем посёлка на Волге. Девушка из их поселка возвращалась с дискотеки, и за ней увязался некий гражданин. Свидетель, старик, вышедший покурить в огород, видел при свете луны, как он вышел из-за куста шиповника (!) — высоченный тощий парень — и пошел за девушкой.
Девушка домой этой ночью так и не вернулась. Поиски результатов не давали, пока через неделю две купальщицы, шедшие с Волги, с криками не забежали в местный участок милиции. На дереве у воды они обнаружили труп, сидящий, обхватив окоченевшими руками ствол. До дома девушке оставалось метров триста, не больше — но, судя по следам, она вдруг побежала к реке и взобралась на дерево по совсем не удобному для таких упражнений стволу, после чего у неё остановилось сердце. По слухам, на уже изрядно испортившемся лице девушки застыла гримаса ужаса.
Я попросил человека, который рассказал мне эту историю, провести меня к дереву. Это было обычное высокое дерево. Покурив, человек добавил, что милицейская собака сначала пошла по следу, но затем струсила и отказалась работать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старая школа
Моя история, возможно, скучная, но правдивая. Будучи студентом, я подрабатывал ночным сторожем в школе. Школа была старая, кирпичная, трехэтажная. Ночью там, кроме меня, был еще один сторож и два-три кочегара. Так вот, по ночам школа была полна странностей, и все об этом знали.
Чему был свидетелем лично я:
1) Отчетливые шаги на лестнице — сверху вниз, снизу вверх. Я стоял возле двери на лестницу, источник звука прошел прямо мимо меня, а я ничего не увидел. Зайти на лестницу побоялся. Слышал не раз.
2) Шепот. Я имею в виду такой «классический» шепот призраков, когда множество голосов что-то неразборчиво шепчет. Вы все наверняка такой слышали в фильмах и страшных играх. Слышал пару раз в пустом коридоре.
3) Смех. Не зловещий, не истеричный, а обычный смех человека, услышавшего анекдот. Доносился из закрытых классов, иногда звучал в пустом коридоре.
Что видели и слышали другие:
1) Один из сторожей как-то видел, как по коридору скользнула длинная синяя молния или искра на несколько метров. В коридоре стояли стулья, так он утверждал, что искра проскочила между ножек стульев, словно они были металлические и под напряжением.
2) Один кочегар рассказывал, как отчетливо видел в конце коридора человека, который исчез спустя секунду.
Когда я пришел туда работать, о призраках все давно знали и спокойно жили с этим, они никому еще ни разу не причиняли вреда. Так мне и сказали старожилы — мол, не бойся, ночью тут бывает всякая потусторонняя возня, но людей не трогает.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Сталинка»
Один мой знакомый рассказал мне историю про свою квартиру. Живет он в «сталинке», так что до него в этой квартире жили, по крайней мере, две семьи. Когда он только переехал, старые хозяева как-то прозрачно намекнули ему, что с квартирой что-то неладное. Ну и, как вы понимаете, в скором времени он сам в этом убедился.
Началось все довольно неказисто и просто — с шорохов. То тут, то там, они преследовали его по всей квартире. Ну что ж, бывает, квартира-то старая — так думал он. Но вот как-то раз принимал мой товарищ душ, и вдруг зазвонил его мобильный телефон. Он выключил воду, потянулся к телефону, но не успел ответить, как звонить прекратили. Смотрит номер — а высвечивается его собственный домашний телефон. Но вот загвоздка — живет-то он один, и звонить некому.
Также по ночам он начал слышать шаги — в прихожей, на кухне, и иногда как будто вздыхал кто-то. Мой товарищ и освящал квартиру, и сам с крестом во все углы заглядывал, но ни шум, ни шаги не прекращались. Потом начали твориться совсем уж нехорошие вещи — кто-то среди ночи хлопал дверью в его комнату. Просто ни с того ни с сего дверь — бум! — и захлопывается. И так по нескольку раз за ночь. Также, пару раз кто-то стучался ему в окно, а живет он на третьем этаже... не прошло и года, как он съехал с квартиры — кто там теперь живет и что там творится, я не знаю.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Грязная работа
Трудно найти работу бывшему заключенному. Дорога — только в грузчики или водителем. Но мне довелось попасть не туда — предложили мне «грязную работу», правильнее сказать, не для слабонервных. Работа была очень нужна срочно, и тут подвернулась вакансия — уборка останков с дорог после ДТП. Вы, должно быть, представляете примерно, с каким ужасом мне пришлось столкнуться. Проработал я примерно месяц. Руки, ноги, части тела — все повидал. Проклинал всех водителей, которые были виновниками этого кошмара, даже которых собирал по кусочкам в мешок. Спать я мог в сутки только по часа два. Больше не мог, перед лицом стояли изуродованные тела, кровь, внутренности...
Как сейчас помню — пришел я домой после ужасной уборки. Женщину переехал дальнобой. Тело все всмятку, ноги ее попали под тормозной путь, в общем, всё плохо. Я включил свет в своей комнате и услышал на кухне звон посуды. Я насторожился, взял в руку первое, что попалось — зонт, — и осторожно прошел в коридор. Резко включив свет на кухне, я увидел...
У меня подкосились ноги. Я не смог закричать — пытался, но не смог. Я только простонал. На полу моей кухни лежала та самая женщина. Одной рукой она пыталась подползти ко мне, а я не мог пошевелиться от ужаса. Длинная кишка волочилась за ней, она хрипела и двигала уцелевшей рукой. Один её глаз просто выпал. Весь пол был в крови... Холод пробрал меня, все волосы дыбом встали у меня на теле. Не выпуская зонт в руке, обеими руками я вцепился в дверной проем. Это произошло примерно за пять секунд, но по ощущениям будто прошёл целый час.
Взяв себя в руки, я кинулся к входной двери и судорожно начал открывать входной замок, но никак не мог открыть. В панике я решил как-нибудь успокоиться и ударил себя кулаком по лицу, внушая себе, что это всё галлюцинация. Не выдержав, я резко обернулся, и передо мной оказался еще один мертвец. Он стоял в метрах трех от меня. Кости ног и ребра торчали из него, челюсти не было, порванная кровавая одежда свисала лохмотьями. Впервые за свою сознательную жизнь я заревел вслух. Тут из комнаты послышался еще хрип и я понял: они тут все. Я не помню точно, как я выбежал из квартиры, но потом мне сказали, что замок был напрочь сорван.
Сейчас я нахожусь в психоневрологическом диспансере. Я не в состоянии находиться в темноте и боюсь остаться один. И я больше не могу так — иногда они возвращаются... и я вижу их всех...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Странное лето
Видите ли, это было странное лето.
Собственно, сейчас довольно поганая зима, и я сижу в Интернете через прокси-сервер, поэтому, думаю, рассказать все я смогу без особенных последствий. Так вот, это было странное лето, год не называю, не обессудьте. Мне было совершенно нечего делать дома, и я шатался по жаркому городу, унося асфальт на подметках. Домой приходил только спать, и то не всегда. Разумеется, ни девушки, ни подработки я себе не нашел, однако нашел собеседников. Странноватая то была компания. Чистенькие юноши в тонких очочках и рубашках спокойных цветов. Девицы с минимумом косметики и непередаваемо прекрасной кожей. Филфак, истфак, ФИПСИ... Белой вороной гляделась выпускница школы искусств — ненадолго, впрочем. Они собирались за городом; в нашем миллионнике без миллиона «за городом» — очень ощутимое понятие, дома переходят в леса внезапно. Они находили полянку почище, расстилали три одинаковых клетчатых скатерти и пили сваренные тут же, на тщательно окопанном костерке, глинтвейн и непривычный мне травяной чай.
И читали. Вслух.
Читали обычно девушки, иногда даже хором, если дело доходило до имевших хоть какую-то ритмику вещей. С тертых ксерокопий на оборотах финансовых отчетов девочки чистыми, всегда негромкими, но чуть приподнятыми голосами читали что-нибудь в стиле:
— ... Пусть Туннель поедом ест тех, кто есть, пусть приносятся жертвы и пусть всегда хватает торговцев, готовых раздобыть нужный товар, причем товар этот будет не лежалый, а самого лучшего качества; мы найдем, разузнаем, разыщем все ходы и даже все выходы, какие только есть в этом мире, мы поймем и овладеем, и тогда мир станет мостом, дорогой, по которой мы пойдем и вернемся, и никто не в силах будет помешать нам вернуться — туда, куда мы сможем и захотим...
Надо же, помню еще — пальцы как сами отзываются. А если еще? Закрыть глаза и пустить пальцы вскачь по черным клавишам клацать:
— ... далеко, далеко шагнули те, кто слишком поверил словам соблазняющего разум, они уже покинули свою колыбель, пересекли даже реки времен и пространств, перенесясь вслед за тем, кто обещал: величина букв в данном случае значения, пожалуй, не имеет... а если имеет — так что ж, каждому свое, jedem das seine, вот и весь фокус; каждый видит то, что в силах видеть, понимать и ощущать, действуя в дальнейшем по приобретенному видению, руководствуясь им и направляясь... все туда же, куда и раньше, за много веков и километров.
Да. Звуки помнятся, буквы помнятся. Хоть и было то в разные недели.
Я приходил к ним только слушать. Поначалу. Мы с парнями разводили костер, набрав сушняка, вешали котелок — простой армейский котелок приплюснутой буквой U — на ветку покрепче и ждали, пока дамы усядутся в круг и прочтут.
Потом читали ребята — сухой пулеметной строчкой отличника они говорили о Зеботтендорфе, Гвидо фон Листе, Ланце фон Либенфельсе. Вскользь говорили о Кюммере, двое могли припомнить на память стихи фон Эшенбаха.
Ни слова о Рейхе, но многое о Мировом льде. Ни слова о расах, но многое об Агарте. Если до того мой багаж знаний на эту тему ограничивался Яровратом (хе-хе), Лазарчуком и (в лучшем случае) Абелем Поссе, то теперь...
Для них же все то, все эти литании госпожи Людендорф, были лишь разминкой.
— Разминкой для чего? — спросил я раз Алексея, старшего над историками, высокого худого пятикурсника.
— Увидишь, — хмыкнул он, — двадцать девятого и увидишь.
— Слушать ты мог бы и повнимательнее, — проговорила старшая над чтицами, Ольга, сухая и тонкокостная блондинка. — Двадцать девятое июля — День Искупления.
Двадцать девятого мы собрались совсем недалеко от отстраиваемых предместий, в проплешине в сосновой лесопосадке, на маршруте, не пользующемся популярностью у грибников и туристов. Я и еще четверо парней покрепче принесли топорики, которыми радостно повалили немного сухостоя, после чего Даниил-философ показал нам, как сбить из напиленных поперечин широкий пятиугольник, скрепив напрочно длинными, вызывавшими в сознании слово «корабельные» гвоздями — прочее покололи на дрова.
К празднику подготовились. Девушки пришли в корсетах, столь нетипичных для этого совершенно неготического по облику кружка, мы были чисто выбриты. Дамы раздали нам вино в принесенных Леной одинаковых хрустальных бокалах — тяжелых, еще советских — и мы выпили его, когда Ольга вышла на поляну.
Видимо, она переоделась, пока мы возились с деревом. Босая, в белой ситцевой сорочке, болтавшейся на ее худой фигуре — не своя? — она прошла к пятиугольнику и улеглась на него, раскинув ноги и руки. Оргии не было. Леша и Даня прибили ее к раме, к углам — ладони, потом ступни. Она орала так, что заглушала поющих девушек. Парни посматривали на меня, но... я не двигался.
Место под кострище было уже расчищено. С четыре слоя слагались дрова, полбаклашки бензина, как выяснилось, тоже запасенного заранее, было вылито туда же.
Мы подняли раму на плечи — мне на плечо и на спину лилась кровь из продырявленной левой кисти Ольги, а выла она, кажется, прямо у меня над ухом — и возложили на неразведенный костер. Девушки тягуче, неожиданно глубоко орали-пели-читали:
— Тот, кто потерял путь, иди на маяк во тьме! Вызываем тебя на свет, повелеваем и молим явиться на свет! Кто исторгнут был, других исторгни! Кто пришел до — уходи, не вернись, не оглянись! Вернешься бабочкой — сгоришь! Вернешься пламенем — погаснешь! Клинком вернешься — ржа пожрет!..
Алексей бросил в костер немецкую зажигалку, якобы с немца в войну снятую. Он менял в ней кремень, тратился на заправку лучшим, что было... Она не гасла, пока летела. Занялись дрова.
— Из болота зовем, с гор зовем, из пыли зовем, из пекла зовем! Вопль в небо — с неба эхо! Дескат-Зернебок, Черный! Дверь открыта, петли шатаются! Войди! Возьми! Выпей!..
Крик Ольги перестал быть человеческим, сливаясь с ревом пламени. А потом костер взорвался изнутри. Я припустил в лес с высокого старта, игнорируя бичующие ветки.
Довольно быстро я выбежал на трассу, вдоль которой и направился к городу, надеясь поймать кого-либо по дороге — деньги еще были. По бокам чернел лес... Именно чернел, вместо веселых сосенок; я думал, что этого чертова пламени было все-таки многовато для моих изнасилованных монитором глаз. Придорожная пыль, казалось, обвалакивала ботинки, но хоть не вздымалась вверх облаками. Она напоминала промасленный песок, только связность была подозрительно односторонней. Кляня родимые леса, я выбрел на асфальт — дорога была совершенно пустой, без признаков приближающегося грузовика либо даже мопеда. Асфальт добродушно чавкнул под подошвой. Я остановился и чуть нагнулся. Серая лента, убегавшая к городу, имела непривычно губчатую структуру — притом губка та была мокрая, неглубокие следы на том, что заменило асфальт, затягивались неверным зеркалом темноватой лужи. Я припустил уже бегом. На лицо упала капля, затем еще одна. Слизнув ее с уголка губы, я почувствовал насыщенный вкус, который тянуло обозвать словом «медный» — и взглянул на небо. Длинные фиолетовые тучи завитыми полосами тянулись по черному небу к невидимой пока точки впереди. Медный дождь орошал мое лицо, а я искал солнце и не находил его меж туч.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Холодно
Холодно. Я не знаю, где я. Почему так холодно? Нужно открыть глаза. Необходимо открыть глаза. Это мои глаза? Я поднимаю руку и трогаю свое лицо. Оно мягкое. У меня есть нос. И глаза. Я открываю глаза. Осматриваюсь. Я живу здесь? Стены старые, наверное, я плохой хозяин, потому что даже мне видно, что они медленно прогнивают. Почему я так запустил свое жилище? Это, вообще, мой дом? Я сажусь. У меня странные телесные ощущения, как будто это тело не мое. Я осматриваюсь. Я должен увидеть, как я выгляжу. Я должен вспомнить что-то. Что-то важное. Почему здесь нет зеркал? Почему на мне ночная рубашка? Я старик?
Я встаю, и в глазах ненадолго темнеет. Я моргаю, пока, наконец, снова не вижу дверь. Где моя обувь? Почему в моей спальне нет гардероба? У стены лежат какие-то тапочки, наверное, следует их надеть. Они слишком узкие, моим ногам больно. Я открываю дверь. Вернее... пытаюсь. Она не открывается. Я должен открыть дверь. Я стучу по ней. Зачем я ее запер? Где ключ? Наконец, дверь открывается. О, похоже у меня есть подружка.
— Я не помню тебя, — говорю я ей. Мне кажется это знакомым. Она вздыхает, но открывает дверь, давая мне выйти.
— Это нормально, мистер Джонс, — отвечает она и выходит в корридор.
— Почему в моей комнате нет гардероба? Где моя одежда? — спрашиваю я у нее.
— Поговорите с доктором, мистер Джонс, — отвечает она и закрывает дверь. Затем она запирает ее.
— Разве у меня не должно быть ключа от моей двери? — спрашиваю я. Она вздыхает и идет по коридору. Как невоспитанно. По крайней мере, теперь я знаю, что меня зовут мистер Джонс. Я иду за ней. Здесь должен быть кто-то еще. Здесь много дверей. Может быть, они расскажут мне, как я выгляжу.
— Простите, где мне взять зеркало? — спрашиваю я у своей подруги.
— Нет, мистер Джонс, вам это не положено, — она отпирает дверь, и я слышу крики. Почему в моем доме кричат люди?
— Мистер Джонс, скоро придет доктор, — говорит она. Вот как. Значит, я болен. Ничего страшного, доктор поможет мне.
— Я болен? — спрашиваю я. Моя подруга фыркает и заходит в только что открытую ей дверь, в комнату, где кричат. Мне кажется, или здесь стало темнее? А, вот какой-то человек. Может быть, я похож на него.
— Здравствуйте! Я мистер Джонс, а как вас зовут?
— Уходи! Убегай! — шипит он, проходя мимо. — Беги, черт тебя возьми!
И я бегу. Всего пару шагов, и появляется доктор. Он точно похож на доктора.
— Мистер Джонс, следуйте за мной, пожалуйста, — говорит он.
— О, слава богу, вы вылечите меня? — спрашиваю я. Он кивает, и я иду за ним. Кажется, свет моргает. Наверное, проблемы с электричеством.
— Почему мой дом в таком запущенном состоянии? — спрашиваю я у дкотора. Он вздыхает и ведет меня к двери.
— Сядьте, — говорит он. Я сажусь. Я вижу человека на больничной каталке. Он спит. Должно быть, его вылечили. И меня тоже сейчас вылечат.
— Мистер Джонс, мы готовы, — доктор возвращается, и я встаю, чтобы пойти за ним.
— Ложитесь, — говорит он. Я ложусь. Они стягивают мои запястья и лодыжки ремнями.
— Прикусите, — говорит доктор и дает мне что-то вроде капы.
— Зачем? — спрашиваю я.
— Чтобы вылечить вас, — отвечает доктор, и я киваю, прикусывая. Свет дрожит и раздается громкий жужжащий звук. А затем наступает боль. Столько боли. А затем — тьма.
Холодно. Я не знаю, где я. Почему так холодно? Нужно открыть глаза. Необходимо открыть глаза. Это мои глаза?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кисть мертвеца
Эту историю мне рассказала моя сестра. В 1980-х она училась в Волжском, там это и случилось.
Три девушки приехали учиться в этот город, их поселили в общежитие в одну комнату. Двое из них поступили в медицинское училище, а где училась третья, неизвестно. Те две девушки, которые учились вместе, дружили, а с третьей почему-то не общались.
Как-то раз они решили над ней жестоко подшутить. Они проходили практику в больнице и как-то при вскрытии трупа умудрились стащить кисть мертвеца. Вечером положили эту кисть девушке под подушку, так как та любила спать вниз лицом, засунув под подушку руку.
Ночью подруги проснулись от странного хруста. Включив свет, они увидели жуткую картину: их соседка сидела на кровати, поджав ноги, смотрела перед собой остекленевшим взглядом и грызла эту подложенную ей кисть мертвеца.
Конец шутки таков: девушка попала навечно в психиатрическую больницу, подруг исключили из училища, и они уехали из города.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лесной царь
Жуткое стихотворение Иоганна Гёте в переводе В. А. Жуковского:
------
Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?
Ездок запоздалый, с ним сын молодой.
К отцу, весь издрогнув, малютка приник;
Обняв, его держит и греет старик.
«Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?» —
«Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул:
Он в темной короне, с густой бородой». —
«О нет, то белеет туман над водой».
«Дитя, оглянися; младенец, ко мне;
Веселого много в моей стороне:
Цветы бирюзовы, жемчужны струи;
Из золота слиты чертоги мои».
«Родимый, лесной царь со мной говорит:
Он золото, перлы и радость сулит». —
«О нет, мой младенец, ослышался ты:
То ветер, проснувшись, колыхнул листы».
«Ко мне, мой младенец; в дуброве моей
Узнаешь прекрасных моих дочерей:
При месяце будут играть и летать,
Играя, летая, тебя усыплять».
«Родимый, лесной царь созвал дочерей:
Мне, вижу, кивают из темных ветвей». —
«О нет, все спокойно в ночной глубине:
То ветлы седые стоят в стороне».
«Дитя, я пленился твоей красотой:
Неволей иль волей, а будешь ты мой». —
«Родимый, лесной царь нас хочет догнать;
Уж вот он: мне душно, мне тяжко дышать».
Ездок оробелый не скачет, летит;
Младенец тоскует, младенец кричит;
Ездок погоняет, ездок доскакал…
В руках его мертвый младенец лежал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лицо на стекле
Это произошло в 90-х годах со знакомыми нашей семьи. Стояли суровые дни, были какие-то «разборки», «группировки» и все такое прочее. Глава той самой семьи, о которой я хочу рассказать, работал тогда в Казани директором завода. По всей видимости (так как подробности не разглашались) этого человека очень сильно за что-то преследовали, как их тогда называли, «братки». В общем, поставили ему некое условие, которое стало угрожать жизни его самого и его семьи. Не знаю, чем могло бы все это закончиться, но этот человек решился на отчаянный шаг. И однажды вечером, когда он и вся его семья были дома, он оделся, сказал, что пошел в гараж ненадолго, а сам вышел на лестничную площадку и там застрелился.
Не стану рассказывать, какая была трагедия, как весь были от этого в шоке, ведь он был очень известной личностью, многие его уважали. И вот настал день похорон, как положено на третий день. С ним попрощались и увезли хоронить на кладбище. Когда все закончилось и вечером вся семья и несколько родственников, которые приехали издалека и остались у них на несколько дней, сели за стол попить чаю, кто-то пошел зачем-то на кухню и там запричитал: «Ой, мамочки, ой, Господи, идите все сюда!.» Естественно, в ту же секунду все сидевшие в зале за столом побежали на кухню выяснять, что же там произошло.
Когда пришли, то все замерли от страха. На оконном стекле морозом был нарисован узор. Вроде бы, что тут такого? А то, что узор этот был в виде лица покойного. Каким образом мороз сделал такой «узор», осталось для всех загадкой. Этот, прямо сказать, «необычный портрет» держался на стекле 40 дней и по истечении сорокового дня исчез — растаял и больше не появлялся.
Родные, конечно, поначалу хотели его стереть, но потом подумали и побоялись: а вдруг покойный начал бы за это им мстить, может он просто хочет побыть еще со своими родными — ведь сорок дней, как говорят, душа еще ходит по земле. Приезжали даже журналисты, фотографировали, кто-то еще там был, хотели все найти какой-то подвох, что, мол, не может этого быть на самом деле, но, не найдя этому феномену никакого логического объяснения, уезжали ни с чем. Так что всякое в жизни бывает, а иногда даже такое, во что и верить страшно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Книга Распера
ВТОРНИК, 30 МАЯ 2006 ГОДА
Сегодня был хороший день, если не считать школы. Я писала заключительное эссе по английскому языку. Надеюсь, я не провалюсь. После школы мы с Мелиссой встретили Холли и Джека (он такой милый). Бродяга Фил все так же ошивался у пруда. От него до сих пор тащит перегаром. Я дала ему мелочь, потому что мне его жалко.
Мы немного посидели в парке, а потом начался дождь, и мы пошли по домам. Джек проводил меня, потмоу что он живет на соседней улице. Жаль, что он встречается с Холли.
С любовью, Фэй.
* * *
СРЕДА, 31 МАЯ 2006 ГОДА
Дорогой дневник!
Сегодня был скучный день. Ничего хорошего не произошло. Брат Мелиссы рассказал нам о книге Распера. Он напугал нас, а потом рассказал пару историй о привидениях.
В школе я не видела ни Джека, ни Холли. Думаю, они прогуляли.
Фэй.
* * *
ЧЕТВЕРГ, 1 ИЮНЯ 2006 ГОДА
Сегодня я встретила Джека. Мы проболтали весь урок математики. Я почти ничего не сделала из заданий.
Брат Мелиссы сказал, что мы можем прийти к нему на вечеринку завтра ночью. Жду не дождусь! И нервничаю.
Мы снова пошли в парк вдвоем с Мелиссой. Неплохо провели время. Жаль, Джек не пришел.
С нетерпением жду завтрашнюю вечеринку.
Фэй, чмоки.
* * *
ПЯТНИЦА, 2 ИЮНЯ 2006 ГОДА
Только что вернулась с вечеринки у Кевина. Их родителей не было, поэтому была выпивка. Я весело провела время. Мы с Мелиссой плясали весь вечер.
Когда почти все уже разошлись, Кевин опять рассказал о той книге. Я напугалась. Они сказали, что могут достать копию книги, потмоу что приятель Кевина кого-то там знает. Они спросили, хочу ли я прочитать ее, и я солгала. Я сказала, что хочу. Думаю, будет не так уж и плохо.
Люблю тебя, дневничок. Фэй.
(а еще я напилась, но только тс-с-с!)
* * *
СУББОТА, 3 ИЮНЯ 2006 ГОДА
Да, детка!
Сегодня мы с Мелиссой прошлись по магазинам. Потом мы пошли в «Макдональдс» и встретили Джека и Лайама. Мы сидели за одним столиком, было мило. Затем мы болтали с Джеком по пути домой, потому что ехали одним автобусом. Он флиртовал со мной, хоть и встречается с Холли.
Фэй, чмоки.
* * *
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 4 ИЮНЯ 2006 ГОДА
Дневник, я очень зла. Мы с Холли поссорились! Я ее ненавижу! Она мне сказала по Интернету, что я флиртую с Джеком. Сука тупая.
Когда мы вернулись из паба, куда мы ходим ужинать по воскресеньям, мама сделала мне сюрприз. ЩЕНОЧЕК! Он будет не только моим, но еще и Райана, но в основном все-таки моим, потому что я буду его выгуливать и все такое. Его зовут Коко (это тупое имя выбрала не я, а Райан).
Люблю, Фэй. Чмоки.
* * *
ПОНЕДЕЛЬНИК, 5 ИЮНЯ 2006 ГОДА
Я люблю Коко. Правда, он немного сумасшедший, всегда прыгает на меня, и все такое.
В школе сегодня все было о'кей. И Холли, и Джек со мной не разговаривают. Мы с Мелиссой думаем, что она просто ревнует.
А еще у нас новый учитель. Мистер Пирман (дурацкое имя). Он вроде не очень строгий, это хорошо.
Чмоки, Фэй.
* * *
ВТОРНИК, 6 ИЮНЯ 2006 ГОДА
Господи! День был ужасным. Я пошла к Мелиссе. Там был Кевин с его друзьями, у них была эта книга. Мы все сели в круг и читали каждый по странице из книги, потом передавали ее дальше. На первой странице было предупреждение. После этого описывались вещи, на которые никто не способен, как я думала. Мы прочитали только две страницы. Даже Кевин и его друзья выглядели напуганными. Мне не нравится книга. Мне не хочется спать. Можно было бы рассказать обо всем маме, но она разозлится. Я не знаю, что делать. Я так расстроилась. В книге описывались ужасные вещи. Как кто-то мог такое сотворить?
Фэй.
* * *
СРЕДА, 7 ИЮНЯ 2006 ГОДА
Прошлой ночью мне плохо спалось. Когда я закрыла глаза, я все еще продолжала воображать. Чувствую себя не очень хорошо — кажется, я заболеваю гриппом. Коко постоянно ко мне лезет, лижет меня. Его волосы просто везде! В школе все нормально. Мелисса сказала, что сегодня ночью Кевин снова будет читать книгу, но я не пойду. На уроке математики Джек извинился за то, что Холли вела себя как стерва.
Чмок, Фэй.
* * *
ЧЕТВЕРГ, 8 ИЮНЯ 2006 ГОДА
Сегодня все было ничего, сносно, даже хорошо. Вчера я выспалась, и мне не снились кошмары. Мы с Джеком опять флиртуем и болтаем, Холли не знает, ну и отлично, ха-ха.
Мелисса сказала, что Кевин дочитал книгу. Я зашла к ней после школы. Кевин был в своей комнате. Он ненадолго вышел и выглядел, как будто только что плакал. Наверное, его бросила девушка. Я спросила его, все ли хорошо, но он накричал на меня и ушел в свою комнату. Мы с Мелиссой долго говорили про Джека и Лайама. Она призналась, что он ей нравится, ха-ха. Я ЛЮБЛЮ ДЖЕКА.
* * *
ПЯТНИЦА, 9 ИЮНЯ 2006 ГОДА
Мы с Холли опять поссорились. Она сказала мне держаться подальше от Джека. Да пошла она! Пойду зайду к Мелиссе.
Пока, чмок.
* * *
СУББОТА, 10 ИЮНЯ 2006 ГОДА
Не знаю, зачем я пошла к Мелиссе. Мы читали ту книгу. Когда я думаю о том, что он сделал, в голове возникают безумные картины. Книга у меня, и я сожгу ее. Я плохо себя чувствую.
* * *
ВТОРНИК, 13 ИЮНЯ 2006 ГОДА
Я не пошла в школу и не сожгла книгу. Не знаю, нужно ли.
Холли прислала мне письмо с оскорблениями по электронной почте. Мне снилось, что я ее убиваю.
Кевин пытался покончить с собой. Мелисса заходила ко мне и рассказала об этом.
* * *
Я убила Коко. Он все время прыгал на меня. Это был единственный выход, я знаю.
Я не пошла в школу. Мама думает, что у меня депрессия, потому что я все время плачу.
Я скучаю по Джеку и Мелиссе.
* * *
(несколько страниц вырваны)
* * *
Сошла ли я с ума? Наверное. Сны говорят мне убить Холли. Но я не стану, даже если из-за этого Джек не будет моим. Я постараюсь не спать, чтобы не видеть эти картинки. Сегодня я сожгу книгу.
* * *
Он говорит мне, что делать. Всякий раз, когда я закрываю глаза. Он говорит убивать людей или причинять им боль. Я больше не могу.
Мама говорит, что я должна остановиться, хотя я и не могу остановиться. Я все время плачу и не могу остановиться. Как я могу остановиться, во мне столько ярости! А он меня бесит. Теперь у меня видения и днем тоже. Я вижу трупы в ванной. Я стараюсь не спать, мне не нравится.
* * *
Я больше не могу. Я ничего не ела, я голодна. Но меня будет тошнить, если я поем. Я хочу уйти. Я просто хочу, чтобы оно оставило меня в покое. Я хотела сжечь книгу, но ее не было на месте.
* * *
Я СОШЛА С УМА. ПОЧЕМУ?
* * *
Я сошла с ума. Он думает, что сошла. Мама думает, что сошла. Теперь он приказывает мне все время. Мне страшно. Я думаю, что веду себя странно, потмоу что он все время со мной.
* * *
Почему я? Что я сделала, чтобы заслужить это? Эта книга — зло. Я очнулась возле дома Холли с ножом в руке. Я не обманула его. Вильям тоже. Он приказывает мне! Это был Питер. Вильям помогает. Подожди, он возвращается. Он знает. Он знает он знает он знает он знает он знает он знает он знает он знает он знает он знает она знает ОН ЗН
* * *
Это не Вильям. Мистер Распер. Не он. Невиновен. Питер. Питер. Это был Питер. Мистер Распер невиновен. Питер никогда. Вильям. Вильям. Он смотрит. Питер всегда хочет делать штуки. Шепчет. Я вижу его в тени. Он приказывает мне делать разные штуки. Хочет, чтобы я убивала, как я убила Коко. Прости, Райан. Мама, я не сошла с ума. Папа злится. Они не знают. Они не знают. Но они не знают. Они не знают. Кевин знал. Теперь он поплатился Питеру. Это не я. Не я, а Питер. Помогите помогите помогите помогите помогите помогите.
Сейчас он здесь, когда я это пишу. Я чувствую его. СЕГОДНЯ Я ВОЗЬМУ ЕЕ ВОЛОСЫ ХАХАХАХАХАХА ТЕПЕРЬ ОНА ХАХА
* * *
РАСПЕР НАЙДЕТ И УБЬЕТ
* * *
ПОМОГИТЕ ОН ЗНАЕТ
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старуха на крыше
Я живу в старом девятиэтажном доме на последнем этаже. Живу один, мать похоронил четыре года назад, отца не было. Жениться пока не собираюсь, делаю карьеру. В планах — купить квартиру пошикарнее, поэтому работаю много, иногда прихожу домой лишь к полуночи и засиживаюсь с ноутбуком ещё часа на два.
Однажды летом я очень сильно задержался в офисе — начальнику нужен был отчёт, и этот отчёт мог вывести меня на уровень выше по работе. На такси приехал домой уже за час ночи. Решил, что завтра, в пятницу, высплюсь получше, а сегодня, пока есть силы и желание, доработаю детали.
Пока пил кофе, расположился на кухне, открыл балкон. Было душно. Вообще, у моего балкона было одновременно по одному плюсу и минусу. Над ним не было никакой крыши, то есть ни соседей сверху, мусорящих бычками, ни единой живой души, так как крыша наша закрывалась домоуправительницей на замок, чтобы туда не совались дети и местные выпивохи. А минус был незначительным: в дождь на балконе выйти покурить было невозможно. Допив кофе, я решил освежиться, выйдя на балкон. Прихватив сигареты и коробок спичек, я переступил порог, и передо мной открылся вид на ночной город в огнях. Устроившись на старенькой табуретке, я затянулся. Было уже полтретьего, и машин практически не было, город спал, стояла пронзительная тишина. Докурив, я решил: ещё часик поработаю и спать. Сел за ноутбук и начал сверять, высчитывать, записывать…
Вдруг отчётливо услышал шарканье, раздающееся со стороны балкона. Стало любопытно, что это могло быть. Выглянув на балкон, ничего странного я не заметил. Снова сел за ноутбук. И снова раздалось шарканье, но теперь уже отчётливее. Это были шаги. В голове пронеслась мысль: а ведь я не слышал, как кто-то шёл к двери на крышу. Обычно, если открывают ту дверь, лязгает замок и сквозняком ударяет в мои входные двери, а когда на крышу заходят ремонтники, мне слышен каждый их шаг. Сейчас же я шагов не слышал никаких, да и сквозняков не было тоже. Тем не менее, на крыше кто-то был. Пока мои мысли крутились в голове, я снова услышал шарканье. Только теперь оно сопровождалось каким-то поскрёбыванием, словно кошка съезжала по отделочной плитке дома. Набравшись мужества, я вышел на порог балкона и посмотрел вверх. От неожиданности и испуга ноги сами внесли меня в квартиру.
С бортика крыши на меня смотрело уродливое старушечье лицо, обрамлённое мятыми седыми волосами, колыхающимися по ветру. Что делает там эта бабка? Почему в этот час она там, на крыше, и кто её впустил? Бомжиха? Так наша домоуправительница тётя Люба их на дух не переносит и всегда гоняет от дома, позакрывала все подвалы и входы на крышу (их было всего два) на замки и держала ключи только у себя. Я выглянул снова и остолбенел: бабка спустила корявые руки вниз и со всей силы скребла своими ногтями по плитке, от которой отковыривались мелкие кусочки бетона и самой отделочной старой плитки дома. Я быстро захлопнул балконные двери и выбежал из квартиры будить Любовь Игоревну.
Тётя Люба, сонная и злая, нехотя открыла мне двери, вопросительно посмотрела на такого идиота, который осмелился в четвёртом часу ночи разбудить соседку. Я вкратце рассказал о сумасшедшей старухе, Любовь Игоревна быстро схватила все свои драгоценные ключи, и мы понеслись к дверям на крышу. Моему удивлению не было предела: двери и замки были в полном порядке. Мы открыли двери, поднялись. Крыша была пустой. Я обежал все углы, поглядел вниз, вдруг сбросилась — все-таки сумасшедшая. Но освещаемые фонарями газоны и грядки под окнами были обычными. Тётя Люба проворчала под носом, что спать ночами надо и меньше работать, а то совсем покой потеряю, закрыла все замки и пошлёпала в свою квартиру. Я уже действительно начал думать, что всё мне померещилось и я заработался. Вернулся домой и вырубился на диване прямо в брюках и рубашке.
Утром я вышел на балкон покурить. Под тапками что-то захрустело. Посмотрев под ноги, я увидел кусочки плитки и бетона и вспомнил ночное происшествие. Подняв голову вверх, я, естественно, ничего не обнаружил. Собрался на работу и, выходя из квартиры, встретил заплаканную соседку с этажа, которая стояла с тётей Любой. Оказывается, ночью скончалась её мать. Обнаружили это только утром, теперь ждали скорую, чтобы констатировать смерть.
Но самое ужасное ждало меня в день похорон этой бабули. Я давно её не видел. Когда-то это была полная миловидная женщина, но, когда выносили гроб, ужасу моему не было предела: в нём лежала та самая старуха — сморщенная и худая…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
За двойной дверью
Мне было шесть лет. Жили мы втроем — я, сестра (тогда ей было 12) и наш отец в доме, которому на тот момент было около 120 лет. Чтобы попасть к нам в квартиру, нужно было миновать две двери. Первая нижняя дверь имела тогда странный замок, который можно было открыть любым ключом, и поэтому на ночь она, как и верхняя вторая дверь, закрывалась на большой кованый крючок.
Тот вечер был одним из обыденных вечеров. Сестра ушла ночевать к бабушке, а отец ушел на работу — у него была смена с 16.00 до 00.15. Конечно, мне были даны строгие инструкции — обе двери закрыть на крючки и не открывать, пока я не услышу, что в окно бросили камушек и позвонили три раза. Этот ритуал отец проделывал каждый раз, когда я ждала его с работы.
На часах было 23.30. Я сидела в большой комнате и смотрела всякую ерунду по телевизору (времена были советские, следовательно, ночью, кроме новостей и спортивных трансляций, ничего не показывали). Душу грела мысль, что скоро придет отец и, выпив стакан теплого молока, мы ляжем спать. Вдруг раздался резкий звонок. Вроде ничего особенного, но мне стало жутковато. Звонили долго и настойчиво. Я подошла к верхней двери, но выйти не посмела. Так и стояла у закрытой верхней двери, пока звонки не стихли. Я выдохнула и уже было собралась идти в комнату, как вдруг раздался стук в верхнюю дверь. Я чуть не умерла со страха, а между тем стучали все сильнее и сильнее. Я просто оцепенела. Так и стояла бы, но потом в дверь начали ломиться — она вся тряслась. А в голове у меня была только одна мысль: как такое возможно? Ведь нижняя дверь закрыта! Я прибежала в комнату, села с ногами на кресло и закрыла уши и глаза. Сидела и молила папу, чтобы он быстрее пришел...
Тишина наступила внезапно. И тут я в ужасе поняла, что телевизор не работает...
Вскоре пришел отец — бросил камушек в окно, три раза позвонил. Но я не решалась выйти — уж очень боялась увидеть незваного гостя, который ломился ко мне. И только когда я услышала, как отец вместе с соседями кричит мне, я пулей вылетела и открыла ему дверь. Конечно, я все рассказала ему, на что он ответил: «Здесь это часто бывает, но лучше об этом не говорить. Ты, главное, ничего не бойся. Пока ты в квартире, ты в полной безопасности».
Сказать, что этот ответ меня удивил — значит, ничего не сказать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Объятия Морфея
Я работаю психологом в одном средней паршивости городе. Народа в нем не много, но и не мало, у каждого свои проблемы, свои неразрешенные вопросы. Многие из них обращаются ко мне за помощью, рассказывая свои истории, раскрывая свою душу. Так ко мне пришел и он. Раскрывать его имя было бы неправильным с точки зрения этики.
Впервые он пришел ко мне погожим летним днем. Изможденный мужчина лет пятидесяти. Седые волосы, сеточка морщин и тяжелые мешки под глазами. Усевшись в удобное кожаное кресло, он долго смотрел на меня, а затем начал свой рассказ:
— Прошу вас, выслушайте меня. Я знаю, вы мне не поможете, но вы сможете написать об этом, что уже немало. С детства меня мучают кошмары. Родители водили меня к психиатрам, знахарям, гадалкам — ничего не помогало. Я продолжал видеть их, жить их жизнями и... умирать их смертями. Каждую ночь, засыпая, я проживал жизнь неизвестных мне людей. Я не знаю, как объяснить, но я не был сторонним наблюдателем. Я был ими, а они — мной. И каждую ночь я умирал. Доктор, я умер тысячей разных смертей. Это очень неприятно. Однажды, когда мне было пятнадцать, я увидел во сне своего соседа. Нет, я БЫЛ своим соседом. Я подстригал лужайку возле своего дачного домика, когда дикая боль в груди заставила меня в судорогах рухнуть на землю. В глазах потемнело, и я проснулся. На следующий день я узнал, что мой сосед скончался от сердечного приступа. И так каждую ночь. Сначала я искал этих людей — они все умерли. Все. Я вижу сон — и человек умирает. Самое позднее — через неделю. Я так больше не могу, доктор, — он с мольбой в глазах посмотрел на меня.
— Я прожил тысячу жизней, — он горько усмехнулся. — Но сегодня особенный день. Я увидел во сне себя. Сегодня меня собьет машина. Грузовик. На углу, за вашим офисом. Напишите об этом, доктор. Прощайте, — с этими словами он вышел из кабинета.
Признаюсь вам, за время своей практики я слышал и более невероятные истории. Однако на этот раз меня что-то задело.
Я выскочил из кабинета, роняя ключи от машины и путаясь в стеклянных дверях. Выбежав на улицу, я увидел его. Он шел к пешеходному переходу.
— Постойте! Подождите! — выкрикнул я.
Он обернулся, приоткрыл рот, желая что-то мне ответить, когда показавшийся из-за угла фургон сбил его с ног и поволок по асфальту, оставляя позади ярко-алый след.
Я не знаю, был ли это несчастный случай, или всё было действительно предопределено, как он мне и сказал. Этот человек просил меня написать об этом, и я пишу. Я скорблю о человеке, которого видел один раз в жизни, как о лучшем друге. Не знаю, так ли это... но я видел что-то в его глазах. Что-то, кроме отчаяния загнанного зверя. Я думаю, это была жалость. Может быть, я тоже был в одном из его снов?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рыжая
В тот вечер мне было очень хорошо — тело полностью расслаблено, в голове искорки счастья. Одним словом, позитивный настрой. Вот в таком добрейшем расположении духа я и уснул.
Через час я проснулся от ощущения, что в комнате кто-то есть. На тот момент я один жил — с женой разошелся, а кота тогда еще не было. Ни друзья, ни какая-либо девушка в ту ночь у меня не ночевали. Не буду врать — я не помню, что я тогда подумал, и думал ли вообще до того момента, как увидел её. А как увидел — в голове стало пусто.
Я живу на мансарде и из–за скошенных потолков не могу поставить в квартире шкафы и прочую подобную мебель. Посему роль гардероба исполняют шёлковые занавески, прикрывающие что-то вроде ниши в стене. Вот там она и стояла. Я даже зимой сплю с открытыми окнами, включив батарею на максимум, а бабьим летом-то и подавно, плюс вентилятор работал. Вот под его ветром занавеска колыхалась, и свет из окна совсем чуть-чуть затрагивал краюшек её волос. Волосы у неё имели ярко-рыжий огненный цвет и выделялись в темноте не то чтобы ярко, но как-то неестественно.
Потом она в мою сторону пошла. У меня спальня маленькая, двухспальная кровать две трети пространства занимает — от угла, где она стояла, до моей подушки расстояние четыре метра, но она всё шла и шла ко мне. Нет, она не тянула ко мне руки и не издавала идиотских звуков, как во второсортных фильмах. Меня «высадило», как говорится — по-настоящему «высадило». Я прекрасно понимал, что это всё не по-настоящему, и в тоже время ничего не мог с этим поделать. И вдруг раз — она была еще на полпути до меня, и уже сидит возле моей головы, поджав под себя ноги. И холодом от неё веяло.
Сидит и смотрит на меня, склонив голову. Рыжая — что твой жидкий огонь. А глаза, наоборот, голубые, холодные очень и светятся. Лицо целиком в тени, контур лишь видно. Сидит и смотрит, не дышит, не двигается, вообще ничего не происходит! Тишина… Уличные звуки существуют, но доносятся как-то приглушенно. Я пытаюсь отодвинуться, хотя бы чтобы она мне в глаза не смотрела. Знаете, когда во сне пытаешься от кого-то убежать, а ноги тебя не слушаются? Ты понимаешь: надо бежать из всех сил, но ноги ватные или в трясине какой-то, и ты почти не способен сдвинуться с места. Вот и я смог лишь чуть-чуть повернуть голову — она чуть наклоняется и продолжает смотреть прямо мне в глаза.
Мне казалось, что еще немного, и я сойду с ума. В этот момент она на кровать ко мне села, положила мне руку на лоб и абсолютно нормальным голосом, даже, как мне показалось, со смешинкой, спрашивает: «Не узнал, что ли?».
То, что она разговаривает, да еще я понимаю смысл её слов, до меня дошло не сразу. А как дошло, всё стало пугающе реально. Я почувствовал, что ко мне вернулся контроль над телом и пропала «вата» в ушах. Я услышал грохот вентилятора и то, как во дворе кричат алкоголики. Наконец, я сказал: «Нет, не узнал», — и она тут же исчезла.
Лежу, не шевелюсь, сердце стучит, руки–ноги трясутся, в ушах гул, кожа вся в мурашках, в глотке пересохло. Сколько так лежал, не знаю, пока не подумал, мол, надо пойти водички попить. Встал, поплелся на кухню. Доковылял до крана, попил. Всё отлично, успокоился. Иду обратно, выхожу в коридор, а в зеркале, что на дальней стене висит, стоит она и ухмыляется.
Я понимаю, что не боюсь, и спокойно иду к зеркалу, при этом вижу своё отражение со спины. Я подхожу к зеркалу почти вплотную, так что в зеркале мы стоим вплотную друг к другу, но она смотрит мне в глаза, а не моему отражению. Теперь её лицо хорошо видно; в нём есть что-то неуловимо знакомое, но я не верю чувству дежа-вю — оно слишком часто меня накрывает. Она обнимает моё отражение и шепчет на ухо: «Не узнал… Ну и ладно, может, еще и свидимся», — и пропадает так же, как и из спальни. И мне тут же стало как-то тоскливо и одиноко, что ли. Печаль такая добрая накрыла, как когда друзья лучшие прощаются и не знают, когда вновь увидятся.
А потом я проснулся. Улыбнувшись — мол, приснится же такое, — пошел на кухню и едва не наложил в штаны, увидев на столе недопитый стакан с водой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Башня
Я родилась в небольшом курортном поселке на берегу моря. Там же окончила школу, затем поступила учиться в институт в Ростове-на-Дону. О родных местах, разумеется, не забывала: приезжала на выходные и каникулы. Вот и в то лето, успешно сдав сессию, я собрала чемоданы и отправилась домой. Вдоволь наобнимавшись с родными, я решила повидать друзей. И уже вечером того же дня мы шумной компанией собрались дома у одной из моих бывших одноклассниц. Пили домашнее вино, болтали и много смеялись. Уже не помню, в какой момент разговор перешел на тему мистики…
Здесь я должна сделать небольшое отступление, без которого продолжать рассказ будет невозможно. Итак, поселок наш не слишком богат на разного рода достопримечательности. Поэтому, как говорится, на безрыбье, к таковым мы причисляли так называемую «башню» — памятник типичного для 90-х годов «долгостроя», вернее сказать — «недостроя». В конце 80-х «башня» задумывалась как шикарный санаторий на морском берегу. Но грянуло «смутное время», и строительство было приостановлено на неопределенный срок — как выяснилось, навсегда. О «башне», как и о любом подобном месте, конечно же, ходила масса нехороших слухов. Кто-то утверждал, что в одной из стен замурован труп рабочего, погибшего во время строительства. Другие говорили, что в недостроенном здании прячется страшный маньяк, караулящий маленьких детей. Но это, естественно, были враки… Был, однако, и вполне реальный нехороший случай, непосредственно связанный с «башней». За пару лет до описываемых мною событий житель нашего поселка Иван, молодой, но уже крепко сидящий «на игле» парень, шагнул из окна одного из ее верхних этажей вниз. Само собой, разбился насмерть. Говорили, не выдержал бесконечных ломок. Ване организовали скромные похороны, а история «башни» обогатилась очередной легендой — будто бы призрак паренька теперь навечно поселился в ее стенах. Впрочем, трудно сказать, имеет ли все это какое-либо отношение к событиям, о которых я расскажу далее…
Но вернемся к тому памятному вечеру. Я была безумно счастлива увидеть старых друзей. Особенно, пожалуй, рада была встрече с Пашкой. В школе мы, два главных генератора безумных идей, были очень дружны, но потом разъехались учиться по разным городам и потеряли связь друг с другом… Так вот, разговор зашел о сверхъестественном. Само собой, кто-то вспомнил о «башне» и страшилках, с нею связанных. И тут мы с Пашкой, эдакие городские продвинутые ребята, начали в два голоса убеждать остальных, что, мол, все эти истории — ерунда и всего-навсего сельский фольклор. В пылу спора один из наших приятелей выкрикнул: «Если такие смелые, слабо ночью погулять по «башне»?»... Пашка буквально загорелся этой идеей и стал подначивать меня совершить с ним эту прогулку. Вначале я отнекивалась, но потом все же сдалась.
Итак, в «башне» мы оказались втроем: я, Пашка и карманный фонарик, заботливо выданный нам кем-то из друзей. Мы поднимались все выше и выше — благо, лестницы были сделаны на совесть и остались практически целыми, — разговаривали, шутили. На восьмом этаже решили задержаться. Пашка сказал, что где-то здесь должны быть прикольные граффити, нарисованные местными ребятами, и предложил поискать их. Мы уже приступили к поискам, когда до нас донеслись странные звуки: сначала что-то вроде глубокого и очень громкого вздоха, а затем — странный шепот. Мы с Пашкой почти синхронно обернулись, я осветила фонариком тот угол, из которого все это доносилось, и не поверила собственным глазам…
Перед нами стояла темная фигура. Даже сейчас, спустя годы, я не могу спокойно, без эмоций, описывать увиденное нами существо. Но все же попытаюсь сделать это. Оно было примерно человеческого роста. Отчетливо просматривались голова и руки — как мне тогда показалось, немного коротковатые для тела. Ног видно не было: туловище расширялось книзу и как бы врастало в пол. Черты лица или еще какие-либо мелкие детали было не разобрать — все словно бы сливалось в единой черной массе. «Нечто» стояло без движения и что-то шептало. Расслышать, что именно, я не смогла, а переспрашивать в данной ситуации, сами понимаете, как-то не пришло в голову…
Остановившись точно вкопанная и сжимая в дрожащей руке фонарик, я во все глаза уставилась на «нечто». Пашка же, не то повиновавшийся какой-то неведомой силе, не то просто пытавшийся до конца быть смелым, двинулся к нему навстречу. Где-то в метре от странного существа он остановился. И тут «оно» заговорило громче. Точнее, все в том же быстром темпе произнесло всего лишь несколько слов, но более громким, чем прежде, голосом. Я снова не разобрала сказанное, зато в голове очень отчетливо пронеслась мысль: «Чего мы стоим? Надо бежать!». Схватив Пашку за край футболки, я потащила его за собой. Бежали мы долго — остановились, только оказавшись на более-менее освещенной улице.
— Что… что он сказал? — почему-то первым делом спросила я Пашку.
— Я не понял толком… — развел руками тот. — Расслышал только одно слово — «сгорит»…
Спустя пару дней я вернулась в Ростов, очень огорчив родителей своим скорым отъездом. Но дольше оставаться дома, каждый день видя из окна эту жуткую «башню», я тоже не могла… А через некоторое время я узнала страшную новость — погиб Пашка. Он тоже вскоре после того проишествия он вернулся в свой город. А еще через неделю отправился с друзьями на машине на какую-то дачу. По дороге случилась авария, у автомобиля загорелся бензобак. Все сумели выбраться, кроме Пашки. Мой друг сгорел заживо…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Полина
Эта история до сих пор не дает мне покоя, хотя прошло почти 14 лет.
1998 год, июнь. Было мне тогда 13 лет. Умер мой дед, которого я очень любила, хотя он и не был мне родным. Именно он забирал мою маму и меня с роддома и всегда этим гордился. У него было две любимые внучки — я и Полина. Как я уже писала, мне было 13 лет, когда умер дед, а Полине 4 года. Дед умер во сне — прилег вечером вздремнуть и не проснулся.
На 9-й день моя бабушка увидела сон: заходит она в комнату, а там вся ее умершая родня за столом сидит, и она услышала только одно слово, сказанное ими: «Полина» (тут нужно разъяснить, что бабушку мою зовут Полина).
На поминках деда она и сказала, что скоро дед ее заберет, и рассказала сон. На 40-й день после поминок вышли все во двор (жили в частном доме), чтобы поговорить. Я стояла возле бабушки, и в это время к ней подлетел голубь, красивый такой, весь черный. Все застыли, замолчали. Потом он подлетел ко мне, потом к другим родственникам, прежде чем улететь. «Это дед», — почти хором сказали все.
Когда все разошлись, я, мой дядя Боря, его жена Светлана и их дочка Полина поехали на мотоцикле в лес. Все было, как обычно — взяли корзинки под ягоду, немного еды. Ничто не предвещало опасности. Опущу подробности — в общем, мы врезались в дерево... Я с Полиной сидела в люльке. Мотоцикл перевернуло вверх тормашками. Очнулась я, когда уже стояла на ногах и разговаривала с Борей. Он кричал на меня и, как я поняла, требовал, чтобы я села на мотоцикл, а я отказывалась. Тут ко мне обратилась Света, в ее голосе была мольба. Она сказала: «Маша, посмотри на нее!». Я взглянула на Полину. Господи, это самое ужасное, что я видела в своей жизни: четырехлетний ребенок лежал у Светы на руках с закрытыми глазами, слегка запрокинув голову с открытым ртом. Она была вся в крови. Она не дышала, а хрипела, и казалось, даже захлебывалась. Я села на мотоцикл сразу же. Недалеко мы уехали — мотоцикл заглох, и я побежала к ближайшим домам вызывать «скорую». Я бежала через частный сектор, и ни одна собака на меня даже не гавкнула, они как будто понимали, что что-то случилось, и меня нужно пропустить… Уже дома я увидела, что на одной ноге у меня ожог с две ладошки, бежит кровь, и нога прожжена почти до кости. У меня шрам остался до сих пор, и выемка в ноге.
Полиночку увезли в больницу. Ровно через сутки она умерла — раны, которые она получила, были несовместимы с жизнью. Пострадали внутренние органы, и череп разошелся на пять миллиметров.
В той аварии Боря не получил ни царапины, так же, как и Света — ни одной! У меня было сотрясение и большой ожог — когда он заживал, я училась заново ходить, нога то не сгибалась, то не разгибалась. А Полина умерла. Бабушка думала, что заберут ее, но они, видать, имели в виду совсем другую Полину...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Встреча у костра
Уже 11 лет я ношу в себе память об одной странной встрече. Когда мне было 17 лет, я вела довольно бестолковую жизнь с бесконечными пьянками и гулянками. Окончив школу, мы болтались, нигде не учились и не работали, поджидая, пока правительство наладит для таких оболтусов, как мы, «жизнь, как в Америке».
Однажды взяли мы ящик пива, пять килограммов мяса и пошли в одно заветное местечко пировать — я (Майя), Ольга, Оксанка, Валерка, Илюха и Игорек. Сидим хорошо, отдыхаем. Вдруг замечаем — выходит из близлежащих зарослей потрепанный дедок лет 70. Голову опустил, старая, грязная одежонка на плечах болтается — в общем, бродяга, бомж. Тут я почувствовала какое-то беспокойство. А Валера у нас, когда выпьет, очень душевным пареньком становится:
— Иди, — говорит, — отец, сюда, мы тебя сейчас угостим.
Дед с охотой подошел, пива попил, покивал, посмеялся сдержанно, стараясь не смотреть на полуголую Оксанку, и вроде бы как разморило старичка: не слышно, не видно стало. Мы про него и забыли почти. Тут мне опять стало как-то беспокойно, замутило, голова закружилась. Вдобавок, взглянув на Оксанку, я увидела ее как будто в кровоподтеках, с выбитыми зубами. Перевела взгляд на Илюху — его лицо показалось синим, распухшим. Я испугалась, и видение сразу исчезло. Я объяснила себе это жарой и количеством выпитого и постаралась отвлечься. Дед тем временем поднялся неторопливо и стал вокруг костра похаживать и как будто руки греть. Это в жару-то! Валера усмехнулся:
— Что, отец, не греют старые кости? Помирать тебе, небось, пора.
Мы все засмеялись. А дед вздохнул грустно и одновременно с досадой, и сказал:
— Пора — не пора, а только ты намного раньше меня умрешь.
— Отчего же я умру? — спросил Валерка.
— От наркоты, — произнес дедуля. Тут Валера опять заулыбался, но видно было, что ему это неприятно. Игорек, парень резкий, подскочил к деду:
— Ты чего, папаша, выступаешь? Тебя угостили, а ты баллоны катишь?
А дед головой покачал и говорит:
— Не повезло вам, ребята. Не вовремя вас мама родила. Для чего живете? Вы дети еще, а пьете, курите, землю гадите (он кивнул на бумажно-стеклянно-целлофановые последствия нашего веселья). Если людьми не станете, все умрете. Тебе вот (ткнул он пальцем в Игорька) — дороги бояться надо, тебе (показал на Илюху) — воды, тебе (показал на Ольгу) — ножа, тебе (Оксанке) — мужчины. А ты (мне) хорошую судьбу обретешь, если станешь учиться и бросишь гулять…
От этой встречи у меня остался очень неприятный осадок на душе. Никогда до этого не внимавшая поучениям, я вдруг ясно поняла, что должна изменить свою жизнь. Через несколько месяцев родители не могли нарадоваться, глядя, как я меняюсь: бросила курить и выпивать, устроилась на работу, стала учиться. С прежней компанией отношения почти не поддерживала — не было общих интересов. Через два года я поступила в МГУ на факультет психологии. А потом…
Три года спустя после встречи в лесу с интервалом в два месяца погибли Валерка и Игорек. Первый — от передозировки героина, второй пьяным сел за руль и разбился. Об этом мне доложила Ольга, занявшаяся к тому времени бизнесом.
Говорила она об их смертях как о случайности, но меня все-таки спросила:
— А ты все учишься? Умереть боишься?
Я отшутилась. Но еще через три года, встретив ее мать, я узнала, что Ольгу зарезали наемные рабочие ее же фирмы.
Еще через три года одноклассник сообщил мне об Оксанке: ревнивый муж избил ее до полусмерти, когда они вместе возвращались с какой-то вечеринки, и через неделю Оксанка умерла от травм. Прошедшим летом (в 2001 году) погиб Илюха — его распухший труп выловили из Оки. По мнению следствия (это рассказали мне родители Илюхи), он поехал в деревню к знакомым, там выпил с местными ребятами, повздорил с ними, а они убили его и бросили в реку.
В общем, все предсказанное сбылось. Объяснить себе случившееся я не могу… В одном я уверена: мне удалось избежать смерти, лишь круто изменив собственную жизнь. Но кто был тот обшарпанный дед, что приходил к нашему костру? На этот вопрос я до сих пор не знаю ответа…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Человек без волос
Было это где-то в середине января этого года. Мы с Тони — моим английским другом по переписке — разговаривали по Skype. Говорили минут десять, потом мне пришлось выйти из комнаты, так как кто-то позвонил в дверь.
Я подошёл к двери, смотрю в глазок — никого нет. Только сделал шаг к своей комнате — снова звонок в дверь. Я снова посмотрел в глазок, и снова там никого не было. Я уже начал думать, что это кто-то подшучивает надо мной от нечего делать. Войдя к себе в комнату, я сел за стул к ноутбуку.
На лице у Тони было явное замешательство.
— Hey, what with your face? [Эй, что с твоим лицом?] — спросил я.
— Dude, when you was afk I have seen a man! [Чувак, когда ты отходил, я видел мужчину!] — ответил Тони.
— Man? What's man? Where? [Мужчину? Какого мужчину? Где?]
— In your room, there was a man without hair, and he looked at your side... [В твоей комнате, там был человек без волос, и он смотрел в твою сторону...]
Тогда я вспомнил своего недавно умершего от рака дядю. В последние месяцы своей жизни у него выпали волосы из-за химиотерапии. Моему другу незачем мне врать — он человек чести. Теперь мне как-то неуютно у себя в комнате...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Нечто в лунном свете
Автор: Говард Филлипс Лавкрафт
Публикуем на сайте короткий рассказ Говарда Филлипса Лавкрафта — одного из основоположников современной литературы ужасов, создателя Мифов Ктулху:
------
Морган не писатель, он даже говорить-то связно по-английски не умеет. Оттого-то меня поражает написанное им, хотя у всех остальных оно вызывает смех.
Однажды вечером он был один, как вдруг им завладела неодолимая тяга к сочинительству, и, тут же схватившись за ручку, он написал следующее:
«Меня зовут Говард Филлипс. Я живу в городе Провиденсе, что в штате Род-Айленд, на Колледж-стрит, в доме шестьдесят шесть. 24 ноября 1927 года (а я понятия не имею, какой нынче год) я заснул, увидел сон и с тех пор никак не могу проснуться.
Мой сон начался на сыром, заросшем тростником болоте, в северной части которого к серому осеннему небу взмывал каменный утес, весь покрытый лишайником. Подгоняемый непонятным любопытством, я поднялся на него там, где он был расколот надвое, обратив внимание на множество страшных нор по обеим сторонам расщелины, далеко уходящих в каменное нутро горы.
Кое-где в узком разломе я видел над входом нагромождение упавших сверху камней, которое мешало заглянуть в возможно имевшийся там коридор. В одном таком темном месте я ощутил непонятный приступ страха, словно некая невидимая и бестелесная эманация, принадлежая каменной бездне, вытягивала из меня душу, однако там была непроглядная темень и мне не удалось понять, что меня напугало.
Наконец я поднялся на поросшую мхом площадку, освещенную неясным светом луны, которая сменила угасшее солнце. Оглядевшись, я не увидел ни одного живого существа, однако был уверен в чьем-то довольно странном шевелении среди перешептывавшегося тростника на оставшемся далеко внизу гибельном болоте, из которого я незадолго до этого вышел.
Пройдя еще немного, я набрел на проржавевшие трамвайные рельсы и изъеденные червями столбы, которые еще удерживали наверху провисшие провода. Я отправился вдоль трамвайного пути и вскоре увидел желтый вагон под номером 1852 — обыкновенный двойной вагон выпуска 1900-1910 годов. Он стоял пустой, но готовый к отправке, ибо был присоединен к проводам и удерживался на месте тормозами, а под полом у него что-то гудело. Я влез в него и безнадежно обыскал все в поисках выключателя, попутно обратив внимание на отсутствие контролирующего рычага, что говорило о временном отсутствии водителя. Тогда я сел на одну из стоявших поперек лавок и тотчас услыхал где-то слева шорох травы, после чего увидел на фоне лунного неба черные силуэты двух мужчин. Они были в форменных фуражках трамвайной компании, и мне не пришло в голову усомниться, что это кондуктор и водитель. В это мгновение один из них со свистом принюхался и, подняв голову, завыл на луну, а другой, опустившись на четвереньки, побежал ко мне.
Я выскочил из вагона и мчался что было мочи, пока не выбился из сил... А убежал я не потому, что кондуктор опустился на четвереньки, а потому что увидел лицо водителя — белый конус, прикрепленный к кроваво-красному щупальцу.
Я понимал, что это всего лишь сон, но, даже понимая это, чувствовал себя нехорошо.
С той самой ночи я только и делаю, что молюсь о пробуждении... и напрасно!
Так я стал жителем ужасного мира моего сна. Ночь сменилась утром, а я все бродил по безлюдному болоту. Когда вновь наступила ночь, я все еще бродил, мечтая о пробуждении. Один раз, раздвинув тростник, я увидел прямо перед собой старинный трамвайный вагон... а рядом конусолицее существо, задрав голову, странно выло в струящемся с неба лунном свете.
Каждый день одно и то же. А ночью я иду на то ужасное место. Я пытался воспротивиться и не ходить, но все равно иду, ибо всегда просыпаюсь от пугающего воя при луне и как сумасшедший бегу прочь.
Боже! Когда я проснусь?».
Это написал Морган. Я бы пошел в дом шестьдесят шесть на Колледж-стрит в Провиденсе, но боюсь того, что могу там увидеть.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Удар в стену
Я из своих 28 лет жизни в Карелии, наверное, треть провел в лесу. Слышал и читал немало рассказов о страшных и необъяснимых встречах в лесу от других людей. Но мне как-то «не везло». Все, что каким-либо образом можно было бы считать страшным, заканчивалось вполне заурядно — то бобёр ветки грыз, то мышь у палатки бегала. Один случай всё же расскажу.
У меня в Петрозаводске есть друг, городской только по прописке, в душе огромный любитель природы и особенно рыбалки. Познакомились мы, когда учились в ПетрГУ, во время одного из походов в Кижи в 2002 году по льду Онежского озера. Вместе занимались экологическим туризмом. Я тогда еще подметил, что Вячеслав надежный товарищ в нелегких лесных путешествиях. Я стал приглашать его в гости в мой родной поселок Рускеала на отдых и рыбалку. Конечно, я не претендую на страшилку, что аж мурашки, но тогда я действительно покрылся мурашками с головы до ног.
Дело было в январе 2004 года, как раз во время новогодних каникул. Мы решили сходить в поход-рыбалку на одно из озер дней на пять. Важным преимуществом этого водоема было наличие на его берегу избушки, в которой я ночевал уже не раз. Без нее в январе на улице ночевать — удовольствие не из приятных. Планов понастроили много, но когда одолели 10-12 километров по рыхлому снегу (много времени занял переход через другое озеро, на льду было много снега и воды, лыжи намокли и все время обрастали снегом и льдом) и в конце концов дошли до избы, сил хватило только на то, чтобы заготовить на ночь дров.
Переночевали мы прекрасно, а на следующий день наловили живцов и поставили жерлицы. К вечеру нам попалось две щучки. Мы были очень довольны. Такая красота вокруг — в такие моменты начинаешь представлять, что ты где-то в далекой глуши, где люди редкость, а рыбы и зверья всякого море. Мы подвесили щук на гвоздь на торце избы, сфотографировались и пошли в избу, где под звуки радиостанции «Маяк» долго разговаривали...
Проснулся я от удара в стену — да, именно от удара, потому что я почувствовал вибрацию стены. Волосы встали дыбом. Первое, что мне представилось тогда, это вид леса вокруг избы, темный и безжизненный, и кто-то там ходит (может, щуки приманили шатуна какого). Меня пружиной выбросило с настила, руки сами проверили защелку на двери. Тут произошел еще удар, проснулся друг, и мы молчаливо и растерянно пытались что-то решить, как нам действовать. После очередного удара Слава тоже подошел к двери, я открыл защелку и выглянув на улицу увидел все ту же нетронутую снежную гладь. Напряжение спало. Оказалось, что такие звуки происходили вследствие остывания массивного фундамента печки. Не знаю, что бы было, если бы я был там один... В общем посмеялись мы над собой, подложили дров в печку и легли спать. И почти сразу на телефон пришло сообщение от «Мегафона» с пожеланиями удачного пути в Финляндию, а связи там тогда не было вообще.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Грани реальности
Первоисточник: ffatal.ru Ночью заиграла музыка.
Очень знакомая, печальная и слишком неуместная в два часа ночи, когда все уже спят.
Come to me,
Feel with me,
See with me:
This world has changed…
Чёрт! Я села на постели, стала оглядываться. Мелодия доносилась со столика, на котором лежал мой сотовый телефон. Точно. Это плеер включился вдруг сам собой, и заиграл «Diary of Dreams». Он всегда почему-то играет это первой мелодией, даже если выбрано случайное проигрывание.
Передёрнув плечами, я включила ночник, осторожно подошла к столику, взяла телефон. Задумчиво покрутила в руке. На ночь я его всегда выключаю, а он почему-то включился и заиграл. Чертовщина какая-то, которую проще списать на свою рассеянность.
Выключив телефон и свет, я легла спать. Но тревожность не давала мне даже задремать. Я лежала и прислушивалась к темноте и шорохам в ней. Темнота действительно шептала голосами сквозь телефонные помехи.
Я вскочила. Меня затрясло от страха.
Где-то и правда говорил телефон. Только уже не сотовый, а городской.
Я протянула руку к трубке, приложила к уху. Там кто-то весело смеялся, разговаривал женским голосом, будто бы делился со мной сокровенным. По голосу я узнала Таню, мою кузину.
— Представляешь — не налезла! Видимо, голова у меня слишком большая.
Таня на той стороне жизнерадостно засмеялась, а потом обречённо произнесла:
— Так и осталась на лбу. Некрасиво, а что поделать.
В ужасе я нажала на отбой, кинула трубку на базу. Завернулась в одеяло, зажмурилась, страх подкатил к горлу комком. Спать не хотелось, но глаза слипались помимо моей воли…
Меня разбудил громкий стук в дверь. Так стучать могла только соседка, жившая напротив. Я кинула взгляд на часы. Четыре утра. Чего ей надо в такую рань?
Соседка угрюмо смотрела на меня исподлобья.
— Привет. У тебя нет соли? Я тут надумала суп варить, хватилась, а соли нет.
— Я не занимаю соль, — на автомате выпалила я. — Говорят, плохая примета.
— Не знала, что ты такая суеверная, ну извини, — буркнула соседка, повернулась и исчезла в темноте квартиры напротив, хлопнула дверью.
Не то чтобы я суеверная, просто идея занимать соль рано утром показалась мне странной, особенно после ночной телефонной эпопеи.
День прошёл спокойно. Вернулась из командировки мама, и я, наконец-то, была не одна в этой квартире.
Возвращаясь с работы, я думала о том, что одиночество действительно сводит с ума, пора бы найти того, кто грел постель и отпугивал призраков. Я усмехнулась своей мысли.
— Привет! — соседка, приходившая утром за солью, помахала рукой. Остановилась явно с намерением поболтать. И я не удержалась от вопроса:
— Привет. Ты чего это рано утром супы варишь?
Она удивленно посмотрела на меня.
— Рано утром? Ты шутишь? Ты же знаешь, какая я соня. Мой, наверное, был бы счастлив, если бы я подносила ему кофе в постель по утрам.
— Погоди… А за солью разве не ты утром сегодня приходила?
Соседка натянуто улыбнулась, и, кажется, отступила от меня подальше:
— Тебе приснилось. Ни к кому я не приходила, тем более за солью. Это ж плохая примета — соль занимать.
На том беседа закончилась, неловко, будто нить оборвали, да неудачно — порезались.
Может, это и впрямь был сон. Знаете, бывают такие сны-рекурсии, когда из одного кошмара просыпаешься в другой. Было бы здорово, если бы это был такой сон.
Мама тихо возилась на кухне, готовя еду на следующий день. Я читала книгу у себя в комнате. Всё было спокойно, уютно, расслаблено. Время близилось к полуночи, но я знала: пока мама не приготовит, что хотела, не успокоится.
В замке кто-то провернул ключ. Я вздрогнула. У нас сейчас все дома, и все ключи у нас. Кто бы это мог быть?
Дверь открылась, и в коридор вошла… мама. Буднично стряхнула с зонта дождевую воду.
— Привет, Аня, — кивнула она мне, стала разуваться.
Я вскрикнула:
— Ты же только что была на кухне! — и тут же другое. — И какого тебя носит по улице ночью?
Настало время удивиться маме:
— Ночью? Аня, проснись, уже день на дворе.
В панике я бросилась к окну. На улице было темно и пасмурно, но точно не ночь.
Мне хотелось кричать.
Я не хочу сойти с ума. Это сон. Всё сон. Так и есть.
Я повернулась к маме.
— Ты меня беспокоишь, — сказала она. — Ты часом не заболела?
Я заболела, да. Сошла с ума. Слышу и вижу то, чего никак не может быть. Мне хотелось выть, плакать, кричать. Я ничего не понимала. Что происходит, чёрт возьми?
В квартире было тихо. Я оглянулась.
— Мама? Где ты?
Пустота. Тишина. Только тиканье часов. Никого нет, кроме меня. С воем я опустилась на пол, зажала голову руками. Не помню, сколько я так просидела в беспамятстве, но когда вновь посмотрела в окно — было уже темно. И часы в зале пробили полночь. От этого привычного с детства звука, никогда меня не пугавшего, а только успокаивавшего, прошла дрожь по спине.
Безумие оживает в темноте.
Я заметалась по квартире, не зная, что делать. Песня «Diary of Dreams» навязчиво крутилась в голове.
Подойди ко мне,
Почувствуй со мной,
Посмотри со мной:
Этот мир изменился.
Да, этот мир изменился. И я боюсь, что проснусь однажды в палате, и узнаю, что безумие — это не сон.
Как кто-то говорил: человек смертен, но самое страшное, что смертен он внезапно. Вот что я вам скажу: самое страшное, это когда человек внезапно сойдёт с ума и даже не поймёт, что сошёл с ума. И что тому было причиной...
Я решила не паниковать. Если вся эта фигня происходит во тьме, то лучше включить свет. Дошло до Штирлица, ага.
И хоть раз можно побеспокоить друга среди ночи, на то он и друг. Я набрала знакомый номер.
— Алло? — заспанный недовольный голос. Мол, кого там черти несут среди ночи?
Я выдохнула. Если друг меня не узнает, пора самой сдаваться добрым врачам.
— Это я… Прости, что так поздно, но у меня тут кое-что случилось.
— Что случилось? — в голосе появилось беспокойство. — Давай рассказывай, не тяни.
Узнал! Я, захлёбываясь словами, рассказала всё, что случилось за это время. Друг внимательно выслушал, потом спросил:
— А что у тебя сейчас за окном?
— Ночь.
— Посмотри ещё раз.
Я подошла к окну, отодвинула шторку, вгляделась во тьму. Нет… Это была не ночная тьма. Это была мгла, серая непроглядная мгла, необычной структуры. Будто составленная из мелких квадратиков.
Честно обо всём рассказала другу.
— У меня за окном тоже туман… Знаешь, ложись-ка ты спать, дорогая. Утро вечера мудренее.
— Но что это такое? Что? Я спятила?
Он едва вздохнул в трубку.
— Ты всё равно не поверишь в мою версию.
— Скажи!
— Думаю, ты каким-то образом попадаешь в мир, который чуть отличается от нашего. В одном мире — мама готовит на кухне, в другом — приходит домой с прогулки. Утро и ночь, ночь и утро меняются местами. Ты случайно переходишь из одного мира в другой.
— А телефоны? А мгла?
— Я не знаю, правда… Давай я лучше к тебе приеду.
— В такой туман? Нет, спасибо.
Хоть я и боялась, но навязываться не хотела. Только не хватало ещё человека погубить, мы и не представляем, что происходит на самом деле.
Я последовала совету и завалилась спать, не выключая свет. Свет да расточит тьму! Нервное напряжение было слишком велико, так что я сразу отрубилась.
Проснулась ясным днём от запаха кофе, доносившегося с кухни. Мама гремела посудой на кухне. Отчего-то я была уверена — это она. Сон развеял туман и безумие, а на душе стало спокойнее.
На кухне действительно суетилась мама. Она печально взглянула на меня.
— Знаешь, сегодня ночью умерла Таня. Нелепо, как-то странно умерла. Её нашли с верёвкой, обвязанной вокруг головы, будто она хотела повеситься. — Мама помолчала. — Или её хотели повесить, но не получилось. Она просто умерла от разрыва сердца. Может, это был страх…
«Так и осталась на лбу. Некрасиво, а что поделать».
Я тихо застонала и сползла по стене.
— Аня, что с тобой? Аня?
Господи, верни меня обратно в мой мир, где все живы.
И где нет тьмы безумия.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Больница
Проходил я интернатуру в клинике при кафедре — да, есть в нашем захолустье медицинский факультет. Но был у нас, так сказать, один практический курс, который мы проходили в ЦРБ — центральной районой больнице. То есть действительно дежуришь, как врач, в отделении, в приемнике — это не Москва или Питер, где никогда интерна одного не оставят. Клиника при кафедре была не ахти, а ЦРБ так вообще разваливалась, больниц не хватало, койки всегда забиты были, больные лежали в коридорах. Идешь по коридору, а там всё нагажено, сломано, кто-то драться собрался, а кто-то вообще умер...
Говорили, что больниц было больше, но одна больница сгорела уже как два года. И вот работал там в терапии один доктор, с которым мы коротали дежурство в оставшейся ЦРБ, он-то мне и рассказал эту странную историю.
Это была обычная ЦРБ. Гнилая, старая, корпусы тридцатых-сороковых годов. Корпусов было два, один туберкулезный, другой для всех остальных, но туберкулезный еще в 80-х снесли, чтобы построить что-то новое, и так ничего не построили. Пять этажей, хирургия, две терапии, гинекология и реанимация. Очень неплохо в плане разнообразия, вот только оборудования нет, в реанимации один старый монитор, два изношенных импортных аппарата ИВЛ и три наших РО-6.
С лекарствами плохо, но тогда было куда меньше бумажной волокиты, чем сейчас — достать было проще. Анализы такие же. Контингент соответствующий — деградирующее население, люмпены и старики, с добавлением пьянствующей молодёжи и небольшим количеством приезжих кавказцев. Врачи пьют, главврач ворует — все как у людей, короче.
В больнице проблемы были от всех отделений, потому что здоровые в больницы не попадают, а больные и увечные имеют свойство помирать. Но больше всех проблем доставляла, конечно, реанимация.
Надо сразу сказать, что в реанимации умирали часто и помногу. Умирали от многих причин, но больше всего было синяков, наркоманов, побито-сбитых и прочих маргиналов, одиноких бабушек и дедушек с запущенными пролежнями, инсультами, онкологией. Главврач, хоть и был бревном, но понимал, что ругать реаниматологов за сверхсмертность — себе дороже. Они могли сказать: «За эти деньги и на таком оборудовании сам работай», — и уйти, и потому он лишь иногда грозил пальчиком.
В больнице не было своего морга, трупы отвозили на вскрытие в морг при медфакультете, но, как ни странно, у нее был свой патологоанатом, Никодимыч, который там эти трупы вскрывал, а на пятиминутки и клинические конференции приезжал в больницу. Но это днем. Ночью, понятное дело, гнать «труповозку» через весь город никто не хотел, и потому трупы складировали в коридоре реанимации. Сама реанимация была довольно мрачным местом, насколько это вообще возможно, с местами побитым кафелем, ржавыми койками, сквозняком из окон и торчащими трубами. Окна ее выходили на густой лес, хотя на это больным в ней было большей частью всё равно. Через всю реанимацию тянулся коридор, покрашенный тогда в коричневато-бежевый цвет, ныне ставший вообще каким-то ржавым. Пол в реанимации был кафельным, с той же самой текстурой в цветочек, что и в морге, а в коридоре был старый, гнилой линолеум. И был там лифт, по которому толстая баба Маня возила периодически больных вверх-вниз — на рентген, например, или в ту же реанимацию. В другом конце был выход в приемный покой, ближе к нему трупы и ставили (а в ночь один-два трупа были гарантированы), но однажды главврач, гуляя вместе с начмедом по своей вотчине, приметил, что негоже приезжающим в новоселье в больницу видеть прежних ее жильцов в виде мертвом и весьма поганом, отчего приказал немедленно найти для ночных мертвецов иное место. И его нашли. Сразу за лифтом был некий закуток, куда никогда не падал солнечный свет, тускло освещенный лампочкой с другой стороны коридора. Ничего особенно в нем не было, раньше в нем иногда ставили всякое барахло, баллоны с кислородом, но оказалось, что он отлично подходил, чтобы туда поставить каталку или две с трупами. Почему никто не догадался ставить их туда раньше — никто не знал. Как оказалось, не зря.
Все началось с того, что как-то утром нашли труп одного помершего на полу рядом с каталкой. Лежал он лицом вниз, забрызгав весь пол кровавой мокротой (был до этого на ИВЛ через трахеостому), с вытянутой вперед рукой. Решили, что неаккуратно положили, хотя санитарки и врач божились, что положили надежно. Кто-то мрачно пошутил, что те еще живых больных отправляют в мертвяцкий угол и там те летят с каталки. И в самом деле — не фиксировать же мертвецов, как иных психов? Через неделю случай опять повторился. На этот раз утром на полу нашли бабку, скончавшуюся от инсульта. Опять полезли злые слухи, тем более она лежала тоже необычно: одна нога была подогнута под тело, обе руки были вытянуты вперед. Как она смогла так изменить позу, будучи в трупном окоченении — чёрт знает. Мертвецы же обычно как полено.
Реаниматолог, уже другой, тыкал в анализы и ЭКГ и доказывал, что, когда ее переложили, она была мертвее мертвых. «Да, а как мы обьясним родным, что у нее сломан нос?» — спросил начмед. Родным было всё равно, сломанный нос поправлялся прозектором в морге и не влиял на товарный вид.
Тем не менее, покойников продолжали класть на каталку в мертвяцкий угол. Реанимационных мест было пять, и когда кто-то умирал, его не держали в постели до утра, так как могло поплохеть кому-нибудь в отделениях и нужна была свободная койка. И трупы, которые днем увозились в морг без промедления, ночью продолжали оставаться в углу под простынкой, а иногда и без нее.
Тогда-то у нашего патологоанатома, Никодимыча, хорошего, кстати, мужика, зародились какие-то подозрения. Он вынес на пятиминутке замечание докторам, что они неверно указывают время смерти, ошибаясь на много часов. Его спросили, на каком основании. Он сказал, что хоть и не судмедэксперт, но признаки смерти и время их наступления знает. По его словам, у тех злополучных трупов из реанимации трупное окоченение иногда слабое, а иногда и вовсе отсутсвует, тогда как по всем законам танатологии оно должно быть максимальным к моменту поступления в морг. Главврач сухо его поблагодорил за замечание и перевел разговор на другую тему.
Уже потом за бутылкой Никодимыч жаловался заведующей хирургией на то, что трупы из реанимации уж больно необычные.
Причины смерти там разные, соответсвенно органы должны быть разными, но у всех отмечались странные микроразрывы на гистологии многих органов — сердца, мыщц, кишечника. Причем без признаков воспаления — они были совсем свежими, за несколько минут до смерти, или даже... Иногда было полнокровие органов, обычное для быстрой смерти, но каким-то необычным было обескровливание мыщц и конечностей, а также миокарда. У одного мужика, умершего от лейкоза, кровь была практически серой, то есть пишут, конечно, что у больных лейкозом она светлее обычного, но не серая же, причем умер он не от избытка опухолевых клеток, а от сепсиса на фоне иммунодефицита. Другой больной помер — отдельная история, несчастный микроцефал, человеком его назвать не поворачивается язык, приехал помирать, портить статистику. Мама у него явно была сама с нарушениями в психике, ибо, родив, тянула до 11 лет, хотя уже в два месяца, когда кроме безусловных рефлексов не появилось ни одного условного, ему посмотрели голову ультразвуком (у деток кости тонкие) и убедились, что из-за внутриутробной катастрофы (наверняка инфекция) от мозгов выше ствола осталось два пузыря мозговых оболочек. Мать его тянула, спасала от пролежней, кормила через зонд и меняла памперсы, пока его скрючивало спинальными автоматизмами в помрачении ума, вместо того, чтобы дать природе сделать свое дело, однако потом у нее случился инсульт, и она сама опустилась до уровня овоща уже в другой больничке. Доставили его в больницу и по приказу главврача отправили в реанимацию. Почему ребенка во взрослую больницу? А детских у нас давно нет. Почему не в дом инвалида? Их тоже уже нет. Главврача про себя врачи отматерили — он что думал, ребенок встанет и пойдет?
В реанимации хотели было задушить бедное земноводное подушкой, но ограничились просто минимальным уходом, отчего через три дня у него образовался огромный вонючий пролежень на крестце и поменьше на лопатках и затылке, через четыре дня поднялась температура, через пять дней температура исчезла, как и исчез диурез, тонус в мыщцах и глотательный рефлекс (вместе с дыханием — единственный признак активности его мозгового ствола), а еще через полдня исчез пульс и дыхание. Его, как полагается, продержали ночь в коридоре и направили на вскрытие. А на вскрытии, кроме признаков сесписа и полного отсутствия мозга, снова нашли микроразрывы мыщц, а в придачу — надрывы связок и даже порванный мениск коленного сустава. Как будто перед смертью он активно дергался. «Но он не дергался перед смертью, он лежал в атонической коме, как ему и полагается!» — били себя о грудь реаниматологи. А микроразрывы были даже на недоразвитых глазных мыщцах (Никодимыч скурпулезен), хотя сомнительно, что это существо глазами вообще в жизни двигало. И снова никаких признаков воспаления, ну там инфильтрации нейтрофилами в области разрывов, отека. Про окоченение и не говорю — ожидать от кукольного тельца какого-то окоченения не приходится. Всем оставалось чесать голову. Ни на какие анализы, конечно, не направляли, денег нет и оборудования — единственная лаборантка эритроциты считает в камере Горячева. Никодимыч, конечно, не договаривал многое, так — бурчал. Он ко многому привык, атеист до мозга костей. С ним иногда говорил главврач за закрытыми дверьми, о чем — неизвестно. Кто-то говорил, что Никодимыч писал два посмертных эпикриза — один докторам, официальный, второй куда-то наверх, главврачу, а то и выше. Трупы продолжали изредка падать, их продолжали складировать в том углу. Всем было, как всегда, всё равно.
Однажды осенью дежурил веселый такой реаниматолог Петрович. Неплохой врач, только иногда уходивший в запои, но два-три запоя в году для наших мест — это даже не намек на алкоголизм. И дежурил он в ночь, один. Вечером попрощался с коллегами, сам пошел в ординаторскую курить, пить чай (а иногда что и покрепче) и играть на компьютере в солитер.
Ночь как ночь, октябрь. Мрачно, сыро, заморозки по ночам уже, но не в эту ночь. За окнами ветер воет и мелкий дождь, ни зги не видно — только фонарь где-то далеко. В ординаторской теплый свет, истории болезней и другие бумаги на столах, конфеты под ними, коньяк в шкафах. Благодать. Так и тянет вздремнуть, помечтать о приятном хорошем месте подальше от этого скотомогильника, желательно в другой стране. Особенно благодать была в хирургии, так как там не было тяжелых пациентов — дежурный молодой доктор смотрел телевизор и уже готовился засыпать. Неожиданно раздался звонок. Доктор вздрогнул и, подумав секунду, в надежде, что он умолкнет, схватил трубку. Звонила медсестра реанимации, сбивчиво говорила, что дежурному реаниматологу срочно нужна помощь. Хирург даже не спросил, что случилось, и бросился вниз, ожидая увидеть что угодно. Но, примчавшись, делая виражи на лестнице и скрипя кроссовками (сменная обувь), он в самой реанимации увидел, что помощь действительно нужна реаниматологу и только исключительно ему. С бледной, как смерть, физиономией он, тяжко дыша, полулежал в ординаторской, рядом стояли медсестра из реанимации и медсестра из терапии. Одна мерила ему давление, другая обмахивала его историей болезни, как веером. Хирург долго тормошил реаниматолога, тот что-то бормотал про оживший труп. Лишь укол лоразепама развязал ему слегка язык. Что-то он чувствовал. Труп тем временем лежал спокойно, рядом простынка на полу.
Реаниматолог рассказал вот что (а может, рассказал позднее в другой больничке, просто до докторов тоже дошло): собрался у них помирать один алкоголик то ли от рака, то ли от цирроза печени. Попахивая мышками, желто-зеленый, сначала он, бывший до этого три дня без сознания, замахал руками, покрытыми сосудистыми звездочками, начал кричать, потом резко затих и, подышав пять минут как рыба, все реже и реже, отдал Богу душу. Реанимацию ему провели на бумаге, и, дождавшись через полчаса первых трупных пятен, тоже на бумаге, погрузили на вечную скрипучую мертвяцкую каталку и отвезли ногами вперед в мертвяцкий угол, где оставили до утра, накрыв простынкой. Реаниматолог пошел заниматься другими больными, подошел через два часа проверить, как там покойник, мало ли что? Убедился, что у того уже началось трупное окоченение — трупные пятна стали явными. Потом он подошел еще через час, точнее, проходил мимо. Ему на край глаза что-то попалось, как будто простынка дергалась, шевелилась самую малость. Он посмотрел внимательно в полутьму угла — вроде все тихо. Хотел отвернуться — услышал шорох и увидел, как простынка сползает с тела. Подошел, стянул простынку, ожидая увидеть крысу, едящую мертвеца (да, были такие случаи), но увиденное его поразило — покойник, как в гоголевском «Вие», стал оживать! Вот неподвижно лежит, рот открыв (забыли подвязать), а вот вдруг начинает дергаться у него мыщца на лице, на руке, на туловище. Еще секунда — и вдруг в движение приходит все тело. Оно не дергается, просто слегка шевелятся пальцы, будто что-то ищат, раскрываются и вращаются глаза, на лице появляется какая-то удивительная мимика и губы начинают шевелиться, словно силясь что-то сказать. Под желто-зеленой кожей шеи начинает дергаться то вверх, то вниз кадык, поднимается грудь, ноги слегка сгибаются в тазобедренных суставах. Покойник хрипловато начинает бормотать что-то. Тихо-тихо так, неслышно почти. И смотрит сначала в сторону, а потом круглыми глазами с начавшей высыхать роговицей — прямо на доктора. Дальше реаниматолог помнил плохо: заорал, кинулся прочь, в ординаторскую, где наткнулся на медсестру.
Доктор трясется, в поту весь, лицо красное, давление подскочило до 200 на 120. Прибежал терапевт, сбили давление, не класть же его в реанимацию на свободное место — отзвонились начмеду, главврачу, оторвав их от любимых жен или любовниц. Те приказали вызвать на себя бригаду 03 и отвезти врача в университетскую клинику, что и было сделано. На место реаниматолога приехал злой и невыспавшийся сменщик, который уже следил за больными до утра.
Утром на пятиминутке царило оживление, смешки и советы пить меньше. Шутили про Вия, ставя на его место зама главы департамента здравоохранения области. Выступил главврач, кратко пересказав события. По разным каналам уже дошел слух о судьбе раниматолога. Какой вывод? «Белочка»! Быстро его под руки и к психиатру.
Психиатр послушал, диагноз потвердил, приняв убеждения врача, что тот уже неделю не пил и потому ему не по пьяной лавочке привиделось, как потверждение диагноза. И врача-реаниматолога увезли в психушку. А мертвеца злосчастного, как ни в чем не бывало, в морг. Что там у него Никодимыч нашел, тот умолчал.
Потом случилась трагедия. Утром на вызовы не реагировал единственный лифт в больнице. Лифтерша, баба Маня, обычно ошивалась около столовой или библиотеки, не из страсти к чтению, а по причине сродства с библиотекаршой в плане болтовни, но в этот раз лифт был закрыт, а ее самой не было. Позвонили родным — ушла на работу. Посоветовали им подать заявление в милицию, а сами бросились искать на территории больницы, пока одному врачу не пришло в голову заглянуть в окошко на двери лифта. Он-то и увидел, что сам лифт стоит на первом этаже, где как раз реанимация, в нем нет света и что-то там в нем белеет. Силой вскрыли лифт и обомлели — на полу лифта лежала мертвая баба Маня. Лежала синей, с высунутым языком, явно умершая после инфаркта или тромбоэмболии легочной артерии, но почему-то одежда на ней была местами надорванной, как будто она сама на себе ее разрывала в агонии, когда воздуха не хватало. И вновь Никодимыч на вскрытии отметил, что нет никакого трупного окоченения. По его приблизительной оценке, умерла она около 10 часов вечера. Что она делала в лифте до этого времени, никто не знал. И, что самое интересное, сама баба Маня вся в ссадинах, особенно руки и лицо, как будто билась в судорогах, но при этом ссадины практически сухие, на них нет крови. Он гадал, может ли человек с практически нулевым давлением, умирая, всего себя так изодрать. Пришел к выводу, что нет. По иронии судьбы, рядом с лифтом в том самом углу стояли две каталки — опять с двумя трупами. Оба были во вполне приличных позах, вот только один как-то странно разогнул свою голову и выпучил глаза, а у другого в кулак была сжата левая рука.
Пошел слух, и стало всем неуютно. Больные резко стали хотеть выписаться, кто лежал, а все остальные, кроме совсем уж впавших в маразм и прострацию — не попасть в стены больницы. Что-то заговорили в департаменте. Приехал в больницу сначала участковый, потом комиссия минздравовская, потом еще кто-то. Всех, конечно, при каждой проверке главврач через начмеда и напрямую донимал, все доставали отсутсвующие лекарства, дописывали ненаписанные истории и вообще красили траву. Всех достало, пошли первые увольнения по собственному желанию, причем первыми уволились медсестры реанимации. На их место пришли новенькие, некрасивые, прокуренные, прямо из медучилища. На следующее утро все, кто шел по коридору реанимации, могли лицезреть, как на двух каталках в том самом углу два трупа, два алкаша, словно обнимаются, протянув холодные руки к лицу соседа. Медсестры хихикали и было желание заподозрить их в глумлении над мертвецами, но, во-первых, слух был о злополучном угле, во-вторых (как позднее выяснилось), эти медсестры были просто дуры, не знающие ситуации. Главврачу кто-то звонил, он куда-то ездил, снова была проверка, во время которой на проверяющую женщину из вентиляции в администрации посыпались дохлые тараканы (кто-то говорил, что это шутник-инженер больницы пустил на реверс электромотор, дабы подгадить главврачу после своего увольнения). Потом, в среду или в четверг, неожиданно приехал судмедэксперт. Никому не сказали, как его зовут, какая его фамилия и кто он вообще такой. Просто свыше передали, что он скоро приедет и что он судмедэксперт. Сухой, очень мрачный дядька лет 50, с черными глазами над большими скулами — характерное такое лицо без щек и губ, как череп, обтянутый кожей и с глазами. Никому не нравился его взгляд, буравящий, как сверло. Одетый в плащ, говорил он тихо, отрывисто, не злобно, но именно этим пугающе. Приехал он с двумя мускулистыми ребятами в простых костюмах, как будто санитарами психушки, тоже немногословными и мрачноватыми. Он зашел к нашему патологоанатому Никодымычу и с ним говорил в течении двух часов. Никодимыч, человек, прошедший Афган и Чечню, вышел от него не то что напуганный, но как-то по особенному задумчивый, от всех вопросов отмахивался. Приезжал он раза два, ходил тенью по больнице, не останавливаясь на реанимации, в третий раз приехал в среду и стал ждать ночи.
В тот день еще двое больных умерло. Снова алкоголики, молодой и старый. И реанимация опустела, по какому-то совпадению больных перестали везти в больничку, да и свои, уже лежавшие, резко пошли «на поправку». Так этот судмедэксперт потребовал тела оставить в больнице, хотя их можно было успеть ответи в морг.
Главврач спросил его: «В морг отвезти?», и тот сказал: «Нет, оставьте их здесь». Главврач не понял, начал настаивать на переправке в морг, но тот дядя быстро его заткнул. И на ночь остался в реанимации. Реаниматолог обязан дежурить, даже если в реанимации единственное живое тело — он сам, но судмедэксперт и те двое ребят, которые привезли на невзрачной «Ниве» какие-то чемоданчики, намекнули ему, чтобы он лучше был с дежурным терапевтом на 4-м этаже, а на этом этаже осталась только их компания. Намек тот понял быстро и отправился наверх. Пили они много, но не весело — никому не нравилось происходящее. Ширмочками из рентгенкабинета тот коридор загородили и свет, как там принято, выключили.
Дальше бог знает, что они там делали. Наверно, уже никто не узнает. Но рассказали мне, что кто-то из больных на втором этаже что-то все же слышал. Верится мало — на втором этаже терапия, а фактически психосоматика, где лежат впавшие в маразм старики. Но все-таки якобы один, немного в своем уме, спал у вентиляции непосредственно над коридором и по ней слышал, что снизу где-то около полуночи стало раздаваться какое-то шуршание, потом очень тихие, односложные разговоры, затем посреди них скрип каталки, очень тихое, невнятное бормотание. Позже был какой-то звук, словно режут мясо, едва слышимые стуки, хлюпание, капанье. Бормотание стало каким-то носовым и даже гортанным, потом оно превратилось во всхлипывание, сопение и совсем умолкло. И снова, почти до утра, едва слышимые разговоры. Утром реаниматолог спустился в реанимацию. Судмедэксперт, не прощаясь, вышел через черный вход и сел в черную «Газель». Туда же сели те двое, неся в руках чемоданы. Стояла еще одна черная «Газель», обе завелись и уехали. Трупов на каталках не было, как и самих каталок, угол был пуст. На утренней пятиминутке главврач с удовольствием, но внутренне напряженно отметил, что эти трое уехали. Пропажа трупов как будто его не волновала. Однако для него все только начиналось.
Днем приехали пожарники, точнее, главный начальник их — толстый, довольный, без объявления войны. Осмотрел поверхностно больничку снаружи, зашел в приемник, постоял пару минут и ушел. Через два дня предписание — больница в аварийном состоянии, немедленно всех больных в другие клиники, врачей туда же. Все удивились — больничка, конечно, не ахти, но таковы все больницы в этом городе и вообще в регионе. Особенно удивился главврач — кормушки, как-никак, его лишили. Уж связи свои он напрягал чуть ли не в самых верхах области, но только узнал (это подслушал один доктор за его секретаршей), что приказ с самого верха, выше некуда.
Сжалились над главврачом все же — сделали его в местное отделение минздрава каким-то замом, а остальных кого куда — заведующих в другие клиники простыми врачами, простых врачей, кто сам место не нашел — затыкать дыры в поликлиническом звене, медсестер, санитарок и прочую скверну — на улицу. Никодимыч, кстати, ушел из медицины и вроде бы даже с семьей переехал в другой город к брату. О реаниматологе, напуганном трупом, уже никто точно ничего не слышал, одни говорили, что он умер, причем действительно от «белочки», другие говорили, что просто сошел с ума и до сих пор в «желтом доме», третьи — что вроде бы вышел из психушки, но из города тут же уехал.
А больница стояла уже закрытая как два месяца, она опустела на третий день после приказа о закрытии. Каждый покидал ее почему-то с облегчением. Забрали оборудование какое-никакое — тот самый монитор, мебель, что поновее, лампочки вывернули, даже щит электрический растащили и закрыли на ключ. Ленточкой обтянули — мол, опасно. Говорят, зловеще выглядело отключенное от всего электричества здание. Самое интересное, что здание так стояло больше года. Абсолютно пустое внутри, оно снаружи выглядело вроде бы как обычно: окна целые, деревья вокруг растут, разве что весной трава полезла бешено по краям забора. За больницей метрах в 50 бурьян такой вымахал, на зависть. А вокруг нее как будто выжженная земля, хотя она всегда такой была. И окна — пустые, темные окна, через которые раньше на мир смотрели больные и доктора, а теперь смотрела лишь пустота. Они оставались абсолютно целыми, ни одного разбитого окна за целый год, для нашей местности это вообще фантастика. Конечно, говорили, что бомжи залезали в подвал и там зимовали, но никто дыма и огня из подвала не видел, а бомжи должны были жечь костры, потому что от отопления тоже оно было отключено. Всякие слухи ходили, один нелепее другого, но я уже и не буду их вспоминать. Так оно и стояло, пустое, никому не нужное, пугающее ближайшие к нему пятиэтажки, населенные старухами. Люди переходили улицу, чтобы держаться от него подальше, пока оно зимой не сгорело. Дотла. Здание старое, перекрытия деревянные — вспыхнуло, как спичка, как будто сухое было полностью, и, когда приехали пожарные, оно горело, как костер. С крыши поднимались яркие факелы, окна бились от жары и ярким пламенем и дымом озаряли окрестность. Говорили, что так быстро огонь не распространяется даже по старым перекрытиям, что его подожгли в нескольких местах изнутри. Может быть. Но от самого здания за пару часов ничего не осталось, и никто его не тушил. Пепелище. И сейчас, говорят, оно там есть.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чужое присутствие
Случилось это с моей сестрой Натальей. Сестра переехала жить к своему жениху в дом его покойного отца. Переписываясь с ней по Интернету, я понял, что не всё так хорошо, как казалось. Нет, на личном фронте всё замечательно было — любовь, все дела, но сестра рассказывала, что буквально с первой недели проживания там ей было тяжело находиться в доме. Плохо спала, часто болела голова. Кошмары, благо, не снились.
Её жених Андрей работал охранником, сутки через двое. И в ночи, когда его не было, происходила настоящая чертовщина. Поначалу в доме наступал могильный холод, который внезапно исчезал. Потом, когда сестра ложилась спать, в соседних комнатах слышалась какая-то возня. На кухне дребезжала посуда, открывались тумбочки, падали вилки, ложки. И всё время чувствовалось чьё-то присутствие. Доходило до того, что сестра спала со включенным светом и иногда с наушниками, чтобы не слышать звуков. Потом даже купила иконку. Поставив её на тумбочку у кровати, наутро она просто не нашла её. Купила вторую, и та тоже исчезла спустя две ночи. Причём, когда дома был Андрей, то ничего потустороннего не происходило.
Спустя месяц (может, больше) совместного проживания с Андреем Наталья особенно остро стала чувствовать в доме чужое присутствие. Закрывая глаза, она ощущала, что кто-то наклоняется над ней и дышит прямо в лицо. В тот день она легла спать и только закрыла глаза, как услышала, что кто-то идёт, громко стуча ногами, в её сторону. Сестра ещё подумала: «Андрей что ли? Так он на работе…». И спросила:
— Андрей, ты чего пришёл-то?
В ответ тишина, а шаги направились в сторону дивана, и человек вроде бы сел. В комнате абсолютная тьма, ничего не видно. А у Натальи сердце стучит — вдруг не Андрей?.. Она дрожащим голосом снова спросила:
— Андрей, ты чего молчишь?
— Да не Андрей я! — рявкнули в ответ и засмеялись зверским хохотом. Наталья просто похолодела вся, на глазах выступили слёзы, сердце в пятки ушло. Она схватилась за крестик на груди и стала шептать:
— Господи, если ты есть, спаси меня! Господи! Господи! — а сама уже реветь хочет, не может сдержаться. После закричала что есть сил, вскочила и побежала к выключателю. Включила свет, посмотрела на диван, а там никого…
Она снова бегом направилась к кровати, прижалась спиной к стенке, схватила телефон и позвонила Андрею…
Андрей приехал в 4 часа утра. Наталья не рассказывала ему раньше про звуки, про холод, про иконки — считала, что он отнесётся к этому с недоверием и посмеётся над ней. Но последний эпизод настолько ошарашил её, что она больше не могла здесь оставаться и потребовала продать дом и переехать на новое место. Андрей, конечно, впал в ступор, но потом и сам признался, что ему тоже в доме не нравится. И резкие перепады температуры он тоже ощущал. А потом его как током дёрнуло…
— Отец… Отец это, — сказал он.
— Что с ним? — спросила сестра.
— Он говорил незадолго до смерти вроде как в шутку, что если моя невеста ему не понравится, то он не потерпит её в своём доме и даже после смерти не даст ей житья…
Так оно и вышло. Сейчас они с Андреем ищут покупателей дома, а сами снимают квартиру…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Миска с хлебом
Это случилось со мной два года назад. Я тогда решил «откосить» от армии. В военкомате прикинулся суицидально настроенным дурачком, и меня направили в психиатрическую лечебницу на обследование. На самом деле, ничего особенного в ней не было — больница как больница. Разве что заняться там было абсолютно нечем, и приходилось дни напролет читать. Туалет там был ужасен: представьте себе помещение два на три метра, вместо унитазов просто дырки в полу, постоянно полно народу и дверь никогда не закрывается, чтобы санитарки могли наблюдать за всем происходящим внутри.
Когда я зашёл в туалет в первый раз, чтобы почистить зубы, то обратил внимание на странную штуку. На подоконнике стояла располовиненная полуторалитровая бутылка с водой и размокшими корками хлеба. Санитарка, пожилая женщина лет за шестьдесят, сказала, что почти все больные приносят хлеб после ужина в туалет и оставляют его там в этой самодельной миске. Они на это не обращают внимания — пускай себе носят, лишь бы не буянили.
На третий день я решил зайти в туалет после отбоя, благо это разрешалось. Закрыв дверь и присев в углу на корточки, я решил закурить. Окно было открыто нараспашку, на улице стоял октябрь и было ещё совсем тепло. Свет включать не стал — луна в тот день была очень уж яркой, и все было хорошо видно. Только я достал спички, как услышал шум за окном. «Второй этаж все-таки, мало ли кто там ходит», — подумал я и не придал этому значения. Через несколько секунд шум повторился. Он был похож на перестукивание пальцами по дереву, только гораздо более звонкий. Тут я не на шутку испугался, решил было вставать, но вдруг увидел, что луна больше не отражается в плитке на полу — стало быть, её что-то загораживает. Я посмотрел на окно и задержал дыхание...
На прутьях решетки висело что-то среднее между человеком и пауком. Я видел лишь контуры головы: она была чуть меньше обычной и заострялась к концу, зато все остальное я видел очень отчетливо. Руки у этого существа были очень тонкими, и я удивился, как оно вообще там повиснуть смогло. Оно беглым взглядом огляделось вокруг и, не заметив меня, протянуло руку и полезло в ту самую миску с хлебом. Я сидел и боялся пошевелиться, даже не сделал вдох.
Вдруг оно начало говорить. Это был человеческий голос, но утробный, очень низкий. Говорило оно, как на вдохе, прерывая каждое слово на середине и завышая голос в конце, как будто икало. Это были какие-то отдельные слова: «Да», «Вот», «Ну», «Ма-а-ам»... Надо ли говорить, что к тому времени я был полумёртвый. Оно тем временем продолжало есть этот размокший хлеб; он вываливался изо рта, а оно всё продолжало говорить само с собой.
Тут в коридоре послышались шаги, и эта тварь со всей силы рванула вверх по решетке, перевернув миску. В туалет зашла санитарка. Господи, как же я ей тогда обрадовался! Она включила свет и спросила, что я здесь так долго сижу. Сказала мне подняться и отвела меня в мою палату.
В ту ночь я не мог глаза сомкнуть, всю ночь смотрел в окно. Мне казалось, что это существо следит за мной. Спал я только днем. На выходных меня отпустили домой и сказали прийти в понедельник, но я, конечно же, не пришел...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Злой дед
Несколько лет назад из Подмосковья в Волгоград погостить приехали мои родственники. В один из дней они возвращались с нашей дачи в город и на трассе попали в небольшое ДТП: их машину слегка задел встречный автомобиль. Виноват в произошедшем был другой водитель, и стороны договорились так: он оплатит моим родственникам предстоящий ремонт автомобиля, а так как требуемой суммы при себе у него не нашлось, он оставил номер домашнего телефона, о которому с ним можно связаться (мобильных тогда ещё не было). С тем и разъехались. Но сколько бы потом мои родственники не пытались с ним связаться, дозвониться так и не смогли — к телефону никто не подходил. Тогда через справочную службу они выяснили адрес и отправились к виновнику аварии домой.
Дверь им открыл тот самый мужчина, но, войдя в квартиру, они увидели, что попали на поминки. Как объяснил хозяин, в тот день было девять дней с момента гибели его сына. Вся злость на него с моих родственников сразу спала — у человека такое горе, а они тут из-за какой-то мелочи его беспокоят. Хотели уйти, но хозяин попросил их остаться и рассказал такую историю.
Он всю жизнь жил в достатке, в 90-е годы неплохо продвинулся, бизнес был успешным, а семья — дружной. И вот с недавних пор с его жизнью стало твориться что-то странное, а точнее сказать — страшное.
Всё началось с деда — старого сухонького деда с длинной белоснежной бородой и с такими же седыми космами волос, в домотканой рубахе до пола, который привиделся ему однажды во сне, когда он был тяжело болен. Дед присел к нему на постель и зло сказал: «Что, худо тебе? А будет ещё хуже! Это только начало!». С того дня несчастья просто преследовали мужчину, сыпались на него как из рога изобилия: сгорела дача, бизнес прогорел, ушла жена, автомобили, в которых он находился, несколько раз попадали в аварии разной степени тяжести, а вот теперь погиб единственный сын...
Гибели сына предшествовало ещё одно необъяснимое событие: сын собирался жениться в скором времени и по этому случаю отец подыскивал ему в подарок квартиру. Пересмотрел множество вариантов, но приглянулся только один — престижный район, большой метраж, удачная планировка. Дверь ему открыл старый дед, провёл по квартире, целенаправленно обходя закрытую дверь, ведущую в одну из комнат. Мужчина озадачился — почему так? И потребовал показать ему и эту комнату, так как квартира в целом ему понравилась. Дед нехотя распахнул перед покупателем дверь и тот увидел, что по всему пространству комнаты горели тысячи свечей, но даже они не рассеивали непроглядную темноту в комнате. Какие-то свечи только вспыхивали, какие-то были уже частично сгоревшими, а какие-то и вовсе превратились в огарки и слабо тлели. «Что это за свечи?» — опешил мужчина. «А это не свечи, это жизни человеческие. Вон, видишь — твоя догорает!» — ответил дед.
В ужасе мужчина кинулся прочь из этой квартиры. Через несколько дней он рассказал о произошедшем своему другу. Друг только посмеялся над его впечатлительностью, предположив, что дед просто покуражился над «крутым братком», и предложил съездить вместе к этому деду-шутнику и договориться с ним о покупке квартиры. Так и сделали. Но каково же было их удивление, когда дверь в квартиру им открыла молодая женщина. Вопросы о деде привели её в недоумение — её семья живёт в этой квартире много лет, и никакого деда здесь никогда не было... Остаётся только гадать — где же на самом деле побывал незадачливый покупатель?
Выслушав его рассказ, пребывая в лёгком шоке, мои родственники не посмели просить его вернуть им долг и, попрощавшись, ушли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сенничимаэ
В мае 1972 года в Осаке (Япония), в районе Сенничимаэ, в одном здании случился пожар. Погибли 117 человек. Про это место до сих пор ходят разные страшные истории.
Однажды один человек вышел из метро в Сенничимаэ. Шел проливной дождь. Он раскрыл зонт и пошел по улице, лавируя среди плотной толпы людей, снующих туда-сюда. Почему-то человеку вдруг стало тревожно. И прохожие были какие-то странные: хотя шел дождь, ни у кого не было зонта, все молчали, лица у них были мрачные, они смотрели в одну точку.
Вдруг неподалеку остановилось такси. Водитель помахал ему рукой и крикнул:
— Иди сюда!
— Но мне не нужно такси... — запротестовал человек.
— Неважно, садись!
Настойчивость водителя и неприятная атмосфера улицы заставили человека сесть в машину — лишь бы уехать из этого места. Они поехали. Отъехав от улицы на приличное расстояние, таксист сказал:
— Я увидел, как ты идешь по пустой улице и от кого-то уворачиваешься, вот и решил, что надо тебя спасать...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Не дышать
День намечался на редкость тяжелым. С самого утра навалилось столько дел, что я даже не знал, с чего начать. Нужно было съездить в другой город за запчастями к машине, потом заскочить к одному знакомому и забрать тетрадь с лекциями по истории, затем заглянуть в парикмахерскую, а остаток дня провести с любимой девушкой.
Начать решил с парикмахерской, затем быстренько заскочил к знакомому, съездил за необходимыми запчастями, и вот, выполнив все свои дела за пару часов, я направляюсь к любимой. На улице стояла прекрасная погода, светило солнце, был умеренный мороз, а хрустящий под ногами снег поднимал мне настроение. На секунду я остановился, огляделся по сторонам — до чего же чудесно! Стрелки часов показывали пять часов после полудня. Я, натянув воротник куртки потуже, продолжил свой путь. А вот и многоэтажка моей девушки показалась. Я набрал две привычные цифры на домофоне. Ответа не последовало, раздавались только надоедливые гудки.
«Странно, где же она может быть сейчас, мы же договаривались...» — с такими мыслями я достал мобильный телефон, чтобы позвонить. Телефон был разряжен. «Как же не вовремя...» — телефон был разряжен. Я глянул на часы — было уже полшестого, начинало темнеть. «Ну что ж, подождем!» — решил я и ждал у подъезда в надежде на то, что Настя скоро появится.
Прошло еще полчаса, а её не было. «Бессмыслица какая-то», — раздражённо подумаля и решил пойти домой, чтобы поставить телефон на зарядку. Уже стемнело, на улице зажглись первые фонари, стало заметно холоднее. Я ускорил шаг. Спустя двадцать минут я уже находился около своего подъезда. Зашёл внутрь. Света в подъезде не было. «Странно...» — я подошел к стене, где был выключатель, и на ощупь попытался его найти. «Да будет свет!» — я торжественно нажал на выключатель и... ничего не произошло. Света как не было, так и не стало. Проверил лифт — не работает. Оставив это дело, я стал подниматься к себе на седьмой этаж по лестнице.
Оказавшись на четвертом этаже, я услышал странный звук, доносившийся откуда-то, то ли с шестого, то ли с седьмого этажа. Я прислушался. Звук был похож на тяжелое дыхание и иногда прерывался храпом. В тот момент мне показалось, что какой-нибудь собутылник моего соседа дяди Коли заснул в подъезде. Я медленно поднялся на пятый, затем на шестой этаж и прислушался снова. Внезапно звук стих. Не было слышно ни дыхания, ни храпа. Вообще ничего.
«Что за...» — я на пару секунд решил задержать дыхание, мне стало не по себе. «Может мужик коньки отбросил?» — кое-как поборов накатившую волну страха, я стал подниматься дальше. В темноте я абсолютно не понимал, что происходит и где я нахожусь. Этажи я определял по пролетам. Еще больше я испугался, когда понял, что с тех пор, как я начал подниматься к себе, не раздалось ни единого звука, кроме того странного дыхания и звука собственных шагов. Пройдя часть пролета, я оказался на полпути к своей конечной цели. И вдруг, в темноте, как раз на седьмом этаже, я заметил едва уловимое движение. Кто-то блуждал от двери к двери, в поисках чего-то или кого-то. И, как бы это странно ни звучало, я боялся дышать. Прижавшись к стене, я задержал дыхание, но, видимо, всё же произвёл какой-то звук. И тут движения прекратились. «Он услышал меня!».
И в этот самый момент я увидел, как ОН начинает спускаться вниз по ступенькам. ОН остановился прямо напротив меня. Я не понимал, что ОН пытается сделать, но тут до меня дошло — ОН слушает. Слушает каждый шорох. «Главное, не дыши...» — я чувствовал, как воздух в моих легких заканчивается. В конце концов, ОН стал спускаться дальше. Когда ОН уже пропал из виду, в самый неподходящий момент, я чихнул.
«Беги!».
Дальше события развивались в геометрической прогрессии — устремляюсь на этаж, подбегаю к двери, достаю ключ, вставляю ключ, за спиной слышу звук быстро приближающихся шагов на лестничной клетке, мигом открываю дверь, влетаю в квартиру, захлопываю за собой дверь, закрываю. Не успел я выдохнуть, как раздался стук в дверь
И вот оно, счастье — я один в квартире, света нет, телефон разрядился, за дверью находится ОН. Чтобы как-то поддержать себя, я взял икону и сел напротив двери. В итоге стук не прекращался до самого утра, а я так и просидел всю ночь с иконой в руках. Утром дали свет — якобы была «небольшая авария на станции». Я сразу позвонил Насте — она уезжала к родственникам, а когда хотела меня предупредить, мой телефон был уже разряжен. Я рассказал ей свою историю, и она была в шоке. Больше я это никому не рассказывал — сочтут за сумасшедшего.
Насчет НЕГО. Единственное, что в этой кромешной мгле мне удалось разглядеть, это его до безобразия длинные белесые пальцы, по форме напоминающие орудие для убийства, принадлежавшее Фредди Крюгеру. Сам же ОН выглядел, как сплошное черное пятно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Дорогая, я пришёл!»
Я живу в Якутии. С детских лет мне очень хорошо запомнилась одна страшная история, которую рассказывали в нашем селе.
Речь в истории шла об одной молодой семье (муж, жена и маленький ребёнок), которая приехала в село и поселилась в одном старом доме, который, хоть и был ветхим, но был вполне ещё пригодным для жилья. Сначала всё было хорошо, но потом жена стала чувствовать себя в доме тревожно. Она не говорила мужу об этом, пока однажды ночью не проснулась и не увидела, что на их кровати рядом с ней лежит старая женщина с красным лицом и смотрит на их ребёнка, который спал в коляске. Жена впала в истерику: «Не-е-ет! Изыди, не трогай моего ребёнка!». Муж проснулся и начал её успокаивать, а она ему кричит: «Вот, на нашей кровати лежит призрак!». А он не видит. Между тем женщина с красным лицом неотрывно смотрит на ребёнка, и жена на грани сумасшествия. Пока они там возились, женщина вдруг исчезла.
Неизвестно, почему после такого жуткого случая они сразу не уехали из этого дома, а продолжали жить, как ни в чём не бывало. Потом муж вдруг умер в автокатастрофе. Для молодой жены с ребёнком на руках это был страшный удар — она на пару месяцев впала в прострацию. Постоянно плакала, а когда засыпала, ей снился умерший муж.
И вот однажды ночью лежит несчастная вдова у себя в спальне, ей не спится. И вдруг она слышит, как отворяется дверь дома. Она сразу встревожилась, хотела встать, но что-то заставило её остаться на месте. Доски пола скрипят под тяжёлыми шагами, и голос мужа громко произносит: «Дорогая, я пришёл!». Жена в шоке — быстро отворачивается лицом к стене и вся дрожит. Муж ещё раз: «Это я, ты меня слышишь?». Потом шаги проследовали на кухню, и голос воскликнул: «Ого, да ты вафли приготовила! А я как раз чертовски голоден». И, судя по звуку, стал есть вафли, которые действительно были на столе. После этого шаги вошли в спальню. Жена закрыла глаза, чтобы не сойти с ума. Мёртвый муж подошёл к ней сзади — на спину дохнуло холодом, появился запах сырой земли. Он спросил: «Что ж ты на меня не взглянешь?» — и поцеловал её в голое плечо. От этого поцелуя у женщины всё тело онемело, она стала терять сознание. А голос меж тем заявил: «Ну ладно, раз ты не хочешь сейчас разговаривать, то я потом зайду», — и шаги вышли из спальни. Снова скрипнула дверь. Женщина долго лежала, боясь даже дышать, потом встала, зажгла свет, проверила спящего малыша. Плечо болело. Она посмотрелась в зеркало — на месте поцелуя остался большой красный засос. Позже обнаружилось, что вафли на столе пропали.
Наутро она пригласила в дом местную женщину-экстрасенса. Та, едва войдя в дом, поразилась: «Какое злое место! Как ты вообще можешь с маленьким ребёнком проживать в таком доме?». По её словам, всё здание так и кишело нечистой силой. Она добавила, что в доме обитают среди прочего и добрые духи, которые по мере сил пытаются защитить жильцов от нападок нечисти. «Добило» вдову то, что экстрасенс долго всматривалась в окно спальни и заявила: «Немедленно съезжай, иначе быть беде. Со стороны леса (а там как раз было кладбище) сюда идёт очень сильный юёр» (юёр в якутской мифологии — неупокоенный дух мертвеца). Женщина пришла в ужас и в тот же день съехала из дома. Больше мёртвый муж ей не снился, а нехороший дом так и остался стоять пустым.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Обои
Года два назад мы зимним вечерком засиделись с подругой под винцо. Время пролетело незаметно, и весь транспорт мы пропустили. Но домой она упорно собиралась, вот и пришлось поймать такси, предварительно поглядев в глаза водителю (и на номер, естественно), а также взяв с подруги обещание позвонить, как только она доберется до места.
Дома я быстренько заснула, и вот через час где-то будит меня ее звонок. Сообщает, что добралась хорошо и рассказывает следующее. Когда они ехали через центр города (а живем мы в Питере), водитель ее спросил, верит ли она в привидений. Она ответила отрицательно. А он помолчал и выдал: «А я вот и не знаю, после одного случая». И рассказал, что, будучи студентом, снимал он комнату в одном из старых домов. Типичный такой дом, будто из Петербурга Достоевского. Все там было — и пропахший мочой двор-колодец, и коммуналки с бесконечно длинными коридорами и множеством комнат. В общем-то, прожил он там недолгое время и ничего его не тревожило и не пугало. Но один раз ночью приснился ему сон. Реалистичный, гадкий какой-то и тягучий. Снилась ему комната, которую он снимал. И во сне, что примечательно, не было никаких искажений — все в ней было так обставлено, как и наяву. А он будто лежит на кровати с открытыми глазами, в комнате горит свет, но он там не один. Ходит по комнате парень в какой-то странной одежде, будто в сюртуке, черноволосый, бородатый. Трогает книги на столе, открывает шкаф, перебирает вещи студента, ходит… А тот лежит на кровати, и ему почему-то неприятно, тоскливо, он очень хочет проснуться, но в этом своем сне даже шевельнуться или взгляд отвести не может. А тем временем бородатый все его вещи пересмотрел-перетрогал и подходит к кровати. Подходит, садится на стул, который всегда там стоял, и начинает смотреть на студента тяжелым неотрывным взглядом. И все это в тишине. А потом вдруг резко срывается со стула, подходит к стене и, смотря студенту прямо в глаза своим каменным взглядом, начинает скрести ногтями обои, все быстрее и быстрее перебирая руками. И звуки от этого такие пакостные: «шр-шр-шр-шр…».
В этот момент парень проснулся. Он не видел ни следов ногтей на обоях, ни черных пятен на потолке. Но все же как-то ему не по себе с тех пор там было, и он подыскал себе другое жилье, подальше от исторического центра. И вот когда он уже съезжал, выглянула из другой комнаты бабуля-соседка и спросила его: «Ну что, он и тебя выгнал?». Он попытался сделать недоуменное лицо, но, видимо, плохо получилось, потому что бабуля, пращуры которой жили в этой квартире еще с постройки дома, пояснила: «Парень. Повешенный. Почитай сто лет назад от несчастной любви в этой комнате в петлю влез. С тех пор и жильцы меняются чередой. Не терпит он других хозяев, сердится».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Роанок
Тайна исчезновения целой колонии поселенцев с острова Роанок до сих пор остается нераскрытой. «Они не могли исчезнуть просто так, что не осталось даже следа. Их, может быть, забрал дьявол», — говорил впоследствии командир английского поискового отряда. Кое-кто загадочную пропажу более 117 человек связывает с кровавым божеством индейцев — Кроатоном.
Еще в 1585 году на острове Роанок была организована колония для того, чтобы создать первое постоянное английское поселение в Северной Америке. Но из-за неприспособленности к сложным условиям жизни и нехватки пищи люди покинули остров. Но перед этим англичане, вступив в конфликт с аборигенами с соседнего острова Кроатон, совершили фатальный поступок — группа вооруженных англичан обезглавила вождя местного племени и сожгла все поселение. Тогда никто не придал значения этому кровавому изуверству.
И вот в 1587 году на этот же остров направляется новая группа колонистов в составе 115 человек. Позже на острове появляются два младенца — первые англичане, рожденные в Новом Свете. Казалось бы, все обстояло прекрасно, тем более, казалось, и отношения с местными индейцами налажены.
В 1590 году на остров Роанок прибывает корабль с новыми колонистами. Они ждут встречи с соотечественниками. Но видят перед собой абсолютно пустой остров. При этом ничего из имущества поселенцев не тронуто, не видно никаких следов сражения, ни одного трупа. Словно 117 человек и их домашние животные просто растворились в воздухе. Во многих домах накрыты столы: приготовленная еда, свечи. Очевидно, люди собирались ужинать. Но что могло помешать вечерней трапезе, куда пропали колонисты? Возможно, ответ кроется в зловещей надписи, вырезанной на коре дерева — «КРОАТОН».
Поисковые отряды обыскали весь остров в поисках пропавшей колонии. Искали и на соседнем острове Кроатон. Но ни единого следа англичан не было найдено. Впоследствии в этих местах проводились сотни экспедиций. Даже именитое общество National Geographic в течение двух лет пыталось найти исчезнувшую в одночасье колонию, но все тщетно.
По миру ходит огромное множество версий произошедшего. Начиная с ниоткуда взявшейся страшной болезни, нападения пиратов и заканчивая «черной дырой» во времени. Также существует версия, что люди просто покинули лагерь в поисках пропитания и впоследствии смешались с местными племенами. Но возникает вопрос: почему поселенцы так спешно и внезапно покинули свою стоянку? А главное, почему они никак не пытались связаться со своими соотечественниками или оставить элементарные записи о маршруте своего похода?
Самая популярная версия исчезновения колонистов связана с индейцами острова Кроатон. Местные жители поклонялись своему главному божеству Кроатону, что в переводе означает «Жнец Душ» — отсюда и название острова. Индейцы верили, что его дух жил среди людей и свободно мог вселяться в любое тело. Их верование было наполнено мистикой. Например, существовал обряд — раз в год в «помощники» Кроатону присылался самый сильный и красивый воин. Вечером его запирали в хижину, а наутро человек бесследно исчезал.
После загадочного исчезновения второй колонии на поверхность всплыли воспоминания о варварском поступке первой. Все начали говорить о возмездии местных индейцев или даже самого жестокого Кроатона. Не зря же одно из деревьев в лагере поселенцев возвещало слово «Кроатон».
Потомки индейского племени до сих пор хранят легенду о том, как покровитель аборигенов вселился в одно из тел англичан и загипнотизировал колонистов. После чего все поселенцы беспрекословно отправились в море, чтобы навечно сгинуть в морской пучине.
Что это: жестокая правда жизни или просто индейская байка? Этого мы никогда не узнаем. Тайна исчезнувшей колонии, видимо, навсегда останется нераскрытой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Остановка в лесу
Первоисточник: ffatal.ru Все дело в том, что никто из нас так и не увидел этот домик у озера. Может, не было там никакого домика и озера этого тоже не было? Какой-то колоссальный розыгрыш в стиле дешёвых ужастиков. Мне это видится сейчас просто глупой и бессмысленной шуткой — хочется смеяться до колик в животе, до хрипа, пока кровь из глотки не пойдет. Вот так мне теперь смешно. Вообще, вся эта история сделала меня дьявольски веселым — все эти антидепрессанты, они, черт побери, действительно работают, тысячи домохозяек не могли ошибаться. Мой желудок не принимает еду, мне больно каждый раз, когда я хожу в туалет, но зато я весельчак и балагур — вот они, чудеса медицины. Стирали бы еще эти колеса память, и клянусь, я бы тут же на них женился. Но я продолжаю помнить. Все до идиотских мелких деталей.
Я знаю, лучше не думать обо всем этом. О том, что было бы, если бы я, допустим, взял и послал всех к чертям и не поехал бы ни на какие озера, ни в какие домики. Все было бы прекрасно и здорово. Никаких чудо-антидепрессантов и прочего. Или если бы я, например, не захотел справить нужду и не стал требовать остановки. Да, это я был тем самым придурком, чей мочевой пузырь так не вовремя забил тревогу. Как там гласит первое правило ужастиков — не останавливайся посреди пустынного шоссе, окруженного лесом?.. В общем, мы остановились. Полная тачка смеющихся идиотов. Музыка на всю громкость, выпивка ходит по кругу — что-то вроде вечеринки на колесах посреди шоссе. Макс, какой-то его друг — даже имя его не вспомню — и их девчонки. И я иду справить нужду под дружный хохот и подтрунивания.
По правилам ужастиков, первого, кто идет в темный лес, зверски убивают, но со мной все как-то обошлось, и я вернулся целым. А вот машина не завелась. Так смешно вспоминать, как мы носились впятером вокруг машины. И Макс все кричал: «Что за чёрт, что за чёрт?», и девочки нервничали, а тот парень, чьего имени я не запомнил, предложил дойти пешком, мол, тут идти-то недалеко осталось. Девочки запротестовали, Максу очень не хотелось бросать свою машину на шоссе, а мне очень не хотелось торчать в машине всю ночь. Мы начали спорить, разругались и разделились. Опять же, в лучших традициях ужастиков. Девочки тут же принялись названивать своим мамам, а Макс пытался с кем-то договориться, чтобы нас забрали. Мы с безымянным парнем пошли вперед вдоль дороги. Умом я понимал, что вряд ли мы ночью пешком без навигаторов и фонарей сможем отыскать правильную дорогу к дому, в котором никто из нас ни разу не был. Нужно было сидеть в машине и ждать, когда нас заберут, как говорил Макс. Но меня раздражало, что эти двое были с девушками, а я нет — мне хотелось испортить всем веселье. Поэтому я упорно шел вперед, а этот безымянный человек непринужденно шел рядом и пинал камушки. Я был уверен, что лес растянется надолго и что пешком дойти абсолютно нереально, но вдруг перед нами возник зеленый знак охраны природы. И поворот. Нам про этот поворот говорили ребята, у которых мы сняли домик. Это совсем недалеко. Безымянный тут же позвонил Максу и потребовал, чтобы тот тащил себя и девочек к этому повороту. Макс протестовал, но потом сдался, а мы с безымянным, не дожидаясь остальных, поплелись дальше. За поворотом лес заметно поредел, я видел впереди просвечивающее сквозь небольшие заросли небо, щедро усыпанное звездами. Чертовски красиво, думал тогда я и с наслаждением вдыхал сладкий ночной воздух. Безымянный шел впереди, на спине его толстовки сверкал номер 23. Я не запомнил его имени, но эти цифры засели в моем мозгу.
Он первый услышал крик. Жуткий нечеловеческий вопль в лесу посреди ночи. Он сразу замер, а до меня дошло, когда по окрестностям уже гуляло эхо. Мы сразу подумали на девчонок, но когда от Макса пришло SMS-сообщение: «Что за херня?», мы удивленно переглянулись.
Смешно — если бы мы сразу рванули обратно к машине, заперли бы все двери и сидели бы тихо, ничего бы, наверное не произошло. Второй вопль заставил нас ломануться вперед сквозь кусты и липнущие к лицу паутины. Кто-то был в беде, Чип и Дейл спешат на помощь. Два идиота.
Я почувствовал хлюпанье под ногами. Стрекотали какие-то насекомые. Лес остался позади. Высокая пожелтевшая трава доставала мне чуть ли не до подбородка. Я видел голову безымянного, бегущего впереди. Зачем мы бежали и куда? Если бы меня тогда кто-то спросил, я бы, наверное, образумился и повернул назад. А потом я увидел ее.
Девушка выглянула из-за травы, а потом снова пригнулась. Безымянный тоже ее заметил и побежал в ту сторону. Я споткнулся о какую-то корягу и свалился лицом в грязную жижу. И снова раздался этот жуткий вопль, заставляющий кровь застывать на пути к сердцу. И тут же раздался совсем другой вопль. Я, хоть и не знал, как вопит безымянный, но сразу догадался, что это был он. И снова я совершил ошибку — надо было бежать назад, парню уже было не помочь, я столкнулся бы с Максом и девочками, увел бы их подальше, но нет. Я вскочил на ноги и решительно направился в сторону воплей и стонов. Я шел, как робот, разводил в сторону траву, не обращая внимания на промокшие кроссовки и на то, что вода уже доставала мне чуть ли не до щиколоток. Безымянный уже не кричал, он гортанно булькал. Как будто полоскал горло. Я встал как вкопанный и смотрел на распластанное тело этого парня с закатившимися глазами, окровавленной толстовкой и странным существом, сидевшим у него на груди. Смех, да и только — он был еще жив. Эта серо-зеленая дрянь, которую я в темноте принял за девушку, отдирала от безымянного куски мяса, аппетитно хрустела и чавкала, пережевывая его плоть, он конвульсивно подергивал руками, как раненый голубь, а я стоял и смотрел. Я мог что угодно сделать в тот момент. Но на уроках ОБЖ нам о таком не рассказывали. У меня в мозгу не было припасенного плана, как вести себя в случае нападения серо-зеленой болотной дряни на парня, чьего имени я не знаю. Я, наверное, так и стоял бы, пока оно его не доест, если бы существо не запрокинуло голову вверх и не завыло. Тут-то я и припустил на всех парах, но снова обо что-то споткнулся. Нога. Стройная загорелая ножка, обутая в голубую мокасину, заканчивалась окровавленным рваньем. Слюна у меня стала какой-то отвратительно-вязкой, я выплюнул горький сгусток, поднялся на ноги и побежал. Я слышал, как кричит Макс, слышал визг и те жуткие вопли. Но это все было так далеко, будто я был в наушниках. Я несся по болоту, не разбирая дороги, но оно все не заканчивалось. Что-то схватило меня за штанину, я обернулся, ожидая увидеть монстра с красными горящими глазами, но это была девчонка из тех, что была с нами. Она лежала на земле без одной ноги и истошно орала, слабеющей рукой дергая мою штанину. Я ведь мог подхватить ее на руки и побежать, если бы думал быстрее. Но что-то уже схватило ее за то место, где раньше у нее была здоровая и стройная ножка, и потащило назад, в хлюпающую жижу. Мне осталось лишь проводить ее взглядом и метнуться вперед, пока меня самого не сцапали и не разорвали на части.
Я не помню, как я оказался в машине. Когда я очнулся, было уже утро, и мы ехали. За рулем сидел Макс. Я лежал на заднем сидении и пялился на него в зеркало заднего вида. Он был похож на туберкулезника. Совершенно отсутствующий взгляд, бледно-голубого цвета потное лицо. Я спросил его, в порядке ли он. Мне было не по себе от его вида. Забавно, но я не сразу вспомнил, что произошло ночью. Он не отвечал мне и вообще выглядел отстраненным. Я лежал и даже не думал спрашивать про безымянного парня и девчонок. Макс вдруг резко затормозил и выпал из машины. Я выглянул в окно — он лежал посреди трассы, его рвало. Из него выходила какая-то белая муть, а я смотрел на его сгорбленную спину и вспоминал. Вот так я все вспомнил. Погладил кровавый след на своей штанине и рассмеялся. Пока я давился истерическим хохотом, Макс вернулся в машину, и мы продолжили путь. Мы вернулись домой, но ничего не закончилось.
Напрасно было думать, что все может закончиться вот так славно. Два друга выбрались из смертельного болота. Ну уж нет. Самое смешное, что мы даже в милицию не заявили. Просто закрылись дома, вырубили телефоны и ждали. Не знаю, чего ждал Макс, но я ждал, когда же он помрет. Я был уверен, что он «не жилец». Его беспрестанно рвало какой-то белой жижей, он был белый, как моль, и молчаливый, как призрак. А потом он начал чесаться. Он грыз свою кожу зубами до крови, рвал ее ногтями, растирал в фарш, я не мог смотреть на это, но не смотреть тоже не мог. Лицо его осунулось и вытянулось, одежда болталась на нем, как что-то ненужное, его раны приобрели какой-то странный зеленоватый оттенок. Я наблюдал, как он заживо обрастает плесенью, но даже не думал звонить врачам. Я просто ждал, когда это все закончится.
Однажды ночью меня разбудил вопль. Громкий нечеловеческий крик. Тот, что я слышал в лесу. Я подскочил на кровати, чувствуя, что этот вопль эхом ударяется о стены моей комнаты. Оно было здесь, у меня в доме. Я пролежал до утра с открытыми глазами, понимая, что это не закончится никогда. Наутро я обнаружил, что Макс исчез.
Смешно, но вместо того, чтобы бить тревогу, я начал принимать антидепрессанты — они отлично поднимают настроение. Считанные дни остались до конца моего отпуска, а я боюсь подходить к зеркалу — боюсь умереть от смеха. У этих таблеток жуткие побочки. У меня ужасная рвота, адский понос, и все тело зудит так, будто я героиновый наркоман. Ногти уже не действуют, я чешусь ножом, отскребая ненужную кожу. Я, наверное, стал похож на мумию. А еще мне кажется, что от меня пахнет болотом. Вот бы туда вернуться…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночью
Знаете, бывает такое мерзопакостное чувство, будто что-то мелькает в уголке глаза, на самой периферии зрения. Словно мимолетное резкое движение, исчезающе-быстрое и неуловимое.
Я работаю ночью. В темноте и тишине никто не отвлекает, и можно спокойно писать, не оглядываясь на шум снаружи. Свое кресло я расположил у окна, чтобы в минуты раздумий смотреть на темные пустые улицы. Это помогает мне сосредоточиться.
Так и в эту ночь я сидел за ноутбуком, и темные стекла отражали мой сгорбленный силуэт. Погодка была мерзкая — то ли дождь со снегом, то ли снег с дождем, поэтому работа не спорилась. Убийца уже достал нож и готовился сказать свою язвительную реплику... Да, реплику, которая как раз не могла прийти мне в голову. Я знал, что это должна быть простая, но емкая фраза, которая сможет подвести черту под моей книгой.
Раздраженно ударив по клавишам, я устало выпрямился, когда увидел... Даже не увидел, а скорее почувствовал уголком глаза быстрое движение где-то сбоку. Резко повернувшись, я увидел бледного человека, смотрящего прямо на меня, и подпрыгнул от неожиданности, прежде чем понял, что это всего лишь мое отражение в окне. Ситуация заставила меня улыбнуться: вот незадача, доля шизофрении как раз дополнит мой образ писателя детективов.
Твердо решив сегодня придумать реплику злодея, я бросил скучающий взгляд наружу. Пусто, чтобы не сказать — пустынно. Люблю свой родной городишко — ночью практически вымирает.
Я бесцельно бродил взглядом по улице, когда снова что-то мелькнуло в уголке глаза. Соринка попала? Я моргнул. Нет, теперь ничего. Зато появилось какое-то мерзкое чувство. Очень-очень мерзкое. Такое бывает, когда по ноге ползет паук, вы его еще не увидели, но уже знаете, что он там. Бр-р-р, боюсь пауков, вечно мой разум выдает не самые удачные для меня сравнения.
Я заглянул под стол. Естественно, никаких пауков там не было, но гадкое чувство не покидало меня. Да что за неудача? Я расстроенно откинулся на спинку кресла. Ну и ладно, пойду спать.
Снова оно! На этот раз я был готов и, неудобно вывернув шею, широко распахнутыми глазами посмотрел в ту сторону, где предположительно происходило движение, которое не давало мне покоя. Взглянул и остолбенел.
Здесь память подкидывает мне статичную сцену, будто увиденное выжжено у меня в мозгу. Я увидел за окном детское лицо в ветвях дерева, что росло под моими окнами. Белозубая улыбка до ушей. Один карий глаз шире другого, что придавало лицу слегка безумное или удивленное выражение. Будто незнакомец не ожидал, что мне удастся заметить его. Я не увидел в нем ничего угрожающего. Никаких клыков, когтей, провалов глаз. Оно не тянулось ко мне своими бледными руками, не пыталось проникнуть в мою квартиру. Ребенок просто сидел в кроне дерева, держась тонкой ручкой за ветку и смотрел на меня, широко улыбаясь. В другой его ручке было что-то, отдаленно напоминающее весьма потрепанный цветок.
Помню, что по спине скользнула струйка холодного пота, а тело стало ватным, как у мышонка, что смотрит в глаза голодному удаву. Я почувствовал себя этим самым мышонком. Что-то подсказывало мне, возможно, хваленая писательская интуиция, что для этого дитяти ничего не стоит войти ко мне в дом и порвать меня на маленькие неаппетитные кусочки. Было что-то в его облике. Что-то такое... Не выдержав, я моргнул. Когда я вновь взглянул наружу, там уже никого не было.
Возможно, игра воображения, возможно, это был просто ребенок, загулявший ночью, и моя гиперактивная фантазия сотворила из него персонажа очередной книги. Но дальше случилось кое-что, чего я не могу объяснить. Я сидел, обливаясь холодным потом и пытался привести свои мысли в порядок, когда вновь увидел, как на границе зрения что-то мелькнуло. Хлопнула форточка. На моем столе рядом с открытым ноутбуком лежал высохший цветок, похожий на ромашку.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лешин рюкзак
В тот вечер, сидя один дома, я выпил водки, затем ещё пива и лёг спать. Голова кружилась вертолетом, сон упорно не приходил, и я решил продолжить свой алкогольный вечер на кухне, в надежде, что «отключусь» спьяна и просплю всю ночь. Созвонился с другом, тот обещал прийти. Через десять минут раздался звонок в дверь. Я вышел в одних тапочках и встретил его — он тоже был навеселе, с рюкзаком наперевес, в грязных джинсах. Я помог ему снять куртку, мы пошли на кухню и начали пить.
— Что в сумке-то, Леш? — спросил я между делом.
— А-а, да так, ничего особенного, — отмахнулся Леша. — Заказы на завтра.
Тут я вспомнил, что Леша работал курьером в каком-то магазине подарков. Развозил всякую мелочь — шкатулки, часы, игрушки. Иногда давали какое-нибудь дорогое пойло, и Леха смотрел на него с жадностью и отчаянием, отдавая заветную бутылку заказчику.
— Выпивку-то дали?
— Да, какой-то коньяк дорогой, ну и игрушки всякие... Давай лучше ещё по беленькой!
Выпили, легли спать. Проснулся я ночью, вижу — свет на кухне включен. Думаю, Леша решил тот самый коньяк один выпить. Захожу на кухню и вижу — сидит Леша, на столе стоит большое блюдо, а на блюде голова матери Леши. И сидит он, плачет над ней, расчесывает пальцами слипшиеся от крови волосы.
Я быстро выбежал из квартиры, захлопнул дверь, вызвал милицию по сотовому и побежал встречать их на улицу. Лешу в квартире не нашли — он перед нашим приходом из окна прыгнул...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Звуки с улицы
Я пошел на кухню, чтобы взять там обезболивающее из шкафчика. Внезапно я услышал какой-то странный звук, доносившийся с улицы в метрах где-то 30-50 от моей квартиры (я живу на первом этаже). Сначала я не придал ему никакого значения, но внимание все же обратил, поскольку в мозгу сработали рефлексы, и я прислушался, желая распознать природу и причину звука. Поначалу мне показалось, что это так странно «хрипит» собака, хотя это вовсе не было похоже на хрип. О собаках я подумал только потому, что их тут много. Неподалеку стройка с обширной территорией, где ошивается свора шавок, бегающих где попало и лающих ночи напролет. В общем, я прислушался. Звук повторился — на сей раз он показался мне еще более странным. Я подумал, что, должно быть, это отхаркивается какой-то мужчина — заядлый курильщик, идущий на работу (у них, как известно, с утра бывает сильный кашель, который нередко можно услышать, если часто засиживаешься до утра и прислушиваешься к разным шумам с улицы). Как раз был рассвет, вернее, его начало: еще не рассвело, но тьма уже понемногу рассеивалась. В общем, я предположил, что это какой-нибудь очередной откашливающийся курильщик, но это предположение возникло только потому, что ничего другого в голову не пришло.
Звук вновь повторился, но на сей раз это невольно заставило меня вздрогнуть. Я расслышал женский то ли всхлип, то ли плач. Это было неожиданно. Не успел я как следует удивится, как эти всхлипы приобрели еще более мрачную окраску. Я слышал всхлипы девушки, может, женщины, но было в них что-то по-настоящему пугающее. Такие звуки издают, когда кому-то действительно плохо. У меня мелькнула мысль «изнасиловали, изувечили», но почему тогда эти звуки появились так внезапно, как будто из ниоткуда, без всякой драматической предыстории? Если бы что-то такое случилось неподалеку, я бы обязательно это услышал, поскольку всегда прислушиваюсь к ночным шумам. Пребывая в странном смятении и не успев разобраться в своих догадках и предположениях, я услышал «ее» снова (пишу «ее» в кавычках, потому что я вообще не уверен, кто и что это было). Она издавала такие звуки, словно ей одинаково сильно хотелось и плакать от отчаяния, и стонать от какой-то мучительной боли. Это было действительно страшно. Движимый каким-то неведомым порывом, сжимая таблетки в руке, я рванулся к приоткрытой форточке на кухне, желая рассмотреть причину моей тревоги и лучше понять ситуацию. Между мной и окном было всего каких-то два метра, но по пути я успел натолкнутся на табурет, что послужило причиной довольно сильного, как мне показалось, грохота, и почему-то очень меня разозлило, даже вызвало приступ раздражения. В сознании почему-то промелькнула глупая мысль: «Я могу ее спугнуть». Забыл упомянуть, что перед этим, как только я удостоверился, что странные звуки — не скуление собаки и не харканье курильщика, я в панике зачем-то рефлекторно выключил на кухне свет. Что, кстати, и послужило причиной столкновения меня с табуретом. Уставившись в окно, я пытался разглядеть там кого-то, но звук внезапно исчез.
Я продолжал вглядываться в окно, крайне возбужденный и в нервном напряжении. В тот момент я подумал, что она умерла. Так мне почему-то казалось, я был в этом почти уверен. Все эти мысли были довольно странными, если учесть, что я вообще не знал, что произошло. После небольшой паузы, которую я провел, затаив дыхание, и которая длилась всего секунд пять (хотя мне казалось, что прошло в несколько раз больше времени), я рванулся в сторону балкона, поскольку там радиус обзора гораздо больше, все еще надеясь что-то увидеть и что-то понять. По пути почему-то заскочил в ванную и проглотил обезболивающее, запив его водой из-под крана. Мне показалось, что оттого, что мне, возможно, предстоит сейчас увидеть, мои нервы просто взорвутся, и на нервной почве боль усилится. Когда я выскочил на балкон, то не увидел никого. Никаких звуков больше не было. Только тогда я понял, что уже почти рассвет, а на улице очень спокойно и тихо, если, опять же, не считать отдаленного собачьего лая со стройки.
Все это произошло в течение 10 — 15 секунд, а сами стоны и всхлипы длились немногим дольше пяти секунд. Я понятия не имею, что произошло, ведь по сути не произошло ВООБЩЕ НИЧЕГО, но чувство, словно произошло что-то, осталось. Я не понимаю причину того страха, который захлестнул меня вместе со странными звуками с улицы. И я абсолютно уверен, что я их слышал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Нечто
Произошло это с моей матерью. Рассказывала она про этот случай мне с каким-то задумчивым и растерянным видом, как будто сама не могла поверить, что случилось это именно с ней...
В ту ночь мать ночевала в квартире моей родной сестры. Сестра на тот момент была разведена и жила в этой квартире с маленьким ребенком, а работа у сестры посменная, и когда она ходила на ночную смену, то мать оставалась ночевать с ребенком или брала его к себе.
В этот раз ребенок чуть приболел, и мать осталась с ним на ночь, пока сестра была на работе. Уложила спать малыша в спальне, а сама легла на диване в зале. Проснулась она ночью (вернее, уже брезжил рассвет, и в комнате было не так темно) оттого, что что-то сдавливало ей грудь и очень тяжело было дышать — как будто на нее одели очень тесный корсет, и он все сдавливал и сдавливал ее, не давая вздохнуть. Ужас пришел тогда, когда мать открыла глаза и увидела обхватившие ее руки, сцепленные в замок на ее солнечном сплетении. Это были руки, похожие на обезьяньи — жилистые, с длинными пальцами и узловатыми суставами, покрытые редкой шерстью. Мать говорит, что в этом утреннем слабом свете она даже разглядела какие-то синие прожилки на этих руках или лапах.
Надо себе представить, как бешено заколотилось у мамы сердце. Она человек верующий и стала про себя читать молитвы — все, какие знала, сначала сбивчиво, так как от ужаса мысли прыгали и скакали в голове, слова путались. Она хотела перекреститься, но не могла пошевелить рукой, и все читала и читала молитвы уже в голос. Это нечто, которое находилось сзади и обхватывало ее руками, вдруг зашевелилось и понемногу стало ослаблять свою хватку. Мать продолжала читать молитвы, и тогда это нечто перелезло через нее где-то в ногах, слезло с дивана и пошло в коридор. Диван был расположен так, что мама могла видеть коридор через стеклянные двери, которые к тому же были открыты. И она увидела удаляющуюся вглубь коридора малорослую фигуру, похожую на карлика с вытянутой яйцеобразной головой. Нечто шло, переваливаясь, как пингвин, с ноги на ногу и шлепая по полу своими нижними конечностями.
В этой квартире и раньше происходило много всякого странного: то стоявший на кухонном столе стакан ни с того ни с сего лопнул, то слышались разные непонятные звуки ночью и даже днем — скрипы, шаги, шорохи и так далее. Даже ребенка возили к бабке-экстрасенсу испуг «выливать», так как однажды ночью его что-то ужасно напугало — он кричал, что кто-то у него в кроватке. Говорить он еще толком не мог, только кричал, плакал и говорил, что то ли черепашка, то ли еще что-то к нему в постель запрыгнуло... Все это происходило до той ночи, как мама увидела это нечто, поэтому они как-то не особенно обращали внимание на происходящие непонятные вещи.
После случая с мамой квартиру эту поменяли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Отец, ты рыжий!»
Первоисточник: ffatal.ru Даже и не знаю, как преподнести свою историю. Страшно это или нет — решать вам, я лично пока никак не разберусь в своих чувствах. Реальность своей истории доказывать даже и не стану пытаться. Толку-то, если вот она, эта история — смотрит телевизор и мнет в грубых руках сигарету.
Случилось это в конце июля. Был теплый летний вечер, начало двенадцатого. Мама вышла в ночную смену и уже отзвонилась нам с отцом, пожелав спокойной ночи. Отец засиделся на кухне. Как всегда, он курил свою «Приму» и угадывал кроссворды. Я без особого интереса сидел в очередной онлайн-игрушке «ВКонтакте» и готовился ко сну. Ничего особого, простой вечер.
В какой-то момент щелкнул замок входной двери: отец шёл на на выход и сказал мне, что пойдет к помойке вынести мусор. Я ответил: «Хорошо». Отец мой мужчина суровый, из бывших военных. Высокий, жилистый, почти никогда не улыбающийся и не смеющийся; черные, порядком выцветшие волосы и усы давно подернуты сединой, а карие глаза с пожелтевшими белками хранят в себе постоянную усталость. Что уж тут говорить: дают о себе знать горячие точки, в которых ему довелось побывать на своем веку. Короче говоря, волноваться за него не имело смысла — он из тех, кто сможет за себя постоять в любой ситуации.
Как только входная дверь захлопнулась, я поднялся с места, достал из потайного кармана рюкзака сигарету и отправился на кухню, чтобы тоже закурить. Отец не очень-то приветствует этой моей дурной привычки, несмотря на то, что сам смолит сигареты без фильтра с первого года своей срочной службы. В общем, так или иначе, а при нем я не курю.
Стою я на кухне и с наслаждением, большими тяжками, курю. Душно, комары летают. Тишина такая хорошая — только уголек потрескивает да комп шумит нечищеными кулерами из соседней комнаты. И тут с улицы раздался протяжный крик. Громкий, неестественно долгий, но притом вполне человеческий. Я так и замер. Сердце оборвалось, где-то под кожей пробежал холодок. Тысячи мыслей слились перед глазами единственной вспышкой. Крик тем временем оборвался, послышалась какая-то возня, чем-то отдаленно напоминавшая драку не совсем трезвых людей. Вскоре и эти звуки прекратились и потянулись бесконечно долгие минуты.
Я так и стоял с сигаретой в руках. Следовало бы немедленно бежать на подмогу, но в то же время, если уж отец не смог справиться с нападавшими… Затаив дыхание, я ждал. Ни звука больше. И вот, наконец, кто-то вставил ключ в замок и дверь открылась.
— Пап? — обеспокоенно окликнул я.
Отец отозвался и, как ни в чем не бывало, прошлепал в туалет в своих истоптанных тапках.
— Что произошло там? Кто кричал?— никак не мог отойти я.
— Да пес его знает, шпана, что ли, мало…
Я облегченно перевел дух, хотя крик все еще стоял в ушах. Тем временем отец сходил в туалет, вышел ко мне на кухню, да так и замер. Он переводил взгляд с сигареты, тлеющей в моей руке, на меня и обратно. Глаза его медленно наливались злобой, ноздри от негодования расширялись и сужались. Но это было ерундой по сравнению с тем, что чувствовал я. Передо мной стоял мой отец — отец как отец, родной и привычный, только… рыжий и с голубыми глазами. Клянусь Богом! Огненно-рыжие волосы и усы и ясно-голубые глаза! Шок, изумление… Как еще описать то, что происходило со мной?
— Папа… Что произошло?
— Ты что, сын, никак совсем нюх потерял?— прорычал он, сдвинув к переносице густые бронзовые брови.
— Папа, ты…
— Сигарету убрал!— рявкнул он так, что я чуть не подпрыгнул. Отец как отец, вот только… — Ты меня слышишь, вообще?
Я торопливо затушил окурок и снова уставился на него.
— Последний раз предупреждаю, — серьезно проговорил он. — Еще раз застану с сигаретой — не посмотрю, что ты уже взрослый, такого леща дам, что мало не покажется. Это ясно?
Я кивнул и с трудом выдавил:
— Что с тобой, пап?
— А что со мной? — нахмурился он пуще прежнего.
— В зеркало глянь…
Он раздраженно прищелкнул языком и ушел в ванную. Его не было несколько секунд, потом раздался голос:
— Ну, и что тебя так удивило?
Я подошел к двери, ведущую в ванную комнату, оперся плечом о косяк и, сглотнув густую слюну, проговорил:
— Отец… Ты рыжий.
Он насупился, еще раз посмотрел в зеркало, словно желая удостовериться в правдивости моих слов, и с деланным безразличием пожал плечами:
— Рыжий и рыжий, всякое бывает. Давай-ка спать.
Такие вот дела. Мне понадобилось несколько дней, чтобы окончательно отойти от шока. Отец на все расспросы отвечал в своей обычной грубоватой манере. Ни мне, не матери, ни друзьям, ни соседям так и не удалось добиться от него хоть сколько-нибудь внятного ответа, что же произошло с ним тем вечером. Так, мол, и так, ничего не произошло, вынес мусор и домой, криков никаких не слышал. Только однажды, выйдя из себя от очередного «что произошло», он выпалил:
— Да не помню я, чего пристали!
С тех пор мы оставили всякую надежду добиться от него ответа. Как это объяснить, не знаю. Ничего в голову не приходит. Я бы еще понял, если б он встретил какую-нибудь нечисть и вернулся бы седым… Знаете ли, массовая культура, фильмы и книги волей-неволей готовят нас к встрече с чем-нибудь этаким. Но что может заставить пятидесятилетнего мужчину ПОРЫЖЕТЬ, я не возьмусь судить.
И еще. Мусор он выносить по вечерам перестал. Говорит, мол, примета плохая, денег в доме не будет.
Вот и сейчас я печатаю этот текст, а мой отец сидит перед телевизором. Старый добрый вечно угрюмый капитан запаса… рыжий и голубоглазый. Мать рядом, и у нас с ней появилась дурная привычка: смотреть друг другу в глаза по несколько секунд, а потом украдкой синхронно переводить взгляды на отца. Так себя ведут люди, живущие в одном доме с душевнобольным. Хотя пока что в моем отце больше ничего не изменилось.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сосед по квартире
Было это давно уже, точно более трех лет назад. Дядя уезжал работать в Москву на пару месяцев, а я жила в его квартире.
Это началось почти сразу же. Ночью из спальни я отчетливо слышала, как по залу кто-то ходит. Казалось бы, пусть себе ходит — я давно привыкла к подобным вещам. Почти в каждой квартире, где я жила, присутствовал один такой полтергейст (или просто странный звуковой эффект наподобие «феномена катающегося шарика»), который ходил по коридору или кухне. В смысле, независимо от того, какую природу имели эти явления, к самому факту ночных шагов я давно привыкла, да и их природа, честно сказать, никогда особо не занимала. Меньше знаешь — крепче спишь (причем в данном случае в самом буквальном смысле). Но эти звуки не были похожи на шаги взрослого человека, к которым я привыкла. Они были более тихими и более частыми. Мне приходило в голову, что это шаги ребенка, и от этой мысли мне становилось как-то не по себе. В ужастиках наиболее жуткими персонажами (конечно же, после злобных клоунов) я считала злобных детей. И мысль о том, что что-то подобное, быть может, бродит в соседней комнате, была мне неприятна, но сама по себе спокойно спать еще не мешала.
Но после стало интереснее. Как-то вечером часов в семь (но была то ли весна, то ли лето, и в это время еще не было темно) я пошла гулять с бабушкиной собакой. Я вышла из подъезда и, уже пересекая двор, вспомнила, что забыла плеер. Я решила сначала взять собаку, а уж потом вернуться за ним. Так и поступила. Но, войдя обратно в квартиру, я из коридора мельком увидела (все произошло очень быстро), как из-под стола в зале выскочило что-то темное (высотой примерно мне до колена) и пронеслось в сторону балкона (с моей точки обзора оно почти сразу скрылось за углом). Все бы ничего, мало ли что может показаться, но покачивающийся край скатерти весьма недвусмысленно намекал, что это не просто обман зрения. Но мало того — собака подняла уши, вытянула шею и с явным любопытством пыталась заглянуть за угол. По моей спине пробежал неприятный холодок. Но, прежде всего подумав о более банальных вещах — таких, как воры или кошки (подумать о том, зачем воры сидели под столом или почему кошка такая огромная, я не успела), — я толкнула собаку, чтобы она шла впереди меня. Неожиданно собака поджала подобие хвоста (она была ротвейлером) и попятилась назад, наотрез отказываясь входить в комнату. Но я все же чуть ли не пинками впихнула ее в зал.
В зале никого не было, балкон был закрыт. Я зашла в спальню, на всякий случай заглянула даже в кладовку, но везде было пусто. Только скатерть до сих пор, как будто в насмешку, покачивалась. Я задумалась — а что я, собственно, ожидала увидеть? Пожала плечами и пошла выгуливать псину. Когда возвращалась (естественно, уже без собаки), было слегка не по себе входить в квартиру, но из-под стола на этот раз больше ничего не выскочило, и я успокоилась.
Отправляться спать в этот раз, конечно, было несколько жутковато. Если раньше я могла мысленно списать это на «кажется», «слышно соседей», «вот так странно скрипят, остывая, половицы», то теперь оно стало несколько проблематично. Там и правда что-то бродило. Нет, сам факт, что что-то там бродит по залу, меня особо не беспокоил — ну, бродит и бродит, никому ведь от этого нет никакого вреда. Если бы это нечто намеревалось причинить кому-то вред, то у него была масса возможностей, но в течении месяца оно только бродило. Но идея того, что что-то может бродить рядом, когда я сплю, мне вовсе не импонировала. Я мысленно перебрала в памяти всех известных мне ночных топотунов, и все они топтались только в пределах какой-то одной комнаты. На том и успокоилась. Бывало, подолгу не могла уснуть, прислушиваясь к шагам в зале, но трусливо сбежать из этой квартиры мне совесть не позволяла. Как бы потом в зеркало на себя смотрела, сознавая, что какая-то топающая гадина выжила меня из квартиры?
Но потом произошло нечто совсем веселое: когда я вечером выходила из ванной, то в большом зеркале, висящем на открытой двери спальни (сам проход в спальню не был мне виден оттуда, только дверь с зеркалом), увидела, как что-то темное выскочило из спальни. Куда оно подевалось дальше, мне уже не было видно. В голове пронеслось: «Зрительные галлюцинации, как правило, не отражаются с зеркалах» (в смысле, больные, видя некий зрительный образ, не видят его отражения в зеркале, если оно находится рядом). И я стояла и думала: радоваться мне тому, что это не галлюцинация, или расстраиваться, потому что эта «не галлюцинация» таки способна заходить в спальню. Я уселась в спальне так, чтобы мне одновременно были видны обе двери (входная дверь и дверь в кладовку) и стала думать, что же делать дальше. С одной стороны, ничего ведь не изменилось: если оно выскочило отсюда сейчас, то могло заходить сюда и раньше, но ничего со мной не случилось. С другой стороны, однако же, сам факт этого был мне неприятен, и я понимала, что едва ли смогу сегодня уснуть. Оставалось только это как-то выселить. Но я понятия не имела, как — никогда до этого мне не доводилось прогонять безобидных полтергейстов, они мне никогда не мешали. Я посоветовалась в ICQ с другом, и он предложил мне начертить руны (уже не помню, какие) над всеми дверными проходами. Я начертила. Ночью я не погасила ночника и долго прислушивалась к звукам из зала, но шагов так и не услышала и в конце концов уснула.
Больше происшествий не было. Ничего ниоткуда больше не выскакивало и ничего нигде не топало. Когда вернулся дядя, я рассказала ему о гадком топотуне, который (стыдоба какая) напугал меня до такой степени, что я решила его прогнать. На что он ответил: «Что, опять?». Я спросила, что значит это «опять», и он поведал мне нижеследующую историю.
Когда умерла его собака Ника (тоже ротвейлер), он ее похоронил, но через некоторое время начал слышать, как что-то бродит по залу (причем он тоже мог быть в зале, а не как у меня — я слышала звуки только из спальни), дышит, бурчит и возится под столом (там было место Ники). В общем, занимается всем тем, чем занималась собака. Сначала дяде это тоже не мешало, но потом с появлением «топотуна» по комнате начал распространяться трупный запах. С каждым днем все хуже. Когда вонь стала невыносимой, он сходил на могилку и попросил собаку не приходить больше. И она, как он уверяет, больше не появлялась.
Но, видать, когда он уехал, она решила снова наведаться с гости — причем изо всех сил, по-видимому, стремилась сохранить инкогнито: ходила только после того, как я ложилась спать или уходила из дома. Это, по крайней мере, объясняет, почему шаги были такими частыми, как у ребенка. Тогда мне стало еще более стыдно оттого, что я испугалась собаки. Но, так или иначе, это нечто больше не появлялось. Вот такая вот нелепая история. Я бы, наверное, с удовольствием спустя пару лет списала бы все это на то, что мне показалось... но всплывающие в памяти колыхающаяся скатерть и навострившая уши собака все еще не дают мне этого сделать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Новостройка
Моя семья живёт в пятиэтажке под снос. В том году нам дали квартиру в новостройке, но ключи сразу не сдали, и год мы жили в старой квартире, пока в новой шёл ремонт. Через пару дней мы, наконец, дней заедем в новую квартиру. Естественно, пока в квартире никто не живет, я позвал туда пару друзей, один был с девушкой. Взяли еды и пива и стали по новенькому плазменному телевизору смотреть комедии. Спать легли поздно, но не так чтобы уж слишком ночью...
Ночью я проснулся от шума, напоминающего глухие толчки. Шли эти звуки из кладовки. А кладовка здоровая — почти половина моей комнаты, и там, кроме подушек и ковров, ещё ничего нет. Я подумал, что друг с девушкой уединились, хотел им громко что-нибудь глумливое бросить и спать дальше, когда рядом раздался голос девушки: «Что это, вы слышите?». Мы все были на месте, и все вместе пришли в ужас. Предположили, что это могут шуметь соседи, хотя в дом ещё мало кто въехал, и продолжили попытки спать.
И тут резко хлопнула дверь спальной комнаты и послышался явный топот ног по коридору. Даже мы, парни, ударились в панику, а про девушку вообще молчу... Свет не включали — почему-то боялись, что это привлечет «их» внимание. Просидели в обнимку, подсвечивая себе мобильными, до пяти часов утра, а там уже светать начало. Уже расслабились, улыбаться начали — мол, какие мы придурки, как вдруг снова раздался стук в дверь кладовки и послышался тот же быстрый топот ног по коридору.
Тут уж мы не выдержали — похватали вещи и выбежали из квартиры. Мне даже кажется, что я дверь закрыть забыл (нужно резко поднять ручку вверх). А через пару дней мы туда с семьёй въезжаем, и я уже содрогаюсь всем телом при мысли об этом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Что-то не так
Всё началось в детстве. Мне нравилась одна соседская девчонка — она приезжала иногда на дачу и мы играли с ней. Мне было шесть лет, когда она перестала приезжать. В соседский дом стали приезжать какие-то другие люди. Я спросил у них, где Маша и её родители. На это они ответили мне, что они уже десять лет живут в том доме и никакой Маши не знают. Я спросил у родителей, что происходит — они сказали мне, что я фантазёр, и посмеялись. Маши я с тех пор не видел. Историю я с возрастом позабыл, списав на детские фантазии.
Когда я вырос, подобная история повторилась. На выезде из моего маленького захолустного городка была больница. Мне было двадцать, лет когда я увидел, что она заброшена, причём она выглядела так, будто заброшена уже лет тридцать. А я готов поклясться, что месяц назад проходил мимо неё, и вокруг стояли скорые и приходили посетители. На все мои расспросы люди крутили только пальцами около виска. Тогда я начал серьёзно задумываться о происходящем.
Наконец, сегодня произошло событие, которое и заставило меня всё это вспомнить и написать. Напротив моего дома росло дерево. Это был здоровый дуб — я играл под ним, когда был ребёнком. Сегодня утром я проснулся, посмотрел в окно и испытал шок: на месте дуба теперь растёт берёза...
У меня две версии об этих происшествиях, не исключаю обе — либо я схожу с ума, либо с окружающей меня реальностью действительно что-то не так.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гвозди
Неожиданный звонок застал меня врасплох. Увидев на дисплее имя абонента, я в нерешительности нажал кнопку вызова. Странно, он раньше практически мне никогда не звонил.
— Алло?
— Андрюха, привет. Дело есть. Поговорить надо… срочно, — произнес хриплый голос из трубки.
— Серега, это ты? — от его скомканных фраз мне стало не по себе.
— Да я это, я. Ну что, сможешь? Давай через полчаса встретимся у подъезда? — в его голосе слышалось мольба. С такими интонациями обычно больной просит, чтобы ему вкололи морфин.
— Да-да. Давай встретимся. Хоро… — мой голос оборвался, когда я услышал в трубке гудки.
Не прошло и двадцати минут, как во дворе послышался визг автомобильных покрышек. Узнав за лобовым стеклом силуэт Сереги, я быстро оделся и выскочил из квартиры.
Вид у него был потрепанный. Круги под глазами и взлохмаченные волосы говорили о бессонной ночи. А глаза придавали ему вид перепуганного кролика.
Далее я привожу то, что он мне рассказал, за исключением своих возгласов, вопросов и комментариев.
«В общем, слушай. Квартиру мне купили, однокомнатную. Недалеко тут, на Стаханке. Родители ведь предупреждали… Знаешь, как по традиции въезжают в квартиру? Ну, коты там, свечки… Но ты же знаешь меня — так вот, я вместо всего этого решил другим методом воспользоваться: поджег веник и, как поп, с кадилом начал ходить и обмахивать каждый угол. Да знаю я, что идиот, знаю! Я еще говорил всякую ерунду на манер священника, например: «Бесы ср**ые, духи е***ые, подите прочь…». Не смешно мне теперь. Дальше был ремонт, новоселье — ну, всё, как полагается. Въехал, и примерно через месяц началось.
Приблизительно около часа ночи я услышал какую-то возню. Звук странный — как будто молотком какой-то чудак стучит. Ну, колотится и пускай себе колотится, черт с ним. Лег спать. Просыпаюсь, слышу — звук уже не за окнами, а на кухне. Ты забивал когда-нибудь гвоздь в бетон? Ну вот, примерно такой и был звук. Я подрываюсь и бегу на кухню. Думаю, если вор, то голову ему точно откручу. Подбегаю к выключателю. Включаю свет. И ничего. Ни воров, ни воровок. Но я был уверен, что мне не показалось. Этой ночью больше такого не повторялось. Зато в следующую ночь всё повторилось по такому же сценарию. Те же стуки. Только на этот раз я увидел — гвоздь там торчал из стены. Гвоздь. Такой, старинный, дюймовый.
А дальше вообще всё было, как по Стивену Кингу. Каждую ночь гвозди прибавлялись. Через неделю у меня вся стена ими была заколочена. Свет включаю — есть гвозди. Всю ночь торчат, а наутро пропадают. Хотел даже одной девушке показать, которая у меня ночевала. Но ничего не произошло — тихо было, как в морге.
Видишь мою руку, которая забинтована? Так вот, просыпаюсь позавчера от дикой боли. Смотрю, а из ладони такой же гвоздь торчит и кровь хлещет… Потом сознание потерял. Как пришел в себя, сразу ноги в руки и в больницу. Соврал, что поранился, когда делал ремонт. Больше я в квартире не появлялся. Почему я тебе рассказываю — просто другие не поверят».
Не скажу, чтобы я ему поверил. Но все равно, ощущение было не из приятных. После этих событий он переехал куда-то в соседний район. Известий от него никаких не поступало, и на время я забыл о произошедшем. Но примерно в конце 2009 года на вечеринке мне рассказали, что с ним произошло. Кто-то говорит, что это были бомжи, кто-то — что сектанты, а кто-то намекает на криминальные «разборки». Достоверность в этих слухах лишь одна — его нашли в заброшенном деревянном домике на окраине города. По всему телу в него были вбиты старинные дюймовые гвозди…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Порванная пижама
Было моему мужу 29 лет, и в ту ночь он ночевал у своих родителей. Его спальня находилась на 2-м этаже. Проснулся он ночью внезапно, как будто от толчка, и в первую минуту не мог понять, что конкретно его разбудило. Должна заметить, что спит он так крепко, что можно палить рядом из пушек или устраивать дискотеку — ему все равно. Так вот, проснулся он и лежит на боку, спиной к двери в комнату и лицом к окну. Соображает, что бы его могло разбудить, и в этот момент чувствует (именно чувствует, а не слышит), как кто-то или что-то поднимается по лестнице и приближается к его двери.
Ему стало так страшно, что последние остатки сна окончательно выветрились. Волосы встали дыбом. Лежит он так где-то минуту, не поворачиваясь, и смотрит ж оконное стекло — там было в отражении дверь видно. Потом почувствовал, что ЭТО уже в комнате, и если он голову повернет, то ЭТО будет прямо над ним в двух-трёх сантиметрах. Полежал он так, а потом решил: будь что будет, а он так лежать больше не может. И в этот момент почувствовал, как кто-то или что-то провело рукой по его спине, причем не просто рукой, а будто костлявыми пальцами или когтями...
Он вздрогнул и стал поворачиваться и успел заметить темный силуэт, исчезающий в дверном проеме. Сна, конечно, уже не было — остаток ночи он провел со включенным светом, прислушиваясь к каждому шороху. А утром, когда, наконец, рассвело и он решился встать, то увидел, что на спине его пижамы четыре большие прорехи.
Когда муж мне рассказал про этот случай, я решила подтрунить над ним и сказала ему, мол, насмотрелся ты Фредди Крюгера, вот и разыгралось воображение. Он обиделся и сказал, что у него даже доказательство есть. Я ему в тот раз не особо поверила — так, похихикала и сказала, что он мне все это напридумал, чтобы я спать не могла.
А недавно мы пошли к его родителям на обед. Он в какой-то момент поднялся в свою комнату вместе со мной и из-за кипы журналов на его старой этажерке достал эту порванную пижаму. Мне, когда я увидела её воочию, стало не по себе. Я спросила: «А зачем ты ее туда засунул?». Муж мне ответил, что прячет пижаму от мамы — она у него крайне религиозная, каждый день в церковь ходит, а тут такое... Ну, он и засунул пижаму подальше, чтобы она не нашла.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Белый шар
Года три назад я проснулся летней ночью. Просто взял и проснулся ни с того ни с сего, лежал и смотрел в потолок. Вдруг в комнате стало светло — именно в комнате, не в зале и не в соседней комнате, а только внутри моей спальни. Чувства мои были странно притуплены, страха я не испытывал, как будто такое происходило каждую ночь. Я встал с постели, подошёл к жалюзям, опустил пальцем несколько створок и увидел белый шар, который висел напротив моего окна и ярко светился, но почему-то не слепил своим светом. И тут я почему-то раздражённо произнёс: «Ну что, опять светите?» — и пошёл на кровать спать дальше.
Проснулся утром, перекусил и пошёл работу. И только у себя в кабинете я начал вспоминать произошедшее ночью. А вечером, осмотрев дерево, которое росло у окна моей спальни, я заметил, что как раз на том уровне, где висел шар, его кора сильно обуглена. Потом в течение нескольких месяцев я спал с включенным ночником — боялся уснуть, боялся появления этого шара.
А ещё после этого случая у меня дома по ночам постоянно что-то шуршит, скрипит и падает, но, сколько бы я ни вскакивал с кровати и пытался определить, что это такое, я ничего не обнаружил.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Квартира в якутском поселке
До переезда в Якутск я жила в маленьком поселке, в трехкомнатной квартире в относительно новом каменном доме. Подчеркиваю — каменный дом, а не деревянный, следовательно, странные звуки и голоса никак не могут «осесть» в его стенах, как это случается в деревянных зданиях.
Случаи, которые там произошли, не страшные, но пугающие и заставляют чувствовать себя неуютно.
Случай первый. Я училась в 4-м классе и спала с мамой в одной кровати, потому как она очень сильно болела. По ночам ее мучили кошмары, и я должна была исполнять роль «будильника», то бишь будить ее, потому как она редко просыпалась от таких кошмаров без помощи. В ту ночь все было, как прежде: мама спала, я тоже. Но неожиданно я проснулась. Ощущение было такое, будто меня выдернули из какого-то пространства, в котором нет времени — до того странно я себя чувствовала. Это совсем не было похоже на состояние сонного человека.
Так вот, едва я открыла глаза, как невольно посмотрела в сторону прихожей (комната родителей выходит на коридор). Словно что-то притягивало меня. Стояла зима, было очень темно, и в кромешной тьме я увидела, что на нас с мамой смотрят чьи-то глаза — ярко-красные, узкие, без зрачков, сплошные красные глаза. Просто глаза — никакого силуэта или тела я не увидела. Едва я взглянула на них, как они тут же исчезли.
Меня прошиб озноб. Стараясь себя успокоить, убеждая, что все это мне просто привиделось, я прижалась лбом к маминой руке и закрыла глаза, намереваясь уснуть. Сознание просто отказывалось принимать то, что я увидела, но, как только я закрыла глаза, как мне на лоб кто-то бросил шарик (я почему-то сразу поняла, что это был круглый маленький предмет, который кто-то бросил на меня). У меня чуть сердце из горла не выскочило. Более того, этот предмет отскочил от меня, и я ожидала услышать, как он упадет на пол, но ничего не произошло — никаких звуков или шорохов. Стояла абсолютная тишина. Как я тогда себя успокоила и, более того, уснула — сама не понимаю. Случись такое со мной сейчас, я бы подняла крик на весь дом.
Позднее я упала и сильно ударилась той стороной лба, на которую упал тот предмет, получила сотрясение мозга и повышение внутричерепного давления, последствие которого отразилось на моем зрении — поставили прогрессирующую миопию второй степени, то есть зрение мое ухудшается с каждым годом.
Понятия не имею, что это было, и, если быть честной, знать об этом особо не хочу. Позже, кстати, я видела эти глаза еще один раз — теперь уже они были прямо над нашей с мамой кроватью...
Случай второй, не такой страшный, как первый (хвала Господу Богу). Я очень любила слушать рок-музыку и в отсутствие родителей включала ее на полную громкость своих динамиков (благо, стены в нашем доме толстые). Так вот, однажды вечером я, как обычно, включила панк-рок и буквально через секунду услышала тяжелый, щемящий душу вздох совсем рядом со своей комнатой. Поначалу не обратила на него никакого внимания, но повторный вздох уже заставил меня насторожиться: дома-то я была одна. Выключила музыку и прислушалась — ни звука. Ладно, включила снова — и снова чьи-то вздохи. Я опять выключила музыку и проверила входные двери — вдруг забыла их запереть, и в коридоре вздыхает какой-то сосед? Но нет — двери были заперты, а на площадке никого не было.
Стало не по себе, я вернулась и снова включила музыку, на сей раз чисто ради эксперимента. И снова кто-то стал вздыхать. Вот тут мне действительно стало страшно, я выключила не только музыку, но и компьютер, включила свет и стала читать книгу. После этого больше не рисковала слушать громкую музыку.
Случай третий. Меня все чаще посещали мысли, что в квартире что-то неладное творится. Боковым зрением я видела черные фигуры, которые исчезали, едва я решалась взглянуть на них. Как-то раз, будучи, опять же, одна дома, я слушала музыку в наушниках и занималась уборкой комнаты, как вдруг боковым зрением заметила, что что-то черное и маленькое взметнулось за мой стул и затаилось там. Быстро поворачиваю голову — а там ничего. И так чуть ли не каждую неделю: то что-то бегало, то что-то пролетало, а бывало, и черная тень стояла... Потом я узнала, что боковым зрением люди чаще всего видят потусторонних существ.
Когда-то у меня была привычка вставать в пять часов часов утра и лежать так до рассвета. Так вот, проснувшись, как всегда, по биологическим часам, я услышала скрип стула из кухни (обычно такой звук бывает, когда передвигают мебель по полу). Удивилась, думаю — почему это родители в такую рань поднялись? Когда же утром я спросила у них, что они делали в пять часов утра на кухне, те хором заявили, что они спали и никто из них и близко к кухне не подходил. Единственная мысль у меня тогда была: «Надо же».
Еще такие же звуки слышала я со своей подругой, когда она приходила ко мне ночевать. Мы громко смеялись и шутили друг с другом, когда неожиданно из кухни раздался звон посуды.
Звуки слышал и мой брат. Однажды у нас гостила пятилетняя сестра, и мы стали пугать ее, мол, сейчас бабайка придет и заберет тебя. Вдобавок начали стучать по двери и говорить: «Вот, слышишь? Это он стучится». Ребенок, конечно, заплакал, и мы прекратили свой дурацкий розыгрыш, как вдруг в дверь действительно постучали. Боже мой, я так быстро никогда не бежала. Нас с братом и сестрой будто ветром сдуло — мы мигом выскочили на балкон и закрылись там, потому что знали, что в доме, опять-таки, никого, кроме нас, не было (а находились мы в тот момент в зале).
Случай четвёртый связан со спиритическим сеансом. Наверное, каждый знаком с гаданием по блюдцу. Нужно взять неглубокую тарелку без рисунка, обмазать ее дно сажей, нарисовать стрелку, зажечь свечи и так далее. Многие говорят, что в ходе этого гадания действуют законы физики, из-за чего тарелка и двигается сама собой. Так вот — это полная чушь. Мы с подругой вдвоем решили провести данный сеанс из чистого любопытства. Ни сажи, ни спичек, ни свечей у нас не было. Вместо этого мы использовали тени для век, которыми обмазали дно тарелки (кстати, тарелка была с золотой каемкой), простым карандашом нарисовали стрелку, а вместо свечей использовали свои мобильные телефоны — поставили подсветку дисплея на максимум. А теперь представьте себе наш ужас, когда тарелка действительно стала ходить сама, без посторонней помощи. Сначала я думала, что подруга меня разыгрывает, и попросила ее прекратить. Она убрала палец, и я с диким страхом поняла, что никто ни меня, ни ее не разыгрывал — гадание оказалось действительным. Тарелка двигалась сама по себе. Стоит также упомянуть здесь ряд ошибок, которые мы совершили: гадание должно было проводиться с нечетным количеством участников (а нас было двое); в спешке мы забыли написать якутский алфавит, и один дух давно умершего якута долго и сердито искал якутские буквы; такое гадание принято проводить только в так называемый период Танха — то бишь во время святок; гадающие не должны прикасаться к тарелке. Тем не менее, духи исправно приходили на наши призывы и разговаривали с нами. Мы все больше входили во вкус и совершенно перестали отдавать себе отчет, и в конце концов дело дошло до того, что нас стали посещать духи, которых мы не призывали.
С трудом с ними попрощавшись, мы выкинули злополучные предметы в канаву (кроме телефонов), и нам еще два-три дня казалось, будто за нами следят какие-то темные тени. Никак не могу забыть этот опрометчивый поступок, который мы свершили из-за простого любопытства и скуки, к тому же идея-то была моя...
Случай пятый. В том доме, да и вообще все время, когда я жила в этом поселке, чуть ли не каждую ночь меня посещали странные, страшные сны. Приведу несколько примеров.
Когда мне было 8 лет, умерла моя бабушка. Годом или двумя годами позже она стала часто мне сниться и просила меня уйти с ней или позволить ей остаться со мной. Почему-то я категорически не хотела идти с ней, однако часто позволяла бабушке оставаться со мной. И так продолжалось до тех пор, пока один наш родственник не застрелился (из-за тяжелой болезни). В ночь его смерти мне приснилось, как бабушка хлопочет у плиты и жарит оладьи. Рядом со мной находилась моя старая собака Сокол.
— Поторопись, внученька, сегодня у нас гости! — сказала мне бабушка.
Зачем торопиться и что делать — я так и не поняла. Помню, как я бегала туда-сюда по ее поручениям, а рядом со мной был Сокол.
На следующий день я узнала, что Сокол умер год назад. Кстати, после этого бабушка перестала часто мне сниться и уж тем более звать с собой.
Однажды мне приснилось, будто я со своим другом ограбила чей-то дом, но нас быстро настигла милиция, и мы решили спастись бегством. Почему-то я прибежала домой, заперла дверь и стала молить отца, чтобы он не выдавал меня. Тот вяло что-то сказал и отмахнулся, мол, твои проблемы, ты и разбирайся (странно, в жизни отец болеет за меня душой и сердцем). И тут же раздался яростный стук в дверь. Я побежала к ней и украдкой взглянула в глазок — вся лестничная площадка была полна милиционеров. Помню свой испуг и мысль: «Мама родная, неужели я совершила так много преступлений?!».
Я подбежала к окну, намереваясь выпрыгнуть из него, но, едва открыв раму, поняла, что это бесполезно: за окном стояла полная темнота и бушевал ужасный холодный буран. Пока я соображала, что мне делать, милиционеры взломали дверь и арестовали меня. Потом я узнала, мой друг-соучастник тоже не избежал ареста, и нас приговорили к расстрелу. Последнее, что помню, это были черные дула автоматов, из которых грянули оглушительные выстрелы...
Тем же утром я узнала, что арестовали моего одноклассника, который вместе со своим другом ограбил дом. Вещи выносились через окно, и в самый разгар темного дела в дом заявился хозяин. Он сдал воришек в милицию, а так как одноклассник и раньше не отличался смирным поведением (избиение, угон машины, хулиганство, нанесение ущерба чужому имуществу, распитие алкоголя в неположенных местах и т. д.), ему припомнили все нарушения и преступления. Получился весьма большой срок, который он отбывает до сих пор...
Ну и конечно, дело никак не могло обойтись без нечистой силы. Стоило мне увидеть во сне большого черного человека (не знаю, можно ли называть его человеком — скорее, он был похож на тень), как в жизни случались неприятности и проблемы — ссоры, разлады, болезни...
Надеюсь, вы понимаете, почему я не люблю свой поселок и дом. Приехав в Якутск, я, пожалуй, впервые в жизни узнала, каково это — спать спокойно и крепко, без страха увидеть очередную чертовщину во сне. Кстати говоря, с момента моего переезда видения и странные сны меня больше не посещают, а стоит мне уехать обратно в поселок, как все начинается заново. Заметила также, что в столице у меня нормализовалось и здоровье, когда как в поселке я часто лежала дома из-за страшных головных болей (внутричерепное давление). Доходило до того, что я непрерывно спала 2-3 дня, вставая лишь затем, чтобы покушать и сходить в туалет.
Очень надеюсь, что тут у меня все будет хорошо и спокойно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дверной глазок
В детстве я любил днём, когда родители уходили на работу, стоя на табуретке, смотреть в дверной глазок из любопытства (особенно если на лестничной площадке были люди). Как-то раз я таким образом наблюдал за двумя беседовавшими незнакомыми старушками, и тут снизу, заслонив весь глазок, появилось большое искажённое до жути человеческое лицо. Меня это очень напугало, я едва не свалился с табуретки. Насколько я помню, больше я не подглядывал в глазок.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Застрявший в лифте
Я живу в многоэтажном доме на седьмом этаже и часто пользуюсь лифтом. Пару раз в нём даже застревал и проводил там не один час. И вот однажды я возвращался домой под ночь — было много работы, которую было необходимо выполнить. И, как назло, лифт застрял примерно на четвёртом этаже. Погас свет, и я остался во мраке. Нажав на кнопку вызова лифтёра, я начал ждать.
Спустя десять минут у меня появилось странное ощущение, будто кто-то находится рядом со мной. Я огляделся по сторонам — никого не было. Но ощущение страха против моей воли нарастало. И тут я понял, в чём дело: кто-то дышал в такт со мной. Но всё же небольшая асинхронность присутствовала, и это я уловил. Мне стало совсем не по себе. Кто-то стоял снаружи лифта (в шахте лифта или на лестничной площадке) посреди ночи, зная о том, что я нахожусь в лифте, и пытался меня напугать.
И тут произошло самое жуткое, что я не в силах объяснить. Я был прав — это что-то было в шахте лифта, и оно поползло сверху вниз ко мне через пару этажей. Это удалось определить по звукам, издаваемым им: его дыхание перестало имитировать моё, в нём послышалась хрипота. Я слышал, как это существо задевало провода, как тихонько постукивал бетон от прикосновений к нему. Оно неспешно спускалось ко мне, а я был заперт в этой коробке. Как мне было страшно, не описать словами — из-за того, что я не мог выбраться из ловушки, и ещё из-за того, что я не знал, что это за существо (ведь не человеку же ползать по шахте лифта посреди ночи). И вот, судя по звукам, это существо начало равняться со мной, протиснувшись между лифтом и стеной.
Знаете, сверху у потолка лифта стоят чуть прикрытые решётки для вентиляции? Когда в лифте нет света, а где-то далеко вверху у основания подъемника горит тусклая низковатная лампочка — если присмотреться, видно стены шахты. Итак, это существо поравнялось со мной, и я в ужасе смотрел на вентиляционные отверстия, потому что знал, что оно там, и ощущал, как оно смотрит на меня — нет, не просто смотрит, а пожирает меня взглядом. Стояла абсолютная тишина, я боялся пошевелится и не мог поверить, что это происходит со мной, и что это реально. Ужас просто сковал меня, хотелось заорать и биться в истерике, но я не мог шевельнутся — просто стоял и смотрел. Затем послышались шаги в подъезде — это был лифтёр. Он открыл двери и выпустил меня из заточения. У меня тряслись ноги и руки, кружилась голова. Лифтёр поинтересовался — всё ли со мной в порядке? Я же даже не мог сказать ему, что не всё, что нечто неведомое затаилось в шахте лифта. В итоге я лишь выдавил из себя, что всё хорошо, и пошёл прочь.
С тех пор я поднимаюсь домой только пешком и стараюсь не прислушиваться к звукам в подъезде и держаться подальше от дверей шахты, невольно вспоминая, что все собаки всегда отказываются ездить на нашем лифте, когда идут на прогулку со своими хозяевами — паникуют, вырываются или просто боятся...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Настенные часы
Это не выдумка, а вполне реальная история, хотя вам и может показаться, что это не так.
Раньше я часто навещал свою тётю и оставался у неё в квартире с ночёвкой. Мне выделяли комнату, которая считалась кабинетом её мужа, в которой было видимо-невидимо всяческого антикварного хлама. Маски и зеркала, находящиеся там, не нравились мне, но действительно не давали заснуть старые настенные часы — нисколько не страшные, но тикали они ужасно громко. Не один год я из-за них промучился, но никогда не признавался другим, что они мне мешают — как-то неудобно было.
И вот почти три года назад муж тёти умер. Ей было тяжело, потому я навещал её ещё чаще, и всё так же, как и в детстве, меня ужасно раздражало тиканье часов. Я просто не понимал, почему во всех комнатах поставили электронные часы, а в этой — нет (причём все вещи покойного из комнаты увезли на дачу).
Моё терпение лопнуло в августе 2011 года, когда в три часа ночи я всё ещё не мог уснуть из-за надоедливого тиканья. Подорвавшись с кровати, я подбежал к стене с намерением сорвать эти часы и выкинуть, но застыл, как громом поражённый.
Честно, теперь я понять не могу, как я этого не замечал все эти годы. В КОМНАТЕ УЖЕ ДАВНО НЕ БЫЛО ЧАСОВ! Их случайно разбили в день похорон...
Меня трясло, как сумасшедшего. Я, наверное, весь дом тогда перебудил. До утра меня отпаивали валерьянкой.
Естественно, меня сейчас можно назвать слишком невнимательным и впечатлительным, но кто мне сможет объяснить, что же это тогда исправно тикало практически три года?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Ну вот мы и остались одни»
Интернет, как всегда, не отпускал. С разрывающим рот зеванием я прокручивал давно уже ставшие знакомыми строки и почти посекундно посматривал на часы, которые отчаянно приближались к утру, но спать мне почему-то не хотелось. Я продолжал бродить по Всемирной паутине, выискивая хоть намек на что-нибудь свежее и интересное, но, видимо, сама Сеть намекала мне на то, что пора бы уже поспать.
Не найдя ничего стоящего внимания, я, как всегда, оставив на ночь проигрыватель на воспроизведении случайных треков, умостился на подушке. Бесконечно дергаясь и поправляя одеяло, я, наконец-то, начал засыпать. За окном что-то выло, стучало и шелестело… За стенами слышались выкрики, звучала музыка и раздавалаись какие-то лязгания. В доме с такими стенами, как у нас, это не удивляло. Я сквозь легкую дрему как будто наслаждался этими звуками и продолжал все больше погружаться в сон, чувствуя онемение своего тела.
Вдруг дверь комнаты чуть приоткрылась. Как мне тогда показалось, это был кот, потому что я почувствовал легкое давление в ногах. На мгновение приоткрыв глаза, как это бывает в полусне, я тут же их закрыл. Не помню, сколько времени прошло с того момента, но, как мне показалось, через пару минут я приоткрыл глаза и увидел, что свет в ванной был включен (хотя я живу один и свет везде всегда выключаю на ночь). Чуть-чуть сместив взгляд над кроватью, я увидел, что там ползает какая-то тень. Не успев сосредоточить взгляд на ней, я заметил движение за дверью (здесь будет кстати упомянуть то, что дверь из комнаты у меня со стеклом посредине). Из ванны в коридор медленно двигалось смутное существо ростом под потолок со странным красным отростком чуть ниже затылка. Лица я не видел, но такая шея была физически неспособна держать голову. И еще он скользил макушкой по потолку, оставляя темный дымящийся след.
Внезапно он куда-то пропал, и опять внимание мое привлекла тень чуть выше моей кровати. Она начала заползать мне на ноги. Первые секунды (они мне показались вечностью) я наблюдал, как она цеплялась за одеяло, карабкаясь, и вдруг я увидел бледное злобное лицо. Оно проскрипело: «Ну вот мы и остались одни», — и с проворством змеи кинулось на меня. Я вскрикнул, отскочил к изголовью, ударился затылком о стену и… все пропало.
Дверь в комнату была приоткрыта, свет в ванной горел. А музыка, которую я оставил играть на ночь, замолкла.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Съемная квартира
Я приехала в Санкт-Петербург благодаря тому, что поступила в университет. На следующий год мне повезло — я сняла квартиру, но, поскольку хозяйка меня не устроила своими неожиданными частыми визитами и просьбой заплатить за несколько месяцев вперед, то мы с моим молодым человеком решили переехать. Нашли тоже однокомнатную квартиру с ремонтом и мебелью — просто находка. Осматривая квартиру, я заметила, что она освящена: там были наклейки — у нас такие же были, когда у бабушки дом святили. Как бы между прочим я спросила о прежних жильцах. Мне сказали, что они уехали раньше срока истечения договора, и это значит, залог они не получат (то есть, если мы надумаем уехать раньше окончания оговорённого срока, нас ждет та же участь). Я не придала этому значения. 2-го января 2009 года мы уже перевозили вещи.
Все было хорошо до апреля, но потом что–то стало происходить. Началось все с ключей: я всегда оставляла их в прихожей, но находила где угодно, только не там, где оставила. Однажды, купаясь в ванной под душем, я почувствовала, что у меня оборвалась цепочка. Я просто не успела поймать крестик, и он с потоком воды скользнул в трубу. Расстроенная, что потеряла крестик — подарок мамы, — я попыталась поковырять пальцами, но нащупать так и не смогла. А через две недели после очередной генеральной уборки нашла его у ванны. Компьютер стал странно себя вести — сам собой включался посреди ночи.
Уезжая в Москву, я попросила подругу присмотреть за моим котом, оставила ей ключи от квартиры и предложила вместо общежития пожить у меня. Она с радостью согласилась. Через три дня я приехала домой, и она завезла мне ключи, но порог даже не переступила… Мы потом с ней виделись где угодно, только не у меня дома. Я спросила, что случилось, но она наотрез отказалась говорить на эту тему. Примерно в это время вторая подруга осталась у меня с ночевкой. Она сняла золотые серьги и положила их на стол, но наутро мы их так и не нашли.
Дома мне было жутко. Я стала спрашивать хозяев, почему уехали прежние жильцы, и почему квартиру понадобилось освятить. Ответа так не получила.
Последней каплей послужил один случай. В тот день я пришла домой, и тут же у меня жутко заболела голова. Я присела на диван и просто моргнула… а открыв глаза, первым делом подумала, что отключили свет, но компьютер работал. Тут я услышала, как отворяется дверь, и спросила: «Кто это?». Включился свет. У входа стоял мой парень и говорил: «Дорогая, я так соскучился!». Я подскакиваю к нему, начинаю обнимать, он пытается меня поцеловать, и тут я вспомнила, что он мне звонил и говорил, что билетов на сегодня и завтра нет, и он никак не сможет приехать. Я начала отпихивать его и говорить одну и ту же фразу: «Ты кто? Ты кто? Ты не Виктор!».
Через мгновение я обнаружила, что уже сижу на диване. Горит свет, я слышу, что снова открывается дверь, и заходит моя мать. Я в недоумении смотрела, как она начинает приближаться ко мне со словами: «Доченька, я так скучала». Я в ужасе заползла на диван с теми же словами: «Кто ты? Ты не мама!». В голове всплывали факты: она в другом городе, далеко от Питера, и откуда ключи? Мгновение — и я опять на диване, горит свет, никого нет...
Первая мысль была: это сон, нужно проснуться… Я спрыгнула с дивана и подскочила к стенке. Там среди посуды лежал мой крестик. Я стала судорожно искать, где он, смотря по сторонам. Чувствовала — что-то ко мне приближается. Поворачиваюсь… А стенки-то нет, и половина моей руки исчезла, вместо этого я вижу пол и стену с обоями, и там вижу серьги моей подруги на полу. Тут вспоминаю какие-то отрывки из молитвы — слышала в детстве от бабушки.
Опять открыла глаза, почувствовала, что сорвала голос. Главное — на этот раз всё было в реальности, я не сидела на диване, а стояла у стенки. Я сходу помчалась к дверям. Ключей опять не было, они оказались на плите на кухне. Вылетела пулей из квартиры, приехала к подруге. Позже рассказала, что случилось. Похоже, она не поверила. Я больше никому не говорила ничего, но мое состояние становилось с каждым днём все хуже.
С приближением Нового года у меня было чувство, что я скоро покончу с собой. Я чуть ли не умоляла своего парня переехать — наплевать на деньги, но все же мы дождались конца срока аренды.
Когда уже собрали все вещи, сидели и ждали машину, у меня снова заболела голова. Я прилегла на диван и снова моргнула, и тут ко мне подошел мой парень, лег рядом и обнял меня, потом сказал: «Забери меня с собой, мне будет плохо без тебя». Я улыбнулась и сказала: «Глупый, мы же вместе едем!». Он опять повторил: «Забери меня». И тут я поняла — это не он! Я как закричала: «НЕТ!» — и открыла глаза. Виктор чуть со стула не рухнул, подлетел ко мне со словами: «Что случилось?». Я спросила его — сколько я спала? Он ответил, что от силы минуты две.
Кстати, серьги подруги нашлись именно там, где я их видела, а мой кот пропал бесследно после четырех месяцев в той квартире. Теперь все хорошо, мы живем в новой квартире, и никаких событий не происходит.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Коттедж
В 1997 году мои родители купили коттедж. Практически в центре города, небольшой район частной застройки, на две трети — избушки, остальное — коттеджи (впрочем, за прошедшие девять лет соотношение сместилось до 50/50). Коттедж этот построил некий Олег. Купил участок приличной площади с ветхим домом, снёс её и возвёл двухэтажный кирпичный дом с цоколем и мансардой. Прожили они с женой и дочкой в доме этом только полгода — начались бесконечные ссоры, скандалы, истерики жены, ребёнок попал в клинику неврозов, и семья распалась.
Когда мы пришли смотреть дом, он нам очень понравился. Большой, светлый, уютный. Всюду чистенько, салфеточки разные, половички, букетики. Воздух в доме такой чистый был, всё хотелось вдохнуть поглубже. Дом стоил дорого, но отец согласился: чувствовалось, что большой семье (трое детей и живность в ассортименте) в нём будет хорошо. На деле же оказалось, что дом просто заманивал новую семью, дружную и любящую. Когда выехали прежние хозяева, дом встретил нас иначе...
Он был мрачным, в комнатах царил полумрак, на стенах были трещины и паутина, пахло плесенью и сыростью. Это был словно совсем другой дом, не тот, что мы смотрели.
Он оказался очень неудобным. Потолки были разновысокими, где-то обнаружились странные, ненужные порожки, где-то — закоулки, кладовочки, тёмные углы и ниши. Мансарда была холодной, в ней выл ветер. В цоколе стены представляли собой белёный камень (дом стоит на гранитном монолите), потолки были низкими. Три года шел ремонт, перепланировка и надстройка дома. Он увеличился в два раза, но остался монстром.
Мира в семье нет уже семь лет. Постоянные ссоры, немотивированная агрессия, тирания и диктат отца (он, собственно, всегда был жестким человеком, но разумным, любил пошутить, словом, до крайностей не доходило), ежедневные слёзы матери. Младшие дети (а я старшая) стали худенькими, бледными и нервными. В доме неуютно, несмотря на все усилия мамы. Воздух всегда тяжелый. В окна либо нещадно палит солнце, либо царит мрак и полутьма.
Когда мы въехали в дом, начали гибнуть наши животные. Тех, что переехали вместе с нами — пёс, две кошки, крыса, хомяки, — не стало в течение года. Те, кого мы приносили в дом после, редко задерживались на этом свете дольше, чем на год. Цветы не росли тоже.
На четвёртый год такой жизни мы пригласили батюшку освятить дом. Больше часа он с помощником ходил по комнатам, кропил, читал молитвы. Кадило гасло дважды. Наш кот, единственное животное, любившее подолгу находиться в библиотеке, которая является самым тяжелым и страшным местом в доме, вытаращив глаза и дико воя, носился всюду и пытался вцепиться в полу ризы помощника. Пятна от святой воды на мебели и стенах на следующий день стали желто-бурыми и дурно пахли, будто кропили кошачьей мочой. Мы отмывали их весь день, а вечером с сестрой и матерью пошли по дому с толстой церковной свечой. Она искрила всюду, коптила чёрным дымом, а на пороге библиотеки язычок пламени сжался, сник и фитиль с громким хлопком вырвался из свечи, оставив воронку. Зажечь свечу снова не представлялось возможным — мы взяли другую и зажгли её уже в библиотеке. Свеча искрила и горела очень быстро, обильно оплывая. Я стала громко читать «Отче наш» и «Богородицу», мать крестила стены библиотеки. Помещение это двухуровневое, на верхний ярус ведёт крепкая лестница. Там же, наверху, находится дверь в спортзал (никому до сих пор не понятно, почему спортзал мы сделали под самой крышей дома, над всеми комнатами — это ужасно неудобно, все прыжки и шаги в спортзале слышны, несмотря на уплотнитель, ковролин и усиленное перекрытие; с другой стороны, иной раз прыжки-то слышишь, а все, кто мог бы их делать, находятся перед тобой, а вовсе не в спортзале; и вообще, в доме очень многое сделано технически абсурдно, неудобно, словно чья-то злая воля приложилась и при планировании).
Так вот, в библиотеке при этом стены стали гудеть и трещать, заскрипели балясины лестничных перил, словно что-то уходило вверх. Внезапно дверь спортзала распахнулась, грохнув о косяк, и повеяло холодом, лёгкие шторы на окне библиотеки взмыли к потолку. Мы медленно пошли вверх по лестнице, ступени под ногами стонали. На верхней площадке сильный порыв ледяного ветра из двери спортзала задул свечу, как я ни прикрывала её ладошкой. Из свечки повалил едкий, кисло пахнущий сизый дым. Окно в спортзале оказалось распахнуто настежь — пластиковое окно, которое только во время занятий открывают в положении «форточка» и закрывают, уходя в душ. Никто, кстати, не поднимался в спортзал в течении двух предыдущих дней.
Мы посмотрели на свечу. На ней был толстый наплыв растаявшего воска, в очертаниях которого ясно виделась голова девушки. Она как бы склоняется вниз, волосы упали на лицо, но девушка зло смотрит из-под них...
После этого животные в доме гибнуть перестали. Комнатные растения тоже вроде хорошо себя чувствуют. Но счастья в доме по-прежнему нет. Родители «на ножах», хоть и живут под одной крышей. Они любят друг друга, но что-то заставляет их (главным образом — отца) мучить друг друга.
Ночью в доме слышны шаги, скрип паркета, чьё-то дыхание. Тихонько открываются двери комнат. Колыхаются шторы на закрытых окнах. В доме страшно. Никто не встаёт с постели, не включив света. Сиамская кошка боится спать одна. И никогда не ходит в библиотеку.
Однажды вечером я вернулась домой затемно, все уже разошлись по комнатам и погасили свет. Я вошла в тёмный коридор. До выключателя было четыре шага, причём из того места, где он расположен, хорошо была видна лестница на второй этаж. На верхней ступени лестницы стояла девушка. Среднего роста, худая, темноволосая. В серой сорочке до пола. Я не успела понять, кто передо мной — рука «по ранее заданной программе» тянулась к выключателю. За долю секунды до того, как я включила свет в коридоре и на лестнице, её лицо исказилось, она что-то яростно прошипела и ринулась вверх по лестнице, в темноту, в сторону родительской спальни и библиотеки. Хмель от вечеринки сняло моментально, я стояла вся с мелких капельках липкого холодного пота, тяжело дышала, сердце ухало где-то в животе. Всю ночь молилась в своей комнате, на рассвете смогла заснуть. Никому о встрече в коридоре не рассказала.
На следующий год я вышла замуж и уехала из этого дома. Через пару месяцев после этого отец отправился в служебную поездку, брат заночевал у приятеля, а мать с сестрёнкой долго смотрели телевизор и грызли чипсы в спальне родителей, затем уснули вместе. Ночью сестра проснулась оттого, что у неё страшно мёрзли ступни. В изножье кровати родителей находилось окно, но оно было закрыто, сестра хорошо видела это, потому как шторы они с матерью на ночь не сдвинули. Одна из лёгких штор на левой стороне окна колыхалась. За шторой стояла темноволосая девушка и, внимательно глядя на спящую мать, что-то шептала. Что именно, было не понять. Сестра резко, рывком села в постели и пыталась крикнуть: «Изыди!». Именно это слово крутилось в голове, она говорит, что не боялась совершенно, но была очень зла на то, что какая-то дрянь нашептывает что-то над матерью. Девушка не обернулась на сестру, а просто скользнула из-за шторы к дверям комнаты. Сестра не могла ничего сказать, из горла вырывалось странное шипение — и всё. Вдохнуть она тоже не могла. Задыхаясь, стала креститься. От её возни проснулась мать, стала трясти её за плечи, крестить, плакать. Сестра задышала, но губы у неё были уже синие... Мать умыла её святой водичкой, они до утра не спали.
И ещё: вот уже пять лет всех женщин, живущих в доме (смешно сказать, но даже ручную крысу), одолевают гинекологические недуги. Чего только уже не было... Всё плохо поддаётся терапии, протекает с осложнениями; только вылечим один недуг — приходит другой...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кошмар
В ночь со 2-го на 3-е апреля я увидел обычный дурацкий кошмар… если бы не одно «но».
Я видел во сне призрака — молодую мёртвую девочку с черными прямыми волосами (я знаю, о чём вы подумаете, прочитав это, но к моменту, когда этот сон приснился мне, фильм «Звонок» я смотрел уже слишком давно, да и особого впечатления он на меня не произвёл). Эта девочка пыталась добраться до нас с женой, когда мы сидели в машине. Нечисть вплотную приблизилась к боковому окну, но я думал, что сквозь стекло призрак не проникнет. Но стекло её не остановило — она начала приближаться ко мне. Единственное, что показалось мне адекватным во сне в тот момент — это агрессивно закричать прямо в лицо привидению. Потом я проснулся. Оказалось, что я начал стонать во сне и жена разбудила меня, начав гладить по руке. Я отделался простым объяснением: «Кошмар приснился».
Днем мы разговорились в ICQ. Жена призналась, что плохо спала — ей тоже страшное снилось: будто мы на каком–то корабле и нам там очень жарко. Потом мы сходим на берег и лезем в воду, чтобы остудиться, и вдруг на нее накатывает чувство тревоги, и мы начинаем вместе погружаться под воду, как будто тонем. А под водой жена видит молодую утопленницу с черными прямыми волосами, которая смотрит на нее…
Подробности наших снов до сих пор заставляют меня сглатывать комок в горле. Не по себе как-то…
Какие тут совпадения могут быть? Сначала от кошмара проснулся я. Жена проснулась вместе со мной. Потом жена заснула, и кошмар был уже у нее. О том, что снилось мне, она не знала. Я рассказал ей об этом только в ICQ днем.
Это заставляет думать, что ночью у нас что–то действительно могло быть «в гостях» в квартире и снилось нам по очереди…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Армейская легенда
Первоисточник: un-titled.ru Расскажу легенду, услышанную мной от одного человека в октябре 2011 года в одном из городов Восточного Казахстана (сразу оговорюсь — не факт, что все это произошло в Казахстане).
Предположительно пару десятков лет назад (скорее всего, в восьмидесятых годах) два солдата-пограничника самовольно оставили часть и незаконно пересекли границу с Китаем. Находясь на территории этой страны не более двух часов, они жесточайше набедокурили: устроили дебош и изнасиловали двух местных жительниц. Потом спокойно вернулись назад, ни перед кем из командования так и не «засветившись».
Минуло несколько суток. Глубокая ночь. Расположение казармы погранзаставы. Весь личный состав спит крепким солдатским сном. У входа за «тумбочкой» сидит дневальный. Он тоже дремлет, хотя по уставу это категорически запрещено.
В казарму тихо вошли две женщины. Одна из них с крайней осторожностью, медленно и почти бесшумно достала из автомата дневального шомпол. Дневальный не проснулся. Затем женщина резким движением вогнала шомпол до упора сначала в один, потом в другой глаз дневального. Солдат умер на месте. Далее ночные гостьи, у одной из которых в руках влажно поблескивал окровавленный шомпол, прошли в расположение, где спала сотня пограничников. Медленно, но верно женщины выкололи глаза каждому из спящих…
Легенда гласит, что когда женщины-убийцы покончили с предпоследним солдатом, проснулся старшина роты. Увидев, что произошло с его сослуживцами, он в ту же минуту умер от шока. Что было дальше, не уточняется.
Только представьте себе, какое это дикое ЧП. Даже не «дикое», а даже слов, применимых к этой истории, нет. Около сотни молодых парней погибли за несколько десятков минут такой ужасной смертью…
Разумеется, была создана специальная группа по расследованию этого дела. Скорее всего, в ходе следствия и были установлены примерная хронология и мотивы преступления, изложенные выше.
Говорят, что все это чистая правда. В качестве аргумента приводят то, что если спросить об этой истории у любого пограничника, то якобы он с точностью все это подтвердит.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лера
Недавно мы пережили большую потерю, умерла сестра моей мамы. Мужа у нее не было, зато четырехлетняя дочь Лера осталась. Мы с мужем взяли на себя заботу о ней. Как только ребенок узнал о смерти матери, она закрылась в себе и вообще не выходила из дома. Да, и она вообще отказалась переезжать куда-то, поэтому я и мой муж переехали в квартиру, где они жили с матерью. Мы думали, что после похорон она согласится переехать к нам, потому жить в той квартире стало просто невыносимо. По ночам включалась и выключалась сама по себе вода, то же самое происходило со светом. Двери и полы скрипели, как будто кто-то постоянно бегает из комнаты в комнату. Я пыталась освятить квартиру, но толку это не принесло.
Однажды ночью мне, как обычно, не спалось, а муж давно спал. Я услышала шепот из комнаты Леры. Мне стало почему-то очень жутко, но мужа я будить не стала. Я тихо включила свет, подошла к её двери и послушала, что там происходит. Я слышала только голос моей девочки:
— Не хочу спать, хочу играть с Катей (это её кукла). Еще немного поиграю и лягу.
Я открыла дверь. Девочка сидела в углу за шкафом, обнимая свою куклу, и испуганно на меня смотрела. Она с такой настороженностью выглядывала из-за угла, как будто я ей враг.
— Лерочка, а с кем ты разговаривала сейчас? — спросила я.
— С мамой…
По моей спине пробежали стадом мурашки. Я уложила её спать, а сама прижалась к мужу и тоже задремала. Потом еще в течение недели девочка постоянно с кем-то разговаривала. Я перестала на это обращать внимание, списав всё на стресс — ребенок маму потерял, тут не только сама с собой заговоришь. Квартира так и продолжала испытывать моё терпение.
Однажды днем, когда я готовила обед, я несколько раз звала Леру есть, но она кричала, что не хочет. Вообще она всегда не испытывала влечения к еде, поэтому её было трудно заставить поесть. Её мама была человеком, мягко говоря, нетерпеливым, и когда Лера отказывалась есть, то насильно тащила её за стол. И вот, когда я, наверное, уже десятый раз позвала Леру обедать, я услышала жуткий грохот и плач. Я тут же побежала в комнату и увидела картину, совершенно необъяснимую. Огромный шкаф-купе свалился на ребенка. Благо, он её не прижал к полу, а, одним краем уперевшись за кровать, оставил угол между ним и полом. Лера сильно испугалась и потом еще до конца дня была в истерике. Ночью того же дня я опять услышала, как она плачет и просит прощения. Я зашла, чтобы её успокоить, она залезла ко мне на руки и крепко обняла. Она всё время смотрела в один и тот же угол, как будто там кто-то стоит. Причем смотрела она очень испуганно.
— Лера, кто там? — спросила я.
— Мама… — тихо прошептала она.
— Лерочка, скажи маме, что ты её отпускаешь и чтобы она уходила.
— Мама не хочет уходить!
Когда настал сороковой день со смерти, мы с Лерой сходили на могилку, положили цветы, раздали гостинцы детям, чтобы поминали умершую. Всё стало спокойно. Мы продали эту квартиру и забрали девочку к нам.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Потайная комната
Случилось это не так давно — месяц назад. Мы с другом, можно сказать, «сталкеры»: нас хлебом не корми, дай только в старое здание забраться. И не просто забраться, а пошарить там. Фонари и ножик всегда при себе, спички у меня, тушенка у него. И мы нашли очередной недострой — в 90-е забросили строительство. Там и сторож есть — старый дед, который нас пропустил за «пузырь» водки.
В здании было 12 этажей. На первом много пепелищ от костров (штуки четыре) и пятен — не то мазут, не то дёготь, не то что-то ещё. Когда мы добрались до 10-го этажа, стало очень плохо пахнуть. Идем в конец этажа — запах усиливается. Да так, что около стены нас стошнило. А пока я стоял, нагнувшись, заметил под стеной дыру размером три на три кирпича. Посветили фонарем а дыру и пришли в ужас: за стеной была потайная комната, полная расчлененных зверей — птицы, собаки, кошки, даже свиньи, кажется, были. И это все гниет. А порезаны они страшно.
Разумеется, мы сбежали мгновенно оттуда. А через 4-5 дней собрали команду в десять человек, купили респираторов и вернулись туда. Поднимаемся на 10-й этаж. Запаха нет. Еле нашли ту комнату, заглянули в дыру — ничего нет, пустая комната. Поднялись на 11-й этаж, на 12-й, обыскали крышу, — нигде нет ничего похожего.
Что больше всего нас поразило — такой мощный запах не мог выветриться за пять дней. Физически просто. А никакими освежителями воздуха там не пахло.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Куда пропадают люди?
Один мой знакомый работает в Уголовном розыске. Работа его заключается в поиске пропавших без вести, или как он их называет, «потеряшек».
И вот что он поведал про суровые «ментовские» будни.
В России в год пишется около 200 тысяч заявлений о пропавших без вести. Это сейчас, в мирное время. А находятся каждый год около 100 тысяч человек. То есть именно находятся (живыми и мертвыми) — то есть опознаются теми, кто писал заявление о пропаже, или сами «потеряшки» заявляют, что они — это они. Вопрос: куда деваются остальные 100 тысяч?
Знакомый сразу предупредил, что говорить будет только о тех пропавших без вести, на которых есть заявление в милицию от родственников, коллег и т. д.
Я читал статистику, опубликованную в интернете — там другие цифры. Но человек этот говорит: «Вся опубликованная статистика ложная, недостоверная и ничего не отражающая, которая нужна только чинарям в штабах».
Основные группы пропадающих без вести, которых не находят:
1) пропали внезапно без видимых причин;
2) ушли на охоту, рыбалку, в турпоход и т. п.;
3) поссорились со второй половиной и «ушли в ночь»;
4) ушли из дома — те, кто выпивающие, нездоровы психически, склонны к потере памяти, наркоманы и т. д. Как правило, под конец жизни (если их не находят) они попадают в итоге в крематорий как неустановленные трупы;
5) убежавшие детдомовцы;
6) пропали, но есть основания считать, что замешаны в чем-то нехорошем (имеются большие долги, члены преступной группировки и т. д.);
7) пропали в зоне боевых действий или природных катастроф;
8) бомжи.
Примерно половина пропавших относится к первому пункту — «пропали внезапно без видимых причин». То есть 50 тысяч людей в год пропадают внезапно, без видимых причин. По остальным пунктам вопрос, почему они не находятся, рассматривать не будем — все более или менее понятно. Зато будем рассматривать, как «внезапно без видимых причин» пропадают люди.
Утром женщина (мать двоих детей) завела по дороге одного ребенка в детский сад, второго в школу и села в маршрутку. На работу не пришла. От остановки маршрутки до работы идти одну минуту (100 метров). День ее нет, второй нет... Как сквозь землю провалилась. Мужа перетрясли, всех родственников, школьных и институтских ухажеров. По всем номерам, которые через ее мобильный телефон проходили, отработали. Всю квартиру обыскали — ноль результатов. Просто взял человек и пропал. И концов никаких. Пассажиры в маршрутке ее помнят (примерно одни и те же каждый день ездят), говорят, что вышла из автобуса на положенной остановке. Работала мелким чиновником в районной администрации.
Или вот.
Жил мужчина. Жена, ребенок. Все «в шоколаде». Зарабатывает прилично — машина, квартира в новом доме, купленная без ипотеки. Утром спустился на лифте в подземный паркинг, сел в свой «Форд Мондео» и поехал на работу. На работу не приехал. Его «Форд» нашли на полпути к работе через несколько дней. Автомобиль стоял, припаркованный у обочины. В машине никаких следов борьбы, никаких признаков насилия, разбоя и т. д. Она стояла заведенная (ключи с брелком были в замке зажигания, но уже кончался бензин). Внутри лежал ноутбук, мобильник подзаряжался от прикуривателя. Ни знака аварийной остановки, ни моргающих поворотников. Машина исправная. Все кусты, гаражи, подвалы в округе обыскали с собаками. Ничего. Дорога в городе оживленная, движение плотное.
Мужчина не был владельцем бизнеса — просто менеджер средней руки. Большой доход (чтобы купить жилье и машину) имеют от сдачи внаем жилья (у жены три квартиры от родителей и бабушек остались в наследство). Жена — врач в военном госпитале. Пластиковые карточки специально не блокировали — по ним никаких движений не было и нет.
Или вот еще. Вообще страшилка.
Молодая мать пошла в магазин за творогом и молоком. Ребенку чуть меньше годика. Обычно бегала за молоком, когда ребенок спит днем. Муж работает на дому — на компьютере рисует для журналов что-то.
Ушла и не вернулась. Кормит грудью, то есть к дитю привязана. До молочного магазина ехать на трамвае несколько остановок, но до нее так и не доехала. Куда делась — неизвестно, уже год ищут.
Или вот. Детектив прямо.
Ехали две семьи на двух машинах в отпуск. День в пути. Остановились на ночлег на окраине городе в придорожном отеле. Взяли себе два номера. Утром просыпаются, а одного мужчины нет. Его жена и дети спали (весь день в пути — утомление большое) и ничего не слышали. Дежурный администратор (девушка 20 лет) ничего не видела (призналась, что сама дремала в подсобке). Дверь в отель не запирается на ночь. Видеокамеры наблюдения только за стоянкой смотрят (там он не появлялся). Машина на месте, сотовый телефон, деньги, паспорт и документы на машину остались в номере (в куртке). Ушел из номера обутый, без куртки. Скорее всего, выходил покурить ночью (сигарет не нашли ни в номере, ни в машине).
Обыскали все окрестности. Никто ничего не видел.
Еще. Про офисного работника.
Парень работал программистом в конторе. Работал несколько лет. Жил с девушкой гражданским браком. Купил в кредит машину. Снимал жилье. Ушел на обед, и больше его никто не видел. Уехал на машине обедать (обычно ездил домой). И не вернулся. Дома он побывал (девушка, с которой он жил, сказала, что посуда стала грязной, когда она вечером пришла с работы, и еда была съедена). Машину так и не нашли. Человек был жизнерадостный, веселый, неконфликтный. Долгов (кроме кредита за машину) не было. Самый обычный молодой человек. Телефон «вне зоны доступа» стал через час после обеденного перерыва (начальник звонил узнать, почему тот задержался после обеда).
Ещё...
Пропал сотрудник милиции, капитан. Ладно бы пропал, если бы с работы возвращался, с дежурства, с усиления — предположить можно еще, что купил бутылку пива, с кем-то встретился и т. д. Но ведь нет! Утром сел в электричку и поехал на службу, до которой так и не доехал. На ушах все стоят, все связи отработали, абсолютно всех трясут — никто не знает, что и как. На всех промежуточных станциях всех торгашей и кассиров опросили. Как сквозь землю провалился. По службе характеризуется положительно, были благодарности, командировки на Кавказ и т. п.
Таких историй — тысячи и десятки тысяч по всей стране. Куда же деваются люди, которых не могут найти?
Вот список предположений, которые в некоторых случаях нахождения людей (живых или мертвых) подтверждались:
1) убийства (труп зарыт, сожжен, утоплен, расчленен и т. д.);
2) похищение в рабство;
3) воруют на органы;
4) удержание или насильственный вывоз для занятий проституцией;
5) сбивает машина, внезапно теряется сознание и тому подобные случаи — то есть нелепые случайности.
Мне это рассказал оперативник со стажем почти 17 лет. Пришел в милицию в середине 90-х. Статистика что тогда, что сейчас одинакова. Он не знает, какая была раньше статистика по стране, но по его отделу (обслуживают территорию с населением 500 тысяч человек) всегда одинаковая была. Примерно одно и то же в течение 20 лет. В силу специфики своей работы иногда в командировки ездит по стране — на местах оперативники тоже говорят, что всегда примерно одинаковое количество было.
Говорит, что уже готов в инопланетян верить почти на полном серьезе. Потому что пропадают люди, которые не должны пропасть — нет никаких предпосылок для этого. И обстоятельства такие, что человеку некуда пропасть. И таких в стране каждый год около 50 тысяч человек. И мужчин, и женщин. И детей, и стариков. Разных национальностей. Разных социальных статусов и уровней дохода.
Понимаю, что эти 50 тысяч человек — очень малая доля по сравнению с убылью населения нашей страны на 1 млн. человек в год. Но это тоже люди. Люди, которых потеряли родные и близкие и не знают, что с ними.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Свадебное кладбище
Это было со мной в августе 1992 года, когда мне исполнилось 16 лет. Мы поехали с матерью в дом отдыха под городом Клином. В тот год были сильные лесные пожары, с утра сильно пахло гарью, место было пустынное и скучное — в основном пенсионеры и маленькие дети. Единственное мое спасение — там можно было взять напрокат велосипед. Так что я уезжал сразу после завтрака и до ужина (а то и позже) болтался на велосипеде по окрестностям. Полупустые дачные поселки, картофельные поля каких-то московских НИИ, редколесье, пустые, со стертыми белыми метками шоссе и гравийные проселки... За час поездки хорошо еще, если встретятся человека три. Было жарко, с утра стоял тревожный горький запах гари.
В то время я ничем мистическим не интересовался, алкоголь не пил. Обычно я ехал, куда глаза глядят, не выбирая маршрутов.
Однажды я катался днем и вырулил с деревенского проселка на обычное асфальтированное шоссе. Кручу педали. Полдень жаркий, тени короткие, марево над дорогой дрожит, кузнечики «секут» в пожелтевшей траве на обочинах. Ни машин, ни прохожих.
Оглядываюсь и соображаю, что по обеим сторонам дороги — кладбище. Причем большое — ну, не до горизонта, но внушительное. Ни деревца. Оградки, надгробия, веночки. Выглядит современным, крестов и старых камней не заметил. Все надгробия типовые, прямоугольные — черные и темно-серые зернистые плиты, и на них напылением нанесены фотографии. Я сбавил скорость, пригляделся. Несмотря на жару, стало зябко. Потому что на всех надгробиях фотографии практически одинаковые — свадебные. Белое пятно — невеста, черное — жених. Лица вроде разные, но все фотографии свадебные. Видно было четко, кладбище вплотную «обступало» шоссе с двух сторон. Среди могил ни одного посетителя. Только марево это дрожит и звенят кузнечики, да еще слышно, как я сам дышу.
Не могу сказать, что сильно испугался, но ощутил тревогу и тоску, поехал быстрее по шоссе. Ощущение было, как во сне. Вроде налегаешь на педали из последних сил, дорога ровная, ни ухаба, ни взгорка, а ехать тяжело и медленно, будто поднимаешься в гору или колеса вязнут в мазуте. И кладбище все не кончается, как будто одна и та же картинка бесконечно проматывается: голубые оградки и черные надгробия с улыбающимися людьми. Все изображения парные.
Я взмок весь. Мне казалось, что еду уже минут двадцать-полчаса. Было неприятное ощущение, что это место вообще не отпустит меня, так и буду на этом шоссе торчать до скончания века. И чем дальше, тем больше спать хотелось, хотя встал всего-то часа четыре назад, да и сонливостью я не отличаюсь. Очень тянуло остановиться, съехать к обочине и лечь подремать.
Потом на трещине велосипед подпрыгнул, и кладбище резко сменилось пустырем. Как резинку отпустили — сразу ехать легче, как по маслу. Я еще долго по этому шоссе гнал, не оборачиваясь. Наконец, остановился, глянул на часы — стоят. Причем как раз на двенадцати дня, хотя часы надежные, еще отцовские («офицерские») и заводил я их недавно.
Доехал до ближайшего населенного пункта. Там был магазинчик, я зашел туда хлеба и воды купить и спросил у продавщицы про кладбище. Она сказала, что никакого крупного кладбища, кроме маленького сельского в восьми километрах отсюда по другой дороге, нет. И вообще, в той стороне, откуда я приехал, только какие-то «кормовые поля». И все. Страха опять-таки не было, какое-то равнодушие навалилось и тоска.
Вернулся в дом отдыха другой дорогой. Матери не сказал ничего, но на следующий день решил туда опять съездить. Думал, увижу кладбище хоть издали, удостоверюсь, что это правда — и сразу назад.
Топографическая память у меня хорошая, но этого места я не нашел больше. Магазин тот был, сараи заброшенные были, а большого, как аэродром, кладбища не было. Хотя я в том квадрате потом дня три крутился.
С тех пор прошло много лет, но иногда ту поездку я вижу во сне, очень явственно, в подробностях, будто фильм закольцованный крутят. Так до сих пор и не знаю, что это было. Но точно не привиделось.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Утопленник
Публикуем на сайте стихотворение А. С. Пушкина, основанное на народном фольклоре:
------
Прибежали в избу дети,
Второпях зовут отца:
«Тятя! Тятя! Наши сети
Притащили мертвеца».
«Врите, врите, бесенята, —
Заворчал на них отец; —
Ох, уж эти мне робята!
Будет вам ужо мертвец!
Суд наедет, отвечай-ка;
С ним я ввек не разберусь;
Делать нечего; хозяйка,
Дай кафтан: уж поплетусь...
Где ж мертвец?» — «Вон, тятя, э-вот!»
В самом деле, при реке,
Где разостлан мокрый невод,
Мертвый виден на песке.
Безобразно труп ужасный
Посинел и весь распух.
Горемыка ли несчастный
Погубил свой грешный дух,
Рыболов ли взят волнами,
Али хмельный молодец,
Аль ограбленный ворами
Недогадливый купец?
Мужику какое дело?
Озираясь, он спешит;
Он потопленное тело
В воду за ноги тащит,
И от берега крутого
Оттолкнул его веслом,
И мертвец вниз поплыл снова
За могилой и крестом.
Долго мертвый меж волнами
Плыл качаясь, как живой;
Проводив его глазами,
Наш мужик пошел домой.
«Вы, щенки! За мной ступайте!
Будет вам по калачу,
Да смотрите ж, не болтайте,
А не то поколочу».
В ночь погода зашумела,
Взволновалася река,
Уж лучина догорела
В дымной хате мужика,
Дети спят, хозяйка дремлет,
На полатях муж лежит,
Буря воет; вдруг он внемлет:
Кто-то там в окно стучит.
«Кто там?» — «Эй, впусти, хозяин!» —
«Ну, какая там беда?
Что ты ночью бродишь, Каин?
Черт занес тебя сюда;
Где возиться мне с тобою?
Дома тесно и темно».
И ленивою рукою
Подымает он окно.
Из-за туч луна катится —
Что же? Голый перед ним:
С бороды вода струится,
Взор открыт и недвижим,
Все в нем страшно онемело,
Опустились руки вниз,
И в распухнувшее тело
Раки черные впились.
И мужик окно захлопнул:
Гостя голого узнав,
Так и обмер: «Чтоб ты лопнул!» —
Прошептал он, задрожав.
Страшно мысли в нем мешались,
Трясся ночь он напролет,
И до утра все стучались
Под окном и у ворот.
Есть в народе слух ужасный:
Говорят, что каждый год
С той поры мужик несчастный
В день урочный гостя ждет;
Уж с утра погода злится,
Ночью буря настает,
И утопленник стучится
Под окном и у ворот.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Маршрутка
Этот случай со мной произошёл неделю назад. В этот день я долго стояла на остановке и ждала свою маршрутку. И вот, наконец-то, она подъехала. Я ещё помню, как внимательно посмотрела на её номер — это была 12-я маршрутка, которая довозила меня прямо до офиса. Я села в неё и поехала. Когда она доехала до перекрёстка, то повернула направо, хотя должна была ехать прямо. Я спросила у водителя, поменялся ли у него маршрут. В ответ услышала: «Почему поменялся? 21-й маршрут всегда так ездит».
Я была ошеломлена. Я же видела своими глазами, что это был 12-й маршрут... В общем, к своему офису я подошла только через час. И увидела, что мой офис горит. Его тушили пожарные. Когда я набралась смелости и подошла к пожарному, то спросила его, что здесь произошло. Он ответил, что в офисе произошёл взрыв — пока неизвестно, из-за чего.
Я долго стояла и наблюдала за происходящим и думала, как же мне повезло, что опоздала на работу. Знаете, я думаю, что неспроста у той маршрутки поменялся номер, и она меня повезла совсем в другую сторону. Не знаю, что это было, но оно меня спасло. На следующий день я узнала, что в нашем офисе сгорели трое наших сослуживцев.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Эксгумация
Два года назад я потеряла мужа, которого очень любила — это был человек, который был для меня всем. Мы поженились с ним три года назад, у нас была прекрасная семья, мы жили, словно в раю. 15 апреля 2009 года — этот день просто перевернул мою жизнь и превратил её в сущий ад. В этот день умер мой муж: у него остановилось сердце на работе.
После похорон мужа я не могла спать, а если и получалось мне вздремнуть минут на десять, то в моём сне сразу возникал мой муж, который просил меня к нему прийти на могилку и откопать его. И так продолжалось три дня. Я рассказала про свой сон его родителям, и мы решили, что если их сыну там не нравится лежать, то там плохое место. Решили мы моего мужа перезахоронить. Пока нашли людей, которые этим занимаются, пока собрали все необходимые справки, прошёл месяц.
17 мая 2009 года выкопали гроб с моим мужем. Когда его вскрыли, я упала в обморок. Верхняя внутренняя крышка гроба была исцарапана ногтями мужа. Мы похоронили его заживо. Как дальше постановили врачи, у моего мужа был летаргический сон. Он пришёл в себя уже погребённым в землю...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночь на даче
Прежде чем рассказать свою небольшую историю, хочу сразу поставить все точки над «Ё» — я адекватный взрослый человек, композитор и продюсер на одном из лейблов, выпускающих электронную музыку. Никаких психических отклонений не имею, на учёте не состою. Но так уж получилось, что в детстве и юности мне приходилось неоднократно попадать в странные и в некотором роде мистические ситуации, связанные с дачным домом моих родителей. Нельзя сказать, что дом этот очень древний, но шестидесяти— или семидесятилетняя история у него имеется. В нём частенько самопроизвольно открываются дверцы шкафов, иногда непонятным образом тухнет свет без всякой на то технической причины, а чувство присутствия чего-то незримого — вообще обычное дело. Несмотря на всё, это я всегда любил и люблю этот дом; всегда чувствовал, что есть в нём нечто разумное, расположенное к нашей семье позитивно. Но иногда происходили, так скажем, и несколько тревожные случаи. Об одном из них я и хочу рассказать.
Несколько лет назад так случилось, что мать с отцом уехали с дачи, где они до сих пор живут, к друзьям на какой-то праздник, а меня попросили приехать покормить нашу собаку — ротвейлера по имени Кара. Я их просьбу выполнил уже под вечер и, зная, что родители вернутся не раньше следующего дня, решил заночевать на даче. Про вечер сказать особо нечего — прогулялся по улице с собакой, поужинал, немного посидел перед телевизором и устроился спать. Вот тут-то, собственно, и началось самое интересное... Я постелил себе на диване в большой комнате, а Кара улеглась рядом с диваном и быстро затихла — видимо, набегалась на прогулке и притомилась. А вот мне никак не спалось. Не то чтобы в голову лезли какие-то назойливые мысли — просто сон не шёл. Некоторое время я вертелся с боку на бок, и вот, когда я только-только нашёл то самое удобное во всех отношениях положение, я услышал странный хлопок, похожий на звук резко закрытой дверцы шкафа — он донёсся из прихожей. Будучи привычным к звукам старого дома, я не придал этому никакого значения — лишь мелькнул в голове полусознательный вопрос: «Почему это моя псина-защитница никак не отреагировала на шум?». А псина-защитница в это время похрапывала и поскуливала, наблюдая свои чёрно-белые собачьи сны. Прошло не более минуты с того момента хлопка, как до меня донёсся уже совсем другой, куда более настораживающий звук. «Цок-цок» — складывалось ощущение, что нечто не торопясь перемещалось из прихожей в кухню, но шагало это нечто либо на когтистых лапах, либо на небольших копытцах. Сон выветрился моментально — я напрягся и стал вслушиваться. «Цок, цок, цок» — странные шаги уже слышались с кухни и, судя по всему, приближались к двери в комнату, где я расположился. «Цок, цок» — и тишина: нечто остановилось перед дверью в комнату. Дверь была слегка приоткрыта, но лишь слегка. Старые петли негромко скрипнули.
Смотреть в сторону двери мне совсем не хотелось. Я убедился, что полностью, кроме головы, скрыт одеялом — почему-то мне тогда показалось, что одеяло — это какой-никакой, а всё таки щит. Глупо, но и ситуация, согласитесь, не самая адекватная. Собака всё так же мирно посапывала, не обращая ни малейшего внимания на происходящее. А я лежал и слушал, как цокающие шаги приближаются к дивану и пытался в своём перепуганном сознании построить хоть какой-то план действий — к сожалению, всё указывало на то, что лучший план — лежать и притворяться спящим, что я и делал. Но ОНО каким-то образом знало, что я не сплю, и мой ступор и страх, казалось, забавляли ЕГО. Между прочим, надо отметить, что явной угрозы своей жизни я не ощущал, но легче от этого почему-то не было. Существо замерло посреди комнаты — я понял это, потому что цоканье прекратилось. Оно стояло там и смотрело на меня — я уверен, что смотрело. Так прошла минута, максимум две, но как бы избито это ни прозвучало, минуты показались мне вечностью. Неожиданно я услышал высокое скрипучее хихиканье — в нём чувствовалось игривое торжество, будто маленький ребёнок одержал победу над своим сверстником в некой детской игре и искренне этому радовался. Я использовал все свои актёрские способности, чтобы имитировать здоровый крепкий сон, но нервное прерывистое дыхание наверняка меня выдавало. И в тот самый момент, когда я уже собрался вскочить с дивана и попытаться растолкать свою верную охранницу Кару, всё закончилось. Но не так, чтобы РАЗ и НЕТУ — всё произошло в обратном порядке: мне показалось, что после смешка существо что-то пробормотало и зацокало обратно к двери на кухню. Я набрался смелости чуть-чуть приподнять голову от подушки и взглянуть в сторону двери: комната представляла из себя набор разнообразных оттенков тьмы, лишь серп луны за окном слушил ненадёжным источником света. Я не смог разглядеть своего ночного гостя — лишь тёмное движущееся пятно не выше метра ростом... Снова скрипнули петли, и дверь на кухню плотно захлопнулась. Я слышал, как цоканье удалялось через кухню в прихожую, затем снова хлопок дверцы шкафа — и тишина.
Нет, я не провёл остаток ночи без сна в холодном поту — ничего подобного. «Вырубился» практически сразу — быть может, стресс так подействовал. Выспался отлично, без снов. Дождался родителей, но не стал лишний раз пугать их странными историями про дом — им-то ещё жить там.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Проснуться
Первоисточник: ffatal.ru Я непрофессиональный писатель. Нет, я говорю это не с гордостью, тем более, что и гордиться мне пока нечем, но это важный факт моей биографии. Пожалуй, единственно важный. Пусть мои произведения не идеальны, но они — единственное, что даёт мне удовлетворение. Точнее, давало.
Лет с тринадцати я практически постоянно пишу что-то. Не все рассказы мне удавалось закончить, немало было и таких, которые были слишком… странными, чтобы кому-либо их показывать.
Паузу в несколько месяцев я делала лишь раз, когда готовилась к ЕГЭ и поступлению в ВУЗ. Знала бы, чем это обернётся, без раздумий бы плюнула на все эти чёртовы тесты и жила бы своими произведениями, даже если бы пришлось голодать.
Как оказалось, перерыв в практике пагубно сказался на моих творческих способностях: раньше за раз я могла свободно исписать мелким почерком лист А4 с двух сторон, но после поступления меня стало хватать максимум на половину тетрадной страницы. Часы, до того незаметно пролетавшие за любимым занятием, превратились в бесплодную вечность.
Старых друзей я давно растеряла, а новых найти так и не смогла, а потому почти всё время тратила на сон и учёбу, хоть и не стремилась к идеальной успеваемости. Сказать по правде, тогда я чувствовала себя каким-то тупым бездушным роботом, не способным испытывать не то что счастье, но даже удовольствие от чего-либо. Мой день состоял из пребывания в университете, работы в кафе и сна, изредка прерываемого подготовкой к сессиям.
Кстати, несмотря на то, что спала я теперь значительно больше, чем раньше, выспаться мне почему-то никак не удавалось. Если вы толком не спали несколько дней подряд, пожалуй, вам знакомо это чувство, когда окружающий мир уже не кажется таким реальным. Собственно, в моём случае это было даже хорошо, ведь подобное состояние не давало явственно оценить всю мерзость той ситуации, в которой я оказалась.
Пожалуй, такими темпами я бы уже впала в спячку и благополучно «откинулась», забыв закрыть газ, но в некий момент всё пошло другим, возможно, даже худшим, путём.
В один из зимних дней я решила, несмотря на отсутствие отопления и чуть тёплую воду, всё же помыть голову, что к тому моменту я делала уже довольно редко, стараясь экономить силы и шампунь. И знаете, что я увидела в ванной?..
Я увидела там обыкновенное шило, которое валялось на полке всё время, что я снимала эту квартиру. Можно придумать сотни причин, объясняющих, как оно оказалось там и для чего его использовал прежний съёмщик, но куда интереснее, почему я заметила его именно тогда…
И вдруг мне показалось, что я сплю. Я почувствовала, будто лежу на мягкой постели в родительской квартире, будто нужно лишь проснуться, и всё вновь будет хорошо. Но по какой-то причине я никак не просыпалась, а потому решила ущипнуть себя, а точнее, использовать, наконец, внезапно замеченное мною шило.
Когда я дотронулась его остриём до подушечки безымянного пальца левой руки, комнатку заполонил то ли пар от разогревшейся наконец воды, то ли дымка, какая часто скрывает детали наших снов. Я надавила на кожу, но почувствовала лишь слабую, будто искусственную, боль. Я прилагала всё больше усилий, с каждым мгновением всё меньше жалея эту неправильную плоть, но боли не было, её заменило чувство близкого пробуждения. Вот я почти уже открыла глаза в своей старой спальне, когда что-то пошло не так: боль вернулась, сознание несколько прояснилось, и передо мной явственно предстал продырявленный шилом палец с почти оторванным ногтем.
Зрелище, сказать по правде, было не из приятных, что уж говорить об ощущениях. Не знаю, что повлияло на меня в большей мере, но я стала терять сознание, упав в ванну и ударившись затылком об стену. Возможно, было бы лучше, если бы я так и не очнулась, но мне не удалось надолго провалиться в забытье.
Когда я пришла в себя, казалось, болело всё моё тело, но я всё же нашла в себе силы встать, одеться и вызвать скорую. К тому времени, как врачи приехали, палец мой болел невыносимо, тем более, что при падении шило ещё сильнее повредило его, а ноготь и вовсе отпал. Докторам я объяснила всё несчастным случаем, хотя и сомневалась, что они мне поверили, учитывая, как смотрела на меня одна из женщин.
Меня отвезли в больницу, диагностировали сотрясение и, кое-как обработав мой палец, отправили домой, так как свободных мест у них не оказалось. Я полагаю, им стоило бы отвезти меня на своей машине, но это даже хорошо, что мне удалось так быстро отделаться от врачей, ведь они только мешали.
Стоя в переполненной маршрутке, я всё ещё сжимала бумажку со списком всего того, что, несомненно, не стану принимать. Температура на улице явно была отрицательная, а на мне были лишь сапоги и лёгонькая куртка, накинутая поверх банного халата. Меня мутило и трясло, а голова просто раскалывалась — не знаю, было ли это симптомом сотрясения или же следствием омерзительно кислого запаха, царившего в салоне. Несмотря на столь экстремальные условия, всё время поездки меня клонило в сон, а потому я решила, что лягу сразу же, как вернусь.
Придя домой, я, как и собиралась, первым делом направилась к кровати, завалившись спать прямо в том, что на мне было. Но как бы в насмешку над моим плачевным положением, сон никак не хотел заключать меня в свои липкие объятия. Сперва я решила, что мне не спится оттого, что мои ноги, на которых всё ещё были сапоги, свисают над полом, хотя раньше я без проблем засыпала в подобной позе. Вскоре неудобная обувь полетела в угол, и моё тело заняло более комфортное положение. К сожалению, эта мера ничуть не помогла. Тогда к сапогам отправились куртка и халат, но и это не принесло облегчения. Похоже, мне мешал свет. Да, видимо, я не выключила ночник, и теперь он упорно отгонял сон.
Потянувшись со всё ещё закрытыми глазами к лампе, я не обнаружила её на привычном месте. Мне не удалось даже нащупать тумбочку, на которой та стояла. Уже подозревая неладное, я резко открыла глаза, но изображения не появилось. Лишь минуту спустя до меня дошло, что мои глаза всё ещё закрыты. Похоже, мне приснилось, что я их открыла. Пожалуй, это был очень реалистичный сон. Вторая попытка разлепить веки оказалась более результативной, но представшая перед моим взором комната была сильно размыта, будто в тумане.
Только сейчас я обратила внимание, что моих вещей не было там, куда я их кинула. Более того, сапоги мои упали совершенно бесшумно (если, конечно, они вообще падали), хотя должны были здорово загреметь тяжёлыми подошвами.
В это время странная дымка всё сгущалась, и я вдруг осознала, что несмотря на мороз за окном и отсутствие отопления, мне совершенно не холодно. Никакого онемения у меня не наблюдалось, но все ощущения мои были как бы ненастоящими. Не было даже чувства страха. Хотя, это и логично — с чего бы бояться сна? Но этот кошмар уже затянулся, и нужно было что-то с этим делать. И я даже знала, что именно.
Неподвластная каким бы то ни было сомнениям, я спокойным, но быстрым шагом направилась на кухню. После того, как газ был зажжён, мне пришлось ждать ещё некоторое время, воспоминание о котором едва ли могло сохраниться. Я не была поглощена раздумьями, не спорила с внутренним или внешним голосом. Я просто положила ладонь на конфорку.
Смутно ощущая, как кожа моей левой руки поджаривается и, кажется, начинает отделяться, сморщиваясь, я всё ещё старалась проснуться. Ведь что это ещё может быть, кроме сна? Я чувствовала, как боль уходит, чувствовала, как пробуждаюсь…
Вдруг я поняла, что мои глаза вновь закрыты. Мой вестибулярный аппарат совершенно точно указывал, что я нахожусь в горизонтальном положении, кожей я явственно ощущала мягкую постель. Но глаза мои не открывались, сколько я не старалась разлепить веки. Вместо этого начала болеть моя левая рука: сначала, это было похоже на слабое жжение, но уже через несколько секунд боль стала невыносимой.
Наконец открыв глаза, я обнаружила себя на полу своей кухоньки с полусожжённой кистью. Похоже, я потеряла сознание от боли, которая, к слову, была ничуть не слабее настоящей. Я понимала, что у меня есть два выхода: позвонить в скорую и, возможно, сдаться в «дурку», или же довести своё пробуждение до конца. Пожалуй, последние несколько дней я мыслила не совсем адекватно, возможно, я до сих пор не в состоянии рассуждать здраво, но это только ещё раз доказывает, что это всего лишь сон. Чёртова пелена, такая же, как окружила моё тело, забралась мне в голову, не давая сосредоточиться. Даже если я спятила, попадание в госучреждение для умалишённых будет означать конец человеческой жизни, а потому я должна сделать всё, чтобы проснуться.
Теперь всё готово. Крепкая верёвка с петлёй на конце уже прилажена к крюку от люстры, и облако мути вновь заполняет комнату. Да, сейчас я окончательно поняла, что это сон: лишь во сне всё может быть так однообразно, так фальшиво. Лишь во сне я могу быть не в состоянии писать. Пожалуй, эта «исповедь» — единственное, что было создано мною в этом ложном мире. И пусть тех, кто мог бы это прочитать, даже не существует, я постаралась быть предельно беспристрастным рассказчиком. Кстати, печатать это одной рукой довольно сложно, но ничего, скоро всё будет хорошо. Пришло время проснуться.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Карлик
Встречалась я с парнем около года — даже жить стали вместе. Естественно, стала задумываться о дальнейшей жизни, строить планы, он тоже выражал серьезность намерений. Но однажды вечером он сообщил, что, возможно, летом (а дело происходило весной) ему придется уехать к себе — так у него складывались обстоятельства. Возвращаться в Москву он не собирался, и с собой меня звать не спешил. Весь вечер я проплакала, а когда он со спокойной совестью лег спать и заснул сном праведника (виноватым он себя никак не считал), я решила выйти покурить в подъезд. Я курила тогда очень редко — мне не хотелось, чтобы мой парень знал об этом, так как к курящим девушкам он относился пренебрежительно. Но в тот вечер я сильно перенервничала, и мне хотелось хоть немного успокоить нервы.
Было часа три ночи. Я взяла ключи и вышла в подъезд. Дом наш панельный, девятиэтажный, и, как обычно бывает в таких домах, между этажами есть мусоропроводы. Я решила подняться на один лестничный пролет выше и присела на корточки возле мусоропровода. Там было темно, но этажами ниже горел свет, и пространство вокруг тускло освещалось. Только я зажгла сигарету и сделала несколько затяжек, как передо мной появился... даже не знаю, как описать того, кого я увидела.
Это был очень низкий мужчина, почти карлик, и у него почему-то не было ног ниже колен. Сам он был на коленях, его лицо показалось мне чрезвычайно злобным. Он что-то сказал (я не разобрала слов) и пополз на меня. Он полз на коленях, опираясь руками о пол. От страха я сначала не смогла пошевелиться и закричать. Такой ступор из-за всепоглощающего ужаса я еще никогда не испытывала. Потом, опомнившись, я бросилась вниз по лестнице к квартире. Не помню, как открывала дверь. Сколько потом приходила в себя, тоже не помню. Пришла в себя в кухне собственной квартиры. Потом долго сидела без сна и пыталась понять, откуда он вышел: когда я садилась курить, на лестничной клетке не было ни души, и по лестнице сверху он тоже не спускался. Всё выглядело так, как будто он действительно вышел из стены. Я до сих пор с холодком по спине вспоминаю этот случай и не знаю, что это было...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дача
У нас была дача в Харьково — трехэтажное строение с подвалом. Так вот, отец мне говорил, что до того, как мы купили этот дом, там жила старушка лет девяноста. И она как бы между делом заметила при покупке, что ночью в подвал лучше не ходить. Отец не обратил на эти странные слова внимания.
Как-то раз отец с друзьями сидели на даче и смотрели футбол. В какой-то момент (уже после полуночи) у них закончилось пиво, а у нас в подвале стоял большой холодильник для пива. Мой отец пошёл в подвал, взял всем пиво и вдруг услышал какй-то странный то ли скрип, то хрип. Пол в подвале у нас был новый, не было ничего такого, что могло бы вызвать такой звук. Когда отец собрался подняться наверх, он услышал шаги. Он сильно испугался, но не растерялся. Свет был включен, и в подвале никого не было. Отец присмотрелся и увидел, что как будто что-то шевельнулось у одного из углов подвала. Он взял лопату и подошёл ближе к тому углу. Когда он подошёл к стене вплотную, погасла лампа, освещавшая подвал. У отца едва инфаркт не случился — как он сказал, в тот момент он перебрал весь свой матерный словарный запас. Тут свет снова появился, и он заметил чьи-то глаза, как бы висящие в воздухе на противоположной стороне подвала. Отец в шоке выкрикнул: «Ребята, это вы так шутите? Прекратите, а то мне действительно страшно». Но ему никто не ответил. Отец быстро побежал наверх и всё рассказал друзьям. Они посмеялись над ним, но всё же пошли с ним в подвал.
То, что они увидели, ошарашило всех. В углу комнаты отчётливо была видна скрючившаяся у стены маленькая девочка в белой одежде. Отец спросил: «Ты кто, девочка?». Она не ответила. Они подошли ближе, но тут она просто исчезла...
На следующий день отец стал расспрашивать соседей о том, что происходило в этом доме. Оказывается, внучка хозяйки дачи умерла в подвале дома из-за астмы. Отец всё рассказал хозяйке, а она сильно огорчилась и ответила: «Я же говорила вам, не ходите в подвал ночью — там моя внучка умерла, и она не хочет, чтобы её тревожили».
Вскоре после этого случая мы продали эту дачу и купили другую.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Скаут»
Мы с подругой пошли в поход на заброшенный Лопатинский рудник. До него так и не дошли, потому что пошли не той дорогой и немного заблудились. Так как уже начинало темнеть, мы решили остановиться на ночь и продолжить путь уже утром. Поставили палатку, разожгли костёр, приготовили немного покушать, сидим, разговариваем. И тут я вижу, что подруга вглядывается куда-то за мою спину (а лес там редкий, видимость метров на сто как минимум). Я её спрашиваю, мол, что случилось? Она ответила, что всё нормально. Разговариваем дальше. И тут я увидел нечто, от чего у меня кровь застыла в жилах — за спиной подруги метрах в двадцати я увидел тень ростом с человека, овальной формы, чернее чёрного. Я сижу, мне очень страшно, но виду не подаю — знаю, что она боязливая. И тут эта тень начинает двигаться, причём очень странным образом — сжимается, передвигается куда-то вбок и разжимается. Двигалось она слева направо, но не приближалось. Я ещё подумал: может, почудилось — тень от деревьев или ещё что-то... Но тут тень вышла на маленькую полянку, и стало ясно, что ни один объект в лесу не может отбрасывать такую тень. Страшно стало уже совсем.
И тут тень начала приближаться. Когда она была метрах в десяти, я не выдержал, схватил фонарь и направил на неё луч. В луче ничего не оказалось. Уже было отлегло от сердца, но, как только я выключил фонарь, то обнаружил, что это нечто стоит там же, где стояло. Оно больше не приближалось — ещё попередвигалось по кругу и исчезло.
Потом мы с подругой рассказывали друг другу, что мы видели — оказалось, что одно и то же. При этом мы были трезвые и наркотиков никаких не принимали. Намного позже я рассказал об этом случае одной знакомой, которая увлекается всякими оккультными делами, и она сказала, что нам повезло — мол, это был так называемый «скаут», его присутствие значило, что мы были недалеко от какого-то места, где нам быть не следовало, и оно пришло посмотреть, кто мы, и оценить угрозу, которую мы можем представлять. Якобы если бы мы были ещё ближе к этому месту, то могли бы наткнуться на настоящую «охрану», которая могла причинить вред человеку. Но мы, честно говоря, нахватались страха и от этого «скаута». Можете верить, можете не верить, но история реальная. Тогда мы и поняли, что такое настоящий первобытный страх.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Женщина в метро
Одна молодая девушка ночью ехала домой в вагоне метро. Тут она заметила, что женщина, сидящая напротив неё, пристально смотрит на нее, не сводя от неё взгляда. По обе стороны от женщины сидели два старика. Спустя какое-то время взгляд начал беспокоить девушку: женщина не отрывала от неё глаз ни на секунду. На следующей станции в вагон зашел высокий мужчина. Женщина даже мельком на него не посмотрела.
Когда поезд остановился в очередной раз, мужчина встал, чтобы выйти, и внезапно резко схватил девушку за руку и проворно вытащил на платформу. Двери вагона захлопнулись, и поезд уехал в темноту тоннеля. Девушка начала кричать от страха, но мужчина лишь сказал ей:
— Успокойтесь. Я только что спас вам жизнь. Я просто не мог оставить вас в этом вагоне. Женщина, которая сидела напротив вас, была мертва, а те двое придерживали ее, но уже не справлялись...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На карауле
Произошел со мной этот случай в армии, полгода назад. Сразу скажу, что я всегда был психически устойчивым — не пью, психотропных веществ не употребляю, всякие ужасы и триллеры на меня впечатления не производят, и их просмотр не выливается в бессонные ночи с непрекращающимися мрачными снами. Галлюцинаций никогда не было вообще.
В ту прохладную августовскую ночь я в очередной раз стоял на посту. Это был мой примерно 30-й по счету караул, и я считал себя уже караульным волком. В общем, халатно бросил автомат под козырек с плащом, каску отправил туда же и налегке прогуливался по наблюдательному пункту, совершенно не наблюдая за охраняемым объектом, задрав голову к небу и любуясь прекрасным небом и считая падающие звезды. До смены оставалось чуть менее часа. К этому моменту я насчитал 13 падающих звезд и подумал: «Надо хотя бы еще одну поймать, а то получается нехорошее число». Конечно, я это никак не связываю с тем, что произошло дальше, просто совпадение. Заболела шея, и, не дождавшись четырнадцатой звезды, я решил немного посидеть.
И тут-то началось. Послышался слабый металлический звук, похожий на звук открывающейся калитки на моём посту. Сначала я не придал этому значения, попеняв на обман слуха (у меня постоянно шумит в ушах — наверное, следствие повышенного давления). Через несколько секунд шум повторился и прозвучал лязг, как будто калитка захлопнулась. Поначалу я подумал приземленно: «Неужели проверка пришла? А я расселся тут: автомат отброшен, каску снял, за объектом не слежу — блин, как минимум 30 суток «губы»! Почему же меня не предупредили по связи?». Я мигом поднялся, схватил «калаш» (каску забыл), бросился к калитке — никого! Вроде отлегло от сердца. Но ведь звук был такой явственный!.. Значит, усталость просто сказывается. Я повернул обратно, но, не сделав и шага, застыл на месте.
Вдоль самолета (тренажер для студентов-десантников) двигался, как будто плавая по поверхности, какой-то силуэт. Уже через секунду я охренел, так как понял, что сквозь него виден самолет. Мне никогда так страшно не было. Я забыл устав, инструкции, то, как должен действовать, и просто от жуткого страха прямо так и заорал: «Сука, ты кто?!». Это что-то остановилось (от меня оно было метрах в тридцати) и повернуло голову в мою сторону. Я точно разглядел, что оно было очкастое, одетое в военную форму, а на поясе у него был подсумок для магазинов. Через несколько мгновений он резко влетел в крону одного из деревьев — дерево затряслось. Потом затряслось другое дерево (силуэта я уже не видел), потом третье, и больше я ничего не слышал.
До сего момента я думал, что самый дикий страх я испытал во втором классе, когда соседская овчарка загнала меня на дерево. Но я ошибался. Такого страха, как этой ночью, я никогда не знал. Я дико захотел плакать — и заплакал. Это только сидя в своей уютной комнате героически думаешь, что с интересом встретился бы с каким-нибудь призраком. А когда на самом деле встречаешься, то ничего не можешь сделать, кроме как обделаться, а через некоторое время, когда отойдешь, умоляешь высшие силы, чтобы они с тобой больше так не шутили.
Я связался с начальником караула и попросил, чтобы меня сменили прямо сейчас, ссылаясь на резкое ухудшение самочувствия. Когда пришли менять и увидели меня, то спросили, мол, как я вообще стою на ногах... и где моя каска. А мне было всё равно — я был счастлив, что они здесь.
В общем, все поверили, что я резко заболел. Когда пришли в караулку, у меня и правда поднялась температура до 38.8 градусов. Меня сняли с караула и положили в санчасть. Пролежал там неделю. Как ни странно, спал хорошо, кошмары не снились. Перед выпиской подошел к врачу и попросил, чтобы он написал мне освобождение от караула в связи с моим давлением — ведь я хотел домой вернуться физически и психически здоровым.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зеркало в ванной
Сложилось так, что с детства я часто вижу и слышу то, что обычные люди не могут воспринимать. Много раз видела покойников, особенно если после их смерти прошло не так много времени (при этом я могла вообще не знать, что в доме недавно умер человек). А уж о всяких тенях, силуэтах и странных огнях на небе и говорить не приходится — вижу такое практически ежедневно и давно свыклась. Живу, не обращая внимания на свои видения — а что ещё остаётся делать? Не сходить же с ума.
Случай, о котором я хочу вам рассказать, произошёл на выходных. Сына забрала моя свекровь на выходные на дачу. Они благополучно отбыли в пятницу вечером. А мы с мужем, дабы не терять драгоценного времени без сына (кто является родителем, тот поймет), легли спать.
Утром я решила принять душ — зашла в ванную, разделась. Тут надо рассказать, как выглядит наша ванная. Дом у нас частный, очень старый (до нас там жило несколько семей). На полу ванной комнаты деревянная решетка, у одной стены старенькая ванна (в ней обычно только сын купается), на противоположной стене полочки для мыльных принадлежностей. Если стоишь на решетке под душем (он прикреплен к стене), то перед тобой большое зеркало, и в него видно всю комнату.
Так вот, стою я, намылила голову, стала смывать водой и автоматически посмотрела в зеркало. И увидела, что в ванне лежит молодой парень, довольно симпатичный, но на руках перерезаны вены, и ванна вся залита кровью. Я повернулась — ванна чистая, никого нет. Смотрю в зеркало — он опять там и смотрит на меня. Я опять повернулась к ванне — никого. В зеркало — а он уже выбирается из ванны. Пытается помочь себе руками, но они свободно сгибаются (так бывает, когда сухожилия перерезаны), и при этом злобно смотрит на меня. Зрелище, конечно, не для слабонервных...
Продолжения я ждать не стала — вылетела из ванной, в чем мать родила, благо дома никого не было, кроме мужа. Теперь хожу принимать душ с мужем, а зеркало вообще сняла — оно мне все равно не нравилось. Хоть и вижу покойных, но до жути боюсь самоубийц, они странные, не знаешь, чего от них ждать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бомбоубежище
Эту историю я услышала от своей матери много лет назад. А ей, в свою очередь, об этом жутком случае поведала коллега по работе, с которой все и произошло.
Были лихие 90-е. В городе разгул преступности, бандитские разборки, безработица, сокращения. От нестабильной ситуации в стране некоторым гражданам «рвало крышу», и на этой почве было много самоубийств и убийств на бытовой почве. Каждый выживал, как мог. Вот и коллега матери (назову ее Лариса) вертелась, как могла, чтобы прокормить семью. Она работала на нескольких работах и порой возвращалась домой поздно. А путь домой для вымотанной и уставшей женщины пролегал через самый криминальный и неблагополучный район города — «Клячу», то есть Клементьевский микрорайон. Там на улицах горящие фонари считались большой редкостью, а столкнуться нос к носу с наркоманом или буйным алкоголиком можно было запросто и днем.
Муж Ларису встречал не всегда, потому что, как и она, работал допоздна. В тот злополучный летний вечер шел дождь, и было холодно. Время было позднее, и «Кляча» погрузилась во мрак. Лариса промокла, так как была без зонта. Она шлепала по лужам, торопилась, ведь дома ее ждали сын и дочь.
Она спешила скорее пересечь и покинуть темный жуткий район и добраться до дома, как вдруг услышала за спиной быстро приближающиеся шаги. Оглянувшись, она увидела вдали во мраке едва различимые силуэты двух мужчин, которые шли быстрым шагом за ней следом. Лариса испугалась и прибавила шагу, и тут, к своему ужасу, услышала, что мужчины ускоряют шаг и окликают ее сзади грубо и матерно. По голосам женщина поняла, что преследователи пьяны. И тут Лариса припустила во всю прыть, не разбирая дороги. Бежала и слышала, что мужчины все ближе и ближе. Пробежала аллею и увидела совсем рядом старый нежилой дом, мрачный и страшный. И тут, со слов Ларисы, она поняла, что это конец — она выдохлась, сейчас ее догонят и... Мысль была мгновенной, а следом за ней другая мысль — о Боге. Она даже не успела попросить о помощи или помолиться, это был просто немой душевный крик: «Боже!».
И тут в одном из подъездов дома, который несчастной женщине в потемках показался нежилым, забрезжил тусклый свет. Лариса кинулась в подъезд и услышала на улице топот преследующих ее мужчин. В подъезде же оказалось темно и жутко, а тусклый свет мерцал из-за двери в бомбоубежище, которая находилась прямо у входа в подъезд. Лариса, не задумываясь, потянула на себя ручку двери, стараясь не скрипеть. Дверь легко поддалась и даже не скрипнула. Влетев в бомбоубежище, женщина быстро закрыла дверь за собой и стала вслушиваться в шум дождя. Она слышала неразборчивую речь мужчин, их пьяную ругань на улице и понимала, что они ищут ее по подъездам дома. Вдруг голоса резко приблизились, и в этот момент в укрытии погас свет. Лариса поняла, что ее в этот момент от преследователей отделяет только дверь бомбоубежища. И одновременно за спиной ее послышался тихий спокойный голос: «Не бойся. Дверь держи крепче». И Лариса что есть сил повисла на двери, тянула ее на себя и старалась не дышать. В этот момент с другой стороны дверь сильно дернули, пытаясь открыть. Лариса услышала отдельные фразы сквозь биение своего сердца: «Заперта... Смылась, сука! Чем мы будем кормить собак, мля?!».
От последней фразы Ларисе стало дурно, она чуть не выдала себя криком. Мужчины покурили и ушли, а она вылезла из бомбоубежища только спустя час. Говорит, что спас ее ангел-хранитель, не иначе. Сидеть в укрытии было не страшно и не темно — она чувствовала присутствие кого-то близкого и была благодарна ему до слез. Домой Лариса пришла ночью, под утро, мокрая, грязная и не в себе. Когда оправилась от пережитого, все рассказала мужу, позже и коллеги на работе узнали, в том числе и моя мама. А дом с бомбоубежищем действительно оказался нежилым, его в скором времени снесли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На рыбалке
Прошлым летом мы с другом собрались на рыбалку. Несколько лет назад мы открыли для себя озеро за городом — до него всего несколько километров от черты города — и постоянно ездили именно в это место. Выбрали место, расположились, разлили, выпили и закинули удочки. В тот день не особо клевало. На небе не было ни облачка, и солнце жарило как следует. На этом водоеме были мы не одни — рыбаки часто сюда приезжают, чтобы поймать карасей. Неоднократно любители рыбалки оставались на озере с ночевкой, но лично я не понимаю, как можно ловить рыбу ночью.
В обеденное время клев прекратился вообще. За несколько часов я поймал двух ротанчиков размером с указательный палец. Я предложил товарищу искупаться. Закинули удочки, разделись до трусов и пошли к песчаному берегу. С разбегу забежали в воду и начали купаться. Вода была теплой, единственный минус — мутная. Из всей компании рыбаков у берега купались только мы и не понимали других рыбаков — как можно отказаться от водных процедур в такой жаркий день?.. Потом я вышел на берег и уселся на песок. А мой товарищ продолжал плавать. Он кандидат в мастера спорта по боксу, и дури ему не занимать.
Вдруг я услышал рев — это закричал мой друг. Он панически кинулся плыть к берегу. Когда он ступил на дно и, хромая, шел в воде, я подбежал и взвалил его себе на плечо. Он практически плакал и на матерно-русском языке объяснял, что его что-то укусило за ступню. Вытащив его на берег, я уложил его на траву и обратил внимание на внешнюю часть его ступни правой ноги. На ноге был след от укуса, причём следы наводили мысли не о рыбе, а о человеческой челюсти. Укус был до того сильный, что на местах из-за зубов остались бордово-синие отеки.
На крик сбежались несколько рыбаков. Увидев ногу моего друга, они некоторое время были в ступоре. Только спустя какое-то время начали выдвигать версии. Один рыбак в престарелом возрасте предположил, что это один из утопленников укусил — якобы мы нарушали его покой. Он сказал, что на это озеро приезжает регулярно, и на его памяти есть несколько утопленников; мол, молодые люди на жаре изрядно выпьют, лезут в воду, ныряют с головой, сосуды в голове лопаются от перепада температуры — и на берег вытаскивают уже «жмурика». А были случаи, продолжал он, что и не находили мертвеца...
Мы быстро собрали вещи, я усадил товарища в машину, и мы уехали в город. Нога друга через пару дней зажила, и мы уже через пару недель играли в футбол. А меня после этого случая ни за какие коврижки не затащишь в водоем.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночёвка у сестры
На прошлые выходные я с дочерью ездила в гости к троюродной сестре Жене. Моя Поля хорошо дружила с сыном Жени — Матвеем. И как только мы пообедали, детишки сразу убежали на улицу.
Погода была прекрасная, падал лёгкий снежок. Ребята во дворе строили снеговика. А тем временем мы с Женей пили горячий кофе и беседовали.
Старинные, ещё доставшийся от бабушки, часы пробили ровно пять раз. Я, укутавшись в плед, подошла к окну, чтобы позвать детей. Они мигом прибежали домой. Весь вечер я наблюдала за ними и ловила себя на мысли, что с детьми что-то не так. Пока они играли за компьютером в своей комнате, я решила поговорить с Женей, не заметила ли она чего-то странного. Сестра посмотрела на меня как-то странно и отрезала: «Нет!». Тогда я решила больше ничего не спрашивать.
Странность заключалась в том, что дети были необычно молчаливы — не смеялись, а просто тихо сидели, будто боясь кого-то разбудить, хотя в предыдущие наши приезды веселились на всю катушку. Вечер выдался необыкновенно коротким. Дети легли спать. Мы с сестрой тоже легли спать. Мне что-то не спалось, и я включила ночник.
На часах уже было около часа, когда Женя вдруг сказала:
— Знаешь, я начинаю бояться. С тех пор, как ушёл из жизни наш сосед, я постоянно слышу звуки...
Я чуть не рассмеялась, потому что моя сестра никогда не верила во что-то мистическое и была самым непробиваемым скептиком, а тут такое.
— Ты мне не веришь, — сказала она, — а мой Матвей тоже всё это слышал.
И вдруг за стеной в соседней квартире послышались какие-то непонятные звуки — голоса, похожие на отпевание. Я сама напугалась до смерти, ведь я знала, что там никто не жил. Это было неописуемое чувство — какой-то фильм ужасов. Я сама отказывалась верить в происходящее. Минут через десять звуки утихли, и я лежала, боясь сдвинуться с места. А сестра сказала:
— Матвей, боюсь, Поле всё рассказал...
Оставшуюся ночь мне мерещились тяжёлые шаги за стеной. Утром я собралась с Полькой и уехала домой. Конечно же, предлагала поехать сестре с нами, но та наотрез отказалась.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Попутчики
Однажды ехал ночью по долгу службы по трассе Москва — Волгоград. Ехал быстро, так как хотел попасть домой засветло. В Тамбовской области, где трасса пролегает через лес, я остановился поужинать в придорожной кафешке. В кафе никого не было, только молодая пара лет двадцати пяти и хозяйка кафе. Я поздоровался с хозяйкой и заказал окрошку, шашлык на косточке и чай. Сижу, пью чай, и тут подходит хозяйка и говорит: «Отвези моих родственников до посёлка, тут недалеко — километров тридцать. А я тебя бесплатно угостила, будем считать». Я согласился. Посадил их, едем.
Где-то на десятом километре один из парней заявил, что они хотят сходить в туалет. Я остановил машину, и все пассажиры вышли. Я остался ждать. Прошло десять минут, двадцать минут... Никто не возвращался, и я сам не заметил, как задремал. Когда проснулся, оказалось, что уже прошло 40 минут, а салон по-прежнему пустой. Я недоумённо оглянулся, смотрю — а со стороны леса к трассе идёт одна незнакомая девушка, вся грязная, и с лицом у неё что-то было совсем не в порядке (я так и не понял, что именно, но если бы вы видели, то поняли бы — жуть полная). Я завёл машину, и тут девушка сорвалась на бег с таким страшным выражением лица, будто я убил всех, кто ей дорог. Я дал такого газу, что до самого Волгограда почти ни разу не остановился — только на хорошо освещённых заправках. Теперь никого не подбираю на трассе, и один не езжу.
Те, кто считают меняя трусом, пусть хоть на секунду представят себя на моём месте. Кстати, когда я обратно ехал в Москву, то увидел, что кафешка та сожжена дотла. Кто не верит в мою историю, приглашаю прокатиться — покажу и кафе, и место, где высадил. Можете походить, поискать их там, но я там точно больше чем на пять секунд (и то днём) не остановлюсь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Прабабушка
Семь лет назад умерла моя прабабушка. В ту ночь, когда она умерла, тело отвезли в морг. Вернувшись домой, мои родители решили немного поспать, так как было уже три часа ночи.
Только начали засыпать, как в парадную дверь начали стучать с огромной силой (тут нужно заметить, что у нас два входа в дом — парадный и чёрный). Мать уже шла открывать — мало ли, может, бабушка пришла (она живёт всего через дом от нас). Но отец ее остановил:
— Подожди, не открывай. Я смотрел в окно, там никого нет. И собака спит под дверью, даже не шевелится.
Не успел договорить, как тут же в другую дверь начали стучать. И так по очереди ещё несколько раз. Потом всё затихло.
Наутро бабушка сказала, что, возможно, это приходил дух прабабушки. Мол, хорошо, что двери не открыли, так как она могла забрать кого-нибудь с собой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На цепи
Это произошло со мной в 2006 году. Я только переехал от родителей — захотел жить самостоятельно, хотя меня никто не гнал из дому и никак не зажимал. Я снял квартиру в центре города, навел там порядок и начал жить.
Примерно через неделю мне приснился сон: я просыпаюсь, открываю балкон и чувствую, что на меня кто-то пристально смотрит. Обернулся — за мной стоит женщина, пожилая, в белой рубахе до колен. Седые длинные волосы распущены и стоят дыбом небольшими прядями в разные сторны, будто их кто-то держит. В следующем эпизоде я уже прикован за ногу цепью, в руках метла, пыль по всей квартире, а эта женщина смеется из ванной комнаты... я подхожу к ней, прошу отпустить, а она смеется, а в руках у неё палка какая-то.
Проснулся в холодном поту, посмеялся, перевернулся и заснул дальше. А сон продолжается — та же женщина, ванная, метла, но воды уже по щиколотку в квартире. Я уже молю её отпустить меня, а она смеется, хотя её рот не шевелится. И тут я понимаю, что она хочет, чтобы я мыл ее...
Проснулся. Уже начал опасаться, что засну и все начнётся заново. Пошел на балкон, покурил, потом вернулся на кровать. Сон снова продолжается! Но только в этот раз я от нее смог убежать — бегу по улице, вокруг люди ходят, машины проезжают, остановки мелькают. Её нет... И вдруг сзади две длинные руки хватают меня, и я снова оказываюсь в квартире на цепи...
Сон снился несколько раз, потом сам собой прошел. Позже от хозяйки квартиры я узнал, что до меня тут жила ее тетка, старая больная женщина с длинными седыми волосами. Она умерла,захлебнувшись в ванной (скорее всего, это был сердечный приступ). Тело старушки нашли только через трое суток.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Летальный исход
Я окончил медицинский университет с отличием, и меня по направлению взяли областную больницу. В основном моя работа заключалась в том, чтобы помогать хирургам, опыта набираться.
Была холодная зима, я вышел с работы около 11 часов (ухаживал за лежачими больными, мне это очень нравилось, да и работы не было). Подошел к своей машине, а у меня колесо вмерзло в лед… Часа два пытался отковырять, промерз, проголодался. А ехать-то не на чем домой. На такси денег нет — ехать сорок километров. Зашел обратно в больницу, упросил дежурную, чтобы разрешила переночевать. Она нехотя позволила подремать у нее в кресле в обмен на то, что она пойдет и посмотрит свой любимый сериал. Я согласился — у меня не было других вариантов.
Едва я начал засыпать, как в парадном входе больницы возникли двое мужчин, на руках у которых в неловкой позе повисла девушка. Голова свисала, словно мячик на веревочке, за волосами не было видна лица, руки были разжаты, ноги безжизненно волоклись по полу. Светлая шубка девушки была испачкана кровью и грязью. Синие джинсы были изорваны, виднелась бледная кожа со сгустками крови. За те несколько секунд, которые я растерянно стоял и смотрел, я пришел в ужас. Один из мужчин был без куртки, в светлом свитере, весь перепачканный кровью, словно мясник, возле шеи и плеч.
— Доктор, помогите! — простонал кто-то из них.
Я рванул из-за кафедры, попутно прихватив каталку. Они уложили девушку на нее. Она даже не шевельнулась. Все та же неловкая поза, глаза закрыты, руки холодные.
Тут же из подсобки выскочила дежурная Валя. Она — женщина в возрасте, пухленькая, миловидная. Барахтаясь, как лягушонок, она прорывалась через халаты и архивы. Перекладина, которая служила входом за кафедру, была опущена, Валентина задержалась, а я не мог медлить и со всех ног катил девушку в операционную.
— Женька, оперируй! Женька… — задыхаясь, кричала Валя мне вслед. — Перчатки. Не забудь перчатки. Там никого из врачей нет. Сам дорогой, сам.
У меня у самого подкосило ноги. Я сам никогда не имел дела с умирающими. Я так мало проработал, я ничего такого не мог сделать…
В операционной один из мужчин (как я узнал позже, его звали Слава) помог мне аккуратно переложить ее на стол. Второй, Дима, снимал с неё вещи. Я тарахтел как пулемет, ибо был растерян и не знал, что делать:
— Что с ней? Как так?
— В коллектор провалилась, — в один голос сказали Слава и Дима. — Мы в водоканале работаем. Мы спустились… — они переживали не меньше меня. — А она лежит, стонет. Там высота метров восемь…
* * *
— Ну что ж, голубчик… А ведь с проломленной грудной клеткой некоторые живут! Ну, это ведь не наши с тобой проблемы, верно?
Я отрицательно покачал головой.
— Отчего ж нет, когда да? Травматолог должен был быть. Его не было. А ты что мог сделать… Юный, неопытный… — бормотал патолог Миша. Он подвинул очки на нос, описал овал усами, насупился и пристально уставился на посиневшее лицо девушки.
— Тьфу ты… Ну какой из нее жилец был? — Миша схватил меня за руку и влепил ее на голову погибшей. — Чувствуешь, шишка какая? Это, дорогой мой — конец! Так что брось ты это дело, дрожать, переживать. Умирают пациенты. У меня они вон, вообще, все мертвые.
Он засмеялся, а я вырвал руку и ушел. Весь нервный, передерганный… С помощью чайника Валентины растопил горячей водой лед, который по-прежнему крепко держал колесо машины. Не собирая вещей, никому ничего не говоря, я умчался домой.
Я был в величайшем шоке. Какой из меня хирург? Какой из меня теперь врач? Да и какой я, черт возьми, человек? Убил, сгубил, не помог… Могла жить…
Я ненавидел себя. До самой ночи я просидел в углу и все думал об этой девушке.
Но на этом мой кошмар не закончился. Первую же ночь, когда я лег спать, я стал обладателем редкой седины на голове…
Лег я в полночь. В комнате было не очень темно, очертания мебели было вполне различимы. Сон не шел. Я открыл глаза. Прямо передо мной стоял офисный стул с широкой спинкой. Глаза по чуть-чуть привыкали к темноте, и я всматривался в пространство. Закрыл глаза, через пару минут открыл — и мое сердце будто остановилось. На спинке стула, которая была прямо рядом со мной, были темные, крупные овалы, похожие на глаза. Печальные, болезненные, умирающие глаза. Пару секунд я всматривался, сбивая рукой дрожь с тела, но проклятая темнота не давала мне полной уверенности, что это именно глаза. Не отводя глаз от спинки, я ногой нащупал включатель. Свет разлился по комнате… На спинке медленно «затухали» две небольшие тени. Я с ужасом провел рукой по спинке. Гладкая, горячая, как кожа, мягкая, как никогда раньше…
Решил, что окончательно сошел с ума. Ушел на кухню, включил телевизор. Внутри все колотило. Но идти хватать ножи, вилки, топоры я не решался. Не помню как, но уснул у телевизора. Проснулся оттого, что будто что-то горячее, невесомое, нежное проползло по мне. Конечно же, меня передернуло в разы сильнее, чем от глазок на стуле…
От кресла, где я сидел, медленно отползала довольно крупная, черная тень… Я не буду говорить, что со мной творилось в тот момент, но именно после этого я приобрел седые волосы в 24 года. Тень, точно так же, как и глазки, рассеялась, когда я включил свет. Полы были теплыми, будто человек лежал…
Я атеист, поэтому святить квартиру было бессмысленно. От Миши я узнал, что ту девушку звали Викой, ей было 20 лет, ушла гулять с товарищами и не вернулась. А на второй день родственники нашли ее в морге. Как забрали — сразу похороны организовали. И вот теперь я думаю, что, пока ее душа не была упокоена, она и приходила ко мне…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зимняя охота
Зимняя охота в тайге даёт незабываемые ощущения. Я с детства любил ездить к деду и его друзьям-охотникам. У меня даже было там свое ружье. Взрослые всегда брали меня с собой на ходки в лес. Вот и в этот раз, когда я приехал (собиралась крупная облава на медведя-шатуна, который скотину валил), меня взяли с собой, но сказали держаться позади. С нами были две сибирские лайки, которые и вели нас по следу. Сама группа состояла из пятерых взрослых мужчин, двух опытных стариков и меня, пацана семнадцати лет.
Полдня мы шли на широких лыжах по снегу, и, наконец, впереди показался бурелом, в котором и была берлога медведя. Уже вечерело, и мы, отойдя на двести метров, разбили лагерь. Все сразу завалились спать, а в дозоре оставили Василия и лаек.
Ранним утром я проснулся от шума. Все уже встали и что-то бурно обсуждали. Подойдя ближе, я увидел, что Василий сидит спиной к дереву, грудь и живот у него разорваны, а на лице застыла гримаса нечеловеческого ужаса. Лайки трусливо жались к ногам людей. Дед поднял ружье Василия и осмотрел его. Патроны были целы. Как же так? Опытный охотник испугался чего-то настолько, что не то что не выстрелил — даже не смог разбудить остальных!
Большинство считало, что Василия порвал шатун, и облава началась. Окружив берлогу, мы заняли позиции за деревьями. Петр взял длинную рогатину и прыгнул, как с шестом, на вершину бурелома над логовом зверя. Воткнув рогатину в проход, он стал шуровать там, желая, видимо, разбудить медведя. Но вдруг что-то резко дернуло рогатину вниз. Петр не удержался и с криком свалился вслед за ней. Его жуткий крик: «Здесь не медв...» — оборвался на середине. Мы все попятились, а из дыры вылетела оторванная голова Петра и приземлилась передо мной. В ужасе заорав, я развернулся и бросился бежать. Сзади я услышал крики и стрельбу, чей-то рык и визг лаек. Не оглядываясь, я бежал вперед, проваливаясь в сугробы, пока неожиданно не рухнул в пустоту под снегом. От падения меня «вырубило».
Приходя в себя, я увидел, что лежу в волчьей яме. Мне очень повезло — колья торчали вокруг меня. Выстрелов слышно не было, и я подумал, что охотники все же справились. Начав звать на помощь, я услышал чьи-то шаги.
— Я здесь, я упал! Вытащите меня!
Шаги подошли к краю ямы. Я никак не мог рассмотреть, кто там стоит, но мне вдруг стало страшно. Наверху раздавалось тяжелое сопение, которое человек бы не смог издать. Я отполз к стене и, прижавшись к ней спиной, поднял свое ружье.
— Кто здесь?!
Ответом мне был утробный рев существа, морда которого, наконец, показалась над ямой. Окровавленные огромные челюсти, горящие тупой злобой глаза, прижатые уши — он напоминал какую-то тварь из ночного кошмара. Я заорал в голос и судорожно выстрелил наугад. Пуля царапнула по морде твари, и она начала носиться вокруг ямы, пытаясь достать меня длинной лапой с изогнутыми когтями. Я прижался к земле и что-то кричал, слезы отчаяния хлынули из глаз. Тварь бесновалась вокруг меня весь день, но колья спасли мне жизнь — она так и не рискнула спрыгнуть вниз. Я сильно замерз и понимал, что если ничего не придумаю, что умру уже не от клыков и когтей твари, а от холода, но встать и начать хоть как-то двигаться я не мог — сверху ждала своего часа моя смерть в виде огромной лапы твари. Я попробовал опять кричать и вдруг, к моему счастью, мне ответили — спасательная поисковая команда искала нас, застрявших в тайге. Тварь подняла голову и прыгнула в сторону. Я ее больше не видел.
Меня нашли спасатели. По моей наводке они нашли и остальных, точнее, то, что от них осталось — окровавленные обрывки одежды и ружья...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай с капитаном
Первоисточник: mystical-stories.ru Сергеев заваривал чай, когда мы услышали с улицы, как кто-то во весь опор несётся к нам в отделение. Я не успел еще встать с табуретки, как шаги прогромыхали по маленькому коридору, и в дверях возник Борисыч, насквозь мокрый из-за дождя. Он дрожал и судорожно набирал ртом воздух, взгляд его метался от Сергеева ко мне.
— Борисыч, что случилось? — резко двинулся к нему Сергеев.
— Мужики, я сдаваться пришёл, — выдохнул тот. — Мишку Савина застрелил.
— Что??? Ты о чём болтаешь-то? — опешил Сергеев.
Я и сам слегка растерялся от его слов. Мишка Савин умер весной, месяца полтора назад. Я помнил, как мы вытаскивали его тело из бани — фельдшер сказал, сердце не выдержало от жара. Борисыч тем временем умоляюще смотрел на нас, мотая головой:
— Ну вот, как есть тебе говорю, сейчас только, лежит ещё в сторожке...
Тут он махнул на нас рукой и рухнул на стул у стены, закрыв лицо ладонью. «Господи, господи...» — еле слышно бормотал он. Сергеев смотрел на меня.
— Ну что, — ответил я, — езжай, смотри, а я тут останусь.
Сергеев кивнул и, стянув с вешалки кожанку, ушел. Я слышал, как он открыл дверь отделения — стал слышен шум дождя, — а потом снова стало тихо, только Борисыч всё бормотал что-то, сидя на стуле.
Борисыч, то есть Антон Борисович Литвин, когда-то давно сам служил в милиции, однако много лет назад был уволен по причине своего безудержного пьянства. Тогда он устроился сторожем в коровниках при мясокомбинате, где и работает до сих пор. Несмотря на это, он частый гость у нас в отделении (не в качестве арестованного, разумеется). Было видно, что он очень тяготился своим увольнением из рядов милиции, мы с Сергеевым понимали это и потому не гнали старика, когда тот приходил к нам поболтать или покурить на крыльце. Со временем мы сдружились, ему было что рассказать о своей прежней работе, и пару раз мы даже брали его на незначительные выезды.
Я достал из ящика водку и налил немного в стакан. Борисыч залпом выпил предложенное, будто обычную воду. Приготовив лист бумаги, я попросил его рассказать всё, что произошло. Борисыч начал свой рассказ. Говорил он сухим протокольным языком, словно бы весь этот официоз мог как-то оградить его от пережитого. Таким образом, мне оставалось буквально записывать его слова, изменяя формулировки лишь в некоторых местах, где того требовали нормы. Вот что я записал:
«Вчера, 12 июня 2009 года, я, Литвин Антон Борисович, в 19:00 заступил на сторожевую вахту по своему месту работы в животноводческом комплексе «Луч». Моё рабочее место представляет собой деревянное строение площадью 30 квадрамтных метров с одной дверью и одним окном. В моём распоряжении имеется охотничье ружьё неизвестной мне марки и калибра, заряженное дробью. На протяжении дня я не находился под воздействием алкогольного или наркотического опьянения, что может подтвердить мой сосед Лоскутов Анатолий Борисович, с которым я провёл весь день на его земельном участке. С 19:00 по 01:45 следующего дня (здесь я спросил, откуда такая точность, и Борисыч сказал, что «как раз кино кончилось») вахта шла без происшествий. В 01:45 я услышал стук в окно. Я встал и спросил: «Кто там?». Рассмотреть, что было за окном, я не мог, так как в моей комнате горел свет, а на улице была ночь и шёл дождь. Мужчина (по голосу) снаружи сказал: «Борисыч, пусти меня, промок я весь». Голос говорившего мне был знаком, но определить его личность мне не удалось. В связи с тем, что голос показался мне знакомым, я сказал: «Заходи, кто там?». Через полминуты я подошёл к двери и открыл её сам, так как внутрь никто не зашёл. Я увидел мужчину (здесь я немного смутился, когда Борисыч заявил, что перед ним предстал сам Савин, поэтому посоветовал ему немного изменить свои слова) высокого роста, около 30 лет, с тёмными волосами до плеч, одетого в пиджак и брюки чёрного цвета, белую рубашку и чёрные туфли. Я определил мужчину как Савина Михаила Аркадьевича, механизатора, работавшего ранее в животноводческом комплексе и скончавшегося 2 мая 2009 года (на этой фразе я представил, что со мной станет, когда этот протокол прочитают в районе). Мужчина смотрел на меня две или три секунды, затем сказал: «Здравствуй, Борисыч», — и двинулся в мою сторону. Так как я принял мужчину за Савина, я пришёл в волнение и отступил внутрь сторожевого поста. В это время я взял ружье, которое стояло у входа и направил его на мужчину. Мужчина продолжал идти на меня со словами «Борисыч, да ты что?». Затем он быстро двинулся влево и попытался обойти направленный на него ствол ружья. Я успел произвести один выстрел из ружья. Мужчина получил ранение в левый бок и упал на спину слева от меня. Я бросил ружье на пол у входной двери и побежал в отделение милиции...».
Далее шли несущественные детали, приводить которые я не вижу смысла. Я дописывал протокол в смешанных чувствах. Отчего-то я не сомневался в искренности Борисыча, несмотря на то, что мой рассудок отказывался принять эту историю. Да, Борисыч пил, однако, вопреки распространенному мнению, водки явно недостаточно, чтобы начать палить из ружья в своего восставшего из могилы товарища. Всё это вместе — удивительная точность и связность истории, перепуганный вид Борисыча — придавало рассказанному очень нежеланное ощущение правдивости. По крайней мере, он верил в то, что поведал мне сейчас.
Вернулся Сергеев. Озадаченный и недовольный ночной поездкой, он сказал, что в сторожке нет ничего, ни тела, ни крови, только ружье на полу валяется. Он накинулся было на Борисыча с упрёками, что тот нажрался до белой горячки, но я, взяв его за локоть, попросил помолчать. Мы вышли на крыльцо, где я рассказал ему, что, по словам Борисыча, произошло.
— Да что ты его слушаешь?! — завёлся он опять, но я оборвал его:
— Ладно, давай домой, я на дежурстве остаюсь, разберусь.
Сергеев, матерясь себе под нос, наконец ушёл. Когда я вошёл в отделение, Борисыч повернулся ко мне и сказал:
— Капитан, извини, я сам вижу, что херня, но вот как есть тебе!
По правде говоря, я не понимал, что делать.
— Ты домой сейчас? — спросил я. Борисыч помолчал, а потом ответил:
— Можно, я тут останусь? Ты в клетку меня запри, я посплю.
— Тебе что тут, гостиница? — начал я, но потом, глянув ему в глаза, не стал продолжать. — Ладно, чай будешь?
Посидев еще с полчаса, мы обсудили происшествие и сошлись на том, что завтра вместе съездим в сторожку и во всём разберёмся. Немного успокоенный, Борисыч отправился в «обезьянник» спать. Я дал ему старую фуфайку, чтобы хотя бы постелить на лавку — у нас, как я говорил, всё же не гостиница. Поворочавшись пару минут, он затих.
Было около четырёх часов ночи, когда я, тоже задремав, проснулся от щелчка — кто-то с улицы бросил камешек в оконное стекло. Не успел я прийти в себя, как в окно влетел камень покрупнее, чудом его не высадив. На стекле осталась огромная трещина. Ошеломлённый от такой наглости, я вскочил со стула и рванулся к выходу. Мельком бросив взгляд на Борисыча за решёткой, я увидел, что тот как ни в чем ни бывало продолжает спать — видимо, пережитое здорово вымотало старика. Побегав какое-то время в темноте с фонариком, я не встретил никого. Поймать малолетних идиотов (а кто же ещё это мог быть?) не представлялось никакой возможности. В принципе, я даже предполагал, кто именно разбил стекло, поэтому решил завтра просто пойти и навестить пару домов. Вернувшись на пост (Борисыч всё так же спал на лавке), я выпил ещё чаю и заснул. На этот раз до утра.
— Э, Лёх! — голос Сергеева вырвал меня из сна. — Вставай, у тебя тут Литвин умер!
Сон тут же сняло как рукой. Я, не веря своим ушам, посмотрел на открытую дверь «обезьянника».
— Я прихожу, он там спит, — торопливо заговорил Сергеев. — Дверь открываю, чтобы разбудить, за плечо его трясу, а он на пол. Мёртвый.
Я вошёл в клетку. Борисыч лежал на полу. Сергеев звонил куда-то по телефону. Через полчаса приехал врач, тело увезли в райцентр. Я, конечно, расстроился из-за смерти Борисыча (врач заявил, что возможна остановка сердца), однако не из-за этого я не находил себе покоя в течение всего дня.
Приходя домой, я долго не мог уснуть. Жена была в городе у родителей, и я лежал один, слушая тиканье ходиков на кухне. Я не мог забыть историю Борисыча. Чудовищное «а вдруг» засело у меня в голове, и я продолжал напряженно думать и убеждать себя, что мёртвые не встают из могил. К обеду я смог уснуть.
Когда я открыл глаза, за окном уже было темно. Кто-то ходил у меня под окнами. От этой простой мысли меня, капитана милиции, кинуло в дрожь. Шуршание гальки и травы, наконец, прекратилось. Воображение мигом нарисовало ужасную картину, как голый Борисыч с раскромсанной в морге грудью бродит у моего дома и слепо водит по стене своими белыми пальцами, на ощупь выискивая окно. Отогнав эту навязчивую идею, я тихо-тихо поднялся с постели и на цыпочках отправился посмотреть на ночного гостя. Но пройдя пару шагов, я остановился как громом поражённый — с той стороны окна, из темноты раздался тихий, хриплый, но до боли знакомый мне голос:
— Капитан, холодно мне. Пусти.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Предсмертная переписка
ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит большое количество ненормативной лексики, сленговых выражений и грамматических ошибок. Вы предупреждены.
* * *
[khiMERSen] (00:23:32 9/02/2012): Здарова, гумба-гангста!
—{SSkimo}— (00:23:48 9/02/2012): хай
—{SSkimo}— (00:23:56 9/02/2012): не спишь?
[khiMERSen] (00:24:08 9/02/2012): Не
—{SSkimo}— (00:24:30 9/02/2012): опять дрочишь? :lol:
[khiMERSen] (00:25:01 9/02/2012): На хуй иди
[khiMERSen] (00:25:18 9/02/2012): Так, музяку слушаю
[khiMERSen] (00:25:51 9/02/2012): Ты че делаешь? у тя тоже свет горит
—{SSkimo}— (00:26:07 9/02/2012): заебал ты палить меня!)
—{SSkimo}— (00:26:36 9/02/2012): я ебаться буду тоже подглядывать будешь?
[khiMERSen] (00:26:44 9/02/2012): :rolf:
[khiMERSen] (00:26:51 9/02/2012): ага
[khiMERSen] (00:26:59 9/02/2012): И советы давать
—{SSkimo}— (00:27:10 9/02/2012): ананист одиночка
[khiMERSen] (00:27:26 9/02/2012): Я такой, да…))
[khiMERSen] (00:27:38 9/02/2012): Че ты ходил насчет работы
[khiMERSen] (00:27:42 9/02/2012): ?
—{SSkimo}— (00:27:58 9/02/2012): да хуй то там
[khiMERSen] (00:28:10 9/02/2012): Че так?
—{SSkimo}— (00:28:41 9/02/2012): завтра пойду
—{SSkimo}— (00:29:40 9/02/2012): пока зачет пересдал, пока с пидорком там одним встретился, потом тачку в автосервис отогнал
—{SSkimo}— (00:29:51 9/02/2012): завертелся короче
[khiMERSen] (00:30:00 9/02/2012): Почем у нас нонче услуги карбюраторщика?
—{SSkimo}— (00:30:32 9/02/2012): а хуй знает, у меня там пацан знакомый робит
[khiMERSen] (00:30:58 9/02/2012): Блатной, хули
—{SSkimo}— (00:31:17 9/02/2012): ну дык
—{SSkimo}— (00:31:48 9/02/2012): прикинь че
[khiMERSen] (00:31:54 9/02/2012): а?
—{SSkimo}— (00:32:11 9/02/2012): я ж до того черта дозвонился сегодня
[khiMERSen] (00:32:33 9/02/2012): До того самого?
—{SSkimo}— (00:32:40 9/02/2012): ага
—{SSkimo}— (00:32:57 9/02/2012): завтра забились на восьмере в шесть вечера
—{SSkimo}— (00:33:08 9/02/2012): пиздец ему
[khiMERSen] (00:33:21 9/02/2012): Не убей хоть.
—{SSkimo}— (00:33:29 9/02/2012): посмотрим
[khiMERSen] (00:33:49 9/02/2012): Чего он говорит?
—{SSkimo}— (00:34:39 9/02/2012): да нихуя. вообще не свое не наше городит. то я там был, но не при делах, то меня там вообще не было. мычит кого-то
—{SSkimo}— (00:34:56 9/02/2012): пиздец, осел короче
[khiMERSen] (00:35:09 9/02/2012): Меня с собой позовешь?
—{SSkimo}— (00:35:32 9/02/2012): да нахуй ты там сдался интелигент
—{SSkimo}— (00:35:42 9/02/2012): толку с тебя))
[khiMERSen] (00:35:51 9/02/2012): Болта отсоси)
[khiMERSen] (00:36:08 9/02/2012): Прикинь, у тя на падике нарк какой-то)
—{SSkimo}— (00:36:17 9/02/2012): в см?
[khiMERSen] (00:37:15 9/02/2012): Ну, блять, нарк, какой еще смысл? типок какой-то, бич бичом. В капюшоне. На ногах кое-как стоит
[khiMERSen] (00:37:30 9/02/2012): Ебальник у него — не приведи Господь
—{SSkimo}— (00:37:59 9/02/2012): сядет срать, скажи мне. выйду, будку снесу к хуям))
[khiMERSen] (00:38:50 9/02/2012): Странный он такой. жутковатый(
—{SSkimo}— (00:39:01 9/02/2012): да и хуй на него
[khiMERSen] (00:39:49 9/02/2012): У тя че свет погас?
—{SSkimo}— (00:40:17 9/02/2012): в ванную пошел
[khiMERSen] (00:40:25 9/02/2012): С телека сидишь?
—{SSkimo}— (00:40:41 9/02/2012): ага
[khiMERSen] (00:40:55 9/02/2012): А дома значит никого…
—{SSkimo}— (00:41:54 9/02/2012): но. матушка в гостях у тетки, батя еще не вернулся
[khiMERSen] (00:42:16 9/02/2012): о! так я ща к тебе бухать приду!
—{SSkimo}— (00:42:32 9/02/2012): хуйца лососни, мне завтра в 7 вставать
[khiMERSen] (00:42:50 9/02/2012): А еще друг называется
[khiMERSen] (00:43:32 9/02/2012): бля
—{SSkimo}— (00:44:41 9/02/2012): че?
[khiMERSen] (00:45:11 9/02/2012): Да меня этот тип смущает(
—{SSkimo}— (00:45:30 9/02/2012): ты че блять все еще у окна торчишь?
[khiMERSen] (00:45:45 9/02/2012): Ну а хули делать. Нетбук+вай фай роутер — я супрамэн!!!
[khiMERSen] (00:46:29 9/02/2012): Прикинь, этот олень встал у падика и на окна палит)
—{SSkimo}— (00:46:51 9/02/2012): на мои что ли? :shock:
[khiMERSen] (00:47:14 9/02/2012): Ну… куда-то туда
—{SSkimo}— (00:47:59 9/02/2012): первые поклонники хули)
[khiMERSen] (00:48:33 9/02/2012): Стоит, не шевелится. он пиздец, как зловеще смотрится в свете фонаря! глянь сам
—{SSkimo}— (00:48:58 9/02/2012): я в ванной уже
[khiMERSen] (00:49:15 9/02/2012): сука… выйдешь, посмотри
—{SSkimo}— (00:49:22 9/02/2012): ага
—{SSkimo}— (00:51:00 9/02/2012): они ебанулись там в край
[khiMERSen] (00:51:12 9/02/2012): Ты о чем?
—{SSkimo}— (00:51:40 9/02/2012): lf e hbns cnfnec @z d hfccnthzyyjcnb@
[khiMERSen] (00:52:02 9/02/2012): Ага я все понял
[khiMERSen] (00:52:21 9/02/2012): Ебаный ты урод! Я понимаю раскладку на компе спутать, но как (КАК???!!!) это возможно с сотового?!
—{SSkimo}— (00:52:38 9/02/2012): переводи нах!
—{SSkimo}— (00:53:14 9/02/2012): у риты говорю статус «Я в растерянности». Ты шлюха, а не в расстерянности
[khiMERSen] (00:53:33 9/02/2012): овца, сука
[khiMERSen] (00:53:56 9/02/2012): Таких вообще ссылать надо в отдельный блядоприемник((
—{SSkimo}— (00:54:27 9/02/2012): так ты прикинь, пашка то с костей чуть не подрались
—{SSkimo}— (00:54:36 9/02/2012): ебануться
—{SSkimo}— (00:54:49 9/02/2012): тоже дебилы
—{SSkimo}— (00:55:30 9/02/2012): сказать им что я риту их на втором курсе в очко еб?))
[khiMERSen] (00:55:31 9/02/2012): Слыш, тут спектакль целый!! Выскакивай из ванны иди смотреть!!!!!!!
[khiMERSen] (00:56:02 9/02/2012): Ну ты где, блять????
—{SSkimo}— (01:02:01 9/02/2012): че там? отвекся малость
[khiMERSen] (01:02:32 9/02/2012): пиздец ты…
[khiMERSen] (01:02:39 9/02/2012): все пропустил
—{SSkimo}— (01:02:56 9/02/2012): расказывай
[khiMERSen] (01:03:17 9/02/2012): Слушай, короче… Отвечаю — не вру
—{SSkimo}— (01:03:26 9/02/2012): ну?
[khiMERSen] (01:05:03 9/02/2012): Загну. Короче, стоит этот нарк, стоит. мимо него пацан какой-то проходит. нарк его (ВООБЩЕ НИ С ТОГО НИ С СЕГО!!!) как схватит за рукав и чето давай дергать. пацан конечно охуел не по детски. драка, туда-сюда. так этот нарк пацана за волосы по всему асфальту протаскал а потому укусил
—{SSkimo}— (01:05:46 9/02/2012): да ты че?
[khiMERSen] (01:05:53 9/02/2012): ага
[khiMERSen] (01:06:08 9/02/2012): Бедолага насилу вырвался и съебал в неизвестном направлении
[khiMERSen] (01:06:18 9/02/2012): я в ахуе вообще
—{SSkimo}— (01:06:39 9/02/2012): а нарк че?
[khiMERSen] (01:07:00 9/02/2012): Дальше стоит на окна пырится
—{SSkimo}— (01:07:11 9/02/2012): :rolf:
—{SSkimo}— (01:07:32 9/02/2012): точно выйду пиздячиков дам. безпредел блать
[khiMERSen] (01:08:08 9/02/2012): Фу, сссука, ну ебло у него все таки!!
[khiMERSen] (01:09:01 9/02/2012): ща на него гляжу
[khiMERSen] (01:09:55 9/02/2012): Как из ужастика вышел. Реально. Бледный, белый считай. Вся рожа в струпьях. полный урод
—{SSkimo}— (01:11:39 9/02/2012): мне рита написала!
[khiMERSen] (01:11:48 9/02/2012): бля-я…
[khiMERSen] (01:11:59 9/02/2012): Че этой шмаровозине надо?
—{SSkimo}— (01:12:10 9/02/2012): жилетку ищет, блядина
—{SSkimo}— (01:12:21 9/02/2012): плачется всяка))
[khiMERSen] (01:12:37 9/02/2012): че пишет?))
—{SSkimo}— (01:12:58 9/02/2012): «Все так сложно, Кирилл, даже и не знаю, как описать. Тебе не понять, наверное. Я не хотела, чтобы получилось так плохо. Просто… Я сама не могу себя понять»
[khiMERSen] (01:13:30 9/02/2012): ОЛОЛОЛОЛОЛОЛИЩЕ!!!!
[khiMERSen] (01:14:08 9/02/2012): Напиши ей: «Да ладно, Ритух, эт все мелочи. А вот помнишь как я тебе хером задницу прочищал?..»
—{SSkimo}— (01:14:29 9/02/2012):
—{SSkimo}— (01:14:57 9/02/2012): не, я лучше копипасту годную замучу, а потом выложу ее куда нить
[khiMERSen] (01:15:29 9/02/2012): Пля, подведи беседу с ней к вашей ебле, а потом косте с пашей покажем!
—{SSkimo}— (01:15:41 9/02/2012): посмотрим
—{SSkimo}— (01:15:56 9/02/2012): по любому на че нить ее раскручу
[khiMERSen] (01:16:05 9/02/2012): давай
[khiMERSen] (01:16:32 9/02/2012): Как ты можешь столько в ванной сидеть??
—{SSkimo}— (01:16:47 9/02/2012): да ну, заебись
[khiMERSen] (01:16:57 9/02/2012): Так вода же стынет!
—{SSkimo}— (01:17:10 9/02/2012): а я кипятульки добавляю)
[khiMERSen] (01:17:21 9/02/2012): Дрочил уже поди?))
—{SSkimo}— (01:17:46 9/02/2012): а ты че уебок свечку подержать хотел?
—{SSkimo}— (01:17:55 9/02/2012): дрочил конечно
[khiMERSen] (01:18:03 9/02/2012): Фу, урод
—{SSkimo}— (01:18:25 9/02/2012): фсе погодь, тут ритуха пишет
[khiMERSen] (01:18:34 9/02/2012): ага
[khiMERSen] (01:23:06 9/02/2012): АЙЯ!!! ТЫ НА СВЯЗИ???
—{SSkimo}— (01:23:19 9/02/2012): да
—{SSkimo}— (01:23:28 9/02/2012): че там?
[khiMERSen] (01:23:44 9/02/2012): похуй выскакивай из ванны и к окну!!!
—{SSkimo}— (01:23:59 9/02/2012): да че там???
[khiMERSen] (01:24:12 9/02/2012): Спектакля продолжается!!! Второй акт! пацан тот вернулся со своими
—{SSkimo}— (01:24:21 9/02/2012): бегу
—{SSkimo}— (01:39:32 9/02/2012): это как так…
[khiMERSen] (01:39:46 9/02/2012): я сам в ахуе
[khiMERSen] (01:39:57 9/02/2012): ты видел?
[khiMERSen] (01:40:16 9/02/2012): они его ножом ебашили
[khiMERSen] (01:40:28 9/02/2012): НОЖОМ БЛЯТЬ!!!
—{SSkimo}— (01:40:52 9/02/2012): может так, царапнули?
[khiMERSen] (01:41:09 9/02/2012): может быть…
[khiMERSen] (01:41:28 9/02/2012): но все равно
[khiMERSen] (01:41:49 9/02/2012): один четверых вот так
[khiMERSen] (01:41:57 9/02/2012): жестко
—{SSkimo}— (01:41:58 9/02/2012): жестко
—{SSkimo}— (01:42:11 9/02/2012): ладно хуй с ним. я в ванную. итак всю кухню залил
[khiMERSen] (01:42:32 9/02/2012): обоссался что ли от увиденного?))
—{SSkimo}— (01:43:13 9/02/2012): иди на хуй
—{SSkimo}— (01:44:01 9/02/2012): Сука… я такого никогда не видел
[khiMERSen] (01:44:30 9/02/2012): пиздец
[khiMERSen] (01:44:41 9/02/2012): я тоже
—{SSkimo}— (01:45:19 9/02/2012): короче, я щас отвечать не буду
—{SSkimo}— (01:45:32 9/02/2012): помоюсь побырику
[khiMERSen] (01:45:51 9/02/2012): ага
[khiMERSen] (01:48:37 9/02/2012): ебана в рот Кирилл!!!
[khiMERSen] (01:49:15 9/02/2012): у него нож их живота торчит!!!:shock:
[khiMERSen] (01:59:05 9/02/2012): отвечаю!!! Они не поцарапаси его!! Он весь к хуям изрезам и нож воткнут прямо в живот
[khiMERSen] (01:59:36 9/02/2012): че это за хуйня!!
[khiMERSen] (01:59:59 9/02/2012): Кирилл!!!
[khiMERSen] (02:01:00 9/02/2012): блять
[khiMERSen] (02:01:12 9/02/2012): блять
[khiMERSen] (02:02:04 9/02/2012): возьми трубу уже я тебе звоню
[khiMERSen] (02:03:12 9/02/2012): он в падик зашел
[khiMERSen] (02:03:51 9/02/2012): в твой подъезд! просто взял, открыл дверь (вырвал нахуй дмомофон) изашел!!!
[khiMERSen] (02:04:39 9/02/2012): Кирюха, возьми тнрубу срочно!!
[khiMERSen] (02:04:56 9/02/2012): КИРИЛЛ, блять!!!
—{SSkimo}— (02:06:24 9/02/2012): леха у меня кто то дверь выламывает
[khiMERSen] (02:06:57 9/02/2012): ЧИТАЙ ЧТО Я ПИСАП ВЫШЕ!!!
[khiMERSen] (02:07:08 9/02/2012): ГН ПСИХ
—{SSkimo}— (02:08:10 9/02/2012): сука
[khiMERSen] (02:08:51 9/02/2012): вОЗЬМИ ТРУБКУ Я ТБЕ ЗВОНЮ!!!
—{SSkimo}— (02:10:11 9/02/2012): е за хуйня
[khiMERSen] (02:11:32 9/02/2012): все я тебе выбегаю держись там
—{SSkimo}— (02:12:59 9/02/2012): он тт
—{SSkimo}— (02:13:41 9/02/2012): леха это пиздец
—{SSkimo}— (02:14:30 9/02/2012): я в команет зкркася
[khiMERSen] (02:14:51 9/02/2012): ща ща кир
—{SSkimo}— (02:15:07 9/02/2012): леха
[khiMERSen] (02:15:59 9/02/2012): КИРЯ Я УЕ ПБЕГАЮ ДЕРСЬ!!!!
—{SSkimo}— (02:16:43 9/02/2012): прощ/й лешка пизц ме
* * *
«Следственным управлением внутренних дел по N-ской области разыскиваются свидетели, которые, возможно, видели подозреваемого в зверском убийстве двух молодых людей на Пролетарском шоссе в ночь с 8 на 9 февраля этого года. Если Вы располагаете какой-либо информацией, просьба сообщить по телефону…».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Под кроватью
Я не люблю читать страшные истории. Мне кажется, этим обычно занимаются те, кто ни разу в жизни не были напуганы по-настоящему. К ним, наверное, даже хулиганы ни разу не приставали. Потому что так вот отчаянно стремиться испугаться — это глупо. А сочинять всякую чушь, чтобы напугать себя и других — это еще глупее.
У меня под кроватью кто-то живет. У меня, знаете, такая старая советская кровать, с фанерным днищем, низкая очень. От нее до пола не больше двадцати сантиметров, может, и поменьше даже. И вот там под ней кто-то есть. Уже три с небольшим года, как он там появился. Знаете, каково это, когда ты лежишь посреди ночи, комкая в руках одеяло, покрываясь холодным потом, а снизу где-то в районе поясницы что-то тихо-тихо скребется в эту чёртову фанеру? Очень тихо, медленно, но не останавливаясь. Сначала слабо, а потом все громче и громче. Нет, даже на пике своей громкости это звучит очень тихо, но все равно...
Стучит. Скребется. Каждую ночь.
Когда это только началось, я неделю почти не спал. Сидел на кухне, курил, хлестал кофе. Потом привык. Пришлось привыкнуть. Я днем иногда заглядывал туда. Ничего там нет. Темно, паутина и куча пыли. Я там пол не протирал ни разу за все это время. Там ничего нет, вот только тапочки, которые я каждый вечер оставлял около кровати, оказывались под ней. Как правило, в разных концах. Сейчас я уже не ношу тапки — слишком уж жутко было, когда приходилось утром чуть ли не по плечо засовывать за ними руку под кровать. Хотя каждое утро все равно приходится бояться, что высунется какая-нибудь белая холодная рука и ухватит меня за босую ногу.
С полгода назад мы с матерью отодвигали кровать — у нее туда кольцо укатилось. Я так и так жутко боялся, когда двигал ее, но вот обои — это было для меня шоком. За кроватью около пола обои были содраны до бетона. Мать пожала плечами — сказала, наверное, от старости. Я ей, естественно, ничего рассказывать не стал.
А эта тварь все стучит и скребется. Очень неприятные, знаете ли, ощущения. Фанера не такая толстая, и я чувствую, как что-то водит по ней. Чувствую каждое движение.
Лезут в голову всякие страхи. Богатое воображение подбрасывает образы рук, пробивающих фанеру и впивающихся мне в живот. Помните, в фильме «Кошмар на улице Вязов» Фредди Крюгер утащил в кровать героя Джонни Деппа? Вот то же самое. А вы говорите — страшные истории...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Дай закурить»
Когда мне было 14 лет, эту историю рассказала моя ныне покойная бабушка. Произошла она с её дедом.
Как-то дед собрался на ярмарку продать нескольких коз. Дед приготовил телегу с двумя конями и погрузил туда своих козочек. Был вечер, он собирался добраться на ярмарку к утру, так как путь был не близкий. Он ехал, напевая что-то себе под нос и покуривая самокрутку. Посреди ночи ему предстояло переехать через ущелье по мосту. Посреди моста он сбавил ход и принялся скручивать махорку в лист бумаги. Подкурился, и тут сзади из телеги раздался голос, мало напоминавший человеческий: «Мужик... Дай закурить...». Лошади, дрожа всем телом, остановились, как вкопанные. У деда от страха волосы дыбом встали, и самокрутка выпала изо рта. О том, чтобы повернуться и посмотреть, он даже и не подумал; ужас сковал тело, настолько было страшно. Голос повторил: «Мужик, ты оглох? Дай закурить...». Дед стал про себя молиться и, приложив неимоверные усилия, перекрестился. В тот же миг одна из коз, соскочив с телеги, прыгнула с моста в ущелье. Лошади тут же сорвались в галоп, как будто за ними гналась стая волков.
Дед благополучно прибыл к цели путешествия, причем засветло — так быстро лошадки мчались. Говорят, у него прибавилось седины после того случая.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Вернуться
Первоисточник: ffatal.ru ЧАСТЬ 1. ВОСПОМИНАНИЕ
Здравствуйте, меня зовут… Впрочем, уже неважно, как меня зовут. В моём теперешнем состоянии многое перестало быть важным. На смену старым пришли новые ценности. И моё существование, в силу некоторых событий, приобрело совершенно иной смысл. Впрочем, об этом я расскажу позже.
Жил я в полном одиночестве, в собственной квартире в центре города. Из окна был виден городской парк, где мамаши выгуливали своих чад, а молодежь собиралась в тесные компании вокруг одной из скамеек и живо общалась. Я же был чужд всякому общению, выходящему за рамки делового. Я жил, придерживаясь некоего кодекса, сформировавшегося у меня в голове еще в детстве. Я никогда никого не любил. У меня не было друзей и закадычных приятелей, коллеги по работе всегда оставались только коллегами. Таким образом, я был дырой в ткани общества. Чем-то вроде пустого места. Я был обычным серым человеком, офисным планктоном, одним из тех, чьи лица люди никогда не держат в памяти дольше минуты.
Моя жизнь текла размеренно и однообразно. Новый день ничего в нее не привносил, как и не забирал вчерашний. День за днем одно и то же. Утро, будильник, работа, дом. Казалось, что я живу вне времени. Бесцельно и безнадежно. Не желая что-то изменить и не имея возможности внести разнообразие в свои унылые вечные будни.
Можно сказать, что меня просто не существовало. Я вымысел. Идея, порожденная в чьем-то воспаленном разуме, выброшенная в пустой мир и лишенная способности испытывать теплые чувства. Я не был полностью бесчувственным. Как и все, смеялся над комедиями, с удовольствием смотрел фильмы ужасов, слушал любимую музыку. Однако чувств к другим людям я никогда не испытывал. Даже в раннем детстве на такой, казалось бы, простой вопрос: «Любишь ли ты маму с папой?» — я терялся и не знал, что ответить. Поэтому для общества я был ничем, пустым сидением в автобусе, чистым листом бумаги. Однако я никогда не задумывался, что на одной из остановок в автобус может кто-то войти и занять сидение, а на чистый лист чья-то рука может вписать слово.
Первое слово моей истории было написано промозглым ноябрьским утром. Этот дождливый день навечно врезался в мою память и будет оставаться там до самой моей смерти, если я, конечно, когда-нибудь жил и смогу когда-нибудь умереть.
Я открыл глаза за секунду до мерзкого вопля будильника. Всё как и днем ранее, и неделей, и годом. Поспешив выключить мерзко верещавшего электронного монстра, я подумал, что хорошо бы его заменить на другой, с более дружелюбной мелодией. Впрочем эта мысль посещала меня каждое утро, но будильник по-прежнему гордо занимал своё место на прикроватной тумбочке, незыблемый, словно скала, день за днем дающая отпор морскому прибою.
Прогоняя остатки сна, я встал с постели и направился в ванную, чтобы принять душ. Кафель приятно охлаждал босые ноги, развеивая утреннюю сонливость. Раздевшись, я встал под струю горячей воды, ударившей мне в лицо подобно рукотворному дождю.
Пока я принимал душ, мне не давала покоя какая-то маленькая деталь. Нечто в моём доме было не таким, как всегда, ставило под сомнение мою привычную жизнь. Здесь было что-то, чего быть не должно. Или не было чего-то, что на протяжении долгих лет занимало своё место.
Пожав плечами и списав всё на непогожий день, я подошел к зеркалу. Смахнув рукой капельки конденсированной влаги, я застыл на месте. Вот что не давало мне покоя. Там, где должно было быть моё отражение, преданным двойником повторяющее все движения хозяина, была пустота. Нет, в зеркале отражалось всё, что положено: стены за моей спиной, полки и бутылочки с шампунем и кремом для бритья. Не было только меня. Пустота. Будто я не стоял сейчас перед зеркалом, в спутанных чувствах пытаясь убедить себя, что это лишь сон, просто ночной кошмар. Вот только мне никогда не снились кошмары.
Медленно, как во сне, я поднес руку к лицу. Всё на месте: пять пальцев, смуглая кожа и шрамик на мизинце. Определенно это моя рука, и я не превратился вдруг в человека-невидимку. Переведя взгляд на зеркало, я не заметил каких бы то ни было изменений. Я по-прежнему не верил в реальность происходящего, вот только в голове начали всплывать старые истории о вампирах. Усмехнувшись глупым мыслям и всё еще надеясь проснуться, я вышел из ванной и с опаской подошел к окну, ожидая, что солнечный свет испепелит меня, и я, наконец, проснусь. Но нет. Я не превратился в груду пепла, солнце, как раз выглянувшее из-за туч, лишь заставило меня прищуриться.
С чувством легкой паники я прошел в комнату с твердым намерением позвонить на работу и взять отгул. Этим правом я никогда не пользовался, из-за чего прослыл трудоголиком и человеком без личной жизни, как собственно и было, так что начальник мне бы не отказал. Взяв трубку, я приготовился набрать знакомый номер, но с удивлением обнаружил что телефон лежит на месте, а моя рука сжимает пустоту. Мерзко засосало под ложечкой. Уже медленнее я попытался взять телефон в руку. Вот я ощущаю дрожащими пальцами шершавый пластик. Сжимаю миниатюрный аппарат. Подношу к уху… В этот момент голова закружилась, будто я взглянул в бездонную пропасть, неожиданно разверзшуюся под моими ногами. Когда я взял себя в руки, телефон лежал на прежнем месте, будто насмехаясь. Слабость продолжалась лишь секунду, и, возможно, я бы ее не заметил, повтори я свою попытку лишь один раз. Но я пробовал снова и снова. Тщетно.
Левое веко нервно задергалось. Никогда не страдал нервными тиками, но сейчас, похоже, пробил мой час. Издав протяжный стон отчаяния, я упал в так удачно подвернувшееся позади мягкое кресло и вскрикнул от боли. Подушки встретили меня твердостью гранита, словно кресло было высечено из цельного куска породы. Сквозь слезы боли и страха я осматривал комнату, пытаясь найти выход и поверить в то, что это не сон. Мир отказывался признавать моё существование. Как воспоминание не может позвонить кому-то, так и вымышленный персонаж не может примять подушки своим весом.
Я просидел в кресле, наверное, несколько часов, бездумно уставясь в одну точку. Впрочем, за фазами отрицания и страха наступила фаза принятия, как ей и положено. Слегка успокоившись, я прошел в ванную. Я же принимал душ. Поворачивал ручки кранов, вытирался полотенцем. Быть может, я смогу с чем-то взаимодействовать, думал я тогда. Подойдя к крану, я повернул ручку, всем сердцем надеясь, что сейчас всё будет нормально, из смесителя хлынет вода, и кошмар развеется. Но нет. Опять легкая слабость и больше ничего. Нервно хихикнув, я сделал шаг к выходу и покачнулся, едва не упав. Возможно, в этом вина нервного истощения, а возможно, постоянные попытки вымотали меня.
Но я не собирался сдаваться так просто. Теперь мой путь лежал к входной двери. Я даже не стал пробовать повернуть ручку, всё равно бесполезно. Лишь прислонился спиной к стене и стал ждать. Через некоторое время за дверью послышались тихие шаги. Я встрепенулся и закричал, молотя обеими руками по двери. Я кричал, чтобы вызвали милицию, пожарных, скорую, кого угодно. Кричал, что у меня пожар, бандиты, умирающий человек. Кричал, что выход заблокирован. В общем и целом нес я полнейший бред, на который только был способен мой измотанный разум. Шаги слегка замедлились, затем затихли, будто человек остановился, раздумывая. Затем шаги стали удаляться, хлопнула дверь подъезда и настала тишина. Но я орал так, что своими криками должен был перебудить весь дом, они не могли меня не слышать! Со злости я громко выругался и тут же ужаснулся. Мой голос звучал как шепот, даже скорее шелест. Будто игривый ветер пронесся сквозь опавшую сухую листву. Меня никто не услышит. Никто не придет. Полностью опустошенный, я опустился на пол, обхватил колени руками и, кажется, заплакал.
Очнулся от полубреда-полудремы я уже вечером. Кряхтя, поднялся с пола и принялся мерить квартиру шагами. Попытавшись повертеть ручку двери, я направился к телефону, затем в душ, потом обратно к двери. И так раз за разом. Вдруг по спине пробежал неприятный холодок. Я понял, что проголодался. Очень проголодался. На ватных ногах я прошел на кухню. На столе лежал кусок хлеба, из которого я собирался утром приготовить тосты. Господи, пожалуйста! Я молил бога, чтобы у меня получилось. Положив обе руки на стол, я аккуратно постарался сдвинуть хлеб с места. Хотя бы сдвинуть! Головокружение, на этот раз отдавшееся острой головной болью, заставило меня жалобно вскрикнуть.
Мой разум помутился, и я с диким воплем бросился к окну и рванулся наружу, словно желая взлететь, не имея крыльев. Разбивая стекло своим телом, чувствуя, как осколки врезаются в кожу, я устремился наружу. Секунда полета, приближающийся асфальт. Я зажмурился, готовясь к превращению в комок сломанных костей и разорванных сухожилий, как вдруг почувствовал столь знакомое головокружение. Открыв глаза, я обнаружил себя стоящим у целехонького окна.
Снаружи наступила ночь, и на темное небо выполз серп месяца. Он заглядывал в окно и будто дразнил меня своей ехидной улыбкой. К этому времени на меня накатила странная апатия. В горле пересохло, резь в желудке была невыносимой, но мне было всё равно. Я был готов промучиться неделю и умереть от обезвоживания. Я действительно был к этому готов. Наивный.
Я сбился со счета через полтора месяца. На протяжении сорока трех дней я сидел в кресле, словно впав в некий транс. Иногда я поднимался и бесцельно кружил по квартире. Голод и жажда были невыносимы. Моя кожа свисала с костей, как парадный костюм со скелета. Но я не умирал. Моё сердце продолжало биться в груди, отмеряя удар за ударом время моего существования. Я был неким извращенным подобием мумии, запертой в своём саркофаге в ожидании несчастного, который откроет её темницу и выпустит древнее зло на свободу. В моей душе крепла ненависть, да-да, именно ненависть к людям, которые копошились снаружи, как муравьи. Изредка я подходил к окну и наблюдал за людьми в парке — за детьми и стариками, за мужчинами и женщинами. Наблюдал и ненавидел их. Их свободу, их жизнь. А еще я ждал. Ждал, когда же кто-нибудь придет и вскроет мой саркофаг.
ЧАСТЬ 2. РЕАЛЬНОСТЬ
В хорошую, почти новую квартиру в центре города, из окна которой был виден парк, где мамаши выгуливали своих чад, а молодежь собиралась вокруг одной из скамеек и живо общалась, въехала семья. Дружная, почти идеальная молодая семья. Отец, мать и их пятилетний сын.
Квартира была в отличном состоянии. Как говорил риэлтор, в ней раньше жил работник одной крупной компании, но потом съехал, никому не сказав ни слова. Год квартира простояла пустой, с мебелью, запакованной в чехлы и странным запахом средств от моли, но теперь пришло её время. Отец не мог нарадоваться: светло, тепло, отличный вид из окна и близость к центру делала её лакомым куском и отличным шансом выбраться из пригорода. Да и маленькому сынишке квартира сразу понравилась — просторно и уютно, полно места для всяческих игр. Поэтому семья, не раздумывая, въехала и принялась распаковывать вещи.
* * *
Что происходит? Кто эти люди? Почему они суетятся, радуются, снимают чехлы с вещей? Я провел в своем кресле вечность и, наверное, покрылся бы пылью да плесенью, если бы мог. Как неприятно, когда что-то проходит сквозь тебя. Я испытал это ужасное чувство вечность назад, когда пришли люди и пьяный рабочий одевал чехол на кресло, на котором я сидел. Будто нож сквозь теплое масло, его руки прошли сквозь мою грудную клетку. Я почувствовал тепло его кожи своими легкими, сердцем, сеточкой сосудов. Он же лишь неосознанно поморщился, будто случайно угодил рукой во что-то склизкое и мерзкое.
Испытал я это чувство и теперь. Маленькое существо залезло в кресло с ногами и радостно подпрыгивало на пружинах. Мальчик. Лет пяти-шести. Уйди! Уйди! Уйди!!! Дай мне просто исчезнуть, раствориться в этом кресле. Дай мне уснуть вечным сном в моём саркофаге. Не слышит. Не видит. Не понимает. Сверлю его взглядом. Точнее, пытаюсь сверлить.
За прошедшую вечность я изменился. Сильно изменился. Теперь я почти не помню, каким был раньше. Есть лишь сейчас и теперь. Глаза будто подернуты серой пеленой, и мучительно тяжело поднять веки. Уйди! Как давно я не говорил вслух… Наверное, вечность. Только мой голос беззвучен. Я пытался тогда говорить с рабочими, пытался даже дотронуться до них. Но тщетно.
Но это маленькое существо… Нет, мальчик не услышал меня, но будто почувствовал. Смешно нахмурив брови, он аккуратно слез с кресла и убежал к родителям. А что, если… Нужно попытаться встать. Разогнуть капкан костистых рук и вытолкнуть себя из проклятого кресла. Нужно предпринять еще одну попытку выбраться из своего открытого гроба, может безуспешную, но… Нужно.
* * *
Родители были на кухне, разбирали коробки с посудой, когда к ним прибежал сын. Он был слегка напуган, даже скорее удивлен. На вопрос отца, что случилось, мальчик замялся и с детской непосредственностью ответил, что в кресле что-то сидит. Впрочем, когда они прошли в комнату, кресло было пустым.
— Что там было? — спросил отец.
— Ничего, — мальчик смутился, — просто дядя не хочет, чтобы я там прыгал.
— Какой дядя? — отец удивленно взглянул на сына.
— Худенький, — ответил мальчик и, кажется, забыв о произошедшем, убежал играть в другое место.
Тем временем за окном начало смеркаться. Близилась ночь, и домочадцы, поужинав, разошлись по комнатам. Мальчик был счастлив — у него будет настоящая своя комната! Небольшая, но своя. Прыгнув в кровать, он залез под одеяло и приготовился спать. Незнакомое место немного пугало, но отец учил его, что в шкафу и под кроватью монстров нет, поэтому бояться было нечего. Но всё равно…
* * *
Получилось! Я, кое-как переставляя ноги, выбрался из своего пристанища. Поздний вечер. За окном тускло горели фонари. А может, тусклыми были не они, а мой взгляд. Будто истлел. Наверное, я сейчас сам напоминаю истлевший труп. Дыхание выходило с хрипом, иссохшая гортань отказывалась принимать новую порцию воздуха. Да и нужно ли?
Что ж, нужно осмотреться. Кровать. Молодые мужчина и женщина, спящие в обнимку. Дальше… В другую комнату. Прохожу сквозь неразобранные коробки. Еще кровать. В ней ребенок. Не спит. Боится. Новое место, стресс. Встаю в изголовье, наблюдаю.
Не знаю, зачем я сюда пришел — будто что-то внутри меня приказало… нет, посоветовало прийти. Будто внутренний голос, живущий своей собственной жизнью подсказал направление, в котором может быть выход. Дыхание ребенка становится чаще. Видно в темноте, что он, распахнув глаза, смотрит на меня. Не сквозь, а на меня! Впервые за вечность. Чувствую его липкий страх, вспоминаю его памятью все истории о буке из шкафа и мертвеце под кроватью.
Зрение становится четче, я уже различаю все мелкие детали: капли пота у ребенка на лбу, судорожно натянутое до подбородка одеяло. Кажется, я просыпаюсь. Спасибо.
* * *
Мальчик лежал в кровати, сонно моргая. Бояться нечего. Страшные истории — всего лишь сказки, и ничего более. Он уже был готов совершить решающий шаг — повернуться лицом к стене и отдаться в мягкие лапы сна, как увидел что-то странное. Тощий силуэт у изголовья своей кровати, будто тень очень худого человека.
Мальчика прошиб холодный пот, он натянул одеяло до подбородка и несколько раз закрыл и открыл глаза. Не помогло. Кажется, силуэт стал только четче. Если в начале он напоминал просто тень, чуть более темную, чем остальные, то теперь начал обретать объем. Черные провалы глазниц, спутанные седые волосы, цепкие длинные пальцы скелета.
С диким воплем мальчик бросился в комнату родителей…
* * *
Проводив ребенка взглядом, я тихо проследовал за ним, споткнувшись о неразобранную коробку. Споткнувшись…
Я, кажется, понял. Теперь, вечность спустя, я понял, как мне вернуть себе жизнь или подобие жизни. Ребенок, подавленный стрессом от переезда, дал мне эту возможность. Возможно, я мысль, или образ, или воспоминание. И, возможно, сильное чувство сможет дать мне сил, накормить меня. Страх. Вот то, что мне нужно. Сегодня страх темноты дал ребенку возможность увидеть. Завтра он будет бояться не темноты. А меня…
Я не знаю, жил ли я, или вся моя прошлая жизнь — лишь плод воображения. Но я знаю одно: сейчас я сам — плод воображения. И стать реальностью мне поможет единственная вещь в этом мире — чувство, что правит смятенными умами и сердцами. Страх. Возможно, когда я стану сильнее, то смогу выбраться из тюрьмы моей квартиры. Но пока…
Встретимся следующей ночью, мальчик. Когда ты своим поведением достаточно напугаешь своих родителей-скептиков, я приду и к ним. И тогда я буду достаточно материален, чтобы напугать взрослого человека.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Меняющиеся
В моем городе есть место, где люди меняются. Первый раз это случилось в октябре. Я шел с другом по городу, был вечер, солнце садилось. Изредка нам встречались прохожие, но не так часто, чтобы испортить впечатления от прогулки. Очертания улицы тем временем слегка менялись в тенях. Было достаточно необычно наблюдать это после двухмесячного самовольного заточения, когда я не видел ничего, кроме экрана своего монитора. Мы проходили по парку — это недалеко от района, где я живу, напротив стоит недавно отстроенная многоэтажка. И вот тогда-то я впервые заметил это — рука друга изменилась, стала серой (я даже сказал бы, какого-то землистого цвета). Я моргнул, протер глаза. Когда я снова посмотрел на руку, всё было в норме. Тогда я списал это на оптический обман. Мало ли что может в сумерках примерещиться.
А двумя неделями позже я проходил по тем местам со знакомой девушкой и увидел изменение отчетливо и ясно. Был день, солнце светило достаточно ярко, так что на недостаточную видимость списать это у меня не получается, как бы мне того ни хотелось. Ее кожа стала серой, волос на голове не осталось вовсе, череп вытянулся, вместо глаз остались две черные впадины, но самым жутким была её улыбка. Она смотрела на меня, смотрела и улыбалась. Хотя правильней это было бы назвать оскалом. Прошла, наверное, секунда, не больше, и всё стало прежним — е` кожа, симпатичная прическа, глаза... Я споткнулся, упал на землю. Она помогла мне подняться и спросила, в чем дело. Я же ничего не мог понять, но почему-то ее улыбка, хоть и не напоминавшая ту, другую, была мне не столь приятна, как раньше. Под каким-то надуманным предлогом я решил избавиться от ее компании и ушел домой.
Спустя неделю, которую я провел в раздумьях о том, не сошел ли я с ума, я решил снять квартиру в той самой многоэтажке напротив парка. Тут надо сказать, что у меня две квартиры — сдавая одну из них, я вполне неплохо живу, совсем не работая. Снять квартиру оказалось легче, чем я думал — благо, дом был совсем новым, и многие квартиры в нём пустовали. Вооружившись старым биноклем, я стал наблюдать. Окна моей квартиры выходили как раз на парк. Первую неделю всё прошло спокойно — я запоминал лица прохожих, гуляющих по парку, учил их привычки, время, когда они появлялись там. Некоторым начал давать имена.
И когда я уже готов был признать, что у меня случилось какое-то кратковременное помутнение сознания, я снова увидел изменение. На этот раз изменился мужчина, который выгуливал собаку в парке по утрам. Всё тот же эффект, длившийся не более нескольких секунд, возможно, чуть дольше в этот раз. По крайней мере, мне так показалось. В тот день, испугавшись, я закончил наблюдения, завесив окна в комнате шторами. А на следующий день я насчитал еще двоих «меняющихся», как я их про себя назвал. Через неделю их стало четверо, при этом менялись одни и те же люди — мужчина с собакой, какая-то школьница, девушка и парень (наверное, студенты) — они всегда появлялись вместе. Спустя еще несколько дней моих наблюдений меняться стало гораздо больше людей, чем в первое время. И так день за днем — их становилось всё больше. Сейчас я уже не уверен ни в одном из немногих оставшихся у меня друзей. Если честно, я и в родителях не уверен.
А вчера случилось еще кое-что. Была ночь. До этого случая я ни разу не наблюдал за парком по ночам, чересчур страшным мне это занятие казалось. Но в этот раз я выглянул и увидел. В парке стояло шесть человек, меняющиеся, они смотрели на окно моей квартиры (она у меня на пятом этаже), просто смотрели и молчали. Только теперь они не спешили принимать обычный вид. Будто хотели, чтобы я увидел, хотели, чтобы я знал, что они знают обо мне. Один из них поднял руку с каким-то предметом в руке (в темноте даже в бинокль было сложно разобрать детали) и поднес к своей голове, и секунду спустя в моей квартире зазвонил мобильник. Я отскочил от окна, зашторил его и подбежал к телефону. На экране высветился номер друга — того самого, чье изменение я увидел первым.
Сейчас мне очень страшно — так страшно, как не было никогда в жизни. Кто-то звонил мне на мобильный сегодня весь день, пока я не догадался его отключить. Догадываюсь, от кого эти вызовы, но не хочу думать об этом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тварь в пруду
Деревня, куда я раньше частенько приезжал летом, никогда не казалась мне страшным местом, хотя «атмосферных» мест там было предостаточно. Заброшенная ткацкая фабрика, где частенько терялись дети и находили трупы животных. Полузасохший пруд, где мы как-то подобрали странного котенка, который впоследствии утонул. Коттедж, строительство которого прекратили по неизвестным обстоятельствам — ходят слухи, что из-за того, что несчастные случаи участились. И странные собаки, загрызавшие своих хозяев.
Несмотря на все это, деревня была для меня чем-то хорошим, веселым, летним — раньше все каникулы я проводил там. Но было там одно место, которое меня пугало всегда.
Наша деревня делится на два конца — мы жили ровно посредине, а все мои друзья-подруги на правом конце. И был там небольшой участок дороги, где всегда было пустынно и стояли странные, но отнюдь не безлюдные дома. Сейчас, задумываясь об этом, понимаю, что совершенно не помню, кто там жил. А ведь деревня небольшая, все друг друга знают, но вот парадокс, этих людей я не знал, хотя ребенком был более чем общительным. Так вот, этот участок я всегда пролетал пулей, особенно маленький пруд, находившийся там же и, по пути, давно превратившийся в «филиал» болотца.
Бывало, часто я возвращался с прогулок довольно поздно и пытался по мере возможностей обходить этот участок по шоссе или хотя бы не ходить в одиночку после двенадцати. Но вечно избегать этого не получалось.
Как-то, загулявшись, я быстрым шагом проходил тот пруд. Ни одного самого паршивого фонаря не горело. Когда я уходил от друга, было два часа, значит, тогда было около пятнадцати минут третьего.
И тут я понял, что такое «волосы встали дыбом». Со стороны пруда в ночной тишине раздалось крайне неприятное пошлепывание, как будто мокрую-мокрую губку с чавканьем опускают на стекло. По закону подлости, тело в такие минуты как парализовывает, поэтому я с испугом таращился на странную фигуру какой-то твари, выползающей из болотца. К сожалению или к счастью, было слишком темно, чтобы разглядеть хоть что-то — помню только, что тварь была чуть крупнее собаки, издавала странные чавкающие звуки и была крайне медленной. Очнувшись от ступора, я дал такого стрекача, что расстояние до дома преодолел, наверное, минуты за две (обычно оно занимает минут десять).
Я не знаю, что это было, предпочитаю утешать себя мыслями, что какая-то домашняя больная скотина, и не важно, что кроме кур и собак у нас никто никогда в деревне живности не держал. В то время, по крайней мере. Более я там старался не ходить, да и вообще, давно уже туда не приезжал — городская жизнь поглотила с головой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Грузовик
Я хочу рассказать о донельзя странном случае, имевшем место осенью далекого уже ныне 1988 года, случившемся с моим сейчас покойным отцом.
В то время, поскольку с деньгами у нас тогда было плохо, он периодически подрабатывал грузчиком в ночные смены. Обыкновенно работал отец в тандеме с напарником, однако на тот раз напарник благополучно провалялся в какой-то больничке — у него был, кажется, грипп в острой форме или что-то еще.
Дали, значит, отцу задание расфасовать какие-то ящики в кузовы стоящих на некой площадке грузовиков, означили адрес расположения этой площадки, отправили в путь на собственном же «пикапчике», загруженном этими самыми ящиками. И темной глухой осенней ночью отец устремился на выполнение самой заурядной, казалось бы, работенки. Благополучно доехал уже практически до конца пункта своего назначения. И тут он неожиданно понял, что не вполне уверен, правильно ли он изберет дальнейший путь — то ли темное ночное покрывало повергло его в смятение, то ли присущая ему обычно излишняя задумчивость. Так вот, помявшись какое-то время и поняв, что задание таки все равно следует выполнить, он интуитивно выбрал себе дорогу. Все было вполне обыденно и типично, только лишь, по его словам, несколько смутило его тогда отсутствие какого-либо движения на тех улицах. То есть не было слышно вообще никакого естественного звука, лишь ветер трепал какие-то жестяные банки, кои слегка скрежетали о пыльный, освещаемый лишь фарами «пикапа» асфальт. Вскоре перед ним предстала искомая площадка.
Совершенно ничего не подозревая, отец остановил машину, открыл заднюю дверь, начал выгружать содержимое кузова, надеясь поскорее со всем покончить и завязать, и улепетнуть уже домой, в постельку к жене. Мимоходом, вновь слегка подивившись тому, что ни единого звука цивилизации в этих местах не слышно, он уверенно шагнул к пребывающим на площадке прочим грузовикам, принялся отворять их кузовы, деловито и быстро запаковывая ящики. Справившись уже с половиной работы за довольно быстрое время, отец направился к очередному грузовику. Однако, как оказалось впоследствии, положить в него назначенный груз так и не было ему суждено.
Открывая створки кузова, он обратил внимание на то, что у стоящего перед ним транспортного средства номер был почему-то наполовину состоящим из перевернутых вопросительных знаков, то есть имел вид приблизительно такой: «¿123¿¿». Да и сам грузовик был выполнен из какого-то неясного материала, обладающего легким неестественным зеленоватым оттенком. Раздумывать отец не стал, надо было все-таки кончать работу и убираться уже отсюда как можно дальше, тем более что при лицезрении этого грузовика его начало обуревать слабое пока чувство какого-то животного ужаса. Однако, вопреки его ожиданиям, внутри машины его ждал несколько весьма неприятный сюрприз: путь в глубину кузова ему преградила какая-то странная створчатая стенка, которая, судя по всему, была затворена задвижкой, расположенной как бы с внутренней стороны этих створок. Улетучившееся было чувство животного ужаса обуяло его вновь, с большей силой. Правда, пока своей работы, невзирая на все нарастающее беспокойство, он все ж таки решил не прекращать и начал отыскивать вероятные пути реализации своего задания. В итоге он стал просовывать медленно и осторожно свои кисти сквозь щель хлипких, но еще не поддающихся створок, чтобы наконец-таки открыть препятствующую шпингалетку. В это же время все пространство вокруг него начало каким-то непостижимым образом идти волнами — все окружающее виделось как бы в неком тумане, который, помимо всего прочего, еще и искривлял окружающие предметы, делал их, скажем так, волнообразными (мне отец повествовал именно так). Он попытался принюхаться к пространству, что пребывало за заветной защелкой. Оттуда доносился какой-то слегка затхловатый запах, будто бы какой-то залежалой одежды. Отец изумился в еще большей степени, ибо уж одежды в этом месте быть никак не могло. Впрочем, абсолютно не должно было находиться здесь по определению и некоторых других вещей: самих створок, материала, которым была обделана машина, непонятного несуществующего номера.
Вдруг пространство прекратило искривляться, а на смену этой особенности пришла иная: предательский холодок пробежал по спине отца, когда отец заслышал, как начал тихонько урчать мотор того самого грузовика, в котором он сидел. Обернувшись назад, он заметил слабый красноватый свет включенных мерцающих фар. Здесь все страхи смешались в какой-то единый образ, сподвигнувший отца выскочить от этого непонятного места, ибо факт работы двигателя в том месте, где находился он В ПОЛНЕЙШЕМ ОДИНОЧЕСТВЕ, стал для него последней каплей ужаса, переполнившей чашу терпения. И он стремительно рванул из грузовика, бросив все эти ящики и работу к обитающим здесь чертям. До его собственного «пикапа» оставалось около десяти метров, как вдруг грузовик, судя по звукам, мягко тронулся и, набирая скорость, устремился в его сторону. Слепой животный страх, не покидающий отца, перешел на новый виток, и он твердо решил для себя не оборачиваться, чтобы не проститься с последними каплями рассудка при виде и понимании того, что являлось водителем этой машины. Он стремглав бросился к своей машинке, трясущимися руками засунул ключ зажигания, повернул и... все-таки случайно кинул свой взор в зеркало дальнего вида и увидел то, что предпочел бы никогда не вспоминать.
На месте шофера расположилась какая-то густая осклизлая ярко-красная аморфная масса с тошнотворными белыми прожилками, и, казалось, пристально уставилась на наблюдателя. Отец инстинктивно выглянул из окна, рассудив, что с ним уже не может произойти чего-то худшего, и с ужасом обнаружил, что в машине на месте водителя нет никого. Однако, поглядев вновь в зеркало дальнего вида, он опять приметил отвратительную краснеющую жижу, которая начала опоясываться каким-то серым туманом и становилась уже нечеткой. Не раздумывая более, отец что было сил вдавил газ и устремился прочь. Судорожно вращая баранкой, он ехал через множество темных поворотов, со всей их тишиной и погашенными окнами. Внезапно отец осознал, что на деревьях не было ни единого листа, хотя осень еще не была такой поздней — точнее было бы сказать, что деревья лишь кривили свои скудные мертвенные ветви, обнажая ужасную пустоту и полную безжизненность. Спустя какое-то время двигатель почему-то заглох, и отцу пришлось бежать через все эти мертвые пространства, покинутые дома, безжизненные деревья, почти абсолютную тьму, не орошаемую светом луны или звезд. Вскорости он совсем выбился из сил и почти не понимал, где теперь находится. Но вдруг он испытал приятное тепло, поскольку на его лицо упли свежие капли дождя, и пришло осознание, что кошмар уже далеко-далеко позади. Он узнал местность и побрел домой, надеясь попытаться отыскать свою машину потом с дюжими товарищами-грузчиками. На рассвете он прибыл домой и без сил повалился рядом со спящей женой, хотя ему казалось, что был он в том месте лишь от силы час.
Разбудил его звонок знакомого, который сообщил, что обнаружил его «пикап», стоящий задними колесами в воде местной речки и обращенный передом к берегу — сейчас его уже вытянули и обсушили. Что интересно, грузовик был покрыт пылью, будто бы он простоял там не одну ночь, а несколько недель, и бензобак также был абсолютно пуст и иссушен, словно в него не заливали бензин примерно столько же времени. Затем выяснилось, что поехал отец совсем не туда, куда следовало, а направился напрямую в толщи речной воды.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лазерная указка
У вас когда-нибудь была лазерная указка? Со сменными наконечниками и разными картинками? У меня она раньше была любимой игрушкой. Ну, знаете, над учителями поприкалываться, в прохожих посветить...
Однажды вечером я придумала новую забаву — притворяться, что я исследую новый мир с помощью волшебного фонаря-указки. Была осень, девять часов вечера, поэтому вечерами царила полумгла, и огонёк указки в ней смотрелся очень красиво.
И вот, когда я уже подходила к дому, я увидела в заборе строящегося рядом дома дыру, через которую мы с друзьями днем часто лазали на эту самую стройку. Внутри была полнейшая темнота, и я решила посветить в неё напоследок и пойти домой.
Я начала светить в дыру. Когда я увидела, что произошло дальше, у меня чуть не остановилось сердце. За лучиком указки резко высунулась рука и тут же исчезла обратно. Рука была бледная, грязная, с поломанными ногтями и очень сильно проступающими венами.
Сердце билось так сильно, что, казалось, оно сейчас выломает мне ребра. Но детское любопытство взяло верх над страхом. Я решила выманить это существо. Оно пойдет за огоньком, и я увижу его.
Красная точка снова появилась в темноте. Я водила указкой туда-сюда, все ближе к себе. Снова высунулась рука. Я подавила крик, продолжая светить. Только коленки очень сильно дрожали.
Вслед за одной рукой высунулась вторая. За ней голова, напоминающая раздутый донельзя белый воздушный шарик. Вот тут я испугалась по-настоящему и закричала. Я не могла бежать, не могла двигаться — просто кричала. Слава Богу, было не очень поздно, и консьержка всё еще была у себя. Она выбежала и спросила меня, что случилось. А я только тупо указывала пальцем на дыру, в которой секунду назад исчезло это существо.
Меня отвели домой, напоили чаем, расспрашивали, что случилось. Когда я им рассказала, они не поверили — списали всё на детское воображение. Но я до сих пор уверена, что это существо мне не померещилось.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Странная кукла
Однажды, когда мне было около пяти лет, я отдыхал на пляже с матерью. Это был пустынный пляж, заросший рогозом и камышами. Мать загорала неподалёку, а я копал ямы в песке, когда вдруг наткнулся на что-то, завёрнутое в полиэтиленовый пакет. Развернув пакет, я обнаружил в нём какую-то странную куклу. Её тело было сделано из ткани, напоминающей тёмно-коричневую обивку дивана. Вместо глаз — две белые пуговицы. Туловище было туго обмотано красной ниткой. Но самая странная деталь — из головы торчали светлые волосы. Настоящие. Они были влажные, и на них было нечто вроде запекшейся крови почти у самых корней. Ещё что странно, у куклы был большой вес: похоже, она была наполнена не ватой, как это обычно бывает.
Тут моя мать подошла ко мне, и я увидел на её лице страх. Она выхватила куклу у меня из рук и унесла куда-то в лес. Минут через десять она вернулась и сказала: «Я закопала её. Больше никогда об этом не вспоминай». И я, наверное, так и не вспомнил бы про этот случай, если бы недавно не увидел произошедшее во сне.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шаркающие шаги
История, которую я хочу рассказать, произошла примерно три года назад. Было лето, я только сдала вступительные экзамены в универстет и поехала к родственникам в село, чтобы отдохнуть. Но есть у меня такая особенность — после экзаменов я страдаю бессонницей. Поэтому в первую ночь в доме я сидела на кровати и читала книгу.
Где-то в полтретьего ночи я услышала шаркающие шаги (кстати, чтобы зайти ко мне в комнату, надо было пройти длинный коридор и проходную комнату, поэтому послушать эти шаги у меня время было). Страха у меня никакого не было — я решила, что это кому-нибудь не спится. Одно удивило: почему кто-то идёт ко мне, если кухня и ванная в противоположном направлении?.. Сижу, прислушиваюсь, а шаги все ближе. Тут я встала, чтобы узнать, кто это, и вышла в проходную комнату. Смотрю в полутёмный коридор, а там никого…
Вот тут я удивилась. Подошла поближе к двери, задумчиво вгляделась в коридор, и тут на меня вдруг кто-то дыхнул прямо в лицо. Да ещё дыхание такое тяжелое, как у стариков или больных... Я не запомнила, как забралась под кровать. А этот «гость» начал прыгать на месте. Что делать, я в тот момент не знала — молиться не умела, но как-то сама собой пришла мысль о покойном деде, который жил в этом доме. Дед хороший у меня был, я его очень любила. Только я подумала что-то вроде: «Дедушка, родной, мне страшно, помоги», так сразу «гость» протопал на кухню и устроил там погром: разбил тарелки и побросал кастрюли. Все, конечно, проснулись, сбежались. Родители были в шоке, а я стала заикаться от страха. Дядя как-то помялся (это он там живёт с семьёй) и рассказал, что это, мол, бабушка его жены «шалит». Умерла она за год до этого и последние месяцы жизни провела у них в доме.
Дом освящали несколько раз, но иногда она там всё равно шаркает. Я теперь у них ночую только на втором этаже, так как туда «гость» почему-то не ходит.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Малосемейка
Говорят, в нашем городе Якутске призраков пруд пруди. Периодически за столом рассказывают страшные истории про «абасы» (злых духов), не дающих людям спокойно жить. Я в привидения не верила. Категорически. И над такими историями лишь посмеивалась. Никакого впечатления они на меня не производили. Но однажды мой непробиваемый материализм не выдержал испытания жизнью и дал течь.
Дело было так: срочно надо было снять квартиру. И так удачно подвернулась одна малосемейка. Ну знаете, наверное, такие дома, похожие на муравейник: девять этажей, нашпигованных квартиренками. Лилипутского метража для одного человека вполне достаточно, а многолюдие меня, тогда еще студентку, не смущало. К тому же малосемейка эта была почти в центре города, из окна видна церковь — пасторальный такой пейзажик, и дешево, как в сказке. Сдавала ее молодая семья, которая по каким-то причинам предпочла жить не там, а с родителями, что само по себе странно. Тут-то мне бы насторожиться. К тому же знала ведь, что тот микрорайон выстроен на старом кладбище, от которого сохранилась только та самая церковь. Но, беспечная и довольная, я въехала в квартиру. Всего имущества было — раскладушка, стол да пара стульев. Обустроилась, на двери санузла нарисовала акварелью смешного зайца, шторки повесила. В общем, уют создать попыталась.
Выяснилась одна странная вещь: окна квартиры выходили на юг, то есть летом в ней должно быть просто пекло. А на самом деле даже в самый жаркий день было холодно, как в склепе. В первую же ночь проснулась от жуткого сопения под раскладушкой. Думаю: вот так слышимость, соседи за стенкой дышат! И только утром сообразила, что за этой стенкой нет соседей, а есть улица, ведь квартира угловая. А ближайшие соседи — через всю комнату, кухню и санузел. То есть их сопение слышно быть не могло.
Удивилась, но и только. Через несколько дней удивилась еще больше: услышала ночью дробный топот босых ножек, словно ребенок бегает. Проснулась. В ванной шумит вода, а на полу появляются мокрые детские следы. Появляются цепочкой и тут же исчезают. Сказать, что я была шокирована — ничего не сказать. Других объяснений, кроме того, что это сон, придумать не смогла. Поэтому отвернулась и уснула.
Когда к концу лета ночи стали темными, под вечер накатывала натуральная жуть. Просто по необъяснимой причине становилось страшно до дрожи. Я стала спать со включенным светом. Вскоре свет сломался. Вызвала электриков, они починили проводку. Назавтра она испортилась вновь. Я опять вызвала электриков. Вскоре они ходили ко мне раз пять в неделю. Я не преувеличиваю. Зло брало: что вы, говорю, за мастера такие, раз и навсегда починить не можете! «Да проводка каждый раз в другом месте ломается!» — оправдывались они.
А потом остановилась у меня на недельку знакомая. После первой же ночи говорит: «Надо бы квартиру святой водой побрызгать, что ли. А то всю ночь краны открывались-закрывались сами по себе и ребенок по квартире бегал. Страшно, и как ты здесь одна живешь?».
А под потолком лампочка висела. Голая, без люстр и абажуров. Так вот, стоило Женьке высказаться, как она упала. Шнур, на котором она висела, оборвался посередке, словно кто-то дернул изо всей силы и разорвал его. Электрики, когда пришли чинить, посмеивались, что мы с Женькой, аки обезьяны, видимо, на этом шнуре качались.
Мы тут же пошли в церковь, набрали святой воды и под «Отче наш» обрызгали всю квартиру, каждую стенку, каждый угол. И знаете что? Дышать стало свободнее. Дня на три. Три дня стояла тишина, свет не ломался, вода не открывалась, никто не сопел и не топал по ночам. А потом все началось с новой силой. А остаток святой воды в чисто вымытой баночке покрылся плесенью. Между прочим, проверено: у моей мамы святая вода, набранная в Крещенье из-под крана, стоит уже много лет, и хоть бы хны.
Когда Женька уехала, в квартире стало невозможно находиться ночью. Особенно на кухне. Без всяких видимых причин зайти туда в темноте было просто жутко.
В общем, закончилось все так: как-то раз я забыла вечером на кухне свою сумку. К ночи уже туда за ней не пошла. А утром обнаружила на ней отпечаток детской ладони без одного пальчика. Отпечаток не смывался никакими моющими средствами.
Больше я там ночевать не стала. По-быстрому сняла комнату, перевезла вещи, ключи отдала хозяевам. Они, между прочим, даже не стали спрашивать причину, по которой я так спешно сбежала из их квартиры.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Куница
Первоисточник: ffatal.ru В данный момент я фактически сижу на чемоданах в ожидании поездки в Москву и, таким образом, несколько ограничен во времени на написание и публикацию этого текста, поэтому заранее прошу простить меня, если мой слог будет слишком неуклюжим, а повествование сумбурным. Вынужден заметить, что развязка истории, которую я собираюсь рассказать, скорее всего будет определена результатами этой поездки, но, тем не менее, я ощущаю острую необходимость рассказать её именно сейчас, потому что потом может оказаться слишком поздно, или всё это просто потеряет всякий смысл.
Тут мне хотелось бы задать вопрос: как часто вы обращаетесь к воспоминаниям из раннего детства? Могу поспорить, что вы можете с ходу оживить в памяти с десяток эпизодов времён вашего четырёхлетнего — семилетнего возраста, а также несколько отрывистых картин и сюжетов ещё более ранних. Многие из этих воспоминаний связаны с действительно яркими запоминающимися событиями, некоторые — с событиями на удивление непримечательными, и, возможно, некоторые — с событиями, неспособными выдержать испытания элементарной логикой. Напомню также, что есть огромное количество вещей, о которых вы не помните, но и они могут буквально встать перед глазами, вытянутые за цепочку ассоциаций, на которую вас может натолкнуть простая случайность. И вот тут, как я теперь отчётливо осознаю, есть один чертовски тяжело преодолимый для критического мышления подводный камень: некоторых из этих событий на самом деле не было, они — плод феномена ложных воспоминаний, картины из снов и детского воображения, подогретого неверным толкованием разговоров взрослых, ну и всякое подобное. Попробуйте интереса ради напрячься и вспомнить что-нибудь эдакое, что-нибудь вроде непонятных букв или рисунков в небе, соседки по подъезду, выгуливающей фарфоровую куклу на поводке, или весёлого старичка, развлекающего детвору, откручивая и прикручивая на место головы добровольцев. Если вспомнили, добро пожаловать в клуб. Странно, что я об этом пишу, да? На самом деле мне просто ужасно сложно выйти на центральную мысль этого абзаца — не в последнюю очередь из-за того, что я совершенно не разбираюсь в том, о чем собираюсь писать. Ну а вот что, например, прикажете делать, когда воспоминания о чем-то ненормальном и жутком, которые можно было бы легко списать на игру воображения, вдруг начинают обретать всё более реальные очертания?
Ладно, обо всём по порядку.
Всю свою осознанную жизнь я прожил в одном из областных центров. Когда я был еще совсем ребёнком, я часто и подолгу гостил у бабки с дедом, живших в небольшой дореволюционной деревеньке в часе езды от города, ныне раскупленной под дачные участки. Пять лет назад умер дед, в этом году умерла бабка, и участок земли с домом было решено продать. Благо, потенциальные покупатели нашлись быстро. Это была молодая пара с трёхгодовалой дочерью, отец семейства Вадим — друг детства моего двоюродного брата по отцовской линии. В один прекрасный день мы с Вадимом созвонились и договорились, что он с семьёй приедет посмотреть на участок и обговорить формальности. Встретиться договорились у развилки на окраине деревни, чтобы им не пришлось самим выискивать дорогу. До места встречи я добирался своим ходом, благодаря чему неслабо опоздал. У развилки я застал жену Вадима Юлю с дочерью Дашей. Как позже выяснилось, сам Вадим приехать не смог из-за каких-то неотложных дел. Юля, видимо порядком утомившись от ожидания, сидела на капоте машины и ковырялась в мобильнике, в то время как её дочь валялась рядом на траве и громко рыдала. Меня удивило наплевательство матери, тем не менее, я представился, извинился за задержку и только после этого сдержанно осведомился, что случилось с ребёнком.
— Я не могу её успокоить, — ответила Юля, — она у нас та ещё фантазёрка. Вот, говорит, хорёк утащил в лес её котёнка, притом что мы Ваську с собой не брали. Но ей не втолкуешь же — твердит своё, и хоть тресни.
Девочка, утирая слёзы, закивала и показала пальцем в сторону старого леса, начинавшегося сразу через дорогу.
— Наверное, куница, а не хорёк, — не к месту поправил я на автомате и тут же почувствовал, как что-то дрогнуло внутри. Это чувство я не могу описать словами. В голове разрастались странные, пока ещё очень смутные воспоминания из детства. Не меньше минуты я простоял, пялясь на лес остекленевшим взглядом.
Наконец, Юля окликнула меня и настояла на том, чтобы мы поскорей приступили к решению основных задач нашей встречи. Далее мы добрались до участка, я устроил небольшую экскурсию, Юля сделала несколько фотографий и, пообещав связаться со мной в ближайшее время, взяла заливающегося слезами ребёнка в охапку и укатила восвояси. А я присел на крыльце и начал ковыряться в той каше, которая вдруг всплыла в моей памяти.
Ну так вот, про тот самый лес старожилы говорили много отборной бредятины, передававшейся из уст в уста, как это водится в сельской местности. Например, покойная бабка рассказывала мне байку, будто бы ещё во времена царя-батюшки жил в этом лесу особо буйный леший с извращённым чувством юмора, любивший орать по ночам дурным голосом, запутывать тропинки и натравливать на людей лесное зверьё. Лешего этого якобы умудрилась прогнать какая-то деревенская ведунья. Чуть не забыл самое забавное: поговаривали, что были случаи, когда от него нагуливали потомство деревенские девки, а однажды даже барская гончая. В общем, приблизительно понятно, насколько достоверными были все эти страшилки. Мне же лес запомнился необычайно красивым и умиротворённым местом с антуражем западных экранизаций известных сказок: с огромными аккуратными грибами, зарослями папоротника и плотными кучками пушистого мха. Теперь я довольно отчётливо помню, что когда мне было около шести лет, я, не обращая внимания на бабкины запреты, часами гулял по этому лесу на пару с Костиком — соседским мальчишкой, бывшем на несколько лет старше меня и являвшимся единственным, кроме меня, ребёнком в деревне. Костик постоянно читал популярные детские книжки по зоологии и всё время таскал меня смотреть на зверюшек и ловить жуков. И, как я начал припоминать после своей встречи с Юлей, однажды одна из «зверюшек» нами здорово заинтересовалась. Стоило нам с Костиком зайти в лес, как на границе зрения начинал мелькать среди деревьев её силуэт. Она нарезала вокруг нас широкие круги, передвигаясь размашистыми прыжками, и время от времени, забираясь на самые верхушки деревьев, внимательно разглядывала нас, что ввергало меня в панику. Костик успокаивал меня, говоря, что это всего лишь куница, у которой, скорее всего, народился приплод, и она теперь следит, чтобы мы ему не навредили. Что ж, видимо, мой друг слегка преувеличивал свои познания в зоологии, потому что, если моя память меня всё-таки не обманывает, зверь был размером как минимум с крупную овчарку, чему ни один из известных видов куниц не соответствует, как мне подсказывает Википедия. Так или иначе, однажды в чаще леса мы набрели на широкую тёмную нору под корнями старого дерева, и Костик тут же объявил её норой куницы, в которой, стало быть, спят детёныши. Вот тут он скорее всего не ошибся, так как именно в тот момент зверь внимательно наблюдал за нами с дистанции, близкой, как никогда раньше. Я помню облик куницы (так и подмывает использовать именно это слово) только в общих чертах. У неё была вытянутая скуластая морда очень неприятных глазу пропорций, яркая, равномерно рыжая шерсть и продолговатое туловище с непропорционально короткими конечностями, как у таксы или горностая, что, кстати, для куниц не столь свойственно. Её когтистые лапы были невероятно похожи на человеческие руки, вроде бы даже с противопоставленными большими пальцами. Отчётливей всего мне вспоминаются её огромные раскосые глаза с жёлтыми радужками и крупными круглыми зрачками, которые ритмично переключались с меня на моего друга и обратно, когда зверь неподвижно следил за нашими действиями. Ах да, нору мы тогда решили не трогать.
Дальше — веселее: куница с каждым разом подходила всё ближе, не изменяя себе в привычке нарезать вокруг нас круги, отчего у меня случались панические атаки, но Костик всё равно ежедневно таскал меня в чёртов лес. Если честно, я вообще не понимаю, почему происходящее его не настораживало. Наоборот, даже когда зверь начал преследовать нас до окраины деревни, Костик сделал вывод, что он просто прикипел к нам и теперь вот так провожает. Меня же подобные проводы совсем не радовали, над чем мой друг посмеивался, называя меня трусишкой, испугавшимся безобидного зверька. К слову, костиков дом находился по другую сторону небольшого деревенского пруда и был прекрасно виден с моего участка. Так вот, однажды ночью, выйдя по нужде, я увидел, как вокруг его дома кто-то расхаживает, поочерёдно заглядывая во все окна. Я здорово перепугался, подумав, что это какой-нибудь грабитель, и кинулся было будить деда, как силуэт замер и, как мне показалось, уставился в мою сторону. Спустя некоторое время он опустился на четвереньки и длинными прыжками удалился, перемахнув через забор. После этого случая я, наивное дитя, каждый раз перед сном, как умел, молился боженьке о том, чтобы никогда, проснувшись среди ночи, не увидеть в окне, находившемся прямо напротив моей кровати, эту жуткую раскосую морду.
В один прекрасный день случилась донельзя шаблонная для всяких ужастиков вещь — куда-то задевался мой спаниель Барон, который обычно свободно шлялся по деревне и приходил в дом разве что поспать и поесть. Костик при встрече сразу объявил: «Не бойся, разыщем твоего Барона», — и весь день мы пролазили по округе в поисках, но пса нигде не было видно. И, естественно, Костик предположил, что Барон мог уйти в лес и заплутать, а стало быть, нам надо поискать там, чего мне на ночь глядя делать ой как не хотелось, но желание отыскать пропавшую собаку взяло верх, и я согласился.
На этот раз куница не объявилась, отчего мне даже стало немного легче на душе. Мы прошли по всем известным нам тропинкам, безрезультатно клича пса, и не заметили, как начало смеркаться. И тогда этому идиоту пришла идея сходить в чащу. Я отнекивался как мог, но Костик был невозмутим, а возвращаться одному в потёмках мне хотелось меньше всего, и я пошёл за ним. И само собой, в чаще, освещённой только лунным светом, мы основательно заблудились и, чёрт возьми, первым ориентиром, который мы смогли найти, стала та самая нора под корнями старого дерева. От вида норы меня бросило в холодный пот, а вот Костик обрадовался не на шутку — он спокойно подошёл к ней, и оттуда раздался звук возни, а потом куница впервые подала голос. Костик широко улыбнулся и затараторил, дескать, вот так вот они, куницы, всегда и рычат. Но то, что я слышал, никак нельзя описать словом «рык». Звук, как я его запомнил, был совсем уж непередаваемый: монотонный, с металлическим отзвуком, что-то среднее между жужжанием стоматологической бормашины и мычанием человека с тяжёлой патологией развития, он лишь изредка прерывался, видимо на вдох. От этого звука у меня ком встал в горле, возможно, я даже обделался — таких подробностей я не запомнил. Последней каплей стал ошейник Барона с клоком рыжей шерсти, который я заметил на ветке неподалёку. Тогда я просто завопил что было мочи и рванул во все тяжкие подальше от проклятой куньей норы. Не знаю, насколько далеко я успел убежать, когда рык куницы прервался, а через мгновение сдавленно вскрикнул Костик и послышался хруст ломающихся веток. Дальнейшие воспоминания очень обрывочны. Я каким-то образом добрался до дома, где отхватил дроздов от деда за то, что шастаю до ночи непонятно где. Помню, как сквозь слёзы пытался рассказать бабке с дедом о том, что произошло, но они лишь говорили, что всё это чушь, что Кости со мной сегодня быть не могло и что Барона нет в деревне, потому что мать забрала его домой. На этом мои воспоминания о тех событиях обрываются.
С тех пор, как ко мне пришли эти воспоминания, мне было неспокойно, и поэтому я подловил момент и спросил мать, не помнит ли она такого мальчика Костю, с которым я дружил в детстве. Мать улыбнулась и ответила, что да, помнит. Она рассказала, что родители Кости продали дом в деревне после того, как переехали в Москву, а я, тяжело перенеся расставание с другом, нафантазировал всякой чепухи о нём и, до кучи, о псе Бароне, который, кстати, сдох своей смертью в весьма преклонные для собаки годы. На этом историю можно было бы заканчивать, если бы не одно «но»: после моей встречи с Юлей, ни она, ни Вадим не выходили на связь. Более того, я сам пытался созвониться с ними, но оба телефона всегда были отключены. Мой двоюродный брат, находящийся с Вадимом в весьма доверительных отношениях, по секрету просветил меня, в чём дело, и то, о чём я узнал, повергло меня в шок. Дело в том, что Юлю закрыли в «дурку» через неделю после нашей с ней встречи из-за того, что она убила собственную дочь и кота до кучи, аргументировав это тем, что они «ненастоящие», а настоящие уже неделя как мертвы.
После разговора с двоюродным братом я не нахожу себе места. Меня не оставляет бессонница. Стоит мне выйти на улицу, как на границе зрения начинает мерещиться знакомый силуэт огненно-рыжего зверя, в один прыжок перемахивающего с крыши на крышу, нарезающего вокруг меня круги, становящиеся с каждым днём всё уже. Если получается заснуть, то я непременно вижу во сне проклятую нору, из которой доносится монотонное металлическое мычание, пробирающее до костей. Теперь я не перестаю слышать его даже после пробуждения. Наверное, я поехал крышей. К счастью, это скоро можно будет проверить, потому что вчера на мой аккаунт «ВКонтакте» постучался Костя — написал, как у него всё хорошо, какая работа весёлая, какая жена красавица и какие дети оболтусы, а потом настойчиво позвал в гости. Я, в общем-то, уже забронировал место в автобусе. Из вещей беру только поллитра водки и разводной ключ. Очень надеюсь, что Костик поведает мне что-то такое, что заставит меня забыть всё это, как страшный сон. А если нет? Ну, тогда хотя бы в первый и последний раз загляну в глаза тому, кто живёт и здравствует под именем моего старого друга, которого когда-то утащила в свою тёмную нору куница.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Банк
Несколько лет назад я работал в банке стажером. Оставили однажды дежурным (до двенадцати часов ночи в случае экстренных переводов должен быть сотрудник у терминала, так как в США в это время ещё рабочее время). Сижу, играю в «Quake» с ботами. Вдруг слышу шум в дальнем крыле, где валютный отдел — они, бывало, тоже оставались допоздна по вышеуказанной причине. Пошел посмотреть, но еще издалека что-то мне не понравилось — там везде свет был выключен и никого не было. Повключал свет, посмотрел везде — ничего необычного.
Внизу, на первом этаже, сидели охранники. Я спустился к ним спросил, не поднимался ли кто-либо из них наверх. Они ответили, что нет — сидят, чай пьют, телевизор смотрят. Вернулся к себе, свет везде опять выключил, кроме своего отдела.
Вскоре опять стали слышны шум и шаги... Снова попенял на охранников, но опять сдалека увидел, что нет там никого — темень, хоть глаз выколи. Вот тогда мне стало действительно не по себе. Я уже по ближней лестнице спустился к охранникам и попросил их проверить источник подозрительного шума. А они мне ответили, мол, на камерах все спокойно, так что никуда мы не пойдем.
Я, как положено, позвонил начальнику отдела. Тот не взял трубку. Звоню заместителю управляющего — извините, мол, здесь шум какой-то, а охранники идти не хотят. А он помолчал и мне говорит виновато так: «Знаешь, ты ехал бы домой уже, чёрт с ним, с дежурством».
Больше я ни разу на ночное дежурство не попадал. Когда увольнялся через пару месяцев (переводился в региональный филиал), узнал, что банк на месте старого кладбища построили, прямо по костям фундамент рыли. Он и сейчас там находится.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Последствия спиритизма
Я давно слышала о спиритизме, но столкнуться с этим в первый раз мне пришлось осенью 2008 года. О последствиях никаких дурных мыслей не было, потому что ничего об этом не знала. Мы с подружкой несколько раз вызывали духов с помощью бумажного круга и иголки с черной ниткой. Вызывали ночью, просто из любопытства. У меня получилось что-то страшное — со мной кто-то разговаривал без всяких вызовов.
После этого меня стала тянуть какая-то сила к этому кругу и иголке. Так продолжалось месяца два или три. Что было потом, мне страшно вспомнить. Я чувствую с тех пор, что мной кто-то руководит, как бы управляет. Может, это просто сумасшествие, но, по-моему, я нормальная. Этот некто (до сих пор не знаю, кто и что) рассказывал мне всякую чушь о моих родственниках, о каких-то бедах на земле, о том, что я должна спасти своих родственников от тяжелых болезней. Хотя этих болезней и в помине нет у родственников. У меня сложилось впечатление, будто ему доставляет удовольствие подшучивать и издеваться надо мной.
Сейчас я всё ещё общаюсь с ним. Ничего злого в открытую он не делает, но я чувствую, что превращаюсь в какое-то психически больное существо. Такое состояние, будто находишься в стеклянной банке — хочется вырваться, но на каждую клеточку тела что-то давит. Когда мне стало плохо, я начала нести всякую околесицу, начались галлюцинации. Тогда бабушка обрызгала меня освященной водой и дала ее выпить. После этого всё стало проходить, но этот «некто» не исчезает совсем. Я знаю, что он постоянно где-то рядом. Не знаю, что будет дальше, но хочется верить в лучшее.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Правила
Если в полной темноте на пол упала некая маленькая, легко теряемая вещь — немедленно найдите её. Вам не стоит знать, для чего они могут её использовать.
К куклам нельзя поворачиваться спиной в пустой комнате.
Если вы среди ночи услышите шепот из ванны — не выходите в коридор.
Они не могут вас достать, пока вы не встанете, чтобы включить свет.
Если в комнате умер ребёнок — это очень легко узнать. Ночью выключите свет и поставьте в центре её большое зеркало. Обойдите комнату три раза по часовой стрелке вдоль стен и быстро гляньте в зеркало.
Если они стучат в окно, главное — не встретиться с ними взглядом. Иначе вы сами им откроете.
В каждой церкви водится то, что её охраняет. И по ночам оно тоже очень голодно.
Они боятся огня, они любят воду. Если на кухне капает кран — не пробуйте закрывать его. Их крики в трубах сведут вас с ума.
Они мучили вас уже много раз, но каждый раз стирали вам память.
На самом деле, все эти мелкие звуки и внезапные испуги нужны только для того, чтобы вас вымотать. Реальную силу они получают во сне. В вашем сне.
Когда стены начинают сжиматься, знай — они близко.
Я надеюсь, что никому из вас всё это, написанное мной, не понадобится.
Потому что они диктовали мне это.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дядя Фёдор
Года три назад рядом с нами жил сосед. Сейчас его квартира давно занята другими людьми, и о нем помним, наверное, я да баба Соня, тетка с нашего этажа. Звали мужчину Федором. Веселый был, истории разные рассказывал, умел заинтересовать. Только одинокий совсем: детей нет, жена была, да умерла, как они только в наш дом переехали. Я любила с ним сидеть у дома и истории его слушать. Он часто мне о работе своей говорил, а работал он в нашем московском метро.
Как известно, строилось метро первоначально как огромное бомбоубежище. То, что мы видим на стенах вагонов — эти пересеченные разноцветные линии — всего лишь часть огромного подземного мегаполиса, лежащего под Москвой. Федор говорил о множестве тоннелей, о темных ответвлениях, о которых знают только работники, о том, что делает обходчик путей, ходя по подземному «городу» с карманным фонариком. Говорил долго, интересно.
Однажды, после очередного рассказа, он замолчал, сплюнул, закурил и сказал: «А ты знаешь, что люди в метро пропадают каждый месяц, по одному-два человека?».
Я вся превратилась в слух. Действительно, он и раньше упоминал, что люди пропадают. Но это почти незаметно. Обычно это бомжи, которые остаются на ночь, чтобы погреться, или сами работники — путевые обходчики, как дядя Федор.
— Вы, пассажиры, не особо внимательный народ, — усмехнулся он тогда. — Едете, газеты читаете, музыку слушаете, а если бы были наблюдательнее, то заметили бы их...
— Кого — их? — спросила я.
— Настоящих обитателей, постоянных жителей метро. Мы же просто гости. Там своя жизнь. Частенько они наблюдают за нами из черных дыр коллекторов и вентиляции. У нас, бывает, гадость всякую в тоннелях находят: тряпье в крови, куски мяса равные... Ссылаются на то, что это собаки забредают, или всякая другая живность под поезда попадает. Но, что интересно, быстро закрывают эту информацию. Не зря метрополитен держит людей большой зарплатой, а то давно уж поразбежались бы... Будь внимательнее, всякое бывает, поздно не мотайся...
После этого разговора мне стало как-то неприятно, но я особо не приняла это всерьез.
Прошло какое-то время. Я вернулась от матери (неделю провела у нее) и по обыкновению позвонила в квартиру Федору, чтобы поздороваться. Дверь открыла молодая женщина. Я удивилась — это была племянница соседа, которая уже сто лет не приезжала к нему. Я спросила, где Федор. Она сказала:
— А, вы ещё не знаете?.. Он пропал во время ночного дежурства. Ушел на работе на обход запасного тоннеля и не вернулся. На рельсах только нашли его перчатки и фонарик. Может, куда провалился, мало ли там всяких дыр. Надеюсь, найдут тело, хоть похороним...
Мне тем вечером было донельзя тоскливо. Я знала, что дядя Федор уже никогда не вернется из подземного города.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тубдиспансер
К сожалению, ручаться за правдивость этой истории и полную адекватность рассказчика я не могу. Моя тетя — не сумасшедшая; наоборот, она женщина весьма рассудительная. Но при этом она: а) очень религиозна; б) пережила большую трагедию (убийство мужа). Да и история, которую я расскажу, случилась с ней в далеком детстве. И тем не менее, история была рассказана, показалась мне жуткой, так что я решил пересказать её.
Тетя Лена — из поколения «послевоенных» детей. Ее родители голодали, мерзли, переживали всяческие лишения, и в результате девочка родилась хиленькой. А в пять лет ей поставили более чем неприятный диагноз — туберкулез. В пятидесятые годы эту болезнь, конечно, лечили — но лечили долго, тяжело и, прямо скажем, местами довольно варварскими методами.
Вы себя только представьте: маленького ребенка везут в санаторий, где он проведет не неделю, не месяц — ближайшие два-три года! Разумеется, с советскими доходами и образом жизни родители часто к нему из Москвы приезжать не смогут. По приезду в этот санаторий ребенка уложат в постель и строго-настрого запретят вставать — чтобы зараза по крови и телу особо не гуляла (это был один из основных методов лечения). Разумеется, маленький ребенок не послушается. Тогда его привязывали к кровати.
Так произошло и с тетей Леной. Ей, правда, повезло с врачом. Он оказался молодым, талантливым, а главное, искренне сочувствующим. Первые дня три тетя Лена (хотя какая тетя, тогда она была просто «Леночка») плакала почти не переставая. Врач к ней приходил с цветами и конфетками, как галантный кавалер. В конце концов, Лена подуспокоилась, но по ночам ей было очень тяжело, и не только из-за тоски по родителям. Когда объявляли отбой и выключали свет, по коридору начинали бегать дети, играя в салочки. Леночка с ними играть не могла, потому что лежала, привязанная к кровати, но к себе в палату звала. Сначала дети вообще то ли не слышали ее, то ли притворялись. Потом вообще начали издеваться: стояли в дверном проеме, звали к себе, но сами не заходили. Лена на них обиделась и перестала их звать.
Несколько раз за ночь дети резко замолкали и быстро убегали. Леночка видела, как по коридору быстро проходит высокая тень (видимо, санитара), но до поры до времени ему хулиганов не сдавала. И все же в конце концов ее терпение лопнуло, она совсем разобиделась и решила наябедничать. Когда санитар в очередной раз проходил мимо нее по коридору, Лена его позвала и нажаловалась на детей, которые бегают по коридорам.
Человек очень резко остановился. В темноте Леночка могла видеть только совсем смутный силуэт, но поняла, что на нее посмотрели. Не произнеся ни слова, санитар вошел в палату. Там было чуть светлее из-за окна, и девочка сразу поняла: никакой это не санитар. Во-первых, одет он был не как врач. Во-вторых, двигался странно, как будто мелко семенил ногами. В-третьих, руки у него были согнуты, и странный человек все время шевелил пальцами перед лицом, как будто перебирал что-то невидимое. А еще он очень сипло дышал. Странный дядька быстро засеменил к Лене, и она очень испугалась. Чем ближе фигура приближалась, тем меньше она походила на человека. Тетя Лена до сих пор не может внятно объяснить, кто же это был. Она зажмурилась, потому что убежать не могла из-за веревок. Когда, по ощущениям, «санитар» был уже совсем близко, из коридора раздался детский голос. Мальчик кричал какие-то глупые дразнилки, вроде «не догонишь — не поймаешь». Когда Леночка решилась приоткрыть глаза, тень уже снова была в коридоре, видимо, преследуя мальчика.
После этого ночная беготня в коридорах не прекратилась, но, разумеется, Лена больше никогда не окликала высокую тень, даже не смотрела в дверной проем.
А потом она впервые увидела ребенка в том санатории днем. И с удивлением узнала, что до того момента она была единственным маленьким пациентом в этом корпусе санатория. До нее там лежала группа детей, но часть из них перевели в корпус с более щадящим режимом еще до ее приезда, а несколько ребят, увы, умерли, слишком запущена была болезнь.
Слава Богу, тетя тогда пошла на поправку, и ее тоже перевели в корпус, где можно было ходить и играть. Там были свои «страшилки» — например, про полуразвалившееся здание неподалеку. Его строили, да так и не достроили немецкие военнопленные, кто-то из них вроде как даже умер во время стройки, и говорили, что души погибших до сих пор живут в здании. Тетя Лена зарекомендовала себя самой смелой девчонкой в корпусе, потому что бегала по этим развалинам без всякого испуга. Она-то знала, где в санатории действительно страшно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Письма
Летом несколько дней меня не было в городе. Вернувшись домой, я заметил, что почтовый ящик доверху набит письмами. Их там было штук тридцать. Письма без обратного адреса, некоторые из них тяжелые и сырые на ощупь, словно побывавшие в воде или, скорее, наполненные жидкостью изнутри. На всех конвертах стояли моё имя и адрес, причем на большинстве они почему-то были криво нацарапаны поперек конверта красными чернилами. От писем отвратительно пахло разлагающимся мясом и гниющим мусором. Мне не слишком хотелось нести их домой, но любопытство оказалось сильнее отвращения. Я кое-как ухитрился отнести письма в дом и выгрузил их в раковину на кухне, чтобы этой мерзостью не пропахла вся квартира.
Я вытащил из кучи наименее сырое и более-менее аккуратно оформленное письмо и открыл его. Внутри оказались фотографии — снимки совершенно незнакомых мне людей с выколотыми глазами, выбитыми зубами, растянутыми в сумасшедшей улыбке ртами и вспоротыми горлами. От увиденного мне стало плохо. Мне даже не хотелось думать о том, что же в остальных конвертах. Я лихорадочно вскрыл письмо за письмом, и постепенно в моих руках собралась огромная куча фотографий зверски убитых людей: тела с отрубленными конечностями, лежащие на операционных столах вскрытые трупы с вырезанными органами, повешенные люди с выпотрошенными внутренностями, истекающие кровью... На некоторых сырых письмах были заметны следы крови и грязи.
На одной фотографии мне попался смутно знакомый человек. И чем больше писем я открывал, тем чаще на снимках мелькали знакомые лица. Некоторых людей я видел на работе, с некоторыми вместе учился в школе. В последних конвертах я нашёл фотографии с изуродованными телами моих близких друзей и родных.
И вот, когда я держал в руках последнее письмо, меня парализовала догадка относительно его содержимого, но выбора у меня уже не было. Я открыл конверт и узнал на выпавшей оттуда фотографии… себя. В отличие от остальных конвертов, я на снимке был жив, мои глаза были нетронутыми, руки-ноги тоже были на месте. Но...
Холодея, я понял, что снимок был сделан на входе в мой дом — как раз перед тем, как я забрал свою отвратительную почту.
Я услышал шаги за спиной.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Санта
Мальчики сидели на вершине большой снежной горки, которую все утро строили вдвоем перед домом.
— Я так боюсь, что ко мне в этом году Санта опять не придет, — грустно сказал А., и, сняв промокшие варежки, стал дышать на свои порозовевшие ладошки.
— А я, наоборот, боюсь, что он придет, — ответил Б., его друг. — То, что может влезть в печную трубу, может оказаться совсем не Сантой. Я тебе расскажу одну вещь. Только ты никому не говори.
— Не буду, — А. покачал головой. — Обещаю.
— Тогда слушай...
История, которую рассказал Б., произошла в семье, где никто не верил в Санту. Никто, кроме самого младшего сына. «Санты не существует, — уверяли его братья. — Это родители засовывают твои подарки в носок, пока ты дрыхнешь, лопух!». Но мальчик им не верил и продолжал ждать. И вот однажды глубокой рождественской ночью, когда за окном бушевала снежная буря, а дом был полон таинственных скрипов и шорохов, глаза мальчика открылись. В первый раз он проснулся вовремя, как раз к приходу Санты — на часах была полночь.
Вьюга выла и стучала в окно, но мальчик не боялся — он хотел встретить Санту. Подойдя к двери, он прислушался, чтобы убедиться, что все давно спят. В темном коридоре зашуршали шаги. «Санта так не ходит», — решил мальчик. Учительница в школе рассказывала, что он очень толстый, еле пролезает в печную трубу, и у него большущие сапоги, которые наверняка стучат погромче, чем у обычных людей. Выглянув за дверь, мальчик никого не обнаружил и решил спуститься вниз. Пробежав по скрипучим ступенькам, он замер — в гостиной горел свет, у камина стояла его сестра и, похоже, проверяла, появились ли уже их подарки. Мальчик собрался было напугать ее, резко подбежав и хлопнув по спине, но вдруг в печной трубе что-то зашуршало. Девочка пошатнулась и с громким стуком упала на пол. Из камина показалась голова в красном капюшоне. «Санта?» — спросил мальчик про себя, но ему почему-то не хотелось бежать навстречу и приветствовать гостя. Он прижался к стене и старался не дышать.
Сестра мальчика неподвижно лежала на спине. Санта выполз из камина, как ящерица, и поднялся на ноги. Он не был похож на персонажа сказок, которые читала им учительница. Очень высокий и худой, в длинном красном плаще с капюшоном, закрывающим лицо, он был похож на нечто злое и страшное, что дети представляют таящимся в подкроватной тьме, в недрах стенного шкафа или во мраке чердака. Мальчик дрожал от страха и чуть не плакал, он боялся пошевелиться — вдруг чудовище его заметит, повернется в его сторону и покажет ему свое лицо — тогда он точно умрет от страха или описается. Но чудовище не замечало мальчика — оно потянулось когтистой лапой к его сестре, все еще лежащей без сознания. Схватив девочку одной рукой за плечо, а другой за ноги, оно согнуло ее тело пополам, соединив затылок со ступнями; при этом раздался такой страшный хруст, что мальчик чуть было не вскрикнул.
Перекинув изломанное тело девочки через плечо, как мешок, чудовище уже нагнулось, чтобы забраться обратно в печную трубу, но ноги мальчика вдруг соскользнули с последней ступеньки и со стуком опустились на пол. Чудовище замерло и обернулось. Мальчик сделал торопливый шаг назад, его глаза заволокло слезами, в горле неприятно застрял крик. Капюшон соскользнул с лысой головы, и черно-зеленое чешуйчатое лицо стало злобно вглядываться горящими желтыми глазами в темноту коридора — как раз в ту сторону, где притаился испуганный мальчик, чье сердце стучало, как сто барабанов. Он чувствовал, что скользкий и липкий взгляд чудовища шарит по нему, как руки слепого, старающегося нащупать, что находится впереди. Мальчик уже приготовился к смерти, но вдруг существо резко отвернулось и скрылось в каминной дыре. У мальчика потемнело в глазах, и он почувствовал, что падает.
Утром он проснулся в своей мягкой кровати и не смог вспомнить, что за кошмар ему приснился. Спустившись вниз, он обнаружил наполненные подарками носки, висящие над камином, и братьев, сидящих на полу в окружении разноцветных оберток. Он подбежал к камину и снял с крючка носок, на котором было вышито его имя. Усевшись на диван, мальчик опустошил свой носок и очень удивился, когда нашел среди конфет и шоколадных зайцев небольшой круглый кусок угля. Он сразу же показал его отцу, но тот лишь рассмеялся, сказав, что Санта приносит уголь самым непослушным мальчикам.
Позже родители, решившие разбудить его сестренку, в ужасе обнаружили, что девочки нет в ее комнате. Позже, уже после того, как ее изуродованный обглоданный труп нашли висящим на главной городской елке, мальчик заметил на куске угля, который почему-то все время носил в кармане, выцарапанную надпись, после прочтения которой пришел в ужас и все вспомнил.
— Какую надпись? — испуганным шепотом спросил А.
— Ты только представь, как огромная ящерица в красном плаще перепрыгивает с одной крыши на другую, выбирая, в чью трубу сегодня влезть… — страшным голосом проговорил Б.
— Какую надпись? — повторил А.
— Ужасную, — Б. скатился с горки, отряхнулся от снега и зашагал к своему дому, оставляя своего друга с досадой глядеть ему вслед.
— И совсем не страшно! — крикнул А. и, неуклюже съехав с горки, ринулся домой, где уже вовсю шла подготовка к праздничному ужину.
Снежной рождественской ночью Б. распахнул глаза. Голые ветви деревьев, похожие на скрюченные пальцы, царапали оконное стекло, ветер жалобно выл и скребся на чердаке. Б. съежился по одеялом, сжав в кулаке маленький и гладкий кусочек угля, поглаживая ногтем большого пальца короткую зловещую надпись, которую он рассматривал каждый день на протяжении прошедшего года. «Ты — следующий», — прошептал он.
Что-то зашуршало в печной трубе. На часах была полночь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Новогодний демон
Это происходит каждый год. Каждый год в ночь с 31 декабря на 1 января я глотаю транквилизаторы, чтобы отключиться и ничего не воспринимать.
Это началось, когда мне было семь лет. Тогда мы жили в маленьком двухэтажном домике. Сверкала наряженная ёлка, по телевизору Президент поздравлял страну, а потом, когда шёл бой курантов, мне и моей маленькой сестричке налили детского шампанского. Мы радовались, что всё было по-взрослому, и ждали чуда. Ведь сегодня был Новый год, а значит, могло произойти самое невероятное.
Мы и не заметили, как отец подмигнул матери и куда-то скрылся. Прошел час, два, и мать начала беспокоиться. Нас, ничего не понимающих, погнали спать.
А наутро моего отца нашли мёртвым в печной трубе, с полным красным мешком подарков. Врачи сказали, что у него был сломан позвоночник. Мать всё время плакала, и мы уехали из нашего маленького домика.
Мы переехали в город к тетке матери, очень религиозной женщине. Мать говорила, что в окружении икон она чувствует себя в безопасности… Утром 1 января её обнаружили мёртвой в подъезде. Когда выносили тело, я мельком увидел мать — она была вся синяя, но очень красивая. Она показалась мне похожей на Снежную Королеву.
После смерти матери тётка не отступала от нас ни на шаг. Мы были с ноги до головы обкурены ладаном, а в нашей детской со стен на нас смотрели хмурые лица святых. Сестренка очень боялась их, говорила, что видит, как они улыбаются ей. Я гладил её по голове, но не верил ей. Мне казалось, что она просто была очень напугана.
Впервые я увидел ту тварь на свой шестнадцатый Новый год. Тогда я засиделся на кухне с ноутбуком допоздна. Я хотел согреть чаю и мельком бросил взгляд на черную дыру окна. Там, за заиндевевшим стеклом, на меня смотрели два черных глаза. Они приковывали к себе взгляд, и в них читался такой смертельный ужас, что я закричал и выбежал из кухни. Разбуженная тётка осенила окно крестным знамением, но, разумеется, это не помогло.
В семнадцатый Новый год оно забрало мою сестру. Я до сих пор проклинаю себя, что оставил её одну, выйдя за пустяковым делом. Когда я вернулся в квартиру, меня пронзил могильный холод. Было странно темно, а из моего рта вырывался клубочками пар. Мне всюду мерещились уродливые тени, которые искривлялись при каждом моём осторожном шаге. Пробормотав слова молитвы, я дернул ручку двери нашей комнаты.
Моя сестра сидела ко мне спиной. Не сразу я разглядел огромную тень, черней самой тьмы, клубившийся перед её лицом. Я тихонько позвал её по имени, и тень — или что-то, что казалось ею — словно в насмешку развернула её в мою сторону. На лице моей сестры застыла гримаса ужаса, глаза её закатились, и вся она была отвратительно сине-багровая. Лица святых с икон превратились в демонов, оскаливших свои разверстые рты. Их пустые черные глазницы следили за мной. Клубящаяся тень двинулась на меня, и я потерял сознание от ужаса…
Против него и теней помогает железо. Против нечисти всегда помогает языческое железо, но никак не молитва. Железо может даже ранить его — так, во всяком случае, пишут в старых языческих книгах, но мне совсем не хочется это проверять. Когда-то его звали Святой Николас, но он предпочитает другое имя, которое вкрадчиво шепчет мне во снах. Я не произнесу это имя вслух — даже не заставляйте меня.
Потому что, произнеся имя демона, ты можешь его призвать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Новый компьютер
Около двух месяцев назад у меня сломался компьютер. Понёс в ремонт — сказали, что перегорела материнская плата, мол, покупайте новый. Расстроенный, я пошёл домой. На следующее утро ко мне в комнату вошёл отец и положил на мой стол новый красивый системный блок. Попытавшись это чудо поднять, я приятно удивился — это был не пустой корпус, внутри были все нужные для работы комплектующие.
Первая вещь, которая должна была меня насторожить: видеокарта, жёсткий диск, сам корпус — всё было явно довольно новым и очень хорошим, и где отец взял такие деньги — неизвестно. Хотя у меня неделю назад был день рождения, и, может, отец таким образом запоздало подарил компьютер.
Включая компьютер, первое время я каждый раз испытывал состояние эйфории — такое быстродействие, такая графика, такой звук и столько памяти! Правда, иногда я натыкался на личные файлы бывшего хозяина — семейные фотографии с пикников, фотографии а-ля «я и моя собака», музыка, небольшие игры и прочие личные файлы, которые я толком не проглядывал. Хотя хозяина компьютера я таки стал узнавать по фотографиям — паренёк 19-20 лет, примерно моего возраста, кудрявый и слегка патлатый.
Но во время листания картинок я иногда натыкался на очень странные изображения. Это были JPG-файлы очень большого разрешения, но просто ужасного качества, будто бы снятую на телефон картину ещё и пропустили через редактор, уменьшая и увеличивая. Разглядеть удавалось только общие черты — на всех картинках была одна и та же обшарпанная голая стена, перед которой стояли какие-то люди. Детали разглядеть невозможно было, но смотреть на них было довольно неприятно.
Потом в дебрях папки «Windows/System32» я отыскал другие подобные фотографии, но лучшего качества. Теперь я уже видел, что это почти все дети, не старше 14-15 лет. Все стоят неестественно ровно, все смотрят вперёд, и у всех... что-то не так. То один мальчик слишком плотно закрыл глаза и сильно наклонил голову, то девочка странно завела руки за спину, то ещё одна покрыта странными чёрными пятнами. Вся эта кунсткамера располагалась в совершенно случайном порядке, однако некоторых персонажей я узнавал.
А в какой-то день я наткнулся ещё на одну «секретную» папку, спрятанную среди служебных каталогов. Это была всего одна папка «Models», содержащая изображения в формате JPG. Все файлы в ней были пронумерованы и подписаны — «model_01a», «model02_a», «model03_a», «model04_a», «model05_a», затем «model01_b» и так далее. Я открыл первое изображение, «model01_a». На ней была знакомая мне по уже найденным фотографиям девочка лет 12, которая странно закинула назад руки. Фотография была на этот раз отменного качества, будто бы снятая на хорошую зеркалку. Но теперь я увидел — та девочка не заводила назад руки, у неё рук просто не было.
«model02_a». Эта же девочка, только чуточку младше. Она в лёгкой курточке, однако курточка закатана до локтей — а от локтей ничего. «model03_a». Эта же девочка, ещё младше. На стене за ней теперь обрывки обоев советского времени, видны грязные следы от мебели. Она в лёгком летнем платьице, поднимает руки — и на её кистях безжизненно висят кружевные тонкие перчаточки — ведь кисти нет, на чём им держаться? На четвёртой картинке — снова это же дитё, ей где-то пять лет, она сидит на диванчике, сзади неё — стена с теми самыми обоями с уродским узором. С девочкой всё в порядке, она улыбается и счастлива.
Следующий файл — «model01_b». Мальчик, где-то 15-16 лет, опустивший голову и закрывший глаза. Теперь заметно, что стена за ним немного изменилась, она уже не бетонная, а кирпичная. У него тёмная, загорелая кожа, но теперь я вижу: то, что я принял за тень на глазах — это пустые глазницы.
Я продолжил листать файлы дальше — «model02_b», этот же мальчик, глаза плотно завязаны, губы поджаты в рыданиях. На повязке тёмные пятна. «model03_b», он же, сидит, широко раскрыв глаза — радужку и зрачок затянул белёсый туман, мальчик смотрит куда-то в пространство, словно бы не замечая ничего. Дальше — тот же мальчик, почти та же обстановка — на стене теперь обрывки белой шпаклёвки, местами куски краски, сам мальчик в небольших очках. Пятая картинка — мальчик сидит у себя за столом, в своей уютной комнате, улыбается. Почти та же картина на всех изображениях дальше — дети, полумёртвые, с пустыми глазами на первой фотографии, счастливо улыбающиеся на последней.
Я рассматривал все эти фотографии несколько часов, чувствуя себя всё более и более не в своей тарелке. Закончилось тем, что я просто удалил все странные фотографии из компьютера, но тяжёлый осадок остался. Родителям не стал ничего говорить, чтобы не пугать их. Сам компьютер у меня исправно работает до сих пор.
Так что думайте — покупать дешёвые бывшие в употреблении вещи, или не рисковать и покупать новые вещи в магазинах.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отцовская квартира
Мои родители развелись давно и живут отдельно. Когда умерла бабушка со стороны отца, я к нему поехала. Похоронили, проводили, потом отец на работу поехал (у него ночная смена), а я осталась у него ночевать. У него двухкомнатная квартира, в одной комнате спит он (и я там спала), а в другой обычно спали дедушка с бабушкой.
Легла я поздно. Дверь в комнату я всегда закрываю плотно, потому что открытые двери меня сильно нервируют (пунктик у меня такой), и форточку я точно не открывала. Проснулась часа в три часа ночи оттого, что меня кто-то погладил по голове. Резко открыла глаза и села на кровати, оглядела комнату, в голове мысль: «Приснилось, в квартире точно никого нет, никто не мог...». Взгляд сразу остановился на двери — она была открыта. Все окна были закрыты, сквозняком ее открыть не могло. И тут, пока я все это обдумывала, на кухне послышался резкий грохот, будто ящик со столовыми приборами перевернули. Я резко встала, закрыла дверь и быстро легла обратно. Какие мысли в голову только не лезли! Заснула уже под утро, когда светать начало.
Встала я в 10 часов утра. Скоро должен был отец с работы приехать. Просмотрела всю кухню, ничего никуда не падало, все вилки-ложки были на месте. Приключившееся ночью списала на страх темноты и пошла умываться. Дверь в ванную тоже всегда закрываю, даже если в квартире никого нет. Когда чистила зубы, в дверь постучали — я решила, что отец уже приехал, и мысленно возмутилась, что он подождать минут пять не может, и вслух посоветовала ему пойти помыть руки на кухне. Через несколько секунд опять постучались. Я открыла дверь со словами: «Ты подождать чуть-чуть не можешь?». Слова мои ушли в пустоту — в квартире никого не было. Я в недоумении осмотрела все комнаты. А через полчаса пришел отец...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Глюки»
Мне 19 лет, я в полном уме и здравии, но со мной происходят странные вещи, объяснения которым не нахожу ни я, ни мой муж. Точнее, они происходят с нами со всеми.
Мы снимаем квартиру и живем втроем, у нас маленький сын. В ту ночь я легла спать последняя — пока делала дела по дому, мои все уснули. Время было где-то час ночи. Я легла ближе к стене, а муж лежал у края кровати. Только я легла, слышу — сын встал. С ним бывает такое, что он встает среди ночи и ложится дальше. Я жду, когда он ляжет, не открывая глаза. Вдруг слышу, как он ВЫПРЫГНУЛ из кроватки. Но такого быть не может — он чисто физически не может вылезти! Далее он подошел к кровати, взял что-то и начал таскать по комнате, причем был отчетливо слышен топот детских ножек и звук, как будто что-то волокут. На меня нашёл дикий страх и, как говорится, волосы встали дыбом, и глаза я не открывала. Потом он подбежал к нашей кровати и затих. Тут я не выдержала — резко повернулась и открыла глаза. То, что я увидела, не могу забыть до сих пор: позади мужа стояло что-то маленькое, внешне напоминающее сына. Его рост, ручки, голова и даже его волосы… Ужас охватил меня настолько, что я ни пошевелиться, ни закричать не могла. Секунды две-три он смотрел на меня, затем убежал к кроватке, а затем самостоятельно залез в нее. Через минуту я немного пришла в себя, повернула голову — а сынулька спит, как ни в чем не бывало. Наутро я рассказала мужу, он, естественно, мне не поверил, сказал, что у меня «глюки».
Через три дня я опять легла позже всех. Уснула. Проснулась оттого, что услышала звук, как будто сын надел обувь мужа и идет к кровати. Но сын-то в кроватке! Я обернулась — а там это же существо стоит посредине комнаты. Я опять испытала ужас. Вскоре существо пропало. Я встала с кровати и увидела, что компьютер и ноутбук включены, но я помнила, что точно их выключала. Муж мне опять не поверил. Он не верил, пока однажды с ним тоже не произошёл жуткий случай.
Было поздно, мы с сыном уже спали, а он сидел в наушниках и бродил по Интернету. Вдруг чувствует, что к нему сзади кто-то подошел и обнял. Он думал, что это встала я, но, когда повернулся, никого не увидел. Говорит, что чуть не поседел.
Я ходила в церковь, рассказала про эту мистику батюшке, попросила святой воды. Он мне ответил, что ни в коем случае самовольно заниматься изгнанием нечисти нельзя, потому что я не знаю, с чем имею дело, не знаю толком ни одной молитвы, а своими действиями я могу сделать только хуже, разозлить это существо. Но и сам священник не стал за это браться ни за какие деньги.
В этой квартире никто не умирал, не жили пьющие люди, соседи хорошие. Что это за существо — для нас остается загадкой, но сын постоянно начал вставать среди ночи и смотреть куда-то в одну определенную точку. Смотрит, смотрит, потом улыбнется и ложится спать. Постоянно слышны шорохи, топот ножек, что-то падает с потолка, бьется посуда. Краем глаза частенько это создание можно увидеть даже днем, но когда поворачиваешься, его уже нет. Я еще раз повторяю — я в своем уме, да и если бы это были «глюки», то муж бы ничего не почувствовал. Он и сам говорит, что видит что-то, но когда поворачивается, то там уже ничего нет...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Салон сотовой связи
В то время я была студенткой одного из московских университетов, и, естественно, как и многим учащимся, мне пришлось устраиваться на работу с целью дополнительного заработка. Недели три я искала работу по объявлениям и постоянно замечала, что в один престижный салон сотовой связи требуются девушки. Тогда я подумала, что наверняка там очень высокие критерии отбора, раз они не смогли никого подобрать почти за месяц. В конце июля 2007 года я все-таки решилась сходить туда на собеседование. Каково же было мое удивление, когда в отделе кадров мне сразу же предложили работу с недельным испытательным сроком. При этом начальница отдела сразу сказала: «Не пугайтесь, что бы ни произошло». Тогда я не придала этим словам значения, считала, что это моральная поддержка волнующемуся стажеру. Но как я ошибалась…
В первый же день меня ознакомили с режимом работы и моим рабочим местом. Работа была непыльная — я должна была приходить после обеда на подмену старшему оператору салона, оформлять номера, присматривать за витринами с сотовыми телефонами, принимать заявки от абонентов на решение технических вопросов. Сам салон был небольшим, всего три комнаты. Самая дальняя комната была складским помещением с единственной дверью и без окон. Вторая комната — основной операционный зал и третья комната — охранная.
Первую пару недель я работала вполне старательно и слаженно, думая, что мне повезло, как никому другому. Однако вскоре в здании начали происходить необъяснимые вещи. Приходя как-то на работу ранним утром (был выходной, и я не училась), я начала включать во всех комнатах свет и была немного удивлена тем, что дверь на склад была настежь открыта, в то время как я отчетливо помнила, что в предыдущий день перед уходом все закрыла.
Вскоре в салон повалили клиенты, и я думать забыла об этом инциденте. К обеду пришел абонент, которому требовалась замена сим-карты. Я сразу же отправилась на склад, чтобы взять дубликат пластика… и впала в ступор, когда увидела, что дверь сама передо мной захлопнулась. Сквозняк? Такого не могло быть. Я была напугана, но, преодолевая страх, всё-таки зачем-то вошла в комнату. И тут всё началось. Висящие на стенах баннеры с логотипом компаний начали раскачиваться, а рекламные листовки — вылетать из коробок, как под давлением гейзера. Я с криком выбежала в зал. Холод и ужас сковали тело. Вернувшись в помещение с охранником, я выглядела, как полная дура — в складской комнате стоял идеальный порядок, как ни в чем не бывало.
Прошла неделя, в течение которой мне пришлось испытать все издевки полтергейста. В последний день моей стажировки я протирала витрины перед уходом, когда на протертом стекле на глазах появился отпечаток ладони маленького ребенка. Я все быстро закрыла и ушла домой. Наутро потребовала объяснений от начальника, который прибыл сообщить о том, что по итогам испытательного срока они принимают меня на работу.
История, рассказанная им, меня очень удивила. Дело в том, что четыре года назад в здании салона связи находился салон игровых автоматов. В один из вечеров сюда пришел игрок со своим сыном — пропустить, так сказать, монетку. Фортуна улыбнулась ему, и он выиграл огромное количество обменных жетонов. Их было так много, что один из них выпал из подставки и закатился под игровой автомат. Восьмилетний сынишка полез доставать монетку и, видимо, нечаянно задел поддонные оголенные провода. Ребенок погиб.
Оставаться на рабочем месте мне уже не хотелось, и я отказалась от предложения начальства. Сегодня я работаю в другой компании, но каждое утро прохожу мимо этого салона. За три года в этом здании поменялось, на моей памяти, шесть организаций. Как там обстоят дела сейчас, я не знаю. Но то, что довелось испытать мне, я не забуду никогда.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Три шестёрки
Случилось это в 1992 году. Я служил срочную службу в погранвойсках на Сахалине. Находилось расположение роты на втором этаже здания, а на первом была санчасть. У меня там фельдшером служил приятель, с которым мы частенько сидели по вечерам, пили чай, играли.
Играли в пустой палате, подальше от офицеров. В тот вечер решили поиграть в кости. Не буду углубляться в суть игры, но там после выпадения шестёрки нужно передать ход к другому игроку (всего костей три). Начали играть. Всё было, как обычно, но в какой-то момент у меня возникло странно чувство — воздух вокруг нас как будто загустел. И тут-то всё и началось…
У меня выпали три шестёрки, и я передал ход. У приятеля тоже выпали три шестёрки, и ход перешёл обратно ко мне. У меня на всех трёх костях снова шестёрки, и так несколько раз кряду. На нас напал смех — начали сначала хихикать, потом уже перешли на хохот, после этого началась истерика. Падаем с коек (сидели напротив друг друга), хохочем так, что мышцы живота скручивают спазмы. Я понимаю, что происходит нечто странное и даже страшное, воздух возле нас словно гудит от вязкости и напряжения. Смотрю на приятеля и в его глазах вижу неподдельный ужас. Пытаюсь прекратить это, не бросать кости, но это почему-то невозможно. Мы кидаем кости уже на полу, потому что не можем встать. Игральная доска осталась на столике, но нам уже не до неё… И всё это время с мистическим упрямством при каждом новом броске продолжают выпадать три шестёрки…
Потом, когда всё это прекратилось, мы рассчитали, что кости мы бросали около двадцати минут подряд. И всё это время нас душил дикий гомерический хохот, а воздух в комнате оставался густым и натянутым, как гитарная струна. На всех костях — три шестёрки. В какой-то момент я подумал, что уже тронулся умом. Потом воздух стал постепенно обычным, мы перестали хохотать — хотя какой там уже смех, сипели только…
Мы с другом потом редко говорили об этом, но только в кости больше никогда не играли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночь страха
Я обычная студентка, живу с родителями в районе Очаково–Матвеевское города Москвы. Каждые выходные они уезжают в деревню, а я не люблю мерзнуть в холодном доме и умирать от скуки вдали от цивилизации. И в эти выходные я осталась одна дома. Всё было, как всегда — смотрела фильмы, переписывалась с друзьями, было немного скучно. Стояла обычная зимняя ночь, стрелки часов чуть-чуть не доходили до половины третьего. Я сидела в своей комнате спиной к коридору, свет был погашен везде, мою комнату освещал только монитор компьютера. Я пошла на кухню налить чаю, включила свет в коридоре и на самой кухне. Возилась с чайником минут пять, потом смотрю — свет в коридоре погашен, но зато включен в комнате родителей. Мне это показалось слегка странным, но я не придала этому случаю значения. Ничего не стала выключать, ушла в свою комнату. Выпила чай, пошла относить кружку. Возвращаюсь — что за бред: в коридоре теперь свет горит, а в родительской комнате погашен. Я почувствовала себя некомфортно. В своей комнате сидела за компьютером, как на иголках. Потом прошло еще минут пятнадцать. Я только успокоилась, как вдруг за спиной в коридоре резко погас свет, и во всей квартире стало темно. Я подпрыгнула на стуле, резко вскочила и обернулась. Ничего не было видно, только непроглядная темнота коридора. В ту же минуту у меня волосы на затылке дыбом встали, мурашки пробежали по коже, в мою комнату повеяло морозным воздухом — неожиданно в комнате родителей открылся закрытый ранее мной балкон. И мне стало не на шутку страшно. Даже не было мысли включить свет — я застыла, как вкопанная, было очень жутко...
Прошла еще минута, и мое взволнованное дыхание более-менее пришло в норму. Как вдруг началась новая волна. На этот раз открылось окно на кухне, создав сильнейший сквозняк с диким ревом, опрокидывая вазы в коридоре. Не помня себя от страха, я быстро побежала на кухню, захлопнула окно, затем то же самое проделала с балконной дверью. Мельком взглянула на часы — половина четвертого. Ночь превращалась в какой-то кошмар. Вернулась в комнату, включила настольную лампу, закрыла дверь. Вроде успокоилась. Но не тут-то было.
«Это» сначала заскреблось на кухне. Я отчетливо слышала, как по стенам будто прошлись ногтями, причем специально, чтобы я ясно услышала этот неприятный звук. Я побледнела, сердце заработало вдвое быстрее. Я замерла на стуле с включенным светом, пытаясь сосредоточиться на главной странице какого-то сайта. Вдруг так же заскребли и в коридоре, и в родительской комнате, и на кухне, и даже по стеклу — окно, слава Богу, было зашторено. Я сидела на месте, словно меня приклеили к стулу, не зная, что же мне делать. Звуки сопровождались сквозняком — снова открылись двери на балконе и окно на кухне. Будучи не трусом, но впечатлительной, я все же поборола себя, надела наушники и включила громкую музыку. Так я просидела около двух часов — не меняя положения на стуле, не оборачиваясь, глядя исключительно в монитор. Было ощущение, что кто-то сзади меня видит.
В 6-7 часов утра начало светать. Я была сонная, но страх после ночных происшествий держал меня сидящей в одном положении на стуле. Наконец, я решилась снять наушники и обернуться. Тишина. Пусто. Открыла дверь — ну да, от сквозняка разбилась ваза, стоявшая на комоде, но окно на кухне и дверь балкона в соседней комнате были закрыты. И, что самое интересное, на обоях кое-где остались небольшие шероховатости и потертости, мелкие царапины.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Засада
За чертой города в садах, где жизнь кишит летом, а зимой никто не живет, у меня находится дача. И вот однажды зимой договорились мы с друзьями поехать туда, организовать посиделки с шашлыками. Поскольку отопления там не было, я выдвинулся раньше, чтобы прогреть дачу электропечами, а остальные тем временем должны были заехать за девочками, потом в магазин и направиться ко мне.
Купив сигареты, я сел в машину, включил музыку и поехал. Сады располагались в тридцати минутах езды, пробок не было, и доехал я быстро. Время было только шестой час, на улице уже понемногу темнело. Доехав до въезда в сады, я свернул с трассы и поехал по грунтовой дороге к своей даче. Прибыв на место, вышел из машины, закурил сигарету, посмотрел по сторонам: дачи покрыты снегом, фонарные столбы не горят (зимой оно никому и не надо), звезды начинают все ярче проявляться на небе...
Зазвонил телефон. Это был Илья, который единственный знал, куда нужно ехать. Он звонил уточнить кое-что насчет покупок в супермаркете. Поговорив с ним, я взял ключи и пошел открывать дачу. Снега намело по колено, пришлось взять лопату и расчистить небольшое место под мангал. Затем, открыв дачу, я вошел вовнутрь, зажёг свет, включил обогреватель. После этого прошелся по даче, осмотрелся. Нашел старые вещи и решил переодеться, чтобы можно было не бояться испачкаться. Потом вышел во двор, начал заниматься приготовлениями — принес дровишек, мангал, бумагу, включил уличное освещение...
На улице меж тем стало совсем темно. Небо было усыпано звездами. Дальше калитки, до которой доставал свет фонаря, не было видно ничего. Зажав между зубов сигарету, я начал замерзшими руками пытаться зажечь спичку, как вдруг услышал звуки сигнализации моей машины, которая стояла на центральной дороге, проходившей по другую сторону от дачи. «Что за черт», — подумал я и, взяв фонарь, пошёл по направлению к машине. Подойдя к машине, которая визжала и мигала как новогодняя елка, я выключил сигнализацию и обошел её со всех сторон, пытаясь понять, что стало причиной срабатывания. Ничего не обнаружив, я подумал: может, кошка какая на капот прыгнула и убежала, или еще что... Собрался вернуться к себе на участок, как вдруг снова зазвонил сотовый телефон. Это снова был Илья, который, как выяснилось, уже десять минут колесит по трассе и ищет заезд ко мне в сады. Мы договорились, что я выеду на трассу, и он увидит меня по свету фар. Я сел в машину, которую к этому времени занесло лёгким снежком так, что в лобовое стекло ничего не было видно, включил дворники, расчистил снег с лобового стекла и сразу зажег фары дальнего света.
То, что я увидел в свете фар, ввело меня в оцепенение. Примерно в пяти метрах от моей машины стояло существо на двух ногах, с руками, свисающими до колен, с тонкими и необычно длинными пальцами. Тело было укутано в какие-то тряпки, видимо, когда-то бывшими одеждой. Лысая голова, полностью чёрные глаза, вместо носа две дырки и рот с тонкими длинными зубами, выпирающими из-под верхней губы... Оно стояло и смотрело на меня, чуть прищурившись от света фар, а я смотрел на него и от ужаса, переполнявшего меня, не мог пошевелиться. Первая мысль, которая пронеслась, была — может, это просто больной бомж, алкоголик, возможно, погорелец... Я пытался найти хоть какое-то логическое объяснение тому, что видел прямо перед капотом своего автомобиля. И тут это существо моргнуло — моргнуло не как человек, смыкая веки вертикально, а неестественным горизонтальным образом.
Тут я вышел из ступора, включил заднюю передачу и втопил в пол педаль газа. Машина с ревом дала задний ход, и я, даже не следя за дорогой по зеркалам, а лишь наблюдая за удаляющимся силуэтом, кое-как вырулил на перекресток, резко развернулся и дал газу в сторону трассе. Ехал я со скоростью примерно 60 километров в час (обычная скорость езды по садам — 10 км/ч). Когда я доехал до ворот (там выезд из садов), меня захлестнуло отчаяние, ибо такого предположить я не мог никак: ворота были закрыты и замотаны цепью. Взглянув в зеркало заднего вида, я увидел, что существо не то что бежит, а прямо-таки несется в мою сторону, как огромная собака. При этом я даже из машины слышал то ли дыхание, то ли рычание этого существа.
Я вжался в сиденье. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я начал плакать, безысходность ситуации выдавливала слезы из моих глаз. От ужаса я не мог издать ни звука. Просто сидел и смотрел на приближающуюся в ночной темноте порывисто двигающуюся фигуру, которая была уже совсем близко. До трассы, по которой в такое время проезжающая машина — большая редкость, было чуть больше семи метров... и замотанные цепью железные ворота. Промелькнула мысль протаранить их, но я понимал, что это не даст никакого результата. Увидев, что находится совсем близко, я нажал кнопку блокировки дверей, вдавился в сиденье и зажмурил глаза.
Просидел так полминуты. Никаких движений не было. Тишина. Выдерживать это безумное напряжение не было сил. Открыл глаза, посмотрел в свое окно. Никого не было. Повернулся назад, посмотрел в заднее окно — фары освещали только снег. Сев прямо, я уже хотел поехать хоть куда-нибудь от этого места, но заметил в левом окне, в нескольких десятках сантиметров от меня смотрящие прямо на меня черные глаза. Существо стояло вплотную к моей машине, сгорбившись так, что его голова была прямо на уровне моей. От его дыхания растаял участок замёрзшей ледяной корки на стекле. У меня уже просто не было сил испытывать ужас или панику. Я замер и ждал. Существо смотрело на меня, как мне казалось, хищным взглядом и изредка моргало таким же образом, как я описывал это выше...
Свет фар ударил мне в лицо и привел в чувство. Это был Илья, который увидел мою машину у поворота. Существо моментально отскочило в сторону и, издав звук, напоминающий скуление собаки, рвануло в сторону глубины садов, при этом проводя своей «лапой» по машине и оставив царапину. Илья подъехал к воротам, развязал цепь, заехал на территорию садов. Подошел ко мне — на лице его была улыбка, было видно, что он в хорошем настроении. Из его машины играла музыка, слышен был хохот ребят. Следом подъехала еще машина. Вся компания была в сборе. Увидев меня в плачевном состоянии, Илья несколько минут жестами пытался дать мне понять, чтобы я открыл дверь. Приходя в себя, я уговорил всех уехать из этого места. Объяснить им, что произошло, я смог только на следующий день. Они видели мое душевное состояние и царапину на машине, и не думаю, что кто-то из них мне не поверил.
На следующий день Илья съездил, выключил обогреватели, закрыл дачу, ничего подозрительного не увидев. Вскоре я продал участок за бесценок, так ни разу там и не появившись.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Школьное сочинение
Первоисточник: ffatal.ru Я не очень хорошо поступаю, что рассказываю об этом, тем более в Интернете. История, прямо скажем, не самая приятная, и выносить ее за пределы определенного круга лиц, наверное, бесчестно. Я сам оказался среди «посвященных», воспользовавшись доверием одного очень хорошего и близкого мне человека. Разумеется, я изменил его имя.
Это даже не история, а скорее, происшествие — и случилось оно в моей родной школе. Я не только проучился там десять лет, но и, будучи уже студентом, проходил в ней педагогическую практику. С большинством учителей у меня до сих пор хорошие и теплые отношения, особенно с Ириной Валерьевной. Последняя была моей классной руководительницей в старших классах. Случай, о котором пойдет речь, произошел во время моей практики в ее классе. Тогда она кратко рассказала мне о нем, а на недавней встрече выпускников я расспросил своего бывшего педагога более подробно. Задавая свои вопросы, я видел, что Ирина Валерьевна по-прежнему испытывает шок, вспоминая об этом случае.
Все началось с сочинения, которое Ирина Валерьевна задала на дом ученикам шестого класса. Тема сочинения звучала так: «Какие сны я вижу по ночам?». Все вполне безобидно: хорошая тема, развивает фантазию, дети могут врать о чем угодно и сколько угодно. Все так. Но одна из работ по-настоящему шокировала Ирину Валерьевну и вызвала целую череду разбирательств, внутренних расследований и родительских собраний. Впоследствии эта работа побывала на многих столах, в том числе директора школы, школьного психолога, главы местного «Центра по защите прав детей» и даже одного из ведущих специалистов России в области детской психиатрии. Но все без толку: ни фактов жестокого обращения с детьми, ни выходящих из общего ряда школьных проблем, ни даже каких-либо серьезных психических отклонений у учащегося выявлено не было.
Мне не без труда удалось заполучить это сочинение. Я даже видел саму тетрадь, где неровным детским подчерком были выведены строчки, представленные ниже. Сочинение для шестого класса довольно большое по объему, но я все же приведу его полностью.
Я позволил себе исправить морфологические, пунктуационные и орфографические ошибки. Более текст никак не менялся и не редактировался.
* * *
КАКИЕ СНЫ Я ВИЖУ ПО НОЧАМ?
Спать по ночам очень важно для человека. Во сне человек отдыхает и набирается сил. Человек должен спать не меньше восьми часов. Меня всегда отправляют спать в одиннадцать вечера, а встаю я в семь утра. Я сплю столько, сколько положено. Я очень не люблю спать, потому что мне часто снятся страшные сны. Недавно мне приснилось, что папа отпилил нашим соседям головы и принес их домой. Мама приготовила из этих голов суп и заставила всех его есть. Все хвалили этот суп — и мама, и папа, и мой старший брат. Только я плакал и не хотел есть суп из голов. Я плакал и смотрел в тарелку. Суп был похожим на борщ, потому что тоже был красным. От него отвратительно пахло. Меня тошнило, но мама заставляла его есть. К ложке и к краям тарелки прилипли человеческие волосы, а посреди картошки плавал глаз без зрачка. Я заплакал еще сильнее и сказал, что не хочу есть глаз. Тогда мой брат сказал, что я дурень, а глаза это самое вкусное. Только когда он выловил глаз из моей тарелки и с удовольствием съел, я стал осторожно вылавливать картошку из своей тарелки и есть. Когда все поели, мама назвала меня паршивцем за то, что я не доел этот суп. Она всегда меня так называет, если я плохо ем. Потом я пошел к соседям и увидел, что они сидят перед телевизором без голов. Они о чем-то разговаривали между собой, но я не понял, как они это делают без ртов, и убежал.
Еще мне недавно приснилась авария. Мы гуляли с пацанами, я выбежал на улицу и увидел разбитую машину. Это была странная машина, из нее почему-то торчали пружины, шестеренки, гайки и какие-то детали. Я не видел таких деталей в машинах раньше. Она больше была похожа на огромные часы, а не на машину. Я подошел ближе и увидел двух женщин. Они все были в крови. Одной из них оторвало руку, а на другой руке оторвало пальцы. На один из пальцев я случайно наступил, и он хрустнул. Все вокруг было залито кровью и усыпано пальцами. Другой женщине оторвало челюсть и распороло живот. Кишки намотало на какую-то железную корягу, они двигались и издавали противные звуки. У них у обеих изо рта потек гной вперемешку с какими-то кусками, не то картошкой, не то бананами. Женщины умирали, но еще были живы. Потом приехали врачи. Они почему-то стали кричать и ругаться на женщин. Один из них подошел к той, что оторвало челюсть, и стал кричать, что она не старается, а должна стараться. Он ударил ее по лицу, и у нее выпало несколько зубов. Он покачал головой, повернулся к другим врачам и сказал: «Плохо!». Потом я оказался в школьном туалете, а передо мной стояли эти женщины. Я плакал и хотел убежать, но не мог. Женщины пытались подойти ко мне, но все время падали, потому что весь пол был залит кровью, и было скользко. Они падали, плакали и снова вставали. Одна из них сломала руку и из нее торчала белая косточка. Вторая подползла к унитазу, и ее стало рвать гноем. Мне было очень противно от звука, когда они скользили босыми ногами по кровавым лужам.
Один раз я уснул на уроке, и мне приснилось, что к нам на урок пришел школьный доктор. Он сказал, чтобы мы не отвлекались от учебы, и он тихонько возьмет нужный анализ. Он подошел к Юле на первую парту, та послушно открыла рот, и он вырвал ей передний зуб огромными щипцами. Юля закричала от боли, учительница забрала ее дневник и написала замечание за плохое поведение. Доктор пошел дальше и вырвал зуб у Коли. Тот взвыл, потом зажал рот и продолжил писать в тетрадке. У него изо рта потекла кровь, я увидел ее между пальцев. Я сидел на последней парте и смотрел, как доктор подходит все ближе и ближе ко мне. Мне было очень страшно, я с детства боюсь лечить зубы. А он уверял, что в этом нет ничего страшного, и складывал окровавленные зубы в специальный пакетик. Когда он подошел ко мне, я весь дрожал от страха. Он стал уговаривать меня, чтобы я открыл рот, но я так боялся, что залез под парту. Меня оттуда силой вытащила учительница и сказала, что если я не открою рот, то она вызовет папу к директору. Я открыл, и доктор тоже вырвал мне зуб. Это было почти не больно, но было противно, когда зуб хрустнул и развалился от щипцов. Доктор недовольно покачал головой и положил кусочки зуба в пакетик. Я потрогал языком место, где был мой передний зуб, и нащупал там жилку. Если ее затронуть, то как будто бьет током. Потом урок продолжился, и мы сидели все, а на губах у нас была кровь. Потом урок закончился, и учительница повела нас умываться.
Однажды мне приснился хороший сон. Это один хороший сон, который я запомнил. Я сидел и пил холодный апельсиновый сок, ел шоколад и играл в компьютер. Рядом сидел мой дедушка, улыбался и спрашивал, пойду ли я с ним в кино. Я говорил, что пойду, когда доем. А он все спрашивал и спрашивал, пойду ли я с ним, и смеялся. А я ел и ел, а сладости все не убавлялись. Потом я проснулся. Мне стало страшно и грустно, потому что дедушка умер, когда я учился в третьем классе. Это был папа моей мамы. Мне иногда страшно ложиться в кровать. Мне всегда снятся плохие сны. Но я все равно сплю, потому что спать необходимо и если человек не будет спать, то он может заболеть.
* * *
Когда я сам прочитал это сочинение, а потом перечитал еще и еще раз, я не поверил своим глазам. Такое можно встретить в американских ужастиках или в Интернете (там любят остренькое), но видеть это вот так, вживую… Могу представить первую реакцию Ирины Валерьевны, когда она, сидя вечером дома, со снисходительной улыбкой перечитывала работы шестиклашек и вдруг наткнулась на это. Хочу отметить, что только благодаря ей эту историю не замяли на внутришкольном уровне, как это случается обычно. Но, как я уже говорил вначале, никаких однозначных выводов сделать не удалось. Семья этого ученика оказалась вполне благополучной. Сам ребенок ни разу не пожаловался ни на родителей, ни на сверстников, ни на педагогический состав школы. Некоторое время он наблюдался у детского психиатра, но специалистам не удалось выявить у него даже нарушений сна.
Позже родители этого ученика перевели его в другую школу, под предлогом переезда. Но Ирина Валерьевна считает, что они просто хотят поскорее забыть об этом неприятном инциденте. К тому же история вызвала определенный резонанс и среди учителей, и среди учащихся, тем самым привлекая и заостряя внимание не только на самом ученике, но и на его семье. Вполне логичный поступок.
Помню, как я, стараясь внести в разговор хоть толику юмора, спросил Ирину Валерьевну, как она оценила это сочинение. Но та даже не улыбнулась и ответила, что за русский язык поставила тройку, а за литературу (то есть за содержание) она так и не решилась поставить никакой оценки. Я спросил:
— Неужели так и стоит в классном журнале — 3\…?
Она сказала:
— Да, так и стоит.
Я еще раз извиняюсь за публикацию этой истории перед непосредственными ее участниками. Искренне надеюсь, что у того парня и его семьи сейчас все хорошо.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Усадьба людоеда
Есть такие люди, которые увлекаются паранормальными явлениями всерьёз. Для них это хобби. Бывают одиночки, а бывают и целые группы таких людей, которые изучают неопознанные явления вместе. Они собирают слухи и свидетельства очевидцев о призраках и НЛО и выезжают на место, чтобы изучить явление. В начале 90-х годов таких людей стало появляться очень много. И часто получалось так, что, когда они совали свой нос в «потусторонние дела», то с носом же и оставались. Но бывали редкие случаи, когда исследования приносили результат, порой плачевный.
Один такой «охотник за привидениями» вместе со своими немногочисленными единомышленниками собирал истории о приведениях и полтергейсте. Они записывали тишину комнат и подвалов заброшенных домов, где, по слухам, обитали призраки, на магнитную плёнку, а потом анализировали зафиксированные шумы. И однажды этот парень (назовём его Иван) раскопал следующий слух.
В XIX веке в одной крупной деревне Смоленской губернии жил некий помещик. Усадьба его стоит до сих пор, хоть и наполовину разрушенная и растащенная местными жителями. Помещик был неплохой, крестьян не обижал. Был добрый и щедрый. Но его всё равно боялись, потому что ходили слухи, что он занимается людоедством. Просачивались слухи, что он приглашал в дом бродяг, устраивал им ужин, а потом сажал в подвал, убивал их там и ел. Бродяг никто не искал. Никто не знал, правда ли это или нет, но всё же слухи ходили. После смерти барина в усадьбе никто не жил, имущество перешло в наследство племянникам, а те уехали за границу. Люди говорили, что разрушенная усадьба, о которой идёт речь, «обитаема» до сих пор — в ней живёт призрак того самого помещика. Местные туда по ночам не совались.
Иван рассказал об этой усадьбе своим друзьям, но они посчитали, что этот случай недостоин их внимания. Поэтому он отправился туда один, захватив с собой диктофон. И не вернулся.
Его нашли в подвале усадьбы — проникнуть туда было очень легко, там не было дверей. Выяснилось, что он повесился на своём ремне. Когда изучали запись диктофона, ничего необычного не нашли — обычный отчёт о том, как он спустился в подвал и ничего особенного не обнаружил. Больше никаких звуков записано не было. А когда следователи изучали его записную книжку, то обнаружили, что после нескольких строк кратких замечаний о состоянии дома идут несколько неровных строк (видимо, Иван писал эти строки в темноте). Максимально близко по смыслу там было написано следующее: «Дверь в подвал заперта, не могу выбраться. Пытался выбить ногой, плечом, не получается. Я всё время слышу, как он ест. Больше не могу».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Практика в деревне
Первоисточник: ffatal.ru Эта история произошла в лихие девяностые, когда дети переставали мечтать о профессии космонавта, зато мечтали стать крутыми бизнесменами. В каждом ВУЗе спешно открывались экономические факультеты. Даже в медицинском, наверное, было что-то этакое. Но мне повезло. Никаких трупов и анатомичек. Я поступила в безобиднейшую сельскохозяйственную академию. И всё было бы отлично, если бы не практики с выездами в глухие деревни.
Все, наверное, знают, в каком запущенном виде оказывались советские колхозы и совхозы. Люди уезжали из деревень в города, иногда даже не продавая дома за бесценок, а оставляя их на разграбление нечистым духам… Конечно, про духов это я загнула. Хотя, чем чёрт не шутит, я ведь попала тогда в жуткую историю.
Моя практика проходила в такой унылой деревне. Первое, что я заметила — все деревья были вырублены. Все. А ведь там когда-то было даже садоводческое товарищество, но вместо него остались одни пеньки. Во всей деревне сохранилось одно-единственное дерево во дворе полубезумной тётки, которой эта чахлая берёза была дорога как память. Случился там у неё первый поцелуй или ещё что — никто не знает. Но берёзу срубить она не дала.
Я же, чтобы не ездить из города в деревню, остановилась у местной бабульки, одной из тех, что не желали покидать юдоль скорби даже под страхом смерти.
Баба Маша была не страшная, но замкнутая немного и нелюдимая. Но там все такие были — с приветом. Времена-то лихие, можно понять. Бабуля вежливо попросила меня не включать свет, когда стемнеет, потому что электричество нынче дорогое. Так что пришлось уважить старушку — писать отчёты при свече и свете луны и воображать себя Александром Сергеевичем, сочиняющим для Арины Родионовны.
Практика моя проходила в местной бухгалтерии. Познакомившись с деревенскими бухгалтершами, я решила, что лучше закопаться в пыльные бумаги и не обращать внимания на чокнутых тётушек.
Я переписывала данные в тетрадь и слушала унылые разговоры о том, как всё дорожает, страну развалили, а вот у Марины Андреевны последние туфли износились. Под конец практики я готова была выть от этих разговоров, и мне было неуютно «фасонить» среди этой бедноты в кожаной куртке. Скуку деревенской бухгалтерии взорвал деревенский же участковый, который сообщил, что убили Марину Андреевну. Вот и не нужны ей уже туфли, отмучилась.
Надо сказать, что это та самая тётка, в окна которой стучала ветвями белая берёза. Единственное дерево во всей деревне. Это-то и дало повод позлословить моим коллегам по профессии. Мол, предупреждали же дуру! Ан нет, память о милом Ванечке была дороже. Где теперь тот Ванечка? И где теперь Марина Андреевна? А берёзу всенепременно срубить!
Эти разговоры меня напрягали. Когда я спрашивала, что такого в этой чёртовой берёзе, все замолкали и косились на меня недобро. «Вот именно — чёртовой!» — подняла палец главбух. И замолчала, уткнувшись в какой-то документ.
Нет, в чертей я не верила. Хотя это Богом забытое место в самый раз для их пристанища. Тот же вопрос о берёзе я задала бабульке, у которой квартировала. Разговор происходил в темноте, только луна освещала комнату. Старуха сидела ко мне спиной, а потом вдруг резко повернулась, да так, что я невольно отшатнулась.
— Не спрашивай, девонька, — прохрипела бабка. — Если жить хочешь — не спрашивай. И не зажигай свет!
Она зажмурилась и стала шептать «Отче наш», отчего лицо её сделалось совсем жутким.
Мне тогда показалось, что она готова всё рассказать. И ей очень хочется рассказать, но она закрыла себе рот молитвой, словно запечатала.
Я не стала больше ни о чём спрашивать и пообещала себе уехать из этого колхоза как можно быстрее.
Днём, проходя мимо дома Марины Андреевны, я услышала звук срубаемого дерева. Мужики рубили берёзу и матерились так, что уши заворачивались в трубочку. Матерились они громко, с выражением. И уж точно не потому, что устали рубить одно хилое деревце. Я понимала, что так люди делают от страха. «А крепкое слово отпугивает нечисть», вспомнились слова моей суеверной тёти.
Там же во дворе был и участковый. Он не помогал мужикам, просто наблюдал. Был он самым молодым из всех и выглядел очень напуганным.
Я осмелилась подойти к нему, спросить:
— А что здесь всё-таки происходит? На этом дереве когда-то кто-то повесился, и теперь мертвец мстит?
Участковый, а звали его Алексей, сначала пристально рассматривал меня, потом нервно как-то засмеялся:
— Меньше смотрите фильмы ужасов.
Мы снова засмеялись и будто бы сняли с себя нервное напряжение. Алексей был молод и симпатичен, поэтому я подумала, что не грешно будет немного погулять с деревенским парнем, разбавить тоску практики амурным приключением. Стыдливое время Наташи Ростовой прошло, как говорится. Лёша тоже был не прочь подружить со мной.
Наше первое свидание чуть не оказалось для меня последним свиданием за всю мою жизнь.
Баба Маша, узнав, что я иду на свидание с Лёшей, да ещё поздно вечером, разволновалась вдруг.
— Ну что вы, Марья Петровна, — сказала я, — не волнуйтесь за мою невинность. Времена сейчас другие.
Она зло зашипела:
— Да нужна мне твоя невинность, дурёха! Есть вещи страшнее, чем потерять невинность тела. Потерять невинность души — вот… Не понимаете вы, молодые, суёте свой нос куда не след!
Бабка махнула рукой:
— Значит, так тому и быть.
И снова зашептала свою молитву, от которой меня кидало в дрожь.
Я не собиралась прыгать с Лёхой на сеновал в первую ночь, зря эта старая обо мне так плохо думает. Мы же просто погуляем. Чего мне бояться милиционера, который, похоже, и сам тут напуган по не могу? Запугали его эти чокнутые ведьмы. Кстати, почему он до сих пор не уехал из этой дыры?
Так размышляя, я отправилась на свидание. Было ещё тепло. И если бы тут были деревья, я бы любовалась их золотом, вдыхала запах прелой осенней листвы, а не той человеческой вони, что плотно окутала деревню.
Но Лёша сказал, что деревья ещё остались. Немного, но есть.
И привёл меня к вырубленному саду на краю деревни. Здесь все дома были брошены. А оставшиеся деревья почему-то обнесены колючей проволокой.
— Лёша, что здесь случилось?
Я вдруг подумала, что бабка права. И не стоило мне гулять с этим странным парнем.
Он смотрел на деревья, и мне не нравился его взгляд. В нём мешались одновременно испуг и какая-то твёрдая решимость. От этого взгляда меня кинуло в холод.
— Однажды, — тихо произнёс Лёша, — деревья сошли с ума. Вернее, не деревья, а их тени. Когда темнело, люди включали свет. Тени, отбрасываемые от деревьев, начинали поворачиваться и падали на окна, хотя по всем законам физики такого не могло быть. Особенно тень становилась жуткой, когда падала на занавешенное окно и проглядывала сквозь. Когда ветер шатал деревья, тени казались живыми. Но это не пугало, это было так привычно…
Я сглотнула.
«Беги от психа!» — вопила моя интуиция, но ноги словно приковало к месту. Я слушала безумный рассказ безумного милиционера.
— В одну недобрую ночь семью председателя товарищества нашли мёртвой. Он, жена, трое детей. Все мертвы, — продолжил Алексей. — Не было никаких следов насильственной смерти. Их никто не убивал. Они будто бы уснули и не проснулись. Пятеро человек в одну ночь.
— А что с ними случилось? — прошептала я.
— Вскрытие показало разрывы внутренних органов, будто их разодрали крючьями. Но внешне все тела были целыми. Ни один человек так не сможет, каким бы ловким ни был.
Он замолчал. Ветер раскачивал невырубленные деревья за нашими спинами. Восходила луна, и тени ложились на дорогу. Я невольно отступила в сторону. Лёша продолжил рассказ.
— Потом стали умирать люди. Все точно так же. Внешне — никаких повреждений, внутри — разорванные органы. Конечно, все всполошились. Позвонили куда надо. Но… не нашли никаких вирусов, ни возбудителей или как там. Вообще непонятно, что это было. Нас не поставили на карантин — кому мы сейчас нужны? Люди стали спешно уезжать из деревни, увозить семьи. Кто не успел — тот жестоко умер.
Он вздохнул.
— Я тогда ещё подростком был. И я видел…
— Что ты видел?
— Как тени за окном проникают в дом. И в человека. Это была моя мать. Эти бесплотные тени, эти острые ветви разорвали её изнутри, как крючьями. Даже крови не было. Но они это сделали!
Лёша закрыл лицо ладонями.
— Я это видел!
Я обняла его. Наверное, в детстве он действительно видел что-то страшное, это свело его с ума. Лёша дёрнулся, высвободился из объятий. Посмотрел на меня, сжав мои плечи.
«Беги!» — заверещала моя интуиция, но я не могла. Слишком жутко всё это было, ноги словно отнялись от страха.
— Я всё рассказал людям. И мне поверили. Деревья вырубили. Осталось немного садовых, мы не имели юридического права их вырубать. Тогда мы обнесли их колючей проволокой, которую освятил батюшка. И смерти прекратились.
— Только Марина Андреевна…
— Да! Эта старая дура считала, что её берёза никогда! Вроде как защитница и берегиня. — Он выматерился. — Берёза долго продержалась ещё, но эта напасть заразила и её. Тени проникли в дом и разорвали Марину в клочья.
Я дотронулась до его руки.
— Я тебе сочувствую…
— И не веришь?
— Мне сложно в это поверить, извини. Пошли лучше домой.
Его губы искривила ухмылка.
— Не веришь… Давай я тебе покажу?
— Нет, — я отступила от него, потом развернулась и со всей прыти побежала домой.
А Лёша побежал за мной. Я закричала, но люди, давно привыкшие к ожившим теням, заперлись в своих домах и не спешили на выручку.
Он поймал меня и поволок к саду, несмотря на то, что я изо всех сил упиралась.
— А знаешь, — шептал он, шумно дыша. — Они теперь отсюда никого не отпускают, если им не принести жертву. — Лёша засмеялся. — И если я отдам им тебя, я смогу уехать.
Мои протесты его не волновали, он был сильнее.
И всё что мне оставалось — читать про себя «Отче наш». Месяц житья с набожной бабкой заставил меня запомнить слова.
Лёша кинул меня прямо на колючую проволоку. И тени деревьев вцепились в меня. Я чувствовала их. Лезвия бритвы на коже, больнее стальных колючек. И снова закричала.
— Да что ж ты творишь, ирод!
Крик бабы Маши пробился через угасающее сознание, и я упала в обморок. Только молитва крутилась в мозгу.
Очнулась я в своей деревенской комнате, которую снимала.
Резко села в кровати, ощупала себя.
— Да не боись, — раздался старческий голос. — Цела ты. Главное, душенька твоя цела.
Я повернулась к бабе Маша. Она улыбалась.
— Пакуй вещи, девонька. И я соберусь. Уезжаем мы отсюда.
Она поднялась.
— А Лёша как?
Баба Маша повернулась к иконам, перекрестилась.
— Помер наш Лёша, царствие ему небесное. — Она усмехнулась. — Не рой яму другому, сам в неё попадёшь.
С тех пор я боюсь единственного тополя за своим окном. Зашторила окно так сильно, что ни одна тень не пробьётся.
Вдруг дерево сойдёт с ума, и его тень оживёт в темноте однажды?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поход на кладбище
Эта история произошла со мной летом в 91-м году — я тогда служил в армии в Таллинне (тогда название города ещё писалось с двумя «н»). К нам в часть должен был приехать какой-то чин, и командир роты меня и еще одного парня вынудил под предлогом нескорого дембеля пойти на кладбище и набрать цветов для встречи гостя. Причем цветы должны были быть именно живые и в горшках. Там свежие могилы в летний период обставляются цветами в горшках — вероятно, для лучшего ухода за ними. И вот нас двоих ночью в кузове грузовой машины, объезжающей караулы, завезли со стороны леса на кладбище и высадили, причем даже не дали фонарика. Офицер сказал, чтобы мы шли и подтаскивали украденные цветы к провалу в заборе, а он объедет караулы и на обратной дороге нас заберет с трофеями.
Темень была — хоть глаз выколи, и я попросил водителя повернуть машину со включенными фарами в сторону пролома в заборе, чтобы увидеть, где хоть эти могилы находятся. Повторюсь, что кладбище было в лесу и, как я потом понял, оно было очень старым и делилось на две половины — старые и новые захоронения. И вот мы с другом, взявшись за руки, пошли по кладбищу среди огромных сосен при слабом свете фар. Могил как таковых видно не было, только слабо различимые древние надгробья с местами провалившимися в могилы памятниками. Так как свежих могил не было видно, а свет от машины был совсем слабым, я принял решение вернуться в машину, объехать посты вместе с офицером и уже на рассвете провести факт вандализма. Сразу хочу отметить, что ужас у меня был непередаваемый, да вдобавок запах, исходящий из могил в летнюю душную ночь — кто его нюхал, тот меня поймет. Так вот, сев в кузов автомобиля, мы поехали, а дорога эта петляла меж сосен, то приближаясь вплотную к забору кладбища, то удаляясь от него, и когда водитель нажимал на тормоз, то загорались стоп-сигналы, и в этом красном свете можно было хоть что-то различить.
Естественно, наши взгляды были только в сторону кладбища, и вот буквально в двух с половиной метрах мы — хочу подчеркнуть, не только я, а именно мы — увидели у забора фигуру мужчины в черном костюме, причем я успел разглядеть детали костюма: он был как в старых фильмах (вроде фрака), из рукавов виднелись манжеты рубашки, а вместо галстука на белой рубашке был завязан шнурок — такая раньше была мода, а вместо рук и головы была какая-то светящаяся облачная масса. Жуткое зрелище. Повторяю, если бы это была галлюцинация, то как это могло привидеться одновременно двоим? От страха я хотел закричать, но вместо крика только мычал. Как позже выяснилось, мы, вероятно, прошлись по старым могилам и встревожили дух покойного, а захоронения там были 1870-1900 годов. С тех пор я на кладбища один не хожу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Преследовательница
В позднесоветские времена (вы сами их наверняка хорошо помните) жизнь была однообразной и вялотекущей. Один день менялся на другой, а все оставалось абсолютно одинаковым — можно было с полной уверенностью сказать, что завтра мой сосед откроет дверь в 7:30 утра и пойдет на работу, а в 13:10 он придет на перерыв домой съесть тарелку борща. Также с полной уверенностью было известно нам всем, что после 14:00 все бабушки нашего двора выйдут из своих «хрущевок», усядутся на лавочки, которые в те времена стояли возле каждого подъезда, и начнут клевать семечки и обсуждать соседей.
День, о котором я хочу расказать вам, был таким же самым типичным советским днем. Был август 1989 года, мне в то время было 18 лет, а моей младшей сестренке было всего-то 13 от роду. Дети в те времена (особенно в каникулы) гуляли с самого утра до самой поздней ночи, и часов так в девять все матери дружно кричали со своих балконов: «Бегом домой!».
Я и мой друг сидели в моей комнате и о чем-то разговаривали, отец уже пришел с работы и чем-то занимался, моя младшая сестра гуляла с подругами на улице, а мать после работы, видимо, зашла в магазин и поэтому задержалась. На тот момент время было примерно семь-восемь часов вечера.
Вдруг распахнулась входная дверь, забежала моя мама и закричала: «Саша, Саша! (так зовут моего отца) Где Лена?! (это моя сестра) Бегом, её надо увести с улицы!».
Мой отец был очень уважаемым человеком (директором базы «Союзторгоборудование») и никто не имел права на него так кричать, но в тот момент он не рассердился на визг мамы, потому что в ее глазах был животный ужас.
От этого крика я и мой товарищ вышли из комнаты. Дальше события развивались так: отец спокойно спросил ее, что случилось, а она не могла прийти в себя и все время кричала, что Лену нужно привести домой. А потом сказала: «Там смерть стоит».
Я был спортсменом, как мой отец и мой друг, и вот мы выходим на улицу. Возле каждого подъезда на лавочках сидят бабушки — замечу, было еще светло. Мы в то время жили в третьем подъезде и видим, что возле первого подъезда стоит старушка. Она была одета в белый халатик, разукрашенный зелеными перчиками (это был стандартный рисунок в советские времена — такие халаты продавались в каждом промтоварном магазине), на ногах были белые кожаные тапочки, на голове белый платок.
Мы подошли ближе. Она стояла лицом к окну (первый подъезд дома расположен очень низко относительно земли), ее ноги были абсолютно прямыми в коленях, она раскачивалась в разные стороны, не сгибая колен. Я не сразу обратил внимания на ее кожу, потому что внимание было устремлено на нее в целом. Возле этого подъезда в тот момент не было ни одной бабки, хотя возле остальных их было полно и они сидели, мирно ворковали. Отец позвал эту женщину, и она (замечу — по-прежнему не сгибая ноги в коленях, а раскачиваясь) повернулась к нам лицом, если это можно так назвать. Когда я увидел это, мои волосы встали дыбом. Она потихоньку, раскачиваясь, начала приближаться к нам. Отец сказал нам с другом отходить, и мы беспрекословно начали пятиться спиной назад.
Я несколько раз пытался посмотреть на ее лицо, но более пары секунд не мог зафиксировать свой взгляд на ее лице. Что четко было видно, так это то, что глазные яблоки полностью провалены в череп (как у трупа через долгое время после смерти). Кожа ее имела бронзовый цвет, череп полностью обтянут высохшей кожей, но это не мешало ей постоянно и очень проворно поправлять платок. Ее одежда была совершенно новой, будто только что из магазина, и она потихоньку приближалась к отцу. Как я уже говорил, мы с другом отошли назад, а отец стоял, она же приближалась. И вот, когда она уже была от него примерно на расстоянии двух метров, я увидел, что отца охватила жуть, и он ее перекрестил и громко произнёс молитву.
Чудовище останавливается как вкопанное, но все равно раскачивается с ноги на ногу, и вдруг начинает издавать звуки, напоминающие стон. Так продолжалось долгое время, потом отец развернулся, встал на бордюр и пошёл к нам. Это дряхлое нечто тоже встало на бордюр и, раскачиваясь, уверенно пошло за ним. Так они шли несколько метров. Происходящее видели все бабки, о которых я уже упоминал. Мы медленно шли вдоль домов и, как только мы приближались к очередному подъезду, старухи с воплями разбегались по домам. Так прошло несколько часов: мы шли всё дальше и дальше, а «бабка» следовала за нами. Я обратил внимание на то, что она ступала точно на наши следы, но при этом не смотрела на дорогу, и голова ее была всегда в одном положении. Руками она постоянно поправляла платок. Концы платка не были завязаны, она держала руками.
Скоро стемнело (было, наверное, часов 11-12), а эта тварь все шла за нами. И вдруг в один момент всеми нами троими овладел животный ужас, и мы, не сговариваясь, начали быстро бежать. Я обернулся — а тварь не отстает и ноги по-прежнему в коленях не cгибает. Выдыхаемся полностью, переходим на медленный шаг. Смотрю на нее, а она по-прежнему аккуратно ступает на наши следы.
Мы шли дальше, и тут навстречу нам попалась компания из нескольких человек. Эти люди, увидев ее, разбежались в разные стороны от испуга (замечу, что даже в темноте они поняли, что с ней что-то не так). Она же резко развернулась в сторону, куда они убежали, а мы, пользуясь моментом, побежали в другую сторону — в кусты. Тут она начала на месте крутиться, и уже явно было видно, что она ногами следы ищет. Так она вертелась несколько минут — голова всегда в одном положении у нее была — и вскоре медленно пошла в другую сторону, пока не скрылась в ночной тьме.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Толпа
Случилось это больше двадцати лет назад в деревне. Родственник моей знакомой работал в то время трактористом. И так получалось, что он часто задерживался в поле допоздна. А поля там были большие и находились далеко от домов и самих деревень.
И вот однажды тракторист не пришёл вечером домой. Вернулся только утром после рассвета. На расспросы он рассказал такую историю.
В очередной раз заработался в поле и не заметил, как стемнело. Когда уже собрался ехать домой, то увидел, что со всех сторон к нему идут толпы людей. Тут он понял, что что-то не так — ведь в поле он один и деревня далеко. Недолго думая, он начертил на земле круг вокруг себя и трактора и стал читать молитвы. Толпа подошла совсем близко. Окружившие его люди стали переступать через начерченный круг и исчезать. По словам тракториста, всё это продолжалось до рассвета. Когда всё прекратилось, он смог вернуться домой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Квартирантка
Два года назад моя бабушка сдавала комнату в своей квартире. Первой и последней квартиранткой была молодая девушка 22 лет, которая училась в университете. Бабушка быстро нашла общий язык с квартиранткой и старалась ей помогать, как родной внучке. Внешность квартирантке была очень яркая — длинные чёрные волосы, чёрные глаза (как говорится, угольного цвета), чёрные брови и ресницы. Лицо на таком контрасте казалось необычайно бледным.
Первая неделя у них прошла в дружбе и согласии. Через неделю ночью бабушка услышала, как из комнаты квартирантки доносятся необычные звуки (сильный храп, свист, причмокивания) — так обычно молодые девушки не спят. Сначала ей показалось, что в комнате кроме девушки есть мужчина. Решила она это проверить и подошла к двери комнаты с желанием разбудить квартирантку и сделать выговор относительно присутствия посторонних в комнате. Когда бабушка дёрнула за ручку, дверь оказалась незапертой, и она заглянула в комнату. На кровати лежала старуха с седыми волосами и морщинистым лицом. Бабушка решила не будить пожилую женщину и закрыла дверь.
Утром бабушка, как обычно, встала очень рано. Пока она готовила себе завтрак, из комнаты вышла сама квартирантка и пожелала доброго утра. На вопрос бабушки, почему квартирантка не предупредила, что к ней приедет её бабушка, квартирантка удивилась и ответила, что никакая бабушка к ней не приезжала. Тогда бабушка рассказала всё, что она видела ночью. Квартирантка лишь улыбнулась и сказала, что ночью в темноте ещё и не такое покажется. Бабушку такое заявление немного шокировало — ведь она действительно видела старуху! Но поверив словам квартирантки, она ничего не сказала.
Когда квартирантка начала жить, они с бабушкой договорились, что за отдельную плату бабушка будет убирать комнату квартирантки. Когда через несколько дней бабушка хотела зайти в комнату, она обнаружила, что дверь заперта. Когда квартирантка вернулась домой, бабушка спросила, почему её комната была заперта, на что та ответила, что теперь сама будет убираться в комнате. Такая скрытность обеспокоила бабушку. Ночью следующего дня квартирантка ушла и вернулась только на рассвете. Так продолжалось три ночи, потом девушка снова начала жить в обычном ритме.
На день рождения бабушки подруга подарила ей котёнка, но животное, как только его принесли в квартиру, словно взбесилось и, вырвавшись из рук, убежало из квартиры. Что-то таинственное происходило и с самой квартиранткой, но бабушка старалась не обращать на это внимания. По ночам из комнаты доносились странные звуки, квартирантка стала замкнутой и не пускала бабушку в комнату ни на минуту, вдобавок с каждым днём бабушка чувствовала в себе всё меньше сил.
Ещё один факт удивлял бабушку — квартирантка ни разу не переступала порог комнаты бабушки; даже когда она её приглашала, она всегда отказывалась. Бабушка только намного позже обратила внимание, что у неё в комнате над дверью висит крестик и несколько икон.
Последний случай шокировал бабушку окончательно. Дом, где живёт бабушка, старый, и лифт там тоже старый (с решёткой и окном). Как-то раз, когда бабушка ехала в лифте, она увидела, как что-то чёрное с сильным свистом летит наверх между лестничных пролётов. Когда она поднялась, возле квартиры стояла квартирантка и открывала ключом дверь. Волосы у неё были растрёпаны, одежда помялась. После этого бабушка решила выгнать квартирантку и объяснила ей, что она решила поселить в комнате свою родственницу, которая приезжает из другого города. В ответ на это квартирантка засмеялась и сказала, что всё поняла. Когда она съехала, бабушка каждый день слышала в опустевшей комнате чей-то смех, а по ночам из комнаты доносились стуки и скрипы половиц. Бабушка пригласила священника и освятила квартиру. Это пришлось делать несколько раз, прежде чем звуки прекратились.
После всех обрядов всё успокоилось и больше не повторялось. Священник предположил, что в квартире находилась ведьма и что бабушка правильно сделала, что выгнала её, иначе она могла бы даже умереть.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тень
Не так давно мой молодой человек категорически начал запрещать мне выключать телевизор на ночь. Я сначала думала, что ему так проще уснуть, но как выяснилось, причина была в другом. Как-то утром он мне сказал, что проснулся из-за того, что одеяло задёргалось, будто его с той стороны кровати кто-то тянет на себя. Он посмотрел и увидел, что возле кровати стоит тень.
Я решила, что эта жуть ему приснилась (знаете, бывают такие реалистичные сны), и забыла об этом. Но вчера он рассказал, что тень приходила каждую ночь, пока я лежала в больнице. По его словам, это существо стало появляться, как только мы с ним начали встречаться. Может быть, я ему и не поверила бы, но сама видела, как он весь побледнел и покрылся мурашками — такое нельзя симулировать. Теперь вот не знаю, что делать...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ноги
История эта самая настоящая, случилась на свадьбе моих родителей и давно уже стала своеобразной семейной байкой. Кроме того, она весьма поучительна, в связи с чем хочу поделиться ею.
Произошло это в 1981 году, в самом начале лета, в Подмосковье. Свадьбу праздновали на даче, а участки наши находятся возле самого края леса. Гостей разместили в домиках на опушке, позади которых поднимался в гору сосновый лес. Гуляли весь день до глубокой ночи, тем более что ночи-то летние, короткие и светлые.
Ближе к утру развеселый жених с друзьями отправились через лес на гору — там был пионерский лагерь, где до начала смен можно было договориться о бане. Ушли и пропали мужики. Невеста — моя мать — и ее лучшая подруга Таня стояли на крыльце домика; в блекло-синем свете занимающегося утра они смотрели в сторону леса в ожидании мужчин и переговаривались негромко о своем. Ожидание пропавших мужчин понемногу становилось гнетущим. И вдруг Таня тихо вскрикнула и осела на ступеньки.
— Ира, смотри... Привидение! — дрожащей рукой она указывала в сторону сараев.
Мать посмотрела в ту сторону и чуть не закричала в голос — на фоне темных строений медленно и бесшумно двигалась в их сторону половина человеческого тела — ноги до пояса, сияющие в сумерках бледным мертвенно-синеватым светом.
— Танька, это, наверное, фашист мертвый, — зашептала она дрожащей подружке.
Та согласно закивала, потому что обе знали, что на месте наших участков и всей горы, что сейчас засажена лесом, во время войны были немецкие окопы. Позже немцев выбили русские и сами некоторое время там размещались, а потом уже и война ушла из наших мест дальше на запад. Но на момент получения участков в 1948 году вся местность была завалена мятыми касками, старым оружием и хламом, и в первое время часто встречались захоронения.
— Ирка, делать-то чего? Он к нам идет... — шептала Таня, вжимаясь в крыльцо поглубже, что с ее габаритами было непросто.
— Тише сиди, может, он нас не заметит...
Было очень страшно. Половина тела медленно приближалась к девушкам, вот уже их разделяли всего метров десять. Все случилось очень быстро — светящиеся ноги засеменили между грядок с морковкой, потом с громким «Ой!» споткнулись и навернулись куда-то в огород.
— Твою ж мать, чёртов лабиринт! — выругалось привидение дедушкиным голосом.
В предрассветных сумерках его серой рубашки и лица с густой растительностью видно не было, зато хорошо светились модные белые штаны. Дедушке приспичило пойти в туалет среди ночи, и он старался потише вернуться обратно. А жених с друзьями, как выяснилось позже, никуда не пропали — они с лагерным сторожем пили самогон и ели кильку в томате.
Так что отмечайте в меру и не теряйте здравомыслия, дорогие параноики.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Она
Надвигался вечер, и на темнеющем бледно-голубом небе скоро должны были проступить первые звёзды. Солнце, весь день раскалявшее землю, уже скрылось за лесом, с двух сторон обступавшим дом. Жара понемногу начала спадать, но по-прежнему было душно и безветрено — воздух, казалось, загустел. Стояла необыкновенная тишина: даже сверчки, в это время обычно начинавшие стрекотать в траве, куда-то спрятались и не подавали голоса. Не было даже мелких мошек, которые по вечерам нависают и снуют над головой наподобие крохотного облака. Всё вокруг как будто бы замерло — ни звуков, ни движений, если не считать едва ощущаемых потоков тёплого воздуха, поднимавшегося от земли. Между тем становилось всё темнее, и длинные расплывчатые тени уступили место серым сумеркам, от чего все предметы вокруг выцвели, потемнели, а лес, казалось, придвинулся ещё ближе к дому. Дом этот, хоть и старый, но ещё прочный и аккуратный, если не считать слегка просевшего крыльца и облупившейся кое-где краски, имел один этаж, а также довольно просторный и уютный чердак. С одной стороны к стене был пристроен навес, а с другой — летняя кухня с маленькой кирпичной печью. Внутри дом был разгорожен на прихожую, служившую также кухней, и две комнаты — спальню и гостиную. На чердаке также можно было проводить время, если день выдавался не слишком жарким.
Когда-то здесь была деревня; и сейчас можно видеть вдалеке покинутые дома. Обитатели, должно быть, разъехались в поисках лучшей жизни или просто состарились и умерли. Но даже во времена, когда деревня ещё жила, этот дом всё равно стоял довольно далеко от остальных, чтобы быть её частью. Мало того, от прочих его отделяла выбегавшая из леса речка, которая здесь, на ровном месте, ветвилась на множество крохотных, едва струящихся ручьёв, покрытых ряской. Поросшее осокой, с торчащими тут и там мясистыми стеблями борщевика, это болото простиралось на добрых полсотни метров в ширину и на пару километров в длину, где, врезаясь в узкую балку, снова становилось речкой. Немного дальше по течению был мост (бетонная труба, присыпанная сверху землёй), по которому можно было пройти и, при должной сноровке, переехать на другую сторону, откуда уже порядком заросшая просёлочная дорога вела к деревне. Если идти в обратную от моста сторону, то через километр или около того дорога приводила к узкому асфальтированному шоссе, по которому время от времени проезжали машины и пару раз в неделю — автобусы.
Почти совсем стемнело. Лес теперь казался чёрным монолитом, подпирающим небо в редких и пока ещё тусклых звёздах. Лёгкий, почти неощутимый, ветер наконец всколыхнул дотоле неподвижный воздух и принёс с собой прохладу и ворчание дальнего грома.
Я жил здесь уже чуть больше недели, и всё это время большую часть дня проводил где-нибудь в тени и относительной прохладе. Рано утром или поздно вечером (когда прогулка не в тягость из-за жары), прихватив с собой навигатор и пакет сока, я иногда бродил по окрестностям. Были, правда, три вынужденных пеших похода в соседнюю деревню для пополнения запасов сока, печенья, пельменей и прочей не затруднительной в приготовлении еды. Но большей частью, усевшись под навесом с ноутбуком, читал книги, слушал музыку и бесцельно бродил по Сети.
Гроза приближалась. Раскаты грома слышались уже отчётливо, ветер окреп и раскачивал верхушки деревьев, приминал выгоревшую на солнце траву. Край неба быстро заволакивался чернотою приближающихся туч, озаряемых яркими ветвистыми молниями. Не прошло и пяти минут, как уже половина неба исчезла под непроницаемым покрывалом. На землю падали редкие капли — одна... вторая, третья... И, словно из внезапно опрокинутого ведра, хлынул ливень. Чуть не подскочив от неожиданности, я поспешил спрятаться под козырьком крыльца и встал спиной к стене, там, куда не захлёстывала вода. В окончательно наступившей темноте, прорезаемой частыми серыми нитями дождя, было едва видно на расстояние в десять шагов. Часто вспыхивали молнии, озаряя всё вокруг ярким белым светом, но и тогда сквозь пелену дождя было видно ненамного дальше — предметы расплывались, теряли очертания, казались призрачными. Снова вспышка и снова темнота, наполняемая грохотом, походящим на горный обвал. Подавшись вперёд и повернув голову, я поглядел из-под крыши крыльца на небо. Всё такое же чёрное, непроницаемое, без единой прорехи в тучах. Впрочем, тучи были неразличимы: только чёрная бездонная глубина, из которой тонкими стрелами вырывались потоки воды. Когда шея от неудобного положения понемногу начала затекать, я снова перевёл взгляд прочь от крыльца, туда, где был лес, во вспышках молний казавшийся смутной тёмной громадой. Когда зрелище начало немного приедаться, пришла мысль о том, что неплохо бы и подкрепиться.
Ещё раз окинув взглядом окрестности, я нащупал в кармане ключ и, открыв дверь, вошёл в дом. Включил свет, достал с полки и распаковал пакет с макаронами. Вспомнил, что кастрюлька осталась снаружи, в летней кухне. После непродолжительных раздумий накинул на голову куртку и снова вышел наружу. По-прежнему лило как из ведра, разве что ветер немного поутих. Торопливо спустившись по ступенькам крыльца, я устремился в пристройку. Долго искать не понадобилось — кастрюля стояла там же, где и была оставлена. Держа её в одной руке, а другой прикрыв дверь кухни, я поспешил назад, в дом. Кажется, гроза даже усилилась: раскаты грома начинались почти сразу, как только успевала блеснуть молния. Снова вспышка, и одновременно с ней звук, напоминающий взрыв и переходящий в нечто, отдалённо похожее на многократно усиленный треск разрываемой тряпки. Машинально бросив взгляд в сторону леса, я почувствовал смутное беспокойство, причина которого мне, однако, была неясна. В последнюю долю секунды перед тем, как всё вокруг снова погрузилось в темноту, я вроде бы разглядел что-то. Но что это было, разобрать не успел, а тревога всё нарастала. В три прыжка взлетев на крыльцо, я обернулся. Снова сверкнула молния, сопровождаемая оглушительным грохотом. «Показалось. Отсюда при таком ливне слона не разглядишь...» — промелькнула мысль; пелена дождя была всё так же непроницаема даже при свете молний. Потянув дверь и войдя в дом, я удивился, зачем, уходя, выключил свет, и щёлкнул выключателем. Ничего не произошло. Заперев дверь и поставив кастрюлю на пол, я ощупью начал пробираться в гостиную, попутно досадуя на грозу. Нащупав на столе телефон, включил подсветку. Аккумулятор был наполовину заряжен. Не так уж и мало, хотя ещё неизвестно, сколько придётся сидеть без электричества. Неожиданно вспомнилось, что во время последнего похода в магазин взял небольшую свечу, поскольку у продавца не оказалось сдачи, а спичек дома и так уже было в избытке. Держа в руке телефон экраном вперёд, вышел в прихожую и, посветив по лавкам, вскоре нашёл пакет, а в нём свечку. Вскоре желтоватое, чуть дрожащее пламя немного разогнало темноту вокруг, а по углам легли глубокие чёрные тени.
Кажется, гроза понемногу утихала. Раскаты грома доносились откуда-то издалека, а дождь мерно барабанил по крыше. В полудрёме я сидел возле печки, сквозь полузакрытые глаза глядя на огонёк свечи и прислушиваясь к потрескиванию дров и бульканью кастрюли с макаронами на огне. Из оцепенения меня вывело странное чувство — как будто бы в спину впился чей-то взгляд. Я торопливо обернулся. Никого. Да и за спиной была стена, а окно было чуть в стороне. Тем не менее, сон моментально улетучился, и в памяти всколыхнулось смутное видение, вроде бы увиденное при вспышке молнии. Поспешно сняв кастрюлю с огня (аппетит, правда, пропал начисто), прислушался, но не услышал ничего, кроме шума дождя. Когда я уже стал было подумывать, что, задремав, просто увидел нехороший сон, в шелест дождевых капель по крыше, сначала едва заметно, а потом всё явственнее вклинился новый звук. Мерный, неторопливый, похожий на мягкие, но тяжёлые шаги. «Совсем рядом с домом», — подумалось мне. В тот же самый момент скрипнула нижняя ступень крыльца. Подкравшись поближе к двери, я насторожился. Что-то странное было в этих шагах, если так можно было назвать доносящиеся звуки. Создавалось впечатление, что их обладатель хромает на обе ноги и, делая шаг, опускает всю ступню сразу. Шаги неспешно вскарабкались вверх по ступеням и затем замерли у самой двери. Послышался скрип и потрескивание. В первое мгновение я не мог понять, что происходит, а затем с ужасом осознал, что это скрипит дверь. С наличника над ней посыпалась пыль, а петли и замок заскрежетали. Поняв, что если ничего не предпринять, то очень скоро мне предстоит крайне неприятная встреча, я навалился на дверь плечом. Лопнула верхняя петля, на пол упал шуруп из замка. Мгновение — и я почувствовал, что дверь всё ещё стоит вертикально исключительно моими усилиями. Отскочив и не оглядываясь, я выскочил в гостиную. Пламя свечки, которую я всё ещё держал в руке, колыхнулось и потухло. В этот же момент из прихожей донёсся стук ещё нескольких упавших на пол шурупов, перекрываемый грохотом рухнувшей следом двери. Натыкаясь в темноте на предметы, я бросился к окну и машинально начал нащупывать ручку, однако вспомнил, что у этого окна есть только небольшая форточка, в которую пролезть могла в лучшем случае голова. Шаги, всё такие же неторопливые, приближались. Обернувшись через плечо, я увидел неясный тёмный контур, как бы окутанный туманом. И вновь почувствовал тот же ледяной, мертвящий взгляд. Искать другой выход не представлялось возможным. Выставив плечо, я прыгнул в окно. Раздался треск рамы и звон битого стекла. Что-то острое чиркнуло по лбу. Не обращая внимания ни на это, на ушибленное при падении плечо, я вскочил и бросился бежать.
Дождь почти прекратился, и сквозь расползающиеся тучи пробивался бледный лунный свет. Голова кружилась, ноги подкашивались, а глаза заливали пот и кровь из рассечённого лба. В ушах стоял странный гул, густой и вязкий, будто звучащий из-за плотно закрытой двери. Скорее даже не звук, а некое ощущение вибрации, сквозь которое в мозг врывался яростный многоголосый шёпот... Нет-нет, этого не может быть, просто ветер свистит в ушах. На секунду обернувшись, я увидел фигуру, напоминающую женскую, всё так же мерно и неторопливо идущую вслед. Силы были на исходе, но страх не давал упасть. Под ногами убегала земля, но я как будто стоял на месте, а фигура медленно приближалась, ступая всё так же неспешно. Вдалеке показалась серое полотно асфальта. Плохо помню, что было дальше. Во рту ощущался привкус крови, я падал, вскакивал, снова падал, обдирая кожу с ладоней, а за спиной слышались всё те же тяжёлые шаги. Наконец, силы иссякли. В очередной раз поскользнувшись, я скатился на обочину и потерял сознание.
Проснулся от яркого света, бьющего в глаза. Начинался день, и солнце уже ощутимо припекало. Я встал и огляделся по сторонам. Вчерашний день мог бы показаться дурным сном, если бы не ломота во всём теле и запёкшаяся кровь на ладонях и предплечьях. Нет нужды рассказывать, что во второй половине дня я кое-как добрался до дома, собрал вещи и уехал домой, навсегда покинув это место и желая забыть о нём. Но не забуду. Каждый вечер, как только садится солнце, я в тревоге ожидаю, что снова могу услышать на площадке мягкие, тяжёлые шаги. В тот раз я смог спастись. Но однажды она придёт снова. Однажды она придёт к каждому.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Морской пейзаж
Однажды я пошел на выставку картин молодых художников. Вообще-то, я не ценитель искусства, просто моей девушке нужно было купить подарок для своей подруги. Были там хорошие картины (на мой вкус), были и плохие. Но одна привлекла мое внимание. На ней было изображено море. Просто море, никаких бурь, кораблей, островов. Ничего, что отвлекало бы внимание от моря. Небо над ним было голубое и облачное.
Я купил эту картину. Своей подруге моя девушка купила картину с какой-то женщиной, которая тоже рисует картину. Потом мы пошли домой. Свою картину я повесил у нас в спальне, напротив кровати.
А ночью мне приснилось море.
Утром я заметил на картине какое-то зеленое пятно. Осторожно поскреб ногтем — не смывается. Решив, что это моя девушка испачкала ее своей маской для лица, которую она делала на ночь, я сделал ей замечание. Она сказала, что не трогала мою картину, и что она не собирается слушать претензии от человека, который не может даже мороженое съесть без того, чтобы не заляпать одежду. В общем, мы поругались, и она ушла в гости к подруге, а я пошел за стеклянной рамой для картины. На ночь девушка не пришла, но мне было всё равно — я всё ещё злился на нее из-за картины.
Ночью мне опять снилось море. Якобы я сижу на плоту, и ко мне приближается какой-то зеленый предмет.
Утром я увидел, что зелёное пятно на картине стало больше, как будто нарисованная вещь стала ближе. У пятна появились кое-какие очертания. Наверное, это была бутылка — она была еще слишком далеко, чтобы я мог разглядеть. Девушка вернулась утром и вела себя, как ни в чем не бывало. Я тоже делал вид, что никакой ссоры вчера не было. Когда я рассказал ей о картине, она сказала, что это, наверное, шутка художника.
Ночью сон повторился, только зеленый предмет был ближе. Конечно же, это была бутылка.
Утром я первым делом ринулся к картине. Бутылка была еще ближе, и на это раз было отчётливо видно, что это именно бутылка. Обычная зеленая бутылка из-под вина, заткнутая пробкой, плывущая по морю.
Бутылка приближалась целую неделю. Днём на картине, ночью во сне. Мою девушку это забавляло, она с нетерпением ждала очередного утра, чтобы взглянуть на картину. А меня это почему-то пугало. И с каждым утром у меня росло ощущение, что это нужно прекратить, иначе случится что-то плохое.
Очередной ночью я решил не спать и смотреть на картину. Поскольку моя девушка не может спать со включенным светом, она пошла спать на диван. Я сидел и смотрел, пока глаза не начали слезиться. И не заметил, как заснул. Мне снилась бутылка, плывущая ко мне по волнам.
Утром бутылка на картине была совсем близко. Я мог даже рассмотреть что-то темное на ее дне — вода в море была такая чистая и прозрачная.
Я решил узнать адрес художника. С трудом нашел того человека, который продал мне картину. Он дал мне его адрес. Оказалось, художник жил в другом городе. Я искал информацию о нем в Интернете, но ничего не нашел. Своего сайта у него не было, и на более-менее популярных форумах художников его имени тоже не было. Позже я вспомнил, что вроде бы в этот город переехал жить один мой старый друг. Я дал ему адрес художника и попросил его связаться с ним и дать художнику мой номер телефона или ICQ. Он удивился, но пообещал, что заглянет.
Думаю, вы догадаетесь, что приснилось мне ночью...
Проснулся я от громкого шума. Осколки стеклянной рамы лежали на полу. Вся картина была как будто забрызгана кровью изнутри. И вода в море была красная-красная. Бутылки не было, только нарисованная пробка качалась на волнах.
После того, как приступ паники прошел, мы с девушкой решили сжечь картину.
А потом позвонил мой друг и сообщил, что такого адреса вообще не существует. Он сказал, что, вероятно, картина украденная или просто мне дали неправильный адрес. Я спокойно с ним согласился, хотя у меня и дрожали руки.
Картину мы сожгли. Но после этого я долго не мог спокойно спать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старуха в рясе
Раньше мы жили в небольшом православном городке. Там родились, выросли и никогда особо далеко не выезжали.
Я росла ребенком довольно-таки непоседливым и хулиганистым. И все эти запреты и наказы уже в печенках сидели, а уж неприязнь к служителям церкви — это вообще отдельный разговор. Для нас, детей, все эти монашки выглядели старыми злыми морщинистыми старухами, которые одергивали нас по каждому пустяку и вечно что-то ворчали себе под нос с недовольной миной. И мы их очень боялись.
И вот как-то раз (мне было примерно 11-12 лет) родители уехали в гости допоздна, и я осталась одна дома. Время было примерно час ночи. Я сидела на кровати и читала книгу, как вдруг услышала какой-то очень тихий шорох. Отрываю глаза от книги и вижу — в углу комнаты стоит маленькая (примерно полметра ростом) старуха в черной рясе, повернувшись лицом в сторону угла. Она стояла ко мне спиной и не поворачивалась. Я только издала невнятный писк, даже не могла пошевелиться от страха... Наконец, я выкрикнула: «Что вам нужно?!». В ответ последовал дикий рык, но старуха так и не обернулась ко мне, только рычала.
Я быстро соскочила с кровати и побежала в коридор — плакала, спотыкалась, сердце чуть было не остановилось. Дрожащими руками открыла дверь и выбежала в подъезд. Кричала так, что выбежала соседка и пригласила меня к себе в квартиру. Она налила мне воды, перекрестила меня и спросила, где мои родители. Я сказала, что они в гостях у тети Инны. Тогда соседка позвонила ей на домашний телефон и сказала, чтобы мои родители быстрее шли домой — якобы их дочери приснился кошмар, и она тут в истерике. Когда родители приехали домой, я все рассказала им. Мать мне в ответ заявила, что это боженька меня наказывает за то, что я плохо себя веду.
После этого мать освятила квартиру. Поначалу я очень боялась оставаться одна, да и родители меня не оставляли и не ходили в гости так поздно. Так прошло месяца три, и я успокоилась. Ничего подобного не происходило, и я стала думать, что больше никогда не встречусь с этой старухой.
Как-то в пятницу вечером отец был на сутках, а мать ушла к соседке на 8-й этаж — они смотрели вместе какой-то фильм, который затянулся до половины первого ночи. Я уже собиралась спать, когда в дверь кто-то постучал. Я подумала, что это мать наконец-то пришла. Открыла дверь и увидела за порогом черный маленький мешок. Тут он зашевелился, и я сразу поняла, кто это...
Я попыталась резко захлопнуть дверь, но мне что-то мешало. Я опустила взгляд и увидела уродливую костлявую руку старухи — она сунула ее в щель между дверью и косяком и не давала мне ее закрыть. Я продолжала тянуть дверь на себя, а она рычала и визжала. Я смогла только расслышать крик: «Открывай, мразь!». Но мне удалось всё же захлопнуть дверь, и рука исчезла.
После этого случая мать нашла у меня несколько седых волос на голове. Она водила меня по каким-то знахаркам, они совершали обряды, омывали меня растворами и маслами и сказали, что надо сжечь всю мою одежду, которая у меня была, купить всё новое и продать квартиру. Так мы и сделали — начали жизнь заново, переехали в другой город, и все прекратилось. Но эту уродливую старуху я помню до сих пор.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пожиратель телят
Эта история произошла в одном из центральных районов Якутии в начале 80-х годов.
У одной сельской семьи не стоял скот — либо коровы никак не могли забеременеть, либо разрождались мёртвыми телятами. Если и рождался нормальный телёнок, он бывал очень хилым и подыхал через несколько дней. Если обратиться к местному фольклору, то такому явлению может быть два объяснения с точки зрения якутской религии: либо семье просто не везёт (духи скота не покровительствуют — возможно, из-за каких-то былых грешков), либо в их хлеве поселился так называемый «пожиратель телят» («торбуйах абасыта») — мелкий злой дух, который «питается» молодым скотом. Семья по этому поводу поначалу ничего не предпринимала — конечно, это было проблемой, но не такого масштаба, чтобы устраивать из этого трагедию, тем более происходили события не в древние глухие времена, а почти в наши дни. Мрёт скот, это нехорошо, но что поделаешь...
Но вот как-то вернулась женщина домой днём (а у них был ребёнок пяти лет, который днём сидел дома, пока родители работали) и обнаружила своё дитя в хлеву, играющим какими-то деревяшками. Причём ещё до того, как зайти в хлев, она явно расслышала, что ребёнок с кем-то разговаривает внутри — чётко выделялись два разных детских голоса. Обеспокоенная мать устроила сыну допрос и узнала, что с некоторых пор у него появился «друг» — некий лохматый невзрачный паренёк, одетый весь в шкуры. Обитал новый друг только внутри хлева и выходил откуда-то из тёмного угла. Они часто вместе играли, причём лохматый паренёк подговаривал ребёнка тайком носить ему еду со своего стола и настаивал, чтобы мальчик про него никому не говорил, особенно родителям — «иначе я больше с тобой играть не буду».
Женщина испугалась и рассказала вечером обо всём мужу. Семейное собрание пришло к выводу, что у них завёлся «пожиратель телят». Но что с ним делать? Глава семьи посовещался со «знающими» старцами в селе и однажды утром вручил своему сыну острый якутский нож. «Спрячь в штанине, — сказал он. — Сделай вид, что всё нормально, а потом, когда этот новый знакомый вновь подойдёт к тебе, ударь его ножом в живот со всей силы».
Наутро ребёнок вновь пошёл в хлев с большой порцией еды, уселся с центре хлева и начал играть один. На этот раз «друг» долго не появлялся, а когда он, наконец, выглянул из своего угла, то был явно насторожен. «Что-то с тобой не так», — подозрительно говорил он, на что малыш ответил: «Всё нормально, давай иди сюда, я еду принёс, поиграем». Посомневавшись, парень в шкурах всё-таки подошёл к нему и начал уплетать лепёшку. Тут-то малыш и улучил момент, когда он отвлёкся, вытащил нож из-под штанины и вонзил острое лезвие тому прямо в живот.
Хлев наполнился пронзительным визгом, ребёнок потерял сознание. Когда он пришёл в себя, то увидел, что лежит один в хлеву, рядом валяется недоеденная лепёшка, а нож всё ещё находится у него в руке, и лезвие запачкано очень тёмной и густой, почти чёрной, кровью. От «друга» и след простыл.
Больше мальчик в шкурах не появлялся, а скот наконец-то начал рожать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Соседи
Недавно наша семья переехала в новый дом. Дом нормальный, квартира просторная, а вот с соседями сверху нам не повезло. Сначала всё было тихо. Потом они начали вечерами стучать. Сначала мы подумали, что ничего необычного в этом нет. Дом ведь новый, и у многих идёт ремонт. Но стучали они только ночью и вечером, и я стала задумываться о том, что наши соседи ненормальные. Ну кому придёт в голову идея делать ремонт ночью?
Но это только начало. Потом они стали что-то бить, ломать, ронять. Причём делали это так, чтобы весь дом услышал. У их дверей не раз стояла толпа злых, разбуженных и матерящихся соседей. Как только последний сосед уходил, всё начиналось снова. Нередко там могли полчаса просто хлопать дверью. И как только кто-то подходил, всё затихало.
Однажды я опять услышала грохот и хлопки дверью. Я подумала, что всё опять началось, и пошла разбираться. Когда я поднялась, то всё опять затихло. Но я стала настойчиво колотить в дверь. Вдруг дверь открылась. На пороге стояла молоденькая девушка.
— Вам чего? — недовольно спросила она.
Я бесцеремонно вошла в квартиру, так как наконец-то увидела бессовестную соседку, мешавшую нам спать. В прихожей стояла большая дорожная сумка.
— Что, уже уезжаете? — спросила я, рассматривая сумку.
— Нет, я только что приехала. А что здесь происходит? Вы, вообще, кто?
— Я ваша соседка снизу и хочу узнать, зачем вы каждую ночь мешаете всему дому спать?
— Кто мешает? Я мешаю?! Да вы чего, вообще с ума сошли?
Я не могла больше терпеть это и прошла в квартиру. Там почти ничего не было — только какие-то инструменты для ремонта, куча строительного мусора и старые газеты, разбросанные по полу.
— Что вы тут ищете? — спросила девушка. — Я же вам объясняю: меня тут не было до этого дня. Тут даже рабочих не было.
Я уже вообще ничего не понимала. Совершенно запутавшись, я пошла к себе.
Через месяц настало лето, и я уехала на дачу. Когда я приехала обратно, мне рассказали, что эта девушка уже давно оттуда съехала. Ей постоянно мешали какие-то звуки в квартире ночью. Потом она стала чувствовать чьё-то присутствие. Однажды ночью кто-то хотел её задушить. Она выбежала из квартиры и простояла всю ночь на лестничной клетке. Она боялась заходить в свою квартиру одна и не смогла там долго жить — выставила квартиру на продажу. Пока странная квартира пустует.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Неприятности с электроприборами
Со мной уже давно происходит что-то странное.
Когда я прохожу под фонарем, он гаснет. Не всегда, но часто. Гаснут уличные фонари, лампы в переходах, свет в вагоне метро.
Мне лучше не садиться за компьютер в плохом настроении, да и в хорошем не всегда можно. Когда у меня еще не было дома Интернета, я ходила в интернет-кафе. Компьютеры, которые у других работали нормально, у меня нередко начинали выдавать ошибки без всякой причины.
Дома тоже иногда были сюрпризы. В один прекрасный вечер я сидела в ICQ, и вдруг на мобильник пришло SMS-сообщение. Открываю, а там сообщение в духе «нам надо расстаться» от моего парня. Я смотрела на сообщение пару секунд, после чего хотела продолжить разговаривать по ICQ. Но компьютер завис намертво. Не реагировал ни на что, даже на нажатие кнопки питания и перезагрузки. Пришлось выдергивать из розетки. После этого мне еще несколько раз сообщали неприятные новости по телефону или Интернету, когда я сидела за компьютером, и компьютер каждый раз вел себя так же.
Барахлят от меня не только компьютеры, но и кассовые аппараты в магазинах, и банкоматы, а особенно крутящиеся двери.
Один знакомый как-то сказал, когда я ему об этом рассказала, что я проклята. Я и сама склонялась к такому варианту до недавнего времени. Пока погасить свет не получилось у меня специально.
Меня раздражали слишком яркие лампы над головой в кафе, и я где-то полминуты смотрела на них и думала — неплохо было бы, если они перегорят. Они не совсем перегорели, но затрещали и светить стали очень слабо. А с остальным освещением в зале ничего не случилось.
Мне немного страшно, но я продолжу исследовать свою странную способность.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Подвал
Две недели назад у меня умерла собака — точнее, внезапно заболела чем-то непонятным и стала походить на живой труп. Дышала редкими тяжелыми вздохами, исхудала так, что, казалось, кожа висит прямо на костях. Пришлось усыпить...
Живу я один в частном доме. Собака из-за холодов жила в подвале, в отдельном закутке в самом дальнем углу дома, отгороженном от остальной части подвала железной дверью с мощным засовом (дом старый, и так было сделало еще до того, как я стал там жить, не знаю, зачем — на погреб эта комната не похожа). Поначалу все было нормально или мне так казалось, потому что собака у меня была не из робких и просто так не лаяла, не выла и не скулила. Но примерно за два дня до начала болезни она стала скрестись в железную дверь. Происходило это, наверное, где-то в районе четырех-пяти часов утра. Просто скреблась, никаких других звуков не было. Мне это тогда показалось немного странным, но значения я особого этому не придал. Так продолжалось три дня, пока однажды утром она не отказалась принимать пищу и пропала куда-то радость, с которой она вылетала из своего временного жилища, чтобы побегать на свежем воздухе. Не знаю, что с ней там произошло, но мою полную сил собаку как будто подменили. Менее чем за неделю она потеряла половину своего веса. Я возил её к врачам, они сделали анализы. Никаких патологий не было, на УЗИ также ничего не обнаружили. В итоге решили усыпить.
К сожалению, этим история не заканчивается. Я уже две недели не спускался в подвал (я там храню кое-какие припасы). Страшно то, что рассудком понимаю, что ничего там быть не может, но какой-то инстинкт не дает мне туда идти. А неделю назад из подвала стали доноситься странные глухие звуки, похожие на уханье или вой. Время от времени раздается непонятный треск, щелчки и шорох (все звуки тоже неестественно приглушенные). Звуки возникают всегда неожиданно, никакой периодичности нет. Я не знаю, что мне делать. Идти мне некуда, за окном тридцатиградусный мороз, соседей нет, моя улица тупиковая, и большинство домов зимой пустуют. Когда я набирал этот текст для публикации в Интернете, пять минут назад из подвала донёсся звук, похожий на блеяние. Что это значит?
В общем, я так больше не могу — собираюсь спуститься в подвал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Психушка
Итак, обо всём по порядку. О себе могу сказать только то, что я студент первого курса одного провинциального ВУЗа, однако, довольно престижного в наших подмосковных местах. Сам, хоть и есть несколько проверенных друзей, больше времени провожу либо один, либо с домашними. Набросаю небольшой план нашего подмосковного городка: администрация («белый дом»), милиция, больница, школы, и прочее — всё, как всегда. Есть ещё старый сумасшедший дом, закрытый ещё при царе Горохе, обветшалый и забытый, стоявший в некогда живописном местечке, которое теперь поросло бурьяном, кустами и мелкими деревцами. Собственно, о нём и пойдёт речь.
Начинаю рассказ. Хоть я и довольно замкнутый человек, общество из 2-3 человек мне не помешает, особенно друзей, и особенно если «замутить» с ними что-нибудь интересное. В городе этом я жил не так давно, поэтому пока обзавёлся лишь тремя хорошими друзьями, других сторонился. Из этих трёх двое были приезжими — Вася и Сергей, и один коренной — Антон.
Как-то раз, когда прекратилась метель, мы скооперировались забраться в какой-нибудь заброшенный дом и провести там небольшие посиделки (такие вот, зимние). В качестве заброшенного дома мы избрали эту самую заброшенную психушку, хотя был ещё как вариант сгоревший дом, но там не было крыши.
Днём мы добрались пешком по сугробам до этого здания — мысль прийти ночью высказывалась, но всерьёз воспринята не была. С трудом отодвинув дверью навалившийся снег, мы протиснулись внутрь. В коридоре было жутко темно, один из нас врубил фонарь — такой был у нас у каждого. Мы осмотрелись. Всё, как в обычных заброшенных зданиях — обломки досок на полу, покривившийся стенд на стене, разбитые навесные лампы на грязном, закоптевшем местами потолке — мои друзья были там не первый раз, но я попал сюда впервые.
Мы двинулись к двери в коридор, где виднелась полоска света. Вчетвером мы вышли в довольно светлый от снега за окнами холл, довольно обширный. Перед регистратурой с выбитым окном стояли две облупленные балки. Чтобы вы могли получше представить это место, советую вспомнить местную больницу и состарить её лет на двадцать, прибавить тонны людей, пивших на протяжении этого времени на первом этаже, и взглянуть на полученную картину. Это место можно было назвать памятником заброшенности. Мы вырубили фонарь и вышли в центр помещения. По бокам регистратуры были проходы в коридоры, на них некогда были двери. Регистратура была пуста и раздолбана, даже стол был разломан.
— Пошли! — сказал один из нас, и мы, разделившись на две группы (два по два), двинулись в коридоры: я и Вася — в левый, Серый и Антон — в правый. Медленно проходя по коридору, мы время от времени толкали ногой двери, включая фонарь и освещая очередное помещение. Может, кто и знает, какое это адреналиновое чувство — ощущать, что ты один в большом трехэтажном здании, которое никому не нужно, и ты можешь делать всё, что захочешь.
— А что тут случилось-то? — задал я вопрос своему отстававшему спутнику.
— Да тут психушка была, только тут мутили что-то странное, вроде опыты над людьми… — я уже приготовился слушать историю, как этот придурок резко хлопнул меня по плечу и заорал. Я сматерился и чуть не вдарил ему по голове фонарём. Он отбежал и, посмеявшись, сказал:
— Да чёрт его знает, психов держали, потом домик закрыли. В архивах поройся, они на третьем, только вряд ли заберёшься, там лестницы нет.
Я сказал, что пойду дальше, он кивнул, и мы разошлись. Я мельком заглядывал в некоторые помещения — где-то стояли столы, где-то они были раздолбаны, где-то в кабинетах был снег из-за разбитых окон. Линолеум на полу был порван и весь в дырках.
Я поднялся на второй этаж — судя по всему, это были палаты для простых больных, для врачей и обслуживающего персонала — тут было много больших просторных помещений на несколько человек, в некоторых даже стояли железные остовы коек. Я зашёл в одно такое помещение. Оно было сравнительно чистым, рядом со стеной стоял металлический стул. Я подошёл к окну — все они были целыми, и за стеклом на снегу я увидел следы, вёдшие от стены больницы в лес. «Куда это парни пошли», — мелькнуло у меня в мыслях, я даже удивился, но из размышлений меня вывел испуг — на стене мелькнула и остановилась тень: кто-то стоял в проёме и стал красться. По характерному покачиванию головы я узнал Васю, отражение в окне убедило меня, что это он.
— К чёрту пошёл!!! — рявкнул я, резко обернувшись. Парень от испуга выронил фонарь и, споткнувшись о доску, рухнул на пол.
— А… дурак! — крикнул он сдавленно, и тут уже начал смеяться я.
Я помог ему подняться, и мы стали обсуждать вариант проведения вечеринки здесь. Ветер не дул, было даже тепло. Побольше выпивки, что-нибудь для согревания (вроде керосинки), а там и посмотрим.
— Да ну, фигня какая-то… — проговорил друг. — Весной или летом замутить бы…
— Да нет, летом на природу надо, — возразил я.
— Посмотрим, — сказал Вася, и мы пошли дальше.
— Вот, давай я тебе покажу, — сказал он, когда мы проходили мимо двух целых дверей. Он толкнул одну из них, и она со скрипом пустила свет на лестничную клетку. Справа была простая каменная лестница, вёдшая вниз, слева — ничего, просто пустота.
— И такое на всех лестницах, — сказал Вася. — Чтоб народ головы не разбивал, двери тут эти оставили. А то пьяные прут и так.
— И что, никто не залезал?
— Да залезали. Один залез, потом говорил, что видел тени в коридоре, потом видел людей из архива, они просили его о помощи, он «двинулся» и убил всю семью… — начал придумывать Вася. Я хлопнул его по плечу:
— Всё-таки ты знатный выдумщик.
Он засмеялся и сказал, что подсадит меня, если мне туда так приспичило. Я согласился — там был архив, а некоторые больничные листы психушки могут пугать не меньше, чем фильмы ужасов. Набрав и наложив вместе кирпичей, лежавших вокруг, досок и прочего хлама, я попытался допрыгнуть до лестничной клетки, и, когда мне это удалось (при моём росте), я с помощью друга забрался наверх.
Дверей не было, в коридоре передо мной было очень светло. Я шагнул вперёд и огляделся. Светлые коридоры, по бокам — множество железных дверей с волчками. Все были заперты, волчки закрыты — тут, видимо, в своё время держали буйнопомешанных пациентов. Я прошёлся дальше, и зашёл в ещё один коридор, покороче (здание было П-образным). Там были более-менее сохранившиеся кабинеты, некоторые даже закрытые, попадались с нормальными дверями, на полу было почище — сразу было видно, что школьники и алкоголики сюда почти не залезали.
Я прошёл дальше. Взору моему представился длинный коридор с небольшим количеством дверей. Я ускорил шаг и двинулся вперёд. Подойдя к двери, я толкнул её и попал в библиотеку. Половины шкафов валялась на полу, книг было мало — видимо, за столько времени сюда всё-таки лазили. Окна были целы, было светло. Я заметил выключатель, щёлкнул — понятно, что свет не включился. Я прошёлся дальше, заметил тяжёлую деревянную дверь, толкнул её ногой. Она не поддалась, и я чуть не упал от этой неожиданности. Я снова и снова ударял по трухлявой двери, пока, наконец, не выбил её и не попал в помещение с массой стеллажей, шкафов и столов. На каждой полке были картонные ящики, некоторые были запакованы, некоторые открыты — в них виднелись бумаги, часть которых была разбросана по полу.
Я прошёл между стеллажами и пододвинул к себе первую запакованную коробку. Она была достаточно тяжела, и я решил отнести её на стол, чтобы не возиться в тесном пространстве. Я уже подносил её к столу, как что-то как будто дёрнуло коробку, и раздался страшный грохот. Дно коробки протрухлявилось и провалилось, а кассеты, бывшие в коробке, рухнули на пол, дико грохоча. Я напугался, но быстро взял себя в руки. Отбросив уже пустую коробку, я склонился над содержимым. Простые кассеты, уже устаревшие давно, большие, чёрные, с выцветшими пометками — где карандашом, где ручкой — на боку. Там были цифры, потом дробный знак и ещё цифры — очевидно, это были видеозаписи к каким-то историям болезни. Я взял три штуки и рассовал по карманам куртки — я надеялся, что эти кассеты доставят немало интересных минут. Также я прихватил пару довольно объёмистых папок, с трудом засунув их во внутренние карманы куртки.
Я снова опустился перед кучей кассет и стал думать, что с ними делать. Сгрудив их, я отодвинул кучу под стол, и в этот момент заметил мелькнувшую тень, которая пробежала через дверной проём — я видел её на противоположной проёму стороне. Резко повернув туда голову, я сильно трухнул. В голове мелькнула мысль, что это опять Вася прикалывается, что это мог быть сторож (хотя его тут отродясь не было), или собака какая-нибудь. Я вскочил от испуга на ноги, когда зазвонил мобильник. Звонил Антон.
— Что ты там ползаешь, спускайся давай! — раздался его голос.
— Скоро приду, — ответил я и добавил. — Придурку этому вломлю немного.
— Какому?
— Да Ваську, надоел он подкрадываться.
На том конце замолчали, и после некоторой паузы Антон сказал:
— Мы здесь втроём.
Голоса Васи и Серёги подтвердили это, я удивился и испугался не на шутку. За дверью снаружи вдоль стены мог притаиться кто угодно и ждать меня. Я огляделся. Помимо входной двери был ещё один проём, закрытый ЗАНАВЕСКОЙ! Я рванул к выходу, и, когда бежал по коридору, выронил одну из папок. Забежав на лестничную клетку, я повторно напугался, когда понял, что могу рухнуть с нехилой высоты — лестницы-то небыло. Я стремительно спустился на руках, спрыгнул на второй этаж и увидел перед собой каких-то людей, заорал, но потом узнал Антона, Серого и Васю.
— Чтоб тебя! — крикнули все трое. — Охренел?
— Там был кто-то, — сказал я.
Все трое пожали плечами, Вася сказал, что он тоже кого-то видел — с косой на плечах и в чёрном балахоне, и мы вместе посмеялись. Про кассеты я им не сказал, и, когда мы шли по дороге, то обсуждали вечеринку. Антон и Серёга ходили по другому крылу и сказали, что там вообще всё плохо, я рассказал им про третий, Вася — про второй.
— Да ну его, — решили мы. — Плохая затея. Может, потеплее будет — на втором и можно будет, но не сейчас.
А и в правду поднимался ветер, снег начинал мести с новой силой.
— А куда вы ещё ходили? — спросил я Антона.
— В смысле?
— Ну, следы были свежие от стены в лес.
Все трое посмотрели на меня, а я на них.
— Мы никуда не ходили — только в психушке побродили.
Я рассказал им про следы, и мы решили, что это другой кто-то бродил.
Приходя домой, я обнаружил, что все домашние уехали к родственникам в другой город и их не будет несколько дней. Мне это было в данном случае на руку — мне бы не помешали посмотреть, что там на кассетах.
Я поужинал, достал с антресолей старый добрый кассетный проигрыватель, подключил его к телевизору. Вывалил папки и поставил кассеты на стол. Подождал, пока видеомагнитофон запустится, и вставил в него кассету. Аппарат проглотил её, и на экране замерцали полосы. Когда рябь прошла, на экране появилась женщина в белой одежде, сидящая на металлическом стуле вроде того, что я видел в больнице. Она держала руки на столе, на руках виднелись порезы. Видео было чёрно-белым, местами сильно рябило, звук был просто отвратительным. Видимо, плёнка размагнитилась, лёжа в коробке.
Я подключил видеомагнитофон к ТВ-тюнеру компьютера и перегнал запись в память. Было уже темно, когда я закончил шаманить с фильтрами, цветностью, различными программами для восстановления старых видеоматериалов, но вот на выходе получилось довольно скверное, но всё-таки смотрибельное видео диалога с пациенткой. Она была молодой, судя по лицу, и вела диалог с врачом, который всё это и записывал. Сквозь помехи в звуке можно было расслышать разговор:
— Как ваше имя?
— Ангелина (дальше шли помехи) Андреевна.
— Что вас так беспокоит?
— Меня преследует (дальше снова шли помехи).
Во время разговора девушка сидела ровно, смотря в одну точку, при этом почёсывая руки.
— Кто вас преследует?
— Моя мёртвая сестра, — помехи стали прерывать начавшиеся всхлипы, по изображению пробежала рябь, однако можно было разглядеть, что Ангелина начинает заламывать руки.
— Как она вас преследует?
— Она приходит ко мне в палату, — звук стал лучше, хотя на экране всё ещё проскальзывала рябь.
— Почему она это дел... (делает, догадался я, так как снова начались помехи)
— Она мсти-и-ит, — протянула дрожащим голосом девушка и впервые подняла глаза. Я немного испугался — глаза были измученные, с тёмной сосудной сеткой.
— За что? — отчётливо раздался голос врача.
— Я не спасла её, — девушка поникла, и её плечи задёргались.
Такой диалог из простых фраз продолжался несколько минут. Качество видео стало гораздо лучше, и уже можно было разглядеть дату записи — 89-й год. Из разговоров стало понятно, что сестра девушки разбилась в аварии, и теперь ей кажется, что её преследует её дух. Однако дальше мне уже становилось страшно.
— Скажи, откуда у тебя порезы на руках, спине и ногах? — тепло спросил врач.
— Это она, — плачущим шёпотом проговорила девушка.
— Она пришла к тебе ночью?
— Да. И начала резать меня. Пожалуйста, не отводите меня на третий этаж, оставьте на втором, с людьми, я не хочу в одиночку.
— Ладно, ты будешь на втором, но ты должна пообещать, что порезы прекратятся.
— Я попробую, только не оставляйте меня там одну, — взмолилась Ангелина.
— Ладно, иди. Выводи, — сказал он кому-то, и девушку вывела другая женщина, видимо, медсестра.
— Тяжёлая форма депресии, раздвоение личности, вспышки аутоагрессии, паранойя, — начал перечислять врач, видимо, для записи. Он назвал ещё несколько мудрёных психических заболеваний, назвал дату и фамилию пациентки — Чурина, и это напомнило мне кого-то… Да, я определённо слышал эту фамилию раньше.
Я вставил следующую кассету в видеомагнитофон, запустил скрипт, сбросил запись на флешку, не прекращая воспроизведения. Пока видео копировалось, я открыл одно из дел. Некто Василий со странной фамилией, на момент, когда ему исполнилось 18 лет, стал считать, что его родители и сестра — демоны. Диагноз — хроническая параноидная шизофрения. Голоса ангелов призвали его однажды ночью взять дедовское ружьё, зарядить его и расстрелять всех своих домашних. Был арестован и отправлен в психушку. Проживал в каких-то Любичах в Тверской области. Как он оказался в Подмосковье, непонятно — видимо, отправили на лечение. К делу прилагалась и фотография, чёрно-белая, разумеется. Парень как парень, только глаза навыкате.
От чтения меня отвлекло движение на мониторе (видео всё ещё воспроизводилось) — на нём какой-то силуэт беззвучно кричал, давал знаки в камеру, которая была установлена, по — видимому, через дверь. Я испугался от неожиданности, но меня обуял настоящий ужас, когда девушка (она была с длинными волосами) начала резать свои руки неким острым предметом, царапать и извиваться в самых невероятных позах, пытаясь уколоть себя как можно сильнее, при этом от чего-то защищаясь. Тут камеру тряхнуло, и она стала снимать, как внутрь забегают врачи, санитары и связывают девушку, делают ей укол и она засыпает. Изображение пропадает.
Сказать, что я испугался — это ничего не сказать. Я поспешил свернуть видео. Да, это был лютый ужас. Я вознамерился показать видео друзьям, докидал остатки и увидел, что второе видео уже готово. Я включил и его, заранее приготовившись попугаться.
На видео появилась уже знакомая стена с календарём и плакатом с изображением мозга — качество этого видео было гораздо лучше. За столом сидела уже другая девушка, по-видимому, со светлыми волосами, и отвечала на вопросы того же голоса, при этом непрерывно качаясь из стороны в сторону и закусывая губу:
— Анна. Иногда у меня загораются руки. Это меня и беспокоит.
— Когда это происходит?
— Только когда я засыпаю.
— И поэтому ты не спишь? Как именно они горят?
— Обе ладони сразу, это очень больно, Иван Степанович.
— Но ведь на руках у тебя нет ожогов. И мы можем гарантировать, что твои руки не загорятся просто так, ты должна спать. Пойми, две недели без сна — это уже серьёзно!
Внезапно девушка запаниковала:
— Нет! Я не могу! Вы никогда не испытывали этого, поэтому так говорите!
Такой разговор продолжался несколько минут, на каждый вопрос у неё находился бредовый ответ. Наконец, доктор сказал:
— Хорошо, я сейчас выпишу тебе таблетки, и можно будет перевести тебя к обычным больным.
— Не снотворное? — быстро и с испугом проговорила Анна.
— Нет, просто успокаивающее…
Девушка кивнула головой и задумалась. Я пригляделся. Да, глаза у неё были закрыты. Шуршание карандаша прекратилось. Повисла напряжённая тишина.
— Анна! — громко позвал доктор.
Та, как по команде, подняла голову и, тут же опустив глаза на ладони, громко завопила. Я дёрнулся от этого ужасного вопля и вырубил динамики. Когда я снова посмотрел на монитор, то увидел, как Анна в полубессознательном состоянии кидается из угла в угол кабинета, размахивая руками, и, по-видимому, крича. Врач вскочил, через мгновение прибежали санитары, вырывавшуюся девушку увели. Человек в белом халате прошёл к столу и сел за него. Я включил динамик. Раздался голос:
— На этот раз на руках пациентки появились ожоги первой степени. Возможно, внушение.
Он снова стал перечислять болезни, а я прокрутил запись подальше. Попав на какой-то момент, я перепугался и чуть не заорал — камера снимала висящее в петле тело. Не было никаких сомнений, что это Анна. Далее на записи было видно, как тело кладут на кушетку, камера мимоходом сняла железную дверь с волчком, и после этого настала рябь.
Я выключил проигрыватель и, включив музыку, стал листать вторую папку с личным делом больного. Там описывался случай расщепления личности, причём для каждой личности было заведено ещё одно небольшое дело. Я стал читать. Там было написано про женщину, которая при определённых обстоятельствах была скромнейшей девушкой, при других — спокойно работала проституткой, заведя себе отдельную квартиру. Третьим её альтер-эго была собака, в которую она превращалась, когда попадала в подвал своего дома. В её случае всё закончилось относительно хорошо — она выздоровела. Оказалось (всё это было подробно описано в личном деле), что, когда ей было 5 лет, её мать часто запирала её в подвале дома на несколько суток, а старший брат требовал от неё удовлетворения его сексуальных потребностей взамен на еду. Через год об этом узнали соседи, и девочку забрали. Когда она стала взрослой, эти случаи полностью выветрились из её памяти. На последнем обороте был приклеен листок с двумя номерами, разделёнными дробным знаком. Такие же листки, но с разными номерами, были и в других делах. Я понял, что это номера кассет, и решил сходить за ними завтра.
Решив, что на сегодня достаточно, я лег спать.
Наутро первым делом я сбросил записи на флешку и позвонил Васе с предложением пойти опять в психушку за новыми историями, о которых я ему сразу же рассказал. Он сонным голосом отверг эту затею и сказал, что просто посмотрит записи, а идти не будет.
— И Антон с Серым вряд ли пойдут, — сказал он, предупреждая мой звонок им.
— Почему?
— Да думаю так.
Я позвонил и им — они действительно отказались идти, хоть и был день. Я решил пойти один, оделся, взял фонарь, на всякий случай нож, и когда брал его, вспомнил о тени, которая пробежала тогда. Стало страшно, и к ножу я прибавил биту, спрятав её под куртку — она была небольшой, но тяжёлой, со свинцовой сердцевиной. Я запер квартиру и направился к больнице.
Был уже обед, когда я добрался до неё и вошёл внутрь. Всё тот же холл, та же регистратура. Я прошёл в левый коридор, прошёлся к лестнице и поднялся на второй этаж. Только собравшись шагнуть на лестницу на третий, я испугался и вспомнил, что лестницы-то нет, и придётся или топать домой за навесной или думать, что делать. Я стал думать. Идти домой около километра — не пойдёт, надо что-то искать. Я притащил с первого этажа штук 10 кирпичей и стенд из дерева, поставил кирпичи друг на друга в длину, положил на них стенд. Был отличный шанс упасть, но меня пронесло, и я ухватился за край лестничной клетки. Дальше я подтянулся на руках и забрался на неё.
Я достал биту и вышел в уже знакомый светлый коридор. Всё было, как тогда. За окном мелькали хлопья снега, само окно было заляпанным и грязным. Я прошёл к архиву, держа биту наготове, и толкнул дверь. Она со скрипом отворилась, и я взглянул на уже знакомое помещение. Возле стола всё так же лежали кассеты, все коробки были на месте. Похоже, в этом месте никто не был после меня. Я зашёл в помещение. Никого. Взглянул на непрозрачную зелёную занавеску, закрывавшей проход — тоже никакого движения, однако занавеска меня снова дико испугала — почему она висит здесь, ведь за столько времени её бы или сорвали, или она сама бы разорвалась? Значит, её кто-то сюда повесил. Я крикнул:
— Эй, если тут кто-то есть, выйдите, я не сделаю вам ничего плохого!
В ответ — тишина. Я понял, каким идиотом сейчас, наверное, выгляжу, и наклонился к кассетам, выбирая нужные. А нужные были те, чьи номера были написаны в делах больных. Я нашёл их по полуистёртым надписям ручкой и положил в рюкзак, предварительно накидав туда ещё три кассеты и штук пять дел. Я уже собрался уходить, как кинул взгляд на проём, закрытый занавеской.
Я подошёл к ней ближе, испытывая ужас. Отдёрнув её, я увидел квадратную комнату, совершенно пустую, без каких-либо признаков наличия человека. Даже посветив туда фонарём, я не увидел там никакой двери или люка, да и откуда ему бы там быть? Я успокоился и пошёл на выход. Опять мне показалось, что за дверями меня кто-то поджидает, но там снова никого не было. Проходя по коридору, я внезапно остановился, почувствовав какую-то тревогу, которая всё нарастала. Я обернулся. В ярком оконном свете небыло никаких силуэтов, никто не пробегал. Линолеум был чист. Именно эта чистота напомнила мне, что, когда я убегал отсюда вчера, я выронил одну папку, а теперь её не было! Мне стало жутко, однако у меня в руках была бита, и я решил узнать, что здесь всё-таки происходит. Я проходил от двери к двери левого крыла, толкая двери — склад, архив, библиотека… В библиотеке на столе моё внимание привлёк чистый предмет. Всё вокруг было покрыто слоем пыли, а он выделялся своей чистотой. Я зашёл в библиотеку и взял предмет. Это была флешка. Самая обычная флешка, на 16 гигабайт, по-видимому, целая.
Мне стало весело. Очевидно, кто-то из тех, кто сюда лазил до меня, забыли её, и теперь я могу стать обладателем нескольких часов порнографии, кучи фильмов или музыки, да и просто хорошей флешки. Я взял её и пошёл на выход. Спрыгнув с лестничной клетки на второй этаж, я спустился вниз и вышел на улицу. Вдохнув свежего воздуха, я пошёл домой.
Дома я вывалил содержимое рюкзака на пол, отделил дела и положил их на стол, кассеты положил перед видеомагнитофоном. Параллельно с этим я начал искать в Интернете информацию о местной психушке. Информации было мало, но я зашёл на какой-то сайт, где она была подробно расписана. Там же было написано, что информации мало, ибо больница уже не используется давно, и данные о ней хранятся в основном в книгах и журналах. Однако всё-таки было написано, что больница была спешно закрыта после какого-то неприятного случая, произошедшего там. Больница была не простая, там исследовали что-то необычное (тут я вспомнил про то, как у девушки самопроизвольно появлялись ожоги на ладонях), но потом исследования свернули.
— М-да, жесть, — пробормотал я и вставил флешку в компьютер. Она опозналась, выскочило меню, и я скопировал всё содержимое на компьютер — флешка была забита почти до отказа.
Пока данные копировались, я пошёл к кассетам. Первая кассета была записью с тем парнем, что убил всю свою семью. Я мигом вставил её в магнитофон и включил. Снова отвратительное качество, едва можно разглядеть закутанного в смирительную рубашку человека, через помехи можно только услышать его голос. Придётся и эту запись копировать на компьютер и обрабатывать. Я подошёл к компьютеру — данные уже скопировались, и я решил пока отложить это дело. С любопытством заглянул в папку. Около сотни видеофайлов, длиной примерно по пять минут каждая.
— Ничего себе! — вырвалось у меня, и я запустил первый ролик.
На экране появился стул и девушка, державшая руки на столе перед собой. Она смотрела в одну точку и что-то теребила пальцами. На руках явственно были видны порезы, выше локтя виднелись бинты.
— Как вас зовут? — от этого голоса я почувствовал давление в области живота. Да, это были определённо те записи, которые я видел, только тут они были в отличном качестве, хоть и чёрно-белые.
— Ангелина Павлова Андреевна, — я удивился, обычно представляются, ставя фамилию на первое место.
— Что вас так беспокоит?
Я нажал на «пробел». Воспроизведение остановилось. Я жутко перепугался. Допустим, кто-то до меня собрал все записи (только после этого я заметил, что записи имели номера такого же вида, как и на кассетах, кроме последних), отредактировал их и улучшил, и в одном из походов забыл флешку на третьем этаже. Но почему не пришёл? Может, это его тень мелькнула тогда? Я стал думать и решил, что эта мысль верна, ведь вариантов больше не было.
Я промотал запись до конца. Под конец я снова нашёл ту сцену, где девушка бьется о стены, слышен глухой звук ударов, она начинает резать и колоть себя, одновременно защищаясь от нападения «духа»…
Я свернул проигрыватель и запустил следующую запись. Там уже за столом сидела очень молодая девушка, почти подросток, и в вычурой манере, с активной жестикуляцией и большими глазами, нараспев рассказывала, что вокруг неё постоянно ходят люди, которые ей помогают, рассказывают много нового.
— Скажи, кто тебя выпустил из камеры? — спросил доктор.
— Ну вот, один мой друг и выпустил, я его попросила, он и выпустил, и помог мне выбраться, и говорил, где ходят врачи, и отвлекал их стуками и тенью, и я ушла, — она засмеялась.
Доктор всё быстро записывал, потом спросил:
— Их много? Как часто ты их видишь?
— Их много, очень часто вижу. Сейчас один мне говорит, что вы забыли дома свои папиросы, ахахахаха!
Доктор хмыкнул и приказал своей ассистентке увести девушку. Когда они вышли, он отодвинул ящик стола и проговорил для записи:
— Папирос нет, видимо, я их или обронил, или забыл дома.
Я остановил воспроизведение. Судя по количеству записей, их хватило бы на вторую Великую китайскую стену. Я включил следующую запись. Там снова появилась девушка лет 25, коротко остриженная, с тёмными волосами. Я глянул на дату — 90-й год. Прошлые были 89-е. Ага, значит, чем дальше, тем позже записи. Я выключил проигрыватель и запустил запись где-то на три четверти к концу. Запись оказалась уже цветной, на стуле сидела уже знакомая мне девушка. Да, это та самая, что видела людей. Сейчас она просто улыбалась, стала взрослой.
— Скажи, что тебе теперь говорят люди? — прозвучал уже знакомый, немного погустевший голос.
— Что скоро всё закончится!
— Что именно?
— Меня выпустят.
— Но ты же понимаешь, что пока ты их слышишь, мы не можем тебя выпустить.
— Я знаю.
Такой разговор продолжался несколько минут. Я остановил воспроизведение и перешёл к последней записи. Там было уже отличное качество, насыщенный цвет, хороший звук. За столом сидела женщина лет 40, однако хорошо выглядевшая, которая со слезами на глазах говорила:
— Сегодня они опять были! Я слышала их шаги!
— Они ломились к тебе?
— Нет, просто ходили! Мне очень страшно! У вас крепкие двери? Что, если они войдут? — женщина зарыдала.
— Нет, двери хорошие, не волнуйся. Но справиться с ними ты можешь и сама. Помнишь того демона, что однажды ночью проник к тебе? Его же ты победила?
— Да…
— Значит, у тебя получится и в этот раз. Просто будь готова.
— Хорошо…
Дальше было видно, как девушка выходит из помещения, никто её не сопровождает. Доктор некоторое время сидит молча, затем встаёт, камеру покачивает и она приближается к двери. Очевидно, он забыл её выключить. Я стал приглядываться. Чистый серый линолеум — камера была наклонена вниз и снимала его. Вдруг доктор видимо заметил, что камера работает, и, подняв, выключил.
Воспроизведение завершилось, однако я успел заметить в последних кадрах какое-то светлое пятно на полу больничного коридора. Я кинул видео в программу и последнюю секунду просмотрел покадрово. Вот камера быстро поднимается, вдали смазанно виден какой-то лежащий на полу предмет, следующий кадр чёткий — и я едва не вскрикнул: на полу лежала папка, которую я обронил, когда убегал оттуда в первый раз!
Я вскочил. Да, это была определённо та папка, даже некоторые бумаги из неё высыпались. Сегодня папки там не было, значит, запись сделана вчера!
Отойдя от шока, я снова сел за компьютер и запустил видео с названием «1/10». Снова то же качество. Снова тот же кабинет. Снова девушка за столом, но уже другая. Она рассказывает всё тому же доктору о том, что под кожей её лица кто-то есть.
— Кто?
— Я не знаю. Может, черви? Я же чувствую, как они ползают!
— Когда ты это чувствуешь?
— Когда долго нахожусь одна.
Всю запись шёл этот разговор. Я переключил на следующую. Потом на третью. На четвёртой я испугался, увидев лицо этой девушки. Оно было всё разодрано, по-видимому, ногтями, а сама девушка плакала и жаловалась, что черви её достали. Я в страхе переключил дальше. Там царапины были уже меньше, девушка была спокойна. Я перескочил на восьмую запись и икнул, так как лицо девушки представляло собой кровавую рану. Судя по всему, раны были нанесены гвоздём или куском железа, но, как бы то ни было, её лицо было ужасно. Я почувствовал, что дышу прерывисто, и у меня на глазах выступают слёзы. Следующая запись — снег, тропа, вытоптанная в снегу, ведущая к дому, звук хрустящего снега двух пар ног. Запись длилась пять секунд.
Я в ужасе встал. Чертовщина, происходившая в этом городе, переходила все границы. В дверь внезапно позвонили, что заставило меня снова испытать холод по спине. Заглянув в глазок, я увидел Васю и открыл ему дверь, впустив в квартиру. Он спросил, почему я такой бледный, и я показал ему последовательно эти десять записей. Он просмотрел их молча, пока я наливал чай на кухне. Когда я зашёл, он сидел с выпученными глазами, тяжело дыша.
— Что такое? — спросил я.
— Я её знаю, это же моя соседка, она уехала месяц назад в Москву!
Я ошалел от его слов.
— Звони в милицию! — крикнул он, но в городе не было своего наряда — обычно он вызывался из соседнего, но из-за погоды к нам бы вряд ли кто доехал — снега навалило на год вперёд.
— Что же делать-то? — спросил он. Судя по его лицу, он не врал, и это действительно была его соседка.
Вечерело и темнело. Мы позвонили Антону и Серёге, чтобы они примчались к нам. Мы показали им эти записи, они в ужасе закрывали глаза, когда девушка пыталась сказать что-то своим разодранным ртом и только моргала разорванными ресницами. Последнее видео (с испуганной женщиной) повергло всех троих в шок, когда я сказал им, что папку обронил я, когда убегал оттуда, а сегодня её там не было.
Мы стали советоваться. У отца Антона был пистолет со времён Великой Отечественной, и Антон пообещал захватить его. Я взял биту, Вася нёс камеру, Серый просто шёл за компанию. Мы могли бы подождать до утра или призвать более старших людей, но боялись, что просто привлечём внимание того человека, который продолжал орудовать в больнице. Поэтому мы втихаря пробрались в больницу, когда через 15 минут дождались Антона с пистолетом. Мы оказались в уже знакомом холле. Все четверо включили фонари и осмотрелись. Всё так же, всё то же. Вася включил камеру, видно было плохо, но записывался хотя бы звук. Мы пошли по коридору, поднялись по лестнице на второй этаж и остановились на лестничной клетке. Минут за пять трое из нас забрались на третий этаж, подсаживая друг друга. Антон с пистолетом остался внизу.
Мы вышли в коридор. Тут было странно тепло, несмотря на зиму. Мы тихонько ступали по полу, освещая пол и стены. Вася заметил на полу несколько капель. Мы присели на корточки и начали их рассматривать. Простые тёмные капли, густые, не замерзшие, серого цвета. Мы пошли дальше. Всё те же двери. Я со страхом постучал в одну из них и приложил ухо к двери. Все затаили дыхание. Тишина. Мы осмотрели дверь. На ней не было ни замка, ни задвижки, как и на волчке, как будто дверь была завалена или заперта изнутри.
— Странно, — решили мы.
Внезапно сбоку зажёгся сильный свет фонаря, мы напугались, так как ни у одного из нас не было такого. Фонарь опустился, и мы увидели человека в потёртой форме охранника, средних лет, небольшого роста, усталого.
— Какого чёрта вы здесь делаете? — задал он вопрос сонным голосом. Очевидно, он недавно спал, и его лицо показалось мне странно знакомым. Также мне подозрительным показалось, что он спал, когда на удице было минус 10 градусов, а здание не отапливалось. — Воровать тут уже нечего, кроме разве что дверей этих… — он пнул железную дверь.
— Да мы просто тут балуемся, — сказал Вася, — Поисследовать хотим.
— А-а-а… Так пошлите, я вам расскажу, что тут да как, что на холоде торчать. Разбудили, понимаешь…
— Извините, — сказал Вася, и мы двинулись за сторожем. Все, кроме меня — я сказал, что поищу Антона, и пошёл в другую сторону. Уходя, я слышал разговор друзей и сторожа:
— А как мы спустимся, там же лестницы нет?
— Я свою ставлю обычно… Вас только четверо?
— Да.
Я спустился на руках на второй этаж и крикнул: «Антон!».
— Что? — донеслось откуда-то снизу.
— Поднимайся, нас раскрыли…
— Кто?
— Сторож местный.
Я услышал шаги Антона, потом увидел фонарь — он поднимался наверх. Подойдя ко мне, он сказал:
— Какой ещё сторож? Тут со дня закрытия его не было!
Я удивился и вдруг меня как дёрнуло — я узнал охранника! Лицо на записи, которую я смотрел на кассете, было довольно плохо видно, но я сравнил его с фотографией — да, это был он. То же простое деревенское лицо, те же выпученные глаза маньяка, сошедшего с ума и застрелившего всю свою семью из охотничьего ружья деда…
Я ломанулся ко второй лестнице, Антон, готовя пистолет, за мной. Мы спустились на первый этаж. Было тихо. Откуда-то снизу слышались шаги. Мы повернулись к лестнице и стали светить туда фонарём. В свете появился охранник, и, закрывая лицо от света фонарей, спросил:
— Антон и его друг?
Мы опустили фонари, сторож убрал руку с лица. Да, это был он.
— Где они? — спросил я.
Сторож ехидно улыбнулся и сказал:
— Всё равно я вас очищу, гады!
Он не успел достать пистолет из куртки — Антон выстрелил ему в ногу, и он упал, завертевшись, как юла. В ушах пищало от грохота выстрела, мы побежали вниз по лестнице за друзьями. Мы вошли в тёмный подвал. Фонарём нашли какой-то предмет в углу, накрытый брезентом. Это оказался генератор. Я начал дёргать за верёвку, пока Антон стоял на карауле, и наконец, генератор завёлся. Свет разлился по помещению. Это оказался морг. Просторный, с каменными арками, с массой выемок в стенах и огромной широкой железной дверью в конце. Я подошёл к первой выемке и дёрнул за ручку. Выкатилось что-то вроде полки. Антон подошёл тоже. На полке лежало что-то, накрытое простынёй. Это было тело, в этом не было никаких сомнений — очертания головы, туловища, рук — дальше мы не рассматривали. У меня закружилась голова… Что здесь делает тело, если больницу закрыли 15 лет назад?
Антон медленно взял покрывало и резко его отдёрнул. Когда он это делал, я немного отвлёкся, так как мне показалось, что кто-то стучит в другом конце морга. Но когда я повернул голову, я закричал от ужаса. На полке лежала та самая девушка со страшно разодранным лицом, открытыми глазами и ртом, но самое страшное было то, что у неё были отрезаны ноги. Полностью. Антон стоял в ступоре, я быстро задвинул полку обратно и привёл его в чувство.
— Надо найти Васю и Сер… — мои слова, обращённые к нему, были прерваны стоном и стуком в другом конце. Антон тоже их услышал, и мы ломанулись туда, дополнительно освещая путь фонарями. Мы дошли до топки. Да, это был крематорий — огромная широкая дверь в заклёпках. В такой печи можно было сжечь быка. Мы подняли засов и открыли его. Из распахнутой двери вывалилось два гигантских червя, от которых сыпалась пыль. Что-то шипело. Черви зашевелились и начали кашлять — это были наши друзья, которые испачкались в золе крематория. А шипел газ, резкий раздражающий запах которого почувствовали и мы с Антоном, быстро заперев дверь и подняв друзей.
— Валим… — пробормотал Вася, и мы двинулись к выходу. Генератор выключать мы не стали и поднялись на первый этаж. Охранника там уже не было. Мы жутко испугались и увидели, что кровавый след ведёт на второй этаж. Вася и Сергей отговаривали нас туда идти, но мы всё равно пошли наверх вчетвером. Друзья рассказали нам, что в крематории кроме них был ещё какой-то здоровенный казан — при помощи зажигалки они смогли разглядеть там человеческие кости. Под эту историю мы шли по следу. След вёл в другое крыло. Осторожно ступая, мы шли вдоль него. Наши противники лучше знали это здание, и самое страшное было то, что мы не знали, кто это был и сколько их. Может, это один псих, а может, их тут сотни. След вёл к лестничной клетке и наверх по прислонённой лестнице. Мы забрались по ней на третий этаж. Было жутко темно, потихоньку фонари начали садиться.
След привёл нас на стык двух крыльев здания, к кабинету с нормальной дверью. Мы осмотрелись. Никого. Ногами мы стали бить по двери, она уже начала поддаваться, пока Антон не напомнил нам, что у охранника был пистолет, который мы забыли у него забрать. Мы остановились в нерешительности, отойдя в бока от двери. Я повернулся спиной к двери и лягнул её ногой, отворив с треском. Мы стояли так около минуты, не решаясь даже заглянуть туда. Наконец, договорившись знаками, мы вместе запрыгнули в кабинет, светя фонарями. Там никого небыло. Кровавый след переходил в лужу под стулом — видимо, кто-то помог ему, и этот кто — то был врачом.
Антон стал стоять за дверью, пока мы возились в чистом кабинете. Я сел за стол… Да, это был тот самый кабинет, который постоянно фигурировал в записях, в этом не было никакого сомнения. Стоял компьютер, подключённый к бесперебойнику, заряжавшемуся, очевидно, от генератора в морге. Это напомнило мне фамилию — Чурина. Я спросил у Васи и Серого, знают ли они такую. Они сказали, что нет.
— Антон, а ты? — крикнул я.
Пока он шёл, я открыл ящики в столе — в одном была ещё одна флешка и ключи. Серёга нашёл в шкафу большую камеру.
— Маньяк какой-то, — с чувством проговорил он.
— Что я? — спросил Антон, заглядывая в комнату.
— Ты знаешь Чурину?
— Ну да, это девичья фамилия моей матери, а что?
Я, признаться, пришёл в ужас от этих слов.
— Да так, слышал о ней. Что с ней случилось?
— Умерла при родах.
— А-а-а…
Да, всё сходилось. Запись была сделана в 1989 году, сейчас 2011. Антону исполнится 21 в этом году, он был в армии — оттуда и владение пистолетом. Он коренной житель этого города. Да, его мать была здесь…
Я взял ключи, и мы вышли из кабинета. Совсем стемнело. Как будто мир затопило чёрной краской. Мы прошли к камерам для буйнопомешанных. С трудом я нашёл отверстие для ключа, и с ещё большим трудом нашёл нужный ключ в связке. Замок щёлкнул, тяжёлая дверь заскрипела, я отбежал в сторону — мало ли что могло оттуда выбежать. Но было тихо. Я заглянул туда. Никого. Унитаз, кушетка, на кушетке — тряпица, рядом — металлический стол, вмурованный в стену. И никого.
Мы перешли к следующей двери. Нервы были на пределе, и Вася сказал:
— Может, завтра придём? Мало ли что, сейчас темно, да и сторож этот где-то мотается. С пистолетом.
Мы единогласно решили, что это хорошая мысль, и быстро покинули третий этаж, прихватив ключи.
Быстро выбравшись из больницы, мы потопали ко мне. Приходя, стали отогреваться пивом, частично закупленным к вечерине. Вася с Серым по отдельности ходили в ванную, чтобы смыть трупный пепел. А я решил показать Антону запись с его матерью.
На всём протяжении он напряжённо молчал. Когда воспроизведение закончилось, он сказал:
— Это всё?
— Да.
— А дело её где? У меня и правда разбилась тётка… Кошмар.
— Дело — не знаю, в архиве, похоже. Сочувствую.
Когда мы собрались вчетвером, я подключил флешку к компьютеру. Там было только три видео, однако они немного проливали свет на то, что происходило в больнице.
На первом видео было снято, как сидевшему в кресле маньяку кто-то делает перевязку. Видео короткое, 15 секунд.
На втором был снят тот же кабинет, что и при расспросах больных, только вместо больного был маньяк.
— Ты должен их очистить! Они считают тебя глупым, но ты многое знаешь! — насаждал доктор.
— Я не могу касаться их, мне нужно ружьё или огонь!
— Пистолет я положил в твоей комнате. Не готовь их, СОЖГИ! Не давай им шанс сообщить о себе, иначе их будут сотни! Помни, что ты сделал с демонами своей семьи, привнеси в мир света!
Около пяти минут врач промывал мозг больному, пока тот не встал и не ушёл.
— Ужас, — прокомментировал увиденное Серый.
Но настоящий ужас был на третьем видео. Доктор, по-видимому, был оператором и снимал, как сторож ножовкой по дереву отпиливает от мёртвого тела девушки ноги, одну за одной, с противным глухим звуком, как по трухлявой доске, и громко, как по дереву, когда тот попадал на кости, после чего сложил их рядом на пол. Доделав это, он накрыл труп простынёй и задвинул полку, затем взял топор и разрубил каждую ногу в районе колена, сложил всё это себе на руки, как дрова, и двинулся к крематорию. Оператор пошёл за ним. В открытой двери печи стоял казан, огромный, занимавший около половины печи. Сторож сложил обрубки в казан, и было слышно, как они булькают в воде.
Затем печь была закрыта, были повёрнуты какие-то выключатели и рычаги, и из печи в щели между дверью и стеной стали проскакивать языки пламени. Минут через пять этой съёмки рычаг был повёрнут снова, дверь открыта, из печи валил пар. Послышался голос оператора, мы узнали голос врача:
— Аппетитно, — он вдохнул пара. — Пациенты будут довольны.
На этом запись окончилась.
Сергей с Васей, которые на протяжении всего видео постепенно зеленели, сорвались в туалет, и уже оттуда донеслись характерные звуки. Мы с Антоном просто переглянулись.
Мы решили лечь спать. У меня в голове мелькнула мысль, что маньяк мог выследить нас, но я отгонял её.
Утром мы проснулись целые и невредимые, однако на институт опоздавшие — был уже понедельник. Мы не особо расстроились, так как у нас было дело поинтереснее института. Собравшись и экипировавшись, мы двинулись к больнице.
Когда мы начали подходить к ней снова, то заметили некую странность — на третьем этаже больницы окна были странно чистыми, как будто вымытыми — светлыми. Отметив про себя это, мы проникли внутрь. В холле мы заметили снег — это было подозрительно. Комки снега попадались то тут, то там, и были похожи на следы. Мы быстро поднялись на третий этаж и двинулись по коридору вдоль металлических дверей. Кинув взгляд в конец коридора, я заметил, что дверь в кабинет закрыта.
Мы подошли к первой попавшейся двери и я вставил ключ. К нашему всеобщему удивлению, дверь легко открылась даже без помощи ключа — она была не заперта. Мы осторожно вошли внутрь. Вдоль стены стоял железный лежак, вмурованный в стену, на нём лежал матрац. Сбоку стоял рукомойник и унитаз, висело заляпанное зеркало. На металлическом столе стояла тарелка с остатками жижи, в которой мы опознали то, что варилось в крематории и то, что было накапано перед дверью. Мы разошлись по камере, хоть она и была небольшой. На стенах я увидел массу странных рисунков, выцарапанных гвоздём, были и слова, больше похожие на заклинания для отгона злых духов. Под окном лежала тёмная ткань, которая, очевидно, и закрывала его.
Я не сомневался, что это камера той девушки, которая боялась демонов… Но что за демон, которого она победила? Под лежаком лежал молоток. Мы покинули странную комнату и пошли к следующей. Та была тоже не заперта и удивительно легко открылась, как смазанная. В этом помещении было всё точно такое же, как и в прошлой камере, за исключением окровавленного пола возле кровати и следов окровавленных ладоней на стенах; зеркало было разбито, на его осколках была кровь и лоскуты ткани. Вдоль стены были широкие кровавые полосы. Мы, не переговариваясь, как-то сразу поняли, что тут жила девушка, разорвавшая своё лицо… Осколками она резала его, раздирала его, проводя им вдоль стены… Жуть.
Неожиданно мы все подскочили, когда захлопнулась дверь камеры.
— Что за?.. — заорал Антон и толкнул дверь ногой. Дверь не открылась, и мы начали потихоньку паниковать, пока я не вспомнил о ключах и не открыл дверь изнутри. Мы вышли. Вокруг никого не было, но не было и сквозняка, который закрыл бы дверь.
Антон держал пистолет наготове, когда мы открывали двери одну за другой. Во всех было одно и то же — пустота, только лежанка, стол, унитаз, умывальник… Только в одной комнате лежанка была вмурована не справа, а слева в стену, и я тут же узнал комнату, в которой повесилась девушка, боявшаяся своих воспламеняющихся ладоней. Она повесилась на трубе, почему-то проходившей в палате сверху. Видели мы и комнату маньяка, матрац был в углу, двери были расцарапаны ногтями — очевидно, в своё время он неплохо бесновался.
Мы дошли до последней камеры, стены которой были оклеены тетрадными листами с рисунками. Это удивило нас, и мы стали их рассматривать. Простые детские рисунки, какие-то силуэты вокруг ребёнка… Над ребёнком надпись — Катя. Точно. Это же та самая девушка, которая видела вокруг себя духов. Я заметил один листок, который привлёк моё внимание. Я сорвал его со стены и стал читать.
«Сегодня 28 января 2011 года (это сильно меня удивило, ведь это был сегодняшний день!) — а значит, ты уже читаешь это письмо. Ты видел записи со мной и знаешь, что я врать сейчас не буду. Если ты это понял, то знай — мы уже умерли. Ты должен найти нас, говорят мне люди, которые умерли ещё раньше. Всё, что ты знаешь про это здание — достаточно. Просто не бойся и возьми друзей в своё путешествие, они тебе помогут. Наши души успокоятся, как только наш мучитель будет наказан».
— Надо же… — проговорил я.
— Что? — спросили меня друзья, и я дал им листок. Серый, покрутив его в руках, спросил:
— И что?
— Что-что, читай!
— Что читать-то, листок пустой.
Я взял его в руки — он был чист, что заставило меня остолбенеть. Мы вышли и пошли в кабинет. Он был не заперт, но мы не обнаружили камеры в шкафу.
— Значит, он тут был… — сказал Антон.
Они начали обсуждать, куда мог пойти маньяк и где больные, а я в это время был поглощён мыслями… Эта девушка знает, что я помогу ей. Следовательно, она знает, как. «Всё, что ты знаешь о здании...». Что это значит? Мне только двинуться самому не хватало… И где этот охранник?
Так… Что я знаю о здании? Ну, построен в 80-х, закрыт где-то в 95-м, поговаривали, что правительство исследует сверхъестественные способности людей вроде тех, что были у девушки, у которой загорались ладони, или той, что видела призраков. В раздумьях я подошёл к окну. Снег валил уже хлопьями и странно вращался возле окна, как будто приглашая меня взглянуть на улицу. Я взглянул, и тут меня тряхнуло — я узнал эту тропинку на улице! Она была на последней записи с девушкой, разорвавшей своё лицо! Я повернулся и рассказал об этом друзьям. Они полностью поддержали мою затею пойти по этой тропе — у нас был пистолет.
Мы быстро выбрались на улицу, обошли здание и пошли по тропе. На моём затылке волосы вставали дыбом, когда я вспоминал записи. Друзья тоже молчали и шли серьёзно. По тропе мы шли около 15 минут, пока не набрели на маленький домик в лесу. Из трубы шёл дым. Мы решили зайти. В единственной комнате стояла печь, возле которой сидел мужчина в белом халате. Он повернул голову к нам, и мы увидели его лицо — лицо сумасшедшего гения, с блестящими глазами и оскаленными зубами. Он так захохотал, что мы выбежали на улицу и в ужасе бежали около минуты, пока не остановились и не стали спрашивать друг у друга, что это было — явь или галлюцинация.
Когда мы вновь осмелились прийти к домику, он был пуст. По следам из него мы прошли ещё около 50 метров и увидели какой-то агрегат вроде пилорамы, абсолютно весь перепачканный кровью и какими-то лоскутами. Кровь горячей лужей проплавила снег вокруг неё. Васю вырвало, мы с ужасом смотрели на эту конструкцию и боялись принять мысль о том, что несколько человек были спущены в лоток и разрезаны на куски, потом ещё раз разрезаны и в конце концов превратились в красную жижу, которая колыхалась в яме, куда всё это и сливалось. Треск сучьев заставил нас резко дёрнуться в сторону источника звука.
Это был доктор. Мерзко хихикая, он издевательским голосом проговорил:
— Да, это я! Это я их попросил спуститься туда за освобождением! И они пошли, хе-хе-хе, пошли же! Одна за другой, и твоя мать, Антоша, боявшаяся демонов, и предсказательница, все пошли! И твой дядя, Вася, и он тоже хотел!
— Что за бред, у меня нет дяди! — заорал Вася.
— Наивный мальчик! Неужели ты веришь, что родные расскажут тебе, как твой дядя убил всех своих родных? Да ты и назван-то в его честь! А твоя мать, — он обратился к Антону, — ты думаешь, она безгрешна? Да она убила бомжа молотком, когда тот шёл по третьему этажу! И могла убить того, кто бродил там позавчера, и мы приготовили бы и из него супчик! — после этих слов я почувствовал, что у меня в животе что-то перевернулось, ведь ходил там именно я. И тут же я вспомнил, что на записи эта женщина говорила, что за дверью кто-то ходил.
— Ложь! Я не из этих мест!
— Ха-ха-ха! — загоготал псих. — Дурак, ты думаешь, тебя бы тут оставили?
Раздался выстрел, прервавший речь безумца. Антон выстрелил из пистолета, но промахнулся. Псих захихикал и сказал:
— Не старайся, сынок. Папа всё сделает сам.
— Папа? Да пошёл ты!
— Тебе не нравится моя шутка? — псих достал коробок спичек. Только сейчас все обратили внимание на запах бензина и мокрую одежду психа. — А я думал, весело будет, — и он зажёг спичку.
Огненный столб некоторое время стоял спокойно, но потом начал бегать по лесу, кричать и кататься по земле. Антон хотел пристрелить его, но Вася опустил его руку:
— Пусть помучается.
Через минуту псих затих и только дымился.
Мы с облегчением вздохнули и, стараясь не смотреть на жуткий агрегат метрах в десяти, развернулись назад.
— Отправляйтесь обратно в ад, суки! — раздался бесноватый голос со стороны агрегата. Но никто не успел отреагировать, кроме Антона, который молниеносно схватил свой пистолет и выстрелил в сторону голоса. Пуля отрикошетила от металла, искры полетели в лицо психу и он, не удержавшись, рухнул в яму, выплеснув на снег возле ямы густую кровь, лоскуты, какие-то чёрные ошметки, волосы… Мы поспешили убраться оттуда.
Вот такая произошла история. Нас немного помусолили менты, затем отпустили, даже благодарность объявили.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дыхание за окном
В Якутии боятся мертвецов. Конечно, их все боятся, но по якутским поверьям, если покойник в любом виде (во сне или в реальности) привидится живым людям, в особенности родственникам, то можно быть уверенным, что его дух «тянет» души живых на тот свет. Исключения, конечно, есть — например, если во сне недавно усопший родственник передаёт какую-нибудь просьбу, — но обычно видеть покойников не к добру. Следующая история связана с этим.
Жил в селе старик-пенсионер. Дом у него был большой, а у него никого не было, и он решил сдать комнату практикантке, которая проходила стажировку в местной больнице. Отношения между хозяином и девушкой были ровными, никто никому не мешал, иногда только по вечерам вместе болтали о том о сём.
Однажды зимним вечером девушка возвращалась из больницы. Входя во двор, она услышала где-то на той стороне двора хруст снега под ногами человека. Темнота не позволяла видеть, кто это, но она подумала, что это старик какие-то свои дела делает. Но её удивило, что человек очень сильно то ли пыхтел, то ли стонал, будто задыхался. Девушка громко спросила: «Кто это?» — и тут же шаги и странное дыхание стихли. Постояв немного, девушка почувствовала себя неуютно и вошла в дом. Старик сидел у печи, и она поняла, что это никак не мог быть он. Испугавшись, она решила ничего не говорить, чтобы не пугать старого человека. Сели ужинать, и она заметила, что старик был необычно грустным. На её вопрос он ответил: «Лёг после обеда вздремнуть, и мне приснился младший брат, который умер двадцать лет назад. Всё звал меня пойти с собой, но я отказывался. Плохая это примета». Девушке стало ещё страшнее, но она промолчала.
Наступила ночь, и они разошлись по своим комнатам. Девушке не спалось, она всё ворочалась на постели. Хозяин дома спал в соседней комнате, и она хорошо слышала его неровное старческое дыхание. Вдруг на улице прямо под окном девушки опять захрустел снег, и раздалось то самое прерывистое, похожее на стон дыхание — будто кто-то только что пробежал долгую дистанцию и теперь задыхается. Девушка накрылась одеялом с головой, умирая со страху. Прошла минута, и, похрустывая снегом, невидимый гость переместился к окну в комнате старика. И тут же девушка услышала, как характер сонного дыхания старика поменялся: он тоже начал пыхтеть и хрипеть, беспокойно метаясь по постели. Девушка подумала, что надо бы его разбудить, но «гость» за окном тоже дышал почти в унисон со стариком, и она побоялась вылезти из-под одеяла. Не знала, сколько это продолжалось, и в итоге уснула.
Наутро, когда рассвело, первым делом она вышла на улицу и исследовала снег — никаких следов под окном не было. С облегчением вздохнув, она зашла завтракать. Старик был ещё более мрачен, чем вчера. Он рассказал, что ему опять приснился брат — на этот раз злой и решительно настроенный увести его с собой. «Я боролся с ним, как мог, но он всё равно сбил меня с ног и утащил силой», — вздохнул старик. Девушка, наконец, решилась рассказать о том, что она слышала вечером и ночью. От её слов старик вовсе впал в отчаяние: «Эх, разбудила бы ты меня, пока он меня не одолел. Это точно был он — я помню, как он жутко хрипел, когда умирал от туберкулеза. Теперь я конченый человек».
И действительно, не прошло и недели, как старик слег с пневмонией и так и не смог оправиться. Похоронили его рядом с братом. А девушке пришлось переехать к другой семье.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Звонок с того света
Первоисточник: rassnlo.ru Голос позвонившего мне в поздний час ни с каким другим не спутаешь: так тихо, с придыханием, разговаривает только Саша Литвинов, журналист из Волгограда, мой хороший знакомый.
— Геннадий Степанович, хочу проконсультироваться у тебя, — сказал он. — Произошел случай, который никак не идет из головы. Может, ты с чем-то подобным сталкивался...
— Рассказывай, — попросил я.
«Позавчера, 9 мая, утром у моего пятнадцатилетнего племянника раздался телефонный звонок.
— Здравствуй, Олег, — сказал неизвестный. — Саша не у вас?
— Нет.
— Это звонит его отец. Как у вас дела?
— Нормально, — ответил Олег, еще не осознавая пикантности разговора.
— Поздравляю вас с Днем Победы. До свидания.
— До свидания, — машинально ответил подросток и положил трубку.
И лишь после этого до него дошло, что звонил Михаил Федорович Литвинов, ветеран Великой Отечественной войны, который умер... почти четыре года назад! Он сразу набрал телефон Александра, но того дома не оказалось. Дозвонился позже и сразу пересказал странный разговор с умершим.
— Ты точно узнал голос отца? — спросил Саша.
— Да, точно! Он звонил!.. Разве его голос спутаешь?»
— И вот с тех пор я все думаю, что это может означать, — кашлянул в трубку Александр. — Я еще факт тебе подкину. Две недели назад у меня был день рождения. Сижу один и вдруг слышу, откуда-то пробивается тихая мелодия. Тоненький такой звук, будто колокольчики звенят. Ты не поверишь — так играет уже две недели...
— Господи, не надоела еще?— изумился я.
— Да нет, мелодия очень приятная, ясно различимая. Это фрагмент из фильма «История любви». Но слушай дальше — я через несколько дней все же нашел источник звука! Мелодия шла из немецкой музыкальной открытки, которая лежала в комоде моей мамы. Мама умерла два года назад. И как раз в день моего рождения открытка сама вдруг заиграла. Открытку никто не открывал, давно бы батарейки, или что там у нее, сели, а она все играет... И что ты об этом думаешь?
Я сходу припомнил только то, о чем писалось в удивительной книге Х. Шефера «Мост между мирами», изданной в 2005 году. В ней рассказывалось о теории и практике электронного общения с тонким миром. Там приводится множество свидетельств о налаживании инструментальной связи между нашим миром и тем, куда люди уходят после смерти. При этом задействуются телевизор, магнитофон или радио, компьютер, в том числе и телефонная связь. В ряде случаев упоминаются телефонные разговоры.
— Не переживай, — сказал я. — Видимо, твои родители сумели воспользоваться техническими возможностями. Обязательно сходи в церковь, поставь свечку. Они тебя помнят и любят. Возможно, чем-то встревожены...
— Да, повод для тревоги есть, — вздохнул Саша. — Я без работы сижу...
А вскоре, по странному совпадению, я получил письмо от Татьяны Ваничевой, моей давней знакомой, делившейся со мной паранормальными историями, случавшимися в ее нескучной жизни.
«Видит Бог, — писала она, — я не хотела отвлекать Вас от дел своей очередной «заморочкой», но больше посоветоваться не с кем... Я не верила статьям в газетах о «звонках с того света». Думала, что смерть близкого человека, — это всегда стресс, глубокое нервное и психическое потрясение: мало ли что может померещиться в таком состоянии. Я ведь сама не год и не два машинально шла ночью открывать двери Саше, моему погибшему на мотоцикле сыну, если слышала звук остановившегося у калитки мотоцикла. Ведь знала, что Саши нет, но спросонья, чисто автоматически шла к двери, заслышав знакомое тарахтение. И только уже подойдя к двери останавливалась. Саши-то нет!
Ну а теперь сам факт.
Начались эти странные звонки в середине августа: один звонок, всего один, и если берешь трубку, то в ней тишина. Я не слишком на них внимание обращала: мало ли по какой причине срабатывает так странно телефон — один долгий гудок, и все. 26 августа 2006 года вдруг вспомнила, что завтра, 27-го, исполняется пять лет со дня Сашиной гибели. Ну, давай готовиться, обзвонила детей, чтобы не забыли прийти помянуть Сашу и на могилку сходили. Вроде все, как всегда...
Следует пояснить, что телефон стоял на тумбочке возле моей кровати, и, чтобы взять трубку, мне надо лишь протянуть руку. И вот рано утром 27 августа телефон зазвонил. Я, толком не проснувшись, взяла трубку. Приложила ее к уху и вдруг почувствовала, как по спине и рукам побежали мурашки, стало холодно и как— то жутко. Тишина в трубке была такой... даже слово подобрать трудно — глубокой, что ли, точнее, безмерной, неживой. Из такого далека шла эта тишина, что сердце замерло...
— Алло, кто это? Говорите!
И вот в полнейшей тишине, откуда-то из бесконечности, из неимоверной дали донесся ясный, живой и такой родной голос «Мама, это я». Я закричала: «Саша, Сашенька! Это ты? Как ты смог дозвониться? Где ты, Саша?». Ответом мне была все та же тишина — жуткая, давящая, неземная...
Еще несколько секунд — и все ушло, в трубке раздались короткие гудки. Я еще немного подождала и положила трубку.
Самый настоящий шок был у меня в ту минуту. Я даже ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что не сплю. До синяка ущипнула. Нет, не сплю.
Днем я рассказала своим, что мне позвонил Саша. Естественно, никто не поверил. Отводили глаза, перешли на другие темы, кто-то высказался в том смысле, что это стресс, что я просто думала о Саше, вот мне это и почудилось...
Но, Геннадий Степанович, звонок был! Только я не сразу решилась Вам написать об этом. И лишь когда смотрела передачу о польской актрисе Барбаре Брыльска, снявшейся в фильме «Ирония судьбы», то решила Вам написать. Дело в том, что с Барбарой произошел почти аналогичный случай: ей с того света позвонила ее умершая дочь. И я подумала, что коль такая известная актриса не стесняется признаться в этом, то уж мне-то сам Бог велит поделиться этим с Вами.
Но главное — было и продолжение этой истории. Ко мне во сне пришли Саша с моей мамой. И Саша рассказал, что «там» у них есть такие места, где стоит обычная прозрачная будочка и в ней телефон, и можно позвонить «на Землю». Саша сказал, что звонить можно, сколько хочешь, да не всегда удается дозвониться. И мама подтвердила Сашины слова. Далеко не всем, кто пытается позвонить родным, удается это. Отчего так, никто не знает. Саша сказал, что еще слишком мало живет «здесь», а мама — что вообще мало понимает в технике. «Но я разберусь, — сказал Саша, — и тогда позвоню еще».
Теперь я жду звонка...
И вот я думаю: как же мало мы знаем об окружающем мире. Ведь уже многие люди сообщают о звонках с того света, о потусторонних голосах, записанных на магнитофон, а никто не может точно сказать, что это за явление. Как самая обычная земная техника может соединять, пусть и ненадолго, разные миры? Неужели потусторонний мир более материален, чем мы думаем?»
Вот какая история неожиданно наложилась на сообщение о телефонном звонке с того света в Волгограде. Впрочем, я уже не раз слышал, что преграда между нашими мирами по какой-то причине истончается, и подобные «прорывы» случаются все чаще. Наверное, будет правильным фиксировать подобные случаи, а не отмахиваться от них, как от наваждения. Может, со временем мы сумеем сделать правильные выводы связи между мирами.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кикимора
Совсем недавно я вспоминала один случай, который произошёл со мной, когда мне было лет 25-26. Тогда я жила в своем доме с мужем и двумя маленькими дочками. По преданию, дом этот был построен на старом кладбище. Дом был большой, двухэтажный и стоял недалеко от леса. Мы жили — не тужили, и ничего не предвещало каких-то неприятностей или бед.
Началось с того, что как-то среди ночи я проснулась от какого-то странного чувства — это был то ли страх, то ли какое-то беспокойство. Я лежала с закрытыми глазами, и у меня было ощущение, что на меня кто-то смотрит. Я не торопилась открыть глаза — наверное, потому, что мне было очень страшно. Но все же я набралась смелости и открыла глаза...
То, что я увидела, повергло меня в шок. Передо мной стояло ужасное лохматое существо с большими горящими глазами. Глаза были большие, круглые, зеленого цвета, как у кошки, и светили, как факелы. Я поняла, что это была женщина, так как она была обмотана каким-то цветным покрывалом. Какой это был кошмар... Я не могла ни пошевелиться, ни закричать, а она смотрела на меня с какой-то зверской улыбкой. Все лицо ее было покрыто шерстью темно-коричневого цвета. Шерсть была длинной и даже, как мне показалось, грязной и замусоленной.
Она стояла так близко, что мне казалось, будто я слышу ее дыхание. Так продолжалось не менее пяти минут. Когда я немного овладела собой, то смогла прошептать ей: «Уходи...» — но она почти засмеялась и, покачав головой, беззвучно сказала: «Нет!».
Во всем ее облике было что-то такое звериное, что мне казалось, что я умру от страха. В ее глазах я видела, что она ненавидит меня и хочет причинить мне зло, а может, даже смерть.
Наконец, я собрала все силы и что есть мочи закричала так, что стены задрожали. Проснулись все и дети и муж. Дети заплакали, муж соскочил с дивана и включил свет, а я все продолжала кричать. Он начал трясти меня, спрашивая, что случилось, а я никак не могла прийти в себя от шока и страха. Когда мне это все-таки удалось, я увидела, что свет включен и, кроме плачущих в детской детей и насмерть перепуганного мужа, в комнате никого нет. Я попыталась объяснить мужу, что со мной произошло, но он, естественно, не поверил — сказал, тебе, мол, это все приснилось. Но я-то, конечно, понимала, что это далеко не так, что я действительно видела её.
Я немного успокоилась, уложила детей спать. Муж тоже сразу лег и уснул, не придавая моему кошмару значения. Я не стала тушить свет, а, наоборот, включила его во всех комнатах. Меня еще трясло от страха, я прилегла, но ни о каком сне не могло быть и речи. Я лежала с открытыми глазами и боялась хоть на миг их сомкнуть. Лежала и старалась дать какое-то логическое объяснение увиденному.
Наступило утро и муж, собравшись, ушел на работу. Так как это было зимнее утро, то за окном было еще довольно темно. Дети еще спали, а я сидела со включенным светом в зале. И тут я услышала в кухне на первом этаже какую-то возню, мне опять стало жутко страшно — там определенно кто-то был. Когда же я услышала шаги по лестнице, ведущей на второй этаж, то волосы на моей голове стали дыбом.
Я сидела и тупо смотрела в экран не включенного телевизора и видела в отражении всё, что происходит за моей спиной. А шаги все приближались и, наконец, я увидела её. Она поднялась по лестнице осторожно, сделала несколько шагов к детской комнате, заглянула туда, но не стала заходить, а пошла по направлению ко мне. Я поняла, что ей нужна была только я.
Она выглядела точно так же, как я ее увидела ночью, ничего в ней не изменилось: та же дьявольская улыбка, те же горящие глаза. Она подходила все ближе и ближе ко мне, и тут я не выдержала и опять закричала так что было сил. Потом вдруг я начала читать молитву «Отче наш» — единственную, какую знала. И случилось чудо: она исчезла так же внезапно, как и появилась.
Увы, но это была далеко не последняя встреча.
После всех событий, описанных выше, жизнь моя превратилась в кошмар. Не было ни одного дня, чтобы я не боялась находиться в этом доме. Я постоянно чувствовала присутствие этой твари повсюду. Как бы я ни пыталась убедить себя, что это просто нервы или самовнушение, но ничего не помогало. В каждом тёмном углу мне казалось, что я вижу её.
Я рассказала об этом своей маме, и она приехала к нам на выходные, чтобы помочь мне. Она привезла с собой «святую воду» и освятила весь дом. На всех окнах и дверях она поставила крестики мелом, прочитала молитвы и заверила меня, что эта тварь больше не сможет проникнуть в дом. Еще мама привезла с собой маленькую черную кошечку (почти котенка), сказав при этом, что черная кошка охраняет дом от нечистой силы. Мы назвали кошку Читой. Она и правда поначалу бегала так, что мне казалось, будто она изгоняет злой дух из дома. По ее поведению было понятно, что она что-то видит, неподвластное человеческому глазу. Чита шипела, выгибала спину, гневно урчала на пустые, как мне казалось, углы комнаты. Наконец, она успокоилась и я поняла — дом очищен от злого духа. Мне стало намного легче жить в этом доме.
Я уже ничего не боялась, даже уже посмеивалась над тем, что была такой трусихой. Все встало на свои места, и жизнь потекла по своему руслу, совсем обыкновенная. Прошло где-то с полгода.
Однажды поздним осенним вечером началась сильная гроза. Ветер гнул деревья к земле, сверкала молния, лил сильный дождь. Раскаты грома, казалось, сотрясали дом — в общем, погода еще та. На душе было как-то тревожно еще и оттого, что муж задерживается на работе. Я ждала его, а он все не приходил. Мне было страшно оттого, что уже довольно поздно, а его нет. Уложив детей спать, я сидела в комнате, даже боясь включить телевизор из-за грозы. Близилась полночь. Я уже потеряла надежду, что муж сегодня придет домой — меня одолевали дурные мысли и предчувствия. Вдруг раздался стук в окно. Стучали довольно громко.
Я подошла к окну и раздвинула шторы. То, что я увидела, повергло меня в неописуемый ужас. На меня смотрела эта тварь все теми же зелеными светящимися глазами. Она прижималась к окну, по ее шерсти стекали струи дождя, она была мокрой, злой и страшной. Она смотрела мне прямо в глаза с такой злобой, что ее прямо-таки трясло — то ли от дождя, то ли от ненависти ко мне.
Было видно, что она не может проникнуть в дом, как бы ей ни хотелось этого. Сверкнула молния и осветила ее всю с ног до головы. Ни в одном фильме ужасов я не видела ничего, подобного ей. Я не ожидала больше ее увидеть в своей жизни, и эта встреча повергла меня в какой-то ступор. Я долго разглядывала ее, а она меня. В память врезалась каждая деталь ее облика. Я так же, как и в предыдущий раз, крикнула ей: «Уходи», и вы не поверите — она ушла, словно растворилась во мгле ночи. Было видно, как ей не хотелось уходить, но мамины молитвы сделали свое дело — тварь не смогла причинить мне вред и проникнуть в дом. Больше она не появлялась.
После этих событий я поседела и стала красить волосы хной. Как-то я рассказала одной соседке все, что было со мной. Соседка была лечащей бабушкой, лечила всех заговорами и молитвами. Она даже меня вылечила от «рожи» на пальце, когда врачи уже отказались лечить. Так вот, эта бабушка сказала, что по описанию это та тварь, которая в народе зовется «кикиморой». Про нее, как оказалось, написано много статей и сохранилось большое число рассказов очевидцев о встрече с ней. Одной из которых стала и я.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сундучный вечер
Есть в Якутии такое поверье — «дьааhык киэhэ» («сундучный вечер»). Так в деревнях называют вечер дня, когда кто-либо умер или кого-то похоронили. Считается, что в такие дни из иных миров приходят духи, чтобы сопроводить душу умершего на тот свет, поэтому граница между зримым и незримым истончается. Могут вылезти и весьма нежелательные с точки зрения людей «субъекты» — поэтому в «сундучные вечера» не принято громко шуметь на улице, веселиться и прочим образом привлекать внимание. Иначе на шум могут собраться те, кому никто рад не будет. Для больших поселений и городов, где каждый день кто-нибудь умирает, это понятие, естественно, теряет свой смысл, но в якутских деревнях и в наши дни очень сильно распространено это поверье. Следующая история связана именно с ним.
В одном якутском селе умер пожилой старик, у которого было много родни. Скорбящие родственники съехались в село, чтобы подготовить достойные похороны. С ними приехали их дети и быстро успели подружиться друг с другом. Было лето, и вечером новые друзья устроили игры на свежем воздухе. Конечно, это всё сопровождалось криками и смехом. Из старых людей некоторые одергивали их — мол, «сундучный вечер», не стоит так резвиться, но в основном дети были предоставлены сами себе.
Когда салки надоели, дети начали играть в прятки во дворе. Сначала вёл один приезжий мальчик лет десяти. Дети исчезли по закоулкам, и он начал искать. Кое-кого быстро нашёл, а потом забрёл в зимний дом, который на летнее время пустовал и использовался как склад. Хотя и стояли летние ночи, внутри дома был сумрак. Парень заглянул в комнаты — никого. Уже выходя на улицу, он обратил внимание на большой шкаф-вешалку с закрытыми дверями — внутри вполне могли попрятаться маленькие родственнички. Он рывком открыл его, но внутри лишь висели зимние одежды. Он заподозрил, что за ними могут стоять дети, и стал щупать одежду. Проводя рукой снизу вверх по рукаву большого зимнего пальто, парень вдруг нащупал что-то холодное. Посмотрел — а за рукавом пальто блестел нож. Он удивился и стал щупать дальше. Оказалось, нож держала чья-то рука, холодная, как лёд. Парень отодвинул пальто и увидел, что за ним прячется без малого двухметровый человек, который смотрит на него сверху вниз. Полутьма не позволяла разглядеть его лица, зато в нос ударил смрадный запах. Заорав дурным голосом, паренёк выбежал из дома и рассказал всё детям. Те гурьбой зашли в дом и проверили шкаф — ничего, только одежда. Над парнем посмеялись — мол, трусишка, и продолжили игру.
Следующим вёл другой мальчик. Все попрятались, мальчик отправился на поиски. После некоторых блужданий он вошёл в хлев, который был построен на дальнем углу усадьбы. Так как в хлеву окна очень маленькие, то света внутри было немного, но мальчик отчётливо увидел, как в углу в тени прячется человек. «Ну, всё, я нашёл тебя, — заявил мальчик. — Выходи!». Тот, не двигаясь с места, прижал руку ко рту, словно игриво предлагая сохранять тишину, и стал тихонько посмеиваться, будто ему очень весело. Мальчик подошёл к нему со словами: «Выходи, я сказал!» — и с близкого расстояния увидел, что это вовсе не его друг, а какой-то лысый голый человечек с несоразмерно высоко расположенными (чуть ли не на лбу) блестящими круглыми глазами, пухлым бугристым животом и чёрным языком, свисающим изо рта до шеи. Паренёк в мгновение ока оказался на улице.
Когда ребёнок прибежал к родителям в истерике и пересказал им всё, взрослые запретили детям в ближайшие дни играть на улице.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шумные соседи
На часах было 3.15 ночи. Я проснулся от жуткого визга сверху. Было такое ощущение, что соседи, проживающие этажом выше, на ночь глядя решили устроить тотальное выяснение отношений. И это за четыре часа до рабочего дня понедельника!
Должен отметить, что семейка была та еще. Вечно пьяный придурок, от которого разило за двести метров коктейлем из пота и перегара, его жирнющая женушка, вечно устраивающая сцены с битьем посуды и вышвыриванием вонючих вещей в окно, и триумф их совместной жизни — двадцатилетний сын Иван с синдромом Дауна. Его любимым занятием было бегать по подъезду и жать кнопки звонков во всех квартирах, отчего он, видимо, получал несказанное удовольствие.
Встав с кровати и пробормотав что-то матерное и недовольное, я отправился на кухню. Включив там свет, закурил сигарету, выпил стакан воды, выглянул в окно. Стояла летняя теплая звездная ночь, было темно, людей не было. Еще бы — четвертый час, мать его! Интересно, но кроме визга, разбудившего меня, никаких признаков активности я не услышал, поэтому выкинул бычок в окно и отправился в свою кровать, чтобы забуриться под одеяло и продолжить просмотр своих изумительных добрых снов, никак не связанных с унылым понедельником.
Не успев сомкнуть глаза, я вскочил с кровати от грохота сверху, как будто что-то очень тяжёлое упало. Я думал, сейчас рухнет потолок, даже побелка немного осыпалась на мою кровать. «Твою ж мать», — вертелось в моей голове в тот момент, когда я в спешке натягивал джинсы. Настроение было ни к черту, хотелось спать, но нет же — нужно идти к соседям-алкашам узнать, чего там приключилось.
Открыв входную дверь, я обнаружил, что в подъезде нет света, а с учетом того, что на улице была ночь, не видно было абсолютно ничего. Должно быть, снова лампочка перегорела. Взяв из тумбочки фонарь, я отправился навстречу своим ночным приключениям. Поднявшись этажом выше, подошел к облезлой деревянной двери злополучной семейки. По дверному глазку было видно, что в коридоре их квартиры горит свет. Промедлив пару секунд, я нажал кнопку звонка. Никакой ответной реакции не последовало. Позвонил еще раз. Ничего. «Да ну и чёрт с ним», — сказал не громко и только собрался развернуться, чтобы уйти, как заметил, что тусклый свет, исходящий из глазка, пропал. Кто-то стоял на той стороне двери и смотрел прямо на меня. «Ну, наконец-то!» — подумал я и уже собрался лицезреть еле стоящего на ногах хозяина квартиры, пытающегося объяснить, чего же такого случилось, но никакого действия не было. Я стоял в темном подъезде с фонариком в руках, понимая, что кто-то наблюдает за мной с той стороны двери.
Я оценил ситуацию со стороны, и мне стало не по себе. Решив, что лучшим вариантом будет вернуться в свою квартиру, я развернулся и двинулся к лестнице, освещая фонариков путь. Ощущение пристального взгляда со спины не покидало меня. Было желание побежать, но я сдерживал себя, успокаивая мыслями, что похожих ситуаций с этой нездоровой семейкой было уже миллион, и сейчас ужравшийся алкоголик стоит у двери и не может делать больше ничего, кроме как стоять и держаться, лишь бы не упасть. Когда я шагнул на лестницу, произошло то, отчего побежали мурашки по спине — с характерным скрипом чуть приоткрылась дверь, возле которой только что я стоял. Остановившись, я замер и почувствовал, как сердце начало биться вдвое быстрей. Собрав силу воли в кулак, я развернулся и посветил фонарем в сторону двери. Она была приоткрыта.
«Есть кто живой?» — дрожащим шутливым голосом спросил я. Разумеется, никакой реакции. Постояв так с минуту, я окончательно пришел к тому, что ловить здесь нечего и лучшим действием будет запереться в своей квартирке, залезть под одеяло и преспокойно спать. Быстрым шагом спустился вниз, отпер входную дверь, закрылся на защелку, зашел в свою комнату и лег на кровать. Я успокоился, лег и после размышлений над ситуацией мне стало даже немного смешно. Взрослый парень (27 лет как-никак) испугался темноты и неадекватных действий алкашей–соседей. Обдумывая это, я начал понемногу засыпать, как вдруг раздался звонок в дверь. Все мои мысли по поводу комичности ситуации улетучились за то время, которое потребовалось, чтобы сделать два нажатия кнопки звонка. Я встал, подошел к двери и посмотрел в глазок. Напротив моей квартиры стоял их сынок-даун. Одна рука его тянулась к кнопке звонка, а второй он активно ковырял в носу. Я даже рад был увидеть его — куда хуже было бы не обнаружить в подъезде вообще никого! Тогда ситуация отчетливо напоминала бы мне классический фильм ужасов 90-х годов. Очередной звонок отвлек меня от собственных мыслей «если бы да кабы» и я, еще раз убедившись в его присутствии, включил свет и открыл входную дверь.
«Ну, чего?» — спросил я и вышел к нему на площадку. Ваня в этот самый момент был занят изъятием немаленькой зеленой субстанции из своего носа, которую он с блаженным лицом положил себе в рот и, почавкав, проглотил. Меня чуть не вырвало, но, как ни странно, мой рвотный рефлекс привлек его внимание. Не став дожидаться его действий, я взял Ваню за рукав и, закрыв свою дверь на ключ, повел в сторону его квартиры. Глаза привыкли к темноте — взять с собой фонарь ума, к сожалению, не хватило. Плетясь за мной по лестнице вверх, он выдавал бессвязные слова и непонятные мычания. Было понятно, что он не хочет идти домой, хотя упирался не слишком сильно. И вот мы подошли уже почти к самой квартире, входная дверь которой была открыта нараспашку, но из-за отсутствия света как в квартире, так и в подъезде не видно было ничего.
Мы оба остановились в двух метрах от квартиры. Тишину нарушало тяжелое дыхание Вани. В этот момент на меня снова накатило чувство тревоги и беспокойства. От этой чертовой квартиры будто веяло ужасом. Ощущение, что из темноты на меня кто-то смотрит, сводило с ума. Я посмотрел на Ваню, по очертанию его лица было, что он смотрит в темноту дверного проема. «Папа», — сказал он. Его голос раздался эхом по подъезду — и тишина. Я что есть сил вглядывался, но не видел никого. «Ну, Вань, иди домой», — тихо, почти шепотом сказал я и подтолкнул его вперед, а сам начал движение в противоположную сторону, к лестнице. Мне было стыдно, что я испугался и, до кучи, отправляю как бы на разведку нездорового парня, но действовать иначе нервов не хватило. Расстояние между мной и Ваней увеличивалось. Он стоял и смотрел вперед, а я отходил. На фоне черноты я видел его отдаляющийся силуэт.
Внезапно Ваня развернулся и довольным голосом очень громко и отчетливо выдал фразу, которую слышать я не хотел никак. «Папа съел маму!» — сказал он и громко расхохотался имбецильным смехом. Я не мог поверить своим ушам. Само по себе то, что он выдал фразу, несущую какой-то смысл — уже редкость. А тут… в такой ситуации… сказать такое… Сердце у меня чуть не остановилось. С ошеломлённым выражением лица я остановился и искал рациональное объяснение происходящему. «Что?» — не своим голосом проговорил я и продолжил неспешное движение спиной в сторону лестницы. Но в ответ звучали только «гы-гы» и непонятное бормотание. Подойдя к первой ступени, чуть не упав, я начал ногой нащупывать следующую, не сводя глаз с уже еле различимого силуэта, как вдруг с резким непродолжительным звуком какой-то возни он… исчез! При этом тяжелое, привычное для Ивана, дыхание тоже пропало.
Нервы просто полопались в моей голове. Молниеносно развернувшись, я одним прыжком преодолел расстояние до лестничного проема, зацепившись рукой за перила, чтобы не впечататься в стену. Подвернул ногу, но на фоне общей ситуации это не вызвало особых неудобств (кстати, обут я был в домашние тапочки). В промежутке времени между моим приземлением и дальнейшим движением я сумел расслышать шаги, доносящиеся со стороны их квартиры. Это дало мне неслабый стимул не останавливаться и так же быстро спуститься до своего этажа. В голове я не проигрывал возможные ситуации того, что там происходило, мыслей не было вообще никаких, кроме одной — поскорей попасть в свою квартиру, в свое убежище. Подбежав к двери, судорожно, очень торопясь, начал доставать из кармана связку ключей. Так как было темно, определять нужный приходилось на ощупь. «Гараж, кладовая, дача…» — я проклинал себя за то, что носил все это с собой на одной большой связке. Шаги тем временем приближались и уже были отчетливо слышны на моем этаже. Кто-то уже спустился и направляется ко мне! Хотелось заплакать. Хотелось, чтобы зажегся свет, и я увидел, что ничего страшного не происходит. Хотелось проснуться и понять, что все, что происходит — лишь страшный сон.
«Вот он!» — вслух крикнул я и трясущимися руками вогнал ключ в замок. Провернув против часовой стрелки, я сделал шаг назад, открыл дверь и влетел за порог. Все, я в безопасности, осталось лишь закрыть входную дверь — и все. Развернувшись лицом к ней, я резко потянулся к ручке, схватил ее и уже собрался тянуть на себя, но... человеческий силуэт находился в трети метра от меня. Движение воздуха, вызванное его дыханием, я почувствовал сразу и чуть не блеванул. Такого отвратительного зловония я в жизни не ощущал.
Тот, кто стоял напротив меня, был неподвижен. Сделав внушительный шаг назад, я начал нащупывать рукой выключатель на стене. Силуэт тоже сделал шаг вперед, перешагнув порог. Я был настолько поглощён ситуацией, что даже чувство страха на мгновение покинуло меня. Но на замену ему пришел панический природный ужас, чуть не ставший причиной потери сознания. Потому что я, наконец, нащупал выключатель и зажег свет.
Его волосы были наполовину то ли выпавшие, то ли вырванные. Кожа имела неестественно бледный цвет с просвечивающимися голубыми венами. Глаза полностью черного цвета, без белка и радужки. Начиная с нижней челюсти и заканчивая ботинками моего алкаша-соседа, все было покрыто кровью. Открытый рот с редко капающей на пол кровью обнажал кровавые зубы, имеющиеся у него явно не в полном составе. В его лице было очевидно видно безумие. Я опустил взгляд ниже и заметил, что в руке он держал отгрызенную жирную руку своей женушки. Мы стояли и смотрели друг на друга порядка пяти секунд, как вдруг из его пасти раздалось рычание, напоминающее рычание огромного бульдога. Я тут же пришел в себя, и в голове у меня прозвучало отчетливое: «БЕГИ!». Рванув в свою комнату, я с грохотом захлопнул дверь и вцепился руками в дверную ручку. С бешеным ревом сосед (если можно его так называть, хотя более уместно было бы назвать его монстром) бросился за мной.
Подбежав к двери, вопреки мои ожиданиям, он не начал пытаться открыть дверь, дёргая ручку. Он царапал ее ногтями, бился головой, пытался грызть зубами, как собака. А я сидел, прижавшись к двери, и, держась за ручку, думал о том, что мой сотовой телефон лежит в куртке в коридоре, что если отпущу дверь, чтобы дотянуться и включить свет, то этот монстр непременно войдет в мою комнату и сожрет меня так же, как сожрал свою жену и своего ребенка. Потеряв счет времени, слушая, как скребется, рычит, грызется и долбится в дверь мой сосед, я просидел так до самого утра. Когда стало светать, я услышал, что на моем этаже открылась дверь моей соседки — одинокой пожилой женщины. Я поднялся с пола и что есть мочи закричал: «Бегите!». Сосед перестал издавать звуки на некоторое время. Дальше я услышал крик своей соседки, который продолжался пару секунд, а затем затих. Все было, как в бреду. Сколько я сидел так — не имею представления. Знаю только, что расправившись с моей соседкой, монстр куда-то делся. Спустя какое-то время дверь открыли сотрудники полиции.
Далее было расследование, в настоящее время закрытое, в котором я выступал как главный подозреваемый, но ввиду отсутствия доказательств я до сих пор нахожусь на свободе. Мою соседку обнаружили с перегрызенным горлом в луже собственной крови. В квартире этажом выше обнаружили расчлененную и разбросанную по всей квартире жену алкаша-соседа. Тело его сына лежало в коридоре, а голова с идиотской ухмылкой на лице — в подъезде за пределами квартиры. Самого соседа так и не нашли, но я уверен, что где-то в ночном мраке, как бездомная собака, скитается он. И раз тела нет — значит, он все еще жив. И значит, он ест.
А какое его любимое блюдо — мы уже знаем.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Крик из пустой квартиры
Это случилось со мной несколько месяцев назад. Наши соседи сверху — замечательная семейная пара, Наталья и Виктор, у них двое детей: сын Антошка и дочь Люба. Антону только годик, а Любочке уже пять лет. Девочка милая, смышленая, всегда много смеется. Переехали они в эту квартиру недавно, но все соседи уже успели их полюбить.
Как-то раз они все уехали на дачу. Я видела, как они все погрузили в машину и завернули за угол. Квартира опустела. В этот день я дома была одна, поэтому сидела и смотрела телевизор допоздна. Внезапно я услышала ужасный, нечеловеческий крик из квартиры сверху. Я насторожилась — ведь в квартире никого не было. Если бы Наталья с мужем вернулись, я бы услышала, а до этого все было тихо. У нас вообще очень хорошая слышимость.
Немного посидев, я уже было подумала, что это мне показалось, но тут крик повторился. Я уже перепугалась. На часах было около двенадцати ночи. Я вышла из квартиры, поднялась к двери соседей и начала вслушиваться. Когда крик опять повторился, я, не колеблясь, вызвала полицию. Пока дожидалась, из своих квартир выползли еще пара человек. Оказалось, не одна я слышала вопли.
Когда приехала полиция, нам никто не открывал. Всего стражей порядка было двое, но, как только они услышали вопли, то сразу вызвали бригаду и начали ломать дверь. Она долго не поддавалась, будто она была закрыта не только снаружи, но и изнутри. А из квартиры все слышались крики. Наконец, дверь открыли. Нам всем, кто стоял на лестничной клетке, предстала ужасная картина: маленькая девочка вся в крови и синяках лежит, свернувшись в клубочек в коридоре, и только русые косы, которые были заляпаны в крови, дали нам понять, что это Люба. Как только приехала «скорая», девочку сразу увезли в больницу.
Вскоре примчались Наталья и Виктор с сыном. Глаза у них были круглые, Наталья вся в слезах, оба напуганы. Они были в панике, ведь их маленькая дочка поехала с ними, но, по словам родителей, когда они прибыли на дачу, Люба забежала в дом и исчезла. Ее долго искали, кричали, и тут поступил звонок от соседей: мол, приезжайте, ваша дочь дома...
Прошло некоторое время, Люба шла на поправку, но совершенно не помнила, что с ней случилось в квартире. Мать целыми днями сидела у кровати дочери в больнице. Самое странное, что в квартире не было обнаружено никаких следов посторонних людей. Всю эту историю окружает какая-то пугающая мистика. Сейчас Наталья с Виктором и детьми уже переехали в другую квартиру, и я их больше не видела.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Посмотрела!»
Когда мне было 13 лет, моя мама часто задерживалась на работе. Приходила она приблизительно в 10 часов вечера.
В тот вечер я сделала уроки, собрала портфель и хотела уже поставить его в коридор, когда услышала, что кто-то звонит. Я сначала подумала, что пришла мама, но было только 8 часов вечера. Я подумала, что, возможно, это соседка тётя Люба звонит. Подошла к двери и спросила:
— Кто там?
Тишина.
— Кто там?! — на этот раз громче сказала я, даже закричала. В ответ снова была тишина.
Я посмотрела в глазок — а там маленький мальчик какой-то, весь ободранный, в синяках, и из глаз кровь идет. Я испугалась и даже потянулась, чтобы открыть дверь — захотелось как-то ему помочь...
— Посмотрела! Посмотрела! — закричал мальчик и с визгом кинулся на дверь. Я взвизгнула, от двери отскочила, да еще сзади шкаф стоял для одежды — я об него головой ударилась и всё, словно заснула.
Очнулась я только тогда, когда пришла мама, и не одна, а с отцом (он живёт от нас отдельно и работает в милиции) и с другими мужчинами и женщинами. Оказывается, тетя Люба, наша соседка, увидела дверь квартиры, всю оцарапанную и с огромными вмятинами, и позвонила маме, чтобы она быстрее пришла домой. Потом она собрала весь подъезд, чтобы посмотреть на дверь.
Я еще несколько дней пролежала в больнице — было сотрясение мозга. До сих пор мне страшно думать, что было бы, если бы я успела открыть дверь этому мальчику. Кто знает, какие у него были намерения...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чтобы помнили
Если бы эта история, превратившая мою жизнь в кошмар, не случилась со мной, я бы не поверила ни единому слову рассказчика.
Было это в 2003 году. 23 марта мне приснился сон, в котором мне явился мой умерший три года назад дедушка и сказал: «Забыли про меня, даже и не говорите обо мне». Когда я проснулась, лица на мне не было. Дедушка говорил это так, как будто ужасно обозлён на нас, но я не придала этому значения.
Утром мой муж Пётр сидел за столом и пил чай. Я попыталась заговорить с ним, но не услышала ответа. Я обиделась и ушла одеваться на работу. Тем временем Петя встал в проходе и стал смотреть на меня. Я, всем видом показывая то, что я обижена, не обращала на него никакого внимания. И тут смотрю — по стене чья-то тень ползёт. Я обомлела. Говорю: «Петя, ты это видишь?». Муж подбегает, обнимает меня и говорит: «Он пришёл за нами». Я в ужасе спрашиваю: «Кто пришел, что за шутки?». И тут произошло невероятное: его глаза залились кровью, он прижал меня к себе и начал облизывать мне шею. Я, мягко говоря, была в шоке. Хотела вырваться, но было ощущение, будто всё тело сковано.
Так я стояла и плакала. Прошла где-то минута, но мне показалось, что прошла целая вечность. Муж, наконец, отпустил меня и лёг в кровать. Я пыталась спросить у него, что с ним только что было, он не разговаривал со мной. Я решила вызвать врача, но муж, узнав об этом, меня жестоко отругал. Я совсем не узнавала Петю — он всегда был приличным мужчиной, а тут такое... Пришлось позвонить и отменить вызов.
Позже в этот же день произошло почти то же самое, только на этот раз муж сидел на диване. Его глаза вновь налились кровью, и он кричал что-то странное на непонятном языке. На этот раз я решила вызвать священника. Когда священник пришел, он меня просто шокировал. «Господи помилуй, вы что, он же не дышит!» — воскликнул он. Я была просто в ужасе — начала звонить в скорую, метаться по квартире, как сумасшедшая.
Наконец, приехала скорая, и они сказали, что мой муж мёртв уже второй день — заколот во сне кухонным ножом.
В ночь после этого мне опять приснился дедушка, который сказал: «Посмотрим, сколько ты о нём вспоминать будешь». Я проснулась в холодном поту.
Потом меня судили. Как я могла объяснить, что это была не я? В психбольницу я не хотела, поэтому я отсидела шесть с половиной лет.
Сейчас живу с новым мужем, но мы каждый день хотя бы парой слов разговариваем с ним о моём дедушке и бывшем покойном муже.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночная смена
Я работаю в ночную смену. В нашем здании три этажа. На первом этаже никаких помещений нет, только лестница, наш отдел на втором, а на третьем расположено начальство. Третий этаж на ночь, как правило, запирается, и ключик хранится на втором этаже в шкафчике, то есть без нашего ведома (мы работаем по двое) на верхний этаж никто не попадет. Стоит отметить, что офис находится на территории завода, где практически нет людей — довольно далеко от населенных пунктов. Охраны у нас нет, и помещение очень большое. И получается, что ночью в здании находится только два человека. Это само по себе уже жутко, но наш случай особый.
У нас периодически происходят всякие странности. Например, слышны шаги на третьем этаже, хотя он заперт и ключ находится у нас, или что-то там падает и катается по полу. Или, бывает, в дверь кто-то стучит посреди ночи (у нас домофон стоит, а когда поднимаешь трубку и спрашиваешь кто там, то слышна только тишина). Еще бывает звук, как будто дверями кто-то хлопает или воду включает на нашем этаже. У нас постоянно текут потолки, хотя над тем местом, где появляется мокрое пятно, нет никаких источников воды. В общем, жуть просто, особенно когда в смене остаются только девушки.
А недавно завелась новая чертовщина. Начали появляться пятна непонятного происхождения (к слову сказать, у нас в офисе всегда очень чисто, уборщица у нас женщина строгая, и мы всем своим дружным составом стараемся ее не злить). Что самое странное, они всегда возникают в одном и том же месте — такая цепочка, ведущая из кухни до двери на лестницу.
Ну и еще по мелочи всякие непонятные явления имеют место: двери, которые открываются сами по себе, скрипы, шорохи и так далее. В итоге находиться здесь ночью очень страшно. Хорошо, что я через пару дней увольняюсь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Покойники
Буквально вчера это случилось, в ночь с 28-го марта на 29 марта 2012 года. Вообще, я человек верующий, но не слишком впечатлительный. Но до сих пор меня трясет — я не знаю, что и думать.
Так случилось, что в моей семье много покойников. Снились мне они за всю жизнь всего лишь пару раз, и то мельком, а здесь...
Приснился мне сон. Огромный квадратный стол, накрытый едой и напитками, и за ним сидят все близкие мне люди, которых уже нет, которых я видела и не видела. Это мои отец и мать, две бабушки, дедушка, прабабушки, еще человека два-три дальних родственников, и первый муж, трагически погибший. Одна из бабушек держит на руках маленького ребенка, и я откуда-то знаю, что это ее старшая дочка, умершая в восьмимесячном возрасте. Первый муж и мать держат на руках двоих новорожденных (у меня были мертворожденные близнецы). В общем — абсолютно все мертвые в сборе. Они пьют, едят, я пью вместе с ними, радуюсь — но не знаю, чему. Потом кто-то поднимает бокал и говорит: «Скоро наша любимая девочка присоединится к нам, давайте выпьем за это!». Одна из бабушек подходит ко мне, обнимает, целует, поздравляет. Потом мать отдает мне ребенка и говорит: «Соскучилась, наверное — на, подержи». Я смотрю на личико ребенка, и такое счастье пробуждается во мне... И тут я проснулась.
Первая мысль моя была: «Где ребенок?! Неужели уронила?». А потом вдруг дошло, что это был сон.
Я никогда не запоминала сны, только очень редко. Но эта картинка стоит перед глазами, и я не знаю, что мне думать. А главное, я так ясно помню лицо моего ребенка — глазки такие большие... И мне очень-очень страшно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тесть
Я решил расстаться с Юлей. Мы много пережили вместе, она недавно потеряла отца, у меня годом раньше был период не лучше. Решение далось мне нелегко, но наши отношения исчерпали себя. Хорошо представляя ожидавшую меня истерику и море слёз, я не смог поговорить об этом лично и решил, что телефонный разговор будет самое то. Я лёг спать, отложив звонок на утро. Телефон лежал на тумбочке у окна. Утром осколки телефона валялись по всей комнате, а от входной двери вела цепочка мокрых следов, мимо кухни они шли прямо в спальню и заканчивались у окна.
Я сменил замки и неделю шарахался от каждой тени. Каждодневная забота Юли раздражала — не сдержавшись, я накричал на неё, она убежала вся в слезах, а мне стало легче. Это было в обед, а вечером позвонили в дверь. Я уже почти открыл, но, запутавшись в новых замках, услышал тихое капанье воды. В дверь позвонили ещё раз, а я стоял и слушал, как там за дверью капала вода, как будто мой гость пришёл после сильного дождя. За окном стоял жаркий, летний день, а дождей не было уже неделю. Я сделал шаг от двери — на коврике в прихожей начала собираться большая лужа. Стараясь дышать как можно тише, я стоял и ждал. Но ничего больше не произошло.
Прошло больше месяца, я успокоился, списав всё на нервы. С Юлей не встречался, сказав, что мне надо побыть одному. Она звонила несколько раз, но я не отвечал.
Однажды, возвращаясь с работы, я увидел в толпе Юлю — она стояла на остановке и нервно поглядывала по сторонам. Видно, отчаявшись дозвониться, она решила подкараулить меня. Я повернулся, чтобы перейти дорогу и затеряться в толпе. Но на другой стороне дороги стоял тесть — весь мокрый, покрытый болотной тиной, с распухшей кожей и заплывшими глазами.
Когда его нашли, я ездил на опознание с братом Юли. Я смутно помню всю процедуру — он пролежал две недели в реке. Кожа лица была частично обглодана, а что осталось, свисало белыми клочками. Его опознали по татуировкам и железной пластине в руке, оставшимся после перелома. Как нам объяснили в полиции, его лодка просто перевернулась.
Он стоял в толпе и смотрел на меня; люди огибали его, не обращая внимания. У меня зазвонил телефон, номера не было в записной книжке, но последние цифры были мне знакомы — раньше Юля часто звонила с него, если у неё кончался счёт. Мертвец кивнул мне, и я ответил.
Дальше я помню всё смутно — еле слышный голос в телефоне что-то шептал. Временами он булькал, словно рот был полон воды и он шлёпал распухшими порванными губами. В какой-то момент я не выдержал, швырнул телефон на проезжую часть и закричал. Последние слова, что я слышал, были: «Не надо расстраивать её».
Я не помню, как добрался домой, но я собрал документы, взял ноутбук и минимум вещей и уехал. Перебрался в другой город, где меня никто не знал, и начал новую жизнь. Прожил, наверное месяц или два, а потом он нашёл меня.
Одним утром я открыл глаза и увидел, что квартиру затопило — весь пол был покрыт водой, а у кровати стоял он. Увидев, что я проснулся, он схватил меня за майку. Помню, как меня обдало запахом тины. Я пытался вырваться, моя рука скользнула по его лицу, и один из лоскутков кожи застрял у меня на пальцах. Я потерял сознание.
Когда я очнулся, пол был сухим, но мокрыми разводами, как чёрной краской, на стене было написано одно слово: «Вернись».
Я вернулся, попросил прощения у Юли, и он пропал. Только изредка, когда я оказывался у большёго водоёма, мне казалось, что кто-то на меня смотрит.
Прошёл год, я успокоился, перестал сидеть дома в дождь и вскакивать от всплеска воды, и вот вчера Юля обмолвилась, что пора бы оформить наши отношения. Я промямлил, что не готов и что надо подождать, пока мы поднимемся на ноги. Она расстроилась и уехала к маме, а сегодня утром он вышел из ванны, сел за стол на кухне и стал играть обручальным кольцом. За его спиной хорошо видна ванная, полная воды, и по его виду понятно, что случится со мной, если я не сделаю, как он хочет...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Колодец
Лет 40 назад, когда не было ещё в помине никакого Интернета, моему отцу пришло письмо, какие сейчас, с появлением электронной почты, рассылаются массово детишками и всякими спамерами с целью напугать доверчивых пользователей. Отец тогда мальчиком был и даже воспринял это всерьёз. К сожалению, письмо не сохранилось, но оно так сильно врезалось ему в память, что он неоднократно пересказывал его мне буквально наизусть. Пожалуй, попробую пересказать вам содержание этого странного послания от первого лица.
«Здравствуй, дорогой незнакомец. Пишу я тебе от отчаяния и одиночества. Пишу в никуда, как самый последний псих. Пишу в надежде, что хоть ты узнаешь мою ужасную историю.
Всё началось 11 лет назад. Я тогда был совсем молод, мне только исполнилось 20 лет. Тем злосчастным летом мне почему-то не сиделось дома. Вместо этого я решил поехать куда-нибудь в глушь, поискать приключений на свою дурную голову. Знал бы я, чем это всё обернётся, не пошёл бы на вокзал, не купил бы билет в совершенно неизвестный мне город, не сел бы в этот проклятый поезд. Но в том-то и дело, что я не знал.
Город, в который занёс меня злой рок, назвать городом было никак нельзя. Это была одинокая, окружённая неестественно серым лесом деревушка, одна из тех, до которых и поезда обычно не ходят. Дома были большими, старыми, тёмными, но деревня не пустовала — старые сварливые бабки были верны привычному месту. Они переругивались друг с другом, нарушая тишину. «Сборище ведьм», — тогда с ухмылкой подумал я.
Я планировал провести здесь с неделю, а потому мне нужно было где-то жить. Я постучался в один из домов, надеясь, что за хорошую плату мне предоставят жильё со всеми удобствами. Открывшая женщина от денег отказалась, но впустила меня, сказав, что ей пригодится лишняя пара рук. Такие условия меня не устраивали, но она была настойчива, что тогда меня немного удивило. Но она от меня ничего не требовала. Наоборот, она всячески обо мне заботилась и почти насильно кормила меня своей стряпнёй (должен заметить, что готовила она весьма вкусно). Я же, будучи крайне эгоистичным и легкомысленным, откровенно злоупотреблял гостеприимством пожилой женщины, уходя и приходя, когда мне вздумается, чем (я почти уверен) не раз тревожил её чуткий сон.
А уходил я в основном в лес, окружавший деревню, где и проводил почти всё своё время. Я нашёл там, в дебрях, заброшенный дом и старый колодец, в котором всё ещё была вода. От одной из старух я узнал, что в том доме якобы жил страшный грешник, вор и убийца, к которому наведывался сам чёрт, а колодец этот по слухам проклят и обладает волшебной силой (как я думал, исполняет желания). Я тогда не верил в сверхъестественное, хоть и увлекался мистикой. Я проверял этот проклятый колодец на «волшебство», в которое сам не верил. Я победоносно ухмылялся каждый раз, когда моё желание не исполнялось. Я готов был уже искать новое занятие, когда узнал от единственного мужчины в этой деревне, совсем старого деда, секрет волшебной силы колодца. Оказалось, он не исполняет желания, но обладает колдовской силой, а для того, чтобы он её проявил, нужно сделать какую-нибудь приличную гадость. Делать ничего очень плохого я не хотел, но до чего же доводит людей азарт... Я решился на преступление. Недолго думая, я стащил у приютившей меня старушки икону, зная, что мне за это ничего не будет, и пошёл к колодцу.
На полпути я удивился и порядком испугался, услышав позади себя тяжёлые шаги, так как подумал, что старуха послала кого-то за мной. Мне представилось даже, что меня сейчас пристрелит её внезапно приехавший сын или внук. Быть может, так было бы и лучше… Но обернувшись, я никого не увидел за собой. Шаги тоже прекратились. Дальше я шёл быстро, но осторожно, всё время оборачиваясь. Наконец, я дошёл до колодца. Я заглянул в него и с ужасом увидел, что из воды на меня выглядывало существо невероятно уродливого вида. Лицо его (если можно назвать это лицом) было серым, как у мумии из музея, ушей не было, зубы торчали наружу, а вместо глаз и носа на его роже зияли три дыры. Я в ужасе отпрянул от колодца.
Тут я заметил крестящихся старух, не приближаясь, смотревших на меня с тропинки, и понял поистине жуткую вещь: никакого существа в колодце не было. В нём была лишь чистая, зеркальная вода…
Теперь я живу в этой хижине и никуда из неё не выхожу. Не хочу даже писать о том, что я ем и пью. К счастью, здесь нет зеркал».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отдай
Холодный ветер сдул с тополей грязно-золотую листву. И в городе наступил серый октябрь. Скоро зима. Скоро я опять впаду в зимнюю спячку. Но пока я ещё не превратился в невесомую серую мумию, покрытую паутиной и пылью, мне нужна еда.
Такие промозглые дни совсем не годятся для охоты. Но вдруг повезёт? Неважно, кто это будет, мальчик или девочка — мне сгодится любой ребёнок. И, подняв воротник пальто, пряча глаза под козырьком кепки, я опять выхожу на улицы моего города.
Вот одинокая девчушка. Она, улыбаясь своим мыслям, идёт навстречу мне по аллейке, глядя себе под ноги, и пинает носочком сапожка палую листву. Я оглядываюсь — не следит ли кто за мной. И заговариваю с ней. Просто, буднично. Как всегда. За многие годы я научился чувствовать и понимать детей.
Несколько незначащих фраз. Лёгкая шуточка. Вопрос про школу, учёбу. И вот уже она сама непринуждённо болтает со мной. Улыбчивая. Милая. Живая. Какие же они, в сущности, доверчивые — эти дети!
Как бы невзначай, кладу ладонь ей на плечико. Поглаживаю. Потом присаживаюсь на корточки, и внимательно, пристально, смотрю ей в глаза. Она осекается на полуслове. Замолкает. Зрачки её расширяются, расширяются, и глаза её вдруг становятся бездонно-чёрными. И я осторожно погружаюсь в эту чёрную бездну. Там то, что мне нужно.
Проходит вечность.
Вечность.
А может быть, всего несколько секунд.
Я — снова я.
И я снова в этом мире.
Сижу на корточках перед молчаливым ребёнком и разглядываю внезапно посеревшее личико. Она стоит как истукан. Её черты неподвижны. Рот полуоткрыт. С губ стекает полоска слюны. Она ещё не видит меня.
Встаю и неторопливо ухожу прочь. Дело сделано. Она придёт в себя минут через пять. И понуро побредёт домой. А на мамины расспросы, отчего она грустна и молчалива сегодня, ничего не ответит. Лишь вдохнёт тяжко, усядется у окна и будет бессмысленно глядеть на проезжающие внизу машины. Меня она даже не вспомнит.
Такой она и останется. Навсегда. Грустной, одинокой, неспособной радоваться и любить. В её душе поселится вечный холодный октябрь. А мысли её будут сухими и ломкими — как опавшие листья. Что ждёт её в будущем? Не знаю. Мне, в сущности, всё равно. Она всего лишь еда. Как и многие, многие до неё. Надо же! Я даже не помню, когда же я разучился их жалеть…
Неторопливо бреду домой. Моё лето закончилось на этом милом созданьице. Я сейчас поднимусь к себе на последний этаж. Позвоню в дверь к соседке и скажу ей, что уезжаю надолго. Перекрою вентили и отключу электричество — тепло и вода мне ещё долго не понадобятся.
Потом я задёрну шторы, полностью разденусь и, усевшись посреди комнаты, закрою глаза… И внезапно пустота внутри меня взорвётся калейдоскопом ярких видений, наполнится радостью смехом, весельем. Ах, эти детские сны! Мне хватит их до весны.
В марте, а может, в апреле, когда комната моя прогреется от весеннего солнца, моё счастье окончится. Я очнусь. Как огромный, уродливый паук, доползу до ванной. Включу воду и буду долго-долго отмокать, впитывая всем своим иссохшим телом живительную влагу. Затем, исхудавший, страшный, я начну тайком выбираться на улицу. Сперва по ночам. Жизни одного случайного прохожего мне достаточно, чтобы прийти в себя. И вот я снова готов к охоте.
Серый, неприметный, я опять пойду по улицам моего города, мельком оглядывая встречных детей. Иди ко мне. Не бойся дяди. Посмотри мне в глаза. Мы с тобой просто немного поговорим — и всё. Мне ведь нужно от тебя совсем немного — твоя радость, твой смех, твоё детство. Твоя душа. Не упрямься, отдай мне это. Отдай. И тогда, обещаю, я сохраню тебе жизнь…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кошка
Это произошло со мной без причины, без каких бы то ни было логических объяснений. Получив вполне весомое повышение по службе, я купил неплохую квартиру в новостройке. Квартиры в этом доме, признаюсь, дорогие, поэтому в нашем подъезде, кроме меня, обитало максимум трое человек.
По ритму жизни я сова, поэтому для меня неудивительно до утра бодрствовать. И вот, в один из таких дней, совершенно обычных, я услышал звонок в свою дверь. Удивился, но открыл. Ни души. Приглядевшись, я понял, что «душа» была — прямо напротив моей двери сидела кошка. Она посмотрела на меня внимательными желтыми глазами, вальяжно встала, потерлась о ногу и коротко вопросительно мяукнула. Я люблю кошек, очень люблю, поэтому решил накормить свою неожиданную соседку. Я долго думал над тем, кто подкинул мне животное — не охранник же Шурик, в самом деле. Кошка чувствовала себя как дома, очень кстати она была в моей пустой квартире, поэтому я решил, что отныне мы с ним будем жить вместе. Но на следующий день, вернувшись с работы, никаких признаков кошки я дома не обнаружил. Двери и окна были закрыты, я помню это отчетливо, все на местах, а вот кошки не было.
Прошла неделя с тех пор. Мне кажется, это был вторник — я приехал изрядно подвыпивший и не один. Собственно, в нашей фирме устроили грандиозную пьянку, и я уволок свою симпатичную секретаршу Леночку «в гости на чашечку чая». Впрочем, то ли Леночке не понравилось, что чая я ей все же не предложил, а сразу приступил к более приятной части вечера, то ли в ней проснулась извечная женская стервозность, но, обозвав меня рядом нехороших слов, она сбежала из моей квартиры, хлопнув дверью. Собственно, я был пьян, и это меня ни капли не задело. С мыслями о том, что все бабы — дуры, я лег спать.
Внезапно я проснулся от интересных ощущений — рядом со мной явно кто-то лежал, причем этот «кто-то» был женщиной, и женщиной, явно желающей провести со мной ночь. «Леночка вернулась», — ехидно подумал я. Свет включать не стал, а о дальнейшем процессе вы можете догадаться...
Утро я встретил в своей кровати и в гордом одиночестве. Был слышен шум воды в душе. Я заглянул в ванную — да, так и есть, шторка задернута, а за ней — силуэт. Мне было неловко за вчерашнее, да что там, было адски стыдно, не хотелось смотреть ей в глаза, и, что-то приветственно пробурчав, я удалился на работу. В подъезде меня окликнул охранник и поведал, что барышня моя вчерашняя, выбежав из подъезда, вскоре вернулась обратно — вспомнила о забытой у меня сумочке. Но дверь моя была заперта, и на звонки я не отвечал. Так вот, могу ли я возместить деньги, которые Шурик ей вручил на такси — моя же дама всё-таки?..
До меня медленно доходило произошедшее. И, вы знаете, я до сих пор не понял ничего. В квартиру я вернулся с другом, собрал вещи и уехал в другое место.
А может, это была… кошка? Смеюсь. Смеюсь долго и с надрывом. А что, смешно вышло. Презабавно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Прятки
Я знаю, что эта тварь следит за мной.
С самого детства я играю с ней в прятки. Когда я ложусь спать, она начинает что-то шептать мне на ухо. А я боюсь открыть глаза. Она всегда говорит, что если мы посмотрим друг другу в глаза, я стану её обедом. И она делает всё, чтобы я посмотрел.
Сегодня, например, когда я часа в четыре утра пошёл в туалет, её холодная рука схватила меня за щиколотку, оцарапав её. Я хотел посмотреть вниз, туда, где валялось тело этой твари. Хотел. Но понимал, что меня ждёт после этого.
Иногда ночью эта тварь забирается на потолок прямо над моей кроватью. Я держу глаза закрытыми, но чувствую, как она пристально смотрит, слышу отвратительное лязганье зубов, слышу, как она как будто принюхивается, слышу её тихие спокойные рассказы о том, какими вкусными были её предыдущие жертвы, о том, что они тоже не хотели смотреть. Когда я слышу ночью шум воды, топот чьих-то мокрых ног, чьё-то хрипящее дыхание, я знаю, что это пришла тварь. Всё это не случайно, я — её ужин; вопрос лишь только в том, когда это случится.
Вчера ночью она опять приходила. Своим противным шепотом она рассказала, что я, возможно, проживу чуть-чуть дольше — она нашла кого-то повкуснее меня. Потом я услышал чавкающие звуки её шагов. За стенкой в соседней квартире раздался крик — судя по всему, кричала соседская девочка. Я слышал, что ей недавно исполнилось 10 лет. Через несколько секунд всё стихло, и я опять услышал чавкающие звуки и затем шёпот твари — довольный, даже радостный. От неё тошнотворно пахло железом. Она сказала, что, даже если я не открою глаза, она найдёт, кем поужинать.
Мне же всё больше кажется, что есть выход. Ведь если я выколю себе глаза, игра потеряет смысл?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бабка-Лизка
Я, как и многие из вас, люблю лишний раз пощекотать себе нервы: почитать страшилку на досуге или посмотреть ужастик перед сном. Иной раз бывает потом, что пугаюсь ночью грохотания на чердаке (живу на последнем этаже в сталинском доме в Питере), или старика-алкаша из соседней комнаты, который имел манеру передвигаться по коммуналке совершенно бесшумно. Но в целом, так скажем, я в мистику не верю. Я считаю, что люди и их извращённое сознание — самая страшная угроза. Есть ещё что-то вроде развитого шестого чувства или интуиции, но галлюцинаций или натуральных столкновений с нечистью в моей жизни не было. За исключением, пожалуй, одного случая в детстве. О нём и хочу рассказать. История эта не страшная вовсе, но правдивая. Некоторые из вас, наверняка, читая, вспомнят нечто подобное, поэтому и пишу.
Было мне тогда лет пять или меньше. Мама с отцом плохо жили: отец запил с перестройкой, к тому же, по словам мамы, был ленивым и безответственным. Она говорила, что это всё «гены» — его прямые родственники были выходцами из сибирской деревни Сузун — думаю, уже и в те времена большинство сёл и деревень начало вымирать от зелёного змия. Так что мои бабка с дедом по отцовской линии пили по-чёрному круглыми сутками. Мать негодовала, откуда у них, дескать, столько здоровья, чтобы не просыхать никогда. В году 91-м они за бутылкой самогона с сельским старостой переделали документы нашей квартиры на себя (приватизация была не слишком распространённым явлением) и вытурили нас с матерью в холодную заплесневелую однушку на последнем этаже, а сами въехали в нашу двушку, где продолжали своё незатейливое существование. Жить, впрочем, мы остались в одном подъезде. Надо ли говорить, как люто мама их ненавидела — называла их при разговоре исключительно «алкашами» и «сволочами» и меня сызмала научила их так называть, не разрешала здороваться, встречая их в подъезде, и даже слово «отец» стало табу в нашей семье.
Бабку по отцовской линии звали Лизкой, я всегда её боялась. Тело у неё было крупное, лицо одутловатое и красное, глаза бесцветные, а вокруг всегда витал стойкий запах самогона. Вообще, как сейчас помню, меня тогда из-за неё даже пугала голова из популярной в то время заставки телекомпании ВИD — очень уж она походила на бабку-Лизку. Дед был сухим желтушного цвета стариком, я почти никогда не слышала, чтобы он разговаривал.
Матери приходилось работать очень много. Вообще, не знаю, как бы мы жили, если бы нас не поддерживали её родители — мои любимые дедушка и бабушка, которые были совершенным антиподом той пропитой парочки. Так что воспоминания моего детства неразрывно связаны с бабушкой, с которой мама меня на ночь оставляла. Даже будучи привезённой к родным, я всё равно плакала, когда мама уходила, но под ночь смирялась и успокаивалась.
Так вот, случай произошёл в одну из тех ночей. У бабушки в то время был частный дом из нескольких комнат. Обычный такой, разделённый на две половины с родственниками: общие сени, на входе белёная печка, холл и выходившие из него двери в комнаты. Бабушкина кровать стояла в комнатке, похожей на чулан, прямо у окна, выходившего в сени. Рядом была старая тумбочка и напротив потёртый диван — так что места в комнатке оставалось разве что только для того, чтобы ноги с дивана и с кровати спустить. Бабушка меня каждую ночь учила читать молитву и вскоре после этого начинала громко храпеть, но мне это спать не мешало никогда.
В ту ночь сплю я на диване, бабушка на кровати напротив храпит, и вдруг просыпаюсь от странного ощущения, будто из холла кто-то к дверям нашего чулана подкрадывается. Глаза открываю и немею от ужаса: тень коренастого карлика в проёме отчётливо стоит. Лежали мы ногами к этому проему, и я чувствую, что мои ноги как будто обволакивает тёплой наэлектризованной волной. И воздух вокруг как будто немножко зарябил, или в глазах у меня потемнело. Хотя и так ведь тьма непроглядная в комнате, а я этого карлика различаю, и в голове кровь пульсирует. Ведь это бабка-Лизка, сжатая до размеров карлика: лицо её, ухмыляющееся, такое же опухшее с попойки. Существо будто на шарнирах плавно и бесшумно к дверному проёму приближается, и ступни мне начинает жечь. Вот его голова уже сравнялась с подлокотником дивана. И я чувствую, что чем ближе оно приближается, тем больше у меня в глазах рябит, всё громче помехи и шумы вокруг, уши закладывает и всё тело сковывает — всё выше и выше. Горло онемело — кричать не могу (после этого меня во сне часто это ощущение посещало), ужас такой сильный мной овладел, что всё моё окостеневшее тело просто швырнуло в сторону тумбы — промелькнула мысль, что хоть грохотом бабушку разбужу, раз горло не слушается. Ударилась я или нет, не помню, но после этого резкого движения что-то просипеть, кажется, получилось — бабушка проснулась, и дальше я не помню ничего. Наверное, меня успокоили.
Я так хорошо до сих пор помню этот резонирующий воздух и ощущение присутствия неведомой силы, принявшей облик, схожий с родственником, что это не могло быть сном. Не знаю, могла ли моя бабка колдовать или пытаться навести на меня порчу, или это было что-то другое, сотканное из уже существующего страха… Но с тех пор я будто оградила себя толстой завесой от всех этих тонких миров, населённых неподвластной нам силой. У детей, безусловно, более чувствительное восприятие — страшно представить, чего мы, взрослые, порой не видим или не чувствуем. Но это не мешает нам с удовольствием создавать в нашем воображении всё новых и новых монстров.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лифт
Он застрял у чёрта на рогах. Чтобы попасть сюда, он был готов практически на всё, а как попал, начал хотеть, чтобы всё побыстрее закончилось. Два дня сплошных компьютеров и хай-тека в большом и уютном отеле, где полно еды и выпивки. Подруга его, конечно, упиралась всеми конечностями, но ему удалось-таки настоять на своём с минимумом нервотрёпки. А ведь поначалу казалось, что всё будет так хорошо. А теперь — как обухом по голове. Толпы народу, заоблачные цены, везде одни снобы, да ещё и напряжённость в отношениях между ним и его девушкой почти достигла пика.
Он сумел вытащить её в зал, на выставку телефонов, но напоролся на свою бывшую, которая сидела за столиком регистрации на семинар. Она его загнала в угол и выплеснула все свои эмоции — как ей печально, как она по нему скучала... Через некоторое время он сумел выбраться, но его подруга уже ушла, в воздухе висела только ощутимая аура её гнева. Он расстроился и начал её искать, но она даже не вернулась в номер. Пару раз пришлось срочно прятаться от бывшей, и почти не приходилось напоминать себе, почему он от неё ушёл. Ладно хоть их машина всё ещё была на парковке.
Протиснувшись сквозь толпу, он пробрался в относительно тихое фойе. Он просто хотел отдохнуть, промотать этот кошмар до конца, пусть даже это даст подруге преимущества в неизбежном великом скандале. Лифты были набиты битком, к ним стояла длинная и корявая очередь, так что он со вздохом направился на поиски лестницы. В дальней части стены он заметил маленькие и потрёпанные двери лифта, и тут его бывшая заметила его самого. На кнопку вызова он кинулся, как утопающий на спасательный круг.
Двери загудели, он нервно притопывал ногой. Если она его поймает в закрытом пространстве, ему несдобровать. Дверь брякнула, одна половинка отъехала влево и резко остановилась. Он пролез внутрь, его бывшая пролезла сквозь толпу, но дверь с содроганием закрылась прямо перед её разочарованным носом. Со вздохом он привалился к дальней стене лифта, потом сморщил нос от резкого запаха. Он посмотрел на его источник и отпрянул от стены. Металлическая кабинка была вся грязная, в пятнах мочи и каких-то потёках, пол весь в пятнах и царапинах, в углу — куча чего-то рыхлого и вонючего.
Кабинка была маленькая. Просто очень маленькая. На одного-то человека места едва хватало, не то что для двух. После взгляда на дверь его охватила паника. Кнопок не было. Ни вверх, ни вниз, ни номеров, ни кнопки остановки — ничего. Что-то щёлкнуло, загудело, и кабинка с грохотом поехала вверх. Его паника разрасталась, пока в мозгу крутилась мысль о том, каково это — застрять тут, но тут кабинка остановилась, и паника пропала. Наверное, это какой-то служебный лифт, который останавливается на каждом этаже. Он не знал, существует ли такое, но решил в это поверить. Придётся просто выйти, извиниться и топать в комнату пешком.
Несколько секунд дверь оставалась неподвижной, а его резервы спокойствия истощались. Наконец, одна половинка частично отъехала в сторону, открыв для обозрения тёмный коридор. Он поднажал, протиснулся в узкую щель и столкнулся с кем-то, вышедшим из темноты навстречу. Незнакомец был усталым, даже измождённым, и не обратил никакого внимания на его вялые извинения. Бледный мужик втиснулся в лифт и исчез за дёргающейся дверью. Поглядев тому вслед, он не увидел ни кнопок вызова лифта, ни какого-либо дверного косяка. Со вздохом он огляделся. Мрак рассеивали лишь несколько лампочек, свисающих с потолка на проводах. Стены, пол и вообще всё было сложено из тёмного, осыпающегося кирпича, немного влажного и…
Стоп. Чего?
Он же вверх ехал, не вниз. А это место выглядело как подвал — сырой кирпич, неровный пол, побитые жизнью стены, где тут и там не хватало кирпичей… Что за чёрт? Короткий коридор упирался в какой-то другой коридор. Слева были перила, так что там, наверное, лестница. На левой стене кладка в одном месте выпирала, словно там обложили кирпичами большую трубу, и почему-то это его перепугало до ужаса. Стараясь производить как можно меньше шума, почти на цыпочках он двинулся по коридору. До лестницы он дошёл без происшествий, без шипения, без тянущихся из темноты рук, грозящих порвать его на клочки. Он взялся за перила. Хрип он услышал, занося ногу на четвёртую ступеньку.
Так хрипят больные собаки. С бульканьем и через пасть. Он слегка обернулся, хотя всей душой не желал этого делать. На другом конце ведущего к лестнице коридора шевелилось нечто. Оно было приземистым и коренастым, размером примерно с лежащего человека. Лапы у него были короткие и чем-то сочились, глаза чёрные и крупные, а зубы — как полотно пилы. На вид оно напоминало частично освежёванного опоссума, завитушки волос росли прямо на черных, гнилостного вида мышцах. Оно дёрнулось к ступенькам. Ему явно было больно, но двигаться быстро это ему, похоже, не мешало. Он рванул по скрипучим ступеням и бежал, не слыша собственного крика, почти полчаса.
Он бежал. Потеряв всякий рассудок, он бежал всё выше и выше, совался в коридоры, бился в запертые двери, видел комнаты со стенами, усеянными зубами, видел губчатые полы, подёрнутые пятнами гнили, и вновь возвращался к лестнице. Он хрипло кричал, а нечто всё не отставало, и за ним тянулся след из слизи и крови. Он молотил руками по стене лестничной клетки, царапал ногтями, и кровь текла как из-под его поломанных ногтей, так и из кирпичной кладки. Коридор, вдоль и поперёк перетянутый чем-то, что на ощупь напоминало сухожилия, заканчивался плоской стеной из твёрдой желеобразной массы, по цвету похожей на катаракту. Он всё бежал и бежал, потеряв голос, изодранные голосовые связки кровоточили, ноги спотыкались и шатались, как у пьяного.
На очередном рывке вверх он нашёл потолок лестничной клетки, ступени так и уходили в потолок, словно тот когда-то рухнул на лестницу. Он безмолвно повернулся к ближайшему коридору, уже не имея сил радоваться или отчаиваться. Пол под его ногами продавливался и шатался, за открытой дверью была видна гора плоти, поглощающая куски поменьше. Он почти не заметил, как с потолка отвалился кирпич и стукнул его по спине, а из того места, откуда выпал кирпич, полилась струйка гноя. Упираясь ватными ногами в неверный пол, он полу-пошёл, полу-поплыл в сторону тусклого света в конце коридора.
Подняв голову, он заставил себя сфокусировать глаза на окне, ведущем к спасению. Ветер колыхал траву на клумбах забитой парковки, за ней спасительной башней виднелся отель, туда-сюда ходили люди и весело смеялись. Он полз, махал руками, кровь булькала в горле. Когда он протянул руку, в его спину вонзилась рыхлая, склизкая лапа, и плоть под ней почернела и осыпалась от гнилостного прикосновения. Тогда он издал последний крик, как кричит олень, которому в горло впился волк. А хрипящая пасть начала разрывать мешки лёгких и трубки кишок в поисках лакомых кусочков.
* * *
Уборщик вздохнул, сметая вонючую грязь в кучу. Шпана чёртова, никакого уважения — бродят, где попало. Написано же для таких козлов — «Служебный вход», так нет же. Он скривился, глядя на кучку кровавой рвоты и дерьма. Какого, собственно, чёрта? Ладно, со шпаной возиться — не его дело, ему надо только прибирать за ними. И он занялся уборкой, поминутно матерясь и желая тому, кто это оставил, весёлой жизни. Снова скривившись, уборщик поглядел на большей частью чистый пол и пихнул ведро в сторону служебной лестницы. Этим идиотам бы лифт сюда поставить, но кого волнуют проблемы какого-то старика? Он покачал головой, услышав где-то вдали звуки ударов и вопли — наверное, ещё одна тусовка, за которой завтра придётся подчищать...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Звуки из ниоткуда
Говорят, в якутских деревнях, в полянах и в лесу часто можно услышать разные звуки и голоса «из ниоткуда», источник которых невозможно определить. Это не считается особо страшным явлением — мало ли что прислышится. Но бывают и жутковатые случаи.
Некий мужчина жил в деревне и как-то летом, искупавшись сверх меры, заболел пневмонией. Долго болел и, наконец, пошёл на поправку. Лежал, естественно, на больничном отпуске, поэтому не работал и днём был дома. Надо отметить, что их дом находился на окраине деревни недалеко от лесной опушки.
И вот ясным солнечным днём, почувствовав себя хорошо, мужчина решил прогуляться на улице. Дыша свежим воздухом, он услышал странные резкие звуки. Сначала он никак не мог понять, откуда они доносятся, но так как поблизости ничего шумного не наблюдалось, он решил, что звуки идут со стороны леса. Он пошёл к опушке — и действительно, звуки стали громче и отчётливее. Заинтригованный мужчина пошёл дальше, чтобы увидеть, что же там такое — думал, может быть, в лесу идёт стройка какая-нибудь. Звук был очень близко, но, тем не менее, ничего не было видно, и человек углубился в лес. Он, наконец, определил, что это — звук был точь-в-точь такой, как будто бросают деревянные доски друг на друга (довольно часто можно услышать во время строительства деревянного дома). Но он был как-то чересчур ритмичен и постоянно отдалялся, сколько бы человек ни шёл. Он уже проник довольно глубоко в лес, а звук был всё равно на некотором расстоянии впереди. Мужчина начал тревожиться, поняв, что дело нечисто — тем более что постепенно источник звуков переместился куда-то вниз, будто он доносился из прогалины или вообще из-под земли. Но в этой местности никакой прогалины не было. Тем не менее, мужчина шёл вперёд, надеясь, что его просто обманывает слух. И тут он наткнулся на старое, заброшенное ещё в досоветские времена кладбище. Место возникновения звука досок определилось чётко — из-под земли под древними могилами. Тут уж у человека пошли мурашки по коже, и он бросился бежать обратно.
Тем вечером он обо всём рассказал родным, а сам впал в тоску, ибо в Якутии широко известно, что необъяснимый звук деревянных досок, будь то во сне или наяву, не к добру для услышавшего (ассоциации с созданием гроба — то есть смерть близко). Так и вышло — уже наутро пневмония снова обострилась, и через пару дней мужчина умер.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночь в лесу
Два года назад я заблудился в лесу. Крупных зверей там никогда не водилось, и самое необычное, что может там увидеть дачник-грибник — это белки и ежи. Но знаете, ничего более страшного в жизни я не переживал. Ночью в лесу у человеческого существа просыпаются многие инстинкты; мозг, который помогал днем искать грибы и ягоды, панически кричит тебе: «Беги! Спасайся!». Может быть, сейчас, сидя дома в тепле и уюте, вы можете подумать: «Да чего же там бояться, надо просто отбросить страхи и успокоиться». Я тоже так думал, тоже пытался выгнать из головы страхи, и, к несчастью, мне это удалось.
Когда начало темнеть, я отбросил попытки найти тропку, но в отчаяние не впадал — решил, что на следующий день залезу на самую высокую сосну и, может быть, оттуда будет смогу уловить телефонный сигнал. У меня была зажигалка и немного бутербродов с собой. Я без труда развел костер на небольшой полянке и даже немного заулыбался, радуясь новому приключению.
Когда совсем стемнело, оказалось, что дров, скорее всего, не хватит на всю ночь. Я решил набрать больше веток и стал искать их в пределах круга света. Набрав одну охапку, я решил собрать еще (люблю все делать основательно, наверняка). Кинув первую партию к костру, я отошел чуть дальше и удивился тому, что не заметил очень большую и толстую ветку. Поднять её оказалось не так уж просто — ветку, видимо придавил ствол или камень с другого конца. Я тянул со всей силы, и ветка, кажется, начала немного поддаваться, но выдернуть её я так и не мог. Решив проявить немного смекалки, я вынул из кармана зажигалку и осветил темноту. Долю секунды я разглядывал большой серый пень, в который уперлась ветка, но это был не пень — это было существо, которое будет преследовать меня в кошмарах еще много лет. У него были две мощные руки, которыми оно держало ветку, кривая волосатая спина, очень коротенькие ноги и глаза, которые смотрели на меня. Я хотел закричать, но мог только стоять и смотреть, открыв рот. Все это продолжалось секунды три, потом существо бросило ветку, мгновенно отпрыгнув спиной назад в темноту. Я тоже не понял, как оказался у костра, ошалелыми глазами рыская по темным очертаниям ночного леса.
Минуту все было тихо и спокойно. В голову лезла паника: «Оно специально подкинуло ветку! Оно ожидало, что я пойду вытаскивать его в темноте! Оно охотится за мной!». Мой разум превратился в разум кролика, преследуемого волком, когда я понял, что сверчки, неутомимо стрекотавшие в темноте, по очереди начали затихать. За кругом света отчетливо слышались звуки дыхания и принюхивания. Справа, слева, позади... Я повернулся лицом к самому громкому источнику звуков, и он сразу прекратился — лишь было слышно, как что-то тяжелое в темноте перебегает, пытаясь оказаться позади меня. Принюхивания стихли, и почти сразу я услышал шелест листьев. Это была еще одна большая ветка, которую толкали в круг света, оставив конец в темноте...
К тому времени, как пришло утро, я уже сжег все дрова, всю траву поблизости и свою куртку. Не увидев между деревьев ничего живого, я бросился бежать со всех сил, не понимая куда. Я спотыкался, обдирал лицо о ветви деревьев, но бежал вперед. Не знаю, каким чудом я тогда выбежал на автотрассу, которая находилась за двеять километров от того места, где я вошел в лес. Но я понял одно: своим животным инстинктам нужно доверять, насколько абсурдными бы они не казались, ибо древние инстинкты предупреждают тебя об опасности, которая старше и страшнее, чем все известные городскому человеку угрозы.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Доmом000.avi»
Я видел файл «Доmом000.avi» два года назад. Тогда я не придал ему особого значения, хоть он и произвёл на меня тогда неприятное впечатление. Не знаю, как это описать… Дело в том, что случаи с «проклятыми файлами», как их принято называть, у нас в Центре не так редки, как это может показаться. Но этот был особенным.
При просмотре я ещё не был знаком с его предысторией, а потому смотрел на него чисто из любопытства. В комнате со мной были ещё как минимум человек десять — группа, ведущая это дело: следователи, психологи и криминалисты. Но, если быть честным, это было уже вовсе не их дело, и после просмотра все они поняли, что оно безоговорочно переходит нашему Центру. Видео, в общем, было не таким, каким его ожидали видеть. Даже не искушённый в наших делах человек может себе представить, как выглядит стандартное «проклятое видео» — все их виды уже представлены в широком ассортименте в Сетях. Но этот файл был немного другим.
Первое его явное отличие состояло в том, что в первых кадрах был использован фрагмент картины Босха, где в окружении гигантских птиц голый человек закрывал себе уши руками (в дальнейшем было установлено, что фрагмент был повёрнут на 140 градусов, но этот факт так и не был объяснён). Использование известных изображений нехарактерно для такого рода файлов, однако вполне возможно, что оно было вставлено намеренно. Далее следовал видеоряд, на первый взгляд ничего не значащий — внутренность движущегося трамвая (людей нет), небо с качающимися деревьями, бетонная стена с дверью справой стороны, ещё что-то… Это уже было более похоже на ранее виденное, однако не внушало никакого ужаса или, по крайней мере, испуга. Это больше всего было похоже на простую нарезку ничего не значащих изображений.
Однако потом всё поменялось. Постепенно между подобными кадрами начало мелькать что-то жуткое. Сначала это была небольшая вставка с искаженным лицом (позже оно мне даже приснилось — это вовсе не был так называемый «скример», а дрожащее изображение внизу экрана — жуткое, нечеловеческое лицо с осмысленно смотрящими животными глазами). Затем пошли кадры с откровенным «мясом» — были показаны сцены расчленения, потрошения и подобных невероятно реалистичных вещей. И всё это вперемешку со спокойными кадрами, подобными виденным ранее. Музыка при этом оставалась неизменной, однородной, но отчего-то пугающей — особенно пугала её неизменность в сценах, откровенно изображающих жесткость. Циничный натурализм этой записи поверг в сомнения даже «братьев наших меньших» — ведущую первую группу. Даже они сказали, что ни разу не видели подобных видеозаписей. И рассказали историю файла.
Первое появление файла связывается с числом 4 июня 2008 года. Он был найден у 16-летней девочки — он был каким-то образом записан на домашнюю камеру. Девочка (имя не подлежит разглашению), по версии первой следственной группы, посмотрела вместе со своей подругой видеозапись, найденную той на улице — это была дискета старого образца, — но после просмотра собственноручно уничтожила её. Далее начала происходить «мистика» (на этом все сотрудники нашего Центра в голос усмехнулись). Девочка начала вести дневник, из которого следовало, что она слышала непонятные звуки из угла своей комнаты, похожие на вздохи, и поэтому перебралась в комнату родителей (они вместе с младшей сестрой находились в то время на даче). Звуками дело не закончилось — она описывала странные происшествия в квартире. Утром она обнаружила входную дверь открытой, висящей только на цепочке. Она видела непонятные тени в коридоре и даже пыталась снять их на камеру. Так продолжалось в течение четырёх дней, после чего, доведённая до истерики, она зарезала кухонным ножом подругу, пришедшую к ней. Она отнесла тело подруги в свою комнату и заперла его там, потому что боялась, что труп может ожить. Ночью она не могла уснуть и вела записи, что она видит в щели под дверью окровавленные босые ноги — якобы это «оно» стоит в коридоре, стоит рядом, но ждёт и не заходит. Дальнейших записей не было. Девочку нашла семья через шесть дней после её смерти. У девочки был вспорот живот, она обмазалась кровью и перерезала себе горло.
Подруга же, как уверяла группа, заколола отвёрткой своего младшего брата, после чего рассчитывала сделать подобное с девочкой, с которой они вместе посмотрели видеозапись — но та опередила её. К делу были приобщены, помимо явных орудий убийства, также дневник девочки и видеозапись, каким-то образом записанная на домашнюю камеру, которой пользовалась девочка в попытке заснять чертовщину, происходящую с ней в квартире (было высказано предположение, что девочка перекинула файл на накопитель камеры прежде, чем уничтожила собственно дискету).
Первая группа пыталась расследовать это дело, но их попытки упирались лишь в «трагическое стечение обстоятельств», обусловленное одновременным схождением с ума двоих подростков, но, как понимаете, дальнейшие попытки как-то свести концы с концами приводили их в тупик. До тех пор, пока один из следователей, влекомый какими-то только ему понятными соображениями, не додумался забрать из вещдоков домашнюю камеру к себе домой, оставив в архиве только электронную версию. На следующий день выяснилось, что в его квартире был совершён поджог, в результате которого погиб и следователь, и оригинал записи. Группа уточнила, что и здесь было не всё гладко — обгоревший труп следователя нашли сидящим посередине комнаты у компьютера, в позе, не выражающей никаких предсмертных мучений. Было ясно, что это был именно поджог, но как удалось парню сжечь всё квартиру, а самому преспокойно сесть за компьютер и продолжить смотреть на экран, до тех пор, пока сам он не превратился в угли?..
На этом следственное разбирательство первой группы зашло в тупик, и они передали дело нам. Скажу только, что обнародование этого дела ещё не произошло на официальном уровне, но я беру на себя эту ответственность.
Разбор видео шёл два месяца. Были разобраны фразы, мелькавшие в самом начале видеозаписи и далее в её ходе:
«Ты уверен, что дверь в твою комнату закрыта?».
«Закрыта?».
И далее, между кадров с «мясом»:
«Я сделаю это».
Это было достаточно необычно — мешать сплошной видеоряд со смысловыми вставками. Также необычным было использование натуралистичных сцен. Ведь до этого весь упор в подобных видеозаписях был на условность — лейтмотивом таких видео был страх смерти, но показанный условно, не напрямую (непосвящённым — вспомните хотя бы видео из фильма «Звонок»). Это их основное отличие. Если нет страха смерти — это пустышка, пародия, в нём нет ничего, за что можно было бы зацепиться. Но в этом файле условностей не было. Я говорил, что впечатление от первого просмотра у меня было очень сильное, смешанное — я ни разу не видел подобных вещей. Здесь не было страха смерти, тут смерть была чем-то естественным, равным всему предыдущему. Возможно, это был страх «обнуления» смерти, признания её не настолько важной, каковой она является в общепланетарном масштабе. Возможно, это был страх неизбежности. Но у всех, с кем я говорил после, было очень тревожное, противное ощущение ожидания — даже у нас, повидавших виды. Как будто мы лишились чего-то важного.
Разбирательство шло два месяца. Явных результатов оно не дало, кроме невероятно спутанной кодировки видеофайла, что не мешало ему, однако, проигрываться, копироваться и удаляться. Нам в руки, как считали многие, попала «пустышка». Однако были и другие версии.
Говорят, чтобы запустить механизм «Доmом000.avi», нужно сохранить его на носитель, более того, сохранить как-то по хитрому — поместить в несколько папок и дать одной из них определённое название (об этом упоминалось в дневниковых записях девочки). Возможно, таким образом запускается какой-нибудь исполняемый «exe»-код, содержащийся в видео. Правильный порядок сохранения остался неизвестным, так как была утеряна единственная правильно сохранённая копия. В таком случае можно расценивать весь видеоряд как потенциальный шифр к названию и количеству папок. Из-за того, что девочка в своих записях часто без причины упоминала цифру «6», было высказано предположение, что она несознательно называла количество папок, в которые был помещён файл, но эта информация остаётся непроверенной.
Считается, что тот мифический исполняемый код открывает при просмотре скрытые картинки или видеофрагменты, хотя это не подтверждено. Если это действительно так, то в руки нам попало «обезвреженное» видео, хотя и полностью подготовленное для реального просмотра. Остаётся гадать, что это может быть.
Само видео не представляет опасности, это подтверждено. Как говорится, «здесь нет ничего страшного». Видеофайлы, как, впрочем, и изображения, не стоит рассматривать как нечто «потустороннее», хотя в большинстве случаев под них подходит только такое описание. Такие файлы являются хорошо продуманным психологическим ходом, действующим на глубинные слои бессознательного и пробуждающим в человеке необъяснимую тревогу и страх. В случаях, связанных с этим файлом, эти чувства приводили человека к безумию и даже самоубийству.
Факт смерти безусловен. Но официально в файле «Доmом000.avi» не было найдено ничего потустороннего. Сейчас единственная копия, хранящаяся в архиве, записана на жёсткий диск главного компьютера. Выполнять какие-либо манипуляции с файлом было запрещено в целях безопасности сотрудников.
Однако история, связанная с файлом, продолжала развиваться. Когда один из наших лучших людей с разрешения начальства сделал единственную копию «Доmом000.avi», помещённую на носитель, и отнёс её домой для более детального изучения, файл был утерян. Он говорил, что, похоже, знает, с чем имеет дело и знает, как найти его «исток». Возможно, ему удалось самостоятельно подобрать ключи к видеозаписи и активировать её, и уже после этого он, в состоянии полного безрассудства, попытался выложить файл в Интернет, отправив его по почте своему другу, гражданскому лицу. После чего он уничтожил все находящиеся у него записи о файле и исчез.
Через полгода его нашли в замёрзшей проруби на подступах к Москве, недалеко от Яропольца, то есть за несколько сотен километров от нашего Центра. С собой у него не было ничего, кроме сумки со сменной одеждой и доисторического плёночного фотоаппарата. Как показала проверка, на нём так и не было сделано ни одного снимка.
История самого файла остаётся неизвестной. Носитель, на который был сохранён полученный вариант видеозаписи, был уничтожен нашим сотрудником, а версия, якобы отправленная по электронной почте его другу, не могла представлять для него опасности, только если не сопровождалась инструкцией по сохранению. Естественно, мы обратились ко всем поисковым системам с просьбой о немедленном удалении этого файла. Нам было дано согласие, с естественным условием, что все записи они удалить не смогут из-за большого количества архивных серверов. Тем не менее, это принесло свои плоды. На два года об этой истории забыли. Однако совсем недавно я видел в Интернете упоминание об аудиофайле с таким же названием. Значит ли это, что «Доmом000.avi» возвращается? Не хотелось бы верить в это.
Потому что именно из-за большого желания докопаться до истины люди могут заново запустить это файл. И самое страшное, что происходить это будет индивидуально. Они будут сталкиваться с кошмаром один на один, и их переживания от этого будут доведены до предела. Результат вам известен. Только представьте — скачиваемые на компьютер и копируемые на носители, эти файлы будут самыми настоящими капканами, в которые люди будут попадать из-за своего же любопытства, и погибать от мучений…
Вот сейчас, набирая этот текст, я подумал: что может содержаться в записи такого, что могло бы вынудить человека покончить с собой? Чтобы абсолютно добровольно и как можно быстрее и мучительнее уйти из жизни? Нет, это не страх — в этом-то всё и дело! В записях девочки мелькало слово «искупление» — всего один раз, в одной из последних строк. Подумайте ещё секунду, и вы поймёте, о чём я говорю. Как жаль, что я понял это только сейчас! Они все были так близко, но не понимали очевидного… Нет, это не страх, хотя может сперва так показаться.
Грядёт катастрофа. Если то, что я сейчас понял — правда, то в скором времени это поймут и остальные, а тогда не избежать массовых самоубийств. Нужно ещё раз отправить запрос в Центр, к начальству, чтобы они ещё раз добились полной очистки Сети. А сейчас мне нужно ещё раз посмотреть на видеозапись. Мне кажется, я что-то упустил.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бабушкина квартира
Эта история началась три года назад. Мне только исполнилось 18 лет, хотелось свободы, уехать подальше от родителей. Именно в тот год я потеряла самого близкого мне человека — мою бабушку. Вроде ни на что она не жаловалась, просто в один день легла спать и умерла. Не буду вдаваться в подробности похорон и последующего горя для нашей семьи. Главное то, что в ее квартиру переехали мы с сестрой. Жутко, конечно, было, все время представляли гроб в зале. Но ничего особенного не замечали. До поры до времени.
Я мастер наращивания ногтей, работаю на дому. В тот день работу закончила поздно и решила материал не класть в шкаф, а просто оставила коробку на полке у зеркала. Легла спать. Где-то часа в три ночи (тогда даже мысли в голову не пришло на время посмотреть) я проснулась от жуткого шума в коридоре. Сестра с ошалелым видом сидела рядом.
Ну, думаю, мало ли что там упало. Не трусиха я, скептик по жизни. Боком в коридор выхожу. Та самая коробка лежит у входной двери — от зеркала, где я ее вечером оставила, метра два. Проверила все — вроде никак сама упасть не могла. Пытаюсь успокоиться. Выходит сестра, идем с ней на кухню. И тут прямо на моих глазах пустой пакет, висевший на ручке двери, легко и медленно падает на пол: два дня висел — и ничего, а тут упал.
Нервы не выдерживают, рыдаем в голос. Сидим, с места боимся сдвинуться, какая-то тревога непонятная. Закурили, пытаемся успокоиться. Все это время в спальне, где как раз умерла бабушка и где мы так и не решились ночевать, что-то скрипело и стучало. Я думала, что с ума от страха сойду. До сих пор мурашки по коже от одних воспоминаний. И тут из этой же спальни доносится какое-то рычанье, как будто собака злая там. А животных ни у нас, ни у ближайших соседей нет.
Это было последней каплей. Захлебываясь слезами, мы выскочили в подъезд, постучались к соседке. Всю ночь так у нее и просидели. Она нас с детства знает, так что и рада была помочь.
Утром страх улегся. Мы решили идти домой. В той спальне, где что-то рычало, посредине комнаты на линолеуме осталось какое-то темное пятно, как мазут. Отмыть нам его не удалось.
Сейчас мы привыкли к постоянным шумам в квартире. Бороться с этим нет смысла — ничего не помогает. Вечно на мебели прожженные пятна, все бьется, ломается. Очень надоело.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Юля
Это было, когда я был еще студентом, десять лет назад. Я учился на втором курсе и был изгнан из общежития за пьяный дебош, так что мои родители, поворчав, сняли мне скромную квартирку на окраине города, привезли туда диван, пару табуреток, холодильник «Юрюзань» и мой старый шкаф с антресолями, пригрозили на прощанье, что будут регулярно обзванивать соседей, и чтобы я ни-ни, и уехали назад, в родной поселок. В общем, радости моей не было предела. Первые две недели я праздновал новоселье с друзьями, а где-то к концу месяца уговорил свою девушку переехать ко мне, «чтобы жить по-человечески».
Сначала дела шли неплохо, но вскоре я начал замечать, что Юля как-то подозрительно долго задерживается на лекциях (мы учились на разных факультетах), зачастила на вечеринки и посиделки к подругам, а на выходные вдруг полюбила ездить к родителям. Это навело меня на неприятные мысли, да и вообще, я начал замечать раздражающие странности в ее поведении.
Как-то раз мы распивали пиво в парке. Была уже поздняя зимняя ночь, стоял хороший среднерусский мороз, за болтовней я позабыл о времени, но, увидев, как Юля трясущимися от холода руками не может прикурить сигарету, спохватился и потащил ее домой. Она еле шла, я чувствовал, что у нее основательно замерзли руки, даже губы посинели, но дома, все так же дрожа, она долго доказывала мне, что ей вовсе не холодно, что это вино виновато, и вообще, мы могли бы посидеть еще часок. Такие случаи становились уж больно частыми — выходя из дома, она всячески старалась подольше погулять по улице, подолгу застревала у витрин магазинов, выдумывала нелепые поводы, чтобы не идти домой.
А еще я стал часто просыпаться один по утрам: из крошечной «спальни», где стояли кровать и шкаф, а потому всегда было, как мне казалось, очень уютно как раз из-за этой тесноты, она, дождавшись, когда я усну, уходила на диван в полупустой «зал». Говорила, мол, вспомнила о недоделанном домашнем задании. Я все понял: она завела себе ухажера на стороне, но, похоже, не хочет возвращаться в общежитие, когда есть дурачок с квартирой, пусть и съемной. Последней каплей стало, когда ночью она стала запираться от меня на щеколду.
Я попытался поговорить с Юлей по душам, но она мямлила что-то про сквозняки, от которых скрипит дверь (а она закрывается на щеколду, чтобы меня скрипом не будило), домашние задания, любимых родителей, к которым надо кататься каждую неделю, интересных подруг и так далее. В общем, я разозлился не на шутку, заявил ей, что все знаю про ее связи на стороне, вижу ее насквозь и, застегивая на ходу куртку, ушел к другу.
Вернулся я домой только к вечеру следующего дня, а пришел в себя только на послезавтрашнее утро. Кое-как приведя себя в человеческий вид, я внезапно отметил про себя, что нахожусь в квартире один. Неужели уехала? Ее вещи были на месте, скромные туфельки и сапожки стояли на полочке в прихожей, учебники и тетради тоже не тронуты. Я решил позвонить ей, чтобы узнать, где она, и услышал знакомый рингтон из соседней комнаты. «Наверное, испугалась, что я сейчас устрою ей показательный скандал, вот и сбежала. Ничего, вернется за одеждой, скину ей её на голову с балкона, пускай собирает по всему району», — подумал я злорадно.
Прошел день, два, три. Не появилась она и через неделю. Потом мне позвонила какая-то из ее подруг. Потом ее родители... Дальше была милиция, плачущая юлина мама, подозрительно зыркающий в мою сторону следователь. Я быстро понял, в чем дело. Поначалу я как-то не обратил на это внимания, но по всему получалось, что Юля ушла из квартиры босиком, практически голая, без денег и документов (они нашлись в ее косметичке среди учебников, там же были и ключи). С ключами понятно: сделала дубликат. Почему ушла — тоже вроде более-менее ясно. Но в январе, в мороз, ночью, неизвестно куда? Конечно же, никто ничего не видел: кто там будет рассматривать почти неосвещенный двор в такое время?
Она так и не нашлась. Не вернулась за своими тетрадками и прочими вещами, не позвонила родителям или подругам, не зашла в институт. Меня еще пару раз вызывали в милицию, но потом дело, наверное, «повисло», так что меня больше не трогали.
Я прожил в той квартире еще год, а потом алкоголик двумя этажами ниже устроил пожар и все, от придверного коврика до плакатов в туалете, провоняло гарью так, что я решил съехать, чтобы люди перестали оборачиваться мне вслед, чуя запах паленого. И в процессе сборов я обнаружил одну очень жуткую вещь. В шкафу, прямо за грудой отсыревших полотенец, я нашел маленькое витое серебряное колечко-сережку, которую Юля носила в правом ушке. А внутри этой груды обнаружился какой-то мерзкий комок из ветоши и волос; подозрительно знакомые лоскутки при ближайшем рассмотрении оказались разодранными на ленты юлиными же домашними штанами и футболкой, а волосы... думаю, понятно, что они тоже были ее.
О находке я, конечно, никому не сообщил.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Одинокий пассажир
Я водитель в Мосгортрансе — работал на маршруте, который проходит через главную аллею Измайловского парка (после описанного случая перевёлся в другую колонну, теперь там не езжу). Кто не знает, Измайловский парк — это большой лес, там есть обжитые части, но главная аллея проходит и через глухомань. Там и днём-то мало кто садится или выходит.
Дело было ночью, последний рейс, время около полуночи, начало декабря, но шли дожди — в общем, поздняя осень, знакомая москвичам. На «Партизанской» никто не сел, я пустой поехал, въехал в лес. Это была ночь на воскресенье, поэтому машин вообще не было. Я даже не предполагал, что кто-то может быть на этой остановке в это время, но тут заметил человека, затормозил, открыл дверь. Пассажир (мужчина 45-50 лет на вид) зашёл, через АСКП не прошёл, встал на передней площадке. Я подумал, что он хочет купить билет, обернулся, но он стоял, как статуя, никакой мимики, никакого движения — просто смотрел вперед на дорогу. Я сперва подумал, что он пьяный, и окрикнул его — никакой реакции. Тут я вгляделся в него повнимательней, и меня прошиб мороз. Не выглядел он как наркоман или алкоголик. Я был несколько раз на похоронах, и этот человек выглядел именно как покойник, которому уже несколько дней: такие же заострённые черты, такой же цвет кожи, а его глаза... я не смогу их описать — не то, что пустые, а как будто сделаны из пластика.
И вот сижу я за рулём посреди леса, никого кругом, хотя я в Москве, в кармане сотовый телефон, пару километров вперед до вечно оживлённого Шоссе Энтузиастов, где милицейские патрули с автоматами, под землёй едут поздние поезда метро, гуляют подвыпившие компании — уж опасаться чего-то сверхъестественного в нашем мегаполисе, казалось бы, смешно. Но мне было не смешно, руки вспотели, а тело, наоборот, стал бить озноб. Сзади стоит он, и я чувствую, что он не человек. А вокруг этот чёртов лес.
Может быть, вы испытывали чувство, когда ужас переходит в отчаяние — например, когда ты лежишь в постели, и тебе кажется, что что-то есть в темноте, но ты уже не можешь притворяться, что ты в безопасности, даже если укрылся с головой одеялом: ты вскакиваешь и включаешь свет. Так и я в таком же состоянии, не закрыв дверь, поехал вперёд. Чувство страха даже прошло, вместо этого я ощущал какую-то обречённость, и мне казалось, что за рулём не я, а какая-то кукла. Наверное, минуты через две вдали показались огни города, хотя для меня никогда время не тянулось так долго. Пассажир хлопнул ладонью по стеклу между салоном и кабиной. Я покорно остановился и закрыл глаза, смирившись, что оно меня сейчас убьёт. Так просидел несколько секунд, как дурак, потом открыл глаза. В автобусе никого не было, и я быстро поехал в город.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лунная ночь
Новый дом. Это так здорово — будто жизнь заново начинаешь. Я, накопив нужную сумму денег, получил в своё распоряжение двухэтажный дом в пригороде. Цену просили не большую и не маленькую — среднюю. После тщательного осмотра покупки на семейном собрании было принято решение первый этаж оставить родителям, а на втором этаже я смогу чинить свой «бардак, беспредел и прочие глупости». Потянулись долгие недели ремонта, перепланировки, замены сантехники, труб и прочего.
Спустя почти четыре месяца оба этажа были готовы для полноценного проживания. Тут-то я получил свободу для своей фантазии. На стенах на втором этаже появились несколько подаренных мне красивых мечей, щит. Забыл упомянуть, возможно, самое главное. Когда мы меняли пол на втором этаже, в одном из углов под старыми половицами я обнаружил тряпичный свёрток, наполненный какими-то волосами, клубочками ниток, воском и прочими непонятными вещами. Я сунул находку в мешок с мусором. Я не суеверный и в ерунду со сглазами, приворотами-заворотами не верю. А вот мать переполошилась бы, увиди она этот кулёчек. Поэтому никому не рассказал о находке, да и сам забыл до поры.
Была обычная лунная ночь. Я посидел за компьютером, полистал форумы, поиграл и решил уже ложиться спать. Ночное светило было просто огромным и освещало всю мою комнату. Поворочавшись, я встал и вышел на поиски какой-нибудь простыни, чтобы повесить на окно, на котором ещё не было занавесок. Завернул в большую комнату и начал рыться в сумках.
Что-то заставило меня оглянуться на дальний угол комнаты. Его не освещала луна, и он был просто дьявольски чёрен. Неестественно чёрен, как будто там разлили мазут. Я стоял и смотрел в этот угол, будто взгляд приклеился к этой вязкой темноте. И тут она булькнула. Да, именно булькнула — я явственно видел, как темнота сжалась и прыснула в мою сторону несколько капель с отвратительным хлюпающим звуком.
Паника. Моё состояние тогда можно описать именно так. Я бросил сумку, дёрнулся в сторону дверного проёма, в котором всё ещё отсутствовала дверь, но зацепился ногой за лавку и больно ударился о косяк. Грохнувшись на пол, подтянулся в коридор и, придерживая ушибленную руку, бросился в свою комнату — там была дверь, там я мог спрятаться. Щелкнул замок, и я бегом ринулся к столу, в чьем ящике был травматический пистолет — какое-никакое, но оружие. Лучше бы, конечно, добраться до первого этажа — там есть охотничий карабин и моя «вертикалка», с той стороны двери была эта страшная жижа.
Я не знал, что делать. В доме стояла полная тишина. Надо было позвать на помощь — ко кому я позвоню в начале третьего ночи?.. А если позвоню, то что скажу? «У меня в углу что-то булькает, срочно помоги мне»? Нет, надо было справляться самому...
В этот момент в дверь с той стороны что-то сильно надавило. Именно надавило, так как я не слышал звука удара — просто затрещала дверная коробка. Опять приступ паники: всё-таки мне не померещилось, там действительно что-то есть. Я проверил обойму в пистолете, переключил предохранитель и медленно пошёл в сторону двери. Как бы то ни было, но просто сидеть и надеяться, что оно уйдёт, не было смысла. Я открыл замок, медленно отворил дверь и вышел в коридор. Луна скрылась за тучами, лишив меня освещения, поэтому мне пришлось вернуться в комнату за фонариком. Освещая путь маленьким фонарём, я продвигался вперёд по коридору, держа пистолет наготове.
Вот комната, в которой я увидел эту жижу в углу. Ничего — угол как угол. Обойдя по кругу всё помещение, я опустил пистолет. Что за чёрт? Недосып? Галлюцинации?.. Надо упомянуть, что я не употребляю наркотики и даже не пью спиртного. Щёлкнув триггером предохранителя, я опустил пистолет и вместе с ним и фонарик, осветив пол под ногами. Невольно опустив взгляд, я подпрыгнул.
Весь пол был залит этой чёрной пенящейся жидкостью. Моя нога скрывалась в ней примерно на сантиметр, как раз по подошву. Я рывком попытался выскочить наружу, но оказался словно приклеенным к месту. Шлёп — и я уже был на полу. Оружие упало в нескольких метрах от меня, фонарь еле светил неподалёку. И тут эта субстанция пришла в движение. Я мог только наблюдать, как она стягивается к пистолету, образуя вокруг него комок, который рос всё быстрее и быстрее. Вскоре уже вокруг меня не было ничего, что могло помешать мне встать. Фонарь совсем потух, и я ничего, совсем ничего не видел...
Лунный свет внезапно залил комнату. Передо мной стояла фигура человека, ростом примерно метр и семьдесят сантиметров. В руках существо держало мой пистолет, который начал быстро таять, словно восковой. Падая на пол, капли моего бывшего оружия становились такими же чёрными, как и фигура передо мной, и сливались с ней. Я не знал, что надо делать. Бежать, драться, кричать? Какая реакция будет, если я ударю ЭТО?..
Момент длился, наверное, пару секунд, но для меня он показался вечностью. На голове фигуры начали проявляться черты лица. Нос, глаза, беззубый почему-то рот — и вот передо мной уже сформировавшееся мужское лицо, но оно меняется: глаз перетекает на место носа, рот появляется на месте второго глаза, и так по кругу. Одновременно с этим месивом существо начало что-то говорить, но разобрать не получалось, так как оно говорило будто бы сразу десятью ртами разные фразы.
Какофония звуков выбила меня из ступора, и я решился убежать. Отпрыгнул немного назад и побежал к выходу. Существо меня почему-то не преследовало, а просто поворачивало за мной голову. Коридор, дверь, моя комната... Надо было как-то убежать на первый этаж и разбудить родителей, чтобы вывести их из дома. Схватив нож побольше, я бегом через коридор направился к лестнице. Луна всё ещё освещала мне путь к спасительному проёму, ведущему на террасу с лестницей вниз. Три метра до него, метр — и тут эта чёрная масса появилась прямо из порога передо мной. Не раздумывая, я ударил ножом по начавшей вновь формироваться фигуре в область шеи. Сильно ударил, весь свой вес в руку вложил. Нож воткнулся в чёрную массу, которая в месте удара стала ярко-красной и затвердела. Я продолжал давить на нож, и он прорезал шкуру твари. Вот уже весь клинок внутри неё — кисть, а потом рука уходят по локоть в ледяную субстанцию, не встречая больше никакого сопротивления. Нож воткнулся в итоге в дверной косяк с противоположной стороны от чудовища. Рука соскользнула на лезвие ножа, и пошла кровь. Вскрикнув от боли, я попытался вынуть руку из тела этой херни, и вдруг прямо перед моим лицом на его голове опять появилось лицо и начало свои метаморфозы, при этом постоянно смеясь десятком разных голосов. Попятившись назад, я споткнулся и упал на спину, что помогло мне выдернуть руку. Я сразу побежал обратно к двери в свою комнату. Захлопнул дверь и, кое-как заперев её на замок, упал на диван. Кисть правой руки не двигалась, порез был серьёзный — видимо, были повреждены сухожилия.
Я не знаю, что это и почему оно меня не добивает, почему не может появиться в этой комнате. Не знаю, что с моими родителями и почему не наступает утро. На часах уже час ночи, а луна всё ещё на прежнем месте. На дверь постоянно кто-то налегает всё сильнее и сильнее. У меня ещё цела левая рука и есть чем встретить эту чёрную тварь, но надежды на благоприятный для меня исход этой встречи у меня мало.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чёртов камень
Первоисточник: ffatal.ru Родился я в маленьком городке и, наверное, в нём бы и умер, окончив жизнь в расцвете лет от пьянства, как и многие местные, если бы не друг моего детства Кот, ну то есть Костик. Лет в тринадцать с родителями он впервые побывал в крупном городе и «заболел» им. В то время как детвора мечтала о таинственных островах и кладах, он бредил шумным муравейником, в котором есть всё, что, по его мнению, надо для счастья.
После школы он уговорил меня попробовать другую жизнь, и мы уехали в столицу. Сначала было тяжко — общаги, подработка, учёба, а потом понеслось как по накатанной дороге — первые хорошие заработки, бизнес вдвоём организовали. Я скоро женился, а Кот всё никак. Девки ходили за ним толпами, но к рыцарю, которого он весьма успешно изображал, прилагались тяжёлый характер, ревность и принцип «коль любить, так королеву». Всё шутил, что если женится, то только на Шерон Стоун. В общем, жизнь наладилась, я даже свою родню перевёз к себе поближе. А вот Костя не успел — умерли старики. Уехал хоронить, да и пропал.
Вернулся Кот через три месяца, осунувшийся, уставший весь какой-то. Предложил выкупить его долю в бизнесе. Домой, мол, хочет вернуться. Я был изумлен. Он домом своим Москву мог назвать, но уж никак не то захолустье, из которого мы когда-то чудом выбрались. Он его с нескрываемой ненавистью в голосе величал Усть-Зажопинском и настаивал, чтобы это к нему приезжали родители, лишь бы самому там не появляться. Да и кто, будучи в здравом уме, поедет из столицы в убогий городок, живущий единственным устаревшим ещё при царе Горохе заводом, который вот-вот закроют? Ещё, говорит, в Москве я не высыпаюсь, а там воздух свежий, отоспался за все годы. А у самого такие мешки под глазами…
Я пытался образумить, хотя бы уговорить не продавать жильё и не выписываться. Куда там, к доводам разума он вообще не прислушивался, угрожал мне, шипел, чтобы я не вмешивался в его жизнь. Воевал-воевал я с его внезапным бредом, да и сдался. К чёрту, хочет жизнь свою гробить — пожалуйста. Долю его я с грехом пополам выкупил, поругались напоследок страшно.
А через три месяца он звонит, как ни в чём не бывало, на свадьбу приглашает. Я, конечно, согласился. Появилось, наконец, логичное объяснение отъезду. Только вот чтобы такой рациональный, хладнокровный и умный человек настолько потерял голову из-за бабы?.. Не знаю. Даже если в глубинке он действительно откопал себе Шерон Стоун.
И, чёрт возьми, насколько верным оказалось это «откопал». Бледная, не то, чтобы страшная, но серая и незаметная, с жидкими волосами в конском хвосте, полноватая, низенькая. Боится всех, говорит тихо и в основном чушь, ума ещё меньше, чем красоты. Почти Шерон Стоун, ага. И рядом Кот — высокий, обаятельный, приятный на лицо, спортивного телосложения, всегда стильно одетый, начитанный и увлекающийся историей и археологией. Я был в шоке. Хотя одна мысль у меня была.
— Неужто по залёту? — я подошёл к нему на свадьбе, когда он курил на заднем крыльце облезлого ресторана.
— Нет, не поверишь, — Кот поднял на меня усталый и потухший взгляд, — просто я не могу без неё. Знаю, звучит ужасно. Мне без неё некомфортно почти до физической боли. Я догадываюсь, что это не любовь, я не знаю, что это. Но иногда просто надо не противиться судьбе.
Ответ был более чем странным, но внятнее ничего из него я так и не выдавил. Те дни, что я гостил у них, он говорил на любые темы, кроме своей жены. Делился планами отремонтировать дом родителей, приглашал летом приехать. И, да, теперь мы перезванивались, он с явным удовольствием выспрашивал мои новости, интересовался делами фирмы. Но на предложения вернуться хотя бы на время отвечал категоричным «нет». Всё чаще звал отдохнуть и в конце июня уговорил всё-таки. Дела шли всё хуже с самого его отъезда, пыльная Москва давила раскалённым асфальтом… Уехать на природу казалось такой хорошей мыслью! Тем паче, что жена с детьми укатила к своим родителям на море.
С момента той последней встречи спустя полгода друг выглядел явно лучше. Снова улыбчивый, довольный, разве что не урчал, как настоящий кот. Хлипкая хатка его родителей превратилась в двухэтажный солидный коттедж. Когда только успел?..
Дом, надо сказать, стоял на самом краю города. Дальше нашей улицы был только резкий спуск вниз, к реке и полям. Там никто ничего не строил, почва плохая. Внизу мы играли в детстве, место пустынное и жутковатое. На том участке реки тонули часто, взрослые объясняли это подземными источниками с ледяной водой — попадал человек в течение воды из подземного ключа, и сводило судорогой ноги. А зимой всё было и так ясно — тонкий лёд. Все знали, что место дурное для купания, но 5-6 человек в год река забирала. Среди детей ходили дурацкие байки про злых привидений, утаскивающих людей на дно. Повод для баек был хороший — на том берегу сохранились чёрные останки сгоревшей деревушки. Злые привидения из деревни и Чёртов камень были почти достопримечательностями в нашей глубинке.
К последнему нас ноги и принесли в первую же вылазку на природу. Мы просто шли куда глаза глядят и болтали. Чёртов камень — это огроменный валун на берегу реки с выбитыми на нём непонятными знаками. Вокруг него ходила тьма историй. В основном про всякие языческие обряды. И, наверное, они были недалеки от истины: мы несколько раз находили на нём вскрытых мелких животных и птичьи перья. Не знаю, было ли это жертвоприношением или, может, кто-то просто хотел отпугнуть детишек от опасного места… Говорили, что взамен на что-то дорогое камень может исполнить желание. Никто не верил, само собой. Помню с детства, как Ленка, одноклассница моя, закопала рядом любимую куклу, плакала и просила, чтобы родители перестали пить. Не исполнилось, конечно. Странное, кстати, дело — я думал, что со временем под своим чудовищным весом камень уже уйдёт в песок хотя бы на четверть…
Сидя на высоком обрыве, я жаловался Коту на то, как плохо идут дела, просил снова его вернуться, он молча смотрел на воду. И тут мне в голову стукнула дурная мысль. Я встал и, положа на валун обе руки, громко попросил у мироздания денег для решения проблем. Много, быстро и чтобы мне за это ничего не было. Кота это развеселило — он сказал, что подумает, раз я уже у чёрта денег просить решил.
Уже вечером, сидя за домашним сливовым вином, он предложил помочь мне своими сбережениями. Но дела мои были не настолько плохи, чтобы потрошить счета друга, тем более что работы в этой дыре не было — он предполагал, видимо, на них и жить, а у меня теплилась надежда, что он вернётся в столицу. Да и внезапно взыграла гордость. Что я, не могу без него ничего сделать, что ли?
В поисках новой темы для разговора я оглядел кухню, отметив, что ей не хватало женской руки. Всё было аккуратно и чисто, Кот вообще был очень щепетильным в этом плане, но не хватало чего-то душевного такого, уютного, вышивки какой-нибудь, например. Да и всяких женских штучек в ванной не было. Я осторожно поинтересовался:
— Давно со Светкой разбежался?
— Да не разбежался… Утонула она в начале мая.
Кот открыл форточку и, вернувшись за стол, закурил. Редкое зрелище, на моей памяти он никогда не курил в помещении.
— Мы тут уже жили. Поругались вечером. Выскочила на улицу в истерике. Я за ней, одумался вроде, помириться решил, но там такой туман был, что, сколько ни ходил, всё к дому возвращался. Утром ниже по течению… — он помолчал и потянулся в тумбочку за ещё одной бутылкой, — нашлась. Дура, ночью успокаивать нервы купанием в холодной воде… Вижу её, правда, иногда.
Меня как холодом обдало. Он сказал это таким обычным будничным голосом, будто поинтересовался, который час. Пересилив себя, я ухмыльнулся и отодвинул от него бутылку. Кот шутку оценил, рассмеялся и, прикурив ещё одну сигарету, двинулся уже на крыльцо. Сгущался туман. Здесь в низине он был частым гостем.
— Вот там Светку и вижу. Кажется, стоит там, зовёт, а потом спускается к реке. Веришь, нет, сто раз хотел уехать уже, да хотя бы в центр города, а всё жду по вечерам этот туман дурацкий. Если б я её нашёл тогда… Вон, видишь?!
Он судорожно махал рукой в сторону реки, но я ничего не видел. Сплошное марево. А потом Кот сорвался с места и собрался туда идти, весь сам не свой, я едва успел его схватить и втащить чуть ли не силой в дом. Под ярким светом кухонной люстры он словно пришёл в себя, извинился и пошёл спать.
Полторы недели пролетели практически незаметно. Комфортный дом, природа, свежий воздух, здоровое питание, а из Кота был тот ещё массовик-затейник. В общем, в Москву возвращаться не хотелось, но пришлось. И лучше бы не возвращался, а потерялся где-нибудь в глуши. Всё шло наперекосяк, всё разваливалось, за что ни брался, а младшая дочь серьёзно заболела. Буквально за месяц вся жизнь рухнула в долги. Кредиторы начали угрожать, жена стала бояться выходить из дома. Квартиру решил продать.
И контрольный выстрел — новость о смерти Кота. Я с тупым выражением лица сидел у телефона и слушал что-то о наследстве, завещании, я не мог даже представить себе, что это когда-нибудь случится. Он для меня был роднее всех родственников, вместе взятых. Не помню, как ехал туда. Сразу на кладбище. Его даже похоронили родственники жены, я узнал слишком поздно. Говорил с ним о чём-то. И, боже, даже стоя у его могилы, я отчаянно не хотел верить. Всё было, как в тумане.
Выяснилось, что он оставил мне дом и двухкомнатную квартиру в центре города. О последней я даже и не знал. Видно, и правда хотел перебраться подальше от своих туманных видений. Поехал к нему домой. Уже темнело, и я пошёл сразу спать. Ночью проснулся от странного шума внизу, подумал, что воры забрались в пустующий официально дом. Что брать тут было, я скорее был удивлён, что до сих пор никто не влез. Цапнул стальной прут, которым шторы поправляли, и пошёл на первый этаж. Но нет, никого не было. Показалось или, может, приснилось. Стоило расслабиться и поставить ногу на лестницу второго этажа, как в кухне раздался звон. Я рванулся туда. Включил свет и обомлел. За столом сидел Кот. Не зомби, не труп, а мой друг, настоящий и как живой. Только чуть бледный. Улыбнулся, сделал жест, приглашающий сесть. Я не сел, я просто рухнул на стул, сжимая мёртвой хваткой стальной прут, как последнюю соломинку, удерживающую меня то ли от обморока, то ли от помешательства. Кот, живой, неужели перепутали, похоронили кого-то не того, или на моей кухне бродит… привидение? Подумал так и осёкся. Это я на его кухне, а не наоборот. А он словно услышал мои мысли, заулыбался пуще прежнего. И говорит тихо так:
— Ну что, дома и квартиры хватит на долги? Али машину надо было ещё отписывать?
Голос его, интонации его, но такой пустой. Вот, он губами и глазами улыбается, а голос пустой, бесцветный. Наливает мне стакан своего домашнего вина, всё улыбается, а я думал, что с ума сойду. Стакан этот я залпом выпил и снова вцепился в свой прут. А Кот к газетке потянулся, оторвал клочок и написал что-то, положил передо мной. Читаю «Беги» и… просыпаюсь в холодном поту, меня бьёт крупная дрожь. На часах три ночи, за окном привычный туман. Только сон. Успокоив себя, пошёл в кухню воды попить. На входе спотыкаюсь — вот он, мой спасительный стальной прут. Включаю свет — на столе пустая бутылка и стакан, перевёрнутый дном вверх. Под стаканом что-то лежит. Точно, клочок газеты с кричащим «Беги».
Очнулся я уже часов в шесть утра, в своей машине, судорожно сжимая металлическую иконку Николая Чудотворца, прежде приклеенную к передней панели. Приснилось, привиделось, лунатил. Уговорил сам себя выйти, пошёл к дому. Или не привиделось? Вон стоит в тумане, машет, зовёт. Кот? Не знаю, о чём я тогда думал и думал ли вообще, но я пошёл за ним. Шёл, шёл, шёл… Мне кажется, чёрт меня водил целую вечность, крутил по кругу, смеялся голосом друга, звал. Я словно понимал, что это не Кот, но так отчаянно рвался, будто бы, поймай я призрака, я сумел бы вернуть друга. Я в это… верил, что ли. И никогда больше и ни во что я не верил сильнее, чем тогда в эту откровенную мистическую глупость.
Было очень холодно, но я этого не чувствовал, пока меня кто-то резко не дёрнул назад. Оказывается, я уже стоял почти по пояс в ледяной воде рядом с Чёртовым камнем, а какой-то старик тянул меня за руку. Счастливая случайность — сосед увидел, как я побежал к реке, и пошёл за мной. Я ему всё рассказал, думал, он сейчас санитаров вызовет, а он головой покачал только. Говорит, много дураков к камню ходят, вот и вылавливают потом их или их близких — самое дорогое, говорит, забирает. Говорит, мол, Кот знающий был, не нашего теста, Кота слушай. Я на него смотрю ошалело, как же слушать, когда он умер. Дед руками развёл только. Говорит, жалко, баба его дура была, прямо как ты.
Отогрелся и на кладбище. Не знаю, что я там ждал увидеть. Разрытую могилу? Снова привидение? С памятника смотрит Кот, рядом могила его жены, бесцветной мыши, на которую никто бы и никогда не обратил внимания, если бы не её заветное желание, выпрошенное в «нужном» месте. Да вот только черти на подносе любовь принести не могут, как ни желай, но быстро забирают «своё». Ещё вчера я ни за что бы не поверил в такую чушь, но теперь это объяснение его тогдашнего отъезда было едва ли не единственным и самым логичным.
Наследство я потом продал, конечно. Мою шкуру оно спасло, но… Мне до сих пор часто снится сон, как я в тумане ищу своего друга, что он вот рядом, протяни руку, но постоянно ускользает. И снится этот смех. И это: «Хватит на долги?». Я боюсь по ночам заходить на кухню, он иногда бывает там, улыбается, советует, всегда верно, но как же я его боюсь… И себя боюсь. Как же тяжело жить с этой виной, которая давит на грудь всем весом Чёртова камня, как страшно засыпать, когда эти ужасные кошмары подстерегают меня, когда манит проклятый туман…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кижинга
В июле 2007 года меня, наконец-то, отправили в командировку на родину — Бурятию. Приехал я почти к завершению строительства волоконно-оптической линии связи «Заиграево — Кижинга». Потому местом нашего ужина и сна стал населенный пункт Кижинга, а точнее, спортзал местного училища. 4 июля я уже катался по трассе, нанося привязки линии к местности, в Кижингу приезжал только ночевать. Утро начиналось в 6.30 с умывания в столовке на втором этаже и набора двух 12-литровых оцинкованных ведер воды. Ключ от столовки мне дали по секрету, и я ходил туда один. Но однажды я проспал, встал в 6.50 и был разоблачен поварихами, к тому же один из нашей колонны умудрился утром засунуть ногу в раковину, за чем его и застали. В общем, лишили меня привилегий, близкого источника влаги для мытья и питья, и, думаю в этом был своеобразный плюс, ибо я уже три дня как облизывался поспать на втором этаже на длинных и широких лавках.
И вот у нас осталось всего три барабана, размотать которые планировалось в течении недели. Ходить за водой теперь приходилось на водоколонку. Наконец, мы размотали последний барабан и уже было собрались в маленькие отпуска на полторы недели, ибо барабанов с кабелем на другой участок еще ждать минимум неделю. Но у нас погорел «КамАЗ» — водитель с трудом затушил кабину песком, который навеки въелся в приборную панель, и от сего жаркого действа накатил 250 граммов, на что чутко отреагировали местные гаишники. В общем, закрыли у нас камазиста в местном КПЗ.
Делать нечего — пришлось расстилать матрасы и ночевать в спортзале, но спать нам не дали. Так как наш прораб торжественно пообещал уехать в этот знаменательный день, то руководство училища любезно предоставило столовку местным аборигенам для проведения свадебки. А бурятская свадьба не хуже, чем кавказская, по обилию родственников и подарков. В общем, ночь мы провели под бурные пляски и чествования на втором этаже и звуки «блюэ» на улице. Слава богу, свадьба длилась не более суток, и наутро все разъехались. В итоге наш сон длился с 7 до 10 часов утра, после чего мы еще раз безуспешно попытались вызволить водителя за скромную взятку из КПЗ, загнали тракторы на стоянку в полевой стан и вернулись назад в спортзал для ужина и сна.
В полночь все заснули, а вот часа в три я проснулся, и среди сопения и храпа трактористов и кабельщиков стало все четче и громче слышаться пение-бормотание. Естественно, у меня волосы встали дыбом, по затылку и спине словно электрофорез подключили. Достаю тихонько свой старенький сотовый телефон и включаю экран — фон заставки на экране почти белый, потому телефон освещал вполне сносно. Увидел следующую картину — бабушка бурятской национальности, невысокого роста и в серых лохмотьях, неприкаянно прохаживалась между кроватей и чего-то там напевала. Продолжалось это секунды три, бабуля дошла до двери, громко крикнула что-то вроде: «Ядахахараха!», и куда то подевалась. В мозг плеснула волна рационализма, и одно пришло на ум — что это бомжиха пришла украсть у нас, бедолаг, остатки продуктов. Любопытство взяло свое, и я подошел к двери в спортзал. Как ни странно, она была закрыта на шпингалет. В общем, я до пяти часов утра протаращил глаза, но более никто не приходил. Наутро, наконец, отпустили камазиста, мы собрали одежду, погрузили на «КамАЗ» и уехали в Улан-Удэ. Моя бригада на недельку отправилась в Новосибирск, ибо все они в основном из Новосибирской области, а я остался дома в Улан-Удэ огород поливать да картошку тяпать.
Микроотпуск прошел, и мы отправились опять в Кижингу ставить столбики по трассе и подготавливать тракторы к переброске на другой участок. Тут нам подвернулся небольшой калымчик — у нас был кран, а местной администрации до зарезу хотелось побыстрее поставить новый котел в котельную. В общем, сначала мы еле вытащили старый котел, снеся им чуть ли не четверть котельной, а потом поставили новый. Вот за этим занятием я познакомился с местным пареньком, аспирантом Бурятского госуниверситета. Как только он узнал, что мы жили в спортзале училища, сразу спросил: «Ну, и как вам там спалось?». Я ответил, что нормально, жаль, от столовки с кухней ключи отобрали, и за водой на улицу бегать пришлось. А он говорит: «Ну, вам повезло, что ключей не было. Я вот сторожил там, и ночью в столовку пойдешь, а там она — шаманка, точнее, дух шаманки, такого нашепчет тебе, пока руки моешь или пьешь». Он бурят и язык свой знает, а я вот не могу сказать, что она там шептала. Я говорю, что видел ее только один раз, и то после бурного веселья наверху. Так или иначе, мне посоветовали сходить к ламе в дацан — в принципе, я не против был, ибо это интересно. Лама, кстати, астролог, спросил мой год рождения, еще я загадал цифру и потом задал вопрос о бабуле. Мне сказали, что ничего страшного в этом нет, и даже перевели фразу: «Ядахахараха!». По факту, она должна писаться раздельно: «Ядаха хараха!». Перевод очень простой — «не смотри», ну я в ту ночь как-то особо и не настаивал на созерцании.
Вообще, Кижингинский район очень интересный — люди туда приехали по историческим меркам не так уж давно, а точнее, когда на Байкале произошло большое землятресение, в результате чего затопило несколько деревень. Залив так и назвали — «Провал». В этих деревнях проживали буряты языческой веры, в то время как юго-восток республики активно был занят буддистами. Так или иначе, носителям шаманства пришлось двинуться на 400 км на восток и принести свою культуру и духов в эти земли. Так что, думаю сами люди влияют на появление той или иной нечисти. Именно в этом районе часто рассказывают охотники об Ой-эзэне — Хозяине леса, который вовсе не медведь и, судя по описанию, является тем, что мы обычно называем снежным человеком или йети. Так или иначе, его относят к духам, а вовсе не к живым и здравствующим гоминидам. Так что вполне возможно, что снежный человек, которого все так ищут, просто дух, привидение леса или гор. Также есть Хозяин степей — Дайда-эзэн, тоже вроде как волосатый человекоподобный дух, иногда может заглянуть в гурт, но особо никого не трогает, если вы сами этично себя ведете по отношению к окружающему миру. Трудно сказать, кто произошел первым — либо эти «духи-звери», либо их породила сила мысли живущих здесь людей. Если любопытство преодолеет страх, смело отправляйтесь в эти места. Кто ищет, тот всегда найдет.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кувшин
Случилось это в ночь перед Рождеством. Мы живем одни: Я, мой сын Макс и кот. На кухне у нас всегда стоял кувшин с водой, он был толстостенный, сделанный из какого-то небьющегося стеклопластика. Специально купила такой, чтобы Макс не разбил — он любитель случайно разбитой посуды.
Утром 7-го числа я вышла на кухню, налила себе кофе, а Максу чай, и взяла кувшин с водой, чтобы разбавить кипяток. Тут у меня просто отвалилась челюсть: от толстой стенки кувшина сверху был просто ОТКУШЕН большой кусок стеклопластика. Именно откушен, как если бы взяли плитку шоколада и откусили всеми зубами разом. В откушенном полукруге был виден след от каждого зуба. Я соображала минуты две и стала искать куски стекла, но их не было нигде. Я побежала в спальню к Максу: «Это ты?». «Я что, дурак, стекло жевать? Спроси кота», — пошутил мой скептик. Я примерно рассчитала: рот, откусивший кувшин, был больше пасти кота и меньше рта Макса. Да и не в силах человек или животное откусить так. В очередной раз мои волосы встали дыбом от понимания того, что ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ. Я потыкалась с этим кувшином по квартире и ничего лучшего не придумала, как выбросить его в мусоропровод. Очень теперь жалею — надо было оставить для демонстрации скептикам. Но, поверьте, тогда мне было не до этого, мое сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. И вот уже почти год, заходя на кухню, я бросаю взгляд на банку с водой: целая ли?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старое зеркало
Как-то раз мы с мужем отправились на машине в соседний город. А поскольку качество дороги оказалось хуже, чем мы предполагали, наше путешествие затянулось. Внезапно стемнело. На пути нам попался небольшой населенный пункт, где мы и решили остановиться на ночлег. Единственным подобием гостиницы в городке оказалось обветшалое двухэтажное здание. К счастью, свободные места имелись. Припарковав машину, мы отправились в «апартаменты».
Посреди просторной комнаты стояла добротная кровать, а на противоположной от окна стороне — зеркало. Зеркало это было довольно странным: оно абсолютно не вписывалось в интерьер номера, больше походило на какое-то антикварное изделие. Мне даже показалось, что оно слегка искажает изображение. Наспех устроившись, мы практически сразу легли в кровать, поскольку очень вымотались за день. Мой благоверный тут же уснул, однако ко мне сон никак не хотел приходить. Расслабившись, я лежала и глядела в зеркало, где отражалось ночное небо, видное из окна. Уже не помню, сколько времени я так пролежала, как вдруг мое внимание привлекло что-то движущееся в зеркале.
Поначалу мне показалось, что просто муха ползает по зеркалу. Приглядевшись, я с ужасом поняла, что вижу длинную веревку с петлей, свисавшую с крыши и раскачивающуюся напротив нашего окна. Резко повернувшись к окну, я не увидела там ничего. Гляжу снова в зеркало — петля по-прежнему на месте. Всматриваюсь пристально в зеркало и понимаю, что оно словно стало объемным, и всё, что в нем видно — это вовсе на отражение, а реально существующее внутреннее пространство! Мне стало жутко. Не в силах поверить очевидному, я накрылась одеялом с головой и не заметила, как заснула.
Наутро я рассказала обо всем мужу. Он, естественно, предположил, что мне все почудилось. Вскоре он ушел за сигаретами, а я осталась одна в комнате. Потом пришла уборщица. Мы разговорились с ней, и я спросила про зеркало (о странностях прошлой ночи я, конечно, не обмолвилась). И уборщица рассказала, что когда-то этот особняк принадлежал помещику, и часть его вещей до сих пор сохранилась, в том числе это зеркало. Самого же помещика нашли повешенным: то ли сам повесился, то ли кто-то его повесил — это осталось неизвестным…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бес
Моя бабушка в детстве рассказала мне одну историю, которая перевернула всю ее жизнь.
Мать бабушки, то есть моя прабабушка, была удивительным человеком — трудолюбивая, гостеприимная и веселая женщина. После смерти мужа она сама жила в своем маленьком, но уютном домике. Дети ее уже имели свои семьи и редко теперь навещали мать. Все было хорошо до одной ночи. Когда к ней пришли соседи, они не узнали прежнюю хозяйку: она сидела за столом с безумными глазами и держала в руках крестик. На столе до самого утра почему-то горела лампа.
На следующую ночь она попросила свою дочь (мою бабушку) посидеть с ней, потому что она боится сама спать. Удивительную и жуткую историю рассказала она в тот вечер.
Легла она тогда спать, как вдруг слышит — что-то в комнате скребется и издает странные звуки. Кошка у хозяйки была, да только по ночам она на улице в основном промышляла и редко ночевала в доме. Перепуганная женщина зажгла лампу и закричала от ужаса: на нее из угла комнаты смотрело черное лохматое существо, напоминающее обезьяну, и скрежетало зубами. Запах, который исходил от него, сложно было назвать приятным. Но, очевидно, свет лампы чем-то не нравился ему, потому что оно не подходило близко, а ходило вокруг несчастной, сверля ее своим взглядом, и протягивало к ней руки. Она тогда достала из-под ночной рубашки крестик и начала молиться. Мохнатый зверь зарычал и попятился в дальний угол комнаты и вдруг исчез.
Во вторую ночь бес не пришел — видимо, не понравилось ему, что она не одна сегодня была. А дочь, решив, что матери просто все примерещилось, занятая своими делами, решила пару деньков не ходить — ведь у самой семья есть, дети, их кормить нужно.
Соседи рассказывали, что следующие две ночи подряд слышали ужасные крики из домика своей соседки, но когда они приходили к ней, она уверяла через дверь, что всё хорошо, и не впускала их. Третью ночь сама женщина уже не пережила — ее нашли мертвой. Бабушке тогда сказали, что ее задушили, так как на шее обнаружили едва заметные следы пальцев. Рядом с ней на полу лежала разбитая лампа. Видимо, не удалось ей в ту последнюю, роковую ночь, зажечь для себя этот спасительный свет.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Джип
Месяца этак три назад работала я в эвакуационном отряде МЧС оперативной дежурной. Работа была неплохая, сутки через трое, только очень ответственная, и платили мало. Всё недолгое время, что я проработала там, наблюдался недостаток в водителях, и ночью со мной оставался только один водитель вместо положенных двух. Он постоянно был на выезде — соответственно, я оставалась одна. Благо со мной частенько находился кот Василий. Рабочее место моё находилось в комнатке без окон размером четыре на три метра, а комнатка эта, в свою очередь, располагалась под потолком огромного ангара. В нём стояли эвакуаторы — маленькие, чтобы вытаскивать и перевозить легковушки, и огромные, которых все называли «монстры». Помимо эвакуаторов, ближе к воротам стояли машины, которые привозили сюда из серьёзных учётных ДТП (это когда водитель попадает в больницу или погибает, а автомобиль забрать некому).
Однажды в ночь перед моим дежурством на стоянку привезли помятый трехдверный джип. Ну, привезли и привезли, частенько такое случалось — в общем, меня он не заинтересовал. День прошёл, как обычно, и ночью я опять осталась одна. За ночь в туалет, особенно когда не спишь и чай пьёшь, не один раз сходить хочется, а находится он тоже под потолком ангара, и проходить нужно по шаткому мостику, выходя из моей каморки. В очередной раз проходя по этому мостику в слабо освещённом ангаре, я мельком оглядела машины. И тут мой взгляд крепко зацепился за джип. На заднем сидении на боку лежала девушка — могу вспомнить очень отчётливо, как свет выхватывал тёмно-синие джинсы и часть тёмной ветровки.
Я начала судорожно соображать, как такое могло случиться. У нас бывали машины, полностью залитые кровью, но вот машина с трупом — это уже слишком. Я, не отрывая взгляда от девушки, медленно начала отступать обратно в каморку. Там я закрыла дверь на засов и растолкала кота Васю. Время шло, и потребности организма начали давать о себе знать ещё сильнее. Я взяла Васю в охапку и открыла засов. В джипе никого не было. От этого не стало легче — я буквально молниеносно сделала все свои дела и побежала обратно. Примерно через час того же захотел и кот, пришлось снова открыть дверь. Вася выскочил, спустился вниз и замер. Около минуты он просто смотрел на джип. Что он там видел, известно только ему, но рассказать он, к сожалению, не может.
Я кое-как дождалась возвращения водителя и ненавязчиво расспросила его — оказывается, в этом джипе с моста сорвались три девушки, все они были в состоянии алкогольного опьянения, и все погибли.
На следующее дежурство машина была там же. Я ещё побаивалась её, но потом джип забрал отец одной из девушек.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Неведомая деревня
Из книги Андрея Буровского «Сибирская жуть»:
------
Эту историю рассказал мне старый геолог, Богдан Секацкий, работавший в Красноярском крае бог знает сколько времени, с начала тридцатых годов. Живая легенда, опытный и мудрый человек, он вызывал уважение всех, кто приближался к нему. Имя я, конечно, изменил, тем более, что Секацкий уже несколько лет пребывает в другом мире. Всякий, кто знаком с миром красноярской геологии, конечно, легко поймет, кого я имел в виду, но называть этого умного, ироничного и приятного человека настоящим именем не хочется.
А история эта произошла с Секацким где-то перед самой войной, в эпоху Великой экспедиции, когда перед геологами ставились задачи простые и ясные: любой ценой открывать месторождения. Как работать, где, за счет чего — неважно. Сколько людей погибнет и потеряет здоровье — тоже неважно, а важно только находить и разрабатывать.
В те годы нарушение техники безопасности оставалось делом совершенно обычным, и нет совершенно ничего странного, что молодого, 28-летнего Секацкого отправляли в маршруты одного. В том числе в довольно тяжелые маршруты, по малоизвестным местам. В то лето он работал по правым притокам Бирюсы. Той самой, о которой песня: «Там где речка, речка Бирюса…».
Бирюса течет, впадая в речку Тасееву, а та впадает в Ангару. И Бирюса, и Тасеева рассекают темнохвойную тайгу, текут по местам, где хриплая сибирская кукушка не нагадает вам слишком много лет, где округлые холмы покрыты пихтой, кедром и ельником. В этих местах даже летом температура может упасть до нуля, и заморозки в июле месяце бывают не каждое лето, но бывают. В те времена лоси и медведи тут бродили, не уступая человеку дорогу, и Богдан Васильевич рассказывал, как видел своими глазами: медведь копал землю под выворотнем, ловил бурундука, выворачивая из земли небольшие золотые самородки.
— Так, с ноготь большого пальца, — уточнил тогда Секацкий.
— И вы их все сдали?!
— Конечно, сдал. Мы тогда не думали, что можно что-то взять себе, мы мощь государства крепили…
И Богдан Васильевич, пережиток прошлого и живой свидетель, усмехнулся довольно-таки неприятной улыбкой.
Историю эту он рассказал мне года за два до своей смерти. Рассказывал, надолго замолкал, жевал губами и раздумывал, склоняя голову к плечу. На вопрос, рассказывал ли он ее еще кому-то, не ответил, и я не уверен, что ее никто больше не слышал. Передаю ее так, как запомнил.
В этот год Секацкий должен был проделать маршрут примерно в 900 километров. Один, пешком, по ненаселенным местам. То есть раза два на его пути вставали деревни, и тогда он мог оставить в них собранные коллекции, а дневники запечатывал сургучной печатью у местного особиста или у представителя власти (председателя колхоза, например) и возлагал на этого представителя власти обязанность отослать коллекции и дневник в геологоуправление. А сам, отдохнув день или два, брал в деревне муки, крупы, сала и опять нырял в таежные дебри, пробирался то людскими, то звериными тропинками. Бывали недели, когда Секацкий беседовал с бурундуками, чтобы не забыть людскую речь.
— Разве за неделю забудешь?
— Совсем не забудешь, конечно… Но потом бывало трудно языком ворочать, И знаешь, что надо сказать, а никак не получается, отвык. Так что лучше говорить: с бурундуками, с кедровками, с зайцами. С бурундуками лучше всего — они слушают.
— А зайцы?
— Зайцы? Они насторожатся, ушами пошевелят, и бежать…
К концу сезона Богдан Васильевич должен был пересечь водораздел двух рек, Бирюсы и Усолки, проделать звериный путь горной тайгой, примерно километров сто шестьдесят.
После семисот верст такого пути, двух месяцев в ненаселенной тайге это расстояние казалось уже небольшим. Тем более, Секацкий последние десять дней, по его понятиям, отдыхал, наняв колхозника с лодкой. Обалдевший от счастья мужик за пятьдесят копеек в день возил его на лодке вдоль обрывов, а пока промокший Секацкий сортировал и снабжал этикетками свои сборы — разжигал костер, готовил еду и вообще очень заботился о Секацком, даже порывался называть его «барин» (что Секацкий, из семьи, сочувствовавшей народовольцам, самым свирепым образом пресек). За десять дней мужик заработал пять рублей; при стоимости пшеницы в три копейки килограмм он уже на это мог кормить семью ползимы и пребывал просто в упоении от своей редкой удачи.
А Секацкий прекрасно отдохнул и с большим удовольствием углубился в таежные дебри. За три месяца работ на местности он привык к тайге, приспособился. Засыпая на голой земле, Секацкий был уверен, что если появится зверь или, не дай Сталин, лихой человек, он всегда успеет проснуться. Утром просыпался он мгновенно, с первым светом, и сразу же бодрым, энергичным. Не было никаких переходов между сном и бодрствованием, никаких валяний в постели, размышлений.
Просыпался, вставал, бежал рубить дрова, если не нарубил с вечера, а если нарубил, то разжигал костер. Утра в Сибири обычно сырые, холодные, а в августе еще и туманные. Только к полудню туман опускается, тайга немного просыхает, и идти становится легко. Если бы стоял июнь, Секацкий выходил бы в маршрут не раньше полудня — ведь никто не мешает ему идти весь вечер, если есть такая необходимость и если еще светло. А в июне и в десять часов вечера светло.
Август, и выходить приходилось еще в тумане, да еще и двигаться вверх, к сырости и холоду, к еще более мрачным местам. Пять дней шел он все вверх и вверх, добираясь до обнажений пород в верховьях местных малых речек; по пути Секацкий пел и насвистывал, рассказывал сам себе, как будет выступать, отчитываясь о работе, и выяснять отношения с коллегами. Говорил и пел не только чтобы не забыть человеческую речь, но и чтобы заранее предупредить любого зверя, что он тут. В августе медведь не нападает, но если человек наступит на спящего зверя, просто пройдет слишком близко или появится внезапно — тогда медведь может напасть. Медведи и лоси, которых встречал Секацкий, слышали его издалека и имели время для отхода. А для котла он убивал глухарей и зайцев, даже не тратя времени для охоты. Видел на маршруте подходящего глухаря — такого, чтоб не очень крупный и чтобы не надо было лезть очень уж глубоко в бурелом. Если попадался подходящий — он стрелял, совал тушку в рюкзак и кашу варил уже с мясом.
Поднявшись к обнажениям, Секацкий еще четыре дня работал, не проходя за день больше пятнадцати километров, то есть почти стационарно. А когда все сделал, начал спускаться в долину уже другой реки. Опять он делал переходы по двадцать, по тридцать километров, идя по звериным тропам или совсем без дорог. Тут на карте показана была деревушка, но с пометкой — «нежилая». Секацкий не любил брошенных деревень, и не осознанно, не из-за неприятной мысли про тех, что могут поселиться в брошенных человеком местах, а скорее чисто интуитивно, смутно чувствуя, что в брошенных местах человеку не место. Ведь вы можете быть каким угодно безбожником, но в поселке, из которого ушли люди, вам за вечер много раз станет неуютно, и с этим ничего нельзя поделать. А зачем ночевать там, где ночевка превратится в сплошное переживание и напряжение? Ведь всегда можно устроиться в месте приятном и удобном — на берегу ручейка, под вывороченным кедром или просто на сухой, уютной полянке.
Так что Секацкий, скорее всего, или совсем не пошел бы в деревню, или постарался бы пройти ее днем, просто заглянуть — что за место? Вдруг пригодится, если здесь будут вестись стационарные работы! Но километрах в десяти от нежилой деревушки Ольховки Секацкий вышел на тропу, явно проложенную человеком, натоптанной до мелкой пыли, с выбитой травой, а в двух местах и с обрубленными ветками там, где они мешали движению. В одном месте по тропе прошел огромный медведь, оставил цепочку следов. Не такой великий следопыт был Секацкий, а подумалось почему-то, что зверь шел на двух задних лапах — наверное, хотел подальше видеть, что там делается на тропе.
Значит, люди все-таки живут! Богдан Васильевич вышел на перевал, к долине малой речки Ольховушки, и уже без особого удивления заметил дымок над деревьями. Вообще-то, сначала он собирался заночевать прямо здесь, благо плечи оттягивал вполне подходящий тетерев, а уже утром идти в деревню… Но тропа как раз ныряла в долину, оставалось километров семь до деревни и часа два до темноты. Как раз! И Богдан Васильевич лихо потопал по тропе.
Путь уставшего человека под рюкзаком, под полутора пудами одних только образцов мало напоминает стремительный марш-бросок чудо-богатырей Суворова. И все же через полтора часа хода показались первые огороды. Странные огороды, без жердей и столбов, без ограды. И какие-то плохо прополотые огороды, где сорняки росли между кустиками картошки, свеклы и моркови. Странно, что все эти овощи росли вперемежку, а не особыми грядками. Тропа стала более широкой, и даже в этом месте различались следы медвежьих когтей: звери ходили и тут.
Еще несколько минут, и в сумерках выплыл деревянный бок строения.
— Эй, люди! Я иду! — прокричал изо всех сил Секацкий. Не из греха гордыни, нет — просто он совершенно не хотел, чтобы им занялись деревенские собаки. Пусть хозяева слышат, что гость подходит к деревне открыто, а не подкрадывается, как вор или как вражеский разведчик.
Ни один звук не ответил Секацкому: ни человеческий голос, ни собачий лай. Тут только геолог обратил внимание, что никаких обычных деревенских звуков не было и в помине. Ни коровьего мычания, ни лая, ни блеяния, ни девичьего пения или голосов тех, кто переговаривается издалека, пользуясь тишиной сельского вечера. Деревня стояла молчаливая, тихая, как будто и правда пустая. Хотя — огороды, и следы на тропе вроде свежие… Да и дымок вон, только сейчас уменьшается, а то валил из трубы, ясно видный.
И на деревенской улице было так же все пусто и тихо. Ни подгулявшей компании, ни старушек на лавочках, ни девичьих стаек, ни парней, спешащих познакомиться с чужим. Никого! И дыма из труб соседних домов не видно.
Уже приглядываясь внимательно, пытаясь сознательно понять, что же не так в этой деревне, Секацкий заметил: возле бревенчатых домов нет коровников, овчарен, свинарников. Запахи скота или навоза не реяли над деревней, солома или сено не втаптывались в грязь, копыта не отпечатывались на земле деревенской улицы. И не было мычания, блеяния, хрюканья, собачьего лая. Совсем не было… Странно.
Вот как будто симпатичный дом: почище остальных, с покосившейся лавочкой у ворот.
— Хозяева! Переночевать не пустите?
Откуда-то из недр усадьбы вывалился мужичонка, и Богдан Васильевич впервые увидел, кто же живет в этой деревне. Странный он был, этот мужик с руками почти до колен, с убегающим лбом, почти что без подбородка. Вывалился, уставился на Богдана глазками-бусинками с заросшего щетиной лица, только глаза сверкают из щетины. Вывалился и стоит, смотрит.
— Здравствуй, хозяин! Можно у вас переночевать? Я геолог, иду от Бирюсы, десять дней пробыл в тайге…
Мужик молчал, и Богдан Васильевич поспешно добавил:
— Я заплачу.
Вообще-то, предлагать плату — решительно не по-сибирски, и даже если вы даете деньги, то делается это перед самым уходом, неназойливо и порой даже преодолевая сопротивление хозяина. Вы не платите, вы дарите деньги. Хозяин хотя для виду сопротивляется, но принимает дар, чтобы вас не обидеть. Условности соблюдены, все довольны, потому что норма жизни в тайге — принимать, укладывать спать и кормить гостя, не спрашивая, кто таков.
Но Богдан Васильевич уже решительно не знал, как вести себя в этой деревне. Мужичонка еще с минуту стоял, напряженно наклонившись вперед, и у Секацкого мелькнула дикая мысль, что он принюхивается.
— Ну что ж, ночуй… — произнес мужичонка наконец, посторонился и снова замер в напряженной позе, немного подавшись вперед.
Секацкий прошел в ограду, удивляясь запущенности, примитивности строения. Даже крыльца не было при входе, открывай дверь, шагай — и ты на земляном полу, уже в доме.
— Здравствуйте, хозяева!
В углу возилась, что-то делала крупная женщина, заметно крупнее мужичонки. Возле нее — двое детишек, лет по восемь. Все трое обернулись и так же смотрели на Секацкого. Без злости, угрозы, но и без интереса, без приветливости.
У всех трех было такое же странноватое выражение лиц, низкие лбы, почти полное отсутствие подбородков, как и у того первого мужичонки, что неслышно вошел вслед за Богданом.
— Здравствуйте! — повторил он, изображая милую улыбку. — Можно, я у вас переночую?
Все трое так же смотрели, не выражая почти ничего взглядами, не шевелясь.
— У меня документы в порядке, посмотрите!
И тут никто не шелохнулся. Идти в другой дом? А если и там будет то же самое? И Богдан Васильевич сбросил рюкзак, вытащил банку сгущеного молока, поставил на заросший грязью стол.
— Вот, прошу откушать городского лакомства!
И поймал самого себя за язык, едва не произнеся вслух второй части этой обычнейшей шутки: что в деревнях вот доят, а в городе сгущают и сахарят. Тут, пожалуй, говорить этого не стоило.
— Ночуй… — разлепила губы хозяйка, и дети тоже подхватили вдруг с каким-то ворчащим акцентом:
— Ночуй… Ночуй…
И хозяйка уже повернулась к гостю спиной, что-то стала делать в углу. Дети повернулись и присоединились к матери, и Богдан остался один стоять посреди комнаты.
— А почему вы, Богдан Васильевич, не выложили им своего свежего тетерева? Логичнее всего, как будто…
— А вот этого я и сам не могу объяснить… Сейчас я думаю, что правильно поступил… Вот расскажу до конца, тогда суди сам, правильно я сделал, что не выложил, или неправильно. Но тогда я ведь не думал ни о чем, просто действовал, как удобнее… психологически удобнее, и все. Как-то мне вот не хотелось им давать тетерева, а почему — не знаю, врать не хочется.
Богдан Васильевич оказался в странном и непочтенном положении: сидел посреди избы на лавке и изо всех сил пытался разговорить хозяев, стоявших к нему спиной. Опыт подсказывал, что рассказы — естественная часть лесной вежливости. Тебя кормят и поят, ты ночуешь в тепле и безопасности и даешь хозяевам то, что в силах им дать, — свои рассказы, информацию о чем-то. Они ведь не знают то, что знаешь ты, не видели мест, где ты побывал, и не шли твоими дорогами. Уважай хозяев, расскажи!
Но эти хозяева не спрашивали ни о чем; они даже и на все разговоры Богдана молчали, не пытаясь отделываться и ни к чему не обязывающими междометиями типа «ай-яй-яй!», «да?» или хотя бы «угу». Они просто молчали, и все. Ни враждебности, ни недовольства не чувствовал Богдан в этих обращенных к нему спинах, но точно так же не чувствовал он к себе и ни малейшего интереса. Уже стемнело, и в избе царила практически полная тьма, а хозяева так же уверенно передвигались по жилищу, так же не нуждались в свете.
— Хозяйка, давай свет зажгу!
В рюкзаке у Богдана Секацкого, среди всего прочего, был и огарок свечки.
— Сейчас.
Это были первые слова, сказанные хозяйкой за весь вечер, и после этих слов она с ворчанием, сопением наклонилась к печке, стала на что-то дуть и выпрямилась с сосновой щепочкой длиной сантиметров двадцать, ясно горящей с одной стороны. Лучина! Богдан, конечно, слышал о таком, но никогда не видел, даже в самых глухих деревнях.
Хозяйка сунула лучину в щель между бревнами стены, совершенно не боясь пожара, и стукнула об стол чугунком. Богдан понял, что это и есть ужин, и удивился: вроде бы никто ужином не занимался. Да, это и был ужин — неизвестно когда сваренные клубни картошки и свеклы. Сварены они были неочищенными и, судя по всему, непромытыми — на зубах все время хрустел песок, губы пачкала земля. Хозяева ели все прямо так, не очищая. Богдан слышал о семьях старообрядцев, где не полагается чистить картошку, чтобы есть ее «как сотворил Господь», но тут-то было что-то другое… да и молитвы перед едой никто не прочитал.
Богдан открыл банку сгущенки (до него никто к банке и не прикоснулся), дал одному из мальчиков полизать сладкую струю. Парень тут же сграбастал банку, стал шумно сосать из нее. Младший потянул банку к себе, возникла борьба, и мать быстро, ловко дала каждому по подзатыльнику. Банка осталась у младшего, и Богдан счел разумным достать еще одну. Банка была последняя, но идти оставалось от силы два дня, уже не страшно…
Что еще было странно, так это какие-то скользящие, не прямые взгляды исподтишка, которые бросались на него. В любой деревне, где он бывал до того, его рассматривали в упор, откровенно, как всякого нового человека. А тут— никакого интереса к рассказам, никакого общения, только эти странные быстрые взгляды. А из всей остальной деревни вообще никто не пришел посмотреть на гостя…
Стоило подумать об этом — и удивительно бесшумно, с какой-то неуклюжей грациозностью возник в дверном проеме еще один человек — крупнее хозяина, но мельче хозяйки, с такими же длинными руками и убегающим лбом (как, наверное у всех в этой деревне).
Гость стоял в сторожкой позе, наклонившись вперед, и Секацкому опять пришла в голову неприятная мысль, что сосед тоже принюхивается.
— Здравствуйте.
Гость кивнул обросшим лицом в сторону Секацкого, вошел и сел, а хозяева не поздоровались.
— Не расскажете, как выйти в жилуху? — обратился к гостю Секацкий. Он чувствовал, что еще немного — и начнется нервный срыв от всей этой напряженной, звенящей неясности.
— Куда-куда?
Голос у гостя трескучий, нечеткий.
— Не расскажете, как выйти к другим людям?
— А… К людям. Это пойдешь по тропе, вдоль ручья. Тропа выведет на просеку. По ней пойдешь до дороги. По дороге будет уже близко.
— По просеке сколько идти?
— До самой дороги, сворачивать не надо.
— А километров сколько?
Гость раздраженно дернул плечом, буркнул что-то неопределенное. Они с хозяином переглянулись, вышли.
— Спасибо, хозяйка.
Молчание.
Секацкий тоже вышел вслед за ними, разминая в пальцах папиросу. Хозяин и гость стояли возле забора и что-то бормотали на непонятном языке… или просто показалось так Секацкому? Позже он не был уверен, что эти двое издавали членораздельные звуки.
Богдан чиркнул спичкой, закурил. Мужики не сдвинулись с места, когда он вышел, а теперь сделали несколько шагов, отодвигаясь от папиросного дыма.
— Не курите, мужики?
В ответ — невнятное ворчание.
— Ну не курите — и не курите, мне больше останется… А ручей — он в той стороне?
— В той…
Богдан трепался еще несколько минут — пока курил эту папиросу и еще одну, вслед за первой. Мужики так и стояли неподвижно, в тех же сутулых, напряженных позах.
Они не знали совершенно ничего про самые обычные вещи: про сельпо, про геологические партии, про электричество или, скажем, про строительство ДнепроГЭСа. Не знали, или не понимали, про что ведет речь Секацкий?! Богдан Васильевич был не в силах этого понять и вернулся укладываться спать.
— Хозяйка! Куда мне лечь? Сюда можно?
В ответ — невнятное ворчание из глубины угольно-черной избы, какое-то повизгивание, поскребывание. Судя по звукам, хозяйка с детьми легла на широкой лавке, под окном. У противоположной стены свободна другая лавка, и на ней-то устроился Богдан. Было ясно, что никакого постельного белья тут не будет, и Секацкий стал пристраивать на лавке свой спальный мешок. Лавка оказалась липкая, пропитанная кислым мерзким запахом; Богдан с ужасом подумал, как он будет потом отстирывать спальник… да и постелил его на пол, оставив лавку между собой и комнатой.
Где-то ворочалась, возилась хозяйка, повизгивали дети, как собачонки, хозяин так и не пришел. Богдан Васильевич только сейчас понял, что не знает имен никого из этих людей.
Не спать до утра? Секацкий готов был не спать, не то чтобы из страха, но все же смутно опасаясь непонятного. Хорошо хоть, что он знал, куда идти: сказанное гостем подтверждало известное по карте. Для Богдана было главное узнать, как удобнее дойти от этой деревни до просеки, уже показанной на его карте. Если вдоль ручья вьется тропа — все просто, как таблица умножения,
Нет, ну кто они, эти непонятнейшие люди?! Убежавшие от Советской власти? Но почему такие странные? За несколько лет не могло появиться у них обезьяньих черт! Может, это старообрядцы?! Говорят, есть такие, сбежавшие в леса еще при Екатерине. Но и за двести лет не могли они превратиться в человекообразных обезьян.
Богдан размышлял, вдыхая холодное, липкое зловоние скамейки, жалел, что нельзя закурить; все вокруг него поплыло от усталости. Не спать бы… А с другой стороны, так недолго и потерять силы. Тогда, может быть, завтра утром убежать из деревни и уже на просеке поспать? Мысли путались, словно пускались в пляс, и Богдан незаметно уснул.
Стояла глухая ночь, не меньше часу ночи, когда Секацкий вдруг проснулся. Когда долго проживешь в лесу, чувства обостряются. Как в тайге Секацкий не боялся, что к нему неожиданно подойдут, так и здесь, в избе, почувствовал — кто-то рядом, кто-то подвигается все ближе. Это не был испуг, не было чувство опасности, — но он точно знал, что он не один.
Какое-то время Секацкий тихо лежал с открытыми глазами, привыкал к угольно-черной темноте. Постепенно обозначились стены, стол, за которым ели, лавка… Секацкий не столько видел их, сколько угадывал по еще более густой, черной тени. Еще одно пятно, чернее окружающей черноты, медленно двигалось к нему. Ага! Предчувствие не обмануло. Вот обозначились контуры плотного тела, удлиненной башки с круглыми ушами… Медвежья голова легла на лавку, и Богдан резко присел, рванулся из спального мешка.
Тьфу ты! Почудится же такое… Давешний мужичонка-хозяин стоял на коленях у лавки. Что принесло его — неясно, и, может быть, с самыми черными мыслями тихо крался он к лежащему Богдану… Но был это он, хозяин дома, со своей заросшей харей; с чего это почудилось Богдану? Ну, подбородка нет, низкий лоб, всклоченные волосы принял за волосы на шее медведя, «ошейник»… Глупо до чего!
Какое-то время они так и стояли по разные стороны скамейки, и их лица разделяло сантиметров семьдесят, не больше.
— Слышь… У тебя ватник есть? — спросил вдруг хозяин Богдана. Тот вздрогнул, чуть не подпрыгнул от неожиданности.
— Ну, есть у меня ватник… Тебе нужен?
Невнятное ворчание в ответ.
— Да, у меня ватник есть… Хочешь, я дам тебе ватник?
Хозяин молчал, и Богдан не был уверен, что тот его слышит и понимает.
— У тебя палка есть? — опять спросил вдруг хозяин.
— Какая палка?
— У тебя палка есть?
— Да, есть.
И опять Секацкий не поручился бы, что хозяин его слышит и тем более — что понимает сказанное.
— Хозяин, тебя как зовут?
Молчание.
— Меня Богданом кличут, а тебя?
Молчание.
— Тебе нужна палка?
Молчание.
— Ты хочешь крови? — вдруг сказал хозяин.
— Не-ет… Нет, я крови совсем не хочу… Почему ты спрашиваешь про кровь?
Ворчание, невнятные горловые звуки, как издаваемые младенцем, но только очень сильным и большим.
— Я живу в городе, в доме на третьем этаже, — начал рассказывать Богдан, и у него тут же появилось ощущение, что его тут же перестали слушать.
Мужик вдруг вскочил, стал заходить Богдану за спину. Богдан инстинктивно попятился, переступил вонючую скамейку, а хозяин зашел вдруг за печку — в закуток, куда и не заглядывал Богдан. Почему-то было видно, что он сильно раздражен. То ли по резкости движений — шел и дергался, то ли по выражению косматого лица, непонятно. Во всяком случае, он что-то ворчал и бормотал, косноязычно приговаривал, и Богдан все никак не мог понять — говорит он на незнакомом языке или бормочет без слов, только очень уж похоже на слова.
— Хозяин… А, хозяин, пошли пописаем… До ветру пойдем?
Почему-то Богдан счел за лучшее сообщить о своих намерениях. Хозяин не отреагировал, и Секацкий тихо надел сапоги, нащупал за правым голенищем нож. На улице — прохладный ветер, чуть меньше тишины и чуть меньше темноты, чем в избе. Светили звезды, угадывались забор, крыша соседней избы, кроны деревьев. Во всей деревне не светилось ни одно окно. Деревня лежала тихая, освещаемая только звездами и серпиком луны, как затаилась.
Секацкий сделал два шага, не больше, и почувствовал вдруг, что здесь, на улице, опасно. Кто-то стоял за углом дома и ждал. Секацкий не мог сказать, чего ему нужно и даже как он выглядит, но совершенно точно знал, что за углом кто-то стоит, живой и сильный, и что он явился не с добром. Перехватив рукоятку ножа, Секацкий сделал несколько осторожных шагов. Он еще не был уверен, что ему нужно сцепиться с этим, за углом, и громко окликнул:
— Ну, чего стоишь? Я вот сейчас…
Он еще понятия не имел, что он сделает сейчас этому, за углом, и вообще в его ли силах что-то сделать, как вдруг чувство опасности исчезло. Никто не стоял за углом, никто не поджидал в темноте Богдана. Он не знал, куда делся этот ожидающий, но был уверен — его больше нет. На всякий случай Богдан заглянул за угол — там не было никого. Чтобы посмотреть, нет ли следов, было все-таки слишком темно. И ветрено — спичка гасла почти моментально, Богдан не успевал рассмотреть землю.
Ну что, надо идти досыпать? Хозяин по-прежнему ворчал, поскуливал, скребся за печкой. А вот на ближней к выходу лавке что-то неуловимо изменилось. Секацкий не мог бы сказать, в чем состоит перемена, но обостренным чутьем чуял, знал — здесь сейчас не так, как было несколько минут назад, когда он только выходил. За то время, пока он выкурил папиросу, что-то в избе произошло. Взяв нож в зубы, лезвием наружу, Богдан чиркнул спичкой. В застойном воздухе избы огонек горел достаточно, чтобы Богдан Васильевич рассмотрел и на всю жизнь запомнил: на лавке, вытянувшись, как человек, спала огромная медведица. Возле ее левого бока свернулись клубочком два маленьких пушистых медвежонка.
Богдану Васильевичу и самому было странно вспоминать это, но паники он не испытал: наверное, и до того слишком много было в этой деревне чудес и всяких странных происшествий. Спокойно: мало ножа, надо немедленно взять карабин. Он решил: взял оружие, сказал вполголоса:
— Карабин армейского образца… Насквозь пробивает бревно, бьет на четыреста метров. Хорошая штука, полезная.
За печкой замолчали, и Секацкий повторил все это еще раз, так же негромко, разборчиво, и добавил, что против медведя такой карабин — самое первое дело.
За печкой опять завозились, потом мужик тихо прошел к двери, вышел. А Секацкий так и сел спиной к стене, держа карабин на коленях. Он то задремывал, опуская голову на карабин, то вспоминал, кто лежит на лавке в трех метрах от него, резко вскидывался, поводя стволом. Так и сидел, пока предметы не стали чуть виднее (хозяин так и не пришел).
Тогда Богдан тихо-тихо поднялся, надел на плечи рюкзак. Не очень просто идти тихо-тихо, чтоб не шелохнулась половица, неся на плечах полтора пуда образцов плюс всякую необходимую мелочь. Но надо было идти, и Секацкий скользил, будто тень, держа в левой руке сапоги, в правой, наготове, карабин. Что это?! Серело, и не нужно было спички, чтобы различить: на лавке лежала женщина. Да, огромная, да, неуклюжая, но это была женщина в дневном цветастом сарафане, в котором проходила и весь вечер. И дети в белых рубашонках: один свернулся клубочком, другой разбросался справа от маминого бока. Почему-то от этого нового превращения Секацкий особенно напрягся — так, что мгновенно весь вспотел.
Над лесом еще мерцали звезды. Секацкий знал: если они так мерцают, скоро начнут одна за другой гаснуть. И было уже так серо, что можно было различать предметы, сельскую улицу, заборы. Уже на улице — чтобы ничто не могло внезапно ринуться из двери! — Секацкий надел сапоги, поправил поудобнее рюкзак и вчистил за околицу деревни. И как вчистил! Вот он, ручей, вот она, тропка вдоль ручья. Пробирает озноб, как часто после бессонной ночи, ранним, холодным утром Восточной Сибири. От кромки леса, проверив кусты, не выпуская из рук карабина, Секацкий обернулся к деревне. Серые дома лежали мирно, угрюмо, как обычно посеревшие от дождей дома деревенских жителей Сибири. Не светились огоньки, не поднимался нигде дымок. Где-то там его хозяин, не назвавший своего имени, где-то его славный гость, стоящий ночью за углом! Может быть, они как раз для того и рассказали про дорогу, чтобы засесть на ней в засаду?!
Двадцать километров по тропинке Богдан Васильевич шел весь день, а задолго до темноты проломился в самую чащу леса, в бездорожье, в зудящий комарами кустарник. Шел так, чтобы найти его не было никакой возможности, и лег спать, не разжигая костра, поужинав сырым тетеревом — тем самым, принесенным еще с перевала. А с первым же светом назавтра вышел на тропу, через несколько километров шел уже по просеке, где далеко видно в обе стороны, где идти было совсем уже легко. И не прошло двух дней, как просека привела к дороге, дорога — к деревне, самой настоящей деревне. С мычанием скота, лаем собак и любопытными людьми. И все, и путешествие закончилось, потому что до Красноярска Богдан Васильевич Секацкий ехал уже на полуторке.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Незнакомый ребёнок
Я и мой младший брат в детстве жили у бабушки с дедушкой (собственно, эту историю бабушка мне и рассказала). Дом находился возле местного кладбища, но все же район был вполне себе хорошим. Участок был немаленьким, в нем было много всего: хлев, гараж, баня, старый дом, который построил ещё наш прадедушка, ну и дом, в котором жили мы.
Мы с братом любили играть во дворе. Как-то раз бабушка рассердилась на нас из-за того, что мы не убираем после себя игрушки, а оставляем их на улице раскиданными по всему двору, и не стала вечером убирать за нами. На следующий день рано утром через главный вход во двор зашел незнакомый ребенок нашего возраста. Бабушка увидела его через окно на кухне. Мальчик спокойно прошел в прихожую. Бабушка тут же вышла туда, а там никого. Так как бабушка у меня бывалая, и не такое видавшая, то она просто молча закрыла дверь и пошла обратно готовить завтрак. Кстати, позже она вспомнила, что той ночью она слышала странные звуки — как будто кто-то бьёт по стенам дома мокрой тряпкой.
После этого случая бабушка никогда больше не оставляла детские вещи во дворе на ночь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
В подвале
Это произошло в девяностых годах в Калининграде. Мои родители уехали на заработки в Польшу, а меня оставили у бабушки в старой «хрущёвке» на окраине города. Я только перешёл во второй класс, а вся дворовая компания была как минимум на пять лет старше меня. Из-за этого, несмотря на строгие запреты, я часто уходил играть на другую улицу. Довольно скоро у меня появились знакомые. Не могу сказать, что мы были друзьями, но у меня просто не было выбора, да и мозгов, чтобы понять, что меня просто используют, мне тоже недоставало. Развод был прост: меня брали «на слабо», предлагая спор, который я выиграть никак не мог, а потом напоминали, что для настоящего мужчины долг — это дело чести. Отдавал долг я конфетами или мелочью. Они хорошо играли свою роль, и я был постоянно должен.
Не помню, как меня заманили на развалины старого немецкого здания. Я должен был спуститься по узкой лестнице, открыть дверь и зайти в подвал, притворив дверь за собой. Всё. Мой теперешний долг будет прощён, и никто не станет сомневаться в моей честности, но если я не смогу этого сделать, то мой долг возрастёт в два раза. Кто-то начал поддакивать, что это плёвое дело. Я помню, что успел поймать хищный взгляд — они знали, что я боюсь темноты.
Я спустился по лестнице. Внутри теплилась надежда, что я не смогу открыть дверь, и на этом всё кончится. Засов легко отодвинулся. Я замер, прислушиваясь. За дверью кто-то вздохнул, легко и с предвкушением. Люди вздыхают так по утрам, когда ждут чего-то хорошего от нового дня. Я обернулся — мои приятели стояли у лестницы и скалились. Помню, как мне захотелось сбить этот оскал с их лиц. Я потянул за ручку и распахнул дверь.
Пол за порогом был засыпан белым песком. Вздохнув, я переступил порог и услышал, как дверь захлопнулась за мной, а за дверью раздался громкий смех. Помню, как метался и бился о дверь, упрашивая меня выпустить, но с другой стороны только смеялись и требовали, чтобы каждый месяц я платил дань конфетами и отдал половину своих игрушек. Я уже был готов согласиться, когда мою спину обдало холодным дыханием. Меня начала бить дрожь. Не в силах удержаться на месте, я опустился на колени, уперевшись головой в дверь. В тот момент мне казалось, что дверь картонная, и я смогу пробить её, но подняться не было сил. Я сидел и бился головой о доски.
Что-то острое прошло по моей спине. Звук разрывающейся одежды прозвучал, как гром. Оставляя липкие следы, шершавые пальцы поднялись к моей шее и начали давить. За дверью что-то спросили. Я пытался сказать, что готов отдать всё, что угодно, но издавал только слабое скуление. И вдруг дверь открылась, я выпал за порог и разревелся.
Надо мной смеялись. Не помню, что мне тогда говорили, но тогда я впервые так остро почувствовал ненависть. Мне хотелось, чтобы эти трое сгорели заживо. Я поднял голову, вытер слёзы и пообещал им, что отдам все свои игрушки и военный бинокль, если они сами зайдут в подвал. Помню, как кто-то сказал: «Ну смотри, гадёныш».
Они зашли, дверь скрипнула и закрылась. Я простоял довольно долго, но не раздалось ни звука. Когда стемнело, я ушёл домой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Перун
Было это в 90-х годах. Я был обычным студентом. Как-то было свободное время, и я решил сьездить в деревню к родственникам. Выпросил у отца машину и поехал. Вдруг началась гроза. Дождь был не особо сильный, но гром так гулял, что я думал — не остановить ли машину? Только где? Трасса и лес вокруг.
Еду я дальше и вижу — у дороги мужчина стоит в белой рубахе, с посохом дорожным, и голосует. Я остановился, он сел, и тут мне стало не по себе — дед был под два метра ростом, мощный, рубаха вся расписана и смотрит грозно так. Я спрашиваю, куда подкинуть. Он говорит — до деревни моей. Я был в недоумении — у нас в деревне таких никогда не жило. Может, монах какой-то в церковь едет?
Едем, гроза не утихает. Старик сначала молчал, а потом начал говорить — как на Руси теперь тяжко, как природа сама чужаков гонит... Ну, я не слушал особо, и тут гроза кончилась, словно мы из облака выехали. Я посмотрел в зеркало, и меня пробрало до ног: никакого деда на заднем сидении не было.
Доехал я до деревни, рассказал всем, но никто не поверил, говорят — за рулем пить нельзя. Только одна бабушка-старообрядица сказала, что гроза неспроста была, а дед этот — должно быть, сам Перун на землю сошел.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сторож
Историю эту мне рассказала однокурсница.
1997 год, первый курс института. Ольга жила в Подмосковье, ездила оттуда в Москву на учёбу. В пятницу после института она поехала еще и на курсы вождения (училась там же, в Москве). Закончила в 8 часов вечера. До города ей ехать на электричке полтора часа, но она уснула и проехала дальше. Затем спросонья выскочила на какой-то платформе, где электрички ходят раз в год по обещанию...
Мобильников тогда еще не было. Время было половина одиннадцатого вечера. Поздняя осень, денег в кармане всего двадцать тысяч рублей (дело было ещё до деноминации). Справа река, слева лес. Что делать? Девушка была в панике, а тут ещё дождь пошел. Она пошла к мосту через реку, там у моста увидела будку для сторожа. Постучалась, и ей открыл парень лет тридцати на костылях. Говорит:
— Проспала? Ну, заходи, электричка только в 4 утра пойдет.
Делать нечего — зашла. Он рассказал, что работает здесь, смотрит за порядком и вот таких горе-пассажиров выручает. Сам живет отшельником, инвалид, в первую чеченскую войну оторвало обе ноги по колено, вот он тут и живет на пенсию. Накормил ее ужином, рассказал, что грибов много. Спать там было не на чем, он сдвигал два кресла и спал. А в эту ночь каждый из них спал на кресле. Утром она проснулась в шестом часу — одна, парня нет. Ольга подумала — мало ли что, немного подождала, потом записку оставила ему и поехала домой.
Дома уже была паника, вызывали милицию, мать с отцом в истерике. Отец был офицером, Ольга рассказала ему про парня. Он заинтересовался, решил в благодарность как-нибудь жизнь ему облегчить — может, сторожку обустроить, какую-нибудь помощь от имени государства дать (это в его силах было). Начал узнавать, кто там работает смотрителем. Оказалось — никто. Когда отец рассказал начальнику ЛОВД про то, как дочь ночевала и с кем, у того волосы дыбом встали. Он сказал, что работал у них такой парень, пил сильно — доля тяжелая, но пробыл там недолго: напился и утонул еще в начале 1996 года...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лицо на стене
В возрасте восьми лет я отдыхала в лагере «Орленок» Кармаскалинского района Башкортостана. Мы жили в больших корпусах, разделенных на два отряда, по две комнаты в каждом — для мальчиков и для девочек. Строение комнаты было таково, что, когда входишь, две стенки-перегородки отделяют небольшой кусок комнаты от основного пространства. У одной из этих стенок стояла моя кровать.
Так вот, каждую ночь я стала замечать на этой стене вроде бы блики света, но было одно «но»: они появлялись всегда в одно и то же время на одном и том же участке стены прямо напротив моего лица. Несколько световых пятен образовывали довольно неприятную гримасу, напоминающую лицо с пустыми глазницами и приоткрытым перекошенным ртом. И это «лицо» буквально «смотрело» на меня всю ночь, исчезая лишь под утро. Помню по своим ощущениям, что было крайне неприятно находиться рядом с ним; я обычно укрывалась простыней с головой и старалась уснуть прежде, чем оно появится вновь.
Примерно в середине отдыха по каким-то причинам, о которых детям никто не собирался сообщать, в лагерь вызвали священника. Детей всех отправили на улицу играть, а священник в это время освящал наш корпус. Самое интересное, что после его визита это «лицо» больше никогда не появлялось на стене ночью.
Знаю, что не особо пугающая история, но, тем не менее...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Девочка и зеркало
Я хочу рассказать историю, которая произошла с моими родственниками.
Наверное, все в детстве играли и экспериментировали с зеркалами. Дочь моего дяди тоже занималась этим занятием. Ее любимой игрой была постройка туннеля в «другой мир». Она ставила друг напротив друга два зеркала, и, отражаясь друг в друге, они создавали что-то наподобие бесконечного коридора с огромным количеством отражений.
Как-то раз отец девочки (мой дядя) принес из старой квартиры своей матери древнее зеркало — большое, с резьбой, очень красивое. Вся семья была в восторге, зеркало понравилось всем. И, конечно, больше всех оно понравилось дочери. Родители решили порадовать дочь и поставили зеркало у нее в комнате.
В первую же ночь девочка прибежала к родителям с криками — ей приснился кошмар. На другую ночь все вроде бы было хорошо, но утром обнаружилось, что все остальные зеркала в комнате, кроме бабушкиного, разбиты. Кто это мог сделать — непонятно, так как дочка любила свои зеркальца, она не стала бы их бить, ну а родители с вечера в комнату не заходили.
На этом все прекратилось примерно на неделю, но однажды ночью отец, проходя из кухни в спальню, случайно заметил, что дочь не спит, а сидит и смотрит в темноте на старое зеркало. Он окликнул ее, но девочка даже не ответила. Тогда он встряхнул ее, и только после этого она очнулась. Девочка рассказала, что зеркало с ней разговаривает, и как раз в тот момент, как она это сказала, отца посетило чувство, будто в комнате, кроме них, есть еще кто-то. Как он мне потом рассказывал, было такое чувство, будто кто-то прохаживается за спиной, но никого не было, при этом стало очень страшно.
Дядя забрал дочь спать в свою комнату, старался о случившемся не вспоминать. Но с дочкой со временем стали происходить странные вещи — она стала агрессивной, злой, никого не впускала в свою комнату. Дядя принял решение убрать старое зеркало, которое сам и принес. Когда девочки не было в комнате, он вынес его на балкон и в тот же день увез обратно в квартиру бабушки.
С того самого дня девочка перестала говорить. То есть совсем — я видел ее своими глазами. Врачи говорят, что девочка остановилась в развитии, и у нее наблюдается ряд психических расстройств.
Но самое странное — бабушка той девочки рассказывала, что после возвращения зеркала иногда по ночам ей кажется, что из него на нее смотрит ее внучка...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Устами младенца
Когда-то у меня был племянник Костя. С самого раннего детства этот ребенок удивлял всех вокруг. Во-первых, он никогда и ни по какому случаю не плакал и не капризничал, а был всегда умиротворенным. И очень терпеливым. Ему и голову качелями в кровь расшибало, и руку он себе насквозь гвоздем прокалывал — и никто не видел в его серых, умных глазах даже маленькой слезинки.
С одной стороны, Костя был не по годам смышленый и рассудительный, а с другой — мог озадачить окружающих какими-то странными, одному ему понятными фразами. Когда мальчику исполнилось два года, его отец как раз рубил избу, и Косте часто об этом напоминали: мол, скоро в новом доме будешь жить, просторном, светлом. На что двухлетний ребенок спокойно отвечал:
— У меня будет свой домик, тоже новый, только маленький.
Я помню, как перед первомайскими праздниками Костя несколько дней гостил у нас, а потом за ним приехала мать, моя старшая сестра. Бабушка, провожая внука, привычно спрашивала:
— Ну, когда опять в гости придешь? На День Победы, а может, раньше? Гляди, бабушка скучать будет…
— Нет, — отвечал Костик, — я вообще больше не приду. Но ты, бабушка, не скучай, ты сама теперь приходи, я тебя буду ждать.
Естественно, тогда на его лепет никто не обратил особого внимания, но костины слова оказались пророческими. Мальчик погиб как раз в День Победы: в то солнечное майское утро он игрался возле строительного леса, который его отец завез для возведения новой избы. Бревна были плохо закреплены, раскатились и задавили ребенка насмерть.
После смерти Кости вспомнились многие его пророчества. Откуда этот дар предвидения у двухлетнего ребенка? Вот уж поистине устами младенца глаголет истина. Только почему она преподносится в виде загадок и недомолвок, смысл которых мы понимаем только потом...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зоя
Попала я в НИИ имени Бурденко после аварии, перенесла тяжелую операцию — трепанацию черепа. Очнулась через сутки в реанимации. Все болит. Все тело в трубках и датчиках, руки и ноги привязаны. В ответ на малейшее движение раздаётся писк датчиков. Чувствую, что сейчас умру. Пытаюсь позвать на помощь, но голоса нет. Сама кое-как поворачиваю голову набок, и тут начинается рвота, рот наполняется кровью. Смотрю на все это и думаю — вот и конец... А сама слышу голоса дежурных медсестер, слышу, как где-то рядом ребеночка спасают. И тут ко мне, наконец, подходят. Не вижу, кто, потому что подошли со стороны головы. Слышу только: «Пора тебе освободить место». И тут же к горлу подкатил ком — я узнала этот голос...
В следующий момент я вижу ее — мою одноклассницу Зою. Она умерла несколько лет назад: попала под поезд при странных обстоятельствах. Стоит передо мной в свадебном платье и пристально смотрит на меня. Уговаривает, чтобы я ушла, а она, мол, мое место займет — то есть тело мое...
Я понимаю, что если я сейчас потеряю сознание, то мне конец. Из последних сил начинаю бороться, стараюсь не закрывать глаза, а Зоя все ниже склоняется надо мной, и я уже чувствую ее холод. Тут, на мое счастье, ко мне подошла медсестра. Я четко вижу и Зою, и ее. Она подходит и со словами: «Бедненькая моя!» — начинает развязывать мне руки и менять салфетку. А Зоя отошла к окну и стала ждать.
Прошел, наверное, час. Меня чем-то холодным обтерли, отстегнули от трубок. Пришел профессор с врачами, осмотрели меня и решили переводить в палату. На каталке повезли к выходу вперед ногами — а идёт Зоя за мной. И тут лечащий врач как закричит:
— Как вы ее везете?! Ну-ка, переверните каталку!
Зоя изменилась в лице, остановилась в дверях реанимации и зло смотрела мне вслед. А меня увезли в палату, в коридоре ждали родственники. Я поняла, что больше она ко мне не подойдет — я ее победила.
Прошло довольно много времени, но, когда я анализирую прошлое, мне кажется, что этот момент был борьбой за жизнь. Еще задолго до аварии мне снилась Зоя, все в том же свадебном платье — она говорила, что ждет меня, своего мужа и еще одну свою подругу к себе. Через какое-то время я вспомнила, что Зоя была похоронена в свадебном платье...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Истошные сны
Вот вам снятся кошмары? Нет, я не про обычные плохие сны, а именно про те истошные сны, от которых просыпаешься в холодном поту.
Мне они снятся почти каждый день. Причину я так и не могу определить — вроде перед сном ничего такого не смотрю, стрессов больно много у меня не бывает. Да и знаете, кошмары какие-то специфические... Вот представьте, вы одни дома, сидите за компьютером, музыку слушаете — неважно, главное, что вы одни. И точно это знаете. Вдруг в вашу комнату входит человек (обычно родственник), улыбается вам, потом подбегает к вам и начинает душить.
Что это? Психопатия? Бред? Паранойя? Мне всё равно, как это называется — но как мне это прекратить?
После таких кошмаров я боюсь оставаться один дома.
Мне скоро опять спать ложиться, и в надежде оттянуть этот момент я пишу этот текст.
Подождите, на кухне что-то шумит.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай в пионерском лагере
Давно дело было. Жил я по юности в Узбекистане, и пришлось как-то провести лето в живописнейших горах национального парка близ Чимгана. Происходило это в пионерском лагере «Геолог», где я отдыхал вместе с моим товарищем Алишером. Как это всегда бывает, детворе в 13 лет быстро надоедают пределы лагеря, и нас тянуло к приключениям. Вместо положенного «тихого часа» мы с Алишером, ускользнув от вожатых, отправились осматривать местные скалистые горы. Вот тут нам и попался ручей с чистой ключевой водой.
Я никогда не был суеверным. А тут вдруг смутная тень тревоги набежала и исчезла. Не придав этому значения, я пошёл с другом по тропе вверх — посмотреть, где берет свое начало ручей. Неожиданно за очередным поворотом мы натолкнулись на дряхленького старика в потертом халате. И откуда он там взялся? Он как-то странно посмотрел на нас и говорит: «Вы бы не ходили дальше, ребята. Место здесь нехорошее. Да и камнепады случаются». Ну да, так мы его и послушались...
Добрались мы до самого истока ручья, напились свежей ледяной водицы, посмеялись над дедом и благополучно вернулись в расположение лагеря. После ужина и показа кино объявили отбой, и весь лагерь погрузился в тишину.
Я вдруг проснулся в темноте оттого, что не могу шевельнуться. Было странное ощущение, что на меня в упор кто-то смотрит. Я скосил глаза и обомлел: метрах в двух-трех от кровати тускло светилось белесое, в рост человека, продолговатое пятно. Ощущение присутствия чего-то живого и зловещего парализовало меня. Липкий, жуткий страх и свою беспомощность я помню до сих пор. Через минуту, поколебавшись в воздухе издав что-то вроде тихого стона, пятно стало расползаться и исчезать.
Я дернулся, как от удара током, когда Алишер, спавший рядом, шепнул: «Ты видел это?». Оказалось, что мы вдвоем наблюдали происходящее. До утра мы шептались с ним, пока не рассвело. Утром мы дали друг другу слово никому не говорить об этом: пионеры подняли бы нас на смех, прикрепив к нам ярлыки лгунов.
Много позже мы узнали, что в том месте у родника в годы войны была зверски замучена басмачами-бандитами молодая женщина.
Зачем приходила? Что хотела сказать? Не знаю. Не дано нам знать...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Течёт речка
Текст жуткой народной песни «Течёт речка»:
------
Течёт речка по песку
С горного потока,
А за девицей матрос
Гонится сдалёка.
Вы, матросы-моряки,
Где же ваши шлюпки?
Поцелуй меня, матрос,
В аленькие губки!
Мать совет не даёт
Замуж за матроса:
Матрос замуж не возьмёт,
Да насмеётся, бросит.
Не послушалася я
Мамина совета,
С молодым матросом я
Еду на край света.
Год прошёл, другой настал -
Дочь бредёт уныло,
На руках она несёт
Да матросёнка-сына.
Прими, маменька, меня,
Прими, дорогая,
Через годик будет звать:
«Бабушка родная».
Иди, дочь, иди туда,
С кем совет имела,
Моего совета ты
Слушать не хотела.
У матросовой жены
Слеза покатилась,
С матросёнкам на руках
Да в море утопилась.
А наутро по волнам
Труп её несётся,
А матрос на корабле
Смотрит да смеётся.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Оксана
Я понимаю, что здесь большинство историй — выдумка, но мне тоже вряд ли кто-то поверит, так что все равно, где рассказывать. А рассказать нужно, потому что мне настолько не по себе, что земля из-под ног уходит.
Неделю назад моя любимая тетка покончила с собой. Уже хватит, чтобы было плохо, но слушайте дальше.
У нее был сын, то есть он и сейчас есть — Кирюша, мой двоюродный брат. Тетя его в 42 года родила, до этого не могла родить вообще — выкидыш за выкидышем. Ему сейчас три года. Год назад он заболел — не усваивал почти никакую пищу, худел. Оксана (моя тетя) ходила по врачам, каждый день стояли в очередях, диагнозов малышу понаставили штук тридцать. Назначали разное лечение, что-то помогало, что-то не очень.
Два месяца назад на Кирюшу было невозможно смотреть — аж прозрачный был. Оксана, последние полгода хватавшаяся за любую возможность, в том числе за нетрадиционную медицину, собрала вещи и повезла сына к какой-то бабке куда-то под Красноярском. На расспросы «куда» отвечала, что нельзя рассказывать, условие такое. И кто ей на эту бабку указал — тоже не говорила. Муж ее хотел с ней поехать, но она истерику устроила. Он и отпустил — тоже в отчаянии был.
Вернулись Оксана с Кирюшей через неделю. В мальчике сначала перемен заметно не было, но уже через дней десять стало понятно — пошел на поправку. Ел, кожа розовела, говорить начал (а до этого молчал из-за слабости). И никого не удивляло, что Оксана из дома не выходит — мол, от сына не может оторваться. А потом Иван (её муж) стал как-то настойчиво просить мою маму (они близняшки с Оксаной) с ней поговорить по душам.
В общем, это были очень неприятные моменты, когда мы начали понимать, что Оксана, кажется, повредилась рассудком. Она все чаще плакала, то брала сына на руки, то не подходила к нему часами, отворачивалась. И начала бить себя — то уставится в зеркало и вдруг даст себе пощечину, то начнет кулаком по бедру бить до синяков.
Но сама она всем говорила — стресс, пройдет. А потом попросила меня познакомить ее с Михаилом. Михаил — это мой друг детства, а сейчас он православный диакон. Оксана вдруг решила, что ей нужно поговорить со священником. Михаил ей объяснял, что исповедовать он по чину пока не может, да и она не крещеная, но она уговорила его ее выслушать. А через два дня повесилась...
Вы понимаете, какое это горе — мать маленького ребенка, жена любящего мужа. На поминки собрали только близких родственников — Иван никого из посторонних видеть не хотел. И Михаила позвали. И всем было очень плохо. Под утро моя мама уснула вместе с Кирюшей, Иван целенаправленно напился, а мы с Михаилом сидели в комнате в каком-то отупении. И тут Михаил заплакал, попросил прощения, сказал, что не может в себе это держать. Хотя Оксана просила его хранить это в тайне.
В общем, что она ему рассказала... Она рассказала, что у нее было два сына — близнецы Кирилл и Иван (второй именован в честь отца). И болезнь у них была одинаковая. И когда она привезла их к бабке, та ее заговорила как-то, словно загипнотизировала, и сказала, что от одного ребенка ей придется отказаться — тогда второй выздоровеет. Оксана была как пьяная, не могла себя контролировать. Назвала Кирюшу, потому что он у нее на руках был, а Ванечка — в переноске. И когда бабка велела ей уходить, встала и вышла, как была, с Кирюшей на руках. Очнулась уже в Красноярске, но тут оказалось, что ни муж, ни кто другой вообще про второго ребенка и знать не знают. Ни вещей его не было, ни самого его в семейных фильмах.
Она два месяца разрывалась, думала, то ли это она с ума сошла, то ли правда отдала одного ребенка за другого. И не выдержала в итоге.
А потом Михаил дал мне фотографию, которую оставила у него Оксана — не хотела, чтобы муж видел. Цветной снимок 10 на 15 сантиметров. Я помню тот день, когда он был сделан — летом 2010 года мы гуляли с Оксаной и Кирюшей, она позировала, я снимала. У меня с той же фотосессии несколько снимков есть дома, и у Оксаны тоже. Вот только этот снимок ей особенно нравился, и она его с собой в бумажнике возила, и к бабке в том числе. А на снимке Оксана с двумя мальчиками, и кто-то из них точно Кирюша, а второй — точная его копия.
Я изменила имена и город. Думаю, этого достаточно, чтобы история не дошла до Ивана, потому что ему я рассказывать ничего не буду. Фотографию мы с Михаилом сожгли. Я не знаю, что про все это думать и как теперь жить, думая об этом каждую минуту.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мужчина из Электроуглей
Дело было пару лет назад в городе Электроугли, что находится в Московской области. Слово «город» к нему очень сложно применить, но этот статус Угли имеют уже довольно давно, но выглядят как привет из прошлого. Так вот, в этом городе у меня дача. Решил я туда поехать со своей девушкой, с которой недавно познакомился. Приехав на дачу и закинув туда купленную еду и питье, мы решили пойти купаться. Прокупались часа два, пока не пошёл дождь. Тучи набежали за минуту, и совсем светлое небо вдруг стало совершенно чёрным.
Я выполз на сушу и начал собирать наши вещи, а девушка так бы и не вылезла, если бы я не запугал её молнией, которая может ударить в озеро. И тут краем глаза я увидел мужчину, стоящего рядом с деревом и поглядывающего на меня и на мою девушку. Что интересно, на нём был тёмный костюм, рубашка с галстуком и даже шляпа (которую он почти сразу снял), а ведь на улице было где-то примерно плюс 25 градусов.
Когда мы зашли в дом, дождь барабанил уже вовсю, и, кажется, пошёл град. Похолодало резко — пришлось включить газовый обогреватель. Мы решили до вечера сидеть у телевизора за просмотром фильмов на DVD. Где-то на третьем фильме мы были уже навеселе от вина, меня и её явно начало клонить в сон, мы выключили плеер и принялись целоваться, но не тут-то было... Раздался звонок.
Надо сказать, что дождь не кончался, а наоборот, усилился, началась гроза — капли хлестали по крыше с удвоенной силой. Я подумал, кто это может быть — неужели родители решили внезапно на дачу приехать?
Подходя к двери, я посмотрел в окно и увидел, что на пороге стоит тот мужчина, что был на берегу. Осторожно открыв дверь, оставив лишь щеколду на цепочке, я спросил у этого джентельмена, что ему нужно.
Помедлив секунд пять и даже не поднимая головы, чтобы посмотреть на меня, он произнёс:
— Можно мне войти?
Из-под мокрой шляпы я видел только его губы и подбородок, кожа была очень светлой и не загорелой, как у человека, который находится дома 24 часа в сутки с закрытыми шторами.
Я слегка впал в ступор от такой просьбы и ответил:
— Нет, нельзя. Вы кто вообще, как вы оказались за калиткой?
Мужчина мягким голосом ответил, что калитка была не заперта, и тут я вспомнил, что, скорее всего, так и есть. Девушка подошла ко мне и сказала мужчине то, что я должен был сказать ему сразу — нам гости не нужны, уходите, пожалуйста, к себе домой.
И тут этот мужик сказал то, отчего у меня побежали мурашки по спине:
— Но это и мой дом тоже. Вы не могли бы хотя бы вернуть мне зонт, он стоит прямо в углу за вами?..
Я слегка ошалел и повернул голову, чтобы посмотреть назад. И тут у нас с девушкой глаза сделались круглыми, как мячи для пинг-понга. В углу действительно стоял чёрный мужской зонт-трость с изогнутой ручкой. Я по инерции закрыл дверь, запер её на все замки и завёл подругу в комнату, где мы смотрели телевизор, и сказал сидеть там.
Я набрал телефон матери, она, как всегда, не брала трубку, поэтому было решено звонить в милицию. Я дозвонился до них, они сказали, что подъедут, но территориально их пункт находится на другом конце города у старого рынка, и ехать до нас на машине 15 минут. Они сказали мне не открывать дверь никому. Но ждали мы их долго, а мужчина тот всё так и стоял, почти не двигаясь, перед дверью, заглядывал в окошко и что-то бубнил. Я подошёл поближе к двери и услышал, что он снова просится в дом. Я, потеряв терпение, крикнул, чтобы он сваливал к чёрту отсюда, и что мы вызвали милицию. И тут я услышал крик подруги — она кричала из той комнаты, где и сидела. Я побежал в комнату и почти столкнулся с ней в проходе. Она сказала, что этот мужчина стоит под окнами и стучит в окно — но ведь он стоял секунду назад у двери и просился войти...
Из гостиной мы сразу пошли в спальню и закрылись с ней там, прихватив бутылку пива (не для того, чтобы выпить, а чтобы было чем ударить по голове, если что). Через десять минут к дому всё-таки подъехала милицейская машина, и они начали звонить в звонок. Когда я вышел из дома, то под окнами мужчины этого уже не было. Мы обошли весь дом с этими ребятами, я рассказал им свою историю и ещё о том, что мы видели этого мужчину ещё у озера. Я даже показал им зонт. Милиционеры решили обыскать дом и нашли в коридоре старый чемодан, накрытый тряпками — я его тоже видел, но думал, что это наш. Они при мне открыли эту рухлядь. В нём лежала одежда, от которой странно пахло, но она была чистой, хотя и старомодной. Там было полотенце, слегка загрязненное какими-то тёмными пятнами, старенькие солнцезащитные очки, коричневые брюки, пара светлых рубашек, несколько галстуков...
Милиционеры забрали это с собой, дали телефон следователя, попросили завтра прийти к ним и звонить, если вдруг опять появится тот мужчина. Они, как я понял, ещё сделали пару кругов на машине возле озера — я видел их машину пару раз из окна.
Ни о каком интиме уже речь не шла. Девушка весь вечер дулась на меня (будто я в чём-то был виноват), говорила, что больше сюда не приедет, и что завтра же едет домой и видеть меня больше не желает...
Заснули мы с горем пополам. С утра меня разбудил не будильник на мобильнике, а звонок матери — она увидела, что я звонил ей вчера. Я рассказал ей всё, уверил, что с нами всё нормально, сказал, что иду в милицию. Я проводил подругу до электрички и направился в милицию. Я пришёл к этому следователю, он попросил меня ещё раз рассказать, что вчера произошло. Он записывал всё это на компьютере. Вещи, которые вчера изъяли из моего дома, просто лежали в углу кабинета (я думал, с вещественными доказательствами не так поступают). Когда он дописал, то дал мне почитать текст в распечатанном виде. Я подписался, и он начал рассказывать мне то, что знает сам.
Оказывается, в последние два месяца около озера пропадали пьяные гуляки, причём даже те, которые были в компании друзей — пропали как девушки, так и мужчины. Трупов не находили, но кто-то нашёл вещи (сумку и сланцы) девушки, которая пропала — но уже где-то далеко на дороге, ближе к другому населённому пункту. Мужчину этого видели, говорят, не один раз — гулял обычно возле озера, и у местной школы (она стоит прямо у озера) его также замечали.
Я не знал, что и думать. Но потом девушка мне написала в Интернете в шутку, что, мол, мужчина был похож на вампира из прошлой эпохи, даже одежда у него по моде годов этак 50-х. После этой фразы у меня внезапно аж спину морозом продрало — ведь есть же легенда, что вампиры не могут зайти в чужой дом без приглашения. И кто знает, что было бы, если бы я повел себя вежливо...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Вонь
У меня замечательная жена — умная, красивая, добрая девушка, в жизни которой произошла трагедия: в 18 лет она потеряла родителей, и кроме меня, у нее никого не осталось. Я очень ее люблю и ради нее готов на все. По роду своей деятельности мне приходится довольно часто ездить в командировки, а жена, так как не работала на тот момент, ездила со мной.
И вот на ее 25-й день рождения я исполнил нашу мечту — подарил ей ключи от нашего нового загородного дома. Радости не было предела — двухэтажный дом с балконом, террасой, камином, с красивыми лестницами на второй этаж. Не дом, а мечта. Однако… нам пришлось его продать. Сейчас подыскиваем другой вариант. Почему? Собственно, об этом и история…
Я уже говорил, что часто езжу в командировки. Как только мы закончили ремонт, меня отправили в очередную поездку. Жена со мной полететь не смогла — она была беременна. Когда я прилетел, Ира уже лежала в больнице.
В первую ночь она долго не могла уснуть — чувствовала какой-то неприятный запах то ли земли, то ли глины, то ли сырости. Ира все списывала на то, что обоняние обострилось, ну бывает такое во время беременности. Через неделю ее стали беспокоить странные звуки: шуршание, шаги на первом этаже, скрип паркета. И как-то ночью она снова проснулась от ужасного запаха (говорит, что пахло сырой кладбищенской землей), снова услышала шаги и решила посмотреть, что происходит. Вышла из спальни (дверь сразу же захлопнулась сама собой за спиной — Ира подумала, что сквозняк) и начала спускаться на первый этаж по винтовой лестнице. Запах усиливался, и тут она увидела силуэт человека. Ира говорит, что от него остро пахло разлагающимся трупом. Моя супруга потеряла сознание, а очнулась уже в больнице.
После этих событий жена категорически отказалась возвращаться в тот дом. Ребеночек, слава Богу, родился здоровый. Надеюсь, что летние каникулы мы проведем уже в новом доме.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Редкостная женщина
Автор: Уильям Сэнсом
Как-то один молодой человек оказался в Риме. Он приехал туда впервые, из провинции, но не тешил себя надеждами, будто в прекрасной и великой столице с ним произойдет нечто необыкновенное. Размышляя подобным образом, он стоял у лестницы на площади Испании и смотрел на представшую перед ним величественную панораму. Он внимал неровному шуму вечернего движения, глядел, как на фоне золотых римских сумерек загораются огни.
Наверное, только он одинок в этом городе. Но, когда жаждешь приключений, они тебя сторонятся, а не спешат навстречу. Вот и сегодня, видно, ему надеяться не на что. Бары и лавки на узких улочках осаждала все прибывающая толпа. Зато поодаль, на просторах Витторио Венето, под сенью деревьев, восходящих к Садам Боргезе, лучшие в Европе кафе собирали избранную римскую публику, проводящую сумерки за аперитивом. Вот где почувствуешь одиночество! И на пути к своему унылому пристанищу молодой человек держался тихих старых улиц.
На одной такой улице, узкой аллее меж старых поблекших домов, на улице, которая в Риме может вдруг распуститься укромной пьяццой — фонтан да причудливая церковка, — печальной в своем забытьи жемчужиной, молодой человек обнаружил, что он не один. Навстречу ему по крутой улице спускалась какая-то женщина.
Когда женщина подошла ближе, он увидел, что она со вкусом одета, что движения ее выдают скрытый южный темперамент, что держится она с достоинством. Лицо ее было под плотной вуалью, но он и представить себе не мог, что она некрасива. Оказаться с ней вдвоем на пустынной улице, пройти совсем рядом, когда она — само приключение, которым он бредит весь этот вечер! У него защемило сердце. Он ощутил себя жалким ничтожеством, мелким, никчемным, презренным. Он втянул голову в плечи и опустил глаза — но прежде робко взглянул на нее.
И был до того поражен, что остановился как вкопанный, не в силах оторваться от ее лица. Нет, ошибиться он не мог. Она улыбнулась. И она, она тоже в нерешительности замедлила шаг. Проститутка? Нет, совсем не та улыбка, хотя и несколько деланная. И вдруг она сказала:
— Я знаю, что не должна бы заговаривать с вами. Но сегодня удивительный вечер... И, может, вам одиноко — так же одиноко, как мне...
Она была очень красива. Он не мог вымолвить ни слова. Но охватившее его необычайное возбуждение придало ему силы, и он улыбнулся. Тогда, все еще нерешительно, никак не навязчиво, она продолжила:
— Вот мне и пришло в голову... может, мы погуляем... как раз время аперитива...
Он, наконец, взял себя в руки.
— Да-да, я рад, очень-очень рад. Венето всего в двух шагах отсюда!
Она вновь улыбнулась.
— Мой дом совсем рядом...
Они молча спустились к повороту, который он только что миновал. Она указывала дорогу. Пройдя несколько неприметных домов, они очутились перед живой изгородью, за которой высился большой красивый дом. Лицо женщины светилось таинственным бледным светом, словно исходящим от прозрачно-бледной кожи, серых блестящих глаз, темных бровей и иссиня-черных волос. Она вставила ключ в садовую калитку.
Навстречу вышел слуга в бархатной ливрее. В просторной гостиной, при свете хрустальных люстр, рядом с влажным зеленым садом, где журчал фонтан, им подали пенистое вино. Они разговаривали. Холодное в теплой римской ночи вино согревало, снимая скованность. И все же иногда молодой человек посматривал на нее с удивлением и настороженностью.
Ее взгляды, тонкая игра губ и глаз, едва уловимые жесты — все располагало к многообещающей интимности. Надо быть начеку. Наконец он решил, что, вероятно, самое лучшее — как-то отблагодарить ее, тогда он будет свободен от всяких обязательств. Она прервала его размышления — сначала улыбкой, потом взором, исполненным невыразимой печали. Она молила его не терзать себя сомнениями: она понимает, все это странно, он, естественно, должен подозревать тайный умысел; но ей просто одиноко. И — это было сказано несколько нерешительно — может быть, что-то в нем самом в опустившихся на улицу сумерках показалось ей неповторимо привлекательным. И она не устояла.
Встретить идеальную возлюбленную — мечта, которую не убить годам серой обыденной жизни. Возбуждение захлестнуло его. Он поверил ей. И совершенные, созданные друг для друга существа наконец-то соединились. Она предложила отужинать. Слуги вносили изысканнейшие блюда: устриц, дичь, фрукты. После ужина они пересели ближе к саду, откуда веяло прохладой. Подали ликеры. Слуги удалились. Дом погрузился в тишину. Они обнялись.
Она без слов взяла его за руку и потянула за собой. Какое бездонное молчание пролегло между ними! Сердце у молодого человека неистово колотилось, ему казалось, что его биение эхом откликается в холле, по мраморной глади которого они ступали, и по руке передается ей. Слова были ни к чему. Они поднялись наверх по роскошной лестнице.
В спальне он высказал ей, словно живому портрету, обрамленному альковом и полупрозрачными одеждами, свою любовь, любовь, которой суждено быть вечной, совершенной, волшебной, как их несказанно прекрасная встреча.
Она тихо отвечала словами взаимности. Ничто никогда не посеет раздора меж ними, ничто никогда не разлучит их! И неслышно отвернула полог.
И вдруг, когда он уже лежал подле нее, когда губы его коснулись ее губ, в душе его шевельнулось смутное беспокойство.
Что-то не так. Он почуял неладное. Он прислушался, насторожился — и понял, что виноват сам. Мягко, приглушенно мягко светят ночники в изголовье кровати, но он по рассеянности забыл погасить яркую верхнюю люстру. Выключатель, помнится, у двери. Какое-то мгновение он колебался. Она разомкнула веки, увидела, что он смотрит на люстру, все поняла.
Глаза ее блеснули. Она прошептала:
— Любимый, не беспокойся. Не двигайся...
И протянула руку. Рука начала расти, становясь все длинней и длинней, прошла сквозь полог алькова и поползла по громадному ковру, устилавшему всю комнату, пока, наконец, чудовищно длинные пальцы не очутились у двери. Щелчок — и свет погас.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Каталка
Первоисточник: ffatal.ru В январе прошлого года я попал в больничку с переломом позвоночника и парой других повреждений. Операции не потребовалось, но вот лежать на одном месте пришлось месяц. Представьте себе: дышать больно и неприятно, ибо сломаны ребра и ушиблены легкие, двигать ногами еще больней, каждое неловкое движение отдает в позвоночнике дикой болью. Обезболивающее спасало, но вот его состав… Говорили, что это анальгин с димедролом и ещё чёрт знает с чем. И привыкание к этой дряни было ужасным. Рядом со мной лежал дед, так когда его перестали колоть обезболивающим, он от болей корчился (лежал со сложным переломом левой ноги, а болела голова). Этот дед был единственным, кто при мне вышел из палаты живым. За месяц в мою палату клали еще шестерых людей, но все умирали. Один из них был с множественными ножевыми ранениями, когда попал в больницу, поэтому его смерть был естественной. Но вот мужчины с грыжей и переломами умирали неизвесто из-за чего. Естественно, причину смерти никто мне не сказал, и от этого мне стало страшновато. Дед говорил, что ночью кто-то ходит, будто на каблуках — не с шорканьем, а со стуком, и что иногда слышится грохот каталки. Вы не можете представить, что я ощущал, когда утром из палаты выносили трупы. Потом от технички я узнал, что и до меня тут люди дохли, как мухи, и вообще, палата нехорошая…
Через неделю после того, как я попал в больницу, мне в голову пришла идея отказаться от обезболивающего, дабы потом не появилось привыкания. Первые дня два-три все было хорошо: пока не двигался, боли сильно не доставали. Потом боли начали мучать меня по ночам, из-за чего я спал в основном днем. Тут и началось все.
Ночью я услышал шаги. Тихие, медленные и шуршащие, они направлялись к моей палате. Я, затаив дыхание, посмотрел на дверь и вновь почувствовал сильную боль (я лежал головой к двери, поэтому повернул голову, из-за этого и было больно). Шаги приближались, и чем ближе они были, тем страшнее мне было. Но тут дверь приоткрылась, и заглянула дежурная медсестра, чтобы проверить, все ли спят. У меня отлегло от сердца. Раньше-то я ночью спал, поэтому не знал, что она ночной обход делает. Успокоился, лежу себе дальше. Тут опять послышались шаги и громыхание тележки. Я подумал, что привезли больного, и уснул.
Утром я узнал, что никто ночью не поступал. Ну, подумал я, мало ли что могла дежурная ночью возить...
Опять ночь, опять шаги, опять дежурная. Когда заходит дежурная, надо бы закрыть глаза и притвориться, что спишь, иначе следует немедленный укол успокоительного, после которого голова раскалывается. И тут раздался грохот каталки. У нас в палате на тот момент лежало три человека, и одна койка пустовала, поэтому к нам могли закинуть больного.
Грохотала каталка все ближе и ближе, и тут я по-настоящему испугался. Сквозь звук каталки было слышно цоканье каблуков. Я бы убежал, если бы мог. Каталка грохотала, а каблуки цокали. И тут все затихло. Внезапно дверь открылась, и в палату заехала каталка. Я закрыл глаза и притворился спящим, но каталка остановилась между моей и соседней койкой. Цоканье приблизилось ко мне, и я почувствовал на лице чье-то дыхание. Нечто коснулось моей руки, и я еле заметно дрогнул.
— Ты не спишь, — голос говорил шепотом, но складывалось ощущение, что он состоит из vyjub[ голосов и звуков, среди которых были вопли ужаса и рыдания. — Я знаю…
То, что касалось моей руки, теперь тронуло мое плечо, а потом и лицо. Я до последнего изображал спящего — и, наверное, это спасло мне жизнь...
Кровать напротив заскрипела — мой сосед, видимо, проснулся.
— Эй, ты кто…
Это все, что он успел сказать. Цоканье переметнулось к нему, раздался звук падающего тела, и через пару минут каталка выехала из палаты. Я, кажется, потерял сознание, или же мгновенно уснул из-за нервного потрясения.
Утром соседа нашли мертвым, а я переехал в другую палату. Я потом ещё слышал по ночам звук каталки примерно два раза в неделю. Она проезжала мимо моей палаты, и каждый раз я съеживался, умоляя, чтобы она не заехала ко мне...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Герань
Первоисточник: ffatal.ru Даже не знаю, с чего начать.
В день, когда это началось, ничего, как обычно, беды не предвещало — погода была отличная, и я, вместо того, чтобы трястись в маршрутке, решила прогуляться до дома пешком — благо было не очень далеко, особенно если идти через дворы. И в одном таком дворе меня остановила старушка. Обычная такая благообразная бабулька: видавшее самого Брежнева пальтишко с побитым молью воротником, вязаный беретик, выцветшие голубые глаза, а в руках — горшок с геранью.
— Деточка, возьми цветочек.
Я с недоумением уставилась на неё.
— Жалко выкидывать, смотри, какой красавец вырос. Я, понимаешь, к сыну переезжаю, с внучком сидеть, а у него аллергия. Напридумывали болячек, мы вот всю жизнь жили, и никаких аллергий не было. Экология, видишь ли. А какая тут экология, выдумки одни и мракобесие, — старушонка сокрушенно покачала головой.
— Цветок, конечно, жалко, — согласилась я исключительно для приличия. — Только они у меня не приживаются — поливать забываю. Вы лучше у соседей спросите, может, они возьмут.
— А что соседи? — отмахнулась бабулька. — А ты, я вижу, женщина приличная. Да ты не робей, бери, про этот точно не забудешь.
И не успела я опомниться, как она всучила мне горшок и с крейсерской скоростью засеменила прочь.
Поскольку женщиной я и правда была приличной, пришлось тащить герань домой. Ну не выкидывать же её, тем более практически на глазах у бывшей владелицы. А дома я водрузила горшок на подоконник возле кровати, справедливо рассудив, что если он будет постоянно маячить перед глазами, то, возможно, избежит судьбы парочки полностью пожелтевших кактусов. Кстати, кактусы я на всякий случай поставила рядом, хотя особой надежды на то, что полив им как-то поможет, у меня не было.
Воспитывать самодисциплину мне удалось недолго, и регулярные орошения закончились, не успев как следует начаться. Не умею я заботиться о цветах, да что там, себе ужин приготовить иногда забываю. В общем, пророчество старушки не сбылось, и скоро на моём окне красовалась высохшая палочка со сморщенными остатками листьев — видимо, судьба была гераньке закончить свои дни на свалке.
Я уже собиралась проводить её в последний путь, когда заметила, что из земли пробиваются свежие зелёные ростки — видимо, воля к жизни у растения была такая, что победила даже законы природы. И уже из чистого любопытства не стала её поливать. А геранька между тем росла, и даже сухой стебель снова зазеленел — натуральный феномен.
Через пару недель цветок заколосился пышным цветом, а я начала чувствовать слабость — меня то и дело одолевали приступы сонливости, лицо осунулось, сконцентрироваться на работе удавалось с трудом.
«Пора завязывать с диетой», — решила я и взяла отпуск, чтобы заодно поправить пошаливающие нервы. Кстати, вопреки своему плачевному состоянию, спала я как убитая — даже не спала, а как будто проваливалась, едва голова касалась подушки.
Через несколько дней усиленного приёма шоколада и романтических комедий лучше мне не стало, и я почти решилась записаться к врачу, поневоле заподозрив неладное.
Той же ночью из сна меня вырвала сигнализация, сработавшая в одной из припаркованных во дворе машин. И не успев даже как следует очнуться, я почувствовала, что со мной творится что-то странное — правая нога зудела, и по ней как будто что-то ползало. «Паук», — блеснула в голове паническая мысль, и я молниеносно включила лампу и скинула с себя одеяло. На моей ноге и правда что-то шевелилось, но только не насекомое, а нечто вроде клубка красной паутины, которая тянулась прямо из горшка с чертовой геранью. А красной она была потому, что тончайшие нити каким-то образом проникали прямо под кожу.
Я взвизгнула и принялась отдирать от себя эту мерзость, после чего схватила горшок и как была, босая и в ночнушке, побежала на улицу и бросила его возле переполненного мусорного контейнера. Чуть позже туда же отправили и высохшие кактусы.
Остаток ночи я просидела на кухне, ощупывая ноги — мне всё казалось, что под кожей что-то шевелится. В конце концов, я так и уснула.
Утром произошедшее показалось мне форменным бредом, и я, придумав себе какое-то пустяковое поручение, вышла из дома, решив по пути посмотреть на цветок. Но и мусорный контейнер, и пространство вокруг него были абсолютно пусты.
Я не знаю, существовали ли на самом деле отвратительные отростки, сосущие мою кровь, или всё это было не более, чем игрой больного воображения, но через несколько дней мне стало лучше.
С тех цветов домой я не приношу, даже обычных букетов, и иногда размышляю, что стало с той геранью. Очень надеюсь, что её успели отвезти на городскую свалку раньше, чем кто-то прельстился её красотой и забрал к себе в дом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пустой дом
Около 17-18 лет тому назад произошел со мной странный случай. За давностью лет я сейчас не могу вспомнить точную дату, но, скорее всего, событие произошло летом 1963 года, в августе месяце. Наша семья (отец, мать, сестра и два брата) проживала в деревне Красной в Карачевском районе Брянской области. В ту пору мне было 12-13 лет.
Однажды мы были в гостях у бабушки, и около пяти часов вечера возвращались домой. Погода стояла солнечная и тихая, характерная для августовской поры. Родители несколько поотстали, а меня как гонца послали вперед открыть двери в доме. Прошагав через сад, я открыла черный ход, прошла через веранду в комнату и, прикрыв дверь, села на стул около стола. В доме в этот момент никого не было. Все входные двери (как со стороны парадного, так и с черного хода) заперты, окна и форточки наглухо закрыты. В комнате, где я находилась, было три окна, они не были зашторены и не закрыты ставнями. Я вошла в комнату, села на стул и задумалась о чём-то своём. Сидела вполоборота на стуле справа от двери. Через некоторое время я вспомнила, что пора идти открывать входную дверь. И, когда подняла голову, то увидела неподвижно застывшую фигуру, стоявшую у самых дверей.
В целом существо было человекоподобным, ростом около 1,1 метра, коренастым, крепкого телосложения. Ногм были прижаты друг к другу. Руки несколько отходили от туловища. На руках выделялись пальцы: большой палец вытянут прямо, а остальные в полусогнутом состоянии. Кисти похожи на человеческие. Большая круглая голова, немного шире обычной и несколько приплюснутая, как бы покоилась на туловище. Но главной примечательностью появившегося существа оказалось наличие сплошного волосяного покрова. Шерсть покрывала тело с головы до ног, даже лицо и пальцы были в волосах. Цвет покрова — коричневый с зеленым. Шерсть гладкая, не всклокоченная и не блестящая. Черты лица практически не просматривались. Исключение составляли большие глаза, представлявшие собой два больших белых пятна. В центре каждого глаза можно было явственно заметить совершенно круглые «зрачки». Лицо существа было спокойным, не злым, а взгляд — миролюбивым.
Две-три минуты мы в упор рассматривали друг друга. Без страха, с детским любопытством я смотрела на это странное существо. И тут вспомнила, как в детстве бабушка говорила, что при встрече с домовым нужно быстро спросить у него: «К худу иль к добру?». Еще не до конца осознав происходящее, я мысленно произнесла эти слова и заметила, что существо «улыбнулось», и обнажились ровные белые зубы.
«Улыбающееся» существо стало медленно, не поворачиваясь, отступать к дверям. Создавалось впечатление, что ноги не поднимались над полом, а как бы скользили по нему. Дверь отворилась, как будто существо открыло ее спиной, и после его ухода закрылась со стуком. Но звука удаляющихся шагов я не слышала. И никаких следов не осталось на полу.
Вскоре пришли родители, они стучались в парадную дверь. Но я не вышла им отворять, все еще пребывая в состоянии страха. Тогда они зашли через черный ход и спросили, почему я не открыла дверь. В тот момент у меня совершенно не было желания рассказывать об увиденном. Спустя несколько лет, уже будучи взрослой, я вроде бы рассказала матери об этом случае, но что удерживало меня тогда от этого — не могу объяснить.
Это происшествие не повлекло никаких отрицательных последствий для меня. Скорее, наоборот: я увлеклась астрономией, мне нравилось смотреть на звезды, луну, стала читать соответствующую литературу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Беспокойная ночь
Я тогда только вернулся из армии, а мой старший брат Олег только женился. Молодая семья пригласила меня к себе в гости. На тот момент они только переехали в съемную квартиру. В общем, в тот вечер я засиделся у них и по настоятельным просьбам хозяев остался у них ночевать. Молодая сноха Оксана постелила мне на полу, потому что дивана в зале не было. В общем, покидали подушки с кресел, а для пущей мягкости сверху постелили какой-то маленький матрасик.
И вот все благополучно заснули, но я так и не успел погрузиться в сон. Внезапно мне стало трудно дышать. Я почувствовал какую-то тяжесть у себя на груди, и тут же на своей шее я ощутил чьи-руки. Затем над моим ухом раздалось едва слышимое неразборчивое бормотание. Мне по-прежнему было невыносимо трудно дышать, и я никак не мог избавиться от этого удушающего наваждения, а через секунду эти руки начали меня бить по лицу с необыкновенной силой, не давая мне опомниться. Бормотание начало превращаться в уже отдельные слова, из которых стали понятны фразы: «Отдай!.. Моё! Уходи! Отдай! Это моё!».
Я бы с радостью отдал и ушел, но моё будто ватное тело отказывалось меня слушаться. В конце концов, эти удары стали просто нестерпимыми. Я чувствовал, что уже не сплю, но глаза мои были по-прежнему закрыты. Из последних сил я начал звать Олега. Мне казалось, что прошла вечность, прежде чем свет зажёгся. Я открыл глаза и быстро сел. Передо мной стояли насмерть перепуганные брат и сноха и разглядывали меня словно больного. На их вопрос: «Что случилось? Почему ты кричал?» — я не сразу нашелся, что ответить. Единственное, что я произнес — это просьба посидеть и попить чаю, чтобы дать мне возможность прийти в себя.
Около пяти часов утра мы вышли из кухни и снова улеглись по своим местам, но, видимо, в ту ночь нам не суждено было выспаться. Буквально минут через десять из комнаты брата донеслись ругательства и снова зажегся cвет. Я разлепил сонные веки и увидел, что из комнаты ко мне спешит Олег:
— Что тебе снилось? Расскажи яснее! — он явно был не в себе в тот момент.
— Да так, как будто душил кто-то...
Бледный Олег был в страшном волнении:
— Понимаешь, только мы выключили свет и улеглись, как я из комнаты увидел, что от тебя отделилась какая-то маленькая фигурка, как будто белое облачко. Он прошел мимо нашей комнаты в сторону кухни...
Воцарилось молчание. Спать уже не хотелось. Тишину нарушила Оксана:
— Я теперь понимаю. Он, наверное, разозлился из-за своего матрасика...
— Какого матрасика? — спросил Олег.
— Детского... Я его нашла среди вещей, которые были свернуты в тюк, в кладовке этой квартиры. Я постелила его Коле, чтобы ему было мягче спать...
Через пару дней, после разговора с хозяйкой квартиры, стало известно, что эта квартира принадлежала одной молодой женщине. Из-за нехватки средств и охватившего ее отчаяния молодая мать задушила своего сынишку. Сейчас она в психиатрической больнице. Квартира сдается новыми хозяевами, вот только жильцы в ней не задерживаются. Не задержались и Олег с Оксаной.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лесная находка
Этот случай мне поведал лучший друг. Тихий, меланхоличный, замкнутый. Любовью к небылицам или страстью к приукрашиваниям он не отличается, так что я вполне уверен в честности его слов.
Это случилось, когда ему было четырнадцать лет. Живем мы в Москве возле станции метро Алтуфьево. Рядом с нами находится благоустроенный лесной массив, прямо по соседству с жилым районом, но шесть лет назад он еще хранил первозданную красоту, не изуродованную развешанными тарзанками, разбросанными упаковками от еды, кострищами и хенд-мейдовыми лавочками и столиками. Лес тот не густой, но и не редкий — обыкновенная такая лесопосадка. Грибов и животных не водится, белки по ветвям не скачут, но дрозды, дятлы, крикливые иволги водятся.
Пошёл мой друг прогуляться с товарищем по этому лесу, благо окна их двенадцатиэтажек выходят прямо на него. Гуляют они, ведут свои подростковые беседы, постепенно забираясь все глубже, и выходят на некую поляну. И столбенеют, потому что посреди поляны стоят прозрачные мешки из толстого пластика. Как сказал друг, они напоминали большегрузные мешки для медицинских отходов. Содержимое пакетов было неаппетитным: они до отказа были набиты частями человеческих тел. Как дернули оттуда мальчишки, можно догадаться. Они долго не могли прийти в себя и не говорили другим о том, что видели. Никаких извещений по СМИ, как водится, не было.
Сам я тоже хотел было выразить скепсис по отношению к рассказу своего друга, но в его глазах читался такой ужас от воспоминаний о пережитом, что я осекся и не нашел, что ответить. В подробности он не вдавался. О маньяках в том лесу я не слышал, даже о банальном гоп-стопе речи не идет. Вместе с друзьями мы не раз гуляли в том лесу по ночам, пели песни, размышляли о вечном, и только раз наткнулись на изуверски выпотрошенную собаку, да еще разок углядели в кустах конское копыто.
А сейчас в тех краях проложены мостки между оврагами, стоят лавочки, детские площадки. На отшибе рядом с примыкающим к лесу кладбищем расположился барак таджиков, которые наводят в лесу красоту...
А сам иногда нет-нет, да задамся вопросом: что же такое видели в тот день мои друзья? Кто за это в ответе?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Звукорежиссёры
Для начала расскажу пару историй «звукачей»-ветеранов. Одна знакомая звукооператорша рассказывала:
«Работали мы как-то лет пять назад в отведённых нам аппаратных (на данный момент они переделаны в серверные помещения и склады), сидели там днём и ночью. Все странности творились ночью.
Обычно аппаратные сдвоены — то есть сама звукоизолированная (!) комната и комната с пультом звукорежиссёра. Вот в такой я и работала, посадило туда начальство. Я, в свою очередь, слышала очень странные истории про эту аппаратную, но в ответ только смеялась. Так вот, неприятности начались в первую же мою ночь.
Постоянно скрипела дверь. Та дверь, которая соединяла эти две комнатки, причём сама дверь не открывалась, как будто скрипела призрачная деревянная дверь. К этому я привыкла уже недели через две (напомню, там полная звукоизоляция). Далее стало страшнее. Во время записи наговоров и озвучек постоянно мешал какой-то треск или шум, как будто кости ломаются, хотя на индикаторе отображён не был — ни одного лишнего децибела. Списывали на технические неполадки.
Окончательно испугалась я тогда, когда где-то в пятом часу ночи включила микрофон на полную (я была в аппаратной одна), чтобы откалибровать звучание высоких и низких частот. На высокой частоте меня вогнало в дрожь — я отчётливо слышала голоса. И крики. Не зловещие, не особо фантастические... просто крики, как будто людям делали ОЧЕНЬ больно. И хруст костей. Я проработала в этой аппаратной недели три, потом меня заменили. Больше я туда не возвращалась».
Я спросил её, есть ли доказательства, записи — ответ был предсказуем: испугалась, убежала, какие тут доказательства. От себя скажу, что женщина эта сильна духом, без лишних «закидонов», но с самомнением, как и все ветераны той компании. Сам я в эти истории не верил.
Первый год моего пребывания в этом здании в качестве звукорежиссёра не принёс никаких необычных историй. Вообще. А потом меня перевели работать на другой этаж, в другой конец здания.
Моё знакомство с местной потусторонней фауной началось со служебного коридора. Однажды после перекура я увидел в его конце фигуру — непонятного какого пола, мутную, бледно-зеленоватого цвета.
Думаю, что за дела? Я на этом этаже один остался в ночь, Дима (мой сменщик) вроде не работает тоже, да и эфирят совсем не на этом этаже. И потом, время три часа ночи. Я скорее удивился, чем испугался, а странные очертания фигуры списал на устлость глаз. Тем временем фигура дёрнулась влево (конец коридора расходится направо и налево, как буква Т). Я пошёл за ней, а там три закрытые двери. Ночью там, естественно, никто не работает (как я позже узнал, там были склады).
Звоню начальнику охраны, спрашиваю, что творится — у меня три ключа от трёх аппаратных, в которых я сижу, их копии и ключи от остальных помещений у вас, почему вы тут ходите, если стандартная проверка в час ночи и в 7 часов утра?.. Он на меня обрушился матом, мол, «не уважаешь нас». Я пошёл к ним, смотрим запись камеры. Ничего нет — но я заметил какое-то движение, что-то вроде ниточки чёрной, которая потом рванулась налево, туда, куда ушла фигура. Начальник охраны сказал, что это просто брак.
Вернулся в аппаратную, сидел всю ночь слушал музыку, работать не мог.
Как таковых испуга именно от звуков не было, скажу сразу. Никакого белого шума, голосов и хруста костей я в своих записях не различал. Но фигура по ночам появлялась не раз, причём в том же месте и в то же время. На третий раз я пересилил страх и вгляделся: фигура явно смотрела не на меня, а куда-то вбок (голова была повёрнута). Зелёный цвет оказался чем-то вроде армейской шинели с погонами (плечи выделялись). Фигура уходила всегда резко и в одном направлении.
Пытался говорить об этом с другими ночными работниками, но безуспешно — все отмалчивались. Либо действительно ничего не видели, либо не хотели говорить. Хотя один раз говорил об этом с парнишкой 18 лет. Он был ассистентом звукорежиссёра.
Той ночью были он и я — он на 3-м этаже, а я на 4-м. Пересекались в курилке и на лестнице иногда. Один раз я спустился в курилку и увидел, что он курит очень быстро, чуть ли не ест сигарету, весь бледный, пот на висках. Я спрашиваю его, заработался, наверное, эфиры по ночам гонять? Мол, чего бледный такой, накосячил небось?
«А? Что? Ах да, нет-нет, ты что... Просто сплю плохо, вот и такой», — а сам смотрит в стену. Разговор о призраках я заводить не стал, просто общались. Вообще, он весёлый парень, но в тот раз отвечал как-то резко и нескладно, а сам весь обмяк. Иногда заикался. Нетрудно предположить, что он тоже увидел или услышал что-то странное, но рассказывать не стал.
Вообще, здание «нагнетает». Не знаю, как это описать — это можно только почувствовать. Когда выходил курить на крыльцо — становилось легче на те пять минут, эмоционально легче. Не могу объяснить точнее. Да и вообще, уходя с работы, я чётко ощущалось облегчение после того, как переступил порог. Было много таких моментов, причём всё это я начал замечать только на второй год работы. Здание «обволакивает» тебя постепенно, медленно. Было ещё чёткое ощущение заключённости, что ли — особенно когда смотрел на улицу через окно. Слышен только шум сзади тебя, но не на улице (что странно), воздух лениво идёт внутрь. Проветривалось всё очень скудно. Кондиционер исправно гоняет воздух внутри здания, но воздух с улицы заползал неохотно. А из определённых окон вид, мягко говоря, «совковый» в худшем смысле слова — остаётся только решетки приделать стальные. Ощущения не из лучших. Ещё раз повторюсь, что все эти ощущения появились у меня не сразу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Уже иду»
Шесть дней назад мне позвонил друг. Позвонил в два часа ночи и сказал срывающимся от злости и какой-то растерянности голосом: «Хватит, ну хватит придуриваться!».
На мои слова о том, что звонок посреди ночи — это и есть «придуриваться», он закричал, как мне показалось, нетрезвым голосом: «Скажи еще, что не звонила мне, скажи, что вы не сговорились! Оставь меня в покое!».
Он бросил трубку, а мне что-то не по себе стало, как говорится «повело». Потому что показалось — не от алкоголя у него голос дрожал. От ужаса.
Бросилась ему звонить — занято. Через минуту — занято. И через пять минут, и через двесять. Думала — не поехать ли проведать? Не поехала. Может, потому и жива.
За полночь Вадиму позвонил его брат. В трубке раздалось: «Иду. Уже иду». Брат мог нагрянуть и ночью, и Вадим, не сильно удивившись, спросил: «Где ты? Тебя встретить? Ты в подъезде?», на что звонивший ответил: «В подъезде». Вадим выбежал в подъезд, спустился до первого этажа, никого не встретил. Этот разговор он передал брату, когда позвонил тому с претензией: «Сказал же, что в подъезде, так где же ты?». Брат объяснил, что у себя дома. Вадим назвал его шутником, они немного разругались.
Потом раздался следующий звонок.
Судя по распечатке оператора, которую вложили в дело, звонки начались в половину первого ночи и шли все ускоряясь — сначала через 6 минут, под конец — каждые 10 секунд. Звонили друзья, знакомые и коллеги — строго по алфавиту, не пропуская никого из телефонной книги.
Естественно, никто из нас ему на самом деле не звонил.
Тем, звонки от кого шли первыми, Вадим успел перезвонить. Из этих разговоров стало ясно, что каждый из «звонивших» повторял одну и ту же фразу: «Иду. Уже иду».
Сколько времени Вадим успокаивал себя тем, что это розыгрыш? В какой момент ему стало смертельно страшно — когда раздался звонок от нотариуса? Или когда в полтретьего ночи «позвонили» из мебельного салона? К тому времени звонки шли уже почти непрерывно, не позволяя дозвониться ни до кого.
Последним в списке под буквой «Я» был записан его собственный номер. С него и поступил последний звонок.
Нашли его под кроватью, в спальне, замотанного в одеяло. Голова была повернута так, словно он смотрел в лицо тому, кто заглядывал под кровать, стоя на пороге. Все двери — от входной до двери в спальню — были открыты настеж.
Полицию, которая его и нашла, вызвала бабка-соседка, живущая тремя этажами выше — еще в час ночи мимо ее квартиры медленно прошагал «шуршащий урод». «Урод» шел так медленно, что и через полчаса был виден в глазок ее квартиры — минул только один лестничный пролет. С тех пор она звонила каждые пять минут, пока не добилась своего — приехавшие менты, поднимаясь к ней, увидели распахнутую дверь Вадима.
Внятно объяснить, почему это был именно «урод», бабка не смогла. А про шуршание утверждала, что услышала его из-за своей запертой двери.
Официально Вадим умер от инфаркта. Дело закроют за отсутствием состава преступления. Я уже уничтожила свой телефон и удалила с компьютера Skype. Купила затычки для ушей, но с ними только хуже — когда их вставляешь, от каждого движения головы они шуршат.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гроза
Летом 2001 года стояла страшная жара. Из города мы переехали на дачу, спасаясь от зноя, но это мало помогало. Все ждали дождя, и он, наконец, пришёл: ночью началась сильнейшая гроза. Ветер свирепствовал, раскаты грома были оглушительные. Вдруг раздался резкий хлопок, словно во дворе лопнул огромный воздушный шар, мы выглянули в окно. Полыхала старая засохшая яблоня во дворе.
Несмотря на ливень, муж выбежал тушить пожар, но очень быстро вернулся, не завершив тушение — он весь промок и дрожал. Как позже выяснилось, совсем не от холода: он кого-то видел, но не мог описать точно, как он выглядел. Он даже не был уверен, человек ли это был. По его словам, что-то очень высокое за два метра ростом ходило у нас возле сарая и, увидев моего мужа, направилось к нему. Тут он и не выдержал — рванул что есть мочи в дом...
Немного успокоившись, мы решили, что ему все-таки показалось — на улице была темнота, и это могла быть всего лишь тень.
Этой же ночью, ближе к трем часам, мне всё еще не спалось. На улице бушевало ненастье. Я решила сходить на кухню попить чая и через окно кухни заметила странную тень, хаотично перемещавшуюся по двору. Она резко перепрыгивала с места на место. Удивлённая, я открыла окно. Ветер уже утих, но лило ещё прилично, видимость была плохая. Я начала присматриваться, но тени нигде не было. Успокоившись, я уже собралась закрыть окно, когда на гараже я заметила два светлых огонька. Всмотревшись во тьму, я заметила, что огоньки шевелятся. Это выглядело, как глаза кошки, которая готовится прыгнуть на добычу. Я закрыла окно и с воплями побежала к мужу. С ним мы еще раз проверили замки на дверях и всю ночь просидели в обнимку, не сомкнув глаз.
Наутро последствия бури были налицо — поваленные деревья, обвалившая крыша сарая у соседей... Но была еще одна вещь, которую тогда мы объяснить не смогли: наша соломенная садовая мебель была разодрана в клочья.
Недолго думая, мы собрались и уехали домой в город. Все было хорошо, и мы забыли ту историю, как страшный сон. До вчерашнего дня.
Мы снова ночевали на даче. Утром, когда я выходила на улицу, муж крикнул мне из спальни:
— Зая, ты слышала, какая страшная гроза была ночью?
— Нет, дорогой, — ответила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Пускай он увидит это позже — и, Боже, пускай он решит, что это бродячая собака оставила эти жуткие царапины на входной двери!
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Стонущая щель
Когда я была маленькой, лето мы с братом проводили в деревне у бабушки. Детей там было два десятка — и городских, и местных, в общем, весело было.
В лес тоже ходили, там было несколько мест, куда деревенские ребята водили городских «на экскурсию» — старая медвежья берлога, расщепленное молнией дерево и стонущая щель.
Стонущая щель — это небольшая трещина в гранитном валуне метров пять высотой (а сколько под землей еще — неизвестно) и столько же в поперечнике. Эдакое закопанное в землю яйцо. Внутри, видимо, была полость, потому что, если крикнуть в эту щель, возвращалось эхо. Вот только голос искажался, хотя и оставался похожим на твой, но уже был не звонким детским криком, а стоном. Тогда это казалось смешным.
Щель была невелика — руку можно было бы засунуть, но нога бы уже не всякая прошла. Свет в нее проникал неглубоко, в двадцати сантиметрах от входа уже не было видно ни одного солнечного блика.
И чем еще эта щель была забавна — возвращала все, что в нее ни кинь. Кинешь камушек — через секунду обратно вылетает. Кинешь шишку — тоже обратно. Брат объяснил мне, что там, наверное, склон — вот и выкатывается все.
А если подуть туда изо всех сил — воздух тоже возвращался, только пах... неприятно.
Нам, городским, мало было камней и шишек — хотелось «выпендриться» перед деревенскими, кинуть в щель что-то необычное. Я рискнула кинуть свое сокровище — стеклянный шарик из аквариума. Шарик вернулся, но тем же вечером рассыпался в крошку. Бабушка сказала — наверное, треснул, ударившись о гранит. В следующий раз кинула вареное яйцо, что мне бабушка дала. Яйцо вернулось, только не сразу — секунд пять я его ждала... И так и не съела его в тот день — тухлое оказалось.
Котенок, которого засунул в щель деревенский пацан Вовка, вылезать не хотел долго — шуршал там чем-то, но не отзывался. Через несколько минут вылез, как ни в чем не бывало. А через несколько дней его утопили — он вцепился в лицо младенцу, вовкиному брату, изодрал кожу в клочья.
И больше мы в то лето к щели не ходили. Не обсуждали между собой, просто как будто сговорились забыть про нее.
А в конце августа мой брат предложил перед отъездом в город пройтись по всем местам, где мы играли — на память. И к щели пошли.
— Смотри, Татка, щель больше стала, я смогу ногу засунуть! — я его остановить не успела.
Щель была на уровне его живота. Он засунул ногу до колена — а вытащить не может, застряла. И сам тянул, и я его тянула, потом заревели оба от страха — он меня всего на год старше, ребенок совсем. А потом вместе потянули ногу — и она легко вышла из щели. Наступить на нее брат не мог, больно было. Так, опираясь на меня, и доковылял до деревни. Там его осмотрели, и в городе уже врачи осмотрели — ни перелома, ни вывиха, ни ссадины, ни синяка. А наступить до сих пор не может. Двадцать два года прошло.
Прошлой весной бабушка, жившая последние годы с нами в городе, умерла, и мы решили дом ее в деревне продать. Поехали туда летом с мужем и дочерью, осмотрели заброшенный дом. Ника моя с деревенскими ребятами познакомилась.
Стала звать ее на обед — нет нигде. Говорят — ушла с ребятами. Я всю деревню обежала, смотрю — идут навстречу ребята ватагой, и Ника среди них. Лица какие-то испуганные. Я подлетела, схватила ее, спрашиваю — как посмели уйти без предупреждения, где были? Они мне все хором говорят — недалеко, в саду гуляли, а я по глазам вижу — врут. В лес, спрашиваю, ходили? Нет, говорят. И глаза отводят.
Принесла дочь домой — цела, невредима, улыбается. Тоже говорит, в саду гуляли. Оставила ее на мужа, а сама — в лес, к стонущей щели. Господи помилуй, она раз в пять больше стала, чем в моем детстве была! Ребенок целиком пролезть сможет, хоть и с трудом. Возле нее, как обычно, камни, шишки. А на самом граните — два длинных рыжих волоса колышутся. Моей Ники волосы!
Пришла домой, расспрашиваю ее — и такими она на меня честными глазами смотрит, так удивляется, так на меня обижается, что чуть не поверила. Ну не умеет моя дочь врать!
Все же побежала к соседям, трясу их сына, говорю — признавайся! Он и признался, что показали Нике щель, и даже подсадили, чтоб залезла. И перетрухнули все, когда почти час ее не было. И когда она вылезла — все равно решили взрослым не говорить.
Муж меня истеричкой назвал, мол, жива же дочь, что еще надо? А я не знаю — жива ли моя дочь. Ника ли вернулась из щели, или за тот час, что ее не было, щель смастерила что-то похожее? Потому что этот ребенок... я ее не узнаю. Она другая. Испорченная. Собаку нашу мы в приют отдали, после того как ЭТО «случайно» воткнуло ей горящую спичку в глаз. А после крысёныша Карла я ни одно животное в дом ни за что не возьму — не хочу еще раз увидеть кого-то, пытающегося ползти без лап.
Что она мужу говорит, я не знаю, но муж меня уже считает ненормальной. А на меня она смотрит. Днем, в спину, смотрит, не моргая, пока я повернусь. Я в зеркало вижу ее, и оборачиваться мне страшно. И ночью. Подходит к кровати и смотрит, и я не нахожу сил открыть глаза, даже чтобы это прекратить.
Сейчас апрель, и сегодня ЭТО спросило, когда мы снова поедем в деревню. Говорит: «Папа, я хочу тебе кое-что показать». И муж меня не слушает, передумал дом в деревне продавать, мол, ребенку нужна природа. Я его не удержу...
Хочу подать на развод и оставить ребенка мужу. Пусть меня проклянет семья, я хочу жить подальше от этого и в одиночестве оплакивать свою Нику.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шкаф
— Белье постельное возьмите из шкафа.
— У нас свое, не беспокойтесь.
Хозяйка помрачнела, пожевала губы.
— Полотенца тоже все в шкафу...
— Хорошо, возьмем.
Илья с Мариной уже согласны были достать из шкафа все, что угодно, лишь бы хозяйка ушла.
У Марины заболела мама, и уезжать в отпуск за границу Марина отказалась — случись что, обратная дорога не меньше суток займет, а то и больше. А от Шира можно за три часа до дома добраться на машине. Приехали они «на авось», в сумерках, и тут же у автовокзала встретили женщину, сдающую квартиру — и дешево. А им говорили, будет трудно.
Женщина, правда, чуть не передумала, когда увидела, что они с ребенком (Светка спала на заднем сиденье), но все же согласилась.
Светка так и не проснулась, даже когда ее заносили в квартиру. Марина тоже спала на ходу, а хозяйка все не уходила, каждую минуту поминая этот проклятый шкаф. Больше, впрочем, квартире похвастаться было и нечем — не было даже кровати, только два потертых дивана.
Выпроводив хозяйку и уложив поудобнее дочь (белье на диван Марина постелила свое), уснули вповалку. А утром оказалось, что забыли полотенца. Брали же, точно — а в сумке нет.
Логично было бы воспользоваться предложением хозяйки, но мысль о том, чтобы вытираться чужими тряпками, Марине претила, да и хозяйка не вызывала приязни. Полотенца купили по дороге на пляж.
Вечером, когда Илья кормил клюющую носом Свету, Марина зашла на кухню бледная, кусая ноготь:
— Светка, допей молоко сама. Илья, идем со мной, спокойно.
Из по-прежнему закрытой дверцы шкафа выглядывал уголок полотенца. Их домашнего полотенца.
— Не ты?
— Нет...
— Значит — хозяйка? У нее же ключ.
Илья бросился искать сотовый телефон, чтобы позвонить хозяйке, но того нигде не было. Перетряхивая по второму разу карманы брюк, он замер и перевел взгляд на шкаф. Какая-то мутная мысль мелькнула в голове, и Илья двинулся к темным дверцам.
Перехватила его взвизгнувшая Марина:
— Не надо!
— Но телефон...
— Ты на пляже потерял!
— Дай я только проверю.
— Не трогай чужое!
Илья согласился с каким-то облегчением. Телефон так и не нашли. Спали втроем на одном диване, неспокойно. Утром, впрочем, вчерашнее показалось глупыми выдумками. Марина старалась не обращать внимания на уголок полотенца, торчащий из-за дверцы, наводила марафет. Светка, собираясь на пляж, играла с надувным мячом. Стукнув мячом по шкафу, она завопила от восторга: дверца от удара приоткрылась и на пол выпало что-то яркое, блескучее, игрушечное. Марина перехватила дочь уже у самого шкафа. Та захныкала — законная добыча была близка, но Марина коротко сказала — «чужое!» — и отправила дочь обувать шлепки. Илья подошел к жене, посмотрел на лежащую у ее ног игрушку и, обняв за плечи, повел в прихожую. Плечи жены мелко дрожали.
Илья выходил из квартиры последним, поэтому тихий скрип услышал только он: из чуть приоткрытой дверцы шкафа на пол упали две пятитысячные купюры...
Вечером ни игрушки, ни денег на полу не оказалось. Илья позвонил хозяйке с нового сотового телефона и в бешенстве заявил, что они не будут жить в квартире, по которой ходят посторонние. Пусть им вернут деньги. Хозяйка ответила только:
— Деньги в шкафу. Возьмите, сколько нужно.
После этого положила трубку и больше ее не брала. Выслушав серию длинных гудков, Илья сжал в руке телефон, и в этот момент раздался звонок. Высветившийся номер был ему знаком — его собственный прежний номер. Он смотрел на мигающий экран до тех пор, пока звонок не прервался. А потом нажал обратный дозвон. Знакомая мелодия донеслась из шкафа.
— Нашел телефон? — прибежала с кухни Марина. Муж с женой уставились на шкаф, а потом попятились от него — одновременно. И бросились собирать свои вещи.
Света капризничала, не хотела уезжать, но Марина одела ее, сдерживаясь, чтобы не накричать. Наконец сумка была собрана, Илья вынес ее в машину и вернулся за семьей. Марина вышла из ванной с зубными щетками. Они переглянулись, холодея...
— Мамочка, угадай, где я спряталась!
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мор
Воскресенье. Теплый вечер летнего дня. На дорогах досыхали вчерашние лужи. Солнце стало ярко-красным и заходило за хирургический корпус, окрасив небо в пурпур.
Ночь обещала быть спокойной. Леня сидел на кровати в холле и читал «Тарас Бульба». Вообще он, конечно, не питал какого-то особого трепета к творчеству Гоголя, просто заняться ему было нечем, и он решил развлечь себя чтением. Читать токсикологию в четырех томах ему не хотелось, а единственной художественной книгой, которая была в отделении, был как раз-таки «Тарас Бульба».
На посту сидела Тимофеевна и писала направления к ночным анализам. Рядом с кроватью, на которой сидел Леня, лежал мужик с ЗЧМТ, около которого тихо шипела «Vella». В дальнем углу холла лежала толстая женщина с дикой аритмией и пыталась отвязать руку. Рядом с бабкой лежал бомж с желудочным кровотечением, циррозом, парой гепатитов и еще целым набором сопутствующих заболеваний. Так как бомж был совсем «кислый», то над его прокуренными легкими трудилась старушка «Фаза» — пыхтя и бешено трясясь, она наполняла его легкие живительным кислородом. По палатам были распиханы еще четыре человека с разными хворями. Там был и старый друг бомжа, которому повезло больше, хотя он тоже был на «Фазе», еще один алкаш с ожогами, бабка с кучей хронических заболеваний, которая выжила из ума еще в прошлом веке, и инсультник в первой палате.
Ничто не предвещало беды. Помирать собирались только бомж в холле и инсультник, хотя последний уже который день собирался...
На том месте, когда Гоголь описывал то, как казаки расправлялись с убийцами, Леня услышал звонок в дверь. Дверь в реанимационное отделение была с кодовым замком, поэтому случайные люди туда попасть не могли, медперсонал же знает код и запросто туда попадает, поэтому в дверь звонят исключительно родственники. Так думал Леня и на этот раз, однако за дверью никого не оказалось. Пожав плечами, он пошел обратно читать высмакованные до мельчайших подробностей изощренные казни.
— Кто-то балуется, — сказал он Тимофеевне. — Позвонили и убежали.
— Ты видел, как бежали? — спросила Тимофеевна с явным намерением услышать ответ.
— Нет. Да это родственники чьи-нибудь выход найти не могут.
— Какие, к чёрту, родственники в воскресенье?! — Тимофеевна вдруг ни с того ни с сего рассердилась.
— И вправду, — задумался Леня. — Может, кто из медсестер балуется?
— Да никто не балуется. Кому это нужно... Просто ты мор впустил.
— Кого-кого впустил? — спросил, улыбаясь, Леня, а у самого по спине побежали мурашки.
— Ходит здесь одна давняя легенда, — мрачно сказала Тимофеевна. — О море, который в дверь звонит или стучит... иногда, говорят, и скребется. Так вот, если дверь ему открыть, то к утру если не всех, то половину больных точно вперед ногами вывезешь.
— Бабкины сказки, — фыркнул он.
— Да не скажи. Всех нас, если послушать, то ни в бога, ни в черта не верим, а иконки-то на посту вон висят... Когда гром грянет, не заметишь, как креститься начнешь, — многозначительно сказала Тимофеевна и снова уставилась в свои бумажки.
Леня сел на кровать и вновь приступил к чтению, а по спине продолжали бегать мурашки.
Первым, совсем незаметно, отошел алкаш с ожогами. Леня вязал его и думал о словах Тимофеевны... ведь и вправду никто не верит, а иконки не снимают. Из травмы приехали за трупом, когда врач заметил, что инсультник тоже уже покрылся фиолетовыми пятнами, потом привезли мужчину с проникающим ранением сердца. Он умер в коридоре у дверей экстренной операционной, когда Леня срезал с него рубашку. Пока его уложили на стол, сделали разрез и отстегнули несколько ребер, он уже превратился в овощ. В начале первого в гипогликемию ушла тощая бабка. Потом начал пищать монитор у парня с черепно-мозговой травмой. Тридцать пять минут реанимационных мероприятий результата не дали. Видимо, гематома росла. Потом остановку сердца дала бабушка с аритмией. За ней, уже ближе к утру, после судорожного припадка ушел друг бомжа.
Ближе к утру все трупы развезли по отделениям, за которыми они были записаны. Одна «Фаза» в холле продолжала работать, что выглядело как ирония судьбы — ведь все думали, что в эту ночь именно она поедет а аппаратную на дезинфекцию. Все ждали, что в отделение поедет бомж, а он один, вопреки всему, из восьми человек встретил рассвет живым...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мясо
Конечно, я помню, что было вечером в субботу, 11 марта. Даже если бы я захотел, я не смог бы забыть то, что произошло со мной в этот проклятый вечер. Знаю, вы не верите мне, и ни один человек в своём уме не поверит — я и сам бы расхохотался и назвал бы умалишённым того, кто хотя бы намекнул на нечто подобное, если бы не видел своими глазами это омерзительное и невыразимое в своей противоестественности зрелище... Господи, лучше бы я сошёл с ума в тот самый миг, когда в тёплый субботний полдень переступил порог своего дома. Но вы требуете подробностей, и мне придётся начать с самого начала.
Мы переехали сюда два года назад — я, моя жена и двое детей, — в этот уютный домик на тенистой улочке в тихом полупригородном районе. Жена у меня прекрасная хозяюшка, целые дни проводила в домашних хлопотах, дети ходили в школу неподалёку, я ездил на работу в центре города. Мы были счастливы... Пока какой-то злой рок не заставил меня купить это проклятое мясо. Вы, наверное слышали о немом мяснике с Двенадцатой улицы? Об этом мрачном верзиле, который не снимает окровавленного фартука, даже когда выходит из-за прилавка после окончания рабочего дня? О его лавке, мясо в которой всегда свежее и сочное и просто тает во рту, даже если человек, готовивший его, впервые держал сковороду в руках?
Не знаю, что заставило меня позабыть об отвращении, которое я всегда подсознательно испытывал к этому типу, и купить у него в пятницу три килограмма свинины для праздничного вечера в воскресенье. Знай я тогда, чем это обернётся — и близко не подошёл бы к его проклятой лавке. Но я не знал. И не обратил особого внимания на какой-то странный огонёк, мелькнувший в глазах немого мясника, когда тот передавал мне пакет с мясом. Господи, я никогда не прощу себе своей невнимательности — как я мог не заметить тогда, что, несмотря на пасмурную погоду и холодный воздух, мясо было тёплым? Как я мог списать на порывы ветра и усталость своих мышц после рабочего дня лёгкое подрагивание пакета... Как слеп я был!
Приходя домой, я бросил пакет с мясом в морозилку и рухнул в постель, не раздеваясь — неделя выдалась тяжёлая, я страшно устал. Дети играли где-то на улице, жена вешала бельё на заднем дворе.
Спал я ужасно — мне снилась свиноферма где-то за нашим городом, очень странная. Все постройки на ней были необычными — таких не увидишь в наших краях — и давно заброшенными, но свиньи ходили по двору, валялись в грязи, и свинопас спал в тени, накрыв лицо грязной широкополой шляпой. Но было ещё что-то мерзкое, потустороннее, необъяснимое в этих жирных свиньях, в их грязных слюнявых рылах, в долговязой костлявой фигуре свинопаса. От всего этого места веяло чем-то отвратительным. Я проснулся в холодном поту, сердце бешено стучало в груди, и на секунду мне показалось, что стук доносится не из моей грудной клетки, а из холодильника на кухне...
Жена мирно посапывала рядом со мной, но я уже не смог заснуть — за окном уже начало светать, и я решил поехать на машине за город, проветриться, и заодно убедить себя, что мой ночной кошмар — не более чем наваждение, плод переутомления на работе и расплывчатых слухов, которые порой слышишь от соседей о чёртовом мяснике с Двенадцатой улицы и его лавке.
Судя по пейзажу из моего сна, ферма должна была располагаться недалеко от нашего района, за холмом километрах в десяти к западу. Дорога была недолгой и лёгкой, свежий ветер приятно холодил разгорячённое лицо, утро было солнечным, и потому вдвойне страшно было обнаружить среди зелёной травы под ярким солнцем останки тех кошмарных построек, что я видел во сне! Нет, это был не свинарник и не ферма, лишь остатки разрушенных стен, обломки кирпича, куски обгорелого дерева — видимо, балок и перекрытий здания, и какого-то другого непонятного мусора, явно свидетельствовавшего о том, что мой сон имел больше общего с явью, чем мне хотелось бы. Как заворожённый, я бродил среди странно сухих и ломких стеблей травы и останков кирпичных стен, как будто что-то внутри меня не позволяло мне уйти с этого проклятого места. Я искал что-то, сам не знаю что... И я нашёл это — полускрытый под слоем грязи, сухой травы и битого кирпича люк с ржавым железным кольцом.
Не знаю, почему я не убежал прочь от этих мерзостных развалин, почему потянул за ржавое кольцо и заглянул в темноту под крышкой. Зачем спустился вниз по ступеням туда, где слабый луч солнца с поверхности освещал лишь крохотный уголок кошмарного подземелья — счастье, что лишь малую его часть. Кости! Всё внизу было завалено костями — не знаю, каким тварям они могли принадлежать! Тысячи, сотни тысяч скелетов в темноте... И некоторые совсем свежие — с едва подсохшими ошметками мяса на них, того мяса, что я купил вчера в лавке немого мясника — сомнений нет, теперь уж точно...
Я не помню сколько времени простоял, как камень, в чудовищном подземелье. Не помню, как бежал из этого подвала к машине, как добрался до дома.. Кажется, был полдень, когда я переступил порог дома. Только я открыл дверь, в мои ноздри ударил запах жареного мяса — в тот момент он показался мне стократ омерзительнее самой жуткой вони и смрада. Я влетел на кухню, как будто сотня бесов гналась за мной, но знал, что уже слишком поздно — моя жена и дети сидели за столом и уплетали за обе щёки сочное жареное мясо, то самое, что я купил вчера. Кажется, жена попыталась что-то сказать мне, как вдруг замолчала на полуслове, закашлялась, словно поперхнувшись, и вдруг упала лицом вниз на стол... Я стоял, не в силах пошевелиться, и видел всё, во всех омерзительных подробностях...
Нет, не заставляйте меня пересказывать этот кошмар, я всё равно не смогу передать словами то, как мою жену, детей просто разорвало изнутри что-то не поддающееся описанию, как жареное мясо на блюде в центре стола и та омерзительная субстанция, что вырвалась из трёх тел, лежащих на белом паркете кухонного пола в луже крови, слились, слепились подобно куску пластилина, в какое-то чудовищное подобие свиньи цвета гнилого мяса, как эта чудовищная тварь обгладывала тела моих детей и жены, те жуткие звуки, что она издавала...
Нет! Нет! Я не верю вам! Этого не может быть! Я сам видел развалины, я спускался в подвал, во тьму, полную костей! Вы врёте, говоря, что там ничего нет! Вы боитесь, боитесь этого мясника, утверждая, что я убил и съел всю свою семью! Я не мог, слышите, не мог этого сделать! Я знаю, вы тоже ели, ели это проклятое мясо! Уберите от меня свои руки, вы больше не люди, слышите, не люди! Мясо, мясо! Живое, отвратительное проклятое мясо!
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Манок
При постройке Красноярской ГЭС водохранилище образовалось, оно же — Красноярское море. Кое-где поперек другого берега не видать, а в длину — так и вовсе сотни километров. И лес. Конечно, деревни, села, базы отдыха, опять же... Но далеко от них в одиночку ходить не стоит, да и вдвоем рискованно. Сколько видов зверья ушло из этих мест при строительстве ГЭС... А сколько новых завелось...
* * *
Ильич и Алексеич (друг друга по отчеству звали, потому как оба Николаи) с мая начинали места искать — где после нереста рыбу ловить, а где и просто на берегу день и ночь за разговорами провести. Ильич раньше охотой промышлял, но артрит на коленях с этим еще лет пять назад покончил, а вот баек осталось еще лет на десять.
В июне две тысячи девятого так они и сидели. На редком пологом берегу деревья отступили от воды метров на пятнадцать, образовав травянистый пляж. Моторную лодку привязали к сосне, там, где лес вновь подбирался к воде. Волны реки тихо гудели, походная печка почти не давала света.
— Ильич, я отойду, — Алексеич направился к кустам, росшим у самой воды. Если по-маленькому — оно лучше так, в воду, чтоб запахом не привлечь кого. Да и природе не вредит.
Через пару минут после того, как шум реки скрыл его шаги, мечтательный голос Алексеича раздался слева, из леса:
— Что за ночь, а? Глянь на небо!
— Ты чего там забыл? — мотнул головой Ильич. — А? Живот, что ль, подвело? Лексеич?
Николай Ильич подождал ответа, и, не дождавшись, вытащил из рюкзака рулон туалетной бумаги, подошел к соснам и вгляделся в темноту:
— Куда тебе кидать, голос подай!
* * *
Алексеич, справив нужду, прошелся до лодки, проверил, как держит канат — хорошо держал. С того места, где они расположились на ночевку, донеслась какая-то возня. Широкое водное пространство к громким крикам не располагало, так что Алексеич просто зашагал обратно, не упуская из виду огонек печки. Когда был уже недалеко, раздался голос Ильича:
— Ты чего там забыл?
— Да лодку провер...
— Ты чего там забыл? — перебил Ильич.
В интонации друга что-то Алексеичу сильно не понравилось, но ноги уже вынесли его к кругу света. Вещи лежали как раньше, только один из рюкзаков зевал распахнутым карманом. Метрах в четырех белело что-то длинное, скрученное — рулон туалетной бумаги, размотанный конец которого терялся в темноте среди деревьев. Оттуда, от узловатых сосновых стволов, голос Ильича сказал:
— Куда тебе кидать, голос подай!
И интонация, и сами слова были не к месту. Алексеич переступил ногами, хрустнула сухая хвоя.
— Ты чего там забыл?
Вот что не так было... не менялась интонация. Как записанная на пленку, раз за разом. Алексеич смотрел на рюкзак и слушал, как в горле начинает трепыхаться пульс.
— А? Живот, что ль, подвело? Лексеич? Ты чего там забыл? Голос подай!
Никого между деревьями не видно... Света мало, конечно, но уж движение какое-нибудь он бы разглядел. Шаги бы какие-нибудь... В неподвижной тишине раздалось умиротворенное хмыканье Ильича:
— В августе и не такое небо будет, звезды будут — во!
А потом добавило другим, смутно знакомым голосом:
— Ильич, я отойду.
В ушах у Алексеича зазвенело, от головы в ноги бросилась горячая слабость. Кто бы ни стоял там, среди сосен, он не понимал смысла произносимых слов. Что за тварь бродила сегодня в темноте вокруг них? Запомнила звуки речи и подманивала ими человека, как охотник подманивает птицу манком? Один из древесных стволов пересекла тень — чернее черного. Мелькнула мысль об Ильиче и пропала. Захотелось лечь и закрыть глаза: не видишь — не знаешь. Подкосилась в колене нога, и теряя равновесие, Алексеич задел печку.
Раскаленное железо отрезвило.
Заорав бессмысленно, срываясь в визг, он схватил печку за ее короткие горячие ноги и рубанул ею темноту. Труба отвалилась, вылетевший сноп искр ожег руки и лицо, но Алексеич этого не заметил.
— Сука! Сука! Сдохни! Сука!
Алексеич пятился к берегу, держа печку перед собой, ничего не видя из-за мельтешащих в воздухе искр. Что-то ринулось из темноты, но Алексеич, крутанувшись вокруг себя, с размаху швырнул печку навстречу. Звук удара дал ему сил бежать.
В лодку он прыгнул с разбегу, отчего она, прошуршав по траве и песку, сошла в воду, натянув канат. Даже не дрогнув, Алексеич потянул из-за голенища охотничий нож и в два взмаха тугой канат перерубил. Лодку отнесло от берега и медленно закрутило в омуте.
Поверхность реки была полна лунных бликов.
Алексеич замер. Берег стоял темной стеной, оттуда не доносилось ни шороха. Теперь затаиться... Он медленно, беззвучно перебрался на корму. Завести тихо не получится, ну тут уж — не подведи!
В полуметре от кормы бликующая вода разошлась. Раскрылась щель широкой пасти:
— Что за ночь, а? Глянь на небо!
* * *
Алексеича так и не нашли. Лодку затянуло в заводь ниже по течению. А Ильича, говорят, медведь пожрал — кто ж еще так кости обглодает?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мама приходит ночью
У Али Свистуновой не было отца, только мать Татьяна. Мать девочки очень ее любила и всегда целовала на ночь. И когда Аля просыпалась по ночам, тоже приходила и целовала. Девочке это очень нравилось.
Однажды ей приснился кошмар, и мать сидела с ней особенно долго, мурлыкая какую-то песенку. С тех пор Аля частенько пользовалась этим предлогом, чтобы позвать ночью маму и побыть с ней лишнюю минутку. Если ей не спалось, она стучала в стенку, за которой в соседней комнате спала мама: «Мама, посиди со мной, здесь кто-то есть!». И мама приходила, обнимала, напевала без слов, иногда лежала с Алей несколько минут.
Потом мама стала уставать на работе, днем ходила беспокойная, и Але было стыдно будить ее каждую ночь, но мама все равно просыпалась от каждого шороха и приходила к Але. Иногда даже сама девочка просыпалась из-за того, что мама ложилась с ней рядом и молча обнимала.
Как-то Аля сказала матери: «Я хочу, чтобы ты высыпалась по ночам, не ходи ко мне больше», — она странно посмотрела на Алю, но кивнула.
Ночью в комнате матери раздался треск и звон стекла. Аля вскочила и побежала туда — окно было распахнуто, одно стекло разбилось вдребезги, в комнату ветер заносил снежную крупу. Мать лежала под одеялом, чуть приподнявшись на кровати. Лица ее девочка не видела, но мама приподняла край одеяла, и напуганная Аля скользнула к ней. Там она лежала, дрожа, чувствуя, как мама утыкается носом в ее волосы, щекочет дыханием макушку и все сильнее прижимает ее к себе. Але даже стало больно, и она сказала: «Мам, я уже согрелась», — но мама не отвечала, только начала мурлыкать уже привычную песню без слов.
В этот момент с улицы раздался крик:
— Женщина выбросилась из окна! Танька Свистунова, из седьмой квартиры, разбилась насмерть!
Алю еще сильнее прижали к горячему телу и начали вылизывать ее голову.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Трудный ребёнок
Я психиатр, работаю в центре адаптации и социализации детей, переживших насилие в семье. Мои случаи — это не просто забитые дети алкашей и наркоманов. Это дети и подростки, так или иначе вовлеченные в насилие, совершаемое их родственниками, в качестве соучастников или безмолвных свидетелей. Вернуть к нормальной жизни ребенка, который несколько лет наблюдал, как его отец насилует и душит молодых девушек, или ребенка, который знает, где во дворе закопан труп его матери, ничуть не легче, чем если бы он сам был жертвой преступления.
Хотите статистику? Пожалуйста: из 100 таких детей примерно 45 совершают тяжкие преступления еще до своего тридцатилетия. И это с учетом проводимого лечения.
Мальчика, о котором я хочу написать, зовут Пашка. Или Генка. Или Женька. Свидетельства о его рождении мы не нашли, записей о нем в ЗАГСе нет. Кто его мать — неизвестно. Известно только, что он действительно является биологическим сыном людоеда Н. Виртоносова. Публикаций в СМИ о его задержании и суде вы не найдете, потому что не было ни задержания, ни суда. Милиционеры, выследившие его «пряничный домик», забили его до смерти, и дело разбирали в строго закрытом порядке. Мальчика передали нам.
Ели они только женщин. Женщина, оказавшаяся в сумерках одна на улице, встречала на своем пути не незнакомого мужчину, от которого следовало бы бежать и кричать, а красивого пятилетнего ребенка, испуганного и заплаканного. Мальчик представлялся Пашкой (или любым другим именем на выбор), жался к женщине и просил отвести его домой. Редкие свидетели видели женщину, шедшую куда-то со светловолосым мальчиком, без конца благодарившим добрую тетю Надю, Свету, Таню (как потом выяснилось, он всегда спрашивал их имена, интуитивно чувствуя, что так еще больше расположит их к себе). Встретившийся им взволнованный отец потерявшегося ребенка также вызывал у женщины только положительные чувства. Вскоре после этой встречи отец с сыном грузили труп в багажник и возвращались домой — готовить еду. Ни один гаишник ни разу не осмотрел автомобиль — ведь в салоне был ребенок, у которого «сильно болели зубы».
Мальчик присутствовал при всем процессе «готовки», при разделке, консервации. И все это время продолжал называть то, что разделывал на куски его отец, тетей Надей, Светой и так далее. Более того — так же он называл замороженные брикеты и банки с консервированным человеческим мясом. Следователь (мужчина) упал в обморок, когда ребенок начал перечислять, указывая на стеклянные банки — «это тетя Василина, она хромала, а это тетя Оля, она все время спрашивала, не хочу ли я есть». Возможно этой тетей Олей была пропавшая за семь месяцев до того Оля Бычаренко, старшеклассница.
Когда ребенка определили к нам, ему было примерно 8 лет. Он был худым и мелким для своего возраста. Отзывался сразу на десяток имен, не отдавая предпочтение ни одному из них. Умел читать и писать, не отставал от сверстников по всем школьным предметам — с ним занимался отец. Одно его умение особо бросалась в глаза — он умел расположить к себе людей. Вызывал симпатию, бил на жалость, давал почувствовать твою значимость в его судьбе. Сперва был признан «перспективным». Уже через десять дней работать с ним отказались все женщины центра, от психологов до санитарок. Женщин он воспринимал исключительно как еду. Осматривал. Прижимался. Нюхал. Ничего конкретного, но во всем поведении проскальзывало такое, что находиться рядом было невозможно. Вскоре он это понял сам, понял, чем это ему грозит, и изменил свое поведение. О, не сразу. Постепенно он начал «плакать по ночам», «метаться в кошмарах», звать маму и закатывать истерики. Только знаете что? Его пульс при этом практически не учащался.
Но на пульс обращал внимание только я. Как и на то, что он не ел мяса. Напротив, консилиум врачей счел последнее признаком глубокого подсознательного раскаяния. И бесполезно было говорить, что предложенное ему мясо он обнюхивал и пробовал на вкус, прежде чем с негодованием отвергнуть.
А потом меня начали неявно, но ощутимо отстранять от работы с ним. В его карте появлялись справки других врачей (хотя он был моим «пациентом») — куда более оптимистичные, чем мои. В итоге состоялся скандал с директором центра. Я повел себя неправильно, я решил, что дело лишь во внутренней кадровой политике. Я повелся на подначку директора и отказался от пациента.
Через три месяца приглашенный со стороны психиатр засвидетельствовал, что отклонений в психике нет. Рекомендация психологов центра звучала странно и нелепо: «вовлечение в физический труд на свежем воздухе, традиционные семейные отношения». А еще через месяц после помещения мальчика в специнтернат нашлась семья фермеров, пожелавшая его усыновить. Людей этих подыскал по программе усыновления проблемных детей сам мэр нашего города. Павел (так назвали) стал их третьим усыновленным «проблемным» ребенком.
Уже три года я тайком собираю информацию об этой семье. Фермерское хозяйство все время растет. Если три года назад они поставляли мясо только в дома самых богатых жителей города (включая директора нашего центра и мэра), то теперь отправляют мясо и в Москву. В розницу приобрести его нельзя — только эксклюзивные поставки избранным клиентам. Все дети, включая Павла, активно трудятся на ферме. Семья дружная. Я сам неоднократно видел в бинокль, как они жарят шашлыки у себя во дворе. И Павел их ест — видимо, ЭТО мясо его вполне устраивает.
Стоит ли говорить, что из всех коров и свиней в их хозяйстве за эти три года не было забито ни одной?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Патологическое опьянение
Выдержка из описания болезни:
«Патологическое опьянение — временное расстройство психической деятельности, возникающее в связи с приемом алкоголя при наличии соответствующей предрасположенности. Предрасположенность к патологическому опьянению возникает под влиянием факторов, ослабляющих центральную нервную систему: утомления, длительного лишения сна, голода, послеинфекционной слабости, кишечных заболеваний, действия высокой температуры, сильного душевного волнения или длительного эмоционального напряжения. Считается, что предрасположенность к патологическому опьянению возникает в результате влияния не одного, а одновременно нескольких ослабляющих факторов. При наличии предрасположенности прием даже небольшой дозы алкоголя может вызвать патологическое опьянение, которое существенно отличается от состояния простого опьянения. Сознание при этом глубоко расстроено, ориентировка в окружающем утрачивается. Поведение лиц, находящихся в состоянии патологического опьянения, определяется влиянием не внешней ситуации, а болезненных переживаний. Эти лица то спасаются от каких-то воображаемых врагов, то проявляют немотивированные агрессивные действия (убийство, нанесение ранений). В ряде случаев их поведение приобретает характер довольно сложных и внешне целесообразных действий. Например, они могут проходить довольно значительное расстояние, не сбиваясь с пути, заряжать оружие, запирать двери и т.д. При этом физические признаки опьянения (шаткость походки, расстройство речи и т.д.) обычно отсутствуют».
В истории описываются случаи подобного сумеречного помрачения сознания. Просто жить страшно становится после таких «выкидонов» психики человека:
«Больной М., 38 лет, инженер, человек очень мягкий и добрый. Не женат. Алкоголем в прошлом не злоупотреблял. В день 8 марта на работе, поздравляя сотрудниц с праздником, выпил рюмку вина. Вернувшись домой, стал помогать своей старой матери накрывать на стол, начал резать хлеб. Проснулся от холода — в одном костюме он спал на снегу. Рядом с ним, прикрытая шубой, лежала убитая мать, на теле которой было множество ножевых ранений. На руках и одежде М. — следы крови. В комнате обнаружил валяющийся кухонный нож, еда на столе была не тронута. Больной похолодел от мысли, что всё это мог совершить он сам. Вызвал милицию, но ничего объяснить не смог, как ни напрягал свою память. Проходил стационарную судебно-психиатрическую экспертизу. Был признан невменяемым (патологическое опьянение). Впоследствии длительное время находился в депрессивном состоянии в психиатрической больнице, высказывал суицидальные мысли. Никак не мог простить себе совершенного. Спустя четыре года покончил с собой».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом на горке
Есть у нас на окраине посёлка один дом. Старый, большой, двухэтажный. Чей он был, не знаю, не выяснял. Я лично застал советское время, когда в нём уже был детский дом. В девяностые годы дом опустел и так и стоит, брошенный, лет двадцать. И то ли первоначальные хозяева дома грешили шибко, то ли воспитатели детишек безвинных мучали, только слава о доме поганая.
Одна бабуля, мамина знакомая, жила по соседству с домом. Она под горкой, а дом на горке. Жаловалась, что шумят в нём по ночам, кричат, топают, а света нет. Я говорю — бомжи шумят, наверное, нажираются и дерутся. Нет, говорит, собака у меня на всех людей кидается, а от этих прячется в конуре и сидит тихо-тихо.
Сын старший у меня как услышал этот разговор, так и загорелся. Хочу, говорит на привидения посмотреть. Я и пообещал, что на Хэллоуин туда пойдём.
Потом мать у меня умерла, дом с хозяйством в посёлке остался. Сам дом-то ладно — закрыл да уехал. А вот собаку со щенятами и кота надо кормить и ради них отапливать дом. Не бросать же. Каждый день приходится за город мотаться, чтобы хоть раз в день чего-нибудь горяченького им соорудить. Ещё нужно сухого корма им кастрюлю насыпать про запас. Кот мамин, Тимофей, «жену гражданскую» себе завёл, на чердаке содержит. Тоже кормить надо. Вот и мотаюсь.
Сыновей с собой беру — пусть по участку побегают, воздухом подышат. Они меня каждый раз просят мимо дома с привидениями проехать. И кого бы на дороге перед домом не встретили, прыгают радостно в машине и орут: «Ведьма, ведьма! Зомби, зомби!».
На Хэллоуин мне припомнили мои слова, и пришлось тащиться привидений смотреть. Ночью не пошёл, ибо сыновья маловаты ещё. Наведались в дом днём.
Дом изрядно сгнил. На лестницу на второй этаж не ступить — развалится. Окна заколочены, двери закрыты. Поводил парней вокруг, попугал. Смотрю — одно окошко приоткрыто. Ну, раз уж пришёл — надо залезть. Пока забирался, уронил фотоаппарат. Поломал в нём что-то, и крышку от объектива потерял. Сколько ни искал, не нашёл. Расстроился ужасно. Пустой заброшенный дом, старые кровати, тряпьё, гнилью пахнет... И зачем надо было сюда лезть?
На полу валялось чьё-то пальто, и я соорудил из него, старого веника и тряпок чучело и подвесил на притолоку напротив входа. Вот вам, говорю, ведьма. Любуйтесь! Сам тайком облегчился в углу и вылез обратно. Давно пора было уже ехать зверьё кормить.
Первой заболела собака. Рак. Две операции не помогли. За три месяца сгорела. Щенков я раздал. Тим с сожительницей тоже пропали куда-то.
Потом начал хворать я. То одно, то другое. Сыновья отказались со мной ездить в мамин дом. Старший сказал: «У меня за спиной там всё время кто-то дышит». Я стал прислушиваться — ну, старый дом, то тут что-нибудь стукнет, то там что-то скрипнет. Может, это крысы бегают?
Стал оставлять миску с кошачьим «вискасом» — не трогают. А вот конфеты куда-то пропадают.
Потом стали инструменты пропадать. Ну ладно отвертки-ключи, но лопата снеговая? Дом закрыт, окна-двери целы, следов на снегу никаких нет — приезжаю, а там сварочный аппарат пропал!
И чёрт бы с ними с вещами, но здоровье всё хуже…
В понедельник у меня операция. Опухоль будут удалять.
Может, поехать в дом с привидениями, чучело с веревки снять?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Игрушки
Недавно я со своим мужем и дочкой переехала в новую квартиру. Моей дочери 6 лет, Лизой зовут. Девочка она у меня серьезная, самостоятельная. За своими вещами всегда следит, не бросает где попало. Да вот только после переезда стала игрушки часто терять, одну за другой прямо. И ничего тут не сделаешь. Ну, я не обращала особого внимания — мало ли, в садик унесла и забыла, или просто потеряла.
Но игрушки пропадали регулярно, причем в определенный день. Я заметила, что каждую неделю в четверг на полке становилось одной игрушкой меньше. Я у Лизы спрашиваю, куда они с полки деваются, а она в слезы и говорит, что ничего не трогала. Мы весь дом перерыли, но потерянных игрушек не нашли. Я с мужем уже и не знали, что думать. Перед тем, как отвести Лизу в садик, мы проверяли ее рюкзачок, карманы курток, даже сменную обувь, но никаких игрушек не было. Каждый четверг слезы — мол, мама, куда игрушки деваются?
Так и жили. Очень скоро у Лизы почти не осталось ни одной нормальной игрушки — только сломанные, например, кукла с оторванной рукой или заяц без глаза. В доме творилась какая-то чертовщина. Никто, кроме Лизы, их брать не мог, а она не брала, это точно.
В очередной четверг у дочки пропал ее любимый мишка, причем прямо из-под подушки. Я всю кровать осмотрела — нигде нету. Лиза плакала, переживала. Ну что делать — пошла ей покупать новую игрушку, а то она может дни напролет плакать. Муж остался дома. Когда я выходила из квартиры, то столкнулась с соседкой напротив. У нас завязался странный разговор.
— Я слышу детский плач, — сказала она мне. При этом она так странно взглянула на меня, как будто знала, что я отвечу.
— Да, дочка игрушку потеряла, иду новую покупать...
Тут она меня перебила:
— Лучше съезжайте отсюда.
И жестом пригласила меня зайти к себе.
За чашкой чая она мне рассказала такую историю. Раньше, лет пять назад, в этой квартире жила мать-алкоголичка со своей маленькой семилетней дочкой. Росла она нехорошей. Слова бранные знала не по годам. Мать она не любила, да и как можно любить такую, ее даже матерью не назовешь...
У девочки не было ничего, кроме парочки старых рубашек. Мамаша часто поднимала на дочку руку, бедняжка вечно ходила вся в синяках. Вскоре соседи на мать подали в суд, добивались лишения родительских прав. Но за несколько дней до суда мать избила дочку до смерти и выбросилась из окна. Их так и нашли — мать под окном, а девочку в квартире. Случилось это 10 мая, в четверг. С тех пор, кто бы из детей там ни жил, у всех пропадали игрушки. Видимо, она забирала их, потому что при жизни у нее не было даже самой простой куклы, или просто завидовала, что у кого-то все есть — а у нее ничего, даже жизни.
Мы с мужем вскоре все же съехали оттуда — нашли вариант получше. Да и разве можно спокойно жить, когда в доме такая чертовщина творится, зная, что там, где ты живешь, когда-то погибли люди...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Плохое зрение
Где-то с третьего класса у меня стало ухудшаться зрение. В моей семье проблемы с ним у всех, поэтому к своему четырехглазию я привыкла без особого труда. Но, вследствие ли потери зрения, либо просто из ниоткуда, у меня появилась особенность — у меня очень обострились слух и обоняние.
Я живу в маленьком городе, тогда училась в самой обычной школе. Собственно, школу посещала не очень часто, ибо росла болезненной — постоянно то простуды, то мигрени, то еще что-то. Бывало, неделями сиживала дома в кровати, теряя счет времени. В один из таких дней я заметила, что мне тяжело спать на спине. Было такое ощущение, что, как только я закрывала глаза, на них наваливалась какая-то тень, и я чувствовала (как мне казалось) легкий запах сырости. Знаете, как пахнет в укрытом от ветра и солнца переулке после недельных ливней. Насчет запаха я все сваливала на отсутствие свежего воздуха в комнате — мало ли что померещится с моим-то обонянием. А вот тень беспокоила. Когда болела голова, а заодно и глаза из-за внутричерепного давления, это становилось почти невыносимо. Поначалу меня спасало переворачивание набок — тень вроде как исчезала, удавалось уснуть. Потом постепенно и это стало даваться с трудом. Теперь я щекой и ухом улавливала какое-то движение воздуха, скорее интуитивно, чем на физическом уровне. И все бы ничего, но движению воздуха было просто неоткуда взяться — сквозняков нет, форточка закрыта. Единственным вариантом было присутствие чего-то в комнате, но при моем врожденном скептицизме я вариант такой даже рассматривать не хотела.
Когда мне вконец надоела эта проблема со сном, я обратилась к маме. Она врач, потому для нее есть таблетки от всех проблем. Меня напичкали валерьянкой и какими-то стимуляторами обмена веществ и отправили в школу. Там я ожила и развеялась, даже как-то позабыла о моей «теневой» проблеме. Но ненадолго.
В тот день было семь уроков, потом классный час, домой я приползла уже никакая, и, оставив уроки на вечер, рухнула спать. Однако спала недолго — вскоре проснулась и опять почувствовала ту необъяснимую ерунду, которая беспокоила меня ранее. Я лежала на спине, в носу стоял запах сырости, причем явно усилившийся, а на глаза опять давила тень. Впервые мне было страшно открывать глаза. Очки лежали рядом на тумбочке, без них при моих минус пяти я была почти абсолютно незряча. Кроме того, меньше всего хотелось бы видеть то, что, возможно, было прямо надо мной. Лежа там, я прокручивала в голове кучу сценариев, даже уже почти убедила себя, что у меня рак мозга, вот и мерещатся запахи и тени. Но потом произошло кое-что, что поставило все на свои места.
В замке повернулся ключ — пришла домой мама. Судя по звукам, она разделась в коридоре, скинула пальто и пошла заглянуть ко мне в комнату. Вот тут (я все еще лежала с закрытыми глазами на спине) тень надо мной как будто метнулась в сторону, вся тяжесть исчезла, запах тоже. Я даже почувствовала колебание воздуха, куда более осязаемое, чем раньше, и порадовалась, что не открыла глаза. В этот момент я осознала, что столкнулась с чем-то если не потусторонним, то, по крайней мере, просто необъяснимым, и это что-то «прилипло» именно ко мне и оно боится (или не хочет) столкнуться с другими. Мама заглянула в комнату, я открыла глаза, схватила очки и первым делом оглянулась по сторонам. Мама посмеялась, видимо, решив, что я оглядываюсь спросонья, и пошла разгружать сумки на кухню.
С тех пор я стала бояться спать одна. Я ходила в школу, потом гуляла, в общем, делала все, только бы не быть дома одной (мы с мамой живем вдвоем). Спала с мамой. Та удивлялась, но я отшучивалась, мол, мне так спокойнее (о своих домыслах я пока не говорила). Каждый раз, когда мама выходила на кухню попить воды, я неизменно хоть на минуту ощущала ту тяжесть, ту тень, тот запах сырости. Что примечательно, запах исчезал так быстро, что мама, возвращаясь, даже не успевала его почувствовать. Тем временем визиты «тени» стали утомлять меня все больше. Она будто крепла, или вроде того. Если кто-то смотрел фильм ужасов «Астрал», тот поймет. Там в астрале к людям цеплялись паразиты и с каждым разом были все ближе к ним, пока не вселялись в них совсем. У меня было примерно так же, только ни по каким астралам я не летала, просто чувствовала растущую силу этого существа, которое, похоже, нашло свое пристанище вблизи меня.
Я стала быстро уставать, спать нормально не удавалось, сны стали отрывистые, беспокойные. В один прекрасный день у меня случилась истерика, первая на моей памяти. Все началось на пустом месте — мама спросила, как дела, ну и пошло-поехало. Меня как будто прорвало, я рассказала обо всем, об этой тени, точнее, существе, о запахе сырости, о том, что это существо посещает меня, только когда я сплю и только когда я одна. Вначале я говорила, потом перешла на крик, потом зарыдала. Мама была ошарашена, я кричала что-то невнятное, потом заперлась в ванной и рыдала там, наверное, с час. Мама ждала под дверью, стучала, требовала поговорить. Когда я вышла, мы поговорили уже спокойно, мне до того уже не хотелось обсуждать все это, что я смиренно признала, что переутомилась и мне нужно закидываться успокоительным, и пообещала, что больше истерик не будет. Обещание я не сдержала. Вскоре нам оказались нужны срочно деньги. Занять было не у кого, и мама взяла ночное дежурство (платят не ахти, но какие-никакие деньги). Мне было смертельно страшно оставаться одной, но виду я не подала — решила позвать на ночь подругу, чтобы одной не так страшно было сидеть. Подруга пришла часов в 7 вечера. Мы хорошо просидели до 11 часов, потом она стала жаловаться на головную боль. Странное дело — обычно у нее голова не болит никогда. Ну, я таблетку дала, и мы спать легли. Часа в два ночи она просыпается, бежит в туалет и ее тошнит там, наверное, минут пятнадцать. Я, глядя на нее, напрочь позабыла о своей проблеме. Позвонили ее матери, и та забрала ее на машине. Мне было стыдно напрашиваться с ними, и я осталась одна. Опять.
Сказать, что в миг закрытия входной двери на меня накатил дикий ужас, значит, ничего не сказать. Я решила напиться кофе и не спать до утра, а там уже и в школу пора... Выпила около трех кружек, села за кухонный стол, включила телевизор на кухне. Шел какой-то фильм, но мне было наплевать на сюжет — я просто старалась сосредоточиться на картинке. Звук на канале был слишком тихим, и я добавила громкости. Вдруг сигнал прервался и зашипели громкие помехи, и это было последней отчетливой вещью, что я помню. Потом я была как в тумане — почему-то лежу на кухонном столе, прямо над головой горит лампа, вдруг что-то трещит, становится темно. В следующую секунду ноздри накрывает запах сырости, тело будто в параличе, двинуться не могу, пытаюсь дернуться. Чувствую удар и падаю со стола. Слышу дыхание. Тихое, тишайшее, но оно было надо мной, почти в моем сознании. Дальше помню только, как рванула на себя дверь балкона, потом — как я, цепляясь за прутья на балконе, пыталась дотянуться до пожарной лестницы, потом — сирену, рыдающую мать и белые стены.
Из травматологии через месяц меня перекинули в больничку для блаженных. У меня вновь начались истерики. Я пыталась бить врачей и кричала, что я здорова, и что оно придет все равно. Я сильно похудела, килогаммов на пятнадцать где-то. Мне становилось хуже, я видела тень, ползающую по стенам моей палаты днем. Я почти не спала, просыпалась с криком. Сейчас меня пичкают таблетками до такой степени, что я не слышу и не вижу почти. Мое восприятие заторможено донельзя. Но тень здесь, она почти во мне, я чувствую это. Стоит мне остановиться на месте, лечь, сесть, встать, и сознание как будто наполняется чем-то черным, почти осязаемым. Еще немного — и оно будет во мне, и тогда я не знаю, кем я стану. Мне так страшно...
Я пишу это ночью — убежала из палаты и пробралась к компьютеру дежурного, пока он спит. Я чувствую, что должна рассказать это. Может быть, я сошла с ума — а может, эта дрянь реально существует...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шум в заброшенном доме
Это было, когда я ещё жил в деревне. Это сейчас я городской, избалованный. Так вот, помню случай один неприятный...
Мы с друзьями (нам тогда было по 12 лет, может, чуть поболее) пошли вечером к речке, развели костер. Андрюха взял с собой удочку, мол, может, и рыбку зажарим. Не вышло, так как через полчаса ему надоело ждать первой поклевки. Сидели долго. Сколько было времени, не знаю, но стало темно — хоть глаз выколи. Рассказали дург другу страшилки, ну и домой пошли. Дошли уже до деревни, как Андрюха спохватился — удочку забыл. Она принадлежала его отцу, а дядя Олег строгий у него, ругался бы сильно. Миша решил с Андреем вернуться и поискать, а я и трое моих товарищей домой пошли.
У нас, как в деревню заходишь, первые два дома заброшенные стоят. Просто люди уехали из них, и всё. Когда мы шли мимо них, вдруг Леха останавливает меня и говорит: «Гляди, в собачнике (мы так первый дом называли, потому что там постоянно дворняги ночевали) кто-то есть — может, опять Антонов напился, и тетя Люда её не пустила». Антонов был местным алкашом. Я только махнул рукой и посмеялся. Тут Леха меня схватил за плечо и говорит: «Нет, Сань, не Антонов». Я обернулся и заметил, как в разбитом окне промелькнуло что-то светлое. Мы замерли, стояли и вслушивались. Раздавались такие звуки, как будто кто-то что-то искал и раскидывал вещи. Двое наших друзей (а они стояли подальше от нас, ближе к дверям заброшенного дома) тоже встали, как вкопанные. Тишина продолжалась секунды две, потом что-то с силой ударило по уцелевшему стеклу окна. Игорь и Влад закричали и убежали, а мы с Лехой, оцепенев, наблюдали за окном. Чья-то фигура опять показалась в окне и что-то произнесла. Я не расслышал, что именно. Леха машинально переспросил: «Что?».
«... тонут» — это было единственное слово, которое мы расслышали, прежде чем все кончилось. Фигура пропала, не было никаких звуков. Мы так и стояли с Лехой, пока нас не позвали. Обернулись — идут наши родители. Ор стоял дикий, мол, где вас черти носят. Леха затараторил, что в доме кто-то лазает. Дядя Олег, отец Андрея, заглянул в дом и сказал, что нет там ничего, затем про сына спросил. Мы объяснили, что он удочку забыл, и они с Мишей искать её пошли. Родители к речке направились, строго приказав нам идти домой.
После этого мы видели наших наших друзей только в гробах — утонули...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Не смотри
Знаете, как выглядят девочки и молодые девушки, когда испытывают парализующий страх? Может быть, так выглядят и юноши, и люди постарше, не знаю. Я видела такое в пионерском лагере, у девочки, которая до обморока боялась пауков, а ей их положили тридцать штук в тарелку под крышечкой, где лежал ее кусочек торта на «после ужина». Она подняла крышечку, и они поползли — по тумбочке, по ее руке, все пирожное шевелилось от их круглых телец и суставчатых ног. Тот, кто это сделал, ожидал, что она завизжит. Она молчала. И лицо ее застыло на полминуты тем самым выражением — не страх, не отвращение, а детская изумленная обида. Так мог выглядеть ребенок, вбежавший новогодним утром в комнату за подарками и обнаруживший, что елки уже нет, и праздника не будет. Глаза, рот, брови — все это выражало одно: «Как это может быть? Почему это происходит со мной? Пусть этого не будет!». И лишь когда ее тронули за плечо — она завопила. И лицо ее исказилось привычным омерзением, губы разошлись и искривились, нос сморщился, глаза брызнули слезами. Она отказалась спать в этой комнате. И я не могла спать всю ночь, потому что видела перед собой ее лицо. И думала, что именно так добрая, наивная душа встречает самое страшное — удивлением и обидой. «Как это может быть? Как это может быть со мной?».
История о другом. История о моей подруге, которая пропала без вести пол года назад.
Я хочу, чтобы вы все знали: Лиза Пряникова — самый лучший, честный и добрый человек, какой только может быть на свете. Или «мог быть». Она была, как ее фамилия, приятная, гостеприимная, обещающая покой и уют. Она была из тех, кто не задумывается, когда видит падающего на улице человека. Брала к себе кошек, от которых хотели избавиться хозяева, искала им новые дома. Не давала спуску, если кто-то при ней начинал зло сплетничать об отсутствующих.
Когда мы увидели эту женщину... Я бы прошла мимо. Успокоила бы свою совесть тем, что она просто юродивая — уж очень не хотелось подходить. Выше пояса она была завернута в черный шерстяной платок, покрывавший ее голову и спадающий на лицо. Само лицо она закрывала руками. И весь этот черный кокон — ее голова, шея, плечи, руки — был неподвижен. Шевелились только ноги, и эти ноги ходили туда-сюда, подрагивая в коленях, словно она чуть приседала на каждом шаге. И шаги были разной длины. Она издавала звуки — вроде и речь, а вроде и хныканье. Такое неестественное, нарочитое хныканье.
Лиза сказала: «Женщине плохо, идем!» — и потянула меня за руку. Я старалась идти медленней, словно могла этим что-то оттянуть, отменить. Отчего-то обратила внимание, как тихо на улице. Где прохожие?
Но вблизи она вроде была похожа на человека. И сквозь ее хныканье даже стали понятны слова: «Не надо, не смотрите на меня». Она уклонялась от наших взглядов, отворачиваясь всем телом, наклоняясь вниз. И снова мне показалось, что верхняя ее часть — словно неподвижная насадка над обыкновенными человеческими ногами в довольно модных, не старушечьих брюках. Гнулась она только в поясе и ниже.
Лиза уже расспрашивала ее, что случилось; положила руку на черное плечо. Я сделала усилие, и, протолкнув сухой комок в горле, поддержала подругу: «Может, в милицию позвонить?». В этот момент женщина повернулась вполоборота, и я увидела уголок ее накрашенного рта... выступающий из-за края ладони. Получается, ее рот шире обеих ее ладоней? Или это были не губы?
Я подумала, меня вырвет, или я даже описаюсь — такая накатила тошнота и слабость. От отвращения. Я заставила себя сделать маленький шаг. Потом еще один. Хотела дотянуться до Лизы, схватить ее и уволочь подальше. Но она была полна решимости помочь этому чудовищу.
Женщина все причитала: «Не надо смотреть, не смотрите, только на лицо мое не смотрите, нет, нет». Развернулась и пошла от нас, приседая. Лиза забежала перед ней и силой отвела ее руки в стороны. И вот тут я второй раз в жизни увидела то самое выражение. Лизины глаза распахнулись, брови поднялись домиком, словно она хотела спросить: «Почему? За что мне это?». Но это было не просто удивление — то, что она видела в этот момент, было настолько отвратительно и страшно, что просто не могло существовать в мире.
Я бы все отдала в тот момент, чтобы рядом был еще кто-то, чтобы мне не пришлось идти к Лизе, уводить ее от этого зрелища, делить с ней кошмар. Но она стояла там с застывшим обиженным лицом, и я была ей нужна.
В тот момент, когда я рванулась к Лизе, женщина вырвала свои руки из ослабевших лизиных ладоней и, прижав их к лицу, как раньше, пошла к переулку, неся на вихляющих ногах неподвижный торс. И Лиза завыла. Как животное, как сумасшедшая. Она согнулась пополам, из глаз капали слезы, по подбородку текла слюна. Я трясла ее, пробовала обнять, поцеловать ее щеки, растереть ее холодные ладони, бормотала что-то. Постепенно она начала успокаиваться, рыдания перешли во всхлипывания. Я повела ее прочь оттуда, домой, в безопасность. Лиза закрывала руками зареванное лицо. Я обнимала ее за плечи, и ее спина под моей рукой была напряжена. Не просто напряжена — она была твердой как камень. И становилась все тверже.
«Лиза?» — она уже хныкала, тонко и однообразно. «Лиза!» — я попыталась убрать ее руки от лица.
«Не смотри на меня». Вот что она мне сказала. «Не смотри, не надо смотреть, не надо смотреть на лицо». Я зажмурилась, чтобы не видеть в подробностях того, что виднелось между ее пальцев. С закрытыми глазами я слушала только удаляющееся хныканье и неравномерные шаги. Больше я ее не видела.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
У свекрови
Как-то раз мы с мужем пошли навестить свекровь, которая жила в своем доме. Олег был после ночной смены и сразу уснул в комнате, а я готовила обед на кухне на русской печи, которая занимала много места, но свекровь никак не хотела с ней расстаться. Сама она в это время была на огороде.
Вдруг я услышала пение мужа. Я сильно удивилась и пошла посмотреть. Олег тихо посапывал во сне. Три раза мне слышалось пение, а когда заходила в комнату, все стихало.
Вечером муж опять пошел в ночную смену, а свекровь уговорила меня остаться ночевать. Так как ей было тоскливо и одиноко одной, я согласилась. К утру дом выхолаживало, и она предложила мне лечь на русской печи, где было тепло и уютно до самого утра.
Среди ночи я проснулась, как от толчка. Лунный свет заливал кухню, а в темном углу сидел мужчина на стуле и в упор смотрел на меня. Лица я не видела, а только светящиеся глаза. Я хотела закричать, но голоса не было. Я не могла двинуть ни рукой, ни ногой, меня словно парализовало. Стало жутко. Вдруг руки мужчины стали вытягиваться по направлению печи ко мне и стали меня душить...
Очнулась я рано утром и подумала, что такой кошмар во сне можно увидеть, когда на ночь плотно поешь. Но все-таки я встала, подошла к зеркалу — и, к своему ужасу, увидела на шее сине-багровые отпечатки от пальцев. После этого я никогда больше не ночевала у свекрови.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Немое зеркало
Переехала наша семья (я, мать, отец и младшая сестра) в новый трехэтажный дом. Разобрались, все расположили. На следующий день ко мне в комнату повесили старое зеркало (осталось от старых хозяев).
Подошла я как-то к зеркалу, чтобы накраситься и пойти гулять. У меня есть такая привычка: когда закончу с макияжем, говорю вслух: «Ну, вот и все!». Так сказала и на этот раз. Сказать-то я сказала, а звука не вышло, просто губами пошевелила. Удивившись, я начала говорить еще и еще, стоя перед зеркалом, но ничего не добилась. Не на шутку напуганная внезапным недугом, я отошла от зеркала и попробовала произнести несколько слов. И, надо же, на этот раз получилось. Я подошла обратно к зеркалу, попробовала говорить перед дней — и опять ничего! Побежала к матери, рассказала об этом ей, она тоже встала перед зеркалом и тут же онемела. Тогда мы так и не смогли понять, в чём тут дело и просто сняли зеркало.
Через некоторое время мы собрались и поехали к старым хозяевам. От них мы узнали, что у них был немой сын-подросток. Он часто вставал перед зеркалом и пытался говорить в надежде, что выдавит из себя какое-нибудь слово. Увы, так и не дождавшись, погиб в автокатострофе...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бомж у павильона
Мой павильон (а не ларек, уж будьте добры) стоит на автобусной остановке. Зимой кто-то повадился окна бить — не взламывали, а просто хулиганили. И я поставил две камеры, смотрящие в те стороны, куда выходят окна — ну, естественно так, чтобы снаружи они в глаза не бросались.
Я поднимаюсь на ноги сам, родители — алкоголики, на образование ни денег, ни времени не было. И мой павильон — чисто моя заслуга. Я и на кассе, и товар закупаю, и бухгалтерскую отчетность сдаю. И вокруг павильона за порядком слежу — не собираюсь останавливаться на достигнутом, а потому надо уже сейчас держать марку.
В общем, с тех пор как сошел снег, в 6 часов утра я выхожу на остановку с метлой. На чистой остановке людям чаще приходит в голову мысль купить себе чего-нибудь на завтрак и обед.
Так я и обнаружил труп. Сначала подумал — просто спящий бомж, вроде ошивался здесь какой-то вчера после закрытия. Вонь от него стояла соответствующая. Пнул метлой, у него голова и повернулась, а к открытому глазу окурок прилип. Бомж, но не спящий, а как есть мертвый. Вызвал полицию.
В районном отделении я уже знакомство завел, так что приехали быстро. Щелкнули два раза фотоаппаратом, увезли на экспертизу. Странно, говорят, затылок явно проломлен, а крови нет. Глухарь, в общем. Я им про камеры и сказал. Обрадовались — видеозапись преступления (ну, это еще если в кадр попало).
Мне и самому интересно, предложил прямо здесь и посмотреть, на ноутбуке. Ребята покурили, чаю выпили предложенного, и мы заперлись в павильоне. О торговле я даже и не думал — люди остановку стороной обходили, потому что машина полицейская стояла, да и вонь еще не выветрилась, и мусор опять же.
Бомж появился в 22:17. На остановку не зашел, встал рядом, в тени. На самом краю кадра стоял, спиной к камере. Лицом к центру остановки то есть. Чувствовалось, что людей он нервировал — стоит, смотрит, воняет. Поздние гуляки как-то все к другому краю остановки прижались.
Мы так минут десять посмотрели, потом решил ускоренно перекрутить — ничего ж не происходит. Поставил я шестнадцатикратную скорость. Люди побежали по экрану, машины мелькали. Бомж не шевелился, только покачивался, что на такой скорости выглядело слабым подергиванием. Когда кто-то подходил к бомжу, мы тормозили видео. Ближе к одиннадцати какой-то мужчина, храбрясь перед спутницей, пытался бомжа от остановки прогнать, но его, видать, замутило, когда он на расстояние руки подошел. Ближе к полуночи прошла бабка с болонкой, кинула несколько монеток к его ногам. За полночь свет в павильоне погас — я домой пошел.
И за все это время бомж не то что шагу не сделал — с ноги на ногу не переступил. Стоял, покачивался, таращился в центр остановки.
Четверо пьяных появились уже на рассвете — за полтора часа до меня. Человек на пустой темной остановке привлек их внимание. Что-то один из них бомжу говорил, потом бутылка водки появилась — вроде выпить предлагали. Тот не реагировал. Парней, видать, такое равнодушие оскорбило — было видно по выдвинутым челюстям и выражениям лиц, что разговор пошел в ключе «тебе что, жить надоело?». Один пнул бомжа под колено. Нога подогнулась, торс отклонился назад — оборванец застыл в такой позе. Тогда другой вытащил изо рта сигарету и приложил горящим концом к лицу несчастного. Бомж не схватился за ожог, не завопил, а только ощутимо вздрогнул и пошел на своего противника. Тот отскочил, и в этот момент прежний «каратист», задрав конечность, пнул бомжа в крестец.
Он упал, как манекен, на лицо, не сделав попытки выставить руки, и тут же получил ощутимый пинок в живот. На этом четверка сочла справедливость восстановленной и удалилась, оставив бомжа именно в той позе, в какой я нашел его утром.
Зазвонил телефон. Пока мой знакомый разговаривал по сотовому с медэкспертом, я досматривал пленку на скорости — убедился, что до меня никто мимо не проходил. Знакомый спрятал телефон и попросил водки.
— Я у тебя файлы возьму. А с ноутбука ты потом их при мне удалишь, и чтобы они нигде никогда не всплыли, — мне его голос не понравился.
— Что-то случилось?
Знакомый помолчал.
— Он умер от множественных проникающих ран и ожогов. Пытали, видимо. Череп проломили уже после смерти. Но все равно — минимум за сутки до того, как он пришел на остановку.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Я жду
Первоисточник: ixbook.net Откуда она взялась, я точно не знаю. Скорее всего, из холодильника. У меня там стояла кастрюля с супом. Долго. Очень долго. Суп приготовила мать — раньше она иногда заходила, — но я такой не ем. Щи. Через неделю содержимое кастрюли покрылось бледно-зеленой пленкой и стало вонять. Я накрыл кастрюлю крышкой и убрал в холодильник. Выливать было жалко. Все-таки мама готовила.
Через месяц я проснулся ночью от странного беспокойства. Зашел на кухню перекусить. В холодильнике почти ничего не было. Пара сосисок, пельмени, придушенный утром лимон. И кастрюля. Я вынул ее и решил, наконец, вылить. Задержал дыхание, открыл крышку. Оно застыло. Изменилось. Оно было… почти красиво. Выскребать это со дна и стенок, покупать чистящее средство, отмывать кастрюлю совершенно не хотелось.
Я решил выбросить все вместе с кастрюлей. Упаковал в несколько пакетов и утром, перед работой, понес на помойку. Подошел к мусорному баку. И не решился. Оно так долго у меня стояло… Мне стало жалко. Я поставил сверток рядом с баком и ушел на работу.
Вечером оно по-прежнему было там.
На следующий день, когда я выглянул из окна, свертка не было. Я испугался. Спустился вниз, подошел к мусорному баку… Нет, на месте. Просто из окна не заметно. На всякий случай, чтобы не волноваться понапрасну, я унес его обратно домой. Снова поставил в холодильник.
Пахло очень плохо. Я перестал пользоваться холодильником. А потом и кухней — повесил на кухонную дверь железный замок. Ел в разных забегаловках. Как-то раз позвонил матери и спросил, можно ли мне пожить у нее. Она согласилась. Обрадовалась.
Я переехал, но уже через неделю стал нервничать. Все-таки на мне лежала ответственность. Я постоянно думал: как оно там, без меня. Совсем одно. В пакетах.
И я вернулся обратно. От запаха, густо пропитавшего всю квартиру, кружилась голова.
Дверь на кухню была открыта.
Пакеты валялись на полу.
Вот тогда я впервые увидел ее. Она подошла ко мне доверчиво, с любопытством. Она была совсем маленькая.
Первое время я не знал, чем ее кормить. Приносил овощные смеси, готовил картофельное пюре, вымачивал белый хлеб в молоке. Но она это не ела.
Кажется, она вообще не ела. И не пила. И не умела говорить.
Спала она на кухне. На ночь я открывал ей дверцу холодильника — для освещения, вместо ночника. Иначе она боялась. Когда ей снились кошмары, она скреблась в дверь моей спальни. И я брал ее к себе в кровать. Хотя от нее ужасно пахло.
Я очень много для нее делал. Многим пожертвовал.
Я никогда не проветривал помещение — ей от этого становилось не по себе. Думаю, кроме меня, никто не смог бы находиться с ней рядом. Но я любил ее. Я позвонил матери и всем своим знакомым и попросил их больше никогда ко мне не приходить. Позвонил на работу и сказал, что увольняюсь. А потом перерезал телефонный провод.
Я очень сильно ее любил. Так сильно, что иногда даже к ней прикасался. И обнимал ее.
Она быстро росла. Очень быстро. За день вырастала где-то на сантиметр. И… она была красива. По-своему.
Иногда кто-то звонил в дверь, и я сломал звонок. Чтобы нас не беспокоили.
Это случилось утром. Они вышибли дверь и ворвались в мой дом. Соседи снизу и люди в спецодежде. На них были противогазы. Она ужасно испугалась и убежала на кухню, где пыталась забиться под стол или за холодильник. Но она была уже слишком большая и нигде не помещалась. Они открыли все окна. Я сказал: «Не надо, она задохнется!». Они связали мне руки и увели из квартиры. Я не мог ей помочь.
Уходя, я видел, что трое в противогазах остались там. Они брызгали из баллончиков чем-то едким, ядовитым. На стены, и на пол, и прямо на нее. Прямо ей в лицо. А ей некуда было спрятаться.
Что они с ней сделали? Господи, что они с ней сделали?
С тех пор я ни разу не видел ее. Сюда, где я теперь живу, она не приходит.
Я вспоминаю нашу с ней жизнь — каждый час, каждую минуту — и не могу простить себя. Я должен был обращаться с ней ласковее. Обнимать ее чаще. Говорить с ней. И не заставлять ее спать одну, на кухне. Ей было там одиноко.
Я хочу все исправить. Я все исправлю, исправлю. Неделю назад мама принесла мне печеные яблоки, я завернул их в пакет и убрал в свою тумбочку. Сегодня, когда ушли врачи, я заглянул в пакет. Они уже немного изменились: стали мягче и покрылись белым пухом. А через несколько дней изменятся еще больше.
Я жду. У меня много терпения.
Она вернется ко мне.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Спина
Пишу в поезде, еду без билета, дал на лапу проводнице. Для себя пишу, привык к ежедневным отчетам. Напишу — прочитаю, как это все выглядит со стороны.
Я врач в поселковой больнице, главный и единственный, только чёрта с два я вам вернусь туда. А, ну да, еще вечно беременная курица с глазами-плошками — акушер-гинеколог, из местных. Если кто в поселке забеременеет — идут к ней, чай пить и на мужей жаловаться. А если осложнения — это ко мне. Я ж и терапевт, и ЛОР, и хирург. И патологоанатом. Рядом лес рубят под заводскую стройку — так работники тоже ко мне. Один из десяти по-русски понимает. Зато платят наличными, я из этих денег местных мужиков в санитары нанимаю, чтоб физическая сила под рукой была.
Сегодня двое притащили третьего. Со стройки. Они там в вагонах живут, вот эти вроде как соседи. Несколько дней назад в лес пошли, по грибы. Грибов им захотелось. Грибочков. Разошлись по сторонам. Тут этот, которого принесли, орет. В топь угодил, запнулся о корягу — и прямо спиной. Вытащили. Вся спина в черной жиже — щиплет, говорит. Пока до вагонов своих дошли, ему поплохело. Водкой подлечили. На следующий день ходил сонный, в глазах темнело, бригадир отправил в отгул. Вечером упал на пол, в горле захрипело, сознание потерял. Соседи, идиоты, решили, что сон — лучшее лекарство. После водки, надо полагать. Утром проснулись — он у своей койки стоит, к ним спиной. Звали, не дозвались. Простые люди, не отвечает человек — значит, не хочет! Ушли на смену.
Возвращались в вагончик, слышали, что он там ходит. Зашли — стоит в углу. Лицом в угол. И вслед за их движением спиной поворачивается. Попробовали к нему подойти — он так, задом наперед, и прыгнул.
Ко мне его притащили связанным. Санитары, которые встретили эту троицу, уже готовили смирительную рубашку. Он висел у них на руках, хрипя, но когда вошел я — выпрямился и посмотрел на меня... Спиной посмотрел, спиной. То самое движение, которым человек оборачивается, чтобы взглянуть на кого-то и замирает, уставившись. Но его голова была вяло опущена, а спина — напряжена, и эта спина поворачивалась за мной, куда бы я ни шел. Мало того — она хотела добраться до меня.
Как люди ходят задом наперед? Сгибают ногу, отводят назад, нащупывают опору. Здесь было иначе: спина рвалась ко мне из рук санитаров, пытаясь выбросить ноги так, словно они должны были гнуться в обратную сторону. Но они не гнулись.
Под одеждой спина оказалась покрыта черными бородавками. От плеч до копчика — плоские и выпуклые, размером с горошину.
Я приказал «обработать», чувствуя, что санитары вот-вот взбунтуются. На такое они не нанимались. Но мне на их нежные чувства было наплевать — смотрела-то она на меня.
Во время обработки спиртом лесоруб поднимался на коленях и локтях, наклонялся в мою сторону, выгибался горбом.
Закатали в рубашку, заперли в холодный подвал — вытрезвитель, он же морг. К ночи лесоруб скончался. Я зафиксировал факт смерти, велел санитарам обмыть тело и стал думать, как сделать так, чтобы мне его не вскрывать. Чтобы спихнуть его на районную больницу, мне нужна была причина. Чтоб найти причину — нужно было его вскрыть. Замкнутый круг.
Я заполнил все бумаги, накачался чаем, открыл дешевый подаренный коньяк. В два часа ночи решил, что боязнь трупов — это как раз то, чего мне в жизни не хватало. Взял инструменты, бланки и пошел.
Дернуло меня, когда уже руку на засов положил. Вот оно, передо мной — окошко в двери морга-вытрезвителя. Закрытое на шпингалет, закрашенное слоями краски — не пользовались никогда. Так почему не сейчас? Скальпелем расковырял краску.
Она стояла в метре от двери. Голова человека болталась на безжизненной шее, руки висели веревками, но голая спина и ноги с выступающими на них бородавками смотрели очень внимательно.
Я даже не знаю, куда едет поезд. Я не завидую тому, кто завтра полезет в морг. Может, хватит ума заглянуть в окошко. Я же не хочу касаться этой дряни никак, никаким образом. И не ищите, нет меня, пропал, уволился, послал всех к черту. Сучья жизнь…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Плач за окном
Хочу поделиться с вами одним загадочным случаем, который произошёл со мной не так давно. Я перебирал все возможные варианты объяснения этого, но ни один из них не показался мне подходящим. Это происходило около года назад на протяжении нескольких ночей. Эти ночи были самыми длинными в моей жизни.
Началось всё с того, что у меня появились проблемы со сном. Я начал просыпаться по ночам без какой-либо причины. Просто ни с того ни с сего открываю глаза и лежу, уставясь в темноту, весь остаток ночи. Так случалось несколько раз. В очередной раз проснувшись, я услышал чей-то плач. Прислушавшись, я понял, что плачет не один, а несколько человек.
Вроде бы абсолютно обычная ситуация — мало ли кто может плакать глубокой ночью? Беда может случиться с каждым, и необязательно днём. Я не придал этому особого значения. На следующую ночь всё повторилось. Я долго пытался понять, кто из соседей может плакать вторую ночь подряд, но потом понял, что плач доносится из-за окна. Живу я, надо сказать, на третьем этаже, окна выходят во двор. Двор освещается довольно хорошо, над подъездом висит мощный прожектор, и всё видно, как на ладони.
Выглянув в окно, я никого не увидел. Площадка перед подъездом была абсолютно пуста — ни припозднившихся прохожих, ни кого-либо другого. Я лёг снова, а за окном кто-то продолжил плакать...
На третью ночь всё повторилось снова. Я распахнул окно и высунулся прилично в надежде хоть кого-то увидеть. Но улица, как вы уже, наверное, догадались, была пуста. Мне стало страшно. Я не понимал, что происходит. Плач раздавался прямо под моим окном — и никто, кроме меня, его не слышал.
Не выдержав, я оделся и вышел в подъезд покурить. Но даже там плач преследовал меня. Ночь, тишина, даже машины не ездят, и тут кто-то рыдает — кошмар. Сказать, что я был напуган, значит, ничего не сказать.
Плакали под окнами ещё несколько ночей, потом всё прекратилось так же внезапно, как началось. Я перестал просыпаться по ночам.
Что это было, я не знаю. Никаких логических объяснений этим случаям у меня нет. Но я боюсь, что в один прекрасный день всё это может повториться.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Странные сны
Первый такой сон приснился мне в далеком детстве. Я ночевала у бабушки и легла спать довольно рано. Посреди ночи меня разбудил шепот со стороны отопительной батареи. Слов разобрать я так и не смогла. Детское любопытство взяло верх над страхом, и я попыталась подняться, однако тело было будто парализовано. Я лишь немного смогла повернуть голову в сторону источнику звука. В углу комнаты на коленях, опустив голову, стояла девочка, шепотом напевающая какую-то странную песню. Тут мои веки стали тяжелыми, и я провалилась в беспокойный сон. Наутро меня разбудила бабушка — она с беспокойством спрашивала, как я очутилась спящей на коленях возле батареи, на что я, конечно же, не смогла ответить.
Позже мне все чаще стали сниться подобные сны. Однажды зимой, когда я ночевала в своей новой комнате, я проснулась от толчка в бок. Рядом со мной сидела моя мягкая игрушка — собака. Она держала в зубах маленький желтый цветок и махала своим игрушечным хвостом. Мне хотелось протянуть к ней руку, но тело, как и в прошлый раз, отказывалось подчиняться, и я лишь забылась сном без видений. Утром игрушка лежала на своем прежнем месте в шкафу, однако возле моей подушки покоился желтый цветок-чистотел.
Как-то раз мне приснился странный темноволосый мальчик, который влез в мою форточку и положил на стол возле кровати маленький голубой камешек круглой формы, который утром на самом деле оказался на том месте, хотя раньше такого у меня не было. Таким же образом после моих снов у меня появлялись разные вещи — начиная от кленового листочка, который я храню до сих пор, до красивой фарфоровой куклы. И все чаще во сне ко мне стал приходить тот мальчик с черными как смоль волосами — приносил какую-нибудь мелочь и исчезал. Все бы хорошо, только вот беда — я стала спать намного дольше, чем раньше, и каждый раз, просыпаясь и обнаруживая новые подарки ночного гостя, я чувствую невероятную усталость, будто не ложилась спать вовсе...
Сейчас, когда я пишу это, на часах уже полночь. А я не спала несколько суток. Надо бы немного отдохнуть...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Городок
Сейчас я расскажу вам историю, в которую мне самому очень трудно поверить. И я не поверил бы, если бы сам не увидел всё своими собственными глазами.
Вы, конечно же, знаете такую передачу, как «Городок». Да-да, это та самая передача, которая начала выходить ещё в 90-х годах. Я тогда был маленьким, и она казалась мне очень смешной. Сейчас она выходит очень редко. Как-то раз я, переключая каналы, попал на неё. Несмешные шутки, глупые сюжеты. Но меня пробрала ностальгия — вспомнилось время, когда я после каждого выпуска напевал: «Ах, как хочется вернуться…». Естественно, на меня нахлынули воспоминания детских лет и так далее, но среди них было одно очень странное: я стал вспоминать отрывки этой телепередачи, но актеров там было трое. Да, помимо Олейникова и Стоянова там был кто-то третий. Бред, конечно — ну, был, и что? Потом ушел. Но почему-то в голове возникали какие-то пугающие и бессвязные картинки. Я даже толком не мог вспомнить, о чем был этот выпуск.
Я перерыл весь Интернет, но ничего о третьем актере я так и не нашел. Я позвонил родителям и спросил, но отец сказал, что такого не было. Я бы забыл об этом, если бы мне не начали сниться кошмары, будто во сне я был участником этой телепередачи, а вокруг все было какое-то серое, депрессивное. Естественно, я так и не смог забыть об этом и решил во что бы то ни стало узнать, был ли третий.
Еще раз покопавшись в Интернете (и, естественно, ничего там не найдя), я отправился в Гостелерадиофонд. Стоит ли говорить, что мне отказали предоставить записи выпусков. Оказывается, нужно оформлять кучу бумаг, и, естественно, не бесплатно. В «Останкино» со мной и разговаривать не стали.
Дома я зашел в торрент-трекер и поставил на закачку первую серию «Городка». Конечно, там не было никакого третьего актера. Я уже было намеревался закрыть окно проигрывателя, но меня остановила та музыка. Я, как и в детстве, стал подпевать, но вдруг неожиданно остановился. В горле застыл комок. В титрах в колонке «В ролях» было имя в рамочке. Я думаю, не стоит говорить о том, что это значит.
Владислав Петренко. У меня появилась зацепка. Но Интернет снова молчал. После двухчасовых поисков и пролистования форумов я наткнулся на тему в каком-то форуме: «Помните ли вы Владислава Петренко из «Городка»? Куда он подевался?». Я стал жадно вчитываться в ответы. «Не помню», «Ты чего, их двое было всегда!» — в общем, ничего интересного. Но один участник под ником LorAn147 написал: «Да, я помню. Это был самый первый выпуск от 25 марта 1993 года». Попытки связаться с ним не принесли успеха, и неудивительно: последнее сообщение в этой теме было оставлено 4 года назад.
«Википедия» показала, что первый выпуск вышел в апреле, и это показалось мне странным. Но более я не продвинулся в своём «расследовании». Постепенно кошмары прошли, я уже стал забывать обо всём этом.
Спустя некоторое время отец позвонил и попросил оцифровать им с матерью запись свадьбы двоюродной сестры. Дело в том, что нам её скопировали на кассету для видоеомагнитофона еще в 1995 году, и она лежала, пылилась. А тут родители затеяли ремонт и собрали все кассеты с целью отнести на помойку. Фильмы не жалко, а свадьбу хорошо бы на DVD-диск перегнать. Ну, естественно, для меня это несложно, вот и забрал у них кассету и как-то ночью принялся за дело.
Как только процесс подошел к концу, я решил «поколдовать» с видео в «Vegas Pro» — подправить, придать современный вид. И тут случилось что-то невероятное. После окончания записи пошел выпуск телепередачи «Городок». Ну конечно — мы же дали родственникам кассету наспех, чтобы нам свадьбу переписали. А у нас тогда видеомагнитофон только появился, вот, видимо, отец и потестировал запись на «Городке».
Да, это то, что вы думаете. Там был тот самый Владислав Петренко. Вот только выглядел он крайне удрученным. Он шутил, даже неплохо играл, но было видно, что его что-то огорчает. Самое удивительное, что его коллеги меняли своё отношение к нему на протяжении выпуска. Поначалу они играли сценки и вели себя нормально, затем они словно перестали его замечать. В рубрике «Рекламная пауза» Стоянов, сидя в каком-то ресторане и по сюжету заказывая себе вино, разговаривает с Олейниковым. К ним подходит Петренко и что-то говорит (запись старая, на месте фразы только помехи). На это Стоянов, поворачиваясь в камеру, говорит: «Третий — лишний!». На этом рубрика кончается.
Ближе к концу выпуска звуковые помехи становятся постоянными. Можно лишь наблюдать за финальной сценой: Стоянов и Олейников куда-то провожают Петренко. Они довольны и счастливы, а он словно вот-вот заплачет.
Далее среди утихающего шума стал слышен голос. Вы не поверите — это был голос Олейникова, Стоянова и Петренко. Они ругались и доказывали Петренко, что он не нужен, будто бы он все портит. Он же просил их не выгонять его. Далее на экране застыла фотография газеты за 28 марта 1993 года. На ней была запечатлена новость: «Актер Владислав Петренко покончил жизнь самоубийством».
Под впечатлением от увиденного я пошёл спать. Проснулся уже поздним утром. Решил пересмотреть кассету, но то ли старая пленка не выдержала вчерашних манипуляций над ней, то ли ещё что-то, но видеокассета больше не воспроизводилась. А временный файл с «Городком» на диске я не сохранил. Позвонил отцу — он сказал, что не записывал ничего на кассеты, а в ответ на мою историю сказал только: «Надо отдыхать больше и не сидеть за компьютером ночами».
Прошел уже месяц, но я не могу успокоиться. Что случилось с Владиславом? Виноваты ли его коллеги? Получается, тот выпуск в апреле 1993 года, который официально считается первым, посвящен умершему актёру?
А ещё после всего этого меня пугает финальная песня передачи. Такая знакомая с детства...
Ах, как хочется вернуться,
Ах, как хочется ворваться
В городок,
На нашу улицу в три дома,
Где всё просто и знакомо,
На денёк.
Где без спроса ходят в гости,
Где нет зависти и злости, милый дом,
Где рождение справляют
И навеки провожают
Всем двором...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Больно не будет
Эту историю я услышала от кондуктора в рейсовом автобусе своего города.
Арсеньев — очень маленький город, но тихим его назвать трудно — то расчлененные трупы возле гаражей находят, то детские головы, завернутые в пакеты, в огородах откапывают... В общем, психов и у нас хватает.
Однажды вечером автобус «Арсеньев — Анучино» выехал в последний рейс. Пассажиров было много, несколько человек ехали стоя. Одним из таких людей была женщина, которой внезапно стало плохо и она начала просить водителя, чтобы он остановил автобус, однако вокруг был только лес, и водитель попросил потерпеть еще немного. Тогда женщина начала кричать и требовать остановиться именно сейчас. Водитель съехал на обочину и открыл двери. Женщина убежала в лес. Через несколько минут из леса показались двое — та самая женщина держала за руку заплаканную девочку, которая, заикаясь, рассказала, что мама привела ее в лес, посадила на высокую ветку дерева и надела ей на шею петлю, сказав: «Посиди немного здесь, а когда надоест, просто спрыгни вниз».
— Мамочка, — сказала девочка, — но эта веревка мне давит на горло!
— Ничего, доченька — когда спрыгнешь, больно не будет.
Пассажиры были шокированы, ведь женщина сообщила, что вдруг почувствовала сильную тревогу и именно поэтому попросила остановиться. Когда она прибежала на небольшую поляну, девочка уже собиралась спрыгнуть. На шее ребенка была синяя полоска, ребенок кашлял. Было решено отвезти малышку в больницу.
Проехав еще несколько метров, водитель остановился, чтобы подобрать голосующую женщину. Когда она зашла в автобус, то была встречена детским вопросом:
— Мамочка, ты ведь говорила, что не будет больно?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Изолятор
Было это в 1993 году, когда я проходил армейскую службу в Подмосковье. Стоял июнь, но я каким-то образом подхватил простудную заразу и был успешно помещен в изолятор местной санчасти. Изолятор состоял из двух боксов: большого — на 10-12 человек, и маленького — для троих. Между ними находился санузел. Все эти «апартаменты» начинались с хлопающей двери на пружине. Маленький бокс находился в конце небольшого коридора и имел из мебели две кровати и отдельно стоящие носилки вместо лежака. Меня уложили на одну из кроватей, и я стал первым пациентом изолятора. Больше никого (даже в большом боксе) не было.
Первая ночь прошла спокойно, а на вторую ночь случилось вот что. Во время болезни сон не очень спокойный, и в эту ночь я проснулся где-то в районе часа ночи. Было полнолуние — огромная круглая луна безо всяких помех светила в мое окно, заливая бледным светом комнатку. Вдруг я услышал, как пружина входной двери в коридоре изолятора скрипнула. Я подумал, кто это бы это мог быть — ведь на этаже больше никого нет, военнослужащие-медики уходят спать в казарму, а дежурный фельдшер спит на втором этаже. Может, кто-то в туалет зашел?
Зазвучали шаги, прошли мимо большого бокса и мимо туалета. Значит, кто-то шел ко мне. Раздался скрип двери. На пороге появилась женская фигура, вошла внутрь и остановилась, оглядываясь по сторонам. Луна осветила её лицо, и я увидел, что это молодая женщина с чёрными волосами. Мне показалось, что в её чертах есть какая-то восточная кровь. Её я раньше в санчасти не видел.
Глядя на меня, она спросила меня:
— У тебя в комнате есть свободное место. Ты разрешишь мне здесь остаться?
Я, хоть и здорово удивился такому повороту событий, ответил:
— Конечно, пожалуйста.
Она будто не услышала меня и повторила свой вопрос. Я сказал:
— Можете лечь на любое свободное место.
Еще раз оглянувшись по сторонам, она вдруг заголосила:
— У тебя здесь столько свободного места! Разреши же мне отдохнуть!
Она сделала еще один шаг, остановилась около моих ног и начала плакать. При свете луны я видел, как вместо слёз из её глаз капает какая-то тёмная жидкость (мне показалось, что это кровь). При этом она стала медленно наклоняться ко мне. Я в диком ужасе резко повернулся лицом к стене и изо всех сил зажмурил глаза. Последнее, что я услышал от неё, это был тяжёлый вздох. Опять скрипнула пружина моей входной двери, послышался шорох удаляющихся шагов, открылась и закрылась входная дверь. С зажмуренными глазами я пролежал около часа, прислушиваясь к малейшим звукам.
Наутро я обнаружил, что дверь моего бокса, которую я закрыл на ночь, стоит приоткрытой. Я рассказал о случившемся батальонному медику. Он направил меня на обследование в психиатрическое отделение госпиталя в Подольске. Вернувшись оттуда, я узнал, что изолятор перенесли на другое место. Сослуживцы рассказывали, что в моё отсутствие там поместили одного из заболевших «духов», и на третий день он категорически отказался оставаться в боксе ночевать. К сожалению, с этим солдатом мне поговорить не удалось, так как его часть успели перевести на другое место.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кладбище в кишлаке
Расскажу историю, которая произошла в далеком 1988 году в северной провинции Афганистана. Служил я тогда в разведке ВДВ в ОКСВА. И в очередной раз вышли мы на реализацию разведданных под один нежилой кишлачок. Под этим кишлачком было очень большое (никогда в кишлаках ни до, ни после этого я таких не видел) и старое кладбище. Надгробья, насколько мне удалось расмотреть, были не только мусульманские, но и какие-то другие, мне непонятные.
Как положено, сделали все необходимые в этих случаях мероприятия. Пролежали весь день и половину ночи в тот раз безрезультатно. После двух часов ночи мы стали отходить. Я был там вместе со своим другом Иваном из Волгограда. И вот оторвались мы с ним где-то на километр от своих. Стояла безлунная ночь, так что было темно. Идем мы, озираясь, по этому погосту, и вдруг над одной разрушенной могилой поднимаются большие светящиеся зеленые глаза и начинают прямо на нас надвигаться. Нам сразу стало очень жутко, пот проступил холодный. Только одни глаза — и больше ничего... Как дали мы из двух стволов по ним и стали убегать, а они не отстают. Мы бросили по РГД и подствольник запустили — без толку.
Добежали до края кладбища, там как раз за валунами хорошая позиция была. Лежим там, обоймы меняем, дрожим, страх неописуемый. Глаза докатились до последних могил, повисели в воздухе несколько секунд и пропали. Мы сразу дали деру, побежали к своим. Думали, они к нам спешат на помощь, а они там сидели и ждали нас в точке. Прибегаем, а наш взводный говорит, мол, чего это вы такие запыханные, от кого-то бежали, что ли? Мы рассказали им свою историю, а они, оказывается, не только выстрелов, но и взрывов не слышали, поэтому так спокойно нас и дожидались... Позже нас подобрал вертолёт, и мы улетели оттуда.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мёртвая вода
В нашем городе имеется заброшенный карьер, который использовался для добычи урана. В центре карьера искусственно создан большой водоем глубиной около 20 метров. Вода в нем застоялая — конечно, же ее никто не сливает, а обновляется она только благодаря осадкам. Купающихся там людей можно встретить редко — мало кого может привлечь глубокий водоем и невероятно холодной водой, когда неподалеку есть прекрасное озеро с обустроенным пляжем для отдыха. Это место ко всему прочему имеет дурную славу — очень много смертей случается именно здесь, как убийства, так и несчастные случаи.
Вот, например, один из таких случаев. В 2010 году в этом карьере утонула девятнадцатилетняя девушка на глазах у друзей. Для того, что поднять тело, родители обратились к помощи профессионального водолаза. Когда мужчина вынырнул на поверхность, он трясся от ужаса. По его рассказам, на дне водоема он увидел множество трупов и практически невозможно было среди них отыскать нужную ему утопленницу.
Карьер этот на сегодняшний день заброшен, но люди, которые там работали раньше, припоминают, что иногда в ночное время суток видели силуэт мужчины с камнем, привязанным к шее, который подходил к озеру и прыгал в воду. Также люди нередко отчетливо слышали всплески, как будто кто-то плавал в воде.
Еще одну историю с ужасом вспоминает компания молодых ребят и девушек. Друзья приехали на карьер отдохнуть. Конечно, не обошлось и без спиртного. Ребята слушали музыку, ели шашлыки, попивали пиво — в общем, отдыхали с размахом. Уже смеркалось, и молодые люди решили освежиться и искупаться в воде. Как только вошли в воду, один из ребят начал тонуть — пару раз выныривал, потом снова исчезал, в последний раз уже навсегда. Остальные ребята не успели даже сообразить, как можно помочь другу. Говорили, что как будто что-то с силой утянуло парня под воду.
В общем, какая-то мистика присутствует на том месте. Теперь люди боятся этого водоема и стараются обходить его стороной.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Туча
Прибежала ко мне в обед соседка — лицо белое, стеклянные глаза, руки трясутся, сказать ничего не может. Я так испугалась, думала, умер кто-то. Отпоила тетю Галю водой, и через полчаса она поведала мне свою историю. Случилась все это летом, средь бела дня, в присутствии многих односельчан.
Моя соседка погожим июльским утром отправилась на кладбище проведать могилу сестры. Она ходит туда очень часто, никаких небылиц никогда не придумывала. Ничего не предвещало ни изменений в погоде, ни других напастей. На кладбище она повстречала знакомых, поговорили о последних новостях, о хозяйстве... Собрались уже было возвращаться, как вдруг поднялся сильный ветер. Листья, ветки, деревья и кусты согнулись вдвое, в воздухе закружился песок, а люди просто сели на землю, чтобы ветер не сбил их с ног.
Низко над землей по кладбищу летела большая грязно-серого цвета туча. Соседка говорит, что заметила у этой тучи что-то вроде постоянно меняющегося лица. Может быть, конечно, у страха глаза велики, но явно было в этой туче что-то сверхъестественное. Грохот на кладбище стоял жуткий. Тетя Галя хотела закрыть руками голову, но тело окаменело. У всех, кто там был, возникло ощущение присутствия некой потусторонней силы. Тетя Галя говорит, что она даже прощалась с жизнью, думала, что туча сейчас ее поднимет и либо унесет с собой, либо растерзает на месте. Туча, всё увеличиваясь в размерах, улетела по направлению к соседнему кладбищу (они у нас близко друг от друга находятся). Все произошло быстро, но люди еще долго сидели на земле. Стали понемногу подниматься, заговорить о произошедшем мало кто посмел. Соседка уверяла, что если бы пережила весь этот кошмар одна, то не поверила бы своим глазам и ушам, но людей-то на кладбище было не меньше десяти...
Усомниться в рассказе, глядя на бедную женщину, не получалось, да и свидетели, как выяснилось позже, никуда не делись. Все подтвержали, что так оно и было. Соседка месяцами боялась не то что к могиле сходить, а выйти из дому.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Стройка
Мне было 12 лет, и мы с моими друзьями в очередной раз играли в «войнушку». На этот раз мы решили поиграть в строящемся доме напротив школы. Стройка эта длилась, насколько я помню, лет семь. Её то бросали, то вновь начинали строить. Строили шестиэтажный жилой дом. Место, скажу я вам, довольно мрачное было. Мы разбились на две команды и разбрелись по стройке. На тот момент было построено четыре этажа из шести.
Я прятался на третьем этаже, кто-то выше, кто-то ниже. Я стоял у балкона (то есть там, где, по идее, он был задуман) в самом углу, прижавшись к стенке, чтобы меня не заметили сразу, заглянув в комнату. Наверху и внизу, затаив дыхание, сидели ребята из моей команды. Я так подробно всё описываю для того, чтобы вы поняли, что мы старались производить как можно меньше шума. Но в какой-то момент я услышал в комнате шарканье, как будто кто-то, еле передвигая ноги, ходил по ней.
«Нашли», — обреченно подумал я и аккуратно заглянул за угол. Каково же было моё удивление, когда я никого там не увидел. Комната была пуста. Я спрятался обратно и вдруг явственно почувствовал, как кто-то дышит мне прямо в ухо, и почувствовал холодок на своей шее. До того момента я никогда не испытывал такого чувства страха, ведь я точно знал, что за моей спиной стена, и никто не может ко мне подойти!
Закончилось всё тем, что я просто сиганул вниз с третьего этажа вниз. Мне повезло, что я себе ничего не сломал, ибо внизу была куча песка. С тех пор на этой стройке я никогда не играл.
Я до сих пор думаю: что это могло быть? Может быть, это был просто ветер? Но я уверен, что слышал характерный звук, будто кто-то бегом поднялся на этаж и теперь стоит, не может отдышаться. Или, может, это дышал где-то далеко один из моих друзей, сверху или снизу, а меня обманул слух?.. Но всё-таки я по сей день склонен верить в то, что это было что-то сверхъестественное.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночь в палатке
Поехали мы со старшим братом на дачу караулить доски. Участки тогда только-только нарезали, и народу в округе не было вовсе, только колышки с номерами. Как положено, поставили палатку, попили чаю и спать легли.
Ночью просыпаюсь от какого-то неудобства. «Неудобством» оказывается кулак брата, крепко надавившего мне в бок.
— Саш, ты чего?
— Тихо, — шепчет он. — Смотри на вход в палатку.
А у крепко зашнурованного клапана действительно что-то происходит. Кто-то фыркает, шуршит и явно пытается протиснуться сквозь брезент. Причем на немалой высоте — около метра от земли. И фыркает так... не по-животному. Скорее, даже не фыркает, а просто дышит громко.
Сон у меня как рукой снимает. Берём по топору, руки дрожат, что делать — непонятно. И тут фырканье резко усиливается, и на палатку ложится тень, которая полностью закрывает торец палатки и половину крыши. И тут же за веревку палатки начинают дергать с такой силой, что я боюсь, что выдернут колышки.
— Давай его топором сквозь палатку ударим, — предлагает брат.
— Нет, не надо. Тут надо по-другому. Выходить надо, посмотреть, что там...
С этими словами я сделал самый отчаянный поступок в своей жизни — резко вырвался наружу.
Вокруг никого не было. Полная луна позволяла прекрасно видеть всё метров за двести. Единственным крупным объектом был куст шагах в пяти. Излишне говорить, что его мы с братом в поисках «агрессора» изрубили на прутики.
И хоть прошло много лет, до сих пор задаём себе вопрос — что это было?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старый малинник
Когда я училась в школе, то все каникулы проводила у бабушки. В то время у нее на участке рос старый малинник. Он занимал почти четверть участка в пять соток. Им никто не занимался, и только каждую осень забрасывали несколько ведер навоза. Малина росла высокая, крепкая и сладкая, ни у кого в деревне такой не было. Так вот, чтобы бабушка отпустила вечером в клуб, нужно было обязательно сделать какое-нибудь доброе дело. В тот день, ближе к вечеру, она дала мне бидончик и сказала: «Малина против дискотеки!».
Надо сказать, малину собирать я терпеть не могу. Руки после этого, как будто сто котят драли. Я надела старое пальто и полезла вглубь малинника. По бокам все обобрали, в центр никто лезть не хотел — там дебри непролазные и крапивы по горло, но ягоды крупные, и их там море. «Насобираю быстренько и к девчонкам!» — подумала я. Залезла, сижу, собираю... Получился почти полный бидончик. И тут вижу — в полуметре от меня высокая ветка, вся усыпанная ягодами. «Вот последняя веточка — и домой, одеваться», — обрадовалась я. Протиснулась к этой ветке и руку протянула. Смотрю — а с другой стороны к этой ветке тоже рука тянется.
У меня от неожиданности рот открылся. Не слышала я, чтобы кто-то в малиннике, кроме меня, возился. Полная тишина, ветра нет. Ветки качаются только те, которые я сама же и задела. Да и никто залезть не мог: вокруг высокий забор сплошной, да и не принято в селе воровать. Так секунд двадцать я ртом воздух хватала, пока не поняла, что не могло никак ЧЕЛОВЕКА рядом со мной оказаться. А рука ягоду сорвала и исчезла в листве.
Тут я так ломанулась, что опомнилась только в доме. Сердце бьется, как сумасшедшее, пот с лица течет, руки дрожат, во рту как будто ваты понапихано... Ничего вразумительного бабушке я сразу сказать не смогла. В клуб, конечно, я в тот вечер не пошла, да и на улице несколько дней не показывалась, потому что, когда ломилась через малинник, все лицо о ветки ободрала. Поверила мне бабушка тогда, ходила в малинник тем же вечером. Кроме поломанных и помятых мною веток, никаких признаков чужого присутствия она не обнаружила.
А малинник той же осенью почти весь вырубили.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Каникулы на кладбище
Эта история произошла еще в советское время. На лето родители отправляли меня к бабушке в село. Бабушка работала директором детского дома-интерната, трансформирующегося на лето в пионерский лагерь «Колос», и я была предоставлена сама себе. Тем летом бабушкин дом полностью перестраивался, и меня приютила завуч школы Нина Ивановна. Она жила в сельском доме на три семьи. Мне выделили маленькую комнату с окошком во двор. В этот дом, построенный для учителей школы, этим же летом решили провести водопровод. Стали рыть траншеи, и оказалось, что дом стоит на кладбище.
До революции рядом находилась большая церковь Успенья Богоматери и, видимо, кладбище находилось на ее территории. В те времена, как принято было, церковь снесли, кладбище сравняли с землей, а землю отдали под корпуса школы-интерната, где поначалу воспитывались дети репрессированных, оказавшиеся на пересылке в Кирове. Так вот, из траншеи вместе с землей посыпались и человеческие кости и черепа. Вскоре они уже валялись по всему селу. Их грызли собаки, с ними играли дети. Траншея проходила прямо под моим окном и врезалась в дом под полом моей комнаты. Из окна было хорошо видно, как из стенок траншеи торчат полусгнившие деревяшки гробов вперемешеку с желтыми костями усопших. Особенно мне запомнились два гроба, лежащие рядом параллельно друг другу. Смотря на них, я тогда подумала: «Наверное, муж и жена, если лежат рядышком». Вот такая детская фантазия. В дождливые дни я сидела у окна и смотрела на это раскуроченное кладбище. Телевизора не было, и деваться мне было некуда.
Чтобы удобнее было прокладывать коммуникации, из пола моей комнаты вынули несколько досок. Почти неделю я спала на кровати, стоящей на остатках пола, нависшего над чьими-то разрытыми могилами. Страшно не было. Было подавленное настроение и хотелось плакать. Тогда я поняла, что скоро все будем в земле, и вопросы вроде «Тогда зачем мы живем?» вертелись в голове.
Сельские пацаны играли черепами в футбол, выбивали камнями зубы. Сейчас их нет в живых: кто в Вятке утонул, кто погиб в Афганистане еще в 80-е годы, кто умер от болезней. Мне же наградой этого лета стала бронхиальная астма, приступы которой случаются при появлении запаха затхлости или гниения, как тогда в моей комнате...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Жуткая встреча в неожиданном месте
На днях убедился, что чертовщина с человеком может случиться не только ночью, в темноте и на кладбище в глухой провинции.
Дело было так. В Москве между станциями «Аэропорт» и «Динамо», прямо на «Ленинградке», есть большой торговый центр «Авиасити». Там много офисов — я, к примеру, приехал печать, заказанную для редакции, забирать. Печать забрал, ну и приспичило мне по нужде. Надо сказать, что здание это я отлично знаю. Там сейчас автовокзал только одно крыло занимает, а раньше там все было аэровокзалом. Поэтому сортир там до сих пор здоровенный, к тому же самого примитивного типа: в кабинке пара ступенек, и на этом «пьедестале» типичный русский туалет а-ля «дыра в полу». Находится все это на подземном этаже, так что у меня вообще есть подозрение, что большая часть посетителей об этом бесплатном сортире и не знает.
Зашел я туда в полном одиночестве, направился в кабинку. Закончил дела и, застегивая джинсы, поднялся во весь рост. Надо сказать, что только высокие люди могут в таких сортирах посмотреть поверх двери. К счастью (а может, наоборот, к беде), я как раз высокий.
Я увидел, что напротив меня в кабинке тоже стоит человек. Казалось бы, чего такого? Но мне сразу стало как-то не по себе. Потому что обычно, когда в подобных местах уединения случайно сталкиваешься с кем-то взглядом, сразу его отводишь. А этот смотрел прямо на меня, да так пристально, как будто ждал, когда я голову подниму. Дальше — больше. Видел я только верхнюю половину головы человека, и какая-то она была непропорционально маленькая для такого высокого роста. Ну и в целом, неприятно он как-то на меня смотрел, и глаза у него были странные, знаете, как нарисованные — слишком ровной формы, большие такие.
«Ну и чёрт с ним, — подумал я, — мало ли ненормальных, что он мне один сделает».
Но потом я осознал одну деталь, от которой меня мгновенно прошиб пот. Не мог никто зайти в кабинку напротив меня. Потому что они не работают. Каждая закрыта на замочек, а поверх еще лента оградительная повязана.
И тут посетитель туалета начал грызть дверцу своей кабинки. Это выглядело, как если бы кто-то повис на двери на одной верхней челюсти. Зубы у него были вполне обычные, человеческие, но легче от этого не становилось.
Я стоял, как вкопанный, и не знал, что делать. Выйти? Ну уж нет, знаю я такой поворот из ужастиков — спущусь по ступенькам, нарушу зрительный контакт, открою дверь, а оно уже прямо передо мной... Звать на помощь? Не услышит никто — я уже описал местоположение сортира. От моего дома до торгового центра минут двадцать пешком, живу с друзьями — может, им звонить, мол, Саня, я стою в сортире «Авиасити», в кабинке напротив странный человек грызет дверцу, приходи с топором?
Каюсь, грешен, я уже было выбрал последний вариант. Вот только телефон лежал в рюкзаке, а рюкзак — у самой двери. Получалось, так и так надо спускаться.
Я и спустился, взял рюкзак. И увидел в щели между дверцей и полом ноги. Обычные человеческие ноги, обутые, то ли женские, то ли вообще детские. А прямо над головой заскрипело что-то. Я поднял голову...
Господи, что это была за рожа! Не лицо, а маска из папье-маше. Полукруглая, слишком плоская для нормальной человеческой головы, волосы — как приклеенный парик, глаза-плошки и нос нарисованы, зубы разве что совсем как настоящие. И не отпускало мерзостное ощущение, что все это все равно живое.
Спасло меня то, что я русский, а не американец. У русского первая реакция на страшное существо — завопить и кинуть в него чем-нибудь. Я сматерился так, что поручик Ржевский оценил бы, и кинул в это лицо рюкзаком. Потом ударил по двери, даже не открыв, а снеся щеколду, вывалился наружу... и ничего. Тихо, пусто, рюкзак мой валяется. Обняв его, как младенца, я припустил наверх. Вылетел в мотосалон, напугал консультанта, убежал на улицу.
Что теперь делать, не знаю. Разумеется, родным и близким об этом случае не рассказал. Забыть тоже не выходит. В этот торговый центр многие мои знакомые ходят, кто за чем — подружки, например, в магазин тканей иногда. Думаю, понятно, что они мне скажут в ответ на предострежение «не ходите в сортир «Авиасити», там странное существо висит челюстью на дверях кабинок».
Можно, конечно, ничего не делать — в конце концов, вроде как никто не пострадал. Беда в том, что я не знаю, так ли это. Ко мне вот уже две ночи как вернулись кошмары раннего детства. В них я убегаю от довольно-таки противного на вид существа, которое выходит из стены, проступая, как рисунок. И дело там неизменно происходит в здании этого самого аэровокзала. В детстве я мог, проснувшись, с плачем побежать к маме, папе или бабушке с дедушкой. Но родители живут теперь на другом конце Москвы, бабушке с дедушкой — царствие небесное. Придется как-то самому. Знать бы еще, как...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Двое на одной кровати
Летом мы с родителями поехали в деревню. Она находится недалеко от Йошкар-Олы. Ну, естественно, раз лето, то дискотеки и гулянки до утра. Эта история случилась на третий день после приезда в деревенский дом.
После дискотеки мы с братом возвращались домой. И по дороге поссорились достаточно сильно. Он развернулся и пошел к другу, ну а я продолжил свою дорогу домой. Пришел, зашел в маленький домик (у нас их два — один большой, в котором живут постоянно, другой маленький, который открывают только на лето). В этом маленьком домике нас с братом поселили, то есть мы в нем были одни.
Разделся, лег на кровать, лежу и думаю о чем-то своем. Вдруг в прихожей раздались шаги — тяжелые такие. Я подумал, что это брат мой вернулся. Отвернулся к стенке и лежу дальше. Открылась дверь, кто-то прошел и лег ко мне на кровать. Я лежу,не поварачиваюсь — так обиделся на брата. И вдруг под окном раздается голос: «Максим (это я), открой мне дверь, это брат твой — извини,если обидел!».
Вот тут у меня волосы дыбом встали. Я лежу, шелохнуться не могу и думаю: «Кто лежит со мной?». Начинаю медленно поворачиваться и вижу два желтых глаза и смутную темную фигуру. Как увидел это, подорвался с места и выбежал из дома, как ошпаренный. Брат говорит: «Что с тобой? У тебя лицо такое...». Я ему сразу все рассказал. Он мне не поверил сначала, но потом опять вспомнил, какое у меня было лицо, и промолчал...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Глаз
Я приехала в Красноярск из села и сняла квартиру. Очень повезло — рассчитывала только на «гостинку», а попалась целая однокомнатная, с мебелью. Мне, как новоприезжей, очень важно было «зацепиться», все силы отдавать работе, поэтому первые недели я не замечала ничего, свою нервозность приписывала усталости, а ощущение постоянного взгляда в спину — боязни что-то упустить на новой работе. Потом чувство усилилось и локализовалось — взгляд я ощущала сильнее всего, когда сидела или лежала на тахте. В других углах комнаты чувство тоже было, но не такое сильное. На кухне уже не было.
Постепенно стало невозможно спать. Я просыпалась, словно от холода, закутывалась с головой в одеяло, мучилась кошмарами до утра. По-прежнему винила во всем работу. Но однажды ночью, после очень трудного дня, я проснулась не до конца, и в полусне сползла вместе с одеялом на пол, отползла к другой стене и там, на полу, на сквозняке, замечательно доспала до утра.
На следующий день пришлось признать, что спать я не могу из-за стены, к которой моя тахта примыкает изножьем. На ней висела довольно приятная картина, которую я не стала снимать, вселившись, потому что она хорошо подходила к комнате. Под ней-то и обнаружился глаз.
Он был нарисован на обоях. Отвратительный, мерзкий, черный, без блика в зрачке, смотрящий прямо на меня, под каким углом к нему не стой. Прорисованный анатомически подробно, но при этом не понять — правый или левый.
Отдирая обои, я даже не задумалась, как буду объяснять это хозяйке квартиры. В процессе я старалась на него не смотреть. И не думать, откуда он там взялся, и как я почувствовала его через картину.
Через неделю меня стал нервировать платяной шкаф — перед его дверцами стало неудобно раздеваться, словно кто-то на меня смотрел, и до тахты этот «взгляд» дотягивался тоже.
Обои за шкафом оказались другими — его не двигали во время последнего ремонта. Глаз проступал из-под обоев.
У меня никого нет в этом городе, никого, иначе я ни за что не стала бы делать это одна. Я сдирала обои, испытывая отвращение, словно прикасаюсь к чему-то мертвому и гадкому. Глаз был на бетонной стене. Я скоблила его кухонным ножом, плача от страха — он смотрел на меня до последнего момента. Стену я покрасила краской на несколько слоев.
Через три дня, притащившись с работы уставшая, как никогда раньше, я поняла, что не могу лечь — он смотрел на меня из-под тахты. Снизу. Двигать ее я не стала, упаковала вещи и ушла в гостиницу.
Сейчас я в комнате, которую сняла в общежитии. Глаз, не скрываясь, смотрит со стены. Не сплю две ночи, сколько еще выдержу — не знаю.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тётя Лена
История эта произошла десять лет назад. В моем подъезде жила семья — мама, папа, дочь. Жили дружно, никто ничего плохого про них сказать не мог. Приятно было смотреть на их всегда дружелюбные, улыбающиеся лица. Может быть, иногда они ловили завистливые взгляды в их спины.
Но случилось несчастье. Отец с дочерью погибли в автомобильной катастрофе, возвращаясь вечером с дачи домой. Елена — жена и мать — узнала об этом только спустя сутки, потому что осталась на даче досаживать огород. Похороны, поминки... Через месяц её трудно было узнать. Из красивой, молодой, жизнерадостной женщины она превратилась в старушку. Замкнулась в себе и старалась не попадаться никому из знакомых на глаза, видимо, устала от постоянных соболезнований. Так бы шло все своим чередом, если бы ни одно «но».
С опеределенного момента я вдруг стала замечать за ней, что она топчется около подъезда и заходит в него только с кем-нибудь из соседей. Хотя раньше она этого, наоборот, избегала.
Как-то раз вечером, подходя к своему подъезду, я заметила Елену, которая делала вид, что она что-то тщательно ищет в своей сумочке. Я подошла к ней и поздоровалась. Завязался ничего не значащий разговорчик, в ходе которого я заметила её странное поведение. Разговаривая со мной, она несколько раз резко поворачивала голову, чтобы оглянуться назад, и снова улыбалась при этом как-то виновато. Потом, вплотную подойдя ко мне, она с полуулыбкой на лице тихо спросила:
— А ты позади меня никого больше не видишь?
Я опешила от этого вопроса. Ответила ей, что вроде бы нет никого там. Тогда она резко засобиралась, подхватила меня под локоть и прямо-таки потащила в подъезд (кстати сказать, она жила на первом этаже). Что-то тихо мне говоря, она ключом быстро открыла дверь и стремительно захлопнула её перед моим носом. Я так и не поняла, что она мне говорила.
В течении пары недель (окна моей кухни выходят как раз над подъездным козырьком) я наблюдала, как тетя Лена вела себя странно. Она шла по двору, постоянно оглядываясь, иногда странно подпрыгивая и дёргая руками, как-будто кто-то незримый хватал её за локти.
Однажды ночью соседи Елены вызвали милицию, услышав жуткие вопли из её квартиры. Но она так дверь никому и не открыла, сказав, что у неё всё в порядке, просто случайно включила громко телевизор.
Странное поведение Елены стало предметом для пересуда у всех наших соседей. На все вопросы она отвечала загадочной улыбкой. В общем, в конце концов все решили, что она двинулась умом после потери любимых ею людей. И перестали обращать на неё внимание.
Как-то я сидела дома, и раздался звонок в дверь. Это был наш участковый. Он спросил, давно ли я видела тётю Лену. Подумав, я ответила, что где-то неделю назад. Спустя пару часов я услышала сильный шум на лестничной клетке. Вышла, смотрю — МЧС вскрывает дверь квартиры Елены. Надо сказать, дверь у неё была не из дешёвых. Там же стояли люди из милиции, управдом и старшая по подьезду. Я не стала вмешиваться, моё присутствие было бы там лишним, да и из окна кухни мне все равно было видно, что творится у подъезда.
Через какое-то время милиционеры вынесли черный пластиковый мешок. Приехала «Скорая помощь», где потом откачивали нашую старшую по подьезду. Конечно, мне было любопытно, что случилось, но, поняв, что произошло самое плохое, я не спешила лезть с вопросами.
Позже я узнала вот что. Тело тёти Лены нашли в ванной, наполненной водой. В самой ванной комнате царил хаос. Пластиковая шторка была просто разорвана, на руках Лены некоторые ногти были просто сорваны, и полоски крови уже запеклись на кафельных стенках ванны. В воде плавали вырванные клочья волос с головы тети Лены. Она лежала вниз лицом в воду. Создавалось такое впечатление, что её насильно топили, но она неимоверными усилиями пыталась вырваться. Дверь и окна в квартире были заперты изнутри, а ручки на окнах даже были примотаны друг к другу какими-то проволочками, чтобы при открытых ручках нельзя было открыть окно.
Естественно, всё списали на самоубийство. А меня до сих пор не покидает мысль, кого же тетя Лена тогда видела за своей спиной. Наверно, в тот страшный день им все-таки удалось подойти к ней достаточно близко...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Ты на кого руку поднял?!»
В один из вечеров провожал я свою девушку до дома. Попрощавшись с ней, я пошёл к себе домой. Время было позднее, и я решил срезать через дворы. Прохожу сквозь одного из дворов и вижу парня лет двадцати пяти. Рядом с ним стоит бабуля бомжеватого вида, и видно, что ругаются они серьёзно — парень с кулаками на неё лезет. Надо заметить, что парень явно не бедный — прилично одет, в руках мобильник. Как я понял, ругаются они из-за того, что бабуля, проходя мимо его машины с тележкой на колёсиках, видимо, поцарапала краску. Сначала, я даже подошёл к ним — старуху жаль стало, — но потом решил не лезть не в свое дело и быстренько стал обходить их. Тут я услышал звук удара, повернул голову и увидел, как бабка упала. Парень, значит, всё-таки двинул ей... Я остановился, соображая, как мне поступить в такой ситуации. Но тут вижу — поднимается бабка сама на ноги. Но странно как-то и долго поднимается. Когда они скандалили, она до груди едва ему доставала, а тут смотрю — она над ним возвышаться примерно на две головы стала. Пригляделся я и вижу — не стоит она, а будто парит в метре над землёй!
У меня отвалилась челюсть. Я зажмурил глаза и резко открыл — ничего не изменилось: «божий одуванчик» все так же парил над землей. Я решил побыстрей уйти оттуда. Сделав шаг, я услышал громоподобный низкий голос:
— ТЫ НА КОГО РУКУ ПОДНЯЛ, УРОД?!
Я завертел головой в надежде найти источник этого голоса. Но вокруг не было ни души. Пришлось признать — этот голос принадлежит старушке. Испытав смешанное чувуство изумления и ужаса, я спешно начал ретироваться к углу здания, чтобы нырнуть за него. Воздух вокруг вдруг стал вязким, как будто я бултыхаюсь в бассейне сгущенного молока. Я не мог скоординировать действия рук и ног, но и упасть тоже не мог. Застыв в неестественной позе, я все же вывернул шею и оглянулся.
Парень, только что казавшийся таким из себя «крутым» пупом земли, лежал на земле и, извиваясь как змея, пытался отползти от нависшей над ним старушки. Изо рта парня неслись звуки, схожие с мяуканьем котенка и кваканьем лягушек. А старушка, протянув к парню руки, просто хохотала громким басом над попытками парня отползти. Казалось, что она просто наслаждается его беспомощностью.
Тут я заметил, что руки старушки стали удлиняться. Парень, наверное, тоже заметил это, и завизжал как поросёнок. А руки всё росли и росли. Мне показалось, что она хочет схватить парня за горло. Тут она резко повернула голову в мою сторону, и мы встретились взглядами. Глаз, как таковых, у неё я не увидел — вместо них были черные дыры.
Последнее, что я помню — это то, что я, сжавшись в комок, придвинув колени к подбородку, начал креститься и, не узнавая своего голоса, стал выкрикивать обрывки каких-то молитв. А также помню скрежет, стоны парня, этот мерзкий голос, кричащий что-то...
Утром меня нашли милиционеры. Отвезли к себе, долго допрашивали, пытаясь выяснить, что я видел, знал ли я Юрия Николаевича. Я на все вопросы отвечал, что ничего не помню. Сказал, что был пьян и просто уснул во дворе, хотя я в тот день ни грамма спиртного не выпил. Но и рассказать о случившемся я не мог. И не потому, что я боялся, что мне не поверят и упекут в психушку, а потому что знал — эта старушка видела меня и хорошо меня запомнила.
В итоге меня отпустили. А причиной смерти парня, как я узнал потом от знакомых в МВД, признали инфаркт.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бабка Вера
Узнала моя мать про одну бабушку, которая якобы лечит и всякие заговоры делает. Но её предупредили, что бабушка та, если ты ей не понравишься, то и зла немалого причинить может. Дело в том, что мать заболела — что-то с кровью у неё не то случилось, — а так как сама она медик, то испугалась сильно. Вот она собралась, да и поехала к этой бабульке в глухую деревню, где человек двадцать от силы наберётся, и те старики уже.
Пришёл я к ней через неделю, узнать про здоровье. Она и говорит, мол, анализы почти хорошие, всё в порядке. У меня сразу же гора с плеч упала. Для меня главное — здоровье матушки. А она все с пеной у рта про ту бабушку Веру рассказывает. Спасибо, мол, ей большое, спасла она меня.
Тут мать спрашивает меня про моё самочувствие, успехи, да и вообще, про дела. Я отвечаю, что всё в порядке. Она и говорит, мол, давай к той бабке Вере тебя свозим, посмотрит она на тебя, может быть, чего и скажет, хуже ведь не будет. Я сразу согласился, интересно мне на живую ведьму посмотреть, тем более что денег она не берёт. Купил я пакет обычных продуктов, и поехали мы к бабке Вере.
Подходя к дому, мать меня предупредила:
— Скажи «мир вашему дому», когда войдешь, и не бойся ничего.
Я хмыкнул — чего мне бояться-то?
Но как только мы открыли дверь, на меня накатило чувство страха, и по коже побежали мурашки. До этого я чувствовал себя очень даже уверенно. Да и не думал, что старушка, пусть и деревенская ведьма, может что-то мне сделать...
Внутри дома стоял полумрак.
— Мир вашему дому! — прокричала мать во тьму. Я повторил за ней. И как только я повторил эти слова, услышал смех, а следом полетели матерные слова старушечьим голосом. Следом из дальнего угла комнаты спиной к нам выходит сгорбленный силуэт. Меня аж всего передёрнуло. Такое было впечатление, что я шагнул в плохой фильм ужасов. Она повернулась к нам лицом, поздоровалась. Внешность у неё, скажем мягко, жутковатая довольно-таки, а взгляд будто насквозь человека просверливает. Выражение лица злобное, даже враждебное.
Я шёпотом спашиваю мать:
— Куда пакет-то ставить?
Вместо матери мне ответила бабка:
— Туды ставь, — и скрюченным пальцем ткнула на лавку возле печи. — Спасибо за рыбку, внучек, люблю я покушать рыбку, а нечистый не любит, когда я ем её.
А я действительно купил какую-то копченую рыбу вдобавок к остальным продуктам, только пакет-то я ещё не открыл, так что непонятно было, как она это узнала. Я подошел и поставил пакет на лавку.
Только стал, пятясь, отходить к матери, бабка за руку меня как схватит, и давай её трясти. Я стою, с меня пот ручьем катится, замер, не могу ничего из себя выдавить, думаю, испугаться мне или посмотреть, что дальше случится. Ведьма уставилась прямо мне в глаза, от этого пот ещё сильнее покатился по мне, и колени предательски задрожали. Теперь я испугался, что тут прямо и грохнусь на пол. Глаза у неё белесые, даже не могу сказать, какого цвета. На вид ей не меньше ста лет — ветхая сама по себе старушка. Силы в руках нет, а страшно. Тут чувствую — руку она мою отпускать стала.
— Помоги, — говорит, — на лавочку-то присесть...
Усадил я эту бабульку на лавочку возле печки. Она мне и говорит:
— Иди в комнату, возьми серп и табурет, там всё найдёшь, — махнула она в сторону дверного проема.
Я зашёл в соседнюю комнату, особо вглядываться ни во что не стал, честно, страшновато мне всё это показалось. Хотя мельком увидел, что в углу много икон висит. Принёс я табуретку и серп.
— Садись спиной к дверям входным, а серп мне дай.
Я сел, она что-то давай бубнить себе под нос и серпом вокруг меня водить. Водила, водила вокруг меня минуты четыре, потом как жутко засмеётся — я аж подпрыгнул, а сердце упало куда-то в желудок... Просто сижу, а внутри не по себе как-то.
Тут она стала говорить, что у меня болит — правильно всё сказала, потом говорит, мол, сглазили тебя сильно, от этого все твои хвори, но так ничего страшного нет. Налила она в стакан воды, пошептала что-то туда и дала мне выпить. Давясь от страха и неприятных ощущений, я стал пить эту воду.
Она опять начала кричать жутким голосом, так что последним глотком воды я подавился. Выпучил глаза, стиснул зубы, боясь закашляться. Она мне:
— Вставай, выходи за дверь, назад не оборачивайся. Мать тебя сейчас нагонит.
Мне только этого и надо было. Вылетел я из этой избушки с великой радостью. Сел в машину, мать жду...
Посмотрелся в зеркало и еле себя узнал — стал бледным, нос как-то заострился, мне даже показалось, что волосы короче стали.
Вскоре подошла и мать. Странно на меня посмотрела и сказала, что у меня теперь всё будет хорошо — бабушка Вера пообещала.
Спрашиваю я мать, мол, почему она так жутко кричит не своим голосом. Она ответила, что в старушке демон сидит, и когда она что-то хорошее людям делает, то демону от этого плохо становится и его корежить так начинает.
И после этого пережитого ужаса я по бабулькам больше ни ногой...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Следы в лесу
Есть у меня дача за чертой города. Вдоль кооператива идет лесополоса, за ней — железная дорога. Как-то зимой мы с другом решили съездить в лес, подышать свежим морозным воздухом, заодно и проверить дом.
Посмотрели и пошли прогуляться. На железной дороге вдоль путей обнаружили четко отпечатавшиеся на насте следы. Это были следы животного, со строением лапы, как у собаки, однако... прямоходящего.
Мы долго разглядывали эти цепочки следов и лишь подтверждали свои догадки — животное по железнодорожной насыпи определенно ходило на двух лапах. Однако сам след был довольно крупным, кроме того, вряд ли собака могла бы на твердом насте оставить такие отпечатки. Четко были видны дырки от длинных когтей. Следы сходили с насыпи, далее животное будто снова вставало на четыре лапы. В общем, судя по всему, приходя из леса, погуляв по насыпи на двух лапах, порыскав вдоль железной дороги со стороны дач, сие создание удалилось обратно в лес.
Нас все это весьма впечатлило, мы решили пройти по этим следам в лес. Пошли. Снега было по колено. В лесу следы удивлять нас не перестали. Они ныряли под низко висящие поваленные деревья, потом просто резко переходили из крупных следов в мелкие, вроде лисьих. Один шаг крупный, следующий шаг уже мелкий. Потом несколько метров мелкого следа, и далее снова крупные. След несколько раз обрывался и возобновлялся в десяти метрах — прыгало оно, что ли, или летало — непонятно. Все эти странные вещи повторялись много раз. Иногда к основному следу присоединялись еще такие же цепочки из глубины леса, потом опять разделялись — мы не сворачивали на эти новые, а шли по первому. Обращаю внимание: я не прыгал от восторга, додумывая мистические подробности, только разглядывал и лишь констатировал очевидное.
Чтобы не портить картину, мы с другом шли вдоль цепочки следов сами след в след, то есть друг шел впереди меня, я шел по его следам. Шли довольно долго, не менее часа-полутора, все это время постоянно удивляясь. Потом уже поднадоело. На полянке мы остановились, повытряхивали снег из ботинок, передохнули и двинулись в обратный путь. Солнце клонилось к закату, холодало. Возвращались, естественно, по своим следам.
И снова началось непонятное: несмотря на абсолютно четко различимые цепочки своих и тех следов, мы начали сбиваться с пути. Снег не шел. Снежный покров был гладким. Однако мы несколько раз теряли след, осознавали, что идем «по целине», возвращались к месту, где свернули — никаких причин, чтобы свернуть, не было. Продолжали путь и снова через некоторое время сбивались с пути, и так несколько раз.
Кульминацией стала следующая находка. Это увидел я и остановился, слегка удивившись. Дабы оценить реальность происходящего, без всяких комментариев спросил друга, ткнув пальцем на снег:
— Ты видишь?
Он сказал:
— Вижу. Это пентаграмма.
Собственно и я видел именно это — пентаграмму, заключенную в круг. По пути туда этих символов не было, не заметить их я тоже не мог. Через несколько метров после движения по следам обнаружилась еще одна такая же пентаграмма. Двинулись мы дальше. Пока плутали, стемнело уже основательно.
Далеко в стороне мы услышали протяжный вой. Переглянувшись, мы ускорили свои темпы, но до участков было ещё далековато. К вечернему похолоданию прибавился омерзительный холодок от замелькавших в голове неприятных мыслей. Сверху послышался треск, и на голову нам посыпался снег и мелкий мусор. Я посмотрел вверх, но ничего не увидел — было уже достаточно темно.
Уже теряя самообладание, увязнув в снегу, мы ломанулись в ту сторону, куда считали нужным, наплевав на следы, которые нас сюда завели.
Над головами всё так же слышался треск и летел сбитый с веток снег. Было такое ощущение, что что-то большое прыгало над нами с дерева на дерево, сопровождая нас.
Опять послышался вой, теперь уже гораздо ближе. Не знаю, что чувствовал в эти секунды мой друг, но у меня в голове была одна только мысль — быстрее добраться до железнодорожной насыпи, а там рукой подать и до участков.
Мы уже не чувствовали ничего, даже холода, когда поняли — то, что нас преследовало по деревьям, стало удаляться в сторону этого воя. Шум и треск стали еле-еле слышными.
— На него переключилось, — задыхаясь от быстрой ходьбы, прошептал мой друг.
Обрадовавшись полученному дополнительному времени, мы, уже дыша полной грудью, поспешили своей дорогой.
Вдалеке послышался жуткий звериный рык, а затем последоваший за ним визг.
Вблизи раздался стук колес железнодорожного состава. Это придало нам новых сил. Но глубокий снег не давал нам двигаться с большой скоростью.
Вскоре мы снова услышали над нами треск сучьев, но уже осознавали, что скоро выйдем из леса.
Оно прыгало у нас над головами и не собиралось к нам приближаться. На выходе из леса, там, где деревья стояли уже не так плотно друг к другу, оно перестало нас преследовать.
Уже переходя насыпь, мы услышали со стороны леса продолжительный свист. Скоро мы были уже на участках.
Растопив камин, согревшись, я вдруг подумал: «А может, оно нас защищало? Только вот от кого?».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Перед крещенскими праздниками
Я с детства верю во все непознанное и таинственное, да и со мной самой случилось немало того, что хотелось бы не сталкиваться с этим больше никогда. Увы, то ли человек я такой, что притягиваю всякое такое, то ли мне просто везёт на всякую чертовщину...
Случилось это в январе перед крещенскими праздниками. Все родные разъехались по своим делам, я осталась в квартире одна. Я всегда хорошо относилась к одиночеству и никогда не боялась оставаться одна. Раньше никогда и не задумывалась, что что-то может произойти со мной в знакомой с детства квартире. Вот и в этот раз, оставшись одна, почитав на ночь журналы, я спокойно уснула.
Проснулась часа в два ночи оттого, что кто-то стучал в окно соседней комнаты. Звук стучавших костяшек пальцев по пластиковому стеклопакету ни с чем не спутаешь. Я прислушалась, думая, что мне всё-таки показалось. Прошло минут пять, я, успокоившись, начала засыпать. Но стук в оконное стекло опять повторился — ещё громче, чем в первый раз.
Я села на кровать. Дверь в соседнюю комнату была закрыта. Эта была комната брата, и он, уезжая, обычно закрывал её на ключ, оставляя его в замочной скважине с моей стороны. Пойти посмотреть, кто стучит ночью в окно на четвёртом этаже, мне, естественно, не хотелось. Тут я мельком взглянула на своё окно. Пришла мысль: если нечто стучит в окно соседней комнаты, что ему стоит постучать в окно моей?.. От этой мысли у меня замерло сердце, и я почувствовала приступ удушья от страха. Зажмурившись, я подскочила к своему окну и задвинула плотно шторы — всё ж не так страшно будет. Моё воображение рисовало уже что-то ужасное, похожее сразу на всех монстров из просмотренных мной за всю жизнь ужастиков.
Стук раздался вновь. Но на этот раз в дверь соседней комнаты изнутри. Я в ужасе подошла к двери и вынула ключ из замочной скважины, мысленно благодаря брата за его привычку закрывать свою комнату на ключ. Я стояла перед дверью и чуствовала, что там, за дверью, стоит что-то или кто-то и, затаившись, выжидает. От нахлынувшего на меня ужаса я даже не могла ни о чем думать.
Прошло минут пять. Стука не было. Потом послышались царапающие звуки, как будто дверь пытались открыть с той стороны. У меня закружилась голова, и тошнота подступила к горлу. Я поступила, как в тех же фильмах ужасов — закрылась в ванной комнате и тряслась там до утра, попутно вспоминая, что в комнате брата я всегда себя чувствовала некомфортно и лишний раз туда старалась не заходить.
Что же это было? Я задаюсь этим вопросом по сей день. Но что бы это ни было, я не хочу ещё раз пережить подобную ночь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бабушкин дом
У меня всегда в бабушкином доме в селе появляется какое-то беспокойство или даже страх. Началось всё с того, что брат (он старше меня на 10 лет) рассказал, будто когда он ночью вставал, чтобы справить нужду, то увидел в окне голого мужчину, стоящего во дворе. Он вышел из дома, чтобы узнать, кто это и что ему надо. Смотрит — а мужчины и в помине нет. Обошел вокруг дома, даже ворота открыл и выглянул — нет никого. Брат этому случаю значения не придал — решил, что мужчина испугался света, включенного на крыльце, и убежал. Да и я, собственно, посмеялся над «голым мужиком ночью во дворе».
Как-то мы остались дома одни. Уже близилась полночь, родители должны были вот-вот вернуться. Я пошёл открывать ворота. Вышел на улицу, вдохнул свежий воздух. Прошёлся, открыл ворота, иду обратно и вижу — со стороны огорода стоит как будто какое-то чучело. От удивления я остановился. Мы никогда не ставили в огороде чучел. В спешке я пытался сообразить, что к чему — то ли самому подойти посмотреть, то ли бежать за братом. От второй мысли я сразу отказался, так как не хотел выглядеть перед ним трусом.
Вооружившись подвернувшейся под руку лопатой, я начал потихоньку приближаться к этому силуэту. Всё-таки близко подойти к нему я не рискнул и издали закричал, чтобы он уходил. На мой крик во двор вышел брат. На секунду я отвлекся на брата, чтобы пальцем показать на силуэт, и, оглянувшись, увидел, что он как сквозь землю провалился. Брат стоял рядом и хлопал глазами — он ничего не заметил.
Через пару дней я остался в доме один. Смотрел допоздна телевизор, и около часа ночи я все-таки решил лечь спать.
Только начал засыпать — повернулся в сторону стены и слышу, что кто-то как будто вилкой или когтем по стеклу провёл. Такой громкий и противный звук, что я чуть не задохнулся от накатившего на меня страха. Лежу — боюсь пошевелиться. И тут, как назло, вспомнился тот силуэт на огороде и рассказ брата про голого мужчину.
Звук повторился. Я почувствовал, как по всему телу стали выступать капельки пота. Ноги свело, они стали враз холодными и мокрыми от страха. Сердце бешено колотилось в груди, и я судорожно пытался сообразить, что же мне делать. Я зажмурился, встал с кровати и наощупь пошёл к выключателю. Думаю, это заняло секунд десять, но для меня они показались бесконечными. Включив сначала в своей комнате свет, я потом включил свет во всем доме. Надо ли говорить, что взглянуть в окно я даже не пытался. Так и просидел до рассвета со включенным во всем доме светом.
С той самой ночи я один дома больше не оставался — один намек на это вызывал во мне жуткий панический страх.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мой демон
В 13-14 лет я узнал, что мой прадед был шаманом вуду. Это ничего мне не дало, кроме более высокого статуса среди таких же «повернутых» на мистике детишек, как и я. Когда мать рассказывала мне об этом, она была абсолютно серьезна, да и про наши игры с призыванием «Пиковых дам» и «мертвых карликов» она не знала. Стоит ли говорить, что предупреждение об опасности шаманства и прочей мистической дряни звучало в тот вечер очень много раз? В общем, потенциал для исследования потустороннего мира я имел, хотя сам тогда в это не слишком верил.
Потом я попал в психушку. Банальная попытка суицида на депрессивной почве. Именно там все и началось.
Так как мест в отделении для «более-менее нормальных» не было, я, 15-летний юнец без жажды жизни, был отправлен в отделение для «тяжелых». Там не было изоляторов (хотя психушка — сама по себе изолятор), лишь общие камеры. Так получилось, что я попал в самую маленькую камеру, единственную с решеткой вместо двери. Она использовалась для маньяков и прочих лиц с ярко выраженной агрессией или аутоагрессией, которых, помимо меня, в палате было трое. О них стоит рассказать чуть подробнее.
Здоровенный детина, который интересовался только сигаретами и стоянием на голове. Он мог часами стоять на голове и курить в грязном туалете лечебницы. Он постоянно выпрашивал у меня сигареты, так как я был единственным в отделении, кто смог пронести их через младшего брата. У остальных ситуация была настолько безнадежной, что родственники или друзья навещали их не чаще раза в месяца, а то и более. Детина был настолько похож на маньяка, что я не сомневался в его диагнозе, но позже оказалось, что он попал сюда, чтобы откосить от армии, а врач перепутал (или нет?) и прописал ему два месяца галоперидола. Кто хочет — найдёт информацию об этом препарате в Сети. В общем, детина из вполне обычного парня превратился в «овощ».
Вторым моим соседом был парень лет двадцати. Может, меньше, может, больше, но это неважно. Его развитие остановилось в четырехлетнем возрасте, и все, что он мог делать — ходить, писать под себя и раскачиваться на кровати весь день. Он качался, как будто это было единственной радостью в его жизни. Хотя, по сути, так оно и было. Новое утро — Ваня (парень-даун) садится на свою койку, свешивает ноги вниз, иногда попадая в больничные тапки, хватается руками за край кровати и начинает методично раскачиваться взад-вперед с высокой амплитудой, постоянно издавая звуки типа «дыун-ды, ге-ге-ге, дыун-ды, ге-ге-ге». Если обратить внимание на него, он обрадуется и начнет качаться еще энергичней.
И последний, а главное, адекватный разговороспособный человек в моей палате был мужчиной лет сорока — сорока двух. Он постоянно ходил в своей любимой клетчатой рубашке, и не упускал случая похвастаться мастерством своей дочери, которая ему его сшила. Я немного побаивался его, потому что спать его укладывали не как положено, в смирительной рубашке, а просто закрывали нашу палату на ключ. Боялся я потому, что он убил свою жену, сына-младенца и мать-старушку. Его дочь отправили в приют, а его — сюда.
Именно в психушке я начал читать Лавкрафта. Врачи не запрещали литературу, совершенно любую. Тогда и началась моя игра с воображением. Кто читал уважаемого Говарда Филлипса, знает, что тот много ставил на возможность того, что человек просто придумывает свои страхи, хотя и редко. Я придумывал различных монстров, от которых меня защищала (или не защищала) моя маленькая клетка, которую я делю с дауном, овощем и маньяком. Я «слышал» голоса за стеной, «видел» силуэты, проходящие мимо моей камеры, «просыпался» в совершенно незнакомом месте...
Но однажды я проснулся от приглушенного мата, возни и других шумов рядом со мной. Оказывается, маньяку надоело полуночное завывание парня-дауна, и он его задушил подушкой. Тогда я и увидел труп первый раз в жизни. Он был похож на обычного человека, только не шевелился. Совсем. Тогда я придумал, что он приподнял голову и посмотрел на меня с ухмылкой. И он сделал это. Либо я поверил своему воображению, либо чертовщина уже начала окружать меня, либо всё вместе. Но факт оставался фактом — я видел, как даун поднял голову и буквально буравил меня взглядом своих остекленевших, будто заплывших туманом, глаз.
Этой ночью меня мучили кошмары. Мне снилось то, что я представлял вечерами — стоны из-за стены, крики замурованных в потолке девушек, кровь и ошметки мяса на решетке. Все было таким реальным, что я испугался не на шутку и проснулся. А когда проснулся, увидел над собой лицо маньяка. Он внимательно смотрел на меня, будто изучая, как снайпер замеряет ветер, выбирает лучшую огневую точку и терпеливо ждет — так же и маньяк присматривался ко мне. Увидев, что я открыл глаза, он вежливо поинтереосовался:
— Тебе приснился кошмар?
— Да... Ты почему не спишь?
— Ты меня разбудил своими криками.
И тут я похолодел. Еще пара минут сна, и он вполне мог оказаться вечным. Я отлично помню, что стало с дауном. Сев на кровать, я протер глаза, и на меня обрушилось потрясение куда сильнее страха быть задушенным.
Дело в том, что маньяка в палате не было. Его увели сразу после задержания. И он никак не мог вернуться.
Так оно и было. Половина коек пустовала, а на другой половине спали я и детина.
Я решил, что это был все еще сон, и маньяка не было.
После двух недель меня выписали из психушки, признав шизофреником, но мирным и почти без ограничений.
Прошёл год. И вот, летом началось то, чего я боялся. Мое воображение снова стало материализовывать предметы моих страхов.
Дело было ночью. Я играл в онлайн-игру в своем углу комнаты, отгороженном занавеской, и захотел кофе. Выглянув в комнату, я обнаружил нечто черное рядом с моими красными занавесками. Оно стояло, а когда «заметило» меня, повернулось и стало смотреть взглядом, который невозможно забыть. Взглядом кругло-треугольных глаз — такой неправильной формы они были, такого слова нет ни в одном языке. Они были белые. Ярко-белые. Его тело было темнее самой тьмы. Точнее, оно и было тьмой. Тьма струилась сверху вниз, как туман, вырисовывая неясный силуэт. Ни рук, ни ног, ни головы не было у этого существа. Только тело и глаза. Оно смотрело на меня, я смотрел на него. Так и продолжалось до четырех часов утра, пока не настал рассвет. Я, не выключая свою лампу, лег спать.
На следующую ночь оно снова пришло. И снова играло в гляделки до рассвета. А вот на третью ночь, когда я немного привык к существу, оно приблизилось к кровати с моей спящей матерью (которой,кстати,я не рассказывал ничего) и исчезло. В тот же момент мать начала считать во сне. Она досчитала до семнадцати, затем произнесла несколько фраз, которые я не разобрал полностью. Вот отрывки: «Мы единственные», «Помни», «Опять проснулся», «Не надо слез». Потом мать прекратила говорить, и больше ничего не происходило.
На следующую ночь я показал существу пару простых действий, таких, как «наклонить голову» и «поднять руку». Кажется, оно училось с меня. Это было ужасно и в то же время интересно — созданный моим воображением монстр, который еще и учится. Тогда я начал читать в Интернете страшные истории из жизни, но подобных случаев не нашел. Посоветовался с друзьями и на следующую ночь осторожно по полу подтолкнул к существу книгу — все книги серии «Хроники Нарнии» в одном сборнике, коллекционное издание. Я гордился этой книгой — она была подарена мне отцом. Существо подошло к книге и поглотило ее. Больше оно не появлялось.
Прошло два года. Я живу один в новой квартире, но в том же доме. Раздаю всем советы по магии, рунам, демонологии и прочей ерунде, которой напичкался больше, чем авианосец топливом. И вот существо пришло снова. Теперь оно не боится света, имеет человеческий силуэт и может говорить. Оно говорило со мной обо мне, о людях. О том, что мы такое. Что мы едим, куда ходим, что такое «магазин» и «деньги». Я отвечал ему (а это уже точно был силуэт парня лет двадцати, среднего роста и телосложения), рассказывал новости, но боялся спросить, что такое он. До сих пор боюсь.
Однажды я напоил его чаем. Он долго и пристально булькал, пока не понял, что в нем что-то не так. Он спросил, что у меня внутри. Пришлось показать ему в Интернете картинку с анатомией человека. Он плохо понял. На следующий день какого-то бомжа далеко от моего района нашли расчлененным и выпотрошенным, а мой демон пришел и попросил чаю. С холодом по телу я налил ему чашку. Да,несомненно, он выпил ее. Он глотал, обжигал язык. Наслаждался запахом и вкусом. Поблагодарил меня.
Примерно неделю он не появлялся, а затем пришел, позвонив в дверь, как человек, а не появившись из темного угла, как демон. Теперь он уже был одет в костюм, имел черты лица и кожу, хоть и очень бледную. Глядя на него, мне стало как-то не по себе: а что, если не я один «учу» демона? Что, если кто-то из моих друзей тоже когда-то был сгустком тьмы? Что, если не пара человек, а тысяча? Сто тысяч? Миллион? Три миллиарда?
Я отогнал эту мысль, потому что «мой» демон все еще имел белый цвет глаз. Даже не цвет, а просто субстанция из чистейшего тумана в глазницах.
Одно радовало — он меня не тронет, пока не узнает все, что знаю я. И я учил его.
Я научил его играть в карты. Смотреть фильмы и отличать их от аниме. Запоминать названия песен и различать жанры. Всему, что умеет нормальный подросток 16 лет в наше время. Но его глаза не менялись, хотя я уже привык.
Однажды он спросил — а что такое Сеть? Я рассказал ему про Интернет, онлайн-игры, скайп, аську, «ВКонтакте», форумы, имиджборды, чаты, анонимность и регистрацию, админов и юзеров... И ему понравилось. Кажется, это было единственным, что ему понравилось настолько, что он улыбнулся.
Он исчез на месяц и появился сегодня. Мы выпили кофе, поговорили о политике. Закончив пить, он сказал:
— Спасибо за кофе. Теперь ты должен мне помочь.
— Что случилось?
— Я хочу знать больше. Мне нужно в сеть.
— Хорошо, можешь взять мой старый ноутбук.
— Ты не понял. Я могу учиться, только запоминая действия людей.
— Посмотри видео на YouTube.
— Нет. Ты откроешь мне доступ к другим людям. Я пойду к ним через сеть.
— Что ты хочешь?
— Расскажи им обо мне. Тогда я появлюсь и в их воображении. И впитаю их воспоминания. Чувства. Все, что они знают. Всех, кого они знают.
— Что о тебе рассказать?
— Все. Начиная с зародыша — подскажу, я родился в тебе, когда ты решил умереть.
— С психушки, что ли?
— Да. Расскажи им все.
* * *
Рост — 175 см.
Вес — 68 кг.
Комплекция — нормальная.
Черты лица — славянские.
Волосы — черные с синим отливом.
Прическа — немного длинный ежик.
Цвет кожи — бледный.
Постоянно носит черный пиджак нараспашку, черную рубашку, черные джинсы, черные туфли с квадратными носами.
На нагрудный карман прикреплена металлическая цепочка под серебро — на них висят карманные часы.
Левая штанина всегда задирается. Правую руку держит на кармане джинсов, засунув большой палец.
Иногда играется с маленькой квадратной черной бензиновой зажигалкой без эмблемы.
Ненавидит мат, ибо редко понимает смысл фразы. Иногда цитирует Байрона и Диккенса.
Часто спрашивает про библиотеку.
Это его основные приметы.
* * *
Поймите меня. Он стал моим другом. Я не могу его подвести.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Аллея
Произошло это совсем недавно. Начало было банальным — проблемы, нервы и всё прочее, и я решила себя побаловать чашкой кофе с мороженым. Мороженого ночью, само собой, дома не было. Слава Богу, живу я не в деревне, и в пяти минутах есть отличный круглосуточный супермаркет. Район у нас не криминальный и я, как думала, не рисковала абсолютно ничем.
Путь в магазин лежал через аллейку, в которой и днём и ночью было светло и людно. Прекрасная погода и ночная прохлада меня расслабили и успокоили. Вышла на аллею — там было неожиданно тихо и пусто, несмотря на выходные и праздники. Сбоку у крайней лавочки на коленях спиной ко мне сидел мужчина и как-то дёргано перебирал руками по земле. «То ли потерял что-то, то ли плохо человеку», — подумала я. Во мне проснулось сострадание, и я спросила у мужчины, могу ли я ему помочь — издали, правда. И что-то мне подсказывает, что я поступила очень правильно, что не подошла к нему — иначе я бы вряд ли сейчас писала это...
Мужчина повернулся ко мне и начал приближаться — по-прежнему на коленях и как-то неожиданно шустро для такого способа передвижения. Когда он был достаточно близко (а у меня близорукость, и вижу я отчетливо в пределах максимум пяти метров), у меня душа просто в пятки ушла: глаза его были будто подернуты серой пленкой, и он принюхивался — вы понимаете, он полз на звук и запах, он меня вынюхивал!
С воплем, которому позавидовала бы любая сирена, я побежала в сторону магазина, где отдышалась, купила коньяка и нежданно-негаданно наткнулась на старого друга. Он меня успокоил и предложил проводить домой. Да-да, через ту же самую аллейку. Друг у меня крупного телосложения и постоять за нас двоих сможет — вот я и согласилась. Тем более было интересно, что же это за скотина испортила мне поход за мороженым.
Мы пришли на аллею. Было светло, везде стояли компании весёлой молодежи, несмотря на всю полицию мира пьющие пиво и не только. Шум-гам, смех... Они что, за пять минут там все образовались?..
Не знаю, что это было, и знать не хочу. Но знаете, мне до сих пор страшно. Ведь он знает мой запах...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Удар во тьме
Эта история приключилась со мной, когда мне было 15 лет. В то время мои родители находились в разводе, и я жил с матерью и бабушкой, а отец — с новой семьей. Именно в двухэтажной квартире отца и произошло то, о чем я сейчас расскажу.
Мы с отцом до полуночи засиделись перед телевизором — смотрели фильм, после которого я решил отправиться в кровать. По велению своей привычки я спустился на первый этаж, в гостиную, и направился в сторону кухни, где намеревался перекусить бутербродами или чем-нибудь еще. По пути я включал везде свет, дабы не оступиться в темноте, да и хотя бы просто найти дорогу.
После удовлетворения своего желудка я направился в спальню, находящуюся на втором этаже. Перед этим стоило выключить свет везде на первом, чем я и занялся. Кухня, зал для гостей, обеденный зал — все погрузилось во тьму. Осталась последняя лампа в гостиной, и можно было идти спать. Не тут-то было.
Как только моя рука щелкнула тумблером, и комната погрузилась во мрак, какая-то неведомая сила будто ударила меня по лицу. Не сильно, просто небольшой толчок, от которого я лишь пошатнулся, но мои уши зазвенели, а в глазах зарябило, будто я нахожусь под огромным давлением. Как бы то ни было, мое состояние не помешало мне разглядеть темный силуэт, удаляющийся в двери обеденного зала.
Пулей я взлетел в спальню, выделенную мне, забрался под одеяло и до самого утра не мог уснуть.
Об этом случае я не рассказывал еще долго, пока случайно не зашел разговор на мистическую тему. Тогда и выяснилось, что такие случаи в доме отца — не редкость. И его, и новую жену, бывает, что-то душит по ночам, заставляя проснуться с криками. Отец уверен, что это домовой.
Эта история мне не приснилась, не померещилась. Я до сих пор помню ее в мельчайших подробностях, хотя прошло уже около четырех лет. Она доказала мне, что в этом мире может случиться что угодно, хотим мы этого или нет.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Стук каблуков
Произошло все в июле 2008 года. Есть у меня подруга детства — Ольга. Ее мать умерла лет 20 назад. Живем мы в соседних домах, расположенных перпендикулярно друг к другу — стандартные девятиэтажки. Одним прекрасным днем я собралась зайти к Ольге в гости. Время было около трёх часов дня, на улице прекрасная погода, много народа...
Проходя между нашими домами, я услышала позади себя стук каблуков. Стук этот был почему-то невероятно громким, выделяющимся на фоне всех остальных уличных шумов. Я обернулась посмотреть. На расстоянии примерно 15 метров позади меня шла женщина лет тридцати пяти, очень эффектная, красивая, на высоченных каблуках. Единственное, чему я очень удивилась, это то, что в такую жару (градусов тридцать) на ней был строгий черный костюм с длинным рукавом. Я взглянула на нее мельком и пошла дальше.
Как только я отвернулась, тут-то все и началось. Не знаю, как описать точнее, но ощущение было такое, как будто на меня опустился пузырь или стеклянный колпак. Все звуки улицы исчезли, остался только стук каблуков по асфальту. Люди, которые проходили мимо меня, вообще не задерживали на мне взгляд. Складывалось ощущение, что они меня просто не видят, и что если я сейчас закричу, меня никто не услышит. Появился страх. В мозгу билась одна мысль: «Нельзя допустить, чтобы она меня догнала». Я ускорила шаг, чтобы быстрее дойти до Ольги. Но сколько бы я не прибавляла шагу, стук каблуков позади меня не отставал, и при этом ритм стука не ускорялся. У меня в ушах уже звенело от жуткого «цок-цок-цок».
В то время на Ольгиной парадной стоял кодовый замок. Почти бегом я приблизилась к парадной, открыла дверь и понеслась к Ольгиной квартире на втором этаже. Дверь парадной захлопнулась за мной с громким стуком, цокот каблуков пропал. Я вздохнула спокойно. Но не тут-то было: когда я была на лестнице между первым и вторым этажами, в подъезде так же уверенно, не меняя ритма, появился этот цокот. Причем звука открываемой двери я не слышала. И вот тут меня охватила настоящая паника, чувство чего-то неотвратимого и такой ужас, что у меня, наверное, волосы дыбом встали.
Я добежала до Ольгиной квартиры и позвонила в дверь. Не знаю почему, но я точно знала, что мне должны обязательно успеть открыть дверь до того, как меня догонит эта незнакомка. Я слышала звонок, я слышала, как залаяла Ольгина собака, я слышала шаги к двери изнутри квартиры, я слышала стук каблуков на лестничном пролете между 1-м и 2-м этажами. Я ждала, когда мне откроют, и боялась обернуться назад. Шаги остановились с другой стороны входной двери, и я услышала вопрос: «Кто там?». Но вся проблема в том, что это был не Олин голос, а голос ее мамы — такой, как я его запомнила с детства. Я, почему-то не удивившись, ответила: «Тетя Люба, а Оля дома?».
В этот момент открылись двери лифта, хотя его никто не вызывал. Я услышала, как стук каблуков проследовал в кабину, двери лифта закрылись, и кабина стала подниматься наверх. В этот момент с меня как будто сняли колпак, и я услышала, как на улице кричат, играя, дети, как проехала машина мимо подъезда, как шумит в деревьях ветер. Но самое интересное, что в этот момент я услышала, как в повторе, лай Олиной собаки, шаги за дверью в квартире и вопрос: «Кто там?». Только это уже была Ольга. Когда она открыла мне дверь, то была очень удивлена моим бледным видом. Вот такая история приключилась со мной летом 2008 года. Что это было, не знаю до сих пор.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Находка
В июле отдыхали мы на своей даче под Уфой, в посёлке Миловка. У нас там небольшой участок. Имеется колодец, один на двоих с соседом. Антону Павловичу 57 лет, вдовец, и детей у него нет.
Решили мы почистить колодец. Дело уже было к вечеру, когда мы стали поднимать гравий. На дне одного из вёдер обнаружили маленькую фотокерамику, какие обычно устанавливают на памятники. На ней была изображена женщина лет тридцати с тёмными длинными волосами и с очень красивым лицом. Погадав, как она могла попасть в колодец и не приходя к определённому выводу, я просто отшвырнул её в остальной шлак. А вот соседа она заинтересовала куда больше. Пояснив мне, что негоже так обращаться с находкой, он забрал её себе. А я и возражать не стал.
На следующее утро ему парализовало ноги — на скорой увезли в больницу. Месяц спустя он вернулся домой. Как выяснилось, ухаживать за инвалидом некому. Мы с женой и решили помогать Антону Павловичу — готовить еду, приглядывать за домом.
Как-то к нему зашла жена. Пройдя на кухню, она услышала голос из комнаты. Подойдя ближе, она увидела, что старик разговаривает с фотографией. И в разговоре он делал долгие паузы, кивая головой, будто слушая ответ. Спустя некоторое время это заметил и я лично. Это была та самая фотокерамика! Поинтересовавшись, что это с ним происходит, я получил ответ в жёсткой форме: мол, это не моё дело. После этого случая, когда мы к нему заходили, сосед прятал фотографию. Совсем рехнулся, думал я. Но помогать ему не перестал. А в разговоре он начал упоминать всё чаще о женитьбе на какой-то Людмиле, и как она вернётся откуда-то издалека. А на мои расспросы о Люде он отвечал односложно, либо и вовсе помалкивал. И до того нелюдимый человек всё больше уходил в себя.
Однажды я зашёл к нему под вечер. И только хотел постучать, как отчётливо услышал громкий женский смех. Постучал. Минуты через две мне открыл довольный улыбающийся сосед и произнёс: «Как жаль, что вы с Людой разминулись, она только что вышла» (стоит отметить, что своего выхода к дороге у соседа нет. Чтобы выйти, нужно преодолеть наш участок, где у забора сидит большая сторожевая собака Джек).
Я после такого уже и забыл, зачем приходил... Вернувшись домой, я поведал об этом жене. Усмехнувшись, она сказала, что я шизофренией от деда заразился.
Та ночь выдалась неспокойная. Была гроза, но не было дождя, дул сильный ветер. Джек бесновался на цепи, громко воя, из-за чего я долгое время не мог заснуть.
Утро было пасмурным. Выйдя на крыльцо покурить, я заметил, что собаки нигде не видно. Позвал пса, реакции никакой. Заглянув в будку, увидел Джека мертвым... с клочком длинных чёрных волос в пасти. Прошёл к соседу узнать, не слышал ли он чего. Постучал. Мне никто не ответил. Стучал ещё минут пять, думая, что он спит. Взял запасные ключи, которые были спрятаны у него в бане. Открыв двери и пройдя в комнату, я увидел соседа, сидящего в старом кресле, одетого в парадный выходной костюм. На столе стояла начатая бутылка вина и два бокала. Сосед не подавал признаков жизни. Пощупав пульс, я убедился, что он мертв. Вызвал скорую, которая постановила смерть от удушья (механическая асфиксия). При обыске его дома не было обнаружено той самой фотографии, которой он так дорожил.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ужас в моем доме
Это происходит в доме моего молодого человека, а с тех пор, как мы живем вместе, и в моем доме.
Квартиру родители Леши купили еще до его рождения, и ремонта на кухне не было до сих пор, несмотря на то, что прошло уже больше двадцати лет. А причиной всему то, там живет «домовой», хотя я больше склоняюсь к тому, что это полтергейст.
Стоит только попытаться хотя бы перекрасить трубы или подклеить обои, как в доме начинается невообразимый ужас: вода льется по стенам, хотя трубы не протекают, по ночам вся семья просыпается от грохота битого стекла или звуков похожих на снос стен, но нигде нет ни осколков, ни пыли.
Лешина мама рассказывает, что сначала это выглядело как «невинные шалости» — домовой заплетал Леше косички в детстве, прятал его игрушки. Позже все обрело более ужасающие масштабы.
Когда я начала оставаться у них в семье на ночь, меня часто будил голос, звучащий словно над ухом, но никто больше его не слышал. Позже оно привыкло ко мне и перестало досаждать.
А недавно мы совершили ужасную оплошность. Я читала, что некоторые сущности можно запечатлеть при помощи обычной камеры. Я действительно думала, что это вымысел, шутка, и уговорила моего парня попробовать. Поскольку оно в основном обитает на кухне, мы отправились именно туда, и я стала просто снимать то, что попадалось: шкафчики, плиту, потолок, трубы…
Леша долго не давал мне просматривать снимки, но, когда я все же уговорила его, я увидела на белом фоне трубы искаженное красноватое лицо — вроде как дефект фотографии. Но я уверена, что это живет рядом с нами, и мне просто по-человечески страшно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мертвая тишина
Около года назад мы с мужем поехали в гости к нашим друзьям в загородный дом. День пролетел быстро и весело — мы жарили шашлыки, пили пиво и говорили по душам. После этого все отправились спать.
Мы с мужем легли спать в довольно просторную угловую комнату с балконом. Ночь обещала быть душной, поэтому балкон я оставила открытым.
Среди ночи я внезапно проснулась от ощущения непонятной тревоги и безысходности. Хотелось выть во весь голос, как иногда воют собаки. В комнате было тихо. Настолько тихо, что я бы могла услышать дыхание человека в соседней комнате, но ни одного звука не существовало... Только тьма, ночь и безмолвие.
На меня накатила паника — я не слышала даже мужа. Внимательно прислушиваюсь, ищу его дыхание, но не слышу абсолютно ничего. Поворачиваюсь к супругу. Одеяло он скинул во сне, и теперь бок дорогого мне человека смутно белел в чернильной темноте. Бок не двигался при дыхании.
Я дотронулась до плеча спящего мужа — абсолютно ледяное, холоднее льда. Минуту я осознавала произошедшее, а затем панически стала расталкивать его, кричать, но ничего не слышала. И тут муж упал на пол белым пятном, а затем неестественно быстро ринулся в сторону балкона и исчез в беспросветной тьме.
Я оцепенела, перевела взгляд на кровать — мой благоверный лежал рядом и мирно посапывал во сне. Вернулись и звуки, и свет фонаря во дворе. До самого утра я не могла уснуть, дрожа от страха и боясь произнести хоть слово.
С того времени прошло несколько лет, и случай постепенно забылся, но отчаяние, что поглотило меня в ту ночь, забыть невозможно, как и понять, что произошло.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Фаза кошмара
Первоисточник: www.proza.ru Водитель автобуса затормозил, подъезжая к остановке.
Женя устало поднялась с места и пристроилась у задней двери, держась за поручень. В открытую форточку ворвался холодный сквозняк. Не весна, а сплошное недоразумение.
Сквозь забрызганные стекла был виден квартал — однотипные восьмиэтажки, такие же серые и угрюмые, как нынешний апрель. За свои двадцать два года Женя так и не привыкла к этому ландшафту — хуже того, он раздражал ее всё сильнее. А в последние дни ей просто не хотелось возвращаться домой.
Ей было страшно.
Путь, который она проделывала в двух направлениях — утром и вечером — лежал через две детских площадки, мимо расселенного одноподъездного дома, вдоль безобразно разросшихся кустов. По утрам еще ничего — Женя не успевала проснуться настолько, чтобы на нее подействовала гнетущая атмосфера. И то… казалось, что ночующий во дворах кошмар медленно расползается с первыми лучами рассвета, оставляя не видимые глазом, но осязаемые «седьмым чувством» следы. А вот вечером… вечером было попросту жутко. Что-то приближалось к восьмиэтажкам издалека.
Кошмар возвращался к ночи.
Автобус уже уехал, а Женя всё не решалась войти в квартал. Комкая в ладони магнитную карточку «на одну поездку», она думала о том, что карточка сейчас напоминает лицо Сергея Павлишина, когда он приезжает с работы. Человек он неплохой, но бизнес — не его стихия. Ему бы сидеть в проектном бюро с чертежами, а не крутиться по двенадцать часов в сутки, как белка в колесе: налоговая, санинспекция, клиенты, сотрудники, «крыша»… Вот что бывает, если жертвуешь собой во благо семьи. Вернее, во благо двоих детей — с женой Павлишин развёлся несколько лет назад. Открыл фирму, выворачивается там наизнанку, зато у детей всё есть, даже няня, которая целый день крутится вокруг них не хуже, чем Павлишин со своим бизнесом.
Если ты закончила школу с отличием, но не поступила в институт, потому что места там раскуплены заранее, и заработать на жизнь можно только присматривая за чужими детьми (всё лучше, чем торговать на рынке), что ты будешь делать? Писать жалобы в министерство образования, мэру и президенту заодно? Правильно. Будешь присматривать за детьми. Когда по характеру ты — флегматичная реалистка — твоя психика при этом особо не пострадает.
Почему же весь ее флегматичный реализм мигом улетучивается, стоит только выйти вечером из автобуса?
Женя торопливо шла к дому, безуспешно пытаясь определить природу своего страха. Она ТОЧНО не боялась местных алкашей, хулиганов, агрессивных кавказцев, с недавних пор обосновавшихся по соседству. Местных она почти всех знала с детства, на кавказцев не обращала внимания — после Юрочки и Танечки Павлишиных те были просто пай-мальчиками. Нет, здесь что-то другое… Неясное и необъяснимое, но от этого не менее зловещее.
Как же сегодня холодно на улице.
* * *
В маленькой квартире закипающий чайник побулькивает по-особенному уютно.
Женя переоделась в теплый халат и уже предвкушала чашку горячего чая. Она не могла согреться с того момента, как в форточку автобуса задуло сквозняком. По телевизору шла очередная серия «мыльной оперы» — в качестве фона сойдет.
В дверь позвонили, а затем, словно сомневаясь в эффективности звонка, застучали кулаком. Вздрогнув, Женя подошла к двери и заглянула в глазок.
На лестничной площадке виднелась Ксюха Коваленко из соседней квартиры.
— Женя, Женюсик, киса-а-а-а! — позвала Ксюха. При этом она приблизилась вплотную к глазку со своей стороны. Стекло сразу же запотело. Ксюха всегда так делала — почему-то ей казалось, что, если говорить в глазок, будет лучше слышно. — Женьк, ну открой, ну дело до тебя есть.
Женя приоткрыла дверь.
— Привет, Ксень. Чего хотела?
— Котёнок, одолжи старой больной женщине стольник на лекарство, будь умничкой!
С этой просьбой Коваленко являлась к Жене регулярно раз в три-четыре дня. Под «лекарством» подразумевалось, как правило, пиво — других лекарств Ксюха не признавала, разве когда ее принудительно выводили из запоев. Когда Женя еще училась в десятом классе, Ксюха приехала в Москву из Мариуполя и устроилась на работу в ресторан — петь блатные песни. Потом ее выгнали за пьянство, и Ксюха пела теперь в квартире, доводя до белого каления всех жильцов. Источником ее доходов служили бесчисленные мужчины, которых она по очереди селила у себя на неделю-полторы. Мужики попадались разные — кто покупал выпивку с закуской, кто подкидывал Ксюхе денег на шмотки, а один сделал просто космически дорогой подарок — установил ей на кухне электрическую плиту. Правда, Женя, в отличие от подавляющего большинства, проституткой Ксюху не считала — мужской пол был ее страстью, второй по счету (на первом месте — алкоголь).
Видя, что Женя колеблется, Ксюха усилила нажим:
— Ну, Женюсечка, ну ладно тебе, ну я отдам — ты ж знаешь!
Женя знала. Не отдаст. Доказано опытом неоднократно.
Экс-певичка дышала таким перегаром, что Женя сама чуть не захмелела. Отделаться тут можно только одним беспроигрышным способом — стольником. Достав из сумочки кошелек, Женя молча вручила Коваленко «пособие».
— От спасибочки! — Ксюха схватила купюру и быстро сунула ее в карман. — Добрая ты девочка, Женька, вот шоб у тебя всё было и тебе за это ничего не было! Всё, Ксеня пошла за лекарствами… — Ксюха пошатнулась и уперлась о стену.
— Ага, выпей и за моё здоровье тоже.
— Женюси-и-и-и-к, — с укоризной протянула Ксюха, сложив губки бантиком. — О, слушай, хотела спросить…
— Тысячу взаймы не дам, — быстро сказала Женя.
— Да не, я не про то… Женьк, а у тебя чё — мальчик появился? Да такой понтовый еще, как зовут хоть?
— Что за мальчик? — Женя нахмурилась.
С «мальчиком» она в последний раз встречалась года полтора назад — не до них.
— Ну, эт-та-а, от остановки с тобой шел. Ну, не с тобой, а сзади чуть. Но за тобой. Я еще подумала — опаньки, Женька с ухажером поругалась…
— Ксень, глюки у тебя очередные! Мальчика — не было.
— Да как не было, он во дворе до сих пор торчит. Тебя, небось, дожидается… Ну ладно, лапуська, пока-пока!
Женя поспешно захлопнула дверь и повернула ключ в замке. Выключив чайник, подошла к окну, отдернула занавеску и выглянула вниз.
Во дворе, прислонившись к гаражу-«ракушке», стоял незнакомый мужчина. Скрестив на груди мускулистые руки, он бесстрастно смотрел прямо перед собой. Одет он был как-то очень уж по-летнему: широкие клетчатые брюки и кроссовки дополняла рубашка с коротким рукавом. Черты лица скрадывала тень, отбрасываемая козырьком надвинутой на лоб серой кепки.
Женя пожала плечами. Она была точно уверена, что этот человек не шел вместе с ней от остановки. По дороге она несколько раз оборачивалась и никого сзади не видела. Ксюха просто заметила чужого мужика, а всё остальное придумала. Она вообще из тех людей, которые, узнав о наступлении конца света, посвятят этой новости минуту-другую, а потом вернутся к самому актуальному, при этом безбожно фантазируя: кто, когда, с кем и в какой позе.
Луч заходящего солнца скользнул по затененному лицу незнакомца, и его глаза блеснули мраморно-белым. Тихо вскрикнув, девушка попятилась от окна.
* * *
… Самый первый страшный сон Женя увидела, когда ей было пять лет. Ей снилось, что она выходит в узкий коридор их квартиры, а в другом его конце — всего-то в четырех шагах! — виднеется фигура в белой простыне. Сначала Женя думает, что это кто-то из родителей решил ее попугать, но по контурам простыни вдруг понимает — она наброшена на безголовое тело. В следующий миг Женю захлестнула волна холодного ужаса — она находится ОДНА дома, и кроме нее здесь только труп без головы в наброшенной на плечи простыне. Девочка проснулась с криком.
Проснулись и родители, и бабушка. Женя плакала навзрыд; мама гладила ее по голове и утешала, говорила, что никакой фигуры в белой простыне не было, но Женя не сомневалась — она БЫЛА, она спряталась на кухне. Лишь когда отец прошелся по квартире, включая везде свет, девочка немного успокоилась.
— Мамочка, но если ее не было, почему она мне приснилась? — всхлипывая, спросила Женя.
— Понимаешь, милая, сны — это всего лишь сны. То, что ты видишь во сне — это не по-настоящему. На самом деле этого нет. Ты просто устала за день, вот тебе и мерещится всякая бяка. А мы ее прогоним!
— Уже прогнали, — подтвердил отец. И только бабушка, сурово поджав губы, изрекла:
— Если видишь страшный сон, это значит — где-то рядом происходит что-то страшное.
От этих слов Женя снова расплакалась.
— Зачем ты такое говоришь ребенку?! — воскликнула мама.
— Она должна знать, — отрезала бабушка. — Пусть она не думает, что сны — не по-настоящему. Пусть поймет это, пока маленькая — потом поздно будет.
Родители тогда здорово ругались на бабушку, но та была непреклонна. Правда, Женя так и не поняла «это» — впрочем, даже став старше, она не всегда понимала, о чем говорит бабушка. Но на следующий день из разговоров родителей она узнала, что ночью, примерно в то самое время, когда она увидела свой кошмар, неподалеку от дома их сосед — сильно пьяный — пересекая железнодорожную насыпь, попал под электричку. Безголовый труп упал по одну сторону насыпи, а голову долго искали в репейнике с другой стороны (соседи перешептывались, что ее так и не нашли).
…Женя готовила ужин для своих подопечных, пытаясь при этом следить за резвящимися вовсю Танечкой и Юрочкой — аттракцион, против которого ее истрепанные нервы возражали чуть ли не в голос. Когда через полчаса появился Павлишин-старший, Женя уже изнемогала от их «невинных» шалостей.
— Как у вас тут сегодня, Евгения? — спросил Сергей.
— Да нормально вроде… Танюха что-то с утра закапризничала, есть не хотела. Но обедала с аппетитом.
— Вот и славно, — судя по всему, мыслями Сергей был еще в офисе. — Ужин вы сделали? Я покормлю их сам. Можете двигать домой, а завтра будет денежка. Я вам, наверное, тысячи две накину, а то совсем вы с нами замучались…
— Да ладно, — вздохнула Женя. — Подумаешь… Хотя, нет, две тысячи — это хорошо. Это приятно. Накидывайте, я не против.
— В июне я их на юга повезу, — сообщил Сергей, стягивая с себя пиджак, — отдохнете пару неделек. А к осени у меня вакансия может появиться… черт, придется тогда вам на замену кого-то искать.
— Ну, до осени еще далеко, — обнадежила его Женя. — Ладно, спокойной ночи. Поеду домой.
— Езжайте. Что-то вы бледная какая сегодня. Не болеете?
— Спала плохо, — пробормотала Женя. — Таня, Юрик! Пока-пока! Ведите себя хорошо.
— А мы всегда себя хорошо ведем с папой, — отозвалась вредина Танюха.
* * *
От станции метро до Жениной остановки автобус едет почти полчаса, а если не повезёт с пробками — то и все сорок минут. Но по мере удаления от метро светофоров всё меньше, а дорога всё свободнее. Пассажиров обычно по пальцам пересчитать можно — будто маршрут проходит через такую глушь, где никто и не живет. Одно хорошо — сидячих мест сколько угодно.
Поставив на колени сумочку, Женя смотрела в окно и пыталась считать повороты, но вскоре мысли ее сами собой вернулись к бабушке.
… После того случая родители старались не оставлять Женю с бабушкой одну. Но чем больше старались, тем хуже это у них получалось. Как по закону подлости, оба не вылезали из авралов на работе, и Женя частенько проводила с бабушкой сутки напролет. Бабушку она здорово побаивалась, а мама и папа испытывали, видимо, похожие чувства — во всяком случае, они относились к суровой пожилой женщине довольно насторожено. Ради справедливости надо сказать, что, заполучая в свои руки внучку, бабушка была именно бабушкой — собирала Женю в детский садик, потом — в школу, ворчала, что надо застегиваться и «шею-то, шею шарфом обмотай!». Правда, за пятерки не хвалила, но и за двойки не ругала, лишь однажды обронила вскользь: «Кто не хочет учиться, тот живет недолго, а умирает страшно». Только через несколько лет Женя догадалась, что бабушка, должно быть, имела в виду кого-то из своих знакомых, но в тот момент эта тяжелая фраза возымела магическое действие… к концу четверти Женя получала только «хорошо» и «отлично».
Строго говоря, бабушка сумела привить Жене лучшие качества своего характера: уверенность в собственных силах и готовность справляться с проблемами. Но спокойствие и собранность — не единственное, чем поделилась с ней бабушка.
Однажды, когда она уложила Женю спать, кто-то позвонил в дверь. Была уже ночь; родители за час до этого по очереди сообщили, что остаются на переработку. Услышав звонок, Женя вскочила с постели и бросилась открывать, надеясь, что всё-таки они вернулись. Но до двери добежать не успела: бабушка совершенно бесшумно догнала ее и положила ей руку на плечо. Поднесла палец к губам и сказала:
— Тихо.
Женя застыла — глядя на бабушку, на ее сосредоточенное лицо, она вдруг поняла: что-то может случиться. Всё также бесшумно бабушка подошла к двери и прижалась к ней ухом. Звонок не повторился, потом послышались удаляющиеся шаги. Лишь тогда бабушка жестом велела внучке возвращаться в постель, а через пару минут зашла проверить, легла ли та спать.
— Бабуль, а кто это был? — дрожащим голосом спросила Женя.
— Кто бы это ни был, — сказала бабушка, — запомни раз и навсегда: нельзя открывать дверь тем, кто звонит ночью. Мать с отцом на дежурстве, и тебе это известно. Откроешь — а за дверью…
— Кто? — глаза внучки расширились от ужаса, она сразу пожалела, что задала этот вопрос.
— Мясорубщик, — коротко ответила бабушка. Секунду-другую она, видимо, решала, стоит ли посвящать внучку в подробности, но потом продолжила. — Он приходит по ночам к тем, кто готов открыть свою дверь чужому. Если его впускают, он съедает хозяев живыми. — Бабушка помолчала еще немного и добавила: — Делает так, чтобы они не могли двигаться, вырезает куски мяса и ест, — Женя уже тихо скулила, зарывшись под одеяло, но бабушка вдруг с несвойственной нежностью коснулась ее плеча. — Обещай мне, что никогда не откроешь дверь Мясорубщику.
— Никогда, бабушка, — ответила Женя, не высовываясь из-под одеяла. — Никогда, я тебе обещаю.
— Хорошо. А теперь спи.
На следующий день бабушка, не упоминая о ночном визите, потребовала, чтобы отец вызвал мастера — врезать в дверь глазок. Отец выполнил требование, не спрашивая объяснений, но вечером Женя услышала, как он перешептывается с мамой: «Забеспокоилась бабка-то… видать, кто-то ночью приходил»… «Да мало ли, кто тут ночью ходит». Но сейчас, задним числом, Женя понимала — ночное посещение было каким-то странным. Райончик у них довольно маргинальный, в двери здесь ломятся часто: пьяные соседи, местная шпана, не знающая, куда приложить свои силы… Только в том-то всё и дело, что никто к ним в дверь не ломился. Один звонок… безмолвное ожидание… и звук удаляющихся шагов.
Кто же это был и зачем он пришел?
Женя подозревала, что бабушке было известно, КТО и ЗАЧЕМ. Бабушка вообще знала что-то такое, чего не знали другие. Но она никогда не говорила об этом прямо, ограничивалась мрачными намеками и зловещими недомолвками. Она вовсе не была жестокой и не находила удовольствия в том, чтобы запугивать внучку, определив для нее лишь необходимый минимум… некой информации.
* * *
Женя так ушла в свои воспоминания, что перестала следить за дорогой. Встряхнув головой, она снова взглянула в окно; сбрасывая скорость, автобус катился вдоль длинного пригорка, возвышавшегося над дорогой. Зимой мальчишки, невзирая на запреты взрослых, катались здесь на санках, и дело не обходилось без двух-трех смертных случаев за сезон. До остановки оставалось метров триста, когда Женя заметила на обочине у подножья склона странно знакомую фигуру.
Фигура осталась далеко сзади, а Женя ощутила, как по коже пробежал озноб. Это был тот самый мужчина в кепке, которого она видела вчера в окно. Что он здесь, черт возьми, забыл?
Может быть, он просто недавно переехал в одну из восьмиэтажек… допустим, снял квартиру? И теперь просто гуляет по окрестностям для вечернего моциона?
Возможно, но маловероятно. В таком случае Ксюха уже должна была знать, кто это такой и как его зовут. Нет. Что-то подсказывало Жене, что мужчина — не местный.
Соскочив с подножки, Женя почти бегом бросилась в квартал. Добравшись до расселенного дома, она остановилась, переводя дыхание. В школе она получала пятерки по физкультуре, но после выпускных экзаменов не тренировалась — времени не хватало. Женя оглянулась — позади на дороге никого не было. Что и неудивительно — даже если мужчина в серой кепке идет сюда, их разделяет почти полкилометра. Уже спокойнее Женя двинулась дальше.
Идя через двор, она миновала стол, за которым компания работяг «забивала козла». На земле валялись пустые бутылки из-под дешевого пива. Один из игроков громко выругался матом; Женя вздрогнула от звука его голоса. «Дьявол, совсем нервы никакие стали!», подумала она. Невольно ей вспомнилось, что, когда бабушка проходила мимо тусующихся с магнитофонами и выпивкой старшеклассников, громкие разговоры и дебильный хохот мигом смолкали, а взгляды опускались к асфальту.
Из подъезда навстречу Жене походкой подгулявшей примадонны выплыла Коваленко.
— Привет, — уныло кивнула ей Женя.
— Привет, Женькин! — Ксюха изловчилась и чмокнула ее в щеку, чего Женя органически не переваривала, и громким шепотом осведомилась — На пиво есть?
— Нет.
— Вот никогда у тебя нет на пиво, — возмутилась Ксюха. Вчерашняя субсидия, видимо, успела вылететь у нее из головы.
Задев Женю локтем, она направилась к ларьку. Стирая со щеки вульгарную красную помаду, Женя вошла в подъезд и вызвала лифт. Неожиданно ей захотелось выкурить пару сигарет. Обычно Женя курила только под настроение, так вот сейчас настроение у нее было как раз то.
Потянув на себя подъездную дверь, девушка натолкнулась на порыв ледяного ветра, растрепавший ее волосы. Пытаясь привести челку в нормальное состояние, Женя, не глядя по сторонам, шагнула на улицу, но тут же остановилась, услышав рядом чьи-то голоса.
Это предупреждение, мелькнула у нее мысль. Вчера было то же самое. Холодный сквозняк в форточку автобуса — а потом появился этот человек. Даже не поворачивая головы, Женя уже заранее знала — неподалеку от нее стоит Ксюха Коваленко. За спиной Ксюхи того, с кем она разговаривает, не видно: Ксюха — барышня в теле. Но если пройти чуть вперед — Женя так и сделала — можно увидеть короткий рукав летней рубашки, клетчатую брючину и…
Вот и лицо. Оно снова в тени — наверное, мужчина специально надвигает так низко свою кепку. Ксюха не замечает Женю, а вот незнакомец слегка подается вбок, бросая взгляд над плечом Коваленко. Он понял, что за ним наблюдают. Глаза его жутко вспыхивают мраморно-белым.
«Господи, неужели она ЭТОГО не видит?!» — подумала Женя, быстро отворачиваясь.
* * *
Она провела на улице еще целый час, выкурив вместо двух сигарет почти половину пачки. Когда она подходила к подъезду, Ксюхи и ее странного нового знакомого там не было. Но, выходя из лифта, Женя увидела, что дверь Ксюхиной квартиры чуть приоткрыта. Значит, Ксюха там — и, скорее всего, не одна. Видимо, они только что вошли — или, наоборот, собираются уходить. Женя поспешно юркнула к себе, всей душой не желая столкнуться лицом к лицу с незнакомцем в серой кепке. И только заперев замок и накинув цепочку, девушка поняла — он совсем рядом. За стенкой.
И, не исключено, пробудет там всю следующую ночь. Если не дольше.
Потом Ксюхина дверь захлопнулась. Женя заглянула в глазок, но на площадке никого не оказалось. Она прислушалась, но и за стеной было тихо. А ведь обычно, когда Ксюха приводит «гостей», все базары можно слышать, даже заткнув уши. Если она сейчас дома вместе с этим мужиком… то они, похоже, вообще не разговаривают.
* * *
На следующий день, получив обещанную прибавку к жалованию (дети у Павлишина, конечно, те еще «цветочки жизни», но своё слово он держит железно), Женя решила отметить это событие скромным дружеским ужином сама с собой.
Возле метро она заняла очередь в палатку и прикидывала, что бы ей такого взять к курице гриль… может, бутылочку вина и расслабиться, благо, повод есть? Ночь прошла спокойно, Ксюха, видать, прихватила своего кавалера и подалась в кафе «Балтика». Дети вели себя, как и всегда, паршиво, но они умеют и хуже. Женя уже выискивала глазами магазин с винным отделом, когда сзади ее окликнули:
— Женечка, это ты?
Женя обернулась. Она не сразу узнала в немолодой женщине заведующую районной библиотекой — заведением, побившим в последние годы все рекорды непосещаемости. Раньше бабушка частенько заходила туда вместе с Женей, и, пока внучка копошилась у высоких стеллажей, о чем-то негромко разговаривала с этой… Элеонорой Викторовной. Надо думать, они были подругами, хотя Элеонора лет на двадцать моложе. Скорее, знакомыми.
— Это я, — кивнула Женя. — Здравствуйте, Элеонора Викторовна.
— Как у тебя дела?
— Да вроде пока ничего. У вас как?
— Так, по-старому. Сижу целый день со своими книжками, небось, уже все забыли, что у нас библиотека есть, — Элеонора грустно улыбнулась. — Ты домой сейчас едешь?
— Ага. Премию сегодня получила, вот, думаю, не накрыть ли себе поляну на радостях.
Элеонора переложила из руки в руку пакет.
— Может, зайдешь ко мне ненадолго? Чайку попьем, поболтаем… Надо же, сто лет тебя не видела, ты и не изменилась почти.
— А что, идея, — легко согласилась Женя. — Мне… я как раз хочу вас кое о чем поспрашивать. Автобус только минут через десять будет, давайте пока купим себе коробку конфет.
* * *
Элеонора Викторовна налила в чашки дымящийся чай.
— Тебе с сахаром, Женя?
— Пожалуй… нет, — отказалась Женя. С таким количеством сладкого недолго всю стройность растерять. Хотя младшие Павлишины и поддерживают ее в тонусе, но всё же злоупотреблять не следует.
Окна библиотекарши выходили во двор; напротив виднелся Женин дом. Во дворе было безлюдно, «забивальщики козла» куда-то ушли.
— Так ты хотела со мной о чем-то поговорить? — напомнила Элеонора. В автобусе они общались на отвлеченные темы: цены, погода.
Женя кивнула.
— Элеонора Викторовна, а вы хорошо знали мою бабушку?
— Ну… ее вообще мало кто знал хорошо, дама она была своеобразная, царствие ей небесное. Просто она считала меня своей подругой и почему-то мне доверяла. Впрочем, я никогда не подводила ее.
Жене показалось, что во дворе возникло какое-то движение, но, когда она посмотрела туда, там по-прежнему никого не было.
— Вот как… — сказала Женя, дуя в свою чашку. — Своеобразная? А в чем это выражалось? — и, прежде чем Элеонора успела ответить, выпалила: — Она когда-нибудь рассказывала вам о… Мясорубщике?
Элеонора сложила руки под подбородком и некоторое время молчала, прикрыв глаза.
— Это… какой-то секрет? — смутилась Женя.
— Да нет, какие теперь секреты, — произнесла Элеонора. — Но, знаешь… темная это история с Мясорубщиком. Сразу скажу: я никогда не думала, что у твоей бабушки… не всё в порядке с головой. Но одно время она придерживалась очень странной теории, и, расскажи она об этом кому-то, кроме меня, ее запросто могли упечь в сумасшедший дом.
— Что, бабушка изучала аномальные явления?
— Нет, бабушка… Людмила Ильинична… была следователем прокуратуры. Просто однажды она сама столкнулась с аномальным. Но задолго до этого ей поручили установить личность неизвестного, задержанного ночью на окраине Люберец — патрульный принял его за пьяного и доставил в отделение, и только там стало ясно, что этот человек — сумасшедший. При обыске в кармане его пальто обнаружили потрепанную книгу — настолько старую, что она, судя по всему, стоила немалых денег и, возможно, была украдена из какого-то музея. Человека этого поместили в психиатрическую больницу, а твоя бабушка — тогда только начинавшая работать в прокуратуре — выясняла, кто это такой, что с ним случилось, и откуда у него эта книга. Книгу показали эксперту, и он подтвердил, что издание раритетное и очень дорогое, особенно, если найти покупателя из числа зарубежных коллекционеров. Довольно быстро Людмила Ильинична выяснила, что неизвестный — профессор истории Хаткевич, до недавнего времени работавший в одном из московских вузов. Его единственная родственница — двоюродная сестра — показала, что около месяца назад Хаткевич отправился в командировку в Норильск, и на тот момент был совершенно вменяем.
Позже в милицию поступило заявление от женщины, сдававшей приезжим комнату в коммуналке — у нее пропал жилец. Получалось, что Хаткевич приехал в Люберцы пригородным автобусом, с чемоданом, собранным для командировки и снял комнату на длительный период. Но вот что он делал в городе и почему соврал своей сестре…
— А сам он хоть что-нибудь говорил?
— Самое связное, что услышала от него твоя бабушка: «Нельзя на них смотреть! Нельзя мешать, когда они готовят себе пищу!». Понять это можно было так, что речь идет о живых мертвецах, причем Хаткевич уверен, что видел их. По заключению психиатра, причиной его сумасшествия стал сильный испуг. «Если они приходят во сне, — говорил Хаткевич, — нельзя стоять к ним лицом! Нельзя, чтобы они запомнили в лицо, потому что тогда они придут! Только в кошмарах мы видим их, а они видят нас, и тогда им известно, куда идти!».
— И что с ним стало потом?
— Ну, потом Хаткевич умер, и дело закрыли, поскольку заявлений о пропаже раритетной книги не поступало. А книгу сдали в спецхран библиотеки МВД, где я, кстати, работала.
— Элеонора Викторовна, так что же это была за книжка? — спросила Женя, беря конфету.
— Она называлась «О природе каннибализма», автор — барон Шварцкап, то есть, как ты понимаешь, напечатана она еще до революции. Мне удалось найти короткую справку: Шварцкап — состоятельный дворянин, много путешествовал, увлекался оккультными науками. Опубликовал сборник собственных статей, но тираж был уничтожен с санкции начальника Охранного отделения — усмотрели крамолу, хотя и не понятно, какую.
Должно быть, Хаткевич где-то достал уцелевший или авторский экземпляр. Шварцкап рассматривает обычаи и ритуалы людоедства у диких народов, в том числе и тех, что обитают в северных районах России. Похоже на попытку вычленить из ряда этнических групп некоторые, обладающие, скажем… сверхъестественными способностями, и объяснить такие способности поеданием себе подобных. По просьбе Людмилы Ильиничны я сделала ксерокопии нескольких страниц, посмотри дома, возможно, ты их найдешь.
— Я поищу. Но вы сказали — бабушка сама с чем-то подобным столкнулась. Как это произошло?
В квартире вдруг погас свет. Вздрогнул и замолчал старый холодильник.
— Пробки, что ли? — Женя приподнялась.
Выглянув в окно, Элеонора качнула головой.
— Да нет, похоже, это что-то на подстанции. В соседних домах тоже света нет. Ничего, пока еще не так уж и темно.
— Ладно.
— Так вот, слушай. В декабре восьмидесятого года из Люберец поступило сообщение о жутком двойном убийстве.
Жертвами стали двое пожилых супругов, проживавших на окраине города, невдалеке от промзоны. Оба имели судимости и состояли на учете в милиции. Производя плановый обход, участковый позвонил им в дверь, никто не открыл, и он решил зайти позже. Придя через два часа, он столкнулся на лестнице с соседкой поднадзорных, которая пожаловалась на ужасный запах из их квартиры — «будто бы что-то сгорело» и «кажется, у них газ потёк». На звонки опять никто не ответил, и тогда участковый решил взломать дверь. Мужа и жену он нашел внутри мертвыми: у обоих была вырезана часть внутренних органов, в том числе селезенка и печень… кажется, еще поджелудочная железа. Но дальше начались разногласия между участковым и бригадой медэкспертизы. Эксперты утверждали, что смерть наступила задолго до того, как участковый вскрыл квартиру, с небольшим интервалом: первым погиб муж, примерно через двадцать минут — жена. Однако, по словам участкового и привлеченных им понятых, взломав дверь, они обнаружили, что супруги еще ДВИГАЛИСЬ — бессмысленно, бесцельно бродили по малогабаритке, держась за стены и не обращая внимания на появившихся в квартире людей. От этого зрелища одна из понятых упала в обморок. Обои были перепачканы кровавыми отпечатками ладоней.
Источником отвратительного запаха были сковородка и две кастрюли, стоявшие на плите и содержавшие остатки мелко нарубленного и тщательно приготовленного мяса — это и были грубо удаленные у жертв органы. Рядом на столе лежал окровавленный кухонный нож. В квартире также ощутимо пахло газом.
Оперативники быстро опросили жильцов и узнали, что около полудня возле дома был замечен незнакомый человек; двое из опрошенных видели, как он входил в подъезд. По составленному фотороботу был опознан рабочий текстильной фабрики, некто Раскроев; незадолго до убийства он не вышел на смену и с тех пор отсутствовал. Раскроева объявили во всесоюзный розыск, но, как показали дальнейшие события, он находился в Люберцах либо где-то совсем рядом. Потому что в течение следующих двух недель произошло еще восемь таких же убийств — там же, в пределах промышленной зоны. Всякий раз у погибших была вскрыта брюшная полость, отсутствовала часть органов, а на кухнях обнаруживались признаки того, что органы подвергались «готовке», после чего убийца употреблял их в пищу.
Странно, что убийства продолжались, несмотря на интенсивные оперативно-розыскные мероприятия при существенном усилении личного состава. Сотрудники милиции между собой называли убийцу-каннибала «Мясорубщик».
— Какая… какой кошмар! — вырвалось у Жени. Ее передернуло.
— Да, все считали это кошмаром. Людмилу Ильиничну серьезно беспокоило, при каких обстоятельствах убийца пристрастился к поеданию человеческого мяса, и — здесь ее просто отказывались понимать — не привело ли это к морфологическим изменениям организма. Она не очень-то распространялась по поводу своих соображений, но как-то упомянула, что изменения могли пойти не только на уровне биологии. Похоже, она здорово запуталась с этим расследованием. Формально она курировала розыски Раскроева, но неоднократно докладывала начальству, что ищут они, возможно, кого-то совсем другого. В конце концов, ей дали добро на отработку других версий, но она тут же потребовала, чтобы по Раскроеву было заведено отдельное дело.
— Что такого необычного в этом Раскроеве? — спросила Женя, отхлебнув остывший чай.
— Да всё необычно. Он служил в армии, в танковых войсках. Во время штабных учений танк его взорвался. Экипаж сгорел до… прости меня, до головешек. Что осталось, собрали в цинковые коробки и отправили родителям с припиской: ваш сын, дескать, погиб при исполнении воинского долга. На этом всё как будто должно было закончиться, если бы вскоре Раскроев не появился дома, в Люберцах — день в день, когда должен был вернуться из армии.
— Как это? — изумилась Женя.
— Ну, как — я не знаю. Родители его успели умереть — не выдержали горя — но якобы его видели бывшие друзья. Своё «воскресение» он всем объяснял по-разному. Кому-то сказал, что на самом деле его перепутали с другим человеком, и в танке погиб не он. Кому-то — что травмы и ожоги оказались не такими уж серьезными. В общем, даже если собрать вместе всё, что он наплёл, всё равно непонятно, что же там было в действительности.
Людмила Ильинична запросила документы в отделе кадров текстильной фабрики. Трудовую книжку завели на имя Андрея Раскроева, причем на основании военного билета — паспорта у Раскроева не было. Он его потерял, но из-за нехватки работников директор в виде исключения дал ему время восстановить паспорт. Но сам военный билет был явно поддельным.
— Явно поддельным? — переспросила Женя. — Как же тогда его приняли в отделе кадров?
— Явно и неявно… — поправилась Элеонора Викторовна. — На первый взгляд, билет был подлинный. Людмила Ильинична мне потом говорила — рассматриваю его и понять не могу, что ж в нём не так?! И вдруг увидела — текст на печати отражен зеркально, задом наперед.
— Кому и зачем понадобилось таким образом документ подделывать?
— Именно. Кому и зачем? В голове не укладывается — зачем? Людмила Ильинична была человеком с сильной интуицией. Она уже тогда для себя решила — тут не афера, не просто подделка документов. Что-то похуже.
Дальше всё стало еще непонятнее. В военкомате, естественно, военного билета за таким номером никогда не выдавали, кроме того, там имелись совершенно точные данные, что Андрей Раскроев на самом деле погиб во время маневров. Но Людмила Ильинична добралась до командира части, где проходил службу Раскроев, и он в конце концов нехотя признался: может быть, не наверняка, но ВОЗМОЖНО, что сержанта Раскроева во взорвавшемся танке не было. Почему он так считает, командир не сказал. ЧП расследовали особисты, результаты они засекретили, а всем свидетелям, включая, кстати, и представителей генштаба, было строго-настрого предписано факт инцидента не разглашать.
Всё это Людмила Ильинична изложила начальству, но ей поставили на вид, что она слишком свободно интерпретирует простые факты, и предупредили о служебном несоответствии. Тогда она продемонстрировала военный билет Раскроева с «зеркальной» печатью, и ее чуть не обвинили в фальсификации…
— Выглядит так, — задумчиво сказала Женя, — словно кто-то очень не хотел, чтобы Раскроевым занимались вплотную. Кому-то УЖЕ что-то было о нем известно…
— Вот-вот, — закивала Элеонора. — Твоя бабушка говорила то же самое. Когда ее всё-таки отстранили от следствия, она впервые сказала мне, что Мясорубщик, по ее мнению, не человек. И еще — что все его жертвы страдали расстройством сна и нередко будили своих соседей, потому что во сне кричали. К этим крикам успели настолько привыкнуть, что просто не обратили на них внимания в моменты совершения убийств. Кроме того, во сне они видели одно и то же…
— Очень похоже на бабушку! — не сдержалась Женя. — Это — так, потому что вот это — вот так. И без объяснений.
— Верно, но ей ведь приходилось осторожничать — даже те, кто будто бы наблюдал НЛО, порой оказывались на лечении под присмотром комитетчиков, а Людмила Ильинична ударилась в полнейшую мистику. Откуда она всё это взяла, боюсь даже представить; оказалось, она по собственной инициативе доследовала дело Хаткевича, уже когда официально его сдали в архив. И обнаружила что-то такое, во что сама вряд ли верила до конца.
Она говорила, что в местах, заселенных людьми, обитают некие сущности… или субстанции, или фантомы. Они рядом с нами, но мы их не видим, а они не видят нас. Но они нас ищут. Когда-то они были людьми, однако что-то изменилось для них в законах природы… или же сами они слишком грубо эти законы нарушили. Вот и превратились в невидимые и невидящие… пустые места. Но иногда мы можем столкнуться с ними в страшных снах — тогда они следуют за нами, ведь их терзает голод, а у нас есть то, чем этот голод утолить…
Извини, Женечка, кажется, я совсем тебя заболтала. Хорошо, что электричество включили. Не хотелось бы весь вечер просидеть в темноте…
* * *
Уйдя от Элеоноры Викторовны, Женя умудрилась растянуть трехминутный путь через двор до своего подъезда на полчаса. Она никак не могла собраться с мыслями.
Ей трудно было представить, что бабушка работала следователем по особо важным делам. Оглядываясь назад, Женя признавала: да, бабушка сохранила в себе много черт, свойственных людям, долгие годы прослужившим в органах охраны правопорядка — властная решительность, жесткость, проницательность, умение видеть собеседника насквозь. Но это еще не всё.
За внешней твердостью скрывался страх — не просто за свою жизнь.
Следователям нередко приходится опасаться, что один из посаженных в тюрьму преступников, выйдя на свободу, однажды выберет момент и отомстит. Страх, который бабушка никому и никогда не показывала, был совершенно другого рода. О своём последнем «клиенте» она знала что-то такое, что выводило его из ряда обычных бандитов.
Может быть, следствие, которое вела бабушка, каким-то образом всё же нарушило планы Мясорубщика, и нарушило серьезно. И потом, после увольнения из прокуратуры, после переезда в этот район бабушка днем и ночью ждала, что Мясорубщик придет к ней. Бабушкина тревога была настолько сильной, что однажды, когда ночью раздался звонок в дверь, она не выдержала и проговорилась внучке, кто это мог быть.
Женя, стоявшая посреди детской площадки, невольно попятилась, глядя на дверь подъезда. Неужели именно ОН тогда молча ждал на лестничной клетке???
Присев на каруселях, Женя механически достала сигарету и закурила.
Отсюда до Люберец — всего полтора часа пешком. При условии, что Мясорубщик оставался там и знал, где поселилась его главная противница (разгадавшая или почти разгадавшая его тайну), ему не составило бы труда наведаться в этот район. И той ночью, когда Женины родители остались на переработку, он, кажется, именно это и сделал.
Кем бы ни был Мясорубщик — человеком во плоти или, как выразилась Элеонора — «субстанцией» — он, вероятно, не способен выйти за определенный ему ареал активности. Люберцы. Город, где совершались зверские убийства, сопровождавшиеся явлениями аномального порядка. Люберцы и ближайшая к ним местность. Именно рядом с Люберцами милиция задержала профессора Хаткевича, который:
А. Имел при себе старую книгу «О природе каннибализма»;
Б. Нёс бессвязную чушь о живых мертвецах и о ком-то, кто готовит себе пищу и не терпит при этом помех;
В. Сошел с ума от страха.
Дома Женя долго не решалась снять куртку и сбросить туфли. Где-то глубоко в подсознании зрело ощущение, что рядом происходит ЧТО-ТО УЖАСНОЕ, как тогда, в ее детском кошмаре. Ей казалось — переодевшись в домашнее, она станет чересчур уязвимой. Длинный теплый халат помешает ей бежать, если возникнет необходимость в бегстве.
Промедлив достаточно, чтобы устать стоять в прихожей, Женя прошла в бабушкину — «маленькую» — комнату. Она редко заходила сюда — только подметала пол и вытирала пыль. Жене не требовалось слишком много жизненного пространства, к тому же, здесь ей всегда становилось не по себе, словно вот-вот откроется дверь, и войдет бабушка. В комнате почти ничего не изменилось за три года — с того дня, когда рухнувший поперек улицы подъемный кран раздавил Жениных родителей; бабушка умерла двумя неделями раньше.
— Надеюсь, бабуль, ты не будешь сильно против, — пробормотала Женя, открывая книжный шкаф. Здесь бабушка хранила какие-то документы, вроде личного архива.
Полки шкафа были плотно уставлены старыми книгами. В последний раз Женя открывала его, еще когда училась в десятом классе — ей срочно понадобилось найти какой-то роман Шолохова, и бабушка сказала, что у нее должен быть. Верхняя полка имела дополнительное отделение сбоку; там лежала нетолстая стопка тетрадей. Женя осторожно достала их и перенесла на тахту.
Просматривая тетради, она убедилась, что это были планы и конспекты лекций по криминалистике. «Ничего интересного», с некоторым разочарованием подумала Женя, открывая последнюю тетрадь, и тут же поняла, что держит в руках бабушкин дневник.
Вернее, не совсем дневник — скорее, журнал. Записи были не датированы, лишь на обложке выведено крупными цифрами «1981».
Первые же строки как будто вернули Женю обратно на кухню Элеоноры Викторовны, только теперь с ними рядом стояла покойная бабушка, дополнявшая рассказ ей одной известными деталями.
«Кто такой Раскроев?
Точно не установлено, был ли именно он Мясорубщиком. Однако я потратила достаточно много времени, копаясь в его прошлом, и могу лишь сказать, кем он не был. Он не был нормальным человеком. Я вычислила эпизод, когда он впервые проявил свою ненормальность — это случилось еще в школе. На уроке труда одноклассник Раскроева по неосторожности отсёк себе палец; пострадавшего перевязали и вызвали «скорую помощь», однако отсеченный палец найти ТАК И НЕ УДАЛОСЬ. Учитель труда видел, как Раскроев подобрал его, выскочил в коридор и съел. Прожевал и проглотил так быстро, что трудовик не успел ничего сделать. Единственный, кто узнал об этом — директор школы, но он, понимая, какие последствия повлечет за собой огласка, вступил в преступный сговор молчания с учителем труда.
Согласно воспоминаниям его бывших школьных учителей, Раскроев был гиперсенситивен. Мне рассказали, что в седьмом классе погибла девочка, сидевшая с ним за одной партой, и он первым откуда-то знал, что она утонула — причем в тот момент об этом не знали даже ее родители».
В следующей записи бабушка ушла в сторону от темы Раскроева.
«Незрячие, о которых пишет Шв-п — вовсе не племя дикарей-каннибалов. Это — обособленные в пространстве и времени (посмертно) личности, чье состояние вызвано ошибками в некоем ритуале, включающем в себя поедание человеческих органов».
Женя несколько раз перечитала этот абзац. Всё-таки бабушка даже наедине с собственным журналом-дневником упорно не желала изъясняться напрямик.
Написанное далее привело Женю в полное недоумение.
«Под большим секретом и буквально на полминуты мне показали выдержку из внутреннего документа КГБ. Это ни много ни мало ориентировка на «имитированных людей». Там указывается: могут иметь при себе удостоверения личности, соответствующие стандартному образцу, не слишком новые; при этом номер удостоверения, одна из аббревиатур и т.д. обязательно содержат посторонний символ или дробную цифру. Ни одна организация выдачу такого удостоверения не подтвердит.
Неизвестные науке силы вселенной при определенных обстоятельствах создают и внедряют в мир «свои варианты людей». Либо путём «прямого копирования» — замена человека его точной копией (предшествует уничтожение оригинала), либо — генерацией абсолютно нового существа. Для второго случая характерна полная невозможность отследить какую-либо биографию субъекта.
Как «имитированные люди» классифицированы некоторые серийные убийцы, маньяки-некрофилы, людоеды».
Последнее предложение дважды подчеркнуто.
Опять о Раскроеве.
«Я считаю, что выход патологии Раскроева на пиковую стадию совпал во времени с призывом в вооруженные силы, причем знаковая перемена наступила в те несколько дней, когда Раскроев вместе с другими призывниками направлялся к месту службы.
Из-за технической неполадки поезд задержался в пути, точное место стоянки — станция Почаево. Это малонаселенный район; живут здесь только сотрудники станции и их семьи. Далее в радиусе восьмидесяти-ста (по примерным оценкам) километров в лесах можно не встретить ни одного человека. В Почаево произошел инцидент, впоследствии скрытый командованием в/ч: один из призывников пропал из поезда и отсутствовал почти трое суток. Это был Раскроев. Он вернулся буквально за час до отхода поезда. Из его объяснений следовало, что он заблудился в лесу, отойдя от станции на совсем небольшое расстояние.
Возможно, это совпадение, но в книге Шварцкапа Почаево указано как одно из первых мест, где были встречены Незрячие.
По прибытии в часть сопровождающий офицер доложил о случившемся, но Раскроев в дальнейшем нареканий не вызывал, и самовольная отлучка осталась без последствий.
Выяснить подробности службы Раскроева мне не удалось за исключением того, что он быстро получил звание сержанта за успехи в боевой подготовке. Какие именно обстоятельства предшествовали событиям на маневрах, мне также неизвестно.
(Не слишком ли часто с именем Раскроева связаны замалчивания и сокрытие фактов?)».
«По результатам беседы с комчасти.
Явно что-то не договаривает.
Через знакомых вышла на офицера особого отдела, возглавлявшего расследование. Он согласился встретиться со мной при условии, что его показания не пойдут в дело. С его слов экипаж, в который входил Раскроев, открыл огонь на поражение по другим танкам. Это объясняет возникшую на полигоне сумятицу, неявно, но отраженную в следственных документах. После первых залпов вряд ли вообще кто-то понял, что творится. И только через минуту или две из штаба отдали команду стрелять по машине Раскроева. Особист непроизвольно делает акцент на фамилии Раскроева, словно именно он записан в виновники. Но тут всё не так просто. Раскроев был всего лишь механик-водитель, он не мог одновременно вести танк и при этом стрелять. Вывод: Раскроева ликвидировали по заранее разработанному плану, причем — пожертвовав остальными членами экипажа».
Женя растерянно опустила тетрадь на колени. Раскроев. Почему его решили убить, причем способом, не оставляющим шансов на выживание — взорвав танк? Какая информация о нем разошлась по закрытым каналам спецслужб? Чем вызван резкий отказ бабушкиных начальников разрешить отдельное расследование по Раскроеву?
Когда этот человек был заявлен главным подозреваемым в люберецких убийствах, никто не возражал. Были уверены, что всё равно его не найдут, и поэтому не беспокоились? Повод для беспокойства мог появиться в случае, если бы кто-то начал разбираться с Раскроевым подробно и безотносительно актов каннибализма в промзоне. Тем более, если следователь, взявший на себя эту задачу, осознает, в ЧЕМ ИМЕННО должен разобраться — а бабушка наверняка дала понять, что уж она-то осознает это четко.
Тетрадь чуть не соскользнула на пол, Женя едва успела подхватить ее — откуда-то из середины выпал листок бумаги. Подняв его, Женя решила, что это одна из тех ксерокопий, которые Элеонора Викторовна делала для бабушки. Текст был набран крупным, явно не современным шрифтом и пестрел «ятями».
«… и печень, равно как селезенка и большинство органов, в животе расположенных, черпают жизненное начало из Первоисточника. Они — Носящие Жизнь. Вынутые из тела, выпаренные и прогретые в течение Особого времени, они очищаются от грязи телесной, и жизнь первоисточная, что в них содержится, войдет в поглотившего их беспрепятственно и мгновенно; к годам его прибавится вчетверо, ибо то — Чистое начало.
Но следует блюсти осторожность, пока приготовление не завершено и готовое не съедено. Оболочка органа истончается, и Жизненное неустойчиво в нем, может наружу выплеснуться и уйти, как из пробитого шара воздух. А может и обратно вернуться, туда, откуда орган Носящий отделен был».
Если это отрывок из книги «О природе каннибализма», барон Шварцкап излагал свои мысли вычурным, утрированно-архаичным языком, напуская слишком много таинственности. Жене хотелось надеяться, что пропечатанные с большой буквы определения (Жизненное. Орган Носящий) призваны скрыть ту печальную истину, что результаты исследований барона больше надуманы, чем основаны на реальных фактах. Но почему-то от прочитанного у Жени зашевелились волосы на голове.
Каким-то образом снятый на ксероксе текст перекликался с сегодняшним днем.
Женя посмотрела на часы — кстати, день уже почти закончился. Завтра ей присматривать за младшими Павлишинами, изредка всерьез жалея о том, что она не может своими руками сдать их в интернат для трудных детей.
Она долго не могла заснуть. Ей казалось, что она слышит какие-то звуки, не то из-за двери, не то из-за стены. Потом усталость всё же взяла своё, и Женя забылась некрепким, тревожным сном.
* * *
Во сне она видела площадку перед дверями своей и Ксюхиной квартиры. Но самой Жени на площадке нет — она спит в своей постели. За дверью Коваленко царит безмолвие. Но Женя точно знает — Ксюха там, у себя. Вопрос — одна ли?
Нет, Ксюха не одна. Этот человек в серой кепке — он вместе с Ксюхой. И они провели наедине двое суток. Чем занимались? Вульгарный и совершенно простой ответ кажется вопиюще неверным — какая-то чужая атмосфера повисла над площадкой. Не похоже, что у Коваленко веселье и развлекуха.
Воображение подсказывает возможные сцены в квартире. Может быть, Ксюха пытается разговаривать с новым знакомым. Она щебечет всякие глупости, задает дурацкие вопросы… он не реагирует. Он просто молчит и смотрит на Ксюху. Для него она всего лишь глупая женщина, готовая впустить к себе в дом… постороннего.
Но ведь так не могло продолжаться два дня и две ночи. Даже бывшая ресторанная певичка, при всей своей недалекости должна была в конце концов заметить: новый знакомый ведет себя не так, как положено. Так что к этому моменту события уже приняли другой оборот. Какой именно? Может быть, Ксюха просто психанула, может быть… догадалась, что обращается не к человеку… что тот, с кем она пытается разговаривать, не слушает ее… а просто ждёт.
В квартире Коваленко раздается звонок. Он глухим эхом разносится по углам, разбивая на осколки мёртвую тишину. Но эхо смолкает, и тишина вновь собирается в единое целое…
Женя открыла глаза и с ужасом поняла — в ЕЁ дверь звонят уже не первый раз.
Она отбросила одеяло, медленно поднялась на ноги. На цыпочках, осторожно обходя скрипящие паркетины и ступая лишь на те, что не отзывались писклявым протестующим звуком (характер своего паркета Женя знала наизусть), она вышла в коридор. Дыхание в груди замерло само собой.
Прильнула к глазку.
На площадке стояла Ксюха. В тот момент, когда Женя разглядела ее, она находилась у противоположной — дальней — квартиры, но, словно зная, что соседка проснулась и смотрит на нее в глазок, вдруг в три быстрых шага оказалась прямо перед Жениной дверью.
— Ксю… Ксюха… — пролепетала Женя. Но горло ее наотрез отказалось воспроизводить звуки, и она сама не услышала своего голоса.
— Женька, — сказала Ксюха.
Женя едва не закричала. Ксюха ЗНАЕТ, что она ее видит.
Но ведь она подошла так ТИХО!
Не в силах оторваться от глазка, не в состоянии сделать ни единого движения, девушка была уже невольным наблюдателем. Ксюха, не торопясь, наклонилась — глазок был врезан на высоте чуть больше метра — и линзу словно накрыла черная дыра. Это был Ксюхин рот — она ведь всегда говорила «в глазок», касаясь его губами.
Она всегда так делала. Но… Женя была уверена — за дверью стоит какая-то другая Ксюха. С ней что-то произошло за то время, что она провела в своей квартире с тем человеком.
Ксюхе нельзя открывать. Что-то запредельное, несущее с собой смерть… находится совсем рядом с ней. Может быть, это Он, тот человек в надвинутой на глаза кепке — отправил ее, чтобы выманить Женю из квартиры.
Где-то в обшивке двери есть щель. Это совершенно точно. Ксюха обращается к Жене, и свистящий шепот ледяным потоком просачивается в прихожую.
— Женька, впусти меня. Ты же слышишь. Впусти меня, Женька. Мне плохо. Мне надо где-то пересидеть ночь. Потом меня заберут. Я должна пересидеть ночь.
Чёрная дыра смыкается, отдаляется от линзы глазка. Женя снова отчетливо видит Ксюху. Она стоит неподвижно, пристально глядя на Женину дверь. Глаза Ксюхи тускло мерцают в свете лампы на потолке.
— Уходи, Ксюха, — прошептала Женя.
Преодолев оцепенение, она повернулась, и, также на цыпочках, пошла в комнату. Села на кровать и закуталась в одеяло. Ее трясло от страха, а в голове еще слышались Ксюхины слова: «Мне надо пересидеть ночь. Потом меня заберут».
В этих фразах — какое-то послание, подумала Женя. В другой ситуации они звучали бы совсем иначе. Но сейчас — ночью, произнесенные странной, словно чужой женщиной на лестничной площадке — они обрели зловещий смысл.
Что-то ударилось об оконное стекло. Женя подскочила, ее расширенные от испуга глаза метнулись к окну. Она не сомневалась, что сейчас увидит Ксюху. Ксюха прошла по карнизу и теперь стоит за ее окном, водя пальцами по стеклу.
Но та Ксюха, которую знала Женя, ни за что не пошла бы по карнизу. Да и пройти там нереально — слишком узко.
За окном никого не было. Никого и ничего — только чернильная ночная тьма, скудно разбавленная светом уличных фонарей. Женя коснулась прохладного стекла горячим лбом, задержалась, слушая, как колотится сердце. Стекло замутнело от дыхания.
ЗАПОТЕЛО.
Не веря собственной догадке, Женя отшатнулась от окна.
Ксюха говорила с ней, и рот ее накрывал глазок. Но глазок НЕ ЗАПОТЕЛ.
С этой деталью послание расшифровывалось легко, четко и…
… и настолько понятно, что кровь стыла в жилах.
Ксюха разговаривала, НЕ ДЫША. Вот почему ее шипение в глазок напоминало шелест прорезиненного плаща. Словно кто-то медленно дул в пластмассовую трубку.
Но живой человек не может говорить, не дыша. По крайней мере, Ксюхе это точно не пришло бы в голову.
Она вышла на лестничную площадку мёртвая.
* * *
Остаток ночи Женя провела, забившись в самый дальний от окна угол, за кроватью, сидя на корточках и сжимая в руках молоток. Как будто молоток мог чем-то помочь, если бы мёртвая Ксюха сама или при помощи человека с мраморными глазами открыла ее дверь и вошла в квартиру…
А потом наступил рассвет, и ночная жуть начала, как обычно, уходить, рассеиваться. Но Женя понимала: ее страшное видение не было просто ночной галлюцинацией, плодом не в меру разыгравшейся от чтения бабушкиного журнала фантазии. Ксюха Коваленко на самом деле разговаривала с ней, касаясь губами дверного глазка.
Женя не видела и не слышала, как Ксюха, подождав еще немного на площадке, зашла к себе. Но там она провела не больше минуты или двух. Вскоре она вновь покинула свою квартиру и медленно, словно нащупывая ногами ступеньки, пошла вниз по лестнице. Если бы кто-нибудь в этот момент двигался навстречу и взглянул ей в лицо… смерть от разрыва сердца была бы для этого человека лучшим выходом. Всё что угодно лучше, чем всю оставшуюся жизнь помнить увиденное и знать, что однажды, войдя поздней ночью в свой подъезд, ты разминулся с трупом. Обостренный слух сжавшейся в комочек Жени уловил лишь глухое поцокивание каблуков-шпилек, когда Ксюха спускалась к первому этажу. Но Женя даже не обратила на это внимания.
…Пора было собираться на работу. По-прежнему леденея от страха и впадая в панику при мысли о том, что скоро придется выйти на лестничную клетку, Женя через силу умылась, почистила зубы. Выпила кофе и докурила оставшиеся сигареты. Она уже здорово опаздывала, но сейчас это просто не имело для нее значения. Прочитав придуманную на ходу молитву — «Господи, боже, избавь меня увидеть то, что видеть мне не положено, ибо я слабый человек» — Женя собралась с духом и выглянула наружу.
Но там не было абсолютно ничего интересного. Или страшного. Поворачивая ключ в замке, Женя искоса глянула на обитую коричневым кожзаменителем Ксюхину дверь — дверь была плотно закрыта, но заперта или нет — так не скажешь, а проверять Женя, естественно, не решилась. И только на первом лестничном марше она увидела один из тех следов ночного кошмара, который не рассеялся и не растворился с наступлением утра.
На ступеньках виднелись пятна накапавшей, уже свернувшейся крови.
Держась за перила, Женя вышла на улицу, надеясь на то, что встретит по дороге живую Ксюху, и та попросит у нее денег на пиво. Это будет лучшим и единственным доказательством того, что в фазе кошмара Женин мозг не перехватывал образы из реального времени, а просто их порождал внутри себя.
Но Ксюху встретили несколько раньше, и совсем другие люди. Когда Женя завернула за угол ближайшего к автобусной остановке дома, навстречу ей медленно выехала милицейская машина…
Вечером к Жене пришел участковый инспектор, которого она раньше не видела; вместе с ним был мужчина, предъявивший удостоверение следователя. От них Женя узнала, что в пять утра ее соседку («Когда вы видели ее в последний раз, она показалась вам… нормальной?») заметил патруль из местного отделения. Ксюха медленно брела вдоль задней стены расселенного дома, неуверенной походкой, сильно шатаясь. Ее приняли за пьяную и остановили для проверки документов; впрочем, Ксюха на голос не среагировала, и пришлось ее взять за локоть. Ее остекленевшие, пустые глаза смотрели в куда-то в одну точку, мимо патрульных. В лучах восходящего солнца лицо Ксюхи быстро становилось мертвенно-синим. Она покачнулась и упала, ударившись головой о низкую железную ограду. Пока один из патрулей вызывал по рации «скорую помощь», второй обнаружил, что тело Ксюхи полностью остыло, а пульс не прощупывается, зато на коже отчетливо видны трупные пятна. Прибывшая бригада «скорой» констатировала смерть, наступившую не менее трёх часов назад. У патрульных возникли серьезные проблемы с объяснением того факта, что они обратились с просьбой предъявить паспорт к МЁРТВОЙ женщине, причем умершей где-то в другом месте, не там, за расселенным домом. Обоих временно отстранили от работы, но вскоре нашлись и другие свидетели, видевшие Коваленко идущей куда-то задворками за несколько минут до поступления на пульт диспетчера «скорой помощи» вызова.
Женя подозревала, что именно случилось с Ксюхой, но ей не с кем было поделиться своими подозрениями.
Мясорубщик сделал Ксюху своим донором. Выпотрошив несчастную женщину, он — на ее кухне, в ее посуде, на ее плите — приступил к готовке. В эти минуты Ксюха уже умирала, но случилось непредвиденное — поломка на подстанции. Прервалась подача электричества.
А у Ксюхи — наверное, у единственной в квартале — электрическая плита вместо газовой.
Конфорки остыли, и процесс извлечения жизненного начала был нарушен и пошел в обратном направлении. Вытянутая из Ксюхиного тела энергия устремилась назад. Но умирающее тело было уже не способно нормально принять и использовать ее. В результате Ксюха ненадолго обрела способность двигаться, и даже ее мозг — лишенный кислородного притока, но «включившийся» от притока энергетического — какое-то время еще выполнял свои функции. Это была, конечно, уже не жизнь — это был короткий отпуск с того света.
(Однажды такое уже случилось — там, в Люберцах. Окно кухни, в которой Мясорубщик готовил своё адское блюдо, было открыто, и задувший ветер погасил огонь на плите. Ведь запах жареного мяса в квартире перемешался с запахом газа, словно где-то была утечка).
Ксюха, наверное, осознавала, что с ней произошло. И — почти наверняка — ей было страшно и одиноко. Вот почему она вышла на лестничную площадку и позвонила в дверь соседки, просила ее впустить.
Но Женя не могла выполнить ее просьбу.
Тогда Ксюха — выпотрошенная, с искромсанным животом, никому больше не нужная — словно поломанная кукла — в конце концов отправилась на улицу, а на ступеньки лестницы из-под ее пошловато-яркой кофточки сочилась кровь.
…Женя не решилась пойти на похороны. Она боялась, что увидит растерзанный живот покойницы. Правда, Ксюхина соседка снизу — пенсионерка, собиравшая деньги на венок — уверяла, что гроб закроют. Она же сказала Жене, что Ксюха, должно быть, предчувствовала, что с ней случится беда. В последние ночи она громко кричала во сне. Когда соседка, встретив Ксюху на улице, спросила, всё ли у нее в порядке, та вяло отмахнулась и объяснила, что ей снятся кошмары.
А еще Женя боялась, что среди провожающих окажется человек с белыми, как мрамор, глазами под козырьком низко надвинутой кепке. Или, что еще страшнее — она заметит его где-нибудь в стороне, между могилами.
Впрочем, сейчас он, наверное, поблизости, думала Женя, глядя вечером в окно. Ведь у него так ничего и не получилось… Что бы ни привело его в этот район, именно здесь он нашел очередную жертву. Сейчас он затаился — в одной из квартир расселенной пятиэтажки или в глубине разросшихся кустов. Ждёт нового донора.
Женя хотела выпить на ночь снотворное, но за ним надо было идти в аптеку. Да и утром она может проспать.
После всех пережитых страхов фаза кошмара наступит очень быстро. Накрывшись с головой одеялом, Женя долго молилась — как умела, своими словами, много раз повторяя одну и ту же фразу:
«Боже, всемогущий господи, если во сне я увижу Его — сделай так, чтобы я успела отвернуться».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Проект: «Траурная Квартира»
Первоисточник: www.proza.ru — 1 —
Что было в общем доступе. Во-первых, полторы заметки о молодом человеке, одолевшем двадцать километров шоссе со сломанной ногой, трещиной в позвоночнике и с сотрясением мозга. Его подобрал автопатруль на пересечении улицы Островитянова и Ленинского проспекта. Наркотиков и алкоголя парень не употреблял; он и от курения воздерживался. Но в ненастную ночь ему приснился кошмар, очнуться от которого бедняга не смог, даже проснувшись: ему померещился некто у изголовья кровати (проживал он один), и парнишка выпрыгнул в окно… С его слов — в окно второго этажа, что несколько неправдоподобно. Удар о землю не избавил его от идефикса — бежать от кого-то безликого, и не важно какой ценой.
Это проскочило в сводках новостей и быстро кануло в лету. Пытливый ум нашел бы, к чему тут придраться… Но пытливые умы тем утром новостей не читали.
Во-вторых. Статейка о скандале в бюро ритуальных услуг прожила чуть дольше из-за махровой желтизны темы. «МОГИЛА МОТОЦИКЛИСТА ОСТАЛАСЬ ПУСТОЙ. Московский байкер Алексей Прахов, погибший в ДТП, не дождался похорон. Злоумышленники по поддельному гербовому свидетельству забрали труп из морга и увезли в неизвестном направлении».
Со свободными СМИ на этом всё. Дальше договоримся так: вы не спрашиваете, откуда у меня информация, а я не отвечаю. Наверняка дело вообще засекретят. Такую чертовщину всегда скрывают.
В ноябре минувшего года у железнодорожной насыпи, проложенной по окраине района Опольцево, обнаружили труп мужчины. Характер прижизненных травм указывает на то, что человека избивали; он сопротивлялся и дважды произвел выстрелы из боевого пистолета. Смерть последовала от удара, нанесенного в основание черепа. Затем покойнику пытались открутить голову, резко выдергивая ее по и против часовой стрелки.
Бумажник с крупной суммой наличных остался у погибшего в кармане куртки; таким образом, нападавшие не ставили целью ограбление. Это характерно для здешнего захолустья, где словесные перепалки зачастую выливаются в акты звериной жестокости, но «наказанных» обычно не грабят. Но с середины октября одинокому пешеходу, зачем бы он ни оказался на Опольцево, местные кровавые традиции практически не угрожали. Правильнее — угроза свелась к минимуму.
Криминалисты установили, что убийство совершено не группой, а одним человеком. Ставки делались на бандита, незадолго до того удравшего из автомобиля, перевозившего заключенных, но позже его задержали в Подольске. Он признался, что надеялся затаиться в Опольцевском овраге (наслышан об этих местах), но по пути наткнулся на «шизика в шторах», и тот настолько ему не понравился, что он предпочел поискать убежище подальше от Опольцево. Чем именно не понравился, косноязычный уголовник объяснить не сумел. Переводу поддалось лишь словечко «шторы» — солнцезащитные очки.
Второй труп, по идее, фигурирующий в этой истории, не найден по сей день, а если и найден, меня об этом в известность не ставили. И не поставят.
Что касается третьего — работника пиццерии, пожилого водителя-доставщика — он умер за рулем на выезде из квартала, набрав перед этим скорость достаточную, чтобы перемахнуть через шоссе Петля и влететь в пролесок, в хлам разбив старую «Оку».
Есть и живые участники, но они наотрез отказались давать интервью и вообще разговаривать на эту тему.
В материалах дела упомянуты еще несколько фамилий — это любители урбанистической экзотики, совершающие вылазки в «готичные» районы. Таковых набралось всего четверо. Они так же видели (но издали) кого-то в огромных темных очках. Вопрос в том, был ли это убийца.
У следователя, неофициально общавшегося с этой четверкой, осталось впечатление, что ребята не договаривают главного. Он готов спорить, что с Опольцево компания возвратилась… не в полном составе. Но загруженный работой следователь не мог позволить себе новый «висяк» и не стал разбираться с подробностями вылазки.
Вернемся к первому мертвецу — тому, что расстался с жизнью подле насыпи. Ветка, по которой в семидесятые годы ходили грузовые вагоны со стройматериалами, давно выведена из эксплуатации, и не очень понятно, что там мог делать этот крепкий, хорошо тренированный мужчина с пистолетом, весьма состоятельный на вид. Про бумажник я уже упомянул. Кроме того, он имел при себе дорогой мобильный телефон «дуос» (еще две трубки, обклеенные розовыми сердечками, явно принадлежали не ему), смартфон и кейс с ноутбуком. На жестком диске ноутбука сохранён черновик отчета о весьма странном эксперименте…
* * *
…Девятиэтажка возвышалась над районом подобно маяку. Две женщины, приехавшие первым утренним автобусом, шли прямо на нее. Несмотря на ранний час, обе ужасно устали, да еще тащили с собой набитые вещами сумки. Солнце начинало припекать, но густые кроны деревьев хранили какую-то могильную прохладу, которая не освежала — продирала морозом по коже.
Свернув за угол школы, они увидели встречающего. Он помахал им рукой.
— С добрым утром, — поздоровался агент, когда женщины приблизились. — Нормально добрались?
— Вроде вовремя, — ответила младшая из женщин, высокая и скорее тощая, чем стройная, и демонстративно сверилась со своими часами. — Ровно семь.
— Долго искали остановку, — поддакнула ее спутница, низенькая, с короткой стрижкой и в очках, похожая на ресторанную певичку. Она поставила сумку между ногами.
— Начинаем через сорок минут, — произнес агент. — Давайте повторим основные позиции договора. Вот копии — ваша, Гюльнара, и ваша, Наталья. НПК «Апейрон» гарантирует вам полную неприкосновенность и ненанесение физического вреда. НПК «Апейрон» НЕ гарантирует, что вашему психическому состоянию не будет нанесено ущерба, и предупреждает о режиме психологического эксперимента. Вы, Гюльнара Алимова и вы, Наталья Яковенко, обязуетесь не нарушать установленных правил, в том числе — не оповещать друзей и знакомых о своем местонахождении, не пользоваться средствами мобильной связи и не пытаться покинуть здание до 25-го октября сего года. Есть возражения, отказы, вопросы?
Женщины покачали головами.
— Уведомления о перечислении денежных средств обеим пришли?
Кивнули.
— Отключите, пожалуйста, телефоны, и сдайте их мне.
— А вернёте? — сверху вниз осведомилась долговязая Гюльнара.
— Разумеется. Чужого добра нам не надо. Ну, давайте сумки, и прошу за мной.
* * *
Скрипучий древний лифт поднял их на последний этаж.
— Добро пожаловать, — сказал агент, открывая новую стальную дверь. Женщины робко заглянули в прихожую. Вспученный линолеум, ободранные обои, порыжевший от влаги и курева потолок. — Ваши апартаменты. Две комнаты, кухня, санузел, балкон. — Он занес сумки в маленькую комнату. Гуля и Наталья топтались на пороге. — Мы поставили кровати, приготовили постельное белье. В холодильнике продукты на две недели, чай, кофе, посуда. Развлечений не предусмотрено, так что придумайте темы для общения. Дверь армированная, без МЧС не откроешь. Насчет пожара не беспокойтесь: проводка, коммуникации в идеальном порядке. Мы включили центральное отопление, чтобы вам не мерзнуть.
Гуля следом за мужчиной протиснулась в комнату.
— Так себе гостиница, конечно, — хихикнула она. — Ну да ладно. Я захватила с собой тапочки, — и она, наклонившись, расстегнула молнию своей сумки.
— Не торопитесь переобуваться, — велел агент. — Дело в том, что мне нужно кое-что вам показать. Пойдемте, здесь недалеко. Квартира напротив.
* * *
Бог весть, какие именно теоретические выкладки легли в основу этого эксперимента, названного Проект «Траурная квартира». Налицо новый и более чем смелый подход ко всем концепциям мироустройства. Кто-то (вряд ли это был агент НПК, встретивший женщин у подъезда — он лишь удаленно отслеживал ход эксперимента) перемешал причины и следствия таким образом, что они превратились в бессистемный и пугающий коллаж. Всё равно как футбольный мяч, вместо чтобы отлететь от паса, укусил игрока за ногу. Наверняка проекту предшествовало длительное изучение суеверий, процветающих в глухих деревнях, слухов, легенд, сортировка их на реальные и полностью вымышленные… И денег в это вложено немало, чего стоят одни командировки, да и подбор идеальных кандидатов в подопытные должен был влететь в копеечку.
Сперва я был уверен, что устроители эксперимента оборудовали подъезд системами видеонаблюдения, а в квартиру внедрили «жучки» прослушки. Но, скорее всего, этого они не могли себе позволить. Условия, именуемые в протоколе «инициирующими», требовали предельного сходства с естественными. То есть никаких посторонних взглядов, никакой техники. Если и смонтировали камеры, то на улице, но записей с них я не видел. Здесь как в лаборатории: посторонняя бактерия в пробирке — опыт насмарку.
А «посторонней бактерией» оказался курьер из пиццерии, попавший не в то время и не в то место.
Я всё пытаюсь представить себе, как это происходило. Как неумолимо нагнеталась в квартире атмосфера напряжения, ожидания беды… Полагаю, что первый страх они испытали, вернувшись со своей короткой экскурсии «к соседу», после которой агент попрощался с ними и закрыл дверь на два замка…
— 2 —
Пока Наталья стояла на балконе с сигаретой, обозревая окрестности, некурящая Гуля заваривала чай по какому-то восточному рецепту.
Презрев двадцатилетнюю разницу в возрасте, они быстро нашли общий язык. Обе увлекались эзотерикой, нетрадиционной медициной и заводили анкеты на сайтах знакомств. Обе не стрессоустойчивы, сверх меры впечатлительны; та и другая пробовали себя в творчестве, но больших успехов не достигли. Гуля имела на счету попытку самоубийства; Наталья по сфабрикованному уголовному делу провела полгода в исправительно-трудовой колонии; от нее ушел муж, а сама она, по ее выражению, превратилась в моральную развалину. Гуля замужем пока не была и в роли чьей-то жены себя даже не видела.
— Наташ, куда балкон выходит? — спросила Гуля, когда напарница вернулась.
— На лесопосадку, — вздохнула Наталья, протирая очки салфеткой. — Тропинку видно, гаражи, дальше шоссе это дебильное, как его…
— Петля.
— Угу. А за ним еще лес.
— И оба окна туда же?
— Ну да.
— Здоровски! — Гуля накрыла кружки блюдцами и присела к столу. На кухне было тесновато. — Как выбираться будем, если что?
— Не знаю. Если что, нам с тобой того… — Наталья жестом изобразила перерезание горла. — Я с балкона сигать не собираюсь. Я вообще больше на него не пойду.
— Почему?
— По-моему, он еле держится. Ветер посильнее дунет — сорвет.
Они помолчали, думая об одном и том же.
— Людей не видала? — грустно спросила Гуля.
— Ни-ко-го. И мы никогошеньки не видели, пока перлись с остановки. И в автобусе с нами никого не было. Давай смотреть правде в глаза, Гулечка. Мы с тобой сидим в чертовом расселенном доме на окраине чертова расселенного района. В квартире, где спилось до смерти не одно поколение алкашей.
— Но он-то не спился? — Гуля мотнула головой в сторону прихожей. Их, сидящих на кухне, отделяли от входной двери две комнаты, и это радовало. Огорчало, что ванная-туалет располагались рядом с дверью.
— Нет, — дрогнувшим голосом ответила Наталья и нервно взъерошила свою короткую челку. — Он не спился.
— Как думаешь, он настоящий?
— Да. Он настоящий. Я плечо пощупала — стылый, как ледышка. Агент сказал — ну, сама слышала — это байкер. Врезался на полной скорости в отбойник, потом кинуло под иномарку в левом ряду. Как по левым рядам гоняют, небось сама видела. Он весь шитый. И еще. Они его не бальзамировали. Он тухнет изнутри, если понимаешь, о чем я.
— Тухнет… изнутри? — сглотнула Гуля.
— Ты запашок не учуяла, не?
— Я же с насморком. — Гуля хлюпнула носом.
— Странно, должно было прошибить. По ходу, ему уже третий день идёт, или четвертый. За две недели сгниет до костей. Надеюсь, нас туда больше не поведут.
Несколько секунд они сидели тихо и прислушивались к доносящимся извне звукам. Но только лампа потрескивала на лестничной площадке.
— Вещички-то из квартиры не вынесли, — сказала Гуля. — Почему, интересно?
— А тебе не все равно? Может, кого-то из хозяев наших хата. Хотя, нет, больно всё дешевое и старое. Трюмо и то заплесневело.
— Давай пить чай. Господи боже. А мне ведь еще надо в туалет!
— Ну так и что? Пять шагов сделать не можешь? Дверь-то бронированная… Да и душ когда-то надо будет принять.
— Дверь бронированная, — согласилась Гуля, меланхолично кроша в тарелку бисквит. — Проблема в том, что на ней нет ни щеколды, ни цепочки. И ключей у нас нет. А кто-то может открыть ее снаружи.
— Твою мать-то, Гюльнара! — воскликнула Наталья. — Себя накручиваешь, и у меня сейчас тоже кондрашка начнется. Естественно, ее откроют снаружи! В контракте так и написано: эксперимент прекращается по истечении срока в четырнадцать дней. Ее просто обязаны открыть. Блин! — она вскочила и ринулась на балкон с сигаретами.
Гуля крадучись прошмыгнула в туалет. Чаю ей уже не хотелось.
* * *
Срок в две недели приняли за оптимально целесообразный. За это время эксперименту полагалось либо увенчаться успехом, либо провалиться и показать полную несостоятельность теоретической базы. Однако в протоколе записано, что «стадия номер один» наступила в расчетный период — между двумя и тремя часами ночи первых суток. Судя по некоторым ремаркам автора отчета, в идеале планировалось, что проект «Траурная квартира» даст свои результаты в 72 часа.
Самое главное — они безупречно правильно расставили компоненты, потребные для «инициации».
* * *
Наталье безбожно хотелось на боковую, но она побаивалась ложиться. Потому что Гулю наверняка тоже сморит, и… Что — и? И ну его в баню, лучше накачаться кофем. Эти уроды не только телевизора им не оставили, но и спиртное наотрез запретили. Мужик перед уходом спецом проверил их багаж. Деликатный, как жопа, извинился, но обыскивал профессионально: не иначе милиционер бывший. А сейчас бы хлопнуть рюмочку…
— Наташ, давай по чесноку, — предложила Гуля. — Ты как считаешь, на кой нас тут закрыли, да еще подселили по соседству убившегося байкера?
Наташа цокнула языком. Рассуждать контрактом не запрещалось, почему бы и не? А то сидят как на поминках и друг на друга зевают.
— Они ждут, пока мы свихнемся, — наконец, выдала она версию. — То есть, сколько у нас это займет. Ну, чтобы крыша совсем протекла. Нас развели как лохушек. Свои гонорары мы потратить не сможем, потому что после эксперимента нас признают недееспособными.
— В дурку упекут?
— Как вариант.
Гуля обдумала этот вариант.
— Не, Наталь, ты чего-то перегибаешь. Вот зачем кому-то знать, через сколько мы свихнемся? Небось, такие опыты уже сто раз ставились!
— Ты себе противоречишь, — устало возразила Наталья. — Если это незачем знать, то и опыты ставить незачем, так?
— Ну, так, — нехотя согласилась Гуля.
— К тому же, сам по себе эксперимент уж больно специфический. Сомневаюсь, что он может иметь какое-то научное значение.
— А куда этот подевался? Ну, агент?
— Он мне не отчитывался, — огрызнулась Наталья. — Но вот хочешь верь, хочешь нет — задницей чую, сейчас он отсюда далеко. Мы здесь одни. Сечешь фишку?
— Не-ет, — соврала Гуля. Фишку-то она секла, но ей опять нужно было в туалет, а при мысли о том, чтобы приблизиться к двери, пусть и бронированной хоть в десять слоев, ноги делались как ватные.
— Одни. Втроем. Ты, я и байкер. Вся клюква в этом. Любовный треугольник, блин. Что это значит, я не догоняю. Налей водички в чайник, будь любезна.
Замерев на секунду, Гуля вновь вслушалась в звуки. Но единственным, хотя и весьма отчетливым, звуком была истерическая нотка в голосе Натальи.
— 3 —
Ночь они пересидели на кухне, пытаясь отвлечься «светской беседой». Наталья поведала о том, как ее тормознули гаишники, когда она, выпив на корпоративе банку яги, ехала домой. Не бросать же новенькую «ласточку» на неохраняемой парковке. Прав ее лишили полюбасу, но главная неприятность подстерегала на посту ГАИ, где мент в штатском вытряхнул на стол ее сумочку, и, порывшись в косметике, показал оторопевшей «гражданке Яковенко» пакетик с белым порошком. Наталья принялась вопить, что это — не ее, но мент посоветовал ей заткнуться и писать чистосердечное, а то будет хуже. Мгновенно протрезвевшая Наталья смекнула, что попала под рейд, и навесить на нее могут столько всего, что остаток жизни она проведет за решеткой. На суде ей припаяли четыре года, а выпустили по амнистии за примерное поведение.
Гуля, которая не могла похвастаться столь же насыщенной биографией, рассказала, что вскрывать себе вены — полная хрень, и что в больнице суицидников вообще за людей не держат. Диалог неуклонно скатывался именно туда, куда подругам по несчастью совсем не хотелось, но за окнами уже светало. К семи утра женщины едва не падали с табуреток, и к половине восьмого всё же отважились лечь спать.
(В протоколе интервал с семи до трех часов охарактеризован как «понижение амплитуды». Похоже, какие-то приборы всё же применялись, замерители магнитно-резонансных колебаний или что-то вроде. Скорее, с накопителями данных, не передающих результаты измерений напрямую, а предназначенных для последующего анализа. Обмен данными в режиме реального времени нарушил бы чистоту эксперимента).
Очевидно, что в первый раз разговор свернул в опасное русло с наступлением сумерек следующего дня.
* * *
— Ты не помнишь, на лестнице свет есть, нет? — спросила Гуля. Она делала бутерброды с сыром на двоих, хотя аппетита ни у нее, ни у Натальи не было. Мелькнула мысль, что все испробованные Натальей диеты — фигня в сравнении с ЭТИМ.
— Там же лампада длинная, люминесцент как бы. А что?
— Давай в глазок посмотрим?
— А глазка нет! — злорадно ответила Наталья. — И вообще, уймись уже. Ты что — сама себе репортер?
Гуля осторожно выглянула в прихожую и убедилась, что напарница не врет. Глазка у двери не было.
— Ну, там есть скважина для ключа, — пробормотала она.
— Я в нее смотреть не буду, и тебе запрещаю, — отрезала Наталья. — Чего проще — ткнуть в скважину гвоздем. Останешься без глаза, а здесь даже йода нету.
— Наташ, ну неужели ты серьезно думаешь, что кто-то караулит за дверью, чтобы сунуть в замок гвоздем? — Гуля чуть не обрезалась ножом и пискнула: «Ой». — Какой в этом смысл?
— Давай так, Гулечка. Я запарилась искать смысл, и единственное, на что я надеюсь — что проживу эти две недели, то есть тринадцать дней уже, и уберусь отсюда в здравом уме и твердой памяти. Какой смысл запирать нас в десяти шагах от морга на дому? Твои предположения?
— А знаешь, — Гуля надкусила бутерброд, несколько секунд сосредоточенно жевала. — А знаешь, тут какое-то неравноправие, чтобы не сказать хуже. Нас-то он запер. А байкера — нет.
Наталья всплеснула руками.
— Мария Магдалина, заступница всех убогих! — воскликнула она. — Гулька! Знай я, что ты такая… сказочница, я бы запросила полтос сверху! На что ты сейчас пытаешься намекнуть?!
— Ни на что, — упрямо пробубнила Гуля. — Я ни на что не пытаюсь намекнуть. То есть, я намекаю на другое. Агент на два оборота замки запирал, верно?
— Верно. На два. Мне ли не сосчитать — наслушалась в СИЗО этих оборотов.
— Ну вот. А если сделать один оборот туда, да один обратно, и так же со вторым замком, то получается что? — Ветер зашуршал ветвями деревьев на задворке, и Гуля, поперхнувшись, вытаращенными глазами уставилась на окно. — И получается, — она сглотнула, — что мы с тобой сидим тут, совсем не запертые. Свободные, как птицы. И можем идти куда угодно. Хоть байкера отпевать. Тем более, по контракту это позволено. Что скажешь?
— Скажу, что вляпались мы с тобой в дерьмо по самые твои клипсы, — буркнула Наталья.
* * *
На цыпочках, крепко держась за руки, женщины прошли через прихожую и остановились возле двери. Сердце у каждой колотилось так, словно вот-вот могло выпрыгнуть и ускакать по полу.
— Наверное, зря мы это, — прошептала Гуля. — Наташ, не надо, Наташ…
— Я только попробую, — зашипела Наталья, и, вырвав свою ладонь из судорожно вцепившихся пальцев Гули, положила ее на ручку двери.
Оставалось опустить ее вниз и толкнуть дверь от себя. Но Наталья не сделала ни того, ни другого.
— Черте что… — пролепетала она и попятилась. Гуля шарахнулась мимо нее обратно в кухню.
* * *
— Во запутка! — сказала Наталья. — Мы заперты или нет? Вот всё, что я хочу знать. Но я хочу знать это наверняка.
— Зачем тебе это знать? — уныло осведомилась Гуля, промокая рот салфеткой. Только что она выкурила первую в своей жизни сигарету и едва успела добежать до унитаза: ее вырвало.
— Затем. Мне что, повторить всё заново? Мы в расселенной части города. Без охраны. Без даже вшивого газового баллончика. Ты не заначила? Вот и я нет. Мне просто страшно, вдруг сюда какие-нибудь отморозки толпой завалят? Увидят окна освещенные, ну и наведаются на огонек. Учти, я групповухой не увлекаюсь.
— Но по контракту нам ведь гарантирована неприкосновенность…
— Я ни хрена не верю их гарантиям. Давай припрем дверь столом.
— Давай. А еду на чем готовить?
— На полу.
— Неудобно. Да и стол этот… как перышко легкий, хлипкий. Ножки шатаются. Толку никакого.
— Точно. Тогда давай припрем кроватью. Уж спать-то на полу вполне удобно, отвечаю.
— Да, но… Мы не можем ничего припереть. Дверь-то открывается наружу!
Наталья со свистом выдохнула сквозь зубы воздух.
— Я заметила, что наружу! Если она вообще открывается. Завязывай нудить и помоги мне вытащить из комнаты кровать. Обе кровати! Они тяжелые. Какая-никакая, а защита. Успеем позвать на помощь, если что… — Наталья осеклась, перехватив исполненный безнадежности Гулин взгляд. Да, действительно. Позвать на помощь. Она сделала уже ходок двадцать на балкон (наплевав на его аварийное состояние), и не видела внизу ни единой живой души. Хоть обкричись — никто не услышит. Всё продумано до мелочей. Что бы ни настигло их в этой квартире на девятом этаже панельной расселенки — оно настигнет только ИХ.
Наталья сняла очки, повертела их в руке и надела обратно.
— Кажется, я всё поняла, — сообщила она. — Нас тестируют на барьер страха, ясно? Дверь может быть закрыта, может быть открыта, никакой разницы. Просто мы сами носу отсюда не высунем.
— Как это?
— Да вот так. Никто же ведь не может знать наверняка, вдруг ты замки шпилькой вскрывать умеешь? Или я, я ж вообще уголовница по понятиям. Но замки ни при чем. Главный замок — в нас самих. Мы сами себя заперли. От страха.
***
Отрезок времени с полуночи до четырех в протоколе помечен как «Скачок амплитуды» (с тремя восклицательными знаками). Безымянный контролер (его личность не установлена; свои обязанности он выполнял полностью экипированным, но без документов либо именно их забрали с трупа) пишет о «предвестьях», сопровождающих амплитудное возрастание, и о том, что предварительный график выдерживается без погрешностей.
«Происходит отстройка подсознания от знаний, опыта и логики. Перелом состоится в ближайшие часы, но, возможно, это займет неполные сутки. Ожидание событий явственно превалирует над здравым смыслом».
— 4 —
Днем они отоспались, расстелив одеяла в кухне на полу. Это был неспокойный, полный кошмаров сон. Гуля проснулась и тут же затаила дыхание. Ей показалось, что за дверью, у самого порога, шаркнули, давя сухую пыль, подошвы. Рядом заскулила во сне Наталья, и Гуля, поборов оцепенение, встряхнула ее за плечо.
— Что? — Наталья мгновенно открыла глаза и принялась нашаривать очки.
— Кто-то за дверью ходит.
— Быть того не может!
— Тише, не кричи ты так. Конечно, не может. Но у меня уже нервы на взводе, еще чуток и окочурюсь с перепугу.
Наталья подышала на линзы и протерла их о наволочку.
— Сколько времени? — спросила она.
— Без понятия. Да хоть шестьдесят одна минута двадцать пятого! Я часы на раковине оставила, когда мылась. Что это шумит так?
— Дождь пошел, — ответила Наталья, обернувшись к окну.
Крупные капли воды барабанили по ржавым подоконникам, заливали стекла. Женщины выглянули в прихожую. «Баррикада» из кроватей выглядела нетронутой, дверь была закрыта. По крайней мере, СЕЙЧАС она была закрыта. Наталья взяла сигареты, зажигалку.
— Наташа, пожалуйста, кури здесь, — взмолилась Гуля. — Я заору, если ты уйдешь на балкон.
Наталья чиркнула зажигалкой и глубоко затянулась, пуская дым ноздрями.
— Ты не созрела, чтобы проверить лестничную клетку? — спросила она.
— Нет, ни в коем случае! — вздрогнула Гуля. — Еще скажи — байкера проверить.
— И как, по-твоему, мы выдержим еще двенадцать дней?
— Мы не выдержим, — обреченно ответила Гуля. — Я — точно не выдержу. Если начну биться башкой об стену, свяжи меня простыней.
— Неплохая идея, — одобрила Наталья. — Простыней у нас аж четыре комплекта, плюс пододеяльники, плюс занавески… нет, занавески не подойдут, старые. В принципе, можем сварганить канат и спуститься вниз. НПК «Апейрон» может идти нахрен со своим контрактом. Я им не крыса лабораторная.
Гуля пожала плечами.
— Наташ, извини, но ты несешь ахинею. Я просто молчу о том, что мы не умеем вязать простыни в узлы. Я только напоминаю тебе, что это девятый этаж. А я больше метра на руках не проползу. Я художница, а не альпинистка. Посмотри на мои руки, если сомневаешься.
Наталья посмотрела на свои.
— У меня синяки, как ты за меня вчера держалась, — сказала она. — Хватка у тебя мертвая, когда приспичит. Ладно, проехали. Дурацкая идея. Ну, допустим, одна из нас доберется до низу, не разобьется. Кто там ждет? Допустим, не разобьемся обе, и дальше чего? Пешком обратно через квартал? КТО нас догонит?
— Наташ, скажи мне правду, — попросила Гуля. — Наташ… Ты думаешь, он может… встать?
Наталья прикурила новую сигарету от бычка и затушила его водой из-под крана. Бросила в раковину.
— Нет, я не думаю, что он может встать. Я думаю, он уже встал. Вылез из своего гроба. И ты думаешь то же самое. И наверняка это так и есть.
* * *
Мне удалось получить характеристики обеих участниц проекта «Траурная квартира»: на Яковенко — из ИТК, на Алимову — из больницы, в которой ее откачали после попытки покончить с собой.
Я не профессиональный психолог, но, по-моему, эти женщины идеально подходили для эксперимента, при котором объективная реальность ставится в зависимость от человеческого сознания. Внушаемость, мнительность, симптомы паранойи, неспособность критически анализировать простейшие факты — всё это так или иначе свойственно большинству людей, но у них превышало все допустимые нормы. Удивительно, как они задолго до проекта не очутились на принудительном лечении: обе шли по жизни, как по краю пропасти…
Для Гюльнары Алимовой уже второе пробуждение в квартире на девятом этаже стало переломным моментом. Реальность стремительно от нее ускользала, и она уже не могла ее удержать. Но вот Наталья могла еще пытаться хоть что-то разложить по полочкам. Самый разумный аргумент так и напрашивается, и сопротивляющаяся из последних сил Яковенко пустила его в ход.
* **
— Актёр, — произнесла Наталья, бездумно глядя куда-то за окно. Дождь лил не переставая.
— Что-что? — переспросила Гуля.
— Актёр хренов, — со злостью рявкнула Наталья, щуря близорукие глаза. — Вот тебе и весь эксперимент. Если ты выглянешь в скважину, то увидишь актёра. Он бродит туда-сюда из квартиры на лестницу, и на роже у него толстенный грим, и заплатка, как у того, на лбу, но это актёр.
— А байкер что же?
— Байкер полеживает себе, где лежал. Мы ведь хату не осматривали, так? Они спрятали актёра, может быть, в ванной, или на балконе. Нам только показали мертвеца.
— А почему актёр не мог лежать прямо в гробу? Зачем столько сложностей?
Наталья нахмурилась.
— Не лежал. То есть, труп там есть, к гадалке не ходи. Запашок убойный. Вряд ли такой новый спрей — «Аромат могилы гнойной»…
— Наташа, не надо про могилы. Очень тебя прошу.
— Гуль, ты ничего не жрала из холодильника? — резко спросила Наталья.
— Нет... — опешила Гуля. — Мы же договорились. Только то, что с собой принесли.
— Чай-кофе тоже наши?
— Да ясный день, я ихний паёк подальше в буфет задвинула. А что?
— А то. Мы обе будто галлюциногенов обдолбились. На полном серьезе базарим о ходячих мертвяках. Причем — заметила? — по барабану, что они не ходят. У нас одно на уме — как бы он до нас не добрался.
Гуля налила в чайник воды, зажгла конфорку.
— Мне тут пришло в голову, — сказала она. — Ведь очень много таких случаев. Только в глуши. В забытых Богом сёлах, где нет церкви, и людей мало. Когда кого-нибудь хоронят… он приходит в ночь и стоит у ограды. Об этом даже пишут в газетах. Но обязательно в желтых, потому что федеральная пресса такой материал не примет. А желтой прессе не верит никто, даже оголтелые фанатики. Потому что если бы кто-то такое задокументировал, со всеми доказательствами, то это… это…
— Это было бы слишком круто, — подсказала Наталья.
— Да. Слишком круто, — кивнула Гуля.
— Если такое, как ты мне втираешь, где-то случалось, врубаешься, что это значит? Это значит — мы ни черта не знаем о том, как весь этот мир устроен. Мы с тобой не знаем и долбанные ученые тоже не знают. Слышь, давай успокаиваться помаленьку. Мы городские девчонки. И мы не в деревне. В городе. В своей среде.
— Нет, ты не поняла. Неважно, деревня это или город. Важно, что мы одни. Мы и покойник. И мы обе знаем: завтра, послезавтра — он постучится в дверь. Или позвонит. Может быть, он уже сейчас протягивает руку к…
Наталья взвизгнула.
— Заткнись, Гюльнара, или здесь станет на одну покойницу больше!!! Не смей играть со мной в игры, слышь?! Ты сама-то не засланная, не?
— Дурдом на выезде, блять!!! — заверещала в ответ Гуля и метнулась в прихожую. Впрочем, она тут же пулей влетела обратно на кухню.
Обе присмирели.
— Актёр, говоришь… — пробормотала Гуля. — Актёр. Кино. Жизнь — это кино, прикинь. Сначала оно есть, потому что есть ты. А потом ты умираешь, и кино вроде как заканчивается. Финиш. Титры. Но у пленки есть продолжение, и кто-то его включает. И дальше ты есть, потому что есть кино… Бред.
Она забилась в угол и расплакалась.
* * *
Ночью они разговаривали вполголоса. Боялись, что если будут говорить громко, Второе Пришествие застанет их врасплох, и они не успеют добежать до балкона. О балконе они не говорили — просто прочли мысли друг друга. Если ЭТО произойдет, оставаться в квартире нельзя ни на секунду. Чего бы то ни стоило.
— Ты чувствуешь? — спросила Наталья, докуривая очередную сигарету. Вместо пепельницы она использовала пустую банку из-под кофе. — Вокруг всё другое. Другая реальность.
— Но почему так?
— Потому что нет никого, кто мог бы нам сказать: девчата, всё нормально, у вас просто шкалит воображение. А мы сами уже четко знаем: ничего не запрещено. Природа ничего не запрещает, Вселенная на всё забила болт. Мертвецы могут вставать, двигаться, перемещаться. Это абсурд, но это так. Наверное, это какой-то закон для… для уединенных местечек, вроде того, куда нас заманили. Про деревни ты… в самую точку.
— Я чувствую, что всё как-то изменилось, — ответила Гуля. — Если сейчас ОН войдет… я приму это как должное. Да, я нырну с балкона. Но он войдет. Я уверена. Он… он… но он ведь уже не человек. Он не может думать, как человек. Что у него в мозгах?
— Не в мозгах, — мрачно поправила Наталья. — Мозги его пропустило через радиатор. Ушлепок катался без шлема. У него остались какие-то рефлексы, мышечные. Или им кто-то с Луны управляет. А вообще, знаешь, что я думаю? Та часть мира, которая в этом доме, и которая вокруг него, она уже существует не по своим законам. Это мы ею управляем, своим страхом. Страх — сила. — Она поднесла к глазам часы. — Без семи минут два. Давай спать по очереди.
— Я не хочу спать по очереди, — стервозным тоном откликнулась Гуля. — Я хочу домой, Наталья. К маме.
— Ох, Гюльнара, не смеши мои крашеные седины. С мамой ты, скорее всего, больше не увидишься. Вернее, увидишься, но ее не узнаешь. И она тебя не узнает после инсулиновой терапии.
— Нуууу… — заныла Гуля, но Наталья ее перебила:
— Тихо! Ничего не слышала?
Гуля оборвала своё нытье и вытянула шею, напрягая слух.
— Нет… А ты?
— Кто-то вопил. Только что.
— Ну правильно, — запинаясь, выговорила Гуля. — Это он. Байкер. Воскрес и орёт. Наверное, ТАМ очень страшно, в смерти, только кричать уже нельзя.
Она медленно отступала к балкону, а за ее спиной шевелились от ветра занавески.
Наталья протянула руку и схватила ее за щиколотку.
— Стоять, дура. Рано еще. Это не покойник вопит.
— А кто?!
— Ты объявление помнишь, по которому с фирмой связывалась?
— Ну? — Гуля опустилась на корточки и прижалась к напарнице. Обеих била дрожь.
— «Спешите, количество вакансий ограничено до трех». Считать умеешь? Нас здесь двое. ГДЕ ТРЕТИЙ?
Словно в ответ на ее вопрос где-то рядом разбилось стекло. Безмолвие пригородной ночи разорвал пронзительный крик. Он отзвучал за секунду и сменился жутким влажным треском, как будто хищный зверь-людоед раздирал когтями огромный кусок сочащейся кровью плоти. Вновь зазвенели стекла — одно, другое, третье.
А затем лестничная площадка наполнилась грохотом. И — это уже не было обманом слуха, порожденным воспаленной фантазией — кто-то зашагал по пыльному кафелю, не то удаляясь, не то двигаясь прямо к их (незапертой!!!) двери.
По линолеуму пополз удушающий запах гнили, как будто на лестничной площадке вывернули мешок мусора и старого грязного белья…
* * *
Я подозреваю, что срыв эксперимента, столь виртуозно просчитанного и достигшего «третий стадии на максимальном значении амплитуды», целиком и полностью на совести госпожи Яковенко. Ушлая девица пренебрегла пунктом о неразглашении и подстраховалась на случай, если НПК «Апейрон» предпримет что-нибудь совсем противоестественное.
Приемщик заказов, работавший в ночную смену в ресторане «Пицца Адмирал», сообщил примерно следующее. Мужик, вызвавший курьера, был под хмельком, но в меню разбирался толково и даже возмутился, узнав, что в наличии нет его любимого горчичного соуса. Да, сотрудники «Адмирала» в курсе, что жители Опольцево расселены по другим районам, но пиццу заказывают в разные места, включая законсервированные стройки и пикники в лесу. Оснований для отказа не было.
Видимо, Наталья обратилась за помощью к бывшему мужу, с которым иногда общалась. «Запомни адрес, не записывай, — сказала она. — Шоссе Опольцево-петля, дом 15 корпус 3. Прикинься пьяным — если что, отмажешься, мол, адрес попутал. Позвони суток через трое, если сама на связь не выйду. И постарайся, чтобы курьера обязательно послали! Мне всего лишь надо, чтобы кто-нибудь зашел в дом. Не факт, что меня это от чего-то спасёт. Но хоть какой-то шанс». Но мужу Натальи незачем было прикидываться пьяным — он и без того запойный. Посреди ночи он вспомнил о данном обещании и позвонил в пиццерию…
Так в самый ответственный момент в девятиэтажке появился посторонний, ничего не ожидающий человек. Его появление скорректировало ход событий нежелательным и непредвиденным образом.
Доставщик, очевидно, с одного взгляда определил, КТО вышел ему навстречу из подъезда, а то и столкнулся с ним в тамбуре. Он выронил термосумку, упаковку пива, и ринулся к машине. Если бы он не заглушил двигатель (как это обычно делают вечно спешащие курьеры), это спасло бы ему жизнь. Но район пользовался недоброй славой, и водитель предпочел забрать ключ зажигания с собой. Несколько секунд, ушедших на то, чтобы включить машину и развернуться, дали фатальную нагрузку на сердце. Он успел покинуть обезлюдевший квартал, но на прямой к шоссе сердце остановилось, а правая нога продолжала давить на педаль газа.
В протоколе по этому поводу сказано: «По форс-мажорным обстоятельствам объект потерян из поля зрения. Намерен принять меры к поиску и возобновлению наблюдения. Так же неизвестна судьба фрилансера «Альфа», прошу уточнить».
* * *
В этой истории есть еще много белых — точнее, черных пятен. Осталась за кадром группа лиц, подготовивших и осуществивших беспрецедентное полевое испытание по инженерии причин и следствий, мистический НПК «Апейрон». С одной стороны — эксперимент удался. С другой — продукт его канул в неизвестность, и «естествоиспытатели» лишились контрольного образца. В смежном с Опольцево жилом районе я сфотографировал «на добрую память» объявление на столбе: «Вы видели этого мужчину?». Ниже был подверстан устрашающий фоторобот и примечание: «Ушел из дома и не вернулся. Одет в черную куртку «косуха», черную водолазку и джинсы, волосы длинные. Любая информация будет принята с благодарностью и вознаграждена».
Меньше всех повезло фрилансеру «Альфа». Этот несчастный, в соответствии с планом экспериментаторов, обречен был находиться не по соседству, а в одной квартире с мертвецом, в полной изоляции. Именно он стал основным генератором перелома реальности. Как он ни убеждал себя, что трупы не оживают, потому что «так не положено», он всё меньше верил в этот постулат. И ночью третьих суток законы бытия изменились.
Может быть, бедняга закемарил за столом, уронив тяжелую, чугунную от утомления голову. А проснулся от того, что чья-то рука легла на его плечо.
* * *
Согласно результатам вскрытия, смерть мужчины, найденного за насыпью вспомогательной ветки, наступила днем, уже после того, как из придорожного кювета извлекли разбитую «Оку» с эмблемой пиццерии. Агент НПК «Апейрон» явно был человеком с гипертрофированным чувством ответственности: на свой страх и риск он прочесывал квартал и прилегающую местность, высматривая на земле следы чоперов сорок третьего размера.
Но тот, на ком эти чоперы были надеты, увидел его первым.
Думаю, агент недооценил уровень опасности. И не только он: если бы научные руководители проекта могли промоделировать поведение воскресшего, они бы предостерегли наблюдателя от излишней активности. Но самая буйная фантазия вряд ли может охватить весь диапазон эмоций существа, неожиданно оказавшегося в недавно покинутом теле, которое к тому же безобразно сшито из кусков и мало пригодно «к употреблению».
Разложив пасьянс из причин и следствий, сотворили монстра.
Сотворенный, он увидел себя в зеркало. Заглянул в свои мертвые глаза и увидел в них смерть. Тогда он разбил в квартире зеркала и надел темные очки, оброненные беглецом. Чтобы никто больше в его глаза не заглядывал. Ведь его не воскресили, а лишь задали телу функцию, канонами бытия не предусмотренную — перемещаться в пространстве. Его судьба от этого никак не изменилась, мотоцикл не вернулся колесами обратно на трассу, а развороченные куски черепа не срослись.
Я закоснелый атеист, и то молюсь, чтобы в разлагающемся теле не осталось ни единой молекулы ДНК для этики. Но вряд ли это так. По всем признакам, он прятался. Нелепо, стыдно и страшно разгуливать мертвым среди живых людей. Людей поблизости не было — опустевший район на время укрыл его, пока «контролер», проявив изрядное рвение, не разыскал его убежище. Себе на беду.
Уж не по заслугам ли он получил? Нет изуверов хуже естествоиспытателей. Вселенная прощает нам преодоление законов физики техническими ухищрениями. Но контрафактов она не приемлет.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чувства
Не верилось мне раньше во всю эту чертовщину. Живу я в огромном мегаполисе. Каждый день, листая газеты, я наталкивалась на объявления «Сниму порчу, верну любимого, привлеку удачу...». Меня это всегда раздражало — думала, мол, находятся же наивные, которые прибегают к этим сомнительным услугам...
А всё случайно вышло. Просто я ехала на работу. Зашла в вагон метро (у меня конечная станция), вагон пустой — села и прикрыла глаза. Через пару минут я вдруг почувствовала себя как-то неуютно. Открыв глаза, я встретилась взглядом с сидящей напротив меня девушкой. Она, не моргая, смотрела на меня. В её облике мне сразу что-то показалось странным: лицо неестественное, как у манекена, очень опрятно одетая... Она сидела слишком прямо, не шевелясь при случайной качке вагона. При ней я не заметила никакой сумочки. Руки лежали, как у школьницы, на коленях. Мне стало неудобно рассматривать её в упор, и я отвела глаза, хотя краешком глаза всё так же следила за ней. По-моему, только мне она была интересна. Никто на неё никакого внимания не обращал.
Проехав так до своей остановки, я встала и подошла к дверям вагона. Мой взгляд проскользнул по отражению в стеклянном окне двери. Я похолодела и враз покрылась потом. На месте девушки сидела неприятного вида старуха и, повернув голову, смотрела через отражение на меня.
Зацепившись за её злобный взгляд, я не могла отвести глаза и почувствовала, как будто из меня начали тянуть жилы — вернее, не жилы, а эмоции. Сначала меня пронзил жуткий животный страх, потом он внезапно сменился радостью и ожиданием чего-то прекрасного. Затем это чувство заменила жалость — захотелось заплакать от какой-то вселенской скорби. Потом на меня напало ощущение тревоги, затем резко пришла апатия, когда всё равно, что с тобой случится в следующую секунду. Все эти чувства были сильны и ярки, я переживала их полностью, всей своей душой. И вот эту душу сейчас из меня вытягивала та девушка-старуха.
Я почувствовала, как начала проваливаться в пустоту. Тут открылись двери и я, не чувствуя под собой ног, вышла и села на первую же подвернувшуюся скамейку. Такая была усталость, что мне захотелось лечь на неё всем телом. Но я понимала где-то в глубине, что я нахожусь в людном месте и это неприлично, поэтому всеми оставшимися силами сдерживала себя. Тут меня начало выворачивать наизнанку. Люди, проходившие мимо, кривились: «Утро, а она уже нажралась! Пьянь какая-то!». Сквозь пелену сознания до меня долетали только обрывки фраз.
Так просидела я около часа. Слава богу, что «добрые» люди не вызвали полицейских, дежуривших на станции, и я смогла хоть как-то прийти в себя. До работы я в тот день так и не доехала. Как только я нашла в себе силы встать, я вернулась обратно домой.
Что со мной сделала эта женщина и кем она была, я не знаю, но после этого случая у меня появилась фобия — я не могу спуститься в метро. У меня начинает кружиться голова, подкашиваются ноги и появляется чувство жуткого страха...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Не дозвонился, не досвистелся
Думаю, что теперь я могу рассказать об этом, не боясь, что что-то может случиться.
Началось всё с того, что как-то ночью я проснулась от звонка в дверь. Посмотрела на часы — 03:05. Накинув на себя халатик, я побежала к двери. Наша квартира находится над входом в подъезд, как и водопроводный стояк. Иногда трубы начинают течь прямо в подъезд, и тот, кто первый это замечает, обычно сразу звонит в нашу дверь, и мы уже вызываем слесаря. Вот эта мысль сразу и пришла мне в голову: «Опять трубу прорвало...».
Подошла к двери, посмотрела в глазок — пусто. Спросила:
— Кто там?
Никто не отозвался. Постояв пару минут, я все-таки решила дверь не открывать. Подумала: «Если что-то серьёзное, то придут ещё раз, а сама я не собираюсь высовываться». Так и ушла спать.
Утром я спустилась в подъезд, чтобы посмотреть, всё ли в порядке. Ничего необычного не заметила. Немного удивившись, я выкинула этот ночной звонок из головы.
На следующую ночь опять просыпаюсь от звонка в дверь. Смотрю на часы — 03:05. Подхожу к двери — никого, спрашиваю, кто это — молчание. Пошла спать дальше...
Эти ночные звонки в одно и то же время продолжались около двух недель, не каждую ночь, но с завидным упрямством. Мало того, что я перестала подходить к двери, я даже перестала просыпаться. Слышу звонок и продолжаю спать дальше. Да, забыла сказать, что звонков этих никто, кроме меня, не слышал, только кот при каждом звонке поднимал голову и первое время сопровождал меня до двери.
Вскоре звонки прекратились. Но однажды ночью я проснулась от свиста под окном. Смотрю на часы — 03:05. Кот вскочил на подоконник и вытаращил глаза в окно. Глядя на кота, я почувствовала омерзительный страх. О том, чтобы посмотреть в окно, не шло и речи. Сон прошёл сам собой. Надо сказать, что моя кровать стоит впритык к окну одним боком. Если сесть на кровати, то меня было бы видно в окно, поэтому я, не поднимаясь, сползла на пол. Стащила с собой одеяло и подушку.
Кот вертел головой, явно за чем-то или кем-то наблюдая, и с силой мотал хвостом из стороны в сторону. Честно сказать, я за него испугалась. Немного приподнявшись, я ухватила кота за хвост и дёрнула его на себя. Кот скатился на кровать, где я с успехом подхватила его и стащила на пол. Не знаю отчего — то ли от увиденного в окне, то ли от резкой и некорректной смены места, — кот жутко заорал, вращая глазами, тело его было сильно напряжено. Он долго не мог прийти в себя.
Так, в обнимку с котом, мы пролежали под кроватью до рассвета, то есть где-то час. Потом я улеглась обратно на кровать, а кот вырвался и полез опять на подоконник. Посидев там минут пять и не увидев больше, видимо, ничего для себя интересного, он улегся рядышком, и мы уснули.
Этот свист, так же, как и звонки, продолжался недели две. В конце концов даже кот на него перестал реагировать. Потом всё прекратилось.
Я до сих пор теряюсь в догадках — что это могло быть?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Темней, чем всё вокруг
— А-а-ай, бли-и-ин! — разъяренно вскрикнула я, схватившись за ушибленное колено. Боль была острой и мучительной, но волна раздражения от внезапного удара начала спадать. Продолжая злобно шипеть о всяких тумбочках, которые имели наглость расставиться и раскорячиться у меня на проходе, я начала собирать упавшую стопку журналов. Журналы были типичной атрибутикой каждой дачи — старые, пыльные издания с бесценной информацией о секретах диеты, методах выращивания гигантских баклажанов и 101-м рецепте приготовления тыквы. Выкидывать глянцевых бедолаг было жалко, поэтому они спокойно высились стопкой на журнальном столике. Лишь иногда, во время уборки, с верхнего журнала заботливо стиралась пыль. Их заплесневелый покой был весьма неделикатно нарушен моим коленом, которое случайно зацепило тумбочку.
Я почти закончила подбирать журналы с пола, когда заметила за очередным выпуском «Силы земли» краешек тетради. Знаете, обычная такая: 18 листов, с зеленой обложкой, в середине которой гордо красуется надпись «ТЕТРАДЬ». Я вытащила ее и прочитала на обложке «тетрадь по алгебре, ученика 11 “А” класса, школы №43, Архипова Олега». Архипов Олег. Мой старший брат, который пропал без вести примерно год назад. Сердце словно полоснуло чем-то горячим и болезненным, а во рту появился привкус горечи.
Сказать, что мы были близки друг другу, это не сказать ничего. Он был старше на два года, но я никогда этого не чувствовала, ведь мы были всегда на одной волне. И шутки, и заботы, и все на свете у нас было одно на двоих. Веселый, неунывающий, он всегда мог приободрить меня, даже от его движений, слов и походки веяло позитивом и силой. Он… Да и стоит ли сейчас об этом? За последний год, до своего исчезновения, Олег резко изменился: стал закрытым, приступы агрессии почти сразу сменялись страхом, потом угрюмостью. Он порвал почти все отношения со мной и семьей. Я пыталась выяснить, в чем дело, но он лишь смотрел поверх моей головы и устало говорил: «Ты не поймешь». За несколько дней перед исчезновением эти приступы только усилились, и мы с семьей серьезно обдумывали вопрос о помещение его в психбольницу. Но брат настаивал на том, чтобы уехать на дачу, говорил, что свежий воздух ему поможет. Сказано-сделано: уехал за город, переночевал с бабушкой и дедушкой, а потом просто вышел и исчез.
Я безотчетно присела на пол, среди вороха журналов и начала листать тетрадку. Его корявый почерк, прыгающие буквы, маленькие карикатуры на полях… Треть была заполнена формулами и уравнениями, остальная часть тетради была густо исписана текстом. Текст был написан с одним нажимом и одной пастой, так что, скорей всего, писался в один присест. Движимая непреодолимым смутным любопытством, я открыла тетрадь на случайной странице: «Тьма… когда темнота становится тьмой? Как уловить момент, когда уютная квартирная темнота становится опасностью? Когда темнота становится не просто отсутствием света, а существом?».
Голова кружилась, сердце тяжело бухало в груди, отдаваясь в ушах и горле. Мне казалось, что в этом небрежном дневнике я смогу найти разгадку его поведения. Дрожащими пальцами, сминая исписанные страницы, я перелистнула в начало.
Тогда мне стоило остановиться. Стоило выкинуть эту тетрадь, сжечь, спрятать, закопать. Мне стоило вообще не открывать и не находить ее. Но я нашла, открыла, не выкинула и не сожгла, и не остановилась. Я облизнула сухие губы и начала читать.
* * *
Это был июль, 15-го. Дневная жара давно спала и наступила мягкая июльская ночь. В траве вовсю трещали неизвестные насекомые, дурманяще пахло травой, а звёзды с любопытством опустились пониже, чтобы посмотреть на смертных.
Я откинулся назад с бревна, на котором сидел, и игриво подмигнул звёздам в ответ. Учеба и сессия остались позади, и я окунулся в заслуженный отдых. Деревня, природа, старая компания, костер, речка, алкоголь…. Да и кто после сессии не обещал себе напиться?
— Что ты высматриваешь? — спросила Лена, откидываясь вместе со мной.
— Ты только посмотри, как сияют звёзды… — томно протянул я, — словно твои глаза.
Лена покраснела от удовольствия и поцеловала меня. Сегодня она была особенно прекрасна: вьющиеся после купания волосы, загар, легкая летняя одежда делали из нее прехорошенькую барышню, а отблески костра в глазах и на коже добавляли загадочности.
Я подтянулся и сел обратно на бревно, одной рукой обнял Лену, а другой заветный пластиковый стаканчик. Ден, прикрыв глаза, пел песню «Выхода нет» Сплинов, а слева от него жарко спорили Кос и Женя.
— Да я говорю, что бред это все! Ты во все подряд веришь, словно бабка старая! — особенно громко воскликнул Женя. Ден вздрогнул и прекратил играть.
— Прости, Ден, но тут Кос такую ересь несет, фиг утерпишь.
— Что за спор?
— Помните тот старый дом, на отшибе, который еще видно с Олегова крыльца?
Поговаривают, что там живет нечистая сила. Мол, кто туда не зайди, вмиг ума лишится, — серьезно начал Кос. В его глазах не было ни толики сомнения или смеха, что и подогрело мое любопытство.
— Брось, мы туда всей шайкой лазили, — поморщился я, — и ничего не было, обычный старый дом, с кучей досок и пыли. Даже на чердак лазили, но там, кроме дохлых насекомых, ничего страшного не было. Да и то, боялась одна Ленка.
Ленка шутливо толкнула меня в бок, я улыбнулся и обнял ее крепче.
— Да, лазили, но при свете дня там неопасно, — Кос поворошил угли палкой, и огненные искорки вмиг взвились в ночную тьму.
— Мне моя бабка часто, еще в детстве, наказывала не ходить туда ночью. И это были не просто байки, которыми пугают детей, чтобы те хорошо кушали и не шалили, — бабушка просила, умоляла не ходить туда. Один раз мы с ней ссорились, не помню из-за чего — какой-то пустяк — и я в гневе крикнул: «Сейчас пойду и залезу в этот дом!» Но гнев мой, как рукой сняло — бабушка резко побледнела и схватилась за стенку. После того, как мы ее уже отпоили валокордином, она взяла с меня слово никогда не ходить туда ночью. Заставила три раза произнести. Никогда. Никогда. НИКОГДА! — Кос замолчал, задумчиво глядя в огонь, но не видя ничего перед собой, целиком окунувшись в воспоминания.
— Бабули все такие. Меня в детстве пугали Бабайкой под кроватью и Водяным монстром. Но боятся, стоит лишь их неумного желания накормить, — неуклюже пошутил Женя.
— Моя бабушка не такая, — покачал головой Кос, — она прошла всю войну, и мало что может ее испугать. И уж точно не старая рухлядь и доски. Она рассказывала, что когда была маленькой, этот дом УЖЕ был здесь. И он УЖЕ был старым. Люди не могли вспомнить, когда его построили, откуда он взялся и кто его хозяин. Словно он существовал здесь всегда, с самого начала заселения деревни, но уже умерли все те, кто мог бы об этом рассказать. Люди никогда не жили там, но это не значит, что он пустой. Вы не замечали, как вы быстро о нем забываете? Как смотрите на этот дом, но ваш взгляд скользит дальше? Спроси у вас, сколько домов в деревне, вам не придет в голову его посчитать. Да, мы там лазили пару раз, но быстро прекратили. Почему? Это же идеальное место для мальчишек! Заброшенный дом в деревне! Так почему?
Мы молчали. Я удивился, поняв, что он прав на все сто процентов. Он виден с моего крыльца, но мысли не задерживались на нем, а через полчаса ты забывал совсем о его существовании. Если только кто не напомнит или скажет.
— Никогда об этом не думали, да? А я часто. Но не рассказывал никому. Словно мозг пытается выкинуть его из реальности. Словно пытается нас защитить от того, что мы не понимаем и боимся.
— Хватит нас пугать! — Женька встал. — Все россказни и выдумки! Нафига ты все это придумываешь? Или ты реально веришь во все это, да? Нам просто он не интересен и мы забываем. ВСЕ. Тут нет ничего сверхъестественного! Ни-че-го. Может, ты ещё и «Битву экстрасенсов смотришь»? Тебе лечиться надо, больной.
Кос взвился с бревна и заорал прямо в лицо Жене:
— Я не больной! И не псих! Если ты такой дофига разумный и смелый, сходи туда! Давай, прямо сейчас, ночью! Страшно, а?!
— Я схожу, — услышал я собственный голос. Как бы я хотел сейчас вернуть эти слова назад, запрятать их поглубже и никогда не говорить. Но тогда это казалось забавным, любопытным и веселым. Алкоголь притупил страх, притупил мысли, оставив лишь вкус вседозволенности и пьяной безбашенности.
— Не ходи! — Лена вцепилась в мою руку. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я боюсь!
Её страх лишь подзадорил меня, я хотел немного повредничать и попугать ее.
— Не ходи! — Кос серьезно смотрел на меня. — Я прошу тебя, как друга.
Но я был упрям тогда и не желал ничего слышать. Выдвинув вперед подбородок, я отрицательно мотнул головой и пошел в сторону дома.
Ребята поплелись за мной, пытаясь на ходу отговорить от этой затеи. Впрочем, кажется, они не до конца осознали серьезность моих намерений.
Наконец мы подошли к дому.
— Пожалуйста, Олег, прошу тебя, брось эти глупости! — со слезами в голосе просила Лена, повиснув на руке. Но я едва ли обращал внимание на происходящее вокруг — всем мои мысли были захвачены домом. Он стоял на пригорке, покосившийся в одну сторону, с мшистыми боками и просевшим в землю фундаментом. Окна были выбиты, осколки стекла торчали из рамы, поблескивая на лунном свете. А за окнами была тьма. В голову пришла мысль, что в этом доме темней, чем где бы то ни было. Ночь вокруг и небо были темны, окна стоящих поблизости жилых домов были темны, но эти окна… тьма за ними отторгала любой свет, она была мягкая, вязкая, словно гуашь, и она смотрела на меня.
«Такая тьма может поглотить, может съесть. Ее можно потрогать, настолько она реальна, — внезапно пришло мне в голову. Это испугало меня, ведь мысль была настолько внезапная и чужая. Но против моего желания мысли понеслись дальше, — какая тьма на ощупь? А на вкус?».
Я попытался взять себя в руки. Это всего лишь старые бревна. Это рухлядь.
— Рухлядь, — голос сорвался. Ребята, завороженные созерцанием дома, вздрогнули и удивленно покосились. Лунный свет на стекле и слепые проемы корчились от безмолвного хохота. Внезапно меня охватила злость. Чёрт, я, современный человек, с рациональным складом ума, боюсь скопища старых брёвен? Все это игра воображения и страха и ничего более!
Движимый гневом, вырвав свою руку из рук Лены, я быстро взбежал на осевшее крыльцо и прокричал застывшим ребятам:
— Я внутрь! Через пять минут вернусь! — и эффектно шагнул в черный проем двери.
— Не на…
Окончание фразы я уже не услышал. Стоило мне шагнуть за порог и все внешние звуки: голоса, щебет ночных птиц, шепот деревьев — словно отрезало. Я оказался в вакууме — тьма пожирала все вокруг: очертания предметов, дуновение ветра, холод или жару, запахи, звуки, время. Она превращала всё в ничто, в пустоту, стирала из реальности, оставляя лишь тьму, тьму древнюю и чуждую. Я закричал, но я не слышал своего голоса. Я поднес руку к лицу, но не увидел ее и не ощутил касания. Я сделал шаг, который был в равной мере крохотным и огромным. Я сделал вдох, но воздуха не было. Я провел здесь миллионы лет или одну секунду? Вся значения и меры растворились в этой всепоглощающей темноте.
Тьма облепила меня, шарила по лицу, телу, в моих мозгах. Кажется, я начал исчезать в ней… но что-то привлекло мое внимание. За окном виднелись луна, деревья, небо, казавшиеся размытыми и далекими, но этого хватило, чтобы напомнить о внешнем мире. Паника моментально вспыхнула в мозгу, придав сил. Я сделал усилие, рывок, почувствовал, как тьма нехотя отлипает от меня, и вывалился на крыльцо.
— …до, Олег! Не смей!
Я ошалело оглядел ребят. Кажется, с момента исчезновения прошло не больше секунды. Я сбежал с крыльца, весь трясясь и пытаясь выдавить хоть какие-то связанные фразы, но язык и мысли меня не слушались. Друзья, видя мое состояние, как можно скорей отвели меня домой, напоили успокоительным и уложили спать. Женя жадно требовал отчета, но я смотрел на него полоумными глазами, и он сдался. Не рассказал и завтра. Ни через неделю, месяц, год.
После этого инцидента я думал, что смогу оправится и это станет лишь байкой. Любимая девушка, лето, молодость, что может быть лучше? Но я не мог спокойно смотреть в сторону старого дома, он леденящем напоминанием виднелся с моего крыльца. Само его присутствие так близко будило воспоминания и вгоняло в страх. Мне пришлось уехать обратно в город.
Там на какое-то время стало легче, и сумасшествие начало отпускать. Его возвращение было тихим и незаметным. Сначала я стал бояться спать с выключенным светом. Казалось, что тьма в комнате густеет и хочет напасть, а из углов тянутся кристально-черные щупальца. Я выдерживал полчаса, пока страх не становился критичным, и включал свет. Я проигрывал ночь за ночью, сдавая фронты и отступая. Моя комната казалась островком света среди отвратительной темноты. Я стал включать свет везде в квартире, стоило только наступить ночи.
Я стал бояться зеркал, точнее того, что там может отразиться. Может отразиться ничего. Умываясь, боялся окунуть лицо в ладони, а потом открыть глаза. Боялся увидеть вместо кафеля тьму. Каждый раз, внутренне пересиливая себя, зажмуривал и открывал глаза, с огромным облегчением видя в отражении кафель и ванну. Я снял все зеркала в квартире.
Мой характер подвергся сильным изменениям — стал нервным, раздражительным, отчужденным, что перемежалось с редкими приступами беспричинного веселья. Я не мог выдавить из себя чувств, страх изматывал мою душу, не оставляя ничего взамен. Сначала ушла Лена. Потом отвернулись друзья. Следом семья. Но мне было наплевать, ужас и воспоминания постепенно наполняли жизнь.
Я часто лежал без сна, оцепенелый, и гадал, что такое эта тьма? Я придумывал самые фантастичные идеи, но чувствовал, что не приближался к разгадке. Это было выше меня, выше человека.
Может, это абсолютная космическая тьма, а может кусок первозданного ничто, которое невероятным образом поселилось в доме? Может, это первозданная тьма Земли, которая не знала человека, не обращала внимания на столь досадные мелочи миллионы лет, пока тот не вытеснил ее? Своими лампами, свечами, прожекторами мы прогнали ее, осветлили. Тьма… когда темнота становится тьмой? Как уловить момент, когда уютная квартирная темнота становится опасностью? Когда темнота становится не просто отсутствием света, а существом? Возможно, это произошло — слепая, древняя, как мир и сама Земля, Тьма обрела сущность, некий разум, которое вселяет в людей первобытный страх. А может, она порождение Сатаны? А может, это то забвение, что ждет нас после смерти?
Я не знал ответа. Она была чужда нашему человеческому миру, нашему сознанию, всему к чему мы привыкли, эта исполинская и древняя мощь. Кос был прав, именно поэтому люди не запоминали этот дом — разум отторгал его. Но я… я был в этой тьме, и она навсегда поселилась во мне и теперь разъедает.
У меня начали возникать галлюцинации. Однажды я шел по дороге и увидел, как моя тень помахала мне рукой, а потом издевательски улыбнулась. Вместо рта у нее был пробел света. Мир вокруг истончался и терял краски: синее, желтое, красное — всё смешалось в один серый оттенок, а черный наоборот приобрел всю глубину и разнообразие палитры. Тени от людей, зданий, машин стали гуще, а моя тень была непроницаема.
Я перестал различать лица, голоса, стал забывать имена. Учился на автомате, хотя и это потом потеряло смысл. Пробовал ходить в церковь, но священник с ужасом выгнал меня. В другой церкви мне не помогли… Что такое христианство по сравнению со столь древним существом?
Выхода не было, а я и перестал его искать. Решение назрело само собой. Кое-как отмазавшись от семьи, я уехал на дачу.
И вот, нашел эту старую тетрадь за 11-й класс с чистыми листами, и пишу в ней все это. Не знаю, зачем и почему, но чувствую в этом настоятельную потребность. Мне неважно, прочитает это кто-нибудь или нет. Неважно, что дальше. Тьма внутри меня ничуть не светлей, чем снаружи. Простите за все, я ухожу. Ухожу в тот старый дом, чтобы полностью раствориться. Навсегда.
* * *
Я читала, сидя на полу, среди разбросанных журналов, и слезы текли по моему лицу. Неуверенными движениями поднявшись с пола, вышла на крыльцо. Дом издалека смотрел на меня. Темней, чем все вокруг.
Олег, ты слышишь меня? Олег,ты там?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Когда меня нет дома
Первоисточник: www.diary.ru Я сейчас у подруги и домой возвращаться не хочу.
Три дня назад родители уехали на неделю. Май оказался жарким. И в первую же ночь мне в голову пришла мысль — лечь спать не в своей постели, а на своей лоджии. Правда, на лоджии моей нет ни дивана, ни раскладушки, есть только кресло. Лоджия завалена всяким хламом в виде старых коробок, инструментов, всякого тряпья, из-за чего растянуться на матрасе, на полу, тоже было никак. Меня это не остановило. Решила, что с меня хватит и кресла, что усну и в нём.
Я вытащила на лоджию пуфик, что бы положить на него ноги, махровую простыню и маленькую подушечку, соорудила себе в кресле такое гнёздышко, взяла фонарик, воду, мобильный, чтобы видеть время, на всякий случай постелила постель в комнате (вдруг не смогла бы уснуть на лоджии), выключила всё в комнате и закрылась на лоджии. Села в кресло, скрутилась калачиком в этом гнёздышке и уснула.
Поспала просто отлично. Не думала, что так хорошо высплюсь, сидя в одном положении всю ночь, не у себя в постели, а в другом месте... Ночью вообще не просыпалась. Проснулась, и вставать не хотелось — так классно себя чувствовала. Мне так это понравилось, что на следующую ночь я снова решила поспать на лоджии.
Всё сделала, как и первый раз, уселась, закуталась... Но сразу уснуть почему-то не получилось. Что-то будто мешало. Я начала ворочаться, осматриваться… Всё, как всегда — на лоджии куча хлама, окно открыто, всё нормально… Кое-как уснула.
Не знаю, сколько прошло времени, но я проснулась. Просто проснулась, как это часто бывает среди ночи. Открыла глаза — темно, открытое окно лоджии едва видно… Сонная, покрутилась, примостилась поудобнее, и, пока укладывалась, мельком посмотрела заспанными глазами на комнатное окно. Вечером я не зашторила окно в комнате тюлем, и надо мной чернел большой тёмный квадрат окна, демонстрирующий темноту в моей спальне.
Легла удобно и снова прислонила голову к подушке, но в последнюю секунду, уже когда отводила взгляд от окна в комнату, мне показалось, что я что-то увидела там, в окне. Что-то белое. Но мой мозг в тот момент так хотел спать, что я просто не стала снова поднимать голову и проверять — уткнулась в подушку и моментально уснула. Утром проснулась, всё нормально…
Про то, что ночью увидела в окне что-то, вспомнила только во второй половине дня и решила, что просто показалось спросонья. Плюнула и забыла. Вечером снова решила лечь на лоджии. Точно так же вышла, закрылась… Сижу, а уснуть снова не могу. Не спится… Было как-то неспокойно.
Как и прошлой ночью, заворочалась, решила пересесть поудобнее, и пока пересаживалась, посмотрела на окно в комнату. И увидела, что к стеклу окна моей спальни с той стороны, из спальни, прижаты две белые ладони. Я дёрнулась от неожиданности, внутри всё похолодело.
Сижу, уставившись на эти ладони, и тут вижу, что за что за стеклом появляется кто-то и будто приближается к стеклу. Оно встало к стеклу впритык, и его стало относительно хорошо видно. Оно было всё белое, одетое во что-то белое и длинное, лица не видно. Оно стояло у меня в спальне возле окна и упиралось руками в стекло.
Я вжалась в кресло и заорала.
Бежать мне было некуда. Ни через окно, потому что живу на четвёртом этаже, ни в спальню, потому что там было оно. Я не знаю, сколько я так прокричала.
В какой-то момент этот «кто-то» отлепил ладони от стекла и начал то прикладывать их к стеклу, то опять убирать — приложит правую ладонь и убирает, левую приложит и убирает, потом снова правую приложит… Оно медленно лапало ладонями окно. Я завопила не своим голосом что-то нечленораздельное, выскочила из-под махровки и забилась в угол за креслом. Закрыла себе рот руками и зажмурила глаза...
Я боялась размежить веки — всё казалось, что сейчас открою глаза, а оно будет стоять рядом. Так я просидела до утра. Услышав голоса людей на улице и «увидев» сквозь веки свет, я открыла глаза. Я не знаю, как я заставила себя открыть дверь лоджии и вбежать в спальню. Забегая в комнату и пробегая по ней, я, само собой, успела мельком невольно осмотреть спальню. Там ничего и никого не было. Из спальни я пулей кинулась из квартиры во двор, как была, в пижаме.
Родители ведь приедут — домой мне всё равно придётся вернуться...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Капающие трубы
Первоисточник: www.diary.ru Живу я в обычном девятиэтажном доме, в самой стандартной «трёшке», где, помимо всего прочего, есть еще и кладовка — туда еще выходят трубы из кухни. Обычный такой чулан, где лежит всякие хозяйственные принадлежности: швабра, пылесос, пакеты и бутыли с порошками и растворами. Еще там стоит деревянный стеллаж с банками — ну, соленья-варенья в ассортименте. Дверь там тоже самая простая — еще советская, с советским же шпингалетом, который довольно туго закрывается и открывается, и поэтому уже давно бы пора заменить ее на более современную. Ах да, еще в эту кладовку меня запирали в качестве наказания в детстве: я тогда темноты боялся, поэтому такой вид экзекуции был для меня самым действенным.
Сейчас в этой квартире живем мы — я и моя жена Ира. И наш кот Барсик.
И вот недавно, месяц-другой назад, стало что-то капать в чулане. Крупные такие капли, судя по звуку, шлепались на тот самый стеллаж с поганым звуком «кап-кап-кап».
— Черт, кажется, трубы потекли, — сказал я.
— Если прорвет — соседей затопит, — заволновалась Иринка.
Делать нечего — взял фонарик и полез искать место протечки. И… ничего не нашел: я излазил там всё, но в кладовке было сухо, как в Сахаре. Тогда я обрадовался: значит, показалось, и трубы в порядке. А звук пропал, как только я вошел внутрь чулана.
Но и дня не прошло, как звук вернулся. Кап-кап-кап! И снова я обследовал кладовку. На этот раз Иринка полезла вместе со мной — как она шутит, я «слона в клетке не замечу». И опять мы ничего не обнаружили: сухие трубы, сухие полки, сухая кладовка. И звук исчез, как и в прошлый раз.
«Верь глазам своим», — заключили мы, и капающая вода была отнесена к разряду «что-то у соседей сверху шумит».
Между тем надоедливый звук повторялся каждый день по нескольку раз, чем, конечно, сильно раздражал. Так что вчера, когда Ирина ушла в гости, я не выдержал и снова решил посмотреть на трубы. Оставил дверь открытой, так как не смог найти фонарик, и стал осматривать стеллаж, ориентируясь на звук, который в этот раз не исчез. «Кап-кап-кап!» — шлепнуло совсем рядом, и я протянул туда руку…
Дверь плавно закрылась. Я повернулся и, недоумевая, толкнул ее ногой. Не поддалась — кто-то закрыл шпингалет.
— Ирин, открой, темно, — на автомате сказал я и осекся: Иринка же ушла, и в доме только я и кот. «Кап-кап-кап!» — раздалось в темноте. «Кап-кап-кап!» — шлепнуло уже с другой стороны.
Инстинктивно я сделал то же, что и в детстве: опустился на пол и стал смотреть в узкую щель под дверью, из которой лился свет. «Кап-кап-кап!» — звук шел со всех сторон. «Кап-кап-кап!» — я словно оказался под невидимым дождем.
«Кап-кап-кап! Кап-кап-кап!».
Не знаю, как долго это было — час, может, два. Я услышал звук открывающейся входной двери и Иринкин голос, зовущий Барсика.
Проклятый кап-кап-кап тут же пропал, как будто его и не было. Я поднялся и позвал жену, чтобы она открыла дверь и выпустила меня.
— Макс, а как это тебя там закрыло? — только и спросила Иринка.
Пришлось выкручиваться и выдумывать про сквозняк, так сильно захлопнувший дверь, что закрылся шпингалет — очень не хотелось пугать жену. Не знаю, поверила ли она мне.
Барсик в чулан не заходит — нет, не шипит, не рычит, не выгибается дугой. Просто не заставишь его туда зайти — упирается.
Я не знаю, что это: дом ни на каком индейском кладбище не стоит, квартира до нас никому не принадлежала, в ней никто не умирал. Но этот проклятый кап-кап-кап все шлепает там, в кладовке.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мой домовой
Первоисточник: www.urban-legends.ru Моя история произошла, когда мне было 15 лет, а увлекалась я на тот момент магией да гаданиями разными, и хочу заметить, что получалось это у меня совсем неплохо. Ну так вот — жили мы с мамой в двухкомнатной квартире, и давненько так уже жили, и ничего сверхъестественного там до этого не происходило.
В тот день ко мне сестра приехала. А я как раз фотографии распечатала и на стол в зале положила, а сестра в это время в другой комнате сидела. Я вышла на кухню буквально на пару минут, а когда вернулась, фотографии со стола пропали. Я, конечно, к сестре — мол, отдавай, шкода маленькая; а она только удивилась и говорит: «Не брала я ничего». Целый день ее пытала, да так и не добилась ничего. Перерыла я всю квартиру — ну нет нигде, и все тут!
Ночью легли мы с сестрой спать. У меня кровать большая — спали вместе; хочу сказать, что у меня в то время кот был, и спал он в зале на кресле, а дверь в комнату закрыта была. Так вот, спим мы, и среди ночи я просыпаюсь от какого-то непонятного шума. В другом конце комнаты на столе стояла коробка с обувью, и вот слышу я, как в ней явно кто-то шебуршит. Уже в свободном от сна сознании до меня доходит, что кота в комнате нет, и мне становится страшно. Слышу, как этот «кто-то» из коробки вылезает и на стол спрыгивает, и слышно, как он по столу идет, а коготочки об стол так потихонечку цокают. Спрыгивает на пол — тут сказать, что мне стало страшно, ничего не сказать: меня обуял настоящий ужас, когда лежишь и пошевелиться от страха даже не можешь, и слышно, как нечто по паласу тихонечко, как кошка, к моей кровати крадется… Я лежу, даже пошевелиться боюсь, а он все ближе подходит. Дойдя до кровати, остановился. Меня уже трясет мелкой дрожью, а сделать ничего не могу — и тут он как прыгнет прямо на меня! Ну, тут я уже не выдержала, на сестру прыгнула, свет включила — никого нет, она понять ничего не может спросонья, а я сижу, трясусь. Встала, посмотрела — дверь в комнату закрыта, вышла — кот спокойно спит на кресле.
Я вспомнила, что животные всю эту нечисть очень хорошо чувствуют, и решила его в комнату занести. И вот беру я несчастное находящееся в полусонном состоянии животное на руки и только переступаю порог своей спальни, как кот резко просыпается, и у него натуральным образом шерсть встает дыбом, он начинает рваться из комнаты и меня царапать. Кое-как доношу уже взбесившееся животное до кровати, тут у кота вообще начинается истерика. В итоге он вырывается и убегает — долго я его потом по всей квартире искала. Этой ночью нам так и не удалось больше уснуть. Через несколько дней фотографии я свои нашла в совсем интересном месте — в шкафу на верхней полке под журналами, они были все измяты и чем-то заляпаны.
В одну из ночей я проснулась оттого, что рядом с кроватью кто-то чесался, ну как кошки это делают; со спокойной душой, думая, что это кот, переворачиваюсь на другой бок — и понимаю, что кот спокойно спит возле меня у ног...
Долго я не ночевала в той комнате, даже днем там была какая-то неприятная атмосфера. Мама моя святой водой брызгала, да так и не помогло. Прошло несколько лет, и к нам переехала жить наша бабушка. Я сказала ей, что боюсь спать в той комнате, а она мне ответила, что теперь все будет хорошо. Уж не знаю, что она там сделала, но с тех пор это существо меня больше не беспокоит...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Платье
Пишу это, параллельно подыскивая новую квартиру. Не хочу тут больше жить, хотя, думаю, всему можно найти объяснение.
«Тут» — это в достаточно бедном квартале. Сейчас неплохо, но в детстве пришлось хлебнуть нищеты. Что такое купленная одежда, узнала только ближе к выпуску. Ткани стоили куда дешевле, а мама моя шила весьма неплохо. На выпуск из пятого класса сшила она мне прекрасное переливающееся платье цвета морской волны. Расшила его цветочками из мельчайших искусственных жемчужинок. Только на одном цветочке немного на лепесток не хватило. Платье было надето пару раз и забыто. Много ли праздников у бедных людей? Но история, в общем-то, не про это.
Шли годы. Из нищеты мы выбрались, а всю детскую и старую одежду однажды собрали в ящик и раздали соседям с детьми. Много их было — многодетных семей. Грязные, оборванные детишки, целыми днями бегающие по улицам, и их родители — тихо спивающиеся или сутками не бывающие дома в попытке хоть как-то заработать. Одна семья особо привлекала внимание — одинокая женщина, непьющая, внешне молодая (и тридцати лет не было), привлекательная. Было у нее двое дочерей-близняшек, внешне очень похожих на мать. Отца девочек никто никогда не видел, но мало ли таких «залетных»? В их семью и ушло мое платье.
На праздниках в нем покрасоваться девочкам не удалось. Несчастный случай, незакрытый люк на крышу, бравада двух сестер друг перед другом — и одна из девочек рискованно перелезла через оградку и сорвалась вниз. А возможно, ее подтолкнули — кто знает. Девочку хоронили в том самом чудесном платье цвета морской волны.
Мать молодец — взяла себя в руки ради оставшейся в живых. Вышла замуж за молодого и работящего мужчину. В семье завелись деньги, в квартире — ремонт. Девочку больше не видели в чужих обносках — только в новеньком. Бледная была девчушка, почти прозрачная. Никогда не смеялась, не улыбалась. Ни с кем почти не разговаривала. Да и слухи про нее ходили нехорошие. Другие дети отказывались играть с ней, животные боялись. Детишки называли ее ведьмой и говорили, что пахнет от нее нехорошо. Взрослые стыдили их — как же, в семье горе произошло, помогите девочке. Да и запаха от нее не чуяли. Но уговоры не помогали.
И года не прошло со свадьбы, как отчима девочки нашли в петле. Никто ничего не понимал: молодой, здоровый, деньги водятся. Ну, про всех самоубийц так говорят: никто до последнего не подозревает проблем у внешне жизнерадостных людей, а они вдруг вот так внезапно умирают.
Вышли проводить по-соседски. Гроб несли друзья. За ними — вдова. Убитая горем, все в черном. А за ней, в абсолютном, подчеркнутом одиночестве — симпатичная, привычно грустная девочка.
В ярком не по ситуации, но будто запачканном грязью платье цвета морской волны — с отсутствующим лепестком у одного из вышитых жемчугом цветков.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сын лесника
Родился он двадцать с лишком лет назад, в маленьком доме на отшибе небольшого заброшенного поселка, километрах в тридцати от крупной деревни. Отец был лесничим, а в охотничий сезон — гидом для приезжих. У матери был огород, пара-тройка кур и небольшой садик за домом.
Так и жили — поесть всегда было что, пару раз в год ездила мать в деревню за необходимым. Отец был нелюдимым, все больше пропадал в лесу.
Мальчик у них родился на диво смышленым и симпатичным. О школе никто и не говорил. Судьба мальчика была выписана заранее — стать лесничим, как его отец. Он брал сына в лес и учил его ухаживать за лесом и зверьем, искать тайные тропы. Мать же учила читать и писать. Мальчик взрослел. И тут пришла в семью беда. Несчастный случай, рухнувшее дерево — и отец стал инвалидом, полностью парализованным.
Мать ухаживала за ним, почти не выходила из дома. Парень понимал, что пропитание семьи зависит только от него. Блуждал он в лесу, добывал пищу — мясо, ягоды. Нашел целое пастбище зверья. Ходил туда каждую неделю и приносил добычу. Ему даже понравилась его жизнь. Своеобразная прелесть была в том, чтобы притащить на плече очередную тушку, разделать ее и приготовить обед для своей семьи. Тарелки на дубовом столе, выструганные по старинке ложки. Наваристый суп с косточками, жаркое. А периодически и любимое блюдо — целая миска вишен. Крупных, еще влажных. Они стояли посреди стола и смотрели разноцветными радужками с черными крапинками прямо на молодого, красивого парня и его почерневших, вот уже который год не двигающихся родителей…
Вкусные животные на пастбище в тридцати километрах начали иссякать… Возможно, завтра он оставит этот дом и пойдет искать дальше. Этих беленьких животных на свете много… мать говорила.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пальцы
Где-то раз в четыре года встречаются дела, которые мы передаем в некую вышестоящую организацию, не оставляя в своих бумагах никакого упоминания о них. Последнее попалось два дня назад.
В березовой роще возле университета собака разрыла свежую яму, разгрызла несколько слоев полиэтилена и принесла хозяину отрезанный палец (предварительно пережевав еще несколько).
К приезду полиции (то есть нас) собралась небольшая толпа студентов и местных жителей. Разогнав толпу и отгородив участок, мы стали извлекать находку. Это был полиэтиленовый тюк, в нем, в полиэтиленовых пакетах — пальцы рук. Много. На первый взгляд, относительно свежие. Это значит, что в ближайшие дни нас ожидают поиски десятка, а то и двух десятков изувеченных трупов.
Отвезли находку криминалистам. Вчера утром получили их отчет, а к обеду дело со всеми материалами уже исчезло без следа — увезли те самые «сотрудники родственной организации».
Краткое изложение отчета таково:
— пальцев — 151 (плюс 3, практически уничтоженные собакой);
— все пальцы принадлежат мужчинам в возрасте около 30 лет;
— пальцы были отрезаны примерно за 20 часов до их обнаружения;
— в каждом маленьком пакете — пальцы одного человека;
— в каждом маленьком пакете — одиннадцать пальцев.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Человек в заброшенной стройке
Эта история произошла со мной в 2006 году в маленьком закрытом городе под Красноярском.
Наш город отделен от мира колючей проволокой по периметру в связи с наличием двух заводов. Речь пойдет про недостроенный корпус одного из этих заводов — НПО ПМ. Город у нас очень маленький — практически все друг друга знают, гулять особо негде, поэтому та часть, что ведет неформальный образ жизни, собирается либо в лесу у костра с песнями и гитарами, либо идёт вот на это построение. Корпус начали строить в годах 80-х — 90-х, и тогда же недостроенным его и забросили. Стоит это огромное здание на объездной дороге за городом среди болота. Людей там встретить, просто мимо проходящих, практически невозможно.
Дожди и ветра за столько лет размочили и обрушили бетон, часть плит просто своровали, на оставшихся плитах неформалы рисовали граффити и писали записки друг другу, слушали музыку, пили, разводили костры. Стройка очень большая — громадная. Огромный холл высотой в три этажа, по периметру метров сто, под ним подвал, куда редко кто спускался, так как было там очень сыро, холодно и темно. От холла наверх вели три лестницы. Две из них соединялись уже на крыше. По пути на крышу каждый этаж состоял из пересечения помещений, разделенных бетонными плитами. Третья лестница вела на единственный с этой стороны второй этаж и в подвал, где был проход к тоннелю на следующую стройку. По замыслу архитекторов, несколько цехов должны были соединяться между собой такими вот подземными переходами. Переход этот был длиной метров 250-300. Ни окон, ни другого освещения в нем не было, можно было видеть только свет в конце этого тоннеля с соседней стройки (отсюда он и заслужил название «тоннель смерти»). Тоннельчик этот заканчивался выходом на болото, так как последний цех так и не достроили: там образовалось некое болотце. Крыша была просто потрясающей — в основном все собирались всегда на крыше. Она открывала вид на горы, на заводы, на сам город. Правда, крыша эта была очень хрупкая, в ней была куча дыр, бетон на ней был тонким. Ходили по крыше не по самим плитам, а по тем местам, где они состыковывались. Думали, так все же безопаснее. Ещё на крыше были своеобразные окна, выходящие на холл. С них было видно все, что творится на стройке.
Каких то особо страшных случаев происходило совсем немного, ну, может, кто-то упадет и сломает ногу или руку или наткнется на арматуру — вот этого в достатке было. Но были три особые истории.
Первая история. Устроили пьянку с ночевкой на этой стройке мои знакомые (меня тогда с ними не было). К ним приехал какой-то очень «крутой» парень из другого города. Так вот, ночью этому парню приспичило. Отошел он от них буквально за угол, может, спустился на этаж ниже, и пропал. Всю ночь искали, найти не могли. Нашли утром труп в подвале — упал между плит. С тех пор в одной из «комнат» стройки в темноте красуется нарисованный на стене глаз с надписью: «Он следит за тобой».
Вторая история. За этой стройкой на объездной дороге устраивали автогонки (так как встретить проезжающий автомобиль на этой дороге было большой редкостью, то для гонок это место подходило идеально). Кто-то устраивался на обочине дороги, чтобы посмотреть на гонки, но самый лучший вид, конечно, открывался со стройки. И вот в такие дни там можно было встретить много народу. Когда уже все разъезжались по домам (часов 10 вечера было — еще совсем светло), к одному из участников гонки подбежали двое мальчишек в возрасте 12-14 лет. Сказали, что на стройке в подвале труп нашли. Он подумал, что, может, кто-то пьяный уснул там, а мальчишки в темноте перепутали с трупом. Они настаивали показать — в результате, когда он пошел с ними, то наткнулся на опухший изуродованный труп мужчины, который пролежал там, наверное, неделю, может быть, больше. Конечно, подняли шумиху, собралось народа много (те, кто еще не разъехались по домам). Как он там оказался, кто привез, кто убил, так и не выяснили в итоге. Дело заморозили.
А вот третья история случилась лично со мной, после чего ни я, ни те, кто были со мной в ту ночь на этой стройке, больше туда никогда не совались.
Гуляли мы как-то компанией вечером по городу. Скучно. Заговорили об этой стройке. Лёха начал рассказывать о том, что ему как-то раз пришлось там ночевать. Говорил, что там не страшно, даже забавно и очень светло (стройка стоит за заводом, подсветка от которого освещает и эту стройку). На улице уже темнело, и нам всем стало интересно — и правда, как стройка выглядит ночью? (было нас четыре человека: я, Лёха, Антон и Ленка). Решили все-таки добраться туда — поваляться на крыше, посмотреть на город вдали, на звездное небо, выпить там пива. Идти довольно долго, так что к тому времени, когда добрались туда, уже сильно стемнело.
Освещалась только внешняя часть стройки, бетонный корпус и колонны поддерживающие крышу, но на этажах было очень темно. Мы освещали дорогу зажигалками (хотя света с них было немного). Сотовых телефонов, чтобы посветить экраном, тогда у нас не было. Поднялись на крышу. Ночь тихая, небо чистое. Сидели, смеялись, смотрели на небо и пиво пили. Вдруг слышим, как где-то внизу что-то с грохотом упало, как будто арматуру скинули этажа с третьего на первый. Мы все разом подтянулись к «окну» с крыши на холл. Испугались — нет, скорее, насторожились (стройка же довольно старая, что-то рушилось и падало там постоянно), но все же нас заинтересовал этот звук, и мы начали высматривать, что и откуда могло упасть. Сидели и вглядывались минуту-две, и вдруг Ленка сказала: «Боже, кто там?» — и показала на второй этаж. Там, за плитой, стоял человек. Он прятался за плитой — выглядывал в нашу сторону и снова скрывался за ней. Мы были шокированы: что здесь делать человеку ночью?.. Испугались сильно.
Вдруг он что-то швырнул из-за плиты — опять раздался грохот. Он опять выглянул, посмотрел на нас и снова спрятался, как будто он привлекал именно наше внимание. И вдруг мы услышали крик — нет, не крик, а скорее даже рев, словно мужчина в возрасте кричит низким голосом. Мы начали бегать глазами по стройке и искать источник звука. Пока мы отвлеклись на это, человек со второго этажа пропал, и мы его заметили уже на третьем этаже. Быть такого не могло — за несколько секунд он никак не мог перемахнуть с этажа на этаж, там до лестницы идти было метров 50! А он стоял и смотрел на нас с третьего этажа (уже близко к крыше) и вдруг резко замахнулся рукой, опять из-за плиты, и в нашу сторону прилетел какой-то камень или осколок бетона, стукнулся об окно и полетел вниз. Тут этот человек начал дико хохотать.
Мы перепугались — подумали, что это либо какой-то псих-одиночка, либо их там несколько человек, и они решили таким образом нас запугать. В любом случае, нужно было уносить оттуда ноги. Мы рванули по второй лестнице. Я и Ленка были в панике, парни еще держались более-менее уверенно. Пока бежали вниз по темноте, Лена обо что-то споткнулась и покатилась кубарем по лестнице — чуть не убилась. У меня началась истерика, я зарыдала. Уже добежали до первого этажа, выход совсем рядом был. Вдруг слышим какое-то отчетливое шебуршение на пути. Встали как вкопанные, так испугались, что даже дышать не могли. Только стояли и вглядывались, откуда этот звук идет, и вдруг совсем рядом, метрах в пяти-шести от нас, из-за угла выглянул ОН! Высунул голову и смотрит на нас своими глазищами — огромными такими. Глаза вполне себе человеческие, но уж слишком какие-то большие. Волосы растрепаны, смотрит на нас и улыбается. Тут Леха с Антоном набрались смелости и начали кричать: «Ты кто? Что тебе нужно? Давно не получал?». А он только улыбается, и тут у него улыбка начала растягиваться от уха до уха — в прямом смысле! Тут наши нервы сдали, мы побежали обратно до крыши, чтобы перебраться на другую лестницу. А он начал громко хохотать нам вдогонку и кидать в нас камнями. Лехе попало камнем в голову. Это было ужасно: дикий смех и камни, бросаемые нам вслед (было такое ощущение, что их кидали с разных сторон). Не знаю, как остальные в тот момент, но я молилась, чтобыо бы на пути к выходу через другую лестницу мы опять не встретили его. Когда выбежали в светлый холл, стало чуть легче. Мы бежали с этой стройки, не оглядываясь, до тех пор, пока не оказались у завода на освещенной территории. Ленка была вся в ссадинах, у Лёхи от удара камнем по голове шла кровь, я была заревана, Антон был тоже потрепанный и весь грязный.
Мы закурили, успокоились, пришли в себя. Стали прислушиваться. Со стороны стройки доносился грохот и истерический смех, едва слышный с такого расстояния. Мы побежали дальше и после этого не появлялись там даже днем.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Воспитанные дети не искажают лиц»
Сначала пропала молодая женщина — провожала мужа в город, обратно шла через лес, но до своего дома не дошла.
Потом — пожилой (по деревенским меркам, 62 года) мужчина, собиравший черемшу.
Сразу же, не успело следствие раскрутиться — исчезли двое детей.
Местные милиционеры решили, что имеют дело с маньяком. Жителям, рвущимся прочесать лес, велели сидеть вечерами по домам, а сами запросили из города помощь.
Но разве людей дома удержишь?
На следующий же день прибежала девочка — искала козу, которая вечно забирается куда попало, а у брошенного дома на отшибе, за лесной полосой, где трава выше человека, в этой самой траве кто-то дышит. Не как человек и не как зверь, а так, словно воздух через трубку втягивает — с трудом, со свистом.
Тут уже мужики сорвались. Милицейского авторитета остановить их не хватило, так что вместе и пошли.
«Маньяка» нашли первым. Он соорудил что-то вроде гильотины, но вместо лезвия вниз падал тяжелый плоский камень. Этим камнем его голову о плаху и размозжило. Труп, стоящий на коленях перед плахой, держался на лохмотьях шейных мышц.
Остальные трупы были в погребе. Двое были убиты — забиты до смерти обычной палкой. Двое, мужчина и девочка, как потом выяснилось, умерли от остановки сердца, никаких следов физического насилия на них не было.
Он жил там тайно около двух недель. Откуда пришел — установить не удалось. Ничего не ел, был истощен. На теле обнаружились многочисленные синяки, царапины разной давности — очевидно, ежедневно истязал сам себя. Ногти на руках были содраны. В углу комнаты, где он устроил себе лежанку, валялись листы бумаги — целые, скомканные или изодранные в клочья. На каждом листе было по одной или две фразы, иногда попытка написать что-то заканчивалась яростными штрихами. Чаще всего встречались слова «простите», «помогите» и «сдохните».
«Сегодня 4 августа», — разорвано на мелкие кусочки.
«Простите, простите, она меня увидела. Я не хотел, она бы всем рассказала, она так кричала».
«Любое зеркало, любое!!!».
«Все, все вы, все, пусть вы все вот так».
Из пудреницы женщины, погибшей первой, было извлечено зеркало. За домом была обнаружена куча стеклянной крошки, в которой опознали измельченные зеркала. Не разбитые, а целенаправленно истолченные в мелкое крошево.
Версия о нарушении психики неопознанного убийцы была вполне логичной, оставалось идентифицировать его. Первый звоночек прозвенел в отчете патологоанатома: из раздробленных костей черепа сложить цельную картину было невозможно, но самих этих костей было в два раза больше, чем нужно.
Будь у наших специалистов мощная техника и программы, которыми обеспечены западные медэксперты, можно было бы что-то доказать. Но рисунок, приложенный к отчету — примерная реконструкция черепа убийцы — выглядел просто смешно и нелепо. И страшно, потому что вытянутые вперед челюсти, сросшиеся в подобие трубы, не могли находиться на человеческом лице. Глазницы, по мнению патологоанатома, были каплевидными, вытянутыми в сторону этого рыла.
История получила некоторый резонанс, на место убийства периодически приезжали любопытные — есть такая особая порода людей.
Двое из них — студенты, парочка, описывали свою «вылазку» на диктофон. Дальнейшее известно из этой записи.
В пустом доме они обнаружили следы предыдущих посетителей, недавние надписи на стенах и антикварную, XIX века, открытку из серии о хороших манерах. На открытке была изображена девочка, стоявшая на коленях на пуфике у трюмо и показывающая своему отражению язык. Надпись гласила: «Воспитанные дети не искажают лиц, ибо рискуют остаться такими навсегда».
Следующей находкой было пыльное зеркало на столе. Последние связные слова на диктофоне были такие:
ОНА: Дурак, ты что рукавом, я сейчас тряпку принесу (уходит в другую комнату).
ОН: Слушай, да оно кривое какое-то! Смотри, какой у меня роооооо...
Звук «о» все тянулся, словно парень не мог закрыть рот, становясь все громче, пока не перекрылся визгом девушки.
Девушку нашли на том же месте, причина смерти — остановка сердца.
Он покончил с собой, прыгнув в колодец, предварительно разодрав свое лицо, голову и плечи ногтями.
Кости его черепа были деформированы невозможным образом — верхняя челюсть изгибалась так, что не закрывающаяся пасть доходила до надбровных дуг, поглотив отверстие носа и разведя глаза в стороны, к ушам. Нижняя челюсть срослась подбородочным выступом с ключицами.
Лицо девушки было изуродовано только с одной стороны — той, которая была бы видна в зеркале, если бы оно стояло на столе. В гротескном выражении ужаса правый ее глаз был распахнут и выпучен. Не только глазница, но и само глазное яблоко были увеличены более чем в два раза.
Зеркала в комнате не было.
Через четыре дня следователь, который вел это дело, не вышел на работу и бросил мне на почту письмо с просьбой как можно быстрее зайти к нему домой.
Входная дверь была открыта, к двери спальни скотчем был приклеен конверт. На самой двери — надпись: «Я в спальне. Сначала прочитай».
Это был очень краткий отчет о последнем дне его жизни.
«Я скопировал открытку. Не знаю, зачем. Не знаю, в ней ли дело, но, на всякий случай, ксерокопию я сжег.
Зеркало, действительно, подходит любое.
Случилось внезапно, рано утром, в 5:35, когда зашел в ванную бриться. Больно не было. И сейчас не больно.
В зеркало смотреться необязательно, достаточно оказаться в поле его отражения. Каждый раз все хуже. Пытался что-то исправить, стоя перед зеркалом. Еще хуже. Зеркала завесил.
Зрение в порядке, хотя вижу в основном свой же глаз. Слух в норме. Давление повышенное, пульс учащенный, сердце бьется с перерывами. Температура низкая — 35,4 градуса.
Повышенной агрессивности за собой не заметил, однако мысль взять оружие, выйти на улицу и захватить с собой как можно больше человек — была. Мотив такой: они не виноваты, но и я не виноват, так почему это мне одному? Но мысль эту отбросил довольно легко.
Не могу не думать о деле ХХХХ-ХХХ. Испытываю даже удовлетворение оттого, что мне не нужно изобретать подобный способ самоубийства.
Приношу извинения за то, что не даю возможности исследовать себя, но существовать в подобном виде не могу.
Завещание написать не успел. Хотел бы, чтобы квартира досталась дочери от первого брака».
Я вызвал коллег, и в спальню мы зашли вместе. Он лежал на кровати, подстелив под голову клеенку. Стреляя в правое ухо, к левому он прижимал подушку, поэтому крови практически не было видно. Рядом на тумбочке лежали все его наличные деньги и документы.
То, что осталось от лица, напомнило нам его привычку хмуриться, отчего через весь лоб пролегала вертикальная морщина. Сейчас все его лицо, от подбородка до лба, было разделено вертикальной щелью, в которую провалились рот и нос, а глазницы располагались друг напротив друга. Стреляя в ухо, он выбил себе оба глаза.
В течение месяца наш отдел был расформирован. Большинство из нас сменили род деятельности. Новости друг о друге мы стараемся не узнавать. Каждый раз, подходя к зеркалу, я обливаюсь холодным потом и вспоминаю: «Зеркало, действительно, подходит любое».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай с фотографией
Эту странную историю рассказала мне коллега по работе, пожилая бабуля.
Дело было в годах 40-х, а может, и 50-х (точно известно, что время было послевоенное). Училась она тогда примерно в 7-м классе, жили в маленьком военном городке в Подмосковье. Отец у нее был военный. Фотоаппараты в то время были редкостью. Но у одного солдатика из части оказался такой, и он предложил моей коллеге и ее подруге сфотографироваться.
Счастливые и радостные, они принесли эти фотографии в школу и показывали одноклассникам. В конце уроков оказалось, что у подруги украли фотографию с их изображением. Девочки недолго переживали по поводу пропажи — подумали, кому это могло понадобиться, и забыли про этот случай.
Прошли года. И вот, будучи студенткой института, в один прекрасный день подруга возвращалась домой в загородной электричке. Вдруг к ней подошла незнакомая женщина, протянула потерянную много лет назад фотографию и сказала: «Забери ее, ему она больше не нужна!».
Девушка даже не успела спросить, что это за женщина и откуда у нее ее фотография, как та быстро ушла. Вот такая загадочная история...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Дойдешь сам, если сможешь...»
Случай, который произошёл со мной прошлой осенью, никак не укладывается в моей голове, снится, и я просыпаюсь в холодном поту. Вот, хочу с вами поделиться — может мне от этого станет легче.
Задержался я в тот день на работе до позднего вечера. Пятница, мои все на даче. Доехал на электричке до моей станции в пригороде, а дальше надо на автобусе. Стою на остановке, холодно, ветер. Неприятная погода. Посмотрел — по расписанию автобуса ещё минут сорок ждать надо. Дай, думаю, может, на попутке за небольшую плату доеду. Сошел на обочину и вытянул руку. Долго стоять пришлось. Машин мало, да никто и не торопился останавливаться. Подъезжает один, сказал ему куда, он такую сумму заломил.. Отказался, в общем.
Стою дальше, авось повезет, попутчик появится. Подъезжает старая «семёрка» грязно-малинового цвета. Открываю дверь, заглядываю в салон машины. Такое впечатление, что в морозилку голову засунул. Ну, думаю, кондиционер у мужика в машине, но зачем его включать? На улице и так холодно, лучше бы печку включил...
Он мне хлопает по сиденью переднему, улыбается и ничего не говорит. Я ему — мол, мне до Ждановки. Он отвечает:
— Не доеду я до неё с километр где-то, а там дойдешь сам, если сможешь.
И опять улыбается широко так, как будто всю жизнь встречи со мной ждал. Да и сам мужик странным мне сразу показался. Губы в улыбке расплываются, как будто их за ниточки в стороны растягивают, а лицо как восковое — ни один мускул не шелохнется, да и глаза, как у дохлой рыбы — навыкате и белесой поволокой подёрнуты.
«Пьяный или обкуренный», — решил я и стал ретироваться, пятясь задом, чтобы дверку машины захлопнуть. Тут он как наклонится в мою сторону и не дает мне дверь до конца закрыть:
— Садись, денег не возьму, чего испугался-то...
Смотрю я на его руку, а пальцы на ней не двигаются. С тем же успехом можно рукой манекена в дверь тыкать. Пальцы словно каменные — застыли в одном положении. Тут свет фонаря осветил его лицо ярче, чем лампочка в салоне автомобиля. Сочетание его взгляда, цвета лица и свалявшихся волос на голове вызвало во мне приступ неконтролируемого страха. Я развернулся и понесся к автобусной остановке, на которой в ожидании автобуса уже стояло несколько человек. Затесавшись в серединку, я перевел дух и оглянулся. Машины не было.
«Уехал, слава богу», — решил я. Тут мне за себя немного неловко стало, и я стал размышлять, что же меня так до одури напугало? Ну, напился мужик и поехал кататься, стало жарко от горячительных напитков — включил кондиционер на полную мощность, увидел голосующего, остановился, поболтать по дороге просто захотелось... А я, как олень, от него поскакал. Повеселил, наверное, его от души.
В общем, больше голосовать я не стал. Со всеми стал ждать автобуса, который опоздал от расписания ещё на полчаса.
Подъезжая к моему пункту назначения — к деревне Ждановка, — я увидел автомобильную аварию. Сердце неприятно кольнуло. И все же, несмотря на усталость и холод, я вышел из автобуса на одну остановку раньше и направился к месту аварии. Там уже стояли машины ДПС и «скорой помощи». Подойдя ближе, я понял, что не ошибся — это была та самая машина. Вернее, куча рваного железа, обмотанного вокруг бетонного столба. Я спросил у врача про самочувствие водителя, на что тот махнул рукой. Правда, потом осведомился, знал ли я погибшего. Ответив, что не знал, я потопал в сторону своей деревни.
В голове проносилось все произошедшее. Вспомнив холод в салоне, я поежился. У меня пронеслась мысль: «Старая семерка — откуда там кондиционер?». Тут мне на глаза попался указатель: «ДО ДЕР. ЖДАНОВКА — 1 КМ». Почему-то сразу же вспомнились слова того мужика: «Не доеду я до неё с километр где-то, а там дойдешь сам, если сможешь...».
«Да, — подумал я, — вряд ли я смог бы дойти, если бы с ним все-таки поехал».
Может, какое-то шестое чувство, пытаясь спасти меня от гибели, и нарисовало в моем мозгу белесые глаза, неестественные черты лица и дикий холод в салоне, напугав меня до ужаса. Не знаю. До сих пор мне снится та машина и тот мужик. Будто едем мы с ним, смеемся, и тут захватывает дух, и мы падаем в бездну. И опять я просыпаюсь в холодном поту...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ловец снов
Пробуждение было резким и неприятным, как нырок в ледяную воду. Тяжело дыша, он сел на кровати и дрожащей рукой вытер пот со лба. Опять кошмары. Он протянул руку и взял со стола мобильник. Цифры в углу дисплея показывали половину четвертого утра. Встав с кровати и шлепая босыми ногами по полу, он прошел в кухню. Там, не зажигая света, он достал из холодильника банку холодного напитка и вышел в коридор. Несмотря на то, что он проспал всего около четырех часов, спать ему уже не хотелось. Вернее, хотелось, но он не мог заставить себя пойти лечь спать. Боялся.
Кошмары являлись к нему все чаще, становились все более странными и пугающими, но в то же время были ужасающе реальными.
Это началось около года назад. Сначала кошмары были редкими, размытыми и не страшными, как страшилки, которые рассказывают школьники, пугая друг друга. Они чередовались с казавшимися в то время более пугающими «двойными» снами. В них он отчетливо видел то, что происходило позже — спустя примерно неделю-полторы.
Он боялся своих снов и никому никогда о них не рассказывал. Потом кошмары стали являться все чаще. «Хорошие» сны ему уже не снились. Чтобы как-то отвлечься и не сойти с ума, он стал записывать свои сны в небольшие рассказы, которые публиковал в сети. Многие, читавшие эти рассказы, говорили, что они необычные, но очень реальные. Спрашивали, как ему удается писать так. Они не знали. Он никогда, никому не говорил, что это не его фантазии, а его сны. Сны, неподвластные ему. Не те сны, которыми он мог управлять, но те, которые управляли им.
Вскоре кошмары стали ежедневными. Они являлись, когда бы он не уснул, и лишь изредка прерывались «двойными» снами, которые, впрочем, не приносили облегчения. Он почти перестал нормально спать. По утрам он по несколько минут стоял под холодным душем, прогоняя дрему. Несколько чашек кофе за завтраком. После — потертые джинсы и не менее потертые кроссовки. Выходя из дома, он включал плеер на полную катушку. Дилан и Клептон покинули его. Они успокаивали и усыпляли, а ему нельзя было спать. Альтернатива стала вечным его спутником. На парах — долгая борьба со сном. Он рисовал, чтобы не окунуться в кошмары. Во многих рисунках он с ужасом узнавал порождения своих снов. Эти рисунки тут же летели в мусорное ведро. Досидев до конца пар, он провожал ЕЁ до дома и потом ехал к себе, где допоздна, оттягивая момент, когда придется погрузиться в кошмары, сидел за компьютером. А утром... Утром все начиналось заново.
Она. Она была единственной радостью в его жизни. Она спасала его. Пока он был с ней, кошмары не смели приближаться к нему. Он приходил к ней. Она всегда была рада его видеть. Она любила его. Он любил её. Им было хорошо вместе. Они были прекрасной парой. Сидели на кухне. Пили чай. Говорили обо всем на свете. Она смеялась его шуткам. Он улыбался. Он обожал ее смех. Ее улыбку. Сам он улыбался, только будучи с ней. Потом они смотрели телевизор. Он полулежа садился на диван, а она садилась рядом и клала свою голову ему на грудь. Они могли сидеть так бесконечно долго. Она смотрела телевизор, а он... Он очень быстро засыпал. Его не мучили кошмары, когда она была рядом. Он спал. Спал сном младенца. Она смотрела на его спящее лицо. Улыбалась. Поправляла ему челку. Стягивала с него кофту. Джинсы. Укрывала его одеялом. И ложилась рядом. Иногда она лежала, обняв его, и думала о чем-то. Иногда гладила его. Его шею. Грудь. Она любила его. Никто не знал, почему. Возможно, она сама не знала, за что его полюбила. Но она любила его. И она была его спасением.
А совсем недавно... Недавно он опять проснулся посреди ночи. В комнате было шумно. Он открыл глаза и увидел в комнате девочку с разноцветным мячиком. С ужасом он понял, что уже видел ее раньше. Там. Во сне. Девочка повернулась к нему, засмеялась и исчезла. Позже, проснувшись среди ночи, он часто видел порождения своих снов или места, в которых они обитали.
Все становилось понятным. «Двойные» сны не были вещими. Они были дверями. Коридорами. Они давали «течь», и события его снов перебирались в реальность. Понемногу. Ненадолго. Но все дольше они оставались в его комнате. «Течь» росла. Он стал избегать её. Она не понимала. Злилась. Плакала. Умоляла. А он боялся. Боялся что его сны могут с ней что-то сделать. Он не мог позволить им этого. Он дорожил ей больше всего на свете. И он решил, что нельзя это так оставлять. Что так продолжаться не может.
Теперь у него было решение. В потаенном месте у него лежит пистолет и потертая тетрадь. В тетради он описывает события, которые с ним творились и творятся по сей день. А пистолет — он купил его на черном рынке, продав какому-то издательству свои рассказы. В него он вставил всего один патрон. Он готов. Готов к действиям. Если сны будут «протекать» дальше, то он сможет приставить пистолет к виску и спустить курок.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сон или нет?
Я не отличаюсь ответственностью и часто, приходя домой, не запираю за собой дверь. Из вещей воровать у меня особо нечего, деньги в таком бардаке ни один вор не найдет, да и вообще — дверь старая и хлипкая, если кто захочет вломиться, пара поворотов замка ему не помешает.
Но когда у меня появилась парочка котов, я начал избавляться от этой привычки. Ведь если сквозняк откроет дверь, они могут убежать в коридор. А оттуда и на лестничную площадку — ищи-свищи их потом по всему подъезду. Увы, каждый раз запирать дверь еще не привык, поэтому иногда подскакиваю среди ночи и иду проверять.
Буквально пару дней назад приснился мне очень странный сон. Вернее, я до сих пор не могу понять, сон это был или нет.
Снилось мне, будто я открыл посреди ночи глаза на своей кровати. И знаете, как это бывает в фильмах ужасов, свет был какой-то неестественный. То ли где-то лампочка мигает, то ли с улицы что-то светит. И сквозняк, ужасный сквозняк. Я выхожу в прихожую и вижу — ну да, дверь в квартиру нараспашку. Оглядываюсь в поисках котов. Все нормально, выбежать не успели, сидят на кухне. Тогда я выглянул проверить дверь на лестничную клетку. Она тоже была открыта. А сквозняк тем временем превратился прямо в ураганный ветер какой-то. Наверное, я тогда и решил, что это сон, потому что ветер дул из моей квартиры в коридор, что просто невозможно из-за расположения окон. Ветер был очень сильным — мне казалось, я могу видеть, как он дует в дверной проем.
Я вышел в коридор, чтобы закрыть дверь, но зачем-то прошлепал босыми ногами на лестничную клетку. Наверное, я хотел посмотреть, не открылась ли на площадке дверь, через которую можно пройти на двенадцатый этаж. Дверь была закрыта, но через квадрат в ней я увидел, что на открытом участке кто-то стоит прямо у двери. Я вздрогнул и пригляделся. Нет, показалось... Это грязь и протертая штукатурка на стене с той стороны двери, похожая на человеческий силуэт.
И тут вдруг голову прошила, как удар молнии, непонятно откуда взявшаяся мысль:
«Нет, неправда. Они меня хотят обмануть».
В этот момент пропали и ветер, и неестественный свет. Я стоял у лифта, замерзший и ничего не понимающий. Вернулся в квартиру, предварительно заперев все двери, и улегся в постель.
Наутро проснулся с твердой уверенностью, что это был сон. Правда, когда понял, что подозрительно четко помню все происходящее ночью, уверенности резко поубавилось. Обычно сны я забываю практически сразу, как открою глаза. Ну и ключи... Ключи были именно там, где я оставил их во сне — на полу у кровати, а не у телефона, где я их оставляю, возвращаясь с работы.
Так или иначе, не столь важно, сон это был или нет. Куда тревожнее одно наблюдение, которое я сделал в течение последних двух дней. Постоянно по тем или иным причинам я вынужден лезть в какие-то темные, изолированные от людей места. То увидел у подъезда кошку с котенком, потом ползал под балконами первого этажа к решетке, ведущей в подвал, чтобы дать им поесть. То через кладовку пробирался к трубам в доме у пожилой родственницы. И что-то все время заставляло меня там задержаться чуть дольше необходимого. В такие моменты голову снова всякий раз прошивало мыслью, прямо как в том сне: «Меня заманивают». Кто? Куда? Непонятно...
Тревожнее всего стало вчера вечером, когда я зашел в свой подъезд и увидел, что под лестницей опять кто-то разложил ненужные книги и журналы. Я сам так часто делаю. И на этот раз среди книг и журналов лежал очень красивый большой глянцевый плакат с каким-то экзотическим пейзажем. Я подошел было, чтобы рассмотреть получше, но под лестницей так ужасно воняло, что я с отвращением стал подниматься к лифту. И мне показалось (хотя слишком уж четко я слышал это, кто его знает), что под лестницей кто-то очень громко, будто с сожалением, вздохнул.
Словно упустил добычу.
Может быть, это все совпадения и мои фантазии, вызванные неприятным сном. Дверь я, во всяком случае, больше не забываю запирать. Но нет-нет, да и подумается: хватит одного сильного пинка или толчка плечом, чтобы высадить мой старый замок. А тень, которую я видел на лестничной клетке, была выше меня как минимум на голову и шире в плечах раза в два — это при том, что я и сам не коротышка.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Вовка
Случилось это, когда мне было всего девять лет, но я помню все, как будто это было вчера.
Тогда мы с родителями уехали в гости к отцовской сестре, которая до сих пор живет на Украине. Собралась вся семья, в гости приехал и брат отца со своими детьми. Их было трое: Полина, Артем и Вовка. Вовка был мне особенно близок — он был всего на год младше меня, поэтому мы очень быстро сдружились.
Родители и тетя решили сходить на кладбище — ухаживать за могилами родственников в преддверии какого-то религиозного праздника. Зачем взяли с собой нас, до сих пор неясно. Но вышло так, что взрослые отошли за водой, а мы с Вовкой остались сторожить вещи. Мне стало жутковато, но я чувствовала себя старшей, поэтому, наказав брату смотреть за вещами, я пошла искать родителей.
Не уверена, но мне показалось, что отсутствовала я меньше минуты. Когда вернулась, возле могилы никого не было. Предположив, что Вовка затеял игру в прятки, я стала искать его, но спрятаться было негде: редкие тоненькие деревца да кресты...
Страх нарастал, слезы сами собой покатились из глаз. Когда пришли взрослые, я была уже на взводе, доведенная этой «игрой» до истерики.
Вовку тогда так и не нашли.
Лишь недавно, спустя много лет, родители рассказали мне, что нашелся мой брат в могиле кого-то из родственников.
Как он туда попал — загадка. Но на кладбища я больше не хожу и никогда не пущу туда своих детей.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Стены
Послушайте меня. Просто послушайте, без попыток перебить, возражений и насмешек.
Склонитесь ближе и говорите приглушенно.
Не дожидайтесь вечера и восхода полной луны. Как только солнце начнет садиться — собирайтесь, звоните друзьям, уезжайте к ним или приглашайте их к себе, идите прожигать жизнь на вечеринках, только не оставайтесь в этом доме — своем доме — в одиночку.
Потому что в такие ночи стены имеют… тс-с-с… уши.
Знаете, иногда вполне здоровые психически люди запираются у себя в квартирах. Не выходят наружу день, три, неделю, не отвечают на телефонные звонки, не выходят во всемирную паутину. А потом их находят повешенными, задохнувшимися из-за открытого газового крана, умершими от голода… И так далее, и так далее, и так далее.
Самоубийства, скажете вы.
Может, в некоторых случаях и так. Однако я знаю иное.
Прежде чем я скажу, ответьте, случалось ли вам проснуться ночью от легкого прикосновения, задевшего вас по лицу или телу поверх одеяла? Случалось слышать, что упала банка с полки или тарелка со стола, причем без видимых причин?
Думаю, случалось, хотя вряд ли вы особенно обращали на это внимание, списывая все на ночные сквозняки или мотыльков, влетевших в открытое окно. Напрасно.
Когда проснетесь в очередной раз от того же касания, не открывайте глаза ни в коем случае. И не шевелитесь. Просто лежите, пока сквозь вязкую тишину не проступят звуки — тиканье часов, капанье воды из подтекающего крана, шум дождя за окном. Любые звуки, которые указывают на то, что окружающий вас мир реален.
В противном случае вы рискуете повторить судьбу сотен «самоубийц», что были до вас.
Если вы все-таки приоткроете веки и попытаетесь осмотреться, вы не увидите ничего особенного. Поначалу.
А потом реальность начнет плыть, словно рисунок акварелью, на который художник случайно опрокинул стакан с водой. Стены будут таять и течь, словно плавящийся воск, а в окно заглянет та самая огромная бледная луна. Только теперь — невероятно близкая и скалящаяся в довольной усмешке. В лунном свете из жидкой черно-серой мути, которая раньше была стенами, проступят лица. А вслед за лицами — и руки. Хрупкие кисти, похожие на женские, с тонкими запястьями и ломкими пальцами.
Руки легко коснутся вас — и вы услышите. Они, в чьих телах вы живете, будут говорить. В первую ночь — шепотом. Будут говорить о вас. О ваших страхах, самых грязных секретах. Будут шептать вам в уши то, что вы больше всего боитесь услышать от дорогих людей, их голосами. И не слушать будет нельзя — серые холодные ладони каменной хваткой стиснут ваши запястья.
К утру они исчезнут. Просто рассеются, как морок, оставив после себя головную боль и усталость.
Когда вы пойдете умыться, будьте готовы к тому, что из крана потечет не вода, а грязно-коричневая жидкость с запахом тухлятины, железа и мазута. К тому, что в ответ на ваш крик из слива ванны раздастся сухой ехидный смешок с металлическим отзвуком. К тому, что при попытке выбежать в подъезд замок входной двери заест намертво. При попытке позвонить кому-нибудь мобильник не будет принимать сигнал, а стационарный телефон попросту прекратит работать…
Ни потерять сознание, ни заснуть более не удастся. Шепот и ледяное касание рук будут заставлять вас проснуться или вернуться из забытья. Каждую ночь. Пока однажды хватка не сомкнется у вас на горле.
Больно не будет.
Спросите, откуда я знаю?
Вы обратили внимание на мою руку, когда пожимали её при встрече?
Всего доброго.
Увидимся ночью.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Овда
Первоисточник: www.kubar.ru Живу я в республике Марий Эл. Все мы (или хотя бы большинство) в детстве проводили летние каникулы у бабушек и дедушек в деревне. Мое детство было не исключением — все летние каникулы я проводил у бабушки в деревне. С друзьями лазили везде, собирали ягоды и грибы, купались в озере. Деревушка уже к тем временам была на грани исчезновени: было всего 14 дворов, жилых из них девять. Ребят было немного, три-четыре пацана. Все вместе и гуляли. Как убежишь утром на пруд, и целый день питаешься подножным кормом. Или сбегаешь на колхозное поле, наберешь гороху стручкового, и целый день им питаешься. Времена беззаботного детства... А вечерами, когда я приходил домой, бабушка рассказывала всякие истории да небылицы. В один из вечеров она поведала мне такую историю.
«Было мне 14 лет. Лето было. Все ушли в поля, осталась я одна по хозяйству. Хожу по двору, кур накормлю, воды скотине принесу, да отцу с братьями кушать готовлю. Необходимость появилась в задний огород выйти, не помню зачем. Выходить начала, калитку закрыла. Поворачиваюсь — и встала как вкопанная. На задах вдоль прясла (забора) не то человек, не то существо на двух ногах идет. Высокое и всё в шерсти. Шерсть цвета чуть темнее песка пляжного. Испугалась я очень, а дома нет никого. Что делать, не знаю. А существо остановится, нагнётся, дальше пойдет — и таким шагом небыстрым. И меня, главное, не замечает. Я вправо, влево, расстояние метров пятьдесят до него, сердце в пятки ушло. Вспомнила, что старый сосед дома, и к нему пошла прямо по огороду, рассказала — так, мол, и так. Вышли, смотрим — стоит, не уходит, но на нас не смотрит. Минут десять за ней наблюдали. А потом оно ушло за овраг и с поля видимости пропало. Время к обеду было, отец с работы пришел, мы с дедом к направились нему. Всё рассказали. Сами все испуганные. Отец ружье достал и пошел смотреть, нам сказал оставаться здесь. Пришел минут через тридцать, рассказывает, что по траве видно — ходил кто-то, как будто специально кружился. А потом следы вышли из оврага и пропали куда-то. Да немного шерсти принес, с кустарника снял».
Иногда казалось, что бабушка просто пугала меня, чтобы я не лазил, где не надо. Мальчишкой я рассказывал своим деревенским друзьям эту историю. Мы хихикали и всерьез это не воспринимали. Но однажды...
Был 1997-й год — времена, когда с деньгами было худо. На карманные расходы взять было негде. Бабушка особо не баловала. Ходили мы на оживленную трассу — благо, недалеко от деревни-то было — продавать всякую мелочь: ягоды, картошку, молоко, грибы — все такое. Деньги на жвачку да сигареты зарабатывали. Тогда курить-то я и пробовал в первый раз.
Был уже август месяц, поля с пшеницей были убраны. Возвращались мы в деревню с очередного похода на трассу. Идем втроем, смеемся, думаем, что будем делать завтра. И не дойдя до деревни метров тридцать, замечаем, что некое существо идет по скошенной пшенице. На дорогу песчаную вот-вот выйдет, которая огибает деревню позади огородов. Расстояние до существа метров 60-70, не больше. Обзор у нас отличный, так как мы оказались немного на возвышенности, а деревня чуть в низине справа, а это существо двигалось поодаль, впереди слева.
Я схватил камень. Стоим и втроем смотрим. Я Сашке говорю — а ну, свистни. Тот свистнул, и оно обернулось, ускорило шаг, вышло на эту дорогу, прошло по ней метров пятнадцать, зашло за куст — и дальше мы уже ее не видели. Я говорю, пойдем следы смотреть, она же по песку шла, значит, следы остались. Но ребята испугались, а одному мне было страшновато идти.
Дома все рассказал бабушке, и она в очередной раз напомнила свою историю. Существо точь-в-точь подходило описанию бабушки: песчано-рыжеватое, высокое. Обратил внимание, что шерсть у него комками, как у собак бездомных. Всю ночь я ворочался, не мог уснуть — в маленькой деревне лаяли все собаки...
Позже я размышлял над этим и нашёл несколько любопытных совпадений с рассказов бабушки. Во-первых, мне, когда я увидел существо, было 14 лет, как и тогда бабушке. Во-вторых, существо появилось на прежнем месте, так как участок был тот же. Может, там тропа её проходила.
Потом, когда я уже был студентом, читал в библиотеке о марийской мифологии и решил, что существо похоже на овду. Овды — злые духи в марийской мифологии, легендарные существа женского пола с закинутыми на спину большими грудями, любящие кататься на лошади. Имеют перевёрнутые ступни и могут заездить лошадь до смерти, защекотать её и даже забросить на дерево. По представлениям моркинских марийцев они живут в горах, малмыжских — в лесу, волжских — в реке и в горах. Правда мы грудей за спиной не заметили, так как существо было всё в шерсти.
Нынче я часто по тем или иным причинам гуляю по лесам да полям нашей марийской республики. Думаю, какова вероятность еще раз повстречаться...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Болотная тварь
Первоисточник: www.proza.ru Парнишка — лет одиннадцати на вид — поднял камень и, прицелившись во что-то, бросил. С громким и тягучим плеском камень упал в воду.
— Бли-ин... — расстроенно протянул мальчик и присел на корточки, чтобы подобрать новый снаряд.
Виталик нашел подходящий, поднял его и на всякий случай обернулся. Нет, дед еще не вышел из гаража: ворота открыты, а машина (старенькая «шестерка») до сих пор стоит на улице. Заходящее солнце отражалось в боковых стеклах автомобиля, заставляя их яростно сверкать. Мальчик улыбнулся: что ж, у него было еще минимум минут пять на игру.
— Вижу фашистскую «подлодку»... Батарея, целься... пять градусов левее... — бормотал себе под нос парнишка. Он сощурил карие глаза, прицеливаясь, и крикнул: — ПЛИ!
Брошенный снаряд плюхнулся в небольшую речушку, заставив «подлодку» (роль которой играла бутылка из-под «растворителя») покачнуться на волнах. Виталик хмыкнул и снова присел, в надежде найти еще один камень.
Августовское солнце заливало гаражи приятным, слегка рассеянным светом. Речка — если ручей метра четыре в ширину можно было назвать речкой — радужно блестела масляными и бензиновыми пятнами, что, впрочем, мало волновало владельцев гаражей. На заросшем чахлыми камышами бережку то тут, то там валялись пустые бутылки из-под водки, пива и растворителя, перемежающиеся странными на взгляд мальчишки железяками, контуры которых были надежно скрыты слоем масла и грязи. Парнишка нашел кусочек асфальта и поднялся на ноги. Снова с надеждой оглянулся на гараж. Никого.
Прицелиться, бросок...
— Пли!... — пауза и почти сразу разочарованный вздох, — эээээхх!
Камень слегка чиркнул по боку бутылки, но не разбил ее. Впрочем, Виталя не очень расстроился: игра интересная и идти домой пока не хотелось.
Виталик в свои одиннадцать понимал, что его мама не одобрила бы такой забавы. Как же, как же, подбирать камни и кидать их в бутылки с вполне определенной целью — чтобы они разбились! Мальчик даже сморщил обгоревший на солнце нос, представив, как она отчитывает его за грязные коленки и поясняет, что разбивать бутылки не-куль-тур-но. Он понимал, что мама, пожалуй, права, но ему нравилась эта игра: при удачном попадании стекло разлеталось, и бутылка с отбитым горлышком так забавно шла на дно!..
Раздался звук заработавшего мотора и мальчик обернулся. Все верно, пора домой — дед заводил машину в гараж. Виталя вздохнул, бросил последний камень — опять мимо! — и пошел прочь от речки.
Дед уже загнал машину и Виталя заглянул в прохладное нутро гаража. Он всегда казался мальчику пещерой, полной непонятных сокровищ. Полки вдоль обеих стен ломились от всевозможных запчастей; одна вовсе была целиком уставлена коробочками, в которых, как парнишка знал, можно было найти и ржавые гвозди, и огромные болты, с накрученными на них гайками и еще кучу всяких непонятных приспособлений и штук. У дальней стены лежала свернутая надувная лодка, на которой этим летом они с дедом плавали по озеру и ловили карасей да «ротанов». Рядом стояли сломанные лыжи всего с одной палкой.
Его дед сидел в кабине «шестерки» вместе с дядей Лешей, соседом по гаражам. Они о чем-то говорили, иногда посмеивались. Виталя увидел, как сосед достал из-под ног бутылку и разлил что-то — наверное, водку — по стаканам. Мужчины чокнулись и выпили.
Виталя вздохнул и пошел к машине.
— Привет, Виталька! — поздоровался дядя Леша. Его лошадиная физиономия раскраснелась, он близоруко щурился, глядя на мальчика через грязноватые круглые очки в дешевой пластмассовой оправе.
— Здрасьте, дядя Леша, — без особого энтузиазма откликнулся паренек.
Дед посмотрел на него и сказал:
— Сейчас, минут через пять пойдем. Поиграй пока.
Виталик кивнул и вышел из гаража.
Опять этот дядя Леша... Сегодня дед может и не пил бы, если б не сосед.
Виталя вздохнул. Он имел весьма смутное представление, зачем взрослые пьют, но ему нравилось, что дед становился веселым и добродушным. Но вот бабушка опять будет орать, и они наверняка поругаются. А значит, дед будет оставшийся вечер мрачно смотреть в телевизор, а бабушка уйдет на скамейку около дома, и станет сидеть там, пока не стемнеет. И не видать Витальке обещанных блинов как своих ушей.
Паренек вышел на середину пыльного проезда между горожами, и начал кончиком сандаля ковырять серую грязь, рассеяно думая о вкусных блинах с вареньем. Солнце клонилось к горизонту, изредка доносился шум машин с дороги за гаражным кооперативом. Издалека долетел гудок поезда. Мальчик поднял голову и с надеждой подумал, что, быть может, ему повезет, и дедушка разрешит положить на рельсы пару 2-х копеечных монет. Было бы здорово! Виталя обещал показать ребятам во дворе, во что превращаются монетки после того, как по ним проедет состав...
За спиной раздался хлопок дверцы автомобиля, Виталя обернулся и увидел, как дед запирает «шестерку». Дядя Леша уже вышел из гаража и сейчас стоял, протирая футболкой очки.
— Леха, — дед кивнул на створку ворот гаража.
— Ща, погоди! — дядя Леша закончил протирать очки, и стал помогать закрывать гараж.
— Ну, все, пошли, Виталька! — сказал дед и весело улыбнулся.
— Домой? — уточнил мальчик. Уточнил потому, что дядя Леша вполне мог предложить деду завернуть в ближайшую рюмочную.
Деда кивнул и снова улыбнулся:
— Ага, домой. Блины стряпать.
— Ур-ра! Честно?
Дедушка положил большую теплую ладонь мальчишке на затылок:
— Конечно.
— Здорово! А бабушка...
— Я бы тоже не отказался от блинчиков со сметаной, — встрял дядя Леша.
Дед натянул на голову берет и ухмыльнулся:
— Жена тебе пусть готовит, обалдуй.
Сосед шутливо замахнулся на деда, и они засмеялись. Виталька присоединился к ним, совсем позабыв про свои недавние невеселые мысли.
Так они и шагали по проходу между гаражами: взрослые чуть впереди, Виталька следом, отставая на пяток метров. Дед с дядей Лешей о чем-то говорили, но мальчик не прислушивался, ему было не очень интересно, да и деда не любил, когда внук начинал «уши греть», как он это называл. Так что мальчишка шагал позади, почти не обращая на старших внимания. Он всматривался под ноги, надеясь найти монетку, что было бы совсем замечательным окончанием замечательного дня. Да, надо бы не забыть попросить дедушку подождать поезда и положить...
Алексей впереди громко захохотал.
— Ты даешь, Сергеич! — воскликнул дядя Леша. Виталька с интересом посмотрел на взрослых. — Что, прямо так ей и сказал?..
— Тихо ты! — цыкнул на него дед, обернулся и посмотрел на Виталика.
— Да ладно, ладно, извини, — похихикивая, сказал Алексей и понизил голос так, что до мальчика опять долетали только неясные обрывки слов.
Солнце заливало землю оранжевым светом, заставляя взрослых отбрасывать длинные, немного смазанные тени. Ветерок затих, где-то вдалеке опять послышался гудок паровоза, а следом одинокий лай собаки.
Не зная, чем еще себя занять, Виталька стал запоминать номера гаражей, двери которых были покрашены в зеленый цвет — обычный-то оттенок был какой-то рыжий, похожий на ржавчину. До остановки все равно идти еще минут двадцать, скучно. Он шагал, немного сожалея, что не нашел ни одной монетки и что не может слышать того, о чем говорят взрослые. Наверное, о чем-то смешном, вон дядя Леша до сих пор похихикивает. Эх-х... так, «515» зеленый... «497» тоже...
На воротах «471»-го гаража белым мелом был нарисован шагающий человечек.
Виталя подошел к воротам, сам толком не зная, что его так привлекло в рисунке. Обычный, сделанный детской рукой набросок: человек шагал куда-то с улыбкой на круглом лице, засунув руки в карманы широких штанин, на голове одета кепка. Где-то он уже этот рисунок видел, но вот где?
Виталя посмотрел на взрослых, и хотел было их позвать, чтобы они тоже посмотрели, но вдруг передумал.
Мальчик бросил последний взгляд на рисунок и побежал следом за мужчинами.
— ...болото будут осушать, — дядя Леша закурил очередную папиросу. Виталик шагал в полуметре от них. — На последнем собрании Витек говорил, что деньги под это дело нашлись. Надо успеть до холодов, пока погодка хорошая.
— Ну, так об этом уже говорят года два, — ответил деда.
— Ага, верно... только вроде как сейчас твердо решили, — Алексей пожал плечами. — Может и нас попросят помогать, как членов кооператива.
Деда хмыкнул, а потом сказал:
— Болото это раньше гораздо больше было... и кладбище старое на бережку. Потом кладбище перенесли, земля больно удобная для застройки... Ну и болото частично осушили — только не до конца, уж не знаю почему.
— Денег, наверное, не хватило, как обычно, — дядя Леша закашлялся и сплюнул на дорогу. — Вечная беда. Слушай, а ты Митяя Толстого знаешь? Он вроде как у вас на заводе работал.
— Помню, был такой.
— Так представь, он помер недавно. Говорят от рака...
Взрослые опять завели какой-то непонятный разговор про неизвестного Витале Митяя, и парнишка отстал. Он шел и думал, как можно умереть от рака, вроде ничего такого особенно страшного в нем нет. К тому же раки вкусные, они тогда с дедом целое ведро в реке около дачи наловили. Может, клешней цапнул куда? Надо спросить будет потом...
Вдруг раздался долгий, протяжный вой, а следом за ним хриплый лай. Виталя вздрогнул и оглянулся назад, ожидая увидеть собаку, издавшую такой заунывный звук.
Ничего: все те же гаражи, освеженные косыми лучами оранжевого, как апельсин, заходящего солнца. Ничего необычного, только...
«БОЛОТО»
Мальчик растерянно посмотрел на ворота гаража, мимо которого они проходили: именно на них было наискосок написано это слово. Таким же белым мелом, как и тот рисунок. Просто болото и все — ничего больше, но мальчику вдруг стало неуютно. С чего бы кто-то стал писать на гараже «болото»? Может, конечно, его ровесники прикалывались (он и сам иногда рисовал и писал всякую ерунду и на стенах домов и на асфальте). Но одно слово «болото» — в чем тут смысл?
Виталя растерянно посмотрел на заходящее солнце, которое почти вплотную приблизилось к крышам гаражей. Сейчас оно было не оранжевое, а немного красноватое, поддернутое маревом, как будто какая-то горячая жидкость распирала его изнутри.
«МАЛЬЧИК ЗДЕСЬ»
Парнишка даже споткнулся, когда увидел новую надпись на очередных воротах. Она была нечеткой, как будто выведенная дрожащей рукой, но все-таки вполне читаемой.
И опять была написано наискосок.
— Деда, — неуверенно позвал Виталик, но тот его не услышал: они о чем-то тихими голосами спорили с дядей Лешей.
Виталя догнал взрослым и пошел как можно ближе к ним, не прислушиваясь к голосам. Он смотрел по сторонам, ощущая непонятную ему самому тревогу. Дорога, которой он ходил сотню раз, показалась чужой в свете красноватого солнца, как будто ее неожиданно взяли и заменили на какую-то незнакомую.
Больше надписей не было, и мальчик стал успокаиваться, как вдруг снова раздался протяжный вой. Неожиданно звук резко оборвался на одной ноте. Взрослые замолчали и переглянулись.
— Развелось дворняжек, — процедил дядя Леша. Поправил очки и закурил новую папироску.
— Ага, как собак нерезаных, — ответил дед, и они засмеялись.
Виталя дернул деда за рукав.
— Что такое? — дед взглянул на мальчика.
— Что это значит, деда? — спросил Виталик.
— А? Ты про... — но тут он и сам увидел.
На воротах слева, мимо которых они сейчас проходили, отчетливо виднелась белая надпись:
«ШАБ-НИГГУРАТ ИДЕТ»
Они все трое подошли к старым, проржавевшим воротам.
— Мда, кто-то совсем не следит за своим гаражом, — пробормотал под нос дядя Леша. Снял очки и снова начал их оттирать от грязи и пыли: как и в первый раз безуспешно.
— Что это такое, деда? — снова спросил мальчик.
— Не знаю, Виталька, — он еще раз прочел надпись. — Баловался кто-то.
— Ладно, пойдемте уже, — отозвался Алексей. Он лишь мельком взглянул на встревожившую мальчика надпись. — Спать охота, сегодня еще футбол вечером.
— Ага, пойдем Виталь, — дед взял мальчика за руку и они снова зашагали к выходу из гаражей.
Виталя был рад, что идет рядом со взрослыми, но ему все равно было как-то неуютно. Что-то неприятное было в той абракадабре, написанной на ржавом железе. Вот они прошли очередной перекресток — во все стороны уходили ровные ряды гаражей. Этот место мальчик помнил, значит, до остановки оставалось идти минут семь, от силы десять.
— Это что еще за хрень? — протянул дядя Леша.
Виталя прекратил разглядывать гаражи, мимо которых они шли, и посмотрел вперед.
Выход, через который они с дедом всегда проходили, был закрыт воротами.
— Вот те раз, — сказал дед. — Откуда они тут взялись?
Дядя Леша первым подошел к ставням и потряс их.
— А хрен его знает. Еще и заперто, — он зло дернул старый навесной замок. — Полезли?
Он уже поставил ногу на нижнюю перекладину.
— А Виталька как? — спросил дед. — Тут же метра три, а на спине я его не перетащу.
Виталька испуганно посмотрел на высокие ворота, а потом перевел взгляд на деда. Нет, он, конечно, любил лазить по всяким заборам, но на такую высоту...
Дядя Леша что-то проворчал и опустил ногу на землю.
— Тогда, Сергеич, пошли в обход.
Виталя с радостью кивнул, словно от его решения что-то зависело.
Дед еще раз посмотрел на ворота, и они вместе пошли обратно, к развилке.
— Пошли налево, — сказал дядя Леша.
Он зашагал, не дожидаясь ответа, и дед с внуком последовали за ним. Виталя крепко держал деда за руку, боясь, как бы тот его не отпустил. Мальчик то и дело оглядывался кругом: этой дорогой они никогда не ходили.
Виталька внимательно вглядывался в створки гаражей, мимо которых они проходили, но ничего необычного не замечал. Разве что только железо ворот было все больше старое и ржавое. Местами Виталя видел следы вмятин, как будто водители, ставя машины, были порядком пьяны. Тут и там виднелись кучки мусора непонятного происхождения. Дорога тоже становилась все хуже, да и солнце почти полностью скрылось за крышами гаражей и света стало заметно меньше.
— Твою мать! — ругнулся дядя Леша и взмахнул руками, чтобы удержать равновесие. — Что они тут, бл..дь, совсем ох..ели?!
Он со злостью пнул какую-то кривую железку, которая пролетела пару метров и с громким грохотом ударилась о дверцу ближайшего гаража.
И тут же раздайся лай собак, громкий и злой. Дед вздрогнул и огляделся: было такое чувство, что собаки лают где-то в соседнем гаражном проходе.
— Пошли, — сказал он после паузы.
— Ага, — кивнул дядя Леша, достал сигарету, закурил. Руки у него чуть заметно тряслись.
Они шагали по проходу мимо мрачных гаражей, шагали гораздо быстрее, чем раньше. Лай собак не умолкал и, как показалось Витале, не отставал от них. Как будто их преследовали.
Взрослые не разговаривали, только сосредоточено шли прямо посередине проезда, словно не желая приближаться к гаражам, угрюмо смотрящим на мужчин своими мятыми и ржавыми воротами.
Вот они прошли мимо гаража, ворота которого провалились внутрь. Влажная темнота провала дохнула на мальчика каким-то затхлым запахом, немного похожим на тот, что был в погребе на даче. Запахом гниющей картошки и старой сырости. В сумерках Виталя увидел, как какое-то живое существо, размером с кошку, шмыгнуло в темноту.
Виталя испуганно заглянул в лицо деда, на котором не было и следа былой веселости: он сосредоточенно смотрел вперед, изредка поглядывая почему-то на крыши гаражей, мимо которых они проходили. Лай не умолкал.
— Черт, х..ня какая-то, — сказал дядя Леша и остановился. — Мы уже должны были давным-давно дойти до выхода. А тут...
Он махнул рукой вперед: перед ними лежал все та же узкая грязная «улица», стиснутая со всех сторон закрытыми и неухоженными гаражами. Мусор теперь были не только возле гаражей, но и прямо посреди дороги. С недоумением Виталя увидел полуразрушенный гараж: крыша обвалилась внутрь, одна погнутая створка ворот валялась прямо на дороге, а вторая каким-то чудом висела на нижней петле.
— Что это за гаражи такие, бл..дь? — тихо спросил дядя Леша и Виталя понял, что он встревожен.
— Не знаю, — ответил дед. Он посмотрел на небо, на крыши гаражей и сказал: — Скоро стемнеет. Надо идти быстрее.
Алексей не ответил, кивнул и снова зашагал вперед. Солнце практически полностью скрылось за гаражами, лишь небольшим краешком выглядывая из-за них, как какой-то мрачный полузакрытый глаз.
Виталя уже настолько привык к раздававшемуся лаю невидимых собак, что даже не сразу понял, что произошло.
— Затихли, — сказал дядя Леша. На нечетко видимом в сумерках лице проступило явное облегчение. Он остановился, огляделся.
— Ладно, Леха, идем. Нечего тут торчать, а то... — дед не закончил фразу и почему-то посмотрел на мальчишку.
Они снова зашагали вперед. Виталя в сумерках смотрел на разрушенные постройки вокруг и ничего не понимал. Он взглянул на небо надо головой и удивился серо-багровой тональности облаков, как будто кто-то расплескал томатный сок на грязную землю. Томатный сок или...
— БЛ..ДЬ! — крикнул дядя Леша и замахал руками. В первый абсурдный момент Виталя подумал, что тот собирается взлететь, но потом сообразил: это была попытка удержать равновесие.
Дед отпустил руку мальчика и подбежал к Алексею.
— Что такое? Ты?.. — начал дед, но тут и он замолчал, уставившись на что-то под ногами дяди Леши: тот уже сидел на корточках и внимательно разглядывал нечто на земле. Виталя с опаской подошел ближе и тоже посмотрел вниз. Сначала он не понял, на что они смотрят — не на ржавую же железку непонятного происхождения! — а потом увидел.
Какая-то черная жидкость вытекала на дорогу. Широкий, в полметра ручеек протек уже около половины расстояния до противоположных гаражей. Жидкость матово поблескивала в последних отсветах заходящего солнца: казалось, что она отражает лучи, как стекло. Виталя посмотрел в сторону гаража, из которого текла эта штука, но ничего не разглядел, слишком темно.
— Что за гадость? — спросил дед. Он с каким-то брезгливым недоумением смотрел на неторопливо растекающуюся лужу. Когда вещество, подчиняясь причудам треснувшего асфальта, потекло ближе к нему, он убрал ногу.
— Нефть, наверное... — неуверенно ответил Алексей. Он рассеяно провел рукой по лбу, стирая пот. — Или мазут... Слушай, там наверное целая бочка мазута протекает!
Дядя Леша вдруг вскочил с корточек и пошел к гаражу, из которого выливался мерзкого вида ручей.
— Леха, я бы не стал... — начал дед, но тут в гараже раздался долгий, протяжный вздох.
Виталя вздрогнул и схватил деда за руку. Он испуганно и с немой мольбой посмотрел на дедушку.
Дядя Леша замер и нерешительно оглянулся.
— Кто... — он закашлялся. — Кто там?
Никто не ответил. Где-то вдалеке гавкнула собака.
— Ты слышал? Мне показалось... — он не договорил. Опять раздался протяжный вздох, а потом еле слышимое хлюпанье.
— Эй, есть там кто?.. — не дождался ответа и сказал. — Слушай, Сергеич, надо проверить. Может, случилось чего.
Дед молчал, и в течении этих секунд Виталя с надеждой думал, что он откажется, скажет, нечего тут делать, идем домой, забудь...
— Виталь, подожди здесь, — каким-то холодным, чужим голосом сказал дед и отпустил руку мальчика.
— Деда, не на...
— Подожди здесь, Виталька. Я сейчас, — он пошел в сторону гаража.
Мальчик чуть не заплакал.
Дед подошел к дяде Леше, который вглядывался в темную сырость гаража и, судя по всему, ничего не мог в ней разглядеть.
— Вам нужна помощь? — громко спросил дед. Затем повернулся к Алексею и спросил: — Спички есть?
— Лучше, — ответил тот и достал зажигалку. Раздался щелчок, в руке заплясал маленький огонек. Виталя поежился: ему показалось, что стало еще темнее.
Алексей вытянул руку с зажигалкой и шагнул вперед.
— Эй, мы идем к вам! — непонятно кого предупредил он и, пригнувшись чтобы не задеть свисающую доску, зашел в гараж.
Дрожа, Виталя смотрел, как Алексей и дед перешагивают через кучи хлама, при этом стараясь не наступить на блестящий ручеек, текущий под ногами. Дядя Леша едва слышно матюкнулся, наступив на что-то, пинком откинул в сторону мешавшую доску. Периодически он гасил зажигалку, давая ей остыть.
— Никого... — донесся голос деда. Виталя выдохнул. — Показалось, похоже.
— Ага, наверное, — ответил Алексей. В его голосе явственно слышалось облегчение. Может, ветер...
Они пошли к выходу, по-прежнему стараясь не наступать на текущую откуда-то сбоку жидкость. Дед шел впереди.
— Эй, Сергеич, иди сюда! Вот откуда эта дрянь льется!
Виталя, подошедший поближе, вздрогнул. Он, прищурившись, всмотрелся вглубь гаража.
Дядя Леша снова сидел на корточках. Дед подошел ближе и заглянул через его плечо.
— Фу, мерзость какая, ага? — со смешком спросил Алексей. — Похоже, где-то в погребе, как думаешь?
Силуэт деда, четко очерченный огоньком зажигалки, пожал плечами. Не в силах сдержать любопытства, Виталя подобрался поближе.
Это была идеально круглая дыра, расположенная ближе к левой стене гаража. Отверстие диаметром сантиметров тридцать, удивительно, как никто из старших не залез в нее ногой. Виталя увидел гладкую поверхность, на которой плясали блики огня. Казалось, что это вовсе не жидкость, а черный лед: только тоненький ручеек неторопливо сочился из этой каверны. Поверхность жижи вдруг вспучилась пузырем, который почти сразу лопнул со звуком, похожим на вздох. Очень неприятным звуком.
— Вот что мы слышали, — едва различимо сказал дядя Леша. Он протянул палец правой руки почти к самой поверхности дыры. — А я думал, вздыхает кто...
— Ладно, пошли, — сказал дед и отступил на шаг назад, едва не натолкнувшись на внука. — Нечего тут делать, пусть хозяин гаража разбирается с этим...
Договорить он не успел.
Еще один пузырь воздуха всплыл на поверхность и с тем же противным влажным вздохом-выдохом лопнул, разбрызгав капельки черной гадости вокруг.
— Вот блин! — крикнул дядя Леша и вскочил. В одной руке он до сих пор держал горящую зажигалку, а другую вытирал о штанины.
— Чертова штука попала мне на па... — он вдруг замолчал, склонил голову набок, словно бы прислушиваясь к чему-то.
А потом завопил.
От неожиданности и испуга Виталя тоже закричал, сделал шаг назад и плюхнулся на задницу. С ужасом он смотрел как дядя Леша, поблескивая очками, прыгает на месте, тряся рукой, будто стараясь загасить огонь.
Прыгает и орет.
— Боооольно! Бооольнооо!
Дед подскочил к Алексею и попытался схватить его.
— Леха, что случилось?! Что случилось, мать твою?!
— Больно! На палец!.. ООО!!
Неожиданно Алексей завыл, и тут же к его голосу присоединились молчавшие до сей поры псы.
Виталя ревел.
Дед кричал.
Дядя Леша прыгнул вперед, прочь из гаража, по пути толкнув опешившего деда так, что тот отлетел к стене. Зажигалка упала на пол, но не погасла, и сейчас тени прыгали по стенам гаража в дикой пародии на пляску. Алексей, с выпученными от боли побелевшими глазами, которые казались еще больше из-за чудом державшихся очков, бежал на мальчика. Виталя в ужасе стал отползать назад, едва не касаясь левой рукой текшей по земле жижи. Алексей несся прямо на него, явно не видя ничего от боли. Виталька зажмурился, ожидая удара.
Вдруг Алексей перестал кричать, замер и мальчик с удивлением увидел, что глаза мужчины еще больше выкатились. Казалось, еще чуть-чуть и они выпадут из глазниц.
— Боль... — начал Алексей, и вдруг руку, которую он держал перед собой, дернуло назад. Выглядело так, будто кто-то заломил ее. Очки съехали на нос.
— АААА! — снова заорал дядя Леша. Виталя со страхом смотрел, как выворачивается рука. Кто-то или что-то тянуло его назад, в гараж. Мужчину рывком развернуло спиной к мальчику.
Дед подбежал к орущему соседу.
— Что случилось? Что... — тут он увидел, как напряжено лицо Алексея. Как-будто он боролся с кем-то невидимым.
— Тянет... — начал Алексей и тут его опять дернуло, он буквально влетел в гараж, снова оттолкнув деда в сторону.
— ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ МНЕ!
Дед сделал шаг вперед и увидел, как Алексея рукой вперед тянет к каверне, из которой сочилась мерзкая жидкость. Выглядела эта дыра как жадно открытый рот, из которого густым потоком текут черные слюни. Кушать подано.
Алексей сопротивлялся, как мог, но нечто было сильнее. Дед схватил его за плечи, стараясь оттянуть назад, но это было все равно, что пытаться остановить каток. И когда рука Алексея, на которую и попала капелька черной жижи, наконец, достигла поверхности дыры, он закричал. Нет, он завопил. Без слов, просто исторгая в темнеющее небо крик за криком. Дед закричал, изо всех сил пытаясь помочь другу, но того медленно, сантиметр за сантиметром затягивало в дыру.
Виталя заткнул руками уши и закрыл глаза.
Сильные руки подхватили его, и Виталька крикнул: почему-то он подумал, что это дядя Леша.
— Пойдем! — крикнул дед. — Только не смотри туда!..
— МОЕ ЛИЦО! МОЕ...
Виталя инстинктивно посмотрел в сторону крика и увидел, как черная жидкость, как будто в нетерпении, выплеснулось из дыры прямо на лицо дяди Леши. Крик тотчас отрезало, раздавалось только мерзкое бульканье, когда человек непроизвольно глотал то, что силой вливалось в него.
Тело дяди Леши дернулось, и безвольно обмякло, а нечто продолжало методично затягивать добычу в дыру. Теперь, когда Алексей не сопротивлялся, дело пошло быстрее.
Мальчик охнул и потерял сознание.
Он очнулся буквально через минуту. Дед нес его на руках — мимо мелькали гаражи. Дедушка тяжело дышал: все-таки ему было не тридцать лет, а шел он довольно быстро.
— Деда, я... — он закашлялся.
— Виталька! — он остановился и опустил мальчика на землю. — Идти сможешь?
Мальчик кивнул. Открыл было рот, чтобы спросить про дядю Лешу, но дед перебил:
— Идем быстрее, — он почему-то постоянно смотрел через плечо внука. В ту сторону, откуда они пришли. Виталька оглянулся, но ничего не увидел. Вокруг выли собаки.
Мужчина встал с корточек и, взяв мальчишку за руку, быстро зашагал вперед. Так быстро, что Виталька практически бежал, лишь бы только не сбиться с шага.
Дед крутил головой из стороны в сторону. Похоже, он смотрел на крыши гаражей. Виталя проследил за его взглядом, но не увидел ничего необычного.
— Деда, что ты?.. — начал Виталя и поперхнулся.
По крышам гаражей бежали собаки. Виталя видел только смутные тени, изредка мелькающие в темноте, когда существам приходилось прыгать через дыры. Вой не умолкал ни на секунду. Мальчик заплакал от испуга.
— Не бойся, Виталька, не бойся... — бормотал дед. Он не отрывал взгляда от крыш гаражей. — Скоро придем домой, к бабушке...
Он бормотал еще что-то ласково-успокоительное, но Виталя его почти не слушал, он был слишком испуган. Слезы застилали глаза, но это было, в каком-то смысле, облегчением: не хотелось ему смотреть на бегущих по крыше собак. Если это были собаки. Мальчик закрыл глаза и так шагал, ничего не видя.
— Твою мать... — пробормотал дед. — Неужели...
Испуганный, Виталька открыл глаза. Они по-прежнему были в гаражах, но теперь мальчик почти сразу узнал место. Не было ни куч мусора, ни полуразрушенных гаражей. Они были в минуте ходьбы от выхода.
Они побежали. Вой повысился до какой-то совсем уж безумной ноты и неожиданно стих. Виталя с опаской посмотрел на крыши, но ничего не увидел: собак не было.
Дед и внук выскочили за пределы гаражного кооператива и по едва видимой тропинке побежали в сторону железнодорожной насыпи. Где-то вдалеке, едва слышимый, раздался гудок поезда.
Не останавливаясь, они бежали по тропинке, отсыпанной посреди небольшого болотца, заросшего камышами. В сумерках дорожка была едва различима, но Виталька столько раз ходил по ней, что даже не притормозил.
— Виталька!.. — окликнул его дед. — Стой!.. Не могу больше... Надо отдохнуть...
Дед обессилено выдохнул и оперся руками на коленки, стараясь отдышаться. Вокруг звенели комары, но мальчик не обращал на них никакого внимания.
— Деда? — спросил он.
— Сейчас... сейчас... Дай отдышусь.
Слева от тропинки раздался негромкий плеск.
— Что это? — дед распрямился и посмотрел в сторону звука.
— Я тоже...
Снова послышался плеск, а следом треск камышей.
Что-то ломилось к ним через болото, торопясь выбраться на тропинку.
Дед схватил Витальку за руку и побежал.
Они неслись, почти не разбирая дороги. До железнодорожной насыпи было каких-то пятьдесят метров, а за ней был свет, люди. Виталя даже слышал шум машин, ехавших по дороге, но слышал едва-едва, как будто из-под толщи воды, хотя дорога начиналась почти сразу за путями.
Снова раздался гудок поезда и Виталя увидел его, где-то в километре от них.
Треск ломаемых камышей нарастал: нечто ломилось наперерез к ним, прямо по болоту.
— Быстрей! — закричал дед.
Они добежали до насыпи и стали карабкаться вверх. Шум поезда нарастал, состав приближался. Если они не успеют перебежать пути перед ним, то...
Треск камышей затих и раздался чавкающий звук. Виталя боялся оглянуться назад, боялся увидеть то, что преследовало их.
Он первым взобрался на насыпь и посмотрел на поезд: тот был совсем рядом.
— Деда, быстрее! — мальчик наклонился, чтобы помочь старику.
Протягивая руку, Виталя невольно бросил взгляд вниз... и закричал.
Оно вышло прямо из болота. Оплывающая гора черной жижи, из которой то тут, то там торчали как некие странные обломки стрел камыши. Нечто напоминало человека, точнее, грубую пародию на человека: две руки, две ноги, голова, которая, казалось, сидела прямо на плечах. Оно шлепало к насыпи, оставляя за собой черные кляксы следов. От тела существа шел вонючий пар, как будто оно только что вылезло из горячей утробы родившего его демона.
— ДАВАЙ, ДЕДА! — закричал мальчик, по щекам лились слезы. Дед замер, обернулся и застонал. А потом начал карабкаться еще быстрее.
Раздался гудок поезда. Существо на мгновение остановилось — и вдруг ноги у него подломились, исчезли, и оно просто поползло вперед. И поползло гораздо быстрее, чем шагало.
Дед подтянулся, забрался на насыпь и схватил Виталю за протянутую руку. Состав был рядом, поезд залил светом прожектора испуганного деда и внука.
Виталя, как завороженный, смотрел на карабкающуюся по склону тварь. Она ловко подтягивалась на «руках», толкая себя вверх. Жижа ярко блестела отраженным светом: это было то же самое вещество, что убило дядю Лешу. Тварь, словно почувствовав взгляд мальчика, неуклюже вздернула лишенную шеи голову и «посмотрела» на мальчика.
Всего лишь какую-то долю секунды они смотрели друг на друга, но Витале она показалось вечностью. Он ничего толком и не разглядел. Если честно, он увидел всего одну вещь, но этого хватило, чтобы ноги его подкосились, и он упал бы на землю, если бы дед не подхватил его и не рванул через рельсы, перебегая прямо перед движущимся составом.
Всего одну вещь.
За их спинами поезд отрезал от них чуть-чуть опоздавшую мерзость. Сквозь стук колес Виталя услышал густой всплеск, как будто на землю упало желе, и раздалось что-то, похожее на громкий вздох.
Они ехали домой. Водитель, усатый мужик, с любопытством поглядывал на бледных, уставших и грязных деда и внука. Оба молчали, да и шофер не спешил начинать разговор.
Они успели, поезд не сбил их, тварь не догнала. Спотыкаясь и падая, они почти кувырком спустились по насыпи и выскочили на дорогу. Здесь светили фонари, Виталя видел спешащих куда-то людей, это был их мир, мир, в котором не бывает затягивающих в себя дыр в земле, бегущих по крыше собак и черных тварей, состоящих из отвратительной жижи.
Виталя не знал, о чем думал дед, но сам он размышлял о двух вещах, непосредственно связанных друг с другом. Первое — это дядя Леша. Мальчик не мог забыть, как тот кричал, казалось, эхо этого крика все еще гуляло в воздухе. А второй вещью было то, что Виталя увидел, когда существо подняло голову.
Мальчику показалось, что когда существо взглянуло на него, то блеснули глаза. Абсолютно круглые глаза, причем один был расположен чуть выше другого. Но он почти тотчас понял, что ошибся.
Не глаза.
На «лице» существа криво сидели круглые очки в дешевой пластиковой оправе.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Жилплощадь к продаже
Первоисточник: www.proza.ru Свернув с дороги, Лариса втиснула машину в узкую брешь между «Соболем» и брутальным джипом лохматых годов. Скромный плюсик маленького городского авто: нам и царапина на асфальте — стоянка. Она выключила зажигание и осторожно открыла дверь. С другой стороны выбралась Марьяна Липская — приблатненная бизнес-леди. Она была тридцатым по счету риэлтером из тех, кого обзвонил Димка; согласилась без энтузиазма и при условии, что клиенты обеспечат транспорт. Причем поданная дисциплинированной Ларисой минута в минуту малолитражка вызвала нарекания: «Это у вас тачка или мотороллер?». Напористая и хищная, Марьяна зарабатывала побольше, чем они с Димкой на двоих, и профессионально отличала дорогое и престижное от дешевого эконом-класса.
— Тьфу ты, ну и душегубка! — воскликнула Марьяна. — Утро, а жарит, как в Африке.
Лариса покрутила на запястье браслет часов: циферблат сиял отражением солнечного диска.
— Да, половина десятого только… Не все пробки собрали, и то спасибо.
Они путешествовали с кондиционером на полную, а за бортом воздух прогревался до рекордного значения.
— Ладно, пошли, — распорядилась Марьяна. — По карте нам туда, за площадь и через сквер. Вон указатель: улица генерала Алтаева.
Созерцая наводящий тоску ландшафт, Лариса вздохнула: убогое подмосковное захолустье. Ратуша с гербом еще комси-комса, а прочее, обильно декорированное баннерами «Аренда», доживает свой век. Вдоль улицы притулились бревенчатые избы, щеголяющие антеннами спутникового ТВ, сараюхи, подсобки... На автобусной станции высаживал пассажиров экскурсионный «Икарус», обогнавший их на трассе по встречной. В глубине площади — неизменный краевой музей, стиснутый с торцов могучими зарослями. Сбоку от здания музея сползала в густую тень оврага извилистая тропинка.
Мама рассказывала, что в дни ее молодости овраг обходили за километр: там скрывался убежавший из лечебницы психопат. Психопата, конечно, придумали взрослые, чтобы с наступлением темноты локализовать отпрысков в зонах фонарного освещения. Хотя, скорее, страшилка возымела обратный эффект: подростки бегали сюда за адреналином…
Они пересекли площадь, миновали сквер и за рыночным комплексом увидели бело-серую трехэтажку. Капремонт (если он вообще производился) был давно и неправда: штукатурка клочьями облезала со стен. Из тамбура тянуло запахами еды, плесени и мусора. На провисших веревках сохло постельное белье.
«Боже мой, — почему-то испугалась Лариса. — Этого просто быть не может. ЗДЕСЬ я родилась».
Квартира переходила по наследству из рук в руки и пять лет назад официально досталась Ларисе, став для нее источником неясной, но постоянной тревоги. Почему-то казалось, что любые планы использования квартиры несут в себе опасность. История «двушки» не вместила первые три года Ларисиной жизни — их вытеснили мрачные образы тети Тани и ее заживо сгоревшего сына Ильи.
Лариса охотно уступила бы «родовое имение» любому завалящему конкуренту, но — вот мистика! — таковых не оказалось. Спасибо отцу и матери, Лариса проблем с жильем не имела, как и ее муж. Димка, которому новость о наследстве свалилась как снег на голову, и то по неудачному стечению обстоятельств, так и не постиг, отчего у нее душа не лежит к этой квартире. Он предложил распорядиться дармовыми квадратными метрами радикально — продать.
— Лишних денег не бывает, — урезонил он сыплющую невнятными доводами жену.
Начались отчаянные поиски агента по недвижимости, которые Димка взял на себя: Лариса сдавала госэкзамены и ночами зубрила билеты. В самом Дороховске был филиал столичной фирмы, но вместо телефона там срабатывал факс, и так месяц подряд.
«На фига рекламу в интернет давать?», подумала Лариса, прошмыгивая за Марьяной в источающий запахи подъезд.
(Марьяна отшила их, как и многие до нее. Категорически. Дел по горло, недосуг в область мотыляться. А через день позвонила сама).
В подъезде Лариса оробела; бойкая Марьяна и та как-то смешалась. Предстояло еще подняться на третий этаж — мелочь, но здесь и сейчас неприятная. Под лестницей темнела коричневая фанерная дверь со спиленной ручкой. Приди сюда Лариса без сопровождающей, она бы остерегалась оставлять эту дверь у себя за спиной. За такими дверьми может обитать некто, не видимый коммунальщикам, но с острым нюхом на чужаков. Марьяна никак не прокомментировала заминку, но отступила, спрятавшись за Ларису и предоставив ей возглавлять экспедицию.
Сверху спускалась женщина с маленькой девочкой и грудным ребенком, незамысловато притороченным к шее застиранной тряпицей. Женщина выступила из полумрака, и Лариса поразилась ее лицу: бледному, с ввалившимися щеками и глазами, запавшими в синеву. Сальные волосы небрежно собраны в пучок.
— Лара, — произнесла женщина.
Это был не вопрос, а узнавание.
Лариса сосредоточилась, пытаясь воскресить в памяти ее имя, но ничего не воскресло.
— Лара, — настойчиво повторила женщина. — Я — Катя. Мы с тобой играли. Тебе три годика исполнилось, а мне пять. Вы с родителями в Москву уехали. А тетя Таня осталась.
Лариса вежливо кивнула. Тетю Таню она помнила плохо. Лучше, чем Катю, но тоже не особо.
— Я тебя в Контакте нашла, — сказала женщина. — По фамилии.
— Очень рада тебя встретить, Катюш, — солгала Лариса. — Как дела?
Катя прищурилась.
— А у тебя? — шмыгнула она носом после паузы. — Дети есть?
— Не… Нет.
— Что, родить не можешь?
— Могу, наверное. Просто не хочу.
Пальцы женщины стиснули руку дочери, девочка пискнула.
— Как можно не хотеть рожать? Дети — это же дети. Это наше всё. Но тебе не понять, раз не хочешь.
Она рванулась мимо приезжих, таща за собой неловко семенящую дочь, и выскочила на улицу. Лариса застыла, пришибленная этим взрывом неприязни, и Марьяна, процедив что-то сквозь зубы, уперлась ладонью ей между лопаток.
— Ларис, не тупи.
На стук никто не открыл, ни звука изнутри. Лариса занервничала: многовато накладок. И даже не в том дело — всё ли со старушкой в порядке? Если нет, квартиру придется взламывать. Липская скептически разглядывала «объект».
— За сколько же мне эти руины выставить? — изрекла она. — Уж дыра дырой. Небось, центнер трухлявой фурнитуры в нагрузку и драный линолеум…
— Дорого не возьмут, — поддакнула Лариса, на заре карьеры ублажавшая капризных дамочек в спа-салоне.
— Дом под снос, соседи — маргиналы, метро — в Москве… Ну и где твоя ключница, ласты склеила?
Лариса скривилась — под каблуком хрустнул осколок потолочной лампы.
— Надеюсь, что нет. Отошла куда-нибудь, мало ли. В поликлинику…
— Или барахло с твоей хаты толкает по-быстрому.
— Марьян, ну зачем ты утрируешь? Старушка интеллигентная такая.
— Ой, не буровь мне про божьих одуванчиков! Я от них натерпелась, ветераны, бляха-муха, сама бы всех закапывала. Хер ли эта интеллигентка свинтила? Или ты не предупреждала, что приедешь?
— Да предупреждала я! Ей самой эти ключи в тягость, скорее бы с рук сбыть.
— А?
— Нет, ничего, — осеклась Лариса. Если бы не старушка, квартире еще долго прозябать бесхозной. Но, застигнутая врасплох, Лариса так дотошно выясняла, кто такая Зоя Ивановна, где она взяла ее телефон и почему именно ей тетя Таня оставила ключи, а Димка сидел тут же на диване и слышал разговор от корки до корки… короче, тайное стало явным.
— Ничего так ничего, — буркнула Марьяна и забычковала окурок в распредщиток. — Ларис, мне тут торчать не упало, прошвырнусь до кафетерия. А ты на атасе. Жопой чую, застрянем до ишачьей пасхи.
Караулить в одиночестве посреди обшарпанного холла Ларисе не понравилось. Она рыпнулась позвонить Димке, но схлопнула «раскладушку»: на ее голос откроется фанерная дверь на первом этаже, и по лестнице взойдет… кто-то… Переставляющая по щербатым ступенькам закоченелые, морозно скрипящие ноги нежить вообразилась ей так отчетливо, что Лариса подобрала юбку и кинулась вон из подъезда.
Отдышавшись под козырьком, она вспомнила, что у Димки на производстве аврал, и звонить ему нельзя. Вот засада! Лариса прикурила ментоловую сигаретку.
В палисаднике Катя выгуливала своё потомство, вернее, оккупировав скамейку, кормила из бутылочки грудника, а дочка неприкаянно бродила вокруг песочницы. Заметив Ларису, она потопала к ней по газону.
— Привет, — сказала Лариса, присев на корточки. — Тебя как зовут?
— Маша, — пролепетала девочка. Ей было и страшно, и любопытно в одном флаконе.
— У тебя есть шоколадка?
— Шоколадки у меня нет, но есть карамелька. — Лариса расстегнула сумочку. Детей она воспринимала философски, просто боялась сопутствующих им сложностей.
Катя перемахнула газон тигриными прыжками и отвесила дочери подзатыльник. Маша расплакалась навзрыд.
— Кать, ты чего? — оторопела Лариса.
— Ничего, — зло огрызнулась Катя. — Не смей моего ребенка всякой дрянью кормить. Своих заведи и трави, сколько влезет. Приперлась тут, добровольно стерилизованная… Чтоб близко к моим детям не подходила!
Лариса тут же нарушила декрет о неприкосновенности: брошенный на произвол судьбы младенец едва не соскользнул со скамейки: там было, обо что расквасить голову. В последний момент Лариса удержала истошно вопящего человечка на краю бездны.
— Какая ты сказочная! — прогнусавила Катя, выхватывая грудника. — Спасибо тебе, дорогая! А где ты была, когда тётка твоя по дуркам да по ментовкам зависала?
— В первом классе училась, — на всякий случай Лариса отошла подальше: мало ли что.
— Видно по тебе, что училась! Детей не делать ты училась!
— Кать, ты бы Машеньке панамку надела, напечет же ей…
— Нет у меня на панамки денег, так погуляет!
Еще с колледжа Лариса шла по жизни с принципом, что дружелюбие — залог мира и согласия. Главное — ни на кого ни за что не обижаться.
— Давай я вам на рынке панамку куплю? — мурлыкнула она разбушевавшейся Кате.
— Да сдохни со своими подарками! — черта с два, за МКАДом принципы не работали.
— Что ж родаки твои тётку чумную без присмотра кинули? И еще что скажу, Барби: когда померла тётка, никто ее хоронить не хотел, так бы и сгнила, сучка… Чего ты вообще нарисовалась? Досвидос!
Лариса сделала соответствующие выводы и ретировалась, заняв позицию на уважительном расстоянии от подъезда, чтобы не пересечься с Катей, когда та пойдет домой. Терзаясь от предчувствий, неопределенности и нарастающей жары, она распутывала шнур наушников — хоть музыкой отвлечься. Да уж. Ну, здравствуй, Дороховск…
Обычно полоумные мамашки на раз вычисляли в Ларисе чайлдфри, будто на ней проштамповано: «ЧФ» (у нее всего-навсего татуировка — ласточка, и то в таком месте, что только на пляже красоваться), а, вычислив, принимались давить на психику. Например, Липская всю дорогу трещала о своем «восхитительном» в грандиозных кавычках сыне, с которым в школе не уживается даже отпетая шпана. «…Никитка бабки тырит?! Да это же МОЙ сын!!! Я его в языковую французскую пристроила, а там географ нажаловался: ваш Никита, бла-бла-бла, по карманам шарит. А я ему: мой сын не вор, ты, мудила, кровью умоешься, что дерьмом его полил. Отстегнула сотню евро кукляхе из восьмого класса, она его на потрахаться развела, а пацаны мобилой снимали. Хрен отмазался, козел: по этапу и в парашу рылом».
— Прелесть какая, — не удержалась Лариса.
— А чего прелесть-то? — рыкнула на нее риэлтерша. — Что ребенка вором обозвали — прелесть? Я за Никитку всех порву. Одна его воспитываю, папулька-то спился…
«Я б тоже спилась».
Но бурную реакцию Катерины спровоцировала не детская тематика. Вопреки очевидному, Катя не оголтелая истеричка. Там, на лестнице, ее ЧТО-ТО зацепило, но она предпочла оставить это невысказанным и для правдоподобия разрядила в Ларису свой негатив под конкретным предлогом. Но у нее слабовато с актерским мастерством, она переигрывала и дважды проговорилась.
Даже сейчас, спустя двадцать с лишним лет, семью Мартера здесь не любили.
Из-за тети Тани.
Что же с ней не так?
Родители не обсуждали тетю и не распространялись о ее злоключениях, а Лариса была слишком мала, чтобы анализировать детали. Ее увезли из Дороховска в трехлетнем возрасте, и память запечатлела тетю Таню безмолвным и мутным пятном, а ее сына — фотографическим черно-белым.
Сын Татьяны, Ларисин двоюродный брат, погиб при пожаре, спасая людей из горящего здания. Его посмертно наградили медалью, но тете Тане от этого, разумеется, легче не стало. Она изменилась навсегда, бесповоротно и в плохую сторону. Саша Мартера заработал приличные деньги на нефтяных платформах, и тетя, добавив недостающую сумму, буквально вытурила сестру с мужем в Москву. Откуда она взяла деньги — отдельный секрет. Дальнейшее их общение свелось к нечастым телефонным разговорам; лишь однажды Наташа ее навестила и вернулась сама не своя. После этого Татьяна запретила им появляться в Дороховске. Она умерла в девяносто втором году, и почему-то родителям сообщили об этом через месяц после похорон. Родители отправились в Дороховск на кладбище… на просроченных поминках они шепотом (но Лариса, прикинувшись спящей, кое-что разобрала) рассказывали, что застали могилу разрытой до крышки гроба, а поверху кто-то навалил арматуры и булыжников.
Чем тетя Таня заслужила такую ненависть, граничащую с мракобесием?
Похоже, ей и при жизни прохода не давали. И мама стала невольной свидетельницей травли — после той поездки у нее был затяжной шок. Потому Татьяна и перестала принимать в гостях Наталью и Александра: чтобы заодно не попали под раздачу.
«Но где хоть какая-нибудь логика?» — думала Лариса, немилосердно потея на раскаленном асфальте под лучами солнца. Своей благородной фамилией она была обязана отцовским предкам, несгибаемым бойцам третьего Коминтерна, но умение переносить жару ей генетически не передалось.
Илья пожертвовал собой ради того, чтобы другие могли жить. За это аборигенам надлежало молиться на Татьяну, как на святую, и скинуться ей на мраморного архангела, но они превратили короткий остаток ее жизни в кошмар, а напоследок осквернили могилу.
— …девушка, кого пасёте? — в затылок Ларисе дохнули перегаром. Она вынула из ушей «точки», морально готовя жестокий отпор.
Интерес к ней проявил анемичный взъерошенный парень лет тридцати, в клетчатой рубахе навыпуск с закатанными рукавами. Полдень еще не настал, а этот организм уже в подпитии. Взгляд плывущий, зрачки во всю роговицу. На конкурсе бледных легко обставит Катерину по призовым баллам.
— Я Зою Ивановну жду, — сказала Лариса. — Не в курсе, где она?
— А, баба Зоя. — Парень икнул. — А она в монастыре.
— Насовсем? — вырвалось у Ларисы.
— Не, на кой ей совсем-то… За святой водой. Ща, нацедят ей бидон, и пришкандыбает. А я тебя че-то это… видел где, да?
Лариса покосилась на Катерину и решила, что инкогнито накрылось.
— Я здесь раньше жила. Меня Лариса Мартера зовут.
— Аааа… — протянул анемичный. — А я Колян, тоже тут жил... ик! …живу. Я батю твоего помню, и мамку тоже. Это я бабе Зое твой сотовый нагуглил. — Он развязно подмигнул, но следующую реплику Лариса угадала неправильно: — На бутылку есть?
— Нету у меня на бутылку, — Ларисе совершенно не хотелось у него на глазах копошиться в кошельке. — Уж извини. Не захватила.
— Не боись, грабить тебя тут некому, — сосканировал ее мысли Колян. — А на сиську пива наберешь? А, ладно, тебе не в кассу. На мои будешь?
— Я за рулем, — грустно ответила Лариса.
— На тебя че, Катька-размноженка залупилась? Она у нас того… с пионерским приветом. Не циклись. С ней вот как надо, — Колян, резко выбросив перед собой руку, продемонстрировал Кате «Fuck off». Та презрительно цыкнула.
(Коля Потапов, сообразила Лариса. Который в первом классе разбирал и собирал дома телевизор и еще сопляком допился до алкогольной комы. Между прочим, именно Татьяна про него говорила, и еще какие-то родительские одноклассники. Юный гений. Чинил всё, за что не брались в ремонтных ателье. Но это лишь одна сторона многогранной натуры самородка. Как все гении, Коля не дружил с головой и отличался от сверстников патологической жестокостью. Его ловили за живодерством — ставил «опыты» на собаках и кошках. За что и поплатился: хозяин замученной им кавказской овчарки проломил Коле череп штакетиной, на год отправив его в больницу. Неужели у Потапова после реанимации зрение рентгеновское?)
— Да сплошная вендетта! На почве тети Тани.
— Нуу… — промямлил Колян. — Тетка… накосячила чего-то, когда сын погорел. И хоронили ее стрёмно…
— Блин, как это — стрёмно?
— Вечером хоронили. В самый вечер свезли «пазиком» на Свято-Алексинское. Дождина струячил проливной. Ее только баба Зоя с бабой Клавой провожали. На кладбище работяги кипишнули, по типу, западло им гроб тащить. Бабки подсуетились, премировали их с пенсии, и поляну во дворе тут накрыли. А наутро — вот это я как щас помню — в подъезде грязи было натоптано, жирной грязи, с червями. И воняло могилищей.
Лариса попятилась.
— Не, ну ты не боись. Базарили, что Татьяну сын с участка выгнал, вот она и вернулась… Но это всё лажа и наукой от… ик! …отрицается. С кладбища домой не возвращаются. Знаешь, где пожар-то был? Во-он, за домом. Там спортплощадка и школа, халупа дореволюционная. Купчихины ап... ик! …партаменты. Илюха баскетбольную секцию вел. Когда загорелось, его баскетболисты в раздевалке тусили. Замок у двери переклинило, Илюха его топором раскурочил. Кто-то сам выбежал, а кого-то он вытаскивал. И последнего не вытащил — задохся. От обоих головешки остались, друг в друга запрессованные.
— Ну и? — уныло спросила Лариса.
— Ну и отгрохали новую школу, на окраине. А из сгоревшей кой-чего к нам в подвал отволокли, мелочевку всякую, инвентарь. Топорик Илюхин где-то там прислоненный.
Колян замолчал, борясь со спазмами в желудке. Под его хаотично торчащими волосами проступал на темени кольцевой шрам.
Соловьиной трелью залился мобильный.
— Да, Марьян. Что? Прерываешься. Повтори.
— Ключница пришла?
— Нет, динамит по-черному.
— Ну и зашибец. У меня тут сделочка наклюнулась, так что обождешь.
Колян обронил что-то наподобие «Ну не болей» и, выписав синусоиду, избавил ее от своего общества. Лариса убрала мобильник в сумку.
* * *
— Нормально, — сказала Лариса. — У нее наклюнулась сделочка. А я — обождешь. Деловая колбаса.
Бормоча нелестные эпитеты в адрес ушлой риэлтерши, Лариса покинула улицу генерала Алтаева и побрела к площади. План перехватить Зою Ивановну у подъезда потерпел неудачу: париться там безвылазно — это напороться либо на тепловой удар, либо еще на кого-нибудь из местных, в сравнении с которыми Катька-размноженка и Коля-живодер покажутся кудрявыми овечками.
Она проверила машину — у той всё было чики-пок, чего не скажешь о цели их визита в Дороховск. Лариса погрызла ноготь, генерируя теоретические выкладки.
Липская изначально не собиралась оказывать ей услуги: от Москвы пилить не перепилить, агентское вознаграждение смешное. Но звезды выстроились так, что в том же пункте ей обломилась работка посолидней, и лахудра подпрягла клиентку волонтершей. Сука, прости Господи, даже если Господи не простит, всё равно сука. А Зоя Ивановна отбыли за святой водицей, ну и она на законных основаниях слиняла улаживать свои делишки.
Минералки, что ли, купить?...
Через дорогу ей бросилась в глаза вывеска «Продукты» и там же, во флигеле — «Агентство недвижимости». На тротуаре громоздился штендер с контактами агентства. Надо заглянуть, пользуясь случаем, как умные женщины делают. Если подфартит, Липская получит отставку без сохранения содержания.
«И порвет меня за Никитку, которому с агентских процентов не достанется презента».
Выскочивший из-за «слепого» поворота таксист засигналил нерасторопной пешеходке, но при температуре тридцать градусов метаться по «зебре» Лариса не подписывалась. Едва она ступила на поребрик, ядовито-оранжевая «классика» стартанула с визгом шин, изрыгнув из выхлопной трубы клубы дыма. Мистер Неадекват как он есть.
Сглатывая слюну при виде мужчин с откупоренными бутылками пива, Лариса подергала на себя дверь агентства и помурыжила домофон. Ни ответа, ни привета. Как будто все вымерли. Она нырнула в магазин и взяла бутылку газированного «Источника».
— Извините, а недвижимость работает? — спросила она продавщицу. Та озадаченно поморгала.
— Эти, что ли? А, нет. У них месяц как лицензию отобрали.
Всё стало прозрачно. Единственное на весь Дороховск агентство недвижимости осталось без лицензии — чем не рай для залетной риэлтерши? Лариса поплелась по тротуару к музею. Туда ей абсолютно не надо, зато идешь под горку. В туфли набилась сухая пыль. Лариса выхлебала залпом газировку и платком промокнула лицо. С Марьяной-то прозрачно. Но вот Катя учудила нечто мимо логики и психологии. Такая была идиллия: узнала подругу детства, обрадовалась, назвала по имени. А потом невзлюбила. Как-то неправильно.
Не то чтобы Ларису все и всегда любили. Ее шпыняли и за красоту, и за относительную успешность, и за нежелание иметь детей. Но нелюбовь вызревает в некоторый инкубационный период, а Катя уложилась за секунды, сымпровизировала оскорбительный тон и удрала.
Вяло обмахиваясь платком, Лариса размышляла, с чего у Катерины так скоропостижно протек чердак.
Разве что…
…Катя распознала второго человека из прошлого? Но не сразу, поскольку ВТОРОЙ стоял позади. Липская. Почему-то Катя связала ее с тетей Таней, в эту же компанию зачислила Ларису и назначила их своими врагами.
То есть, Марьяна сама отсюда же родом. И репутация у нее (или у ее родителей, дядей, тетей) не лучше, чем у одиозной Татьяны.
Краевой музей в приземистом облупленном особняке по-братски делил помещение с библиотекой. Режимы работы были выведены по трафарету гуашью на ватмане: музей — 9:00-18:00, библиотека — 10:00-19:30. Топчась на крыльце, Лариса взвесила «за» и «против». Ее затея — авантюра не самой чистой воды, но торопиться-то некуда. Пусть Зоя Ивановна отдохнет. Липская сама о себе позаботится — в Москве не пропала, на исторической родине не пропадет и подавно. Лариса вовсе не была уверена, что отыщет нужное: цензура «совка» сенсаций не поощряла. Но во второй половине восьмидесятых набирали обороты перестройка и почти разнузданная гласность. Так что не всё безнадежно.
Изнывающая библиотекарша — толстая и непривлекательная девица в бифокальных очках — флегматично листала «дамский» детектив. Лариса деликатно кашлянула.
— Ага, — сказала библиотекарша.
— Здравствуйте, девушка. Я бы хотела… У меня нет абонемента, я здесь вообще проездом, но я бы хотела посмотреть подшивки местной газеты. Если можно.
— «Дороховский путеец». Ежемесячник.
— Ну да.
— А как я вам выдам без абонемента?
В порыве вдохновения Лариса козырнула сторублевой купюрой и положила ее на конторку.
— Это не взятка, это на мороженое. — Наглость — инфекционная болезнь, и от Липской она подцепила сразу тяжелую форму. — Я сяду вот тут за столиком, буду очень аккуратной и ничего не украду. Но вы, конечно, можете мне отказать.
— Да ладно, хоть пять минут убью, — пропыхтела библиотекарша, отрывая от затрапезного стула внушительную задницу. — Годы какие?
— С восемьдесят пятого по девяносто второй.
— Сейчас притащу из архива.
Через пять минут ровно она плюхнула на стол пачку газет, отдернула занавеску, и, держась за поясницу, уселась обратно на стул.
— Развлекайтесь, — напутствовала она посетительницу, засовывая сто рублей в ящик с формулярами.
Лариса подобием усилия воли абстрагировалась от духоты и приступила к чтению.
Зимние и весенние месяцы 85-го в Дороховске были небогаты событиями. Редакция фальшиво восторгалась горбачевскими реформами, пинала в рамках дозволенного бюрократов, приводила скучную статистику производства, шаблонно поздравляла с юбилеями ветеранов войны и труда. То же — в июле.
Но июльских номеров оказалось два — вместе с экстренным. На первой полосе — фото молодого человека. «ПОЖАР В ШКОЛЕ. ПОГИБЛИ УЧАЩИЙСЯ И ПРЕПОДАВАТЕЛЬ.
В среду, 17 июля по неустановленным причинам загорелась школа (ул. генерала Алтаева, 5Б). Спасая из огня детей, погиб учитель физкультуры — студент Московского областного педагогического института Илья Пономарь. Ему удалось эвакуировать четверых учеников шестого класса. К сожалению, судьба пятого мальчика ужасна: преподаватель задохнулся в дыму, а затем обрушились перекрытия. Здание восстановлению не подлежит. Рассматривается проект строительства новой школы до конца каникул.
Помимо И. Пономаря, в школе находились двое учителей, не предпринявших для спасения детей никаких усилий. Они утверждают, что «расшалившиеся» воспитанники баскетбольной секции, тренером которой был Илья, заперли дверь канцелярии — объяснение шито белыми нитками и не оправдывает преступного равнодушия людей, призванных обеспечивать детскую безопасность. Горе-учителя понесут заслуженное и суровое наказание.
Председатель исполкома и первый секретарь горкома партии г. Дороховска выражают соболезнования родным и близким погибших Егора Котова и Ильи Пономаря. Похороны Егора состоятся в субботу, гражданская панихида и похороны Ильи Пономаря — в воскресенье».
Упорство главреда «Путейца» в освоении нивы бульварной журналистики достойно восхищения, да и промывка мозгов на уровне. Фактов по нулям, одна патетика. Как и всегда, когда по справедливости надо вешать на столбах больших боссов, аудиторию настраивают против «стрелочников».
Почему школа-то загорелась?
В номере за август «Путеец» поместил лаконичную заметку о том, что против учителей, не оказавших помощи детям, возбуждено уголовное дело. Работать в сфере образования им не придется, и, скорее всего, обоих ждет тюремное заключение. По инициативе горкома партии собираются подписи под коллективным заявлением в прокуратуру с требованием назначить педагогам-вредителям максимальные сроки лишения свободы.
Лариса вытряхнула из сумки упаковку салфеток и вытерла влажные ладони. Общественное мнение — плотоядный зверь, и «Путеец» его подкормил, применив такое количество клише, что новостные онлайн-ленты курят бамбук.
В сентябре газета доложила о результатах расследования пожара. Возгорание возникло из-за замыкания в проводке. Привлечен к следствию завхоз. Так же, найдены осколки бутылки из-под спиртного — очевидно, в учительской распивали алкоголь.
Новая школа будет открыта для учеников через неделю, уже сейчас дети получают учебники и готовятся к полноценному учебному году.
Не то, с досадой подумала Лариса. «Путеец» неукоснительно держался политики неразглашения, и степень участия Татьяны в городской драме никак не определишь — нет исходных данных. Она была матерью Ильи Пономаря, героя. Но это священный ореол, а не статус отверженной.
Октябрь выдался благостным.
В ноябре город вновь обрел преддверие ада.
«ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ. ПОГИБЛИ ДЕТИ.
В ночь со среды на четверг в печально известном Вражьем Овраге разыгралась трагедия. ЗВЕРСКИ УБИТЫ семиклассники Алексей Блохин, Руслан Слипченко, Айдар Скуфеев; еще один подросток (Артем Климов), истекая кровью, добежал до отделения милиции и сообщил о преступлении. Мальчик скончался в машине «скорой помощи» от остановки сердца.
Выродка, искромсавшего ножом детей, по горячим следам задержали оперативники. Им оказался пациент районной психиатрической клиники, ранее судимый Виталий Будейко. Он совершил побег из клиники, воспользовавшись попустительством медицинского персонала. В частности, санитар не сделал пациенту положенную инъекцию успокоительного препарата и не закрепил узлы смирительной рубашки.
По горькой иронии судьбы, четверо ребят выжили при пожаре школьного здания. Председатель исполкома г. Дороховска, первый секретарь городского комитета партии и редакция нашей газеты выражают искренние соболезнования родителям Алексея, Руслана, Айдара и Артема. К нам присоединяются все жители города. Подонок, поднявший руку на самое святое — на детей — не уйдет от ответа.
Семьям будет оказана материальная поддержка».
Илья спас мальчишек от страшной смерти в пылающем здании, но год еще не кончился, а школьники погибли, и смерть их, возможно, была страшнее, чем могла быть там, в школе. Безрассудно доказывая друг другу свою храбрость, они спустились на дно оврага, где никто не мог их видеть, а ледяной ноябрьский ветер заглушил предсмертные хрипы. Они сказали родителям, что переночуют у друзей, собрались у ведущей в овраг тропинки и бодро, перекидываясь шутками, зашагали вниз. Но вот темнота вокруг сгустилась, и возомнивший себя носферату маньяк занес в кромешной мгле нож, и кто-то первым скорчился на земле…
Декабрь. Ни слова об убийстве школьников во Вражьем Овраге, ни слова о пожаре. Городская рутина вернулась в накатанную колею, статьи пестрели лозунгами и памфлетами. Январь восемьдесят шестого. Февраль. Март. Лариса пробегала взглядом заголовки и откладывала газеты на край стола. В марте на область обрушились снегопады, затруднено движение на шоссе. По прогнозу сильные заморозки…
«ЗАДЕРЖАНА ЗА ПОПЫТКУ ВЗЛОМА.
31 марта отрядом народной дружины задержана Татьяна Пономарь, осуществившая попытку проникновения в частный жилой дом на улице Советская. При этом она угрожала хозяевам расправой. Дружинники установили личность злоумышленницы и доставили ее в отделение. Поскольку владельцы дома воздержались от подачи заявления, на следующий день Татьяну Пономарь отпустили под подписку о невыезде. Ей предстоит психиатрическая экспертиза.
Напоминаем, что сын Татьяны Пономарь Илья ценой жизни спас четверых детей при пожаре школьного здания, и последствия перенесенной женщиной душевной травмы сказываются, увы, до сих пор. Как все мы знаем, это уже не первое покушение Татьяны Пономарь на противоправные действия».
«Что они такого знали, чего я не знаю?»
Лариса заново прошерстила отложенные номера, но в них не было ни единого намека на асоциальное поведение тети. Что-то не попало в газету, но стало широко известно в пределах города.
Май восемьдесят шестого.
Сотрудниками ОБХСС арестован председатель исполкома В.С.Воронников. При обыске изъята крупная сумма денег, в т.ч. — в иностранной валюте. Полная картина преступления пока не ясна, но, по некоторым сведениям, Воронникову инкриминируется хищение социалистической собственности и злоупотребление служебным положением.
С июля восемьдесят шестого года и до года девяносто второго «Путеец» не содержал ничего примечательного, разве что в августе, сентябре и октябре девяносто второго он не издавался вовсе. Арестованный Воронников сгинул в никуда. Разочарованная, Лариса примостила декабрь 92-го в общую кипу и обнаружила под ним еще один выпуск.
1985, июль, экстренный номер два.
«МАТЬ ПОГИБШЕГО ТРЕНЕРА госпитализирована с диагнозом «Временный паралич функционального типа».
И:
«ХУЛИГАНСКАЯ ВЫХОДКА НА ГРАЖДАНСКОЙ ПАНИХИДЕ».
Ниже зияла прямоугольная дыра. Кто-то вырезал статью и унес ее с собой.
Она вышла из библиотеки в половине третьего. Сверилась с часами: Зое Ивановне, со святой водой или без нее, неплохо бы уже быть дома. Но теперь пусть ждет Зоя Ивановна: Лариса наметила другой маршрут. Тщательно изучила схему у фонтана в центре площади: километра полтора езды, а то и километра не наберется. Мероприятие займет от силы час.
На площади было немноголюдно, да и весь город как-то затих. Лишь воздух вибрировал, как от высокого напряжения, и блеклые домишки перешептывались сквозь щели заборов: «Это затишье перед грозой». Гроза разразится, когда обложенный со всех сторон психопат ринется из своей берлоги, расчищая путь ударами топора…
Почему топора? У того, во Вражьем Овраге, был нож…
Лариса беспокойно оглянулась на овраг, словно ожидая увидеть крадущийся призрак беглого психопата, и заторопилась к стоянке. Она села в машину, подстраховалась навигатором и поехала к Свято-Алексинскому кладбищу.
Она не могла отделаться от иррационального ощущения, будто едет на свидание в больницу. В хоспис. Или в тюрьму.
В бытовке кладбищенской дирекции пахло старыми картонными папками, и было так накурено, что Лариса едва не подавилась. Представившись, она спросила, как пройти к могиле Татьяны Пономарь. Хмурый прораб за письменным столом брезгливо сморщился, но всё же кликнул через окно сторожа и велел проводить ее «к Пономарям».
Мужчина в камуфляже быстро шел между могилами, ни разу не обернувшись удостовериться, что «ведомая» не потерялась. «Ему туда не хочется», поняла Лариса. Ей и самой не слишком хотелось, но в этом было что-то важное, и даром, что ли, она жгла бензин, петляя по проселкам и оттормаживаясь, чтобы не давить кур.
Увенчанная крестом медная луковица церковного купола скрылась за кронами деревьев: они всё дальше уходили к западной окраине. «Каково ей было идти назад?» — подумала Лариса.
Кому — ей? Тете Тане? Тётя вернулась с кладбища домой? Как из командировки? Бред.
Сторож остановился подле кучи сухих листьев и проворчал:
— Вот ихний участок. — Жевнул губами. Ларисе показалось, что он сейчас плюнет. — Обратно дорогу найдете?
Лариса расшифровала выражение его лица: «нет» не принимается. Кадык сторожа судорожно дергался. Мужчина едва справлялся с панической атакой.
— Ага, — сказала Лариса.
Провожатый устремился прочь. Пятнистую ткань камуфляжа впитала изумрудная зелень крохотной рощицы.
Оставшись одна, Лариса сделала неприятное открытие. Ее угораздило встать на могилу двоюродного брата. В паре метров от носков ее туфель были утрамбованы в землю куски плиты-надгробья. «Илья Пономарь, 19.X.1966-17.VII.1985». Кто-то выкорчевал плиту, раздробил на части, должно быть, ломом и втоптал обломки в могильный холмик.
«Господи, вот принесла меня нелегкая».
Она почувствовала себя незваной и нежеланной гостьей. И еще кое-что, отчего заорала во всё горло и крутанулась, подвернув ногу. Илья стоял позади нее.
— Мамочка, — всхлипнула Лариса, барахтаясь в груде листвы, смягчившей падение.
Конечно, никого рядом не было. Это порыв ветра. Кто-то предупредил ее без слов, одним выдохом: «Убирайся подобру-поздорову, не то будет худо».
— Да уберусь я, уберусь…
Где-то здесь похоронена и Татьяна. Нет, не похоронена — ее закопали и сверху навалили баррикаду из камней. Боженька, да вот оно. От чьих-то «щедрот» Татьяне выделили клок земли за поваленной оградой, не на кладбище, а вне его, на откосе. Грунт там неровно просел, словно от тяжести, и был изборожден рытвинами.
Ветер задул сильнее, зашелестел яростно ветками, растрепал ей волосы, испортив прическу за три тысячи рублей.
Вздыбилась трава.
Лариса споткнулась о подвернувшуюся корягу и чуть снова не прилегла ничком.
Внушаемые люди уязвимы. Обыкновенно они избегают ситуаций, когда фантазия выходит из-под контроля. Но Лариса влипла в ситуацию, как муха в патоку, и ее воображение достигло максимального КПД.
Усопшая Татьяна обращалась к ней.
Не по-доброму обращалась. Бешеная она, Татьяна. С каждым словом стервенеет. Вали отсюда, племяшка. Неровен час, приберу к себе. Ты у мамки в пузе кантовалась, когда мой Илья заживо горел как герой. Я из окна видела, как он факелом вспыхнул, и как на него стропила повалились. Если бы ступор не прихватил, я бы зубами его оттуда тащила. А мне и пальцем не шевельнуть было!
Ситуация развивалась стихийно. Актуальная реальность подверглась опротестованию, не выдержала критики, и ее вот-вот заместит реальность иной формации, в которой воскрешение мертвых не запрещается, а подразумевается.
Лариса побежала. Она неслась, словно Татьяна по всем канонам хоррора восстала из гроба и настигала племянницу, протягивая к ней руки с растопыренными пальцами. С точки зрения формальной логики это было бы даже приемлемо — откуда еще восставать мертвым, как не из гробов? Но случилось другое.
Тётка вышла на связь.
И самое скверное, что говорила она откуда-то издалека. А слова прерывались помехами, как бывает, если что-то экранирует сигнал.
Значительно позже, в Москве, в уютной постели, под баюкающее стрекотание вентилятора, Лариса кляла себя за непроходимую тупость. Димкина сестра уколола ей для релакса диазепам, напоила соком и велела спать. Но мозг противился погружению в сон. Пока бодрствуешь, можно позвать с кухни Димку, а заснешь — хоть обзовись, никто к тебе не придет.
Зря она обольщалась насчет своей буйной фантазии.
Поставив машину в тот же самый, никем не занятый зазор, она выклянчила в аптеке рюмку валокордина, выкурила сигаретку и успокоила себя тем, что от жары ей ПОМЕРЕЩИЛОСЬ. Нефиг было лезть на кладбище — на кладбище всегда что-нибудь мерещится. День и без того гадостный, если сейчас подорваться домой, то в сумме вся поездка насмарку.
Пожалуй, она бы посовещалась с инстинктом самосохранения и развернула бампер к столице. Но ей позвонила Марьяна.
— Ларис, старушка подтянулась?
— Пока нет. Я что-то волнуюсь уже.
— Ну так дыши ровнее, стометровку бегала, что ли? Я еще занята, так что время терпит. Если надоело тебе, езжай без меня. Всё нормально, я электричкой поеду. И давай без обид, я ж вовсе ни при чем, что старушенция в бега подалась.
Лариса запнулась. По какому это поводу Марьяна вдруг такая покладистая и позитивная? Совершенно не ее амплуа…
— А ты точно подойдешь?
— Да точно, точно, куда ж я денусь.
— Хорошо, я подожду часок.
Лариса ткнула пальцем в прикуриватель, недоумевая, что за муха укусила Липскую. Гонорар она, что ли, срубила? Ну да, не иначе.
И тогда было еще не поздно плюнуть на всё, дать по газам и смыться к мужу под мягкий бок.
Собственно, Лариса всё это уже предвкушала. Однако сделала наоборот.
* * *
— Вы уж меня простите, запамятовала про ключи-то, — извинялась старушка. — Склероз, будь неладен.
— Да вы не расстраивайтесь, Зоя Ивановна, — попросила Лариса. — Я хоть город посмотрела.
— Ты проходи, Ларисочка, чайку с тобой попьем. — Питье чая с Зоей Ивановной в график не вписывалось, но щиколотка разнылась и взывала о милосердии. — Чайник вскипел только что, водичка свежая, родниковая. А ключи вот они, держи.
— Спасибо вам. Я с собой агента по… специалиста привезла по квартирам.
— Продавать будешь? Да и верно. Нельзя туда Татьяниной родне селиться. Лучше, чтоб чужие…
— Почему, Зоя Ивановна? — Лариса из вежливости сделала глоточек подслащенного чаю, но напиток действительно оказался вкусным.
— Давно собиралась ключи отдать, да всё номера твоего найти не могла. Слава Богу, теперь перед Татьяной я чиста. А что селиться не надо… Траурная это квартира, Лариса. Есть такие мысли, которые живут, когда мы уже не живем. Хозяев не станет, а мысли их, как тараканы, по углам ползают. А чего Татьяна там передумала, сама с собой… Раньше-то всегда ласковая была, спокойная, добрая. Да вот сгорел Илья — и подменили Татьяну.
— От горя…
— Сомневаюсь, — тихо, но твердо сказала старушка. Она сидела выпрямившись, рука ее не дрожала, когда она подносила ко рту чашку. Старая, но не жалкая. — Ее в больницу забрали, выписали хворую на день, на похороны. И, по-моему — грех такое всуе мыслить, но всё же — выписали уже не Татьяну.
— Зоя Ивановна, — настороженно спросила Лариса. — А что за… что за «хулиганская выходка на панихиде»? Это про тетю Таню?
— Вырезка та в комоде у меня лежит, — невозмутимо ответила старушка. — Не хочу, чтобы Татьяну помнили такой, не она это уже была.
С Ильей в ДК прощались. Народу много набралось, и родители с детьми, которых он из огня вытащил, и Котовы с сыночком младшим — Егора они накануне схоронили; партийные все приехали. Речи произносили: мол, выполнил долг до конца, настоящий учитель, ну и всё в таком духе. А Татьяна молча сидела, как онемевшая. Потом встала, положила Илье гвоздику на гроб… и заговорила. «Мой Илья не хотел быть героем, — сказала. — Не хотел за ваших детей умирать. Но ему пришлось. Иначе клеймо на всю жизнь. Но он не хотел. Напрасно радуетесь, что мой сын сгорел живым, а ваши при вас остались». Воронников, исполкомовский, крикнул ей: прекрати! А она ему: придет время, ты, председатель, своим гвоздики положишь, как я сейчас.
На тех ребят четверых показала и говорит: Илье моему не надо было, чтоб вы жили, и мне не надо. А Егора Котова родителям: второго отдадите, куда я Илью своего отдала. И председателю горкома, Манихееву: хорошо, Андрей Власьич, безвинных из учительской топишь. Значит, есть где-то и виноватые, да? И улыбнулась жутко.
Председатели на дыбы взвились, приказали Илью не на аллее хоронить, а на краю кладбища. И пособие Татьяне выплачивать запретили, да из комсомола ее долой.
— Но где-то же она раздобыла денег нам на переезд?
— Когда в овраге зарезали ребят, пошли слухи, что Татьяна — ведьма. Воронников и Манихеев ересь пресекали на корню, а сами втихомолку в церковь повадились грехи отмаливать. Воронников жену с падчерицей вывез куда-то из Дороховска… Шалая девка была падчерица, вечно у нас в саду околачивалась, с парнями, ворон рогаткой шугала. В восемьдесят шестом на Сретение погиб Миша Котов. С отцом рыбу ловили в полынье, и Мишаня под лед провалился. Отец его за полушубок вытянул, да не видел, что мальчишка на железный штырь напоролся. Пока тянул, от брюшины до горла всего и распустил... Толковали, что неспроста Татьяна в дом к ним ломилась и благим матом орала — дескать, это она Мишку изводила.
— С ней… плохо обращались?
— Не то чтобы плохо. Ведьма там или не ведьма, а милицию-то никто не отменял. Но ее избегали, шарахались от нее. Взрослые детей перебаламутили, мальчишки ей половик сожгли, дверь покорежили… Татьяна тогда в подвале ночевать приноровилась, она от ЖЭКа за оборудованием досматривала. Туда к ней и пришел Воронников, сторговаться чтобы. Унижался, упрашивал, а Татьяна хохотала… Я не знаю, могла она управлять своим проклятьем или нет, но Воронников верил, что она на него порчу наложила.
— Он собрал отступные, но его взяли с поличным за хищение? — Лариса села поудобнее. Черт, а щиколотка опухла не на шутку…
— На Воронникова жалобы аж в ЦК поступали — уж очень круто он правил, как царёк. Но он хитрый был, доходы свои в золото вкладывал, при себе не держал. А тут пришлось кубышку растрясти, да ОБХСС к нему с ордером нагрянул. Он от них в погреб, сунул в рот ружье охотничье. «Не подходи!» — кричит. А ружье-то дробью заряженное, он курок задел — аж стекла повышибло. Дом, где он жил, до сих пор заколоченный стоит.
Манихеев к Татьяне позже пришел, в восемьдесят восьмом. А до того водился со знахарками, все деревни глухие прочесал. Но помочь ему никто не брался, даже ведуньи цыганские. В общем, кинулся Татьяне в ноги, денег принес — половина, поди, воронниковские, Манихеев же следствие курировал. Татьяна его вроде отпустила… Только боком ему это вышло, донесли куда положено доброхоты, что секретарь горкома в оккультизме погряз. Его чекисты прижали, а он Татьяной отгородился: вымогала якобы. У вас дома тоже обыск был, искали денежки, но Татьяна хорошо их припрятала. Дом-то наш в Отечественную войну строили, здесь штаб округа заседал, ниже подвала тоннели глубокие, бункеры. Татьяна там ориентировалась, а чекисты — нет. Так и ушли ни с чем. Манихееву заслуги прежние зачли, всего пятнадцать лет лагерей дали, застрелили при побеге. Не знаю, как у Воронниковых сложилось, а вот Андрея Власьевича сын в бандиты затесался, свои же его и убили.
А Татьяна совсем не от мира сего стала. Отощала — кожа да кости, я ей покушать несу — ни в какую. Выходных не брала. Умерла она в подвале, где работала. А за день до этого, рано утром, пяти еще не было, ко мне постучалась. Возьми, говорит, баб Зой, ключи, отдашь моим. И начальнику ЖЭКа написала заявление: я, Татьяна Пономарь, прошу уволить меня с занимаемой должности с такого-то числа такого-то месяца в связи с моей смертью. Начальник сразу за ней послал — а она в подвале мертвая, сама руки на груди сложила, да в изголовье на полу свечка чадит…
Хоронить ее не в чем было — наряды свои на помойку снесла, а на самой только роба да исподнее. Мы с Клавдией Игнатьевной, золовкой моей, взяли обноски в гардеробе, наметали ей скоренько погребальное платишко. Чтоб пристойно всё. Не в робе же…
***
Когда Липская осчастливила ее смской «На подходе», старушка уже закруглила эпилог нудноватой провинциальной мудростью: «С людьми ведь живем, так и надо по-людски». Надев очки, она вязала шарф. Чай был выпит. Лариса еще раз поблагодарила Зою Ивановну и кое-как выбралась во двор, держась руками за перила. Она опасалась, как бы старушка не вспомнила что-нибудь еще про тетю Таню. И так ведь ясно, какие «мультики» будут ей сниться всю следующую неделю.
Сидя на скамейке, Лариса ощупала свою многострадальную щиколотку. Не перелом, конечно, иначе она не пробежала бы без малого километр по Свято-Алексинскому кладбищу, но сто процентов растяжение. Дай Бог до машины доползти, нигде не свалившись. Придется, что ж, делегировать Марьяне полномочия для ознакомительного осмотра.
Марьяна выросла возле скамейки внезапно, словно спецом стараясь напугать. Но Лариса слишком устала, чтобы даже вздрогнуть ради приличия, хотя первая ассоциация была с тетей Таней, принесшей туго завязанный платок с останками сына.
— Как на духу — уладила пару личных дел, — безапелляционно заявила Марьяна. — Но обязуюсь исправиться. Ключи?...
Она так и лучилась довольством сытой каннибалки.
Лариса положила два массивных ключа в протянутую ладонь.
— Ты чего-то не в форме, — посочувствовала ей Марьяна.
— Ногу ушибла. Лестницу не одолею.
— Э, мать, да тебе перевязку нужно, а то допрыгаешься. Сиди здесь, я долго не провожусь. Не заело бы только замок…
Седьмое или восьмое чувство заставило Ларису подняться, и, закусив губу, чтобы не охать, доковылять до подъезда и притаиться там, надеясь, что ее маневр не сочтут приступом вуайеризма. В Москве она присвоила своим действиям категорию «интуитивные».
Из парадного доносились голоса. Два голоса: один — Коли Потапова, ни с кем не спутаешь, а второй — Марьяны.
— …отлезь и сдохни от инсульта, Коля-алкоголя. Всё зверушек тискаешь?
— Че так грубо-то?
— А то и грубо! Отчим умный мужик был, правильно про тебя сказал: второй Будейко, вы б с ним снюхались.
— А почем знаешь, что не снюхались?
(Тишина).
— Да срать мне и на тебя и на Будейко. Бля, ты трепанированный, что ли? Не прикасайся ко мне. Короче, Потапов. Хочешь на литр заработать? Зарабатывай. Мне квартиру Пономаревскую позырить надо в темпе, составь компанию — рулетку подержишь, ну и разгребешься там слегонца. Детство золотое вспомним.
Коля дебиловато хихикнул.
— Бутылочку с зажигательной смесью пульнем?
— Ну ты, Потапов, и скот, — прошипела Марьяна. — Да знай я, что ты в реале школу спалишь, ноги бы моей на балконе твоем не было! И не борзей, ханурик.
— Дура.
— Двигай жопой, козел.
Голоса стихали по мере того, как подельники поднимались наверх. Лариса распласталась по стенке, обтирая известь дизайнерской кофточкой. Произошло непоправимое: Марьяна подставилась и подставила Потапова. Где-то рядом — соглядатай, собирающий информацию…
Застонали ржавые петли, коричневая дверь со спиленной ручкой приоткрылась. Треснула по шву одежда — удобная, чтобы лежать, но неудобная для ходьбы.
Кто-то ИЗ ПОДВАЛА взошел на лестничный марш.
* * *
Ларису выручила Катя, тайком от мужа дымившая в окно сигаретой, и еще один жилец, поливавший цветы на своем подоконнике. Они подтвердили, что на момент, когда неизвестный блокировал Николая Потапова и Марьяну Липскую в принадлежащей ей квартире, Лариса не отходила от скамейки в примыкающем к подъезду дворе. Иначе она могла угодить в изолятор и огрести обвинение в двойном убийстве. Следователь, крепко поддатый и не склонный к дедукциям, придрался к тому, что она сама отдала Липской ключи.
Перемазанный кровью пожарный топор валялся на лестничной площадке, а трупы лежали в прихожей тридцать восьмой квартиры. На Потапова и Липскую напали сзади, и сопротивления они не оказали: первые два удара были нанесены с интервалом в доли секунды, после чего их попросту уродовали топором — умерли они мгновенно. Из прихожей тянулась цепочка кровавых отпечатков подошв. Двое милиционеров с автоматами наготове прошли по ней до первого этажа, через подвал, в бомбоубежище из монолитного железобетона: там отказали рации и телефоны потеряли сеть. Под бомбоубежищем разветвлялась сложная система галерей.
Очевидно, убийца ускользнул в одну из них и поднялся на поверхность в пригородной лесополосе. Планом коммуникаций Дороховское ОВД не располагало: объект стратегического назначения, и документация на него хранится в Министерстве обороны.
За час до убийства Марьяна Липская заключила предварительную договоренность о продаже собственного дома, полученного ей по завещанию отчима. Однако до выплаты денег предстояло множество формальностей, поэтому грабеж как мотив преступления отпадал. Безработный и состоявший на учете в наркологическом диспансере Николай Потапов денег не имел вовсе. Молодой опер выдвинул версию о тренировочной акции спецназа, при которых жертвы выбираются спонтанно, но дежурный сержант посоветовал ему заткнуться.
Ларису забрал из Дороховска муж: вести машину она не могла — плохо видела в темноте, а в милиции ее задержали до часу ночи. Со стенда на нее угрюмо взирали объявленные в розыск преступники. Недостающие черты облика составители фотороботов заполняли сатанинской чернотой.
Дома, напичканная успокоительным, но по-прежнему напуганная и не готовая довериться сну, Лариса думала о тете Тане.
Знала ли Татьяна истинных виновников пожара в школе или лишь подозревала их существование?
«…хорошо безвинных топишь, значит, есть и виноватые». Она уже тогда вынашивала подозрения, но ей было позволено ПРИГОВОРИТЬ только доступных, косвенных виновников гибели Ильи. А затем вступило в силу нечто незыблемое, знаменующее неисчерпаемость законов бытия, не умирающее вместе с человеком и творящее из него мстителя. Мертвая, Татьяна вела независимое расследование, пока сквозь обшивку подвальной двери не подслушала диалог Коли и Марьяны Липской, приемной дочки председателя исполкома.
Предусмотрительные соседи (по наущению Зои Ивановны?) завалили ее могилу булыжниками, но опоздали с этой санкцией: Татьяна отбыла под землей какой-то обязательный срок и возвратилась покарать тех, кто лишил ее сына, провозгласив смерть Ильи Пономаря «отданным долгом».
Как там сказал Потапов? Наукой отрицается?
Так и есть. Наука абсолютно права в своем отрицании: по сути, Татьяна домой не возвращалась.
Она вернулась на рабочее место.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тот, Кто Живет Под Кроватью
Первоисточник: www.proza.ru Ключ вошел в замок. Коротко щелкнула личинка. Мужчина вынул ключ, убрал в карман брюк. Осторожно толкнул дверь, та, как бы нехотя, открыла небольшую щелку. Склонив голову на бок, мужчина заглянул в нее, стараясь рассмотреть, что находится за дверью. Однако ничего кроме темноты не увидел.
Он подхватил лежащий у ног рюкзак за лямки, толкнул дверь, заставляя ее распахнуться.
— Дом, милый дом, — с грустью прозвучал негромкий голос, и мужчина переступил порог.
Илья стоял в коридоре, стараясь привыкнуть к окружающей темноте. Только недавно он был на свету, и вот теперь один среди неясных контуров, размытых границ, черных теней и непонятных звуков. Он глубоко вздохнул и закашлялся от пыли.
— Надо проветрить, — решил для себя, бросил рюкзак, там что-то звякнуло, но он не обратил на это внимания.
Не разуваясь, прошел вглубь квартиры. Встал перед темным прямоугольником комнаты. Постояв несколько секунд, нащупал выключатель. Негромкий щелчок и в центре небольшой комнат вспыхнул электрический огонек, заставляя мужчину прищуриться.
— Давно я тут не был, — щека недовольно дернулась.
Илья обернулся, посмотрел на распахнутую дверь в прихожей. Быстро подошел к ней, выглянул в коридор, а потом закрыл ее, несколько раз повернул ключ в замке. Вытянул руку в сторону и щелкнул выключателем.
Мужчина прошелся по квартире, включая свет. Когда все лампы и светильники горели, он остановился посреди гостиной, осмотрелся, поворачиваясь на месте.
— Придется все тут убрать, — огляделся еще раз, отмечая толстый слой пыли на полках, телевизоре, магнитофоне. Добавил безрадостно: — Тщательно.
Илья был рад, что вернулся домой, но после долгого перелета, выматывающего переезда на поезде, и двухчасового стояния в пробке на машине, он хотел ввалиться в квартиру, принять душ, упасть на кровать и заснуть. Только не мог он спать, когда вокруг все было покрыто сантиметровым слоем пыли.
— Вода, тряпка, мыло, — скомандовал он себе и пошел в ванну.
В раскрытую форточку задувал морозный ветер, гоняя оставшуюся пыль по углам, будто пытаясь ей помочь спрятаться. Илья находил ее там, безжалостно уничтожая подручными средствами. Луна бесстрастно взирала на все это, порой скрываясь за тяжелыми тучами.
Лишь три часа спустя, мужчина устало отложил тряпку, вылил последнее ведро с грязной водой, поставил моющее средство на место.
— Вроде все, — отер вспотевший лоб. — Осталось только душ принять и спать, — он широко зевнул, посмотрел в сторону спальни и начал неторопливо раздеваться, стараясь, чтобы осевшая на нем пыль не сильно разлеталась по ванной комнате.
Свежезастеленная кровать недовольно скрипнула, матрац слегка прогнулся, принимая его вес на себя. Илья откинулся на подушки, сонными глазами посмотрел на окно, где размытыми формами отобразилась спальня и мужчина, лежащий в постели.
Он прочитал короткую молитву. Перекрестился. До подбородка натянул одеяло и, не выключая свет, наконец-то заснул.
Илья открыл глаза, когда за окном все еще царствовала луна, так же бесстрастно взирая на него сквозь толщу стекла. Ярким контрастом на темном фоне падал светло-белый снег. Некоторые снежинки, задуваемые ветром, залетали в комнату. Мужчина поежился, закутался в одеяло сильнее, вспоминая, что забыл включить термостат.
— Холодно, — пожаловался пустой квартире. Потом резко откинул одеяло, вздрогнул от накинувшегося на него мороза, бросился к батарее и вывернул ручку термостата до упора. Закрыл распахнутую форточку и так же быстро забрался под одеяло.
— Полчаса — не больше, — дал Илья себе установку, пояснил, будто уговаривая: — а-то замерзну окончательно.
Вновь он проснулся от того, что в комнате было жарко, будто из заснеженного, холодного города он переместился в тропики. Илья резко открыл глаза. Откинул одеяло. Вскочил в постели и… понял, что пропустил нужный момент.
— Черт, черт, черт! — ругал он себя. — Идиот, зачем ты заснул, ведь знал, что нельзя?!
Не спускаясь с кровати, он подполз к краю. Заглянул за него, настороженно разглядывая пол, тени на нем, отбрасываемые лампой. Так он простоял несколько минут, всматриваясь, вслушиваясь, внюхиваясь в окружающий мир. Потом, с надеждой, оглянулся на батарею, где располагался злосчастный термостат.
— Лишь бы успеть добраться, — одними губами прошептал он и осторожно спустил одну ногу на горячий пол. Замер, прислушиваясь. Так же медленно поставил вторую ногу.
До переключателя температуры было всего три шага, и протянуть руку. В обычной жизни он бы сделал это за две секунды, но сейчас все поменялось.
— Дурак, — вновь выругался он и, весь сжавшись внутри, сделал первый шаг.
Сердце готово было разорвать грудную клетку. Очень хотелось дышать, но Илья не мог себе позволить сделать вдох. Не сейчас, когда всего два шага осталось.
Второй шаг. Настолько тяжело ему давалось то, что он делал каждый день с удовольствием, а сейчас, будто, учится вновь ходить. Рука потянулась к термостату. Илья заметил, что ладонь подрагивает. Сам он вспотел.
Он медленно оторвал ногу от пола, передвинул ее вперед, осторожно, будто боясь, что находится на минном поле, поставил голую пятку, начал переносить вес тела не нее.
Ехидный смех заставил его вздрогнуть.
— Мням-мням.
Мужчина резко обернулся.
— Илюша — вкусный, — повторил ехидный голос, вновь зачмокал: — Мням-мням.
Илья бросился к переключателю. Успел дотронуться до него рукой, и тут ее сковало холодом. Резко отдернуло от батареи. В окне отразился испуганный взгляд молодого мужчины, с вздернутой рукой, которой он не мог пошевелить.
Из-под кровати раздался противный смешок.
— Илюша — вкусный.
Мужчина дернулся, пытаясь вырваться, но его крепко держали, не давая дотянуться до спасительного переключателя.
— Нет! — во вскрике было отчаянье. — Уйди!
Илья почувствовал, как его потянуло назад. Он уперся ногами в пол, пытаясь остановиться, но это не помогло. Тогда он ухватился за ручку форточки, пытаясь хоть немного приостановить движение.
— Вкусный, — утробно проурчало из-под кровати.
Мужчину отбросило назад. Он выпустил ручку из пальцев. В спину ударило мягким, и хватка тут же ослабла. Илья понял, что лежит на кровати, хотя ноги все еще свисают на пол. Он вздернул их, испуганно вскакивая на постель. Прижался к стене.
— Нет! Нет! Ты не должен был! Уходи!
— Кушать хочу, — расстроенно донеслось из-под кровати и она ощутимо вздрогнула, на миг оторвав ножки от пола.
— Уйди!!! — Илья готов был расплакаться, в голосе была истерика, а голова раскалывалась от осознания, что он наделал. Он вжимался в стену, пытаясь слиться с ней, лишь бы не находится на постели — последнем, хрупком оплоте, что отделяла его от Того, Кто Живет Под Кроватью.
Постель вновь дрогнула. На этот раз ощутимей; ноги подкосились и Илья упал на нее. Тут же схватил одеяло, натянул до подбородка.
— Ты не должен был появиться. Нет, нет, — шептал он, озираясь по сторонам.
Ехидный смешок прервал его, а голос заставил задрожать от испуга.
— Я тебя съем. — Прозвучало это угрожающе.
Мужчина с разбитой надеждой посмотрел на термостат, и внутри все обрушилось, от осознания, что теперь ему не дадут добраться до него.
— Илюша долго бегал, — в голосе из-под кровати слышался укор, сменившийся противным: — Скушаю тебя.
Свой тринадцатый день Илья Скобов никогда не забудет. Именно тогда он впервые услышал о Том, Кто Живет Под Кроватью. О нем болтали мальчишки во дворе, рассказывая и пересказывая одну и ту же историю в разной интерпретации по нескольку раз. Тогда это было не более чем страшилкой, пока не наступил вечер.
В тот день лето поставило температурный рекорд: термометры не опускались ниже тридцати пяти градусов, асфальт плавился от жары, воздух застыл.
Даже наступление ночи не принесло облегчения. Пришлось спать без одеяла, раскидавшись по постели. Илья несколько раз вставал среди ночи, чтобы умыться в ванной — это на короткий миг приносило облегчение, ведь даже кондиционер установленный в его комнате, не давал необходимой прохлады, лишь немного освежая тело.
После одного из таких поход, подросток решил лечь спать на полу, ведь там было чуть прохладнее. Он уже постелил одеяло, чтобы было не так жестко, бросил подушку и лег на импровизированную лежанку, как в комнате раздался противный смешок:
— Илюша вкусный, — прозвучал омерзительный голос и под кроватью вспыхнули два красно-зеленых глаза.
Парень закричал, да так, что через секунду в комнату ворвался отец с битой в руках. Илья долго объяснял ему, почему кричал, что он видел, и от чего сейчас под кроватью никого нет. Естественно отец не поверил, пригрозив тем, что выдерет, если услышит его крик еще раз.
Стоило отцу закрыть дверь, как кровать вздрогнула, и под ней зажглись глаза, раздался ехидный смешок. Подросток подавил в себе крик, с силой зажав рот. И тогда Тот, Кто Живет Под Кроватью вылез из-под нее.
Илья видел только тень, что протянула когтистые руки к его ногам. Скобов почувствовал холод, что начал сковывать, поднимаясь выше. К ужасу подросток понял, что начинает сползать с одеяло — его тянуло под кровать. Каким-то чудом ему удалось вырваться из невидимого захвата и забиться в дальний угол комнаты.
— Илюша вкусный, — вновь раздался смешок, и тень поползла к нему, наплывая на ковер прозрачно-черным пятном.
Она не дотянулась, замерев в нескольких сантиметрах, от прижатых к телу ног. Из-под кровати раздалось недовольное шипение.
— Илюшу хочу. Дай Илюшу кушать.
Мальчик дрожал, не понимая, почему Он остановился. Не понимал, пока не почувствовал, как сверху опускается морозный воздух, накрывая будто невидимым плащом, не давая Тому, Кто Живет Под Кроватью схватить его.
С тех пор прошло двадцать лет. Тот, Кто Живет Под Кроватью, объявлялся еще несколько раз, пугая его и обещая съесть. Только теперь Илья знал, как защититься: он начал спать под кондиционером, вздрагивая каждый раз от неясных звуков и голосов с улицы.
Скобов даже уехал работать на Север, чтобы быть ближе к холоду, но сегодня ему пришлось вернуться, чтобы похоронить маму. И вот теперь он сидит на кровати, сжавшись в плотный комок, натянув одеяло до носа, а тварь под кроватью издевается над ним, обещая съесть.
На часах ночь давно перевалила за середину, скоро обещал наступить рассвет, но страшно было то, что монстр под кроватью не уйдет с первыми лучами солнца. Он будет терпеливо ждать, и лишь холод мог прогнать его.
— Илю-ша.
Последние минут десять кровать дрожала не переставая, смех был настолько противным, что впивался в натянутые нервы и безжалостно рвал их.
Скобов попытался разбить окно, но под рукой ничего тяжелого, подушки лишь заставили дрожать стекло и вызвали новую бурю ехидного смеха.
— Илюша — вкусный. Хочу кушать Илюшу.
— Обойдешься, — испуганно-зло огрызнулся Скобов, заметив, что форточка немного отходит от рамы. Видимо он успел открыть ее, когда тварь потянула его. У него появилась надежда; если температура опуститься на несколько градусов, Тот, Кто Живет Под Кроватью уйдет.
Илья буквально чувствовал, как по его ногам прошелся морозный воздух, но тут же вздрогнул, когда увидел, как когтистая лапа тенью пролегла на кровать, схватив его за лодыжку. Тварь потянула мужчину к краю постели.
— Нет! Отпусти!
— Вкусный.
Скобову удалось вырваться. Он вскочил на кровать, вновь прижался к стене, бросив одеяло на пол. Ехидный смех перешел в недовольное рычание. Постель поднялась над полом и с грохотом опустилась на него, лишь несколько секунд спустя.
— Кушать хочу, — приказал грубый голос. — Илюшу кушать хочу.
Мужчина все чаще смотрел на окно, за которым неспешно начинался рассвет. Падал снег. Илья сможет с кровати прыгнуть в окно, даже сможет разбить его своим телом, но дальше была пустота десятого этажа, без балкона и надежды на удачное приземление. Однако если ему удастся зацепиться за подоконник или раму...
— Он уйдет, — вслух произнес мужчина.
— Илю-ша, — прорычали снизу и постель, вновь поднялась.
— Тебе меня не получить, тварь.
Скобов оттолкнулся от стены. Сделал шаг к краю кровати. Собрав все силы, резко бросил тело по направлению к окну. Закрыл глаза, чтобы не порезать осколками…
Холод набросился на разгоряченное тело. Сковал его ледяными руками, заставляя сердце замереть, а потом забиться в бешенном ритме. Илья расставил руки, пытаясь зацепить за что-нибудь. Опоры он не чувствовал… Как не ощущал падения. Он открыл глаза и замер, не в силах дышать.
Скобов висел над полом. До окна оставалось сантиметров пять. Илья видел, как на улице поднимается солнце. Как тяжелые тучи, постепенно освобождают для него место. Как снег из крупных хлопьев, становится мелким и почти незаметным.
Мужчину развернуло к постели. Перед ним стоял Тот, Кто Живет Под Кроватью. Стоял не призрачной тенью, а всей своей истинной сущностью.
— Илюша — вкусный, — раздался ехидный смешок.
Скобов закричал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
В деревне
Первоисточник: www.proza.ru В 7.30 минут возле двухэтажного дома с красными наличниками на окнах, остановился джип. Из него вышел стройный мужчина 35 лет, с коротким ежиком волос и в темных очках. Приподняв очки, он оглядел небольшую деревню, на двадцать домов, с единственной улицей на которой сейчас расхаживала домашняя птица.
— Да… деревня, — протянул он, посмотрел под ноги и поддев небольшой камушек остроносым ботинком, отбросил его в сторону. Открыл заднюю дверь, достал из холодильника бутылку минеральной воды, отпил. Повторил: — Деревня.
Закрыв дверь, и поставив машину на сигнализацию, открыл калитку в невысоком заборе. Посыпанная песком дорожка привела к дому. Поднявшись по трем ступенькам, мужчина постучал в приоткрытую дверь… Потом еще раз, но уже сильнее. Дом молчал. Мужчина снял очки, зацепил дужкой за распахнутую на груди рубашку, посмотрел на часы. Стрелки на массивном циферблате показывали тридцать пять минут восьмого.
— Странно. Договаривались же на это время, — задумался. — Может, Михалыч что-то напутал?
Порывшись в кармане светлых брюк, достал сложенный листок, развернув, прочитал: «7.30, дом с красными наличниками. Хозяйка Венера Георгиевна. Я договорился». Мужчина убрал листок в карман, постучал еще раз, более настойчиво. Когда никто не ответил, открыл дверь, крикнул в дом:
— Есть кто живой?
— Есть, а почему бы не быть, — раздался за спиной голос. — Вы, должно быть, Илья Степанович?
Мужчина развернулся. Перед домом стояла женщина лет шестидесяти-шестидесяти пяти, седые волосы собраны в пучок и прикрыты тонкой полоской платка. В одной руке ведро, в другой маленькая лопатка, края которой испачканы в земле.
— Аверин... Венера Георгиевна, полагаю?
— Она самая будет, — женщина улыбнулась, подняла ведро, наполненное опилками.
— В огороде уже с утра копаюсь, вот и за временем не уследила.
Поставила ведро, сунув в него лопатку. Подошла к бочке с водой, что стояла на углу дома, принялась мыть руки.
— Вы проходите, осмотритесь, я сейчас подойду.
Илья зашел в дом. В небольшом предбаннике стояла широкая скамейка, под ней располагалась обувь, на крючке висел плащ-дождевик и соломенная шляпа, с желтым бантом. Дальше Аверин вошел в комнату. Небольшой, но массивный стол, пара тяжелых стульев, старенький диван, и кресло со сломанной ножкой, на месте которой стоял деревянный чурбачок. Легкие занавески, раздвинуты, окно открыто, впуская внутрь свежий воздух, приносящий с собой запах мяты и цветов.
Маленькая кухня, переделанная в сарай с садовыми инструментами. Лестница с широкими ступенями вела вверх, видимо там и будет его комната, решил Илья Степанович, и не стал подниматься.
— Ну и как вам здесь нравится?
Он удовлетворенно кивнул головой.
— Отлично. То, что Михалыч и описывал, — повернулся к хозяйке, которая вытирала руки о полотенце, накинутое на плечо. — Он сказал, что о плате договорился.
— Да-да, не волнуйтесь, Ярослав Михайлович все оплатил и рассказал о ваших предпочтениях. Если хотите я покажу вашу комнату.
Илья оглядел комнату еще раз, отпил воду из бутылки, согласно кивнул.
Ступени скрипели, опасно прогибались под его весом, но выдерживали. Венера Георгиевна легко для своего возраста поднялась на второй этаж, открыла свежеокрашенную дверь.
— Это ваша комната.
Илья заглянул внутрь. Новый раскладной диван, новое кресло, стол с принтером и ноутбуком — за окном виднелась спутниковая тарелка, — несколько пустых полок. Потолок над столом был скошен под углом, срезая стену почти на треть.
— Ярослав Михайлович завез это два дня назад, — в голосе слышалось оправдание. — Он предупредил, что Вам надо много работать.
Аверин вошел в комнату, включил компьютер, тот загудел, по монитору побежали загрузочные данные.
— Да, работы предстоит много, — рассеяно ответил он, наблюдая, как тарелка самостоятельно пытается поймать спутниковый сигнал. В этой глуши интернет огромная роскошь, но Михалыч позаботился об этом. — Хорошо, мне все нравится.
Старушка облегченно выдохнула.
— Славно. Располагайтесь, а я пока приготовлю завтрак.
Илья запустил несколько программ, одна из которых почтовая. Покачал головой.
— Я поем в городе, — выключил монитор, вышел из комнаты. Подождал когда выйдет хозяйка и отдаст ему ключи. — Может там и пообедаю.
Венера Георгиевна согласно кивнула, начала спускаться.
Солнце бросилось в глаза, стоило выйти из недр дома, мужчина надел черные очки, отпил из бутылки. Возле машины толпилась ребятня, впечатленная большой машиной трогали ее, тыкали пальцами в стекло, в колеса, дергали за ручки.
Илья усмехнулся, нажал на маленькую кнопочку на брелке с ключами. Джин мигнул фарами, пикнул два раза и снялся со сигнализации. Ребятня бросилась врассыпную, но отбежав на несколько метров остановилась с любопытством наблюдая как Илья садится в автомобиль. Мотор гулко заурчал, стекло поехало вниз, впуская в уже нагретый салон воздух. Подав назад, Аверин развернул джип и тот, переваливаясь с бока на бок, поехал по разбитой дороге, в сторону леса.
— Шашлык, салат, бутылку минеральной воды без газа и… И все.
Официантка кивнула, забрала меню и неспешно удалилась. В полупустом «ресторане», как гордо величало себя это заведение больше похожее на перестроенную столовую общепита, кроме Ильи Степановича сидело еще двое мужчин. Перед одним стояла початая бутылка водки и тарелка с салатом, второй пил пиво, закусывая очередной порцией шашлыка.
Аверин положил очки на стол, достал телефон и вызвал единственный забитый в нем номер. На том конце провода ответили не сразу.
— Михалыч? Здравствуй… Да, устроился. Все отлично… Да, милая старушка, лишних вопросов не задает, но видно, что хотела… Мебель привезли. Кстати, спасибо за компьютер… Начну работать сегодня вечером, если все пойдет как я думаю, через пару дней пришлю первые данные.
Официантка поставила на стол порцию шашлыка, и салат с пожухлыми листьями, бутылку с водой.
— Приятного аппетита.
— Спасибо. — Аверин подождал пока она отойдет. — Михалыч, ты уверен, что они именно здесь?.. Я доверяю твоим информаторам, но… Хорошо, пришли мне спутниковые снимки на почту.
Илья брезгливо вытащил из салата пожелтевшие листья, остальное было густо приправлено маслом, с резким запахом.
— Деревня, — выругался. — Я говорю, что тут деревня… Да, они в таких местах обычно и скрываются… Да, взял… Если получится, но лучше поберечь, серебро все-таки… Если понадобится команда, я сообщу… Спасибо, постараюсь отдохнуть.
Убрав телефон, Илья Степанович открыл бутылку, отпил теплой воды, поморщился.
— Деревня, — бросил на стол пятьсот рублей и вышел из «ресторана».
До трех часов он катался по городу, изучая его, стараясь запомнить улочки, дома, магазины. Всматривался в людей: в пустые глаза, в пропитые лица, угрюмые выражения. Потом выехал за город и поехал к лесу. Пятьдесят километров по неровной дороге и он будет в деревне.
— Странно, что они забрались именно сюда, — размышлял он вслух. — На их месте я бы прятался в большом городе, а не в захудалом месте, где и поесть нормально нельзя.
Узкая дорога, на которой с трудом разойдутся две машины, словно пьяная петляла среди деревьев. Сквозь густую листву пробивалось солнце, отражаясь от лобового стекла солнечными зайчиками, которые норовили запрыгнуть в глаза.
— С другой стороны, если что-то случится, все можно списать на диких зверей, — Илья скосил глаза на листок, лежащий на соседнем сиденье. В нем значилось, что в этих местах обитаю и медведи, и кабаны, и волки.
Когда до деревни оставалось около пяти километров, Аверин остановил машину. Выйдя, открыл заднюю дверь и, убрав спортивную сумку в сторону, откинул брезент, закрывающий пол. На месте запаски лежала промасленная ткань, он развернул ее. Пододвинув сумку ближе, достал из ее глубоко кармана пистолет с коротким стволом. Прикрутил к нему глушитель, что лежал в тряпице.
Вставил в приемник патроны, проверил затвор. Убедившись, что поблизости никого нет, выстрелил несколько раз вверх, чтобы не оставлять следов на деревьях. Они могли увидеть их, а ему это ненужно.
— Отлично, — глушитель сработал на славу, еле слышимые хлопки поглотил легкий ветер. Он убрал пистолет обратно в сумку, привел внутренности багажника в порядок, и минуту спустя ехал в сторону деревни, слушая магнитолу.
Джип остановился возле небольшого забора, за которым располагалось его нынешний дом. По крайне мере не ближайшие несколько дней. Если все пойдет успешно, он справится за неделю. Михалычу донесли, что здесь может скрывать небольшая группа, особей в пять-шесть.
Он доставал большую спортивную сумку с вещами из багажника, когда в лобовом стекле заметил приближающуюся девичью фигуру. Илья повесил сумку на плечо, захлопнул багажник.
— Привет.
Он обошел машину, взял с пассажирского сиденья листок с информацией.
— Привет, — отозвался.
— Ты к бабе Венере жить приехал?
Илья Степанович взглянул из-под темных очков на девушку. Лет двадцати-двадцати двух, с длиной косой, милым личиком, необъемном сарафане, укороченным вручную так, чтобы было выше колена.
— Живешь здесь? — проигнорировал он вопрос.
— Да. Во-он в том доме с синей крышей, — девушка приподнялась на цыпочках, указывая на предпоследний дом с выцветшей, некогда синей крышей. Длинные ноги напряглись, выгодно очерчивая икры.
Машина просигналила, что закрылась и, если кто-то захочет в нее забраться без спроса хозяина, предупредит громким, противным голосом.
— Меня Дарья зовут, — девушка протянула руку.
— Илья.
Хрупкая ладошка утонула в крепкой и широкой ладони. После приветствия девушка немного осмелела.
— Ты надолго к нам? У бабы Венеры часто останавливаются гости. Ты из города? А из какого?
Аверин взглянул за спину девушки. Недалеко начинала собираться местная ребятня, они о чем-то переговаривались, указывая на них пальцами.
— Из Питера?
Глаза Дарьи зажглись восхищением.
— Ух ты. А я в Москву поехать хочу, но мамка не пускает.
Где-то промычала корова, загоготали гуси. Ребятня подошла на несколько шагов ближе.
— Правильно не пускает. Делать там нечего.
— Я хочу артисткой стать, или певицей, — не обращая внимания на его замечание, продолжала девушка. — Меня всегда приглашают петь на свадьбах, или играть в местном театре, — в голосе послышалась грусть. — Правда, до него далеко добираться.
Аверин оглядел улицу, дома. Лишь за одним забором высилась кабина трактора.
— У вас часто кто в город ездит?
— Нет, — махнула девушка рукой. — Если только Иваныч заведет трактор, но дед уже две недели как в запое. Раз в неделю машина из города приезжает, продукты привозит.
Илья задумчиво покачал головой, вновь взглянул на ребят.
— Дашка-Дашка-промакашка! / Дашка жениха нашла, на сеновал отвела. / Дашка-Дашка-промакашка! — весело заголосили они, кинули в их сторону несколько небольших камешков и брызнули в рассыпную, как только девушка бросилась за ними.
Илья Степанович проводил их взглядом, потом направился к дому. Венеры Георгиевны видно не было, но из-за дома доносился звук льющейся воды и негромкая песня.
Мужчина поднялся на второй этаж, открыл комнату, положил сумку на кресло и, не разбирая ее, включил монитор. Все необходимые программы и обновления были загружены. Расположившись с компьютером на диване, он зашел в почтовую программу.
— Два письма… Посмотрим… Инструкции… Вот и снимки.
На экране развернулись черно-белые снимки сделанные спутником несколько дней. Судя по изображению особей было шесть, крупные и передвигаются быстро.
— Маститые, — отметил Илья.
По координатам на фотографии выходило, что они прячутся километрах в двадцати от деревни.
— На восток.
На первом этаже раздались шаги, переместились в комнату. Замолкли на несколько минут и вновь послышались, удаляясь из дома. Илья повернулся к монитору, открыл еще несколько снимков. Один из них был с подробной картой местности. Он отправил снимок на принтер, тот зашумел, проглотил бумагу и скоро выплюнул ее с распечатанным рисунком.
— Значит, они их засекли здесь… — зеленый фломастер очертил небольшой круг в лесном массиве. — Здесь и… здесь. Похоже, они приближаются. Если не снизят скорость, сегодня-завтра будут рядом. Отлично.
Мужчина встал, вернул ноутбук на место, посмотрел в окно. Оно выходило на широкое поле, за которым виднелся лес. В поле ходили люди, бегала ребятня, гуляли животные. Чуть сбоку располагалось небольшое озеро, в котором плескались неясные фигурки.
Когда солнце решило, что на сегодня его рабочий день закончился, и начало спускаться, Илья опустился в кресло. За это время комната преобразилась: на полках появились книги, толстые тетради; на стенах фотографии, картины, карандашные рисунки. Большую часть времени отнял тайник. Аверину пришлось вручную вырезать его в скошенном углу потолка. Хорошо, что покрытие оказалось фанерным, иначе он провозился бы дольше, или понадобилось что-то быстрее и тяжелее ножа и лобзика.
Он запер комнату, занавесил окно и лишь потом открыл сумку. Убрал в тайник длинный нож в кожаных ножнах, завернутый в промасленную тряпицу полуавтоматический пистолет с глушителем и две коробки с патронами. Другой пистолет спрятал в глубину раскладного дивана, у которого специально были сломаны пружины, чтобы никто его не смог раскрыть.
Солнце опустилось за лес, разорвав бока о верхушки деревьев, разлилось над ними желто-розовым маревом. Размытых фигурок в поле стало меньше, они все больше теряли свои очертания.
Слышно как внизу ходит Венера Георгиевна, потом она вышла и вернулась минут через двадцать, когда над лесом осталась тонкая бледно-розовая полоска.
— Илья Степанович, вы дома?
— Да. Сейчас спущусь.
— Ужин готов. Вы спускайтесь, я пока стол в летней кухне накрою, — хлопнула входная дверь.
Аверин осмотрел комнату еще раз, убедился, что тайник в стене надежно прикрыт большим снимком пустыни Гоби, вышел, заперев комнату.
Летняя кухня располагалась недалеко от дома. Небольшое открытое здание, больше похожее на беседку, было освещено несколькими масляными лампами. Клеенчатые стены, трепыхались под шаловливыми руками ветра. В тускловатом свете ламп, внутри перемещалась одинокая фигура.
Мужчина переступил порог, отодвинув тяжелую штору.
— Закройте, а то комары налетят, их в этом году столько развелось, — попросила хозяйка, выставляя на стол нарезанные черный хлеб. — Присаживайтесь.
Илья сел на стул, тот скрипнул под ним, осторожно облокотился на спинку.
— Разносолами особо не побалую, у нас здесь все просто — что посеем, то и соберем, на то и живем. Машина с продуктами только по воскресеньям приезжает. Ну хоть муки и крупы купить… Да Вы кушайте, Илья Степанович, не слушайте причитания старой бабки.
— Что вы, мне приятно. — Аверин положил на тарелку свежие листья салата, несколько долек нарезанного огурца, ложку гречневой каши и несколько кусков жареного мяса.
Венера Георгиевна скромно взяла черного хлеба и половинку помидора, посыпала ее солью.
— Тихо у нас тут, в дали-то от больших городов, — откусила красный помидор. — Что там делать, в этих лесах каменных, где человек человеку волк. Вот и Вы решили выбраться оттуда, — вздохнула. — Все мы возвращаемся к земле, кто-то раньше, кто-то позже.
Илья прожевал кусок мяса, согласно кивнул.
— Действительно тихо. Даже странно, везде что-то происходит, а у вас словно время замерло. Наверное, самое страшное происшествие, если курица не понесет, или коза в лес убежит, — улыбнулся он.
Старушка отложила недоеденный кусок хлеба, лицо стало напряженным, губы сжались.
— Разное бывает, — хрипловато произнесла она. Потом оглянулась на вход, словно боялась, что в него сейчас войдут. Поманила пальцем, наклонилась над столом, зашептала быстро: — Странное у нас стало происходить. За неделю до вашего приезда у Матвеевны корову загрызли, а вчера коза у Семенова пропала. Ушла в сторону леса и не вернулась, хотя всегда к вечеру приходила.
Мужчина взглянул на обеспокоенную старушку, отправил в рот огурец, предположил:
— Может волки шалят или медведи? В этих лесах их много обитают.
Венера Георгиевна с сомнением покачала головой.
— Уж не знаю, медведь то, или волки озорничают, да только корову у Матвеевны не съели, а выпотрошили. Потроха по всему сараю висели, словно специально кто их повесил, и… — хозяйка вновь зашептала. — Сердца у коровы не было. Все остальное цело, а сердце пропало, — произнесла сухо. — Медведи так не поступают, волки тем более.
Аверин проглотил очередной кусок мяса.
— Вы кому-нибудь об этом говорили?
Старушка отмахнулась рукой.
— Да кому тут скажешь? Участковый только в городе есть, а у нас появляется раз в месяц. Да и кто слушать будет? Все спишут на зверье лесное.
— Холодной воды не найдется?
— Да-да… Вот, колодезная… Вы не бойтесь, она почище городской будет, да и полезнее. В ней химии нет, и освежает хорошо.
Илья Степанович налил из кувшина воды, отпил.
— Значит, участковый нечасто здесь появляется. И когда он должен приехать?
Венера Георгиевна задумчиво подняла глаза, начала что-то считать на пальцах.
— Дней через десять… Может раньше, или позже, — пожала плечами. — По-разному бывает.
— Может позвонить ему стоит? Пусть приедет, разберется, что это творится на вверенном ему участке?
— Так телефона-то у нас нет, — разочарованно всплеснула старушка руками. — Был один возле почты, но как ее закрыли, так и он работать перестал, а мобильные телефоны не ловят тут. Приезжие говорят, что сигнал плохой.
Аверин согласно кивнул. Он еще днем попытался позвонить, но трубка молчала, лишь ближе к городу появился слабый сигнал.
— Вы от мира совсем отрезаны, — с сочувствием произнес он. Отставил пустую тарелку.
— Спасибо, Венера Георгиевна, все было очень вкусно.
— Да что вы. Чем смогла порадовать, — смущенно ответила старушка. — Вы, наверное, спать пойдете?
Илья поднялся, отряхнул крошки с брюк.
— Нет. Хочу воздухом деревенским подышать, прогуляться перед сном.
На него обеспокоенно взглянули.
— Только к лесу не ходите. Все же хищники у нас водятся, а мне потом перед Ярославом Михайловичем отсчитываться.
Аверин успокаивающе погладил старушку по плечу.
— Не волнуйтесь, приближаться не буду. Я тут… рядом.
Уже у себя в комнате он переоделся в черные брюки, широкую темную рубаху, под которой прятался пистолет. Несмотря на позднее время, на улице было светло — в деревне еще работало два фонаря, но не устойчиво, с перебоями, будто у обоих случился нервный тик.
Мужчина не спеша прошел вдоль улицы, искоса погладывая на дома. Невысокие заборы позволяли разглядеть, что во многих еще горит свет, в тишине слышались голоса людей, изредка животных. На одном из дворов лаем зашлась собака. Входная дверь распахнулась, выхватывая светлый прямоугольник коридора.
— Кто тут? — раздался знакомый голос. — Иваныч, ты?
Даша прищурилась, всматриваясь в темноту. Фонари работали плохо, а фигура держалась глубоко тени. Собака заливалась лаем.
— Журка, помолчи! — прикрикнула девушка, повернулась к проему. — Нет, выходить не надо — Журка дурака валяет… Папа, я говорю, что не надо — все в порядке. Мам, ну скажи ты ему, что ружье брать не обязательно.
— Дарья? — деланно удивленно произнес Аверин, выходя из тени. — Я тебя не сразу узнал.
— Илья, это ты?.. Папа, это новый постоялец бабы Венеры, — девушка замялась немного. — Я пойду, Журку успокою, а то еще задушит себя цепью.
Дверь закрылась, отрезая тепло уютного дома. Девушка легко сбежала по ступенькам. Подошла к будке с собакой, та приветливо замахала хвостом.
— Спокойно, псина — это свои. На него нельзя лаять, он хороший. Все, иди спать.
Даша поцеловала собаку в морду, легко шлепнула по заду, пока та залезала в будку. Потом подошла к забору, облокотилась на него.
— Привет, Илья. Что это ты ночью ходишь, собак чужих пугаешь? — в сумерках блеснули ровные зубки.
— Прогуляться решил. Хочу посмотреть, что тут у вас и как.
— Я могу показать, — вызвалась Дарья, но тут же сникла. — Поздно уже, может завтра?
Илья улыбнулся, наблюдая с какой надеждой на него смотрит эта девушка.
— Хорошо, давай завтра. Иди, а то родители искать будут.
Даша отошла на несколько шагов от забора, помахала ему рукой и пошла к дому. Вновь мелькнул светлый прямоугольник и…
— Папа я Журку… — исчезнув, обрезал слова.
Аверин отошел в тень, осмотрелся, стараясь понять, не вышел ли на собачий лай еще кто-нибудь. Остальные дома молчали, тупо взирая на него окнами. Постояв несколько минут, мужчина двинулся в сторону поля, стараясь держаться тени.
Не по-городскому яркая луна, небо усыпанное звездами, прохладный ветер, от которого трава шла волнами. Илья Степанович шел, будто ледокол среди тонких льдинок, раздвигая траву и цветы широкими шагами. Он обошел озеро стороной, оглянулся на темнеющую вдалеке деревню и направился к черной массе леса.
Аверин остановился возле сосны. Он смотрел вглубь леса, стараясь привыкнуть к темноте. Прислушивался к ней, стараясь расслышать то, что днем нельзя услышать. Когда глаза привыкли, он достал пистолет, быстро проверил наличие патронов, потуже затянул глушитель и шагнул под сень деревьев.
«… Исходя из вышеописанного, проверка территории результатов не дала. Присутствие особей обнаружено не было…
Возможно, они появятся завтра.
Аверин».
Илья нажал кнопку «Отправить», подождал пока уйдет письмо, закрыл ноутбук, отложил в сторону и запрокинул голову, вглядываясь в темный потолок. После ночной вылазки в лес он чувствовал себя опустошенным и разочарованным. Особи пока не появились, а он успел наследить, хотя старался передвигаться осторожно ни за что, не цепляясь, не дотрагиваясь до деревьев, не ломая ветки и кусты.
Поставив пистолет на предохранитель, мужчина спрятал его в диван, открыл шторы, разделся до трусов и лег спать.
* * *
Солнечный луч скользнул по полу, двинулся к дивану, забрался по его ножке и как диверсант, прыгнул в лицо спящему. Илья тут же открыл глаза, прищурился от яркого света. Массивные металлические часы на запястье показывали без пяти минут одиннадцать.
Аверин встал, сделал несколько махов руками, прогоняя остатки сна, и подошел к компьютеру. Снизу раздались голоса, палец замер над кнопкой: голос хозяйки он узнал, а вот второй — мужской, с хрипотцой, он не слышал. Включив почтовую программу на проверку, он вытащил из дивана пистолет, быстро оделся. Думал уже взять оружие с собой, но убрал обратно, решив, что сейчас ему точно ничего не угрожает.
Осторожно, стараясь, чтобы лестница не скрипела, спустился. Голоса раздавались из комнаты Венере Георгиевны. Заглянув в предбанник, он заметил, что там стоит большой рюкзак и грязные походные ботинки крупного мужчины.
— Илья Степанович, это Вы? — послышалось из комнаты.
Аверин поморщился, сетуя, что у старушки такой острый слух.
— Да, — откликнулся. — Только что проснулся. Думал пойти умыться.
Хозяйка вышла к нему, она улыбалась, лицо залито румянцем.
— У нас гости. Сегодня утром пришли в деревню, говорят всю ночь шли. Вот страху-то по нашему лесу по ночам гулять.
— Венера, это должно быть вашему постояльцу не интересно, — прозвучал голос с усмешкой и из комнаты вышел гость.
Мужчина среднего роста и плотного телосложения. Черная борода почти полностью закрывало его лицо, акцентируя взгляд на пронзительных зеленых глазах, в глубине которых таился холод. Несмотря на летнюю погоду, гость был одет в толстый свитер и непромокаемые штаны. Больше всего он походил на геолога.
— Михаил, — представился он, протянул руку.
Аверин секунду изучал ее, потом подал свою.
— Илья. — Пожатие было сильным, мозолистым и шершавым. — Простите, но мне действительно надо умыться — привычка, знаете ли.
— Конечно, конечно, — захлопотала старушка. — Вы пока приводите себя в порядок, а я завтрак разогрею.
Прежде чем Аверин вышел, он увидел, как гость незаметно нюхает свою руку, которую он недавно пожимал. Илья закрыл дверь, бегом спустился и, зайдя за угол дома, чтобы его не было видно, понюхал пальцы. В нос ударил неприятный запах, он отдернул руку.
— Они, — прошептал он и направился к умывальнику, где долго тер руки мылом, стараясь избавиться от неприятного запаха.
Потом прошел в летнюю кухню, где сидели Венера Георгиевна и Михаил.
— …Мы фольклор собираем, — гость взглянул на Илью, уголок рта дернулся. — Ходим по деревням, ищем что-то… необычное: сказки, легенды, мифы. Или у вас что-то свое есть? — вопросительно посмотрел. — Нам все интересно.
— Илья Степанович, садитесь — в ногах правды нет. Михаил так интересно рассказывает. Оказывается, он с друзьями на нас случайно набрели.
Хозяйка поставила тарелку с блинами, кувшин молока, хлеб и небольшую крынку с медом.
— Михаил, прошу, присоединяйтесь, а то, поди, ни ели давно.
«Геолог»-фольклорист кивнул, не отрывая взгляда от Илья. Тот не спеша положил себе несколько блинов, полил их медом, налил в стакан молока.
— А вы надолго к нам?
Михаил посмотрел на старушку, улыбнулся.
— Пока не знаю, — скосил взгляд на Аверина. — Смотря как пойдет. А ты, Илья, задержишься, или работа уже закончена? — ухмыльнулся.
Илья Степанович отпил молока, неторопливо съел блин.
— Работа только началась. Много вас... сказочников здесь?
— Шесть. Здесь народ гостеприимный, остальных другие приютили. Я вот сюда зашел… Почему интересно?
Старушка недоуменно поглядывала на гостей. Их странный разговор больше походил на разговор давних недругов, но спрашивать об это она не стала. Ее четко предупредили, что работа Ильи Степановича очень сложная, важная и он не любит когда ему задают не нужные вопросы. А по тому, какие ей предложили деньги, она будет молчать.
— Потому что хозяйка тут чудесная, — Михаил широко улыбнулся. Залпом выпил молоко, поднялся. — Спасибо, Венера, я наелся. Если не возражаете, пойду, посмотрю, как остальные устроились. Я тогда вечерком зайду, хорошо?
— Да-да, буду рада Вас снова увидеть… Приятный молодой человек, Вы не находите, Илья Степанович? — поинтересовалась она, когда гость ушел. — Странно только, что в свитере ходит. Разве ему не жарко?
— Не думаю, — сухо ответил Аверин. — Спасибо за завтрак, — встал из-за стола. — Пойду, поработаю.
Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом направился к себе в комнату. Запер ее на ключ и, сев за компьютер, быстро напечатал письмо: «Они прибыли. Шесть особей. Крупные. Подробности позже. Аверин.» — и отправил.
Потом подошел к окну, в поле уже паслись коровы и козы, в озере плескались дети. Солнце было в зените и бросало на землю горячие лучи, неторопливый ветер еле покачивал головки цветов и траву.
— Жаль все это будет потерять, — вздохнул. — Жаль… Надо осмотреться. При свете они напасть не смогут, — размышлял Илья вслух.
Пистолет он вновь решил не брать. Конечно, это было опасно, но и провоцировать особей оружием он пока не собирался. Не надо давать им лишний шанс убить его.
Выйдя из дома, сразу направился к дому с синей крышей. Подойдя к забору, услышал, как дернулась цепь, но собака лаять не стала. Он вошел, бросив короткий взгляд на лежащую псину, поднялся к входной двери. Постучал. В доме раздались шаги, и дверь открыла девушка.
— Илья? — удивилась она. — Я не думала, что ты сам придешь, — проговорила растерянно, стараясь собрать распущенные волосы.
Мужчина улыбнулся.
— Вчера ты обещала мне показать здесь все. Я решил, что не стоит откладывать экскурсию.
— Да, помню. — Девушка замялась. — Ты извини у нас гости, отец пригласил новых постояльцев. Бородатые такие в свитерах, и с большими рюкзаками.
Илья огляделся, улицы были пусты, словно они с Дарьей были единственными людьми. Лишь пара куриц топталось возле одного забора, копаясь в траве.
— Вот и отлично. Пока родители будут заняты, ты мне окрестности покажешь, — улыбнулся как можно искреннее.
Видно, что девушка боролась с собой, решая, что делать, наконец, согласно кивнула.
— Я гулять, — бросила вглубь дома и, подхватив Илью под руку, потянула его вниз. — Быстрее, пока мои не увидели, что я с тобой.
Они вышли за калитку и тут же направились в поле. Дарья вела его подальше от людей, словно боялась, что их заметят вместе. Пока они шли, она заплела волосы в косу, а теперь сорвала травинку и не спеша размахивала ею.
— А ты знаменитостей когда-нибудь видел?— спросила она неожиданно.
— Некоторых, — рассеянно ответил Илья, посматривая по сторонам.
— А кого? К нам в город как-то приезжала певица одна, так ДК еле всех вместил, — девушка произнесла хвастливо: — А мне удалось у нее автограф взять, теперь дома его храню. У меня коробочка специальная, где я… Тебе не интересно, да? Наверное, думаешь, что это дурочка себе придумала?
Аверин внимательно посмотрел на Дашу, по ее лицу пробежали две дорожки слез.
— А я вот стану знаменитой и всем вам покажу. И родителям, и друзьям, и тебе покажу, что я не пустышка!
— Я не говорил, что ты пустышка, — спокойно произнес мужчина. — Если хочешь чего-то добиться, добивайся. Только поверь — слезы не помогут, — он достал из кармана платок, протянул собеседнице.
Дарья взяла его, отвернулась. Илья оглянулся, у него было такое чувство, что за ними следят, но люди были далеко. Они находились среди высокой травы одни и все же… кто-то за ними наблюдает.
— Успокоилась? — Аверин приобнял девушку за плечи. — Ты знаешь, у кого новые гости остановились?
Даша взглянула на него красными глазами, дотронулась до руки, что обнимала ее.
— Все думают, что я не смогу, стать знаменитой, а ты веришь, — тепло улыбнулась. — Ты один веришь.
Аверин легко похлопал ее по плечу, всматриваясь в заросли травы. Ему показалось, что там движется кто-то.
— А ты красивый, Илья.
— Что?
Илья Степанович повернулся и в этот момент в его губы впились мягкие девичьи губы. Он опешил на секунду, расширившимися глазами смотря на Дарью. На лице девушки была написана упоенность и любовь. Трава недалеко от них разошлась в стороны и… Илья облегченно выдохнул, когда из нее выскочил испуганный заяц.
Аверин положил руки на хрупкие плечи девушки, мягко, прерывая поцелуй, отстранился. Даша открыла глаза, сморщилась
— Тебе не понравилось?
— Понравилось, — не стал врать Илья.
— Разве ты меня не хочешь? — девушка отстранилась, соблазнительно провела руками по груди, опустилась к бедрам.
Аверин мысленно вздохнул, «дурочка, разве она не понимает, что он не станет ее билетом в большую жизнь?». По лицу Дарьи было понятно, что именно так она и думает.
— Не думай, что если я из деревни, то ничего не могу. У меня уже был первый раз, — похвасталась девушка, развязывая ремешок платья.
Вдалеке промычала корова, ветер донес веселый ребячий гомон. Они с Дашей были далеко от людей и близко от леса. Хотя сейчас день, и особи не проявят себя раньше ночи, все же он рисковал, соглашаясь, с тем, что в нижнем белье девушка смотрится сексуально.
Полчаса спустя, Аверин застегивал брюки, не забывая смотреть по сторонам.
Утомленная и разнеженная Даша лежала на примятой траве, тяжелая грудь разошлась в стороны и часто вздымалась. Коса, за которую он ее держал, распустилась, светлым веером переплетаясь с травинками.
— Это было чудесно. Лучше чем в мой первый раз, — промурлыкала девушка, поднялась на локтях. — Ты зверь, Илья, — посмотрела на наливающийся синевой синяк на руке. — Что я своим скажу?
— Скажешь, что ударилась, — мужчина застегнул рубашку, поправил расстегнувшиеся часы. — Ты так и не сказала, где остановились бородатые.
Девушка легла на траву, положив руки за голову, раздвинула ноги с темным треугольником посередине.
— У Иваныча двое, да и тетки Матвеевны один, у нас еще пара и… И все.
— Их шестеро должно быть.
Даша пожала плечами.
— Не знаю. Может и шесть. А тебе-то с них чего?
— Да так… любопытно.
Илья Степанович протянул руку.
— Вставай, мне возвращаться надо, дел еще много.
Девушка легко вспорхнула, держась за его руку, прильнула всем телом.
— Может еще раз хочешь — я не против? — соблазнительно улыбнулась.
Аверин отстранился, посмотрел на нее сухо.
— Нет. Не сейчас.
Дарья обиженно надула губки, но настаивать не стала. Быстро оделась, заплела волосы в косу и всю оставшеюся дорогу, нежно обнимая Илью за руку, рассказывала, как она станет знаменитой, когда приедет в Москву. Мужчина рассеяно поддакивал, еще раз запоминая расположения домов, где поселились особи.
Возле своего дома Даша быстро поцеловала его в щеку, пообещала еще раз «показать все» и убежала в дом. На участке Аверин заметил двух бородачей: они стояли возле корыта с водой и умывались. Высокие, с покатыми плечами и длинными руками, они были покрыты волосами так густо, что казалось и не снимали свитеров. Они не заметили Илью.
Уже у себя в комнате, переодевшись в свежую одежду, он лежал на диване, пытаясь составить план действий. Конечно, можно было вызвать бригаду и они бы тут все зачистили — абсолютно все. Однако он не хотел прибегать к крайним мерам, рассчитывая, справится своими силами.
Особей всего шесть и пусть они знают кто он, но им тоже придется быть осторожными, если не хотят чтобы люди узнали кто они на самом деле. Надо их выманить в поле или лес, там-то он сможет без труда расправиться с ними.
Илья нащупал рукой пистолет в диване, скосил глаза на фотографию с пустыней Гоби, за которой находился тайник — оружия предостаточно.
Ночь. Тихая спокойная летняя ночь. Светит яркая луна, такая большая, будто решила спуститься поближе, чтобы рассмотреть спящих людей. Легкий ветер сонно колышет верхушки трав, слегка касаясь цветов. Темная масса леса стоит особняком, словно возвышаясь над этим миром и давя своей черной массой.
Крылья носа затрепетали, почуяв близкий запах еды. В темноте сверкнули две пары желтых глаз. Волки стояли на задних лапах, прислонившись к деревьям. Длинные когти нетерпеливо царапали кору, оставляя на ней глубокие следы. Хищники ждали: полчаса назад погасло последнее окно в доме, надо чтобы люди успели заснуть.
Большой волк со шрамом на носу, посмотрел на второго, коротко кивнул и они, пригибаясь, побежали через поле к деревне — стремительные, сильные, высокие. Возле первого дома остановились, прислушались к темноте — дома мирно спали. Хищники втянули воздух, широкие грудные клетки разошлись в стороны. Тот, что со шрамом улыбнулся, обнажая усыпанную клыками пасть, и указал на невысокий забор, за которым виднелась кабина трактора.
«Жертва, — мысленно проговорил он. — Тихо. Никто знать нельзя», — и побежал к забору, не останавливаясь, перескочил его. Второй волк последовал за собратом. Спрятавшись в тени, они прислушивались, знали, что в деревне есть собака, однако та молчала.
Двухэтажный дом, со слегка покосившейся крышей взирал на ночных гостей черными проемами закрытых окон, но на втором этаже окно было распахнуто. Волки улыбнулись: «Жертва. Тихо», — повторил хищник со шрамом на носу и встал под открытым окном, упершись передними лапами в стену. Второй взобрался к нему на спину, оттолкнулся сильными ногами и, подпрыгнув, зацепился за край распахнутого окна. Первый хищник, огляделся на последок, подпрыгнул, ухватился за свисающие лапы и быстро вскарабкался в дом. Присев в тени, дернул длинными ушами, вслушиваясь в мирное сопение гостей и пьяный храп хозяина дома.
Осторожно ступая, они приоткрыли дверь хозяйской спальни. Иваныч всхрапнул, перевернулся на другой бок, скрипнув старой кроватью и захрапел с новой силой. Волки при этом замерли, всматриваясь в темноту комнаты. На полу лежала бутылка водки, выпавшая из ослабевших пальцев, там же стояла скудная закуска.
Зверь со шрамом вошел в комнату, стараясь не наступить на посуду, чтобы никого не разбудить. Наклонился над кроватью. Иваныч вновь всхрапнул, открыл затуманенные алкоголем глаза. Тупо уставился, на хищника.
— Буш пить?
Волк обнажил клыки, прорычал угрожающе.
— Как хош, — безразлично ответил старик, не сразу сфокусировал взгляд на бутылке на полу, потянулся к ней.
Хищник не стал дожидаться, пока Иваныч разбудит весь дом. Он вгрызся ему в шею, перекусывая позвонки. Длинные когти впились под ребра, пошли вверх, ломая их. Старик даже шелохнуться не успел, и был мертв. Волк опрокинул его на спину, быстро вскрыл грудную клетку, вырвал сердце и жадно съел его.
Вытерев лапы о кровать, так же тихо вышел. Второй волк, что ждал его, указал на лестницу, ведущую вниз. «Другие». Зверь со шрамом покачал массивной головой. «Нельзя», — и хищно улыбнулся...
Выскочив из дома они распределились: один подскочил к трактору, второй бросился через всю деревню к стоящей возле дома с красными наличниками, машине. Сейчас их главной задачей было обездвижить жертвы, чтобы они не смогли скрыться.
Добравшись до проводов, они вырвали их, порвали и раскидали по сторонам.
Хищники собрались на краю деревни, вскинули морды к полной луне и ночь прорезал жуткий вой, от которого собака Жулька затряслась у себя в будке и вжалась в угол с такой силой, что доски в том месте заскрипели.
* * *
Сквозь сон Илья слышал крики людей, рев животных, топот ног и выстрелы, от которых он резко проснулся, в мгновение выхватил пистолет из дивана и направил на входную дверь.
Деревня не спала, дикие крики ужаса и страха носились по ней, порой перекрываемые диким воем. Аверин вскочил с дивана, быстро надел брюки, ботинки и, осторожно приоткрыв дверь, выглянул в коридор, прислушался. Дом молчал, хотя внизу должны быть Венера Григориевна и Михаил, который все же пришел вечером, как и обещал. Илья Степанович поморщился, вспомнив, что из-за этого он даже на ужин не пошел, еще раз встречаться с особью ему не хотелось.
На улице раздались очередные выстрелы, волчий вой и крик ужаса, переходящий в предсмертный хрип. Илья подошел к тайнику, сбросил картину, достал второй пистолет, засунул патроны в карманы.
— Рано они начали, — проговорил сухо и вышел из комнаты, закрыв ее на ключ.
Стараясь не скрипеть на лестнице, спустился на первый этаж, держа пистолет перед собой. Быстро осмотревшись, он понял, что в доме никого нет.
— Куда же ты делся, Михаил? Что затеял со своей группой?
Выйдя на улицу, он увидел, как из-под крыши одного из домов валом идет дым, и прорываются языки пламени. По улице бегают встревоженные мужчины и женщины, испуганно кричат дети. Оглядываясь, он приблизился к забору и увидел, что джип раскурочен.
— Машину-то зачем? Неделю назад купил — звери.
Мимо пробегали люди, на окраине слышались вой и хищный рев, по дворам мелькали неясные тени, которые вряд ли могли принадлежать людям. Несмотря на то, что деревня была небольшая, крику, шуму, суматохи было столько, будто сюда разом приехало полгорода.
— Петрович, они на околицу двинулись!
— Да вашу богу душу мать, кто это?!
— Мама!
— Матвеевна, ты их видела?!
— Иваныча порвали на куски!
— Кириловы мертвы! Все!
— Стреляй, Петрович!
— В кого?.. Я ничего не вижу!
Со стороны поля раздался удаляющийся вой.
— Уходят. В лес уходят. — Илья бросился к полю, где уже толпилось несколько человек. В основном мужики с ружьями, и несколько заплаканных женщин. Среди них Аверин не увидел ни одного бородача — конечно, они сейчас в другом месте.
— Что происходит? — подбежал он к народу.
Все разом обернулись, в его сторону уставились темные дула стволов и испуганные глаза.
— Ты где был, городской, когда тут бойня началась? — спросил тяжелый мужчина с «ежиком» волос и лохматой бородой.
Илья Степанович поднял руки, отступил на пару шагов.
— Я вам не враг. Опустите оружие.
За спиной разлилось зарево, освещая лица присутствующих — огонь полностью захватил дом, и теперь жадно пожирал его.
— Горим! — взвизгнула полная женщина и бросилась куда-то. За ней последовали остальные женщины, а вот мужчины остались, не опуская оружия.
— Ты не ответил?
Аверин тяжело вздохнул, начал быстро объяснять:
— Я спал, когда услышал шум. Выскочил на улицу, увидел, что тут творится и попытался помочь. Думаете, почему у меня в руках пистолет?
— Иван, забери как у нашего гостя оружие, пока он им не поранился, — произнес мужчина с лохматой бородой, не сводя с Ильи пристального взгляда.
— Не думаю, что это хорошая идея…
— А ты не думать должен, а отдать пистолет, иначе Петрович тебе бошку отстрелит, — прервал его парень лет двадцати пяти, подходя вплотную.
— Вы что думаете, это я виноват, что здесь такое творится? Тут и до меня были трупы…
— Животных. Они трогали только животных, но стоило тебе приехать, — зло оскалился мужик в полосатой майке, ткнул в Аверина стволом.
Иван забрал у Ильи оружие, обыскал карманы.
— Разве я один сюда приехал? Как же ваши новые постояльцы? Это они вчера утром приехали, а ночью вас начали убивать. Где они, а? где ваши гости, куда они подевались? — Илья старался говорить спокойно, но под конец сорвался на крик.
Петрович ухмыльнулся.
— Они предупреждали, что ты будешь пытаться свалить всю вину на них. Они сказали, что пришли за тобой и что ты не человек.
Илья ошарашено смотрел на этих людей. Неужели они настолько тупые, что не понимаю, как их обманывают? Нельзя же быть настолько доверчивыми, чтобы поверить первым встречным.
— Убийц было двое, — произнес тихо, но вновь сорвался на крик: — а я здесь один! Это все они!
— Они? — раздался спокойный голос и из темноты вышли пятеро бородатых мужчин в свитерах. — Ты говоришь «они», а у самого кровь на клыках не остыла.
— Михаил, — Илья холодно посмотрел на мужчину. — Думаешь, твои россказни помогут тебе?
— Уже помогли, — улыбнулся тот и поднял руку. — Вот кто на вас напал!
В свете пожара он держал отрубленную массивную голову с длинными клыками и вывалившимся языком. Мужики разом охнули, кто-то перекрестился, и в следующую секунду на Илью навалилось несколько человек. Его повалили, несколько раз ударили в лицо, скрутили руки и вновь поставили на ноги.
— Это оборотень — человек, который превращается в чудовище, чтобы пожирать других.
Михаил отбросил мертвую голову в сторону, вытер руки о штаны, подошел к нему.
— Что теперь скажешь, зверь — теперь некуда бежать?
— Сам ты зверь, — оскалился Аверин, разбитыми губами. — Вы посмотрите — их же пятеро, а должно быть шесть. Не будьте такими тупыми, они же специально убили одного из своих, чтобы свалить все на меня.
Мужики переглянулись, зашептались.
— Зачем нам это? — в голосе Михаила было презрение. — Это я предупредил вас об… этом. Если не хотите чтобы это повторилось, необходимо его убить и чем быстрее, тем лучше.
В лицо Ильи Степановича уставилось ружье, палец подрагивал на курке.
— Зачем вам это? А мне для чего? Подумайте, зачем подставлять себя? Я бы мог уехать вечером, а приехать утром и делать удивленные глаза. Но я здесь, а машина разбита. Петрович, хоть раз в жизни подумай головой!
Видно, что мужчина с лохматой бородой задумался. Илья понимал, что если ему не удастся убедить мужиков, вся операция провалится, а особи опять уйдут. Нельзя было этого допустить.
— Если не верите, заприте где-нибудь в сарае. Если я оборотень, то превращусь, а если нет…
Неожиданно к мужчинами подбежала девушка, бросилась к Илье.
— Папа, что ты делаешь? Оставь его.
— Дарья, уйди — здесь опасно. Иди, помогай дом тушить, пока он остальное не спалил, мы тут сами разберемся.
Даша, уткнула в отца пальчик.
— Ты не тронешь его, потому что… — замялась она. — Потому что я люблю его, и он меня любит.
Это было неожиданностью даже для Ильи и в тоже время его шансом. Он яростно закивал головой. Михаил презрительно поморщился.
— Кому ты веришь, Петрович: девчонке и псу, который ей голову запудрил. Его надо убить сейчас, иначе потом будет поздно.
Михаил оттолкнул Дарью в сторону, с размаха ударил Аверина в лицо.
— Нет! — взвизгнула девушка и бросилась на мужчину.
Тот легко отбросил ее и замер под прицелом нескольких ружей, остальные были направлены на его людей, в руках которых были только длинные ножи, а пистолеты убраны в кобуры на ремне поясов. По всему выходило, что их перестреляют быстрее, чем они достанут оружие.
— Хорошо, — скривился Михаил. — Если вы такие дураки, то позвольте ему убить всех вас. Заприте в сарае и посмотрите, как он становится оборотнем.
Петрович взглянул на Михаила исподлобья.
— Мы вас всех запрем и подождем. Кто-то из вас точно врет. В гараж их, к Иванычу!
Пожар потушить не удалось, он, словно голодный пес, вцепился в дом и как холера пожирал его изнутри. Зато удалось сохранить другие постройки, облив их водой из ведер и шлангов. Хорошо, что ветра в эту ночь почти не было, иначе деревня могла бы полностью сгореть.
Кроме Иваныча оборотни полностью вырезали одну семью с двумя детьми, убили двоих мужчин, и сейчас на руках у Венеры Георгиевны умирала ее подруга — Матвеевна.
Женщина пыталась защитить внука, который приехал к ней на лето. У нее была оторвана рука, порвана грудная клетка, сквозь которую выступали красные обломки ребер, но она пока дышала. Еле-еле, с хрипами и кровавыми пузырями на губах. Красные, от полопавшихся сосудов, глаза невидяще смотрели на пожилую женщину, которая сжимала ее ладонь и пыталась успокоить.
— Славик жив, с ним все хорошо. И с тобой будет… — комок подступил к горлу, она судорожно проглотила его, — все будет хорошо.
— Сла… вушка, — захрипела Матвеевна, забилась в судорогах, выплеснула изо рта фонтанчик крови и закатила глаза.
— Бабушка! — закричал ребенок двенадцати лет. — Бабуля!
— Уберите его кто-нибудь! — попросил кто-то из женщин и плачущего ребенка увели к остальным детям, которых закрыли в доме Венеры Георгиевны.
Ночь только-только перевалила за второй час, а деревня опустела почти наполовину. Самое страшное, что никто ничего не мог сделать чтобы позвать на помощь: телефонов не было, транспорта тоже, а идти 50 километров до города по темному лесу никто не рискнет.
Пока женщины прятали детей и прятались сами, мужчины ответили шестеро людей к гаражам Иваныча. Их была два: один метра два на два, второй раза в три больше. Старик в них хранил инструменты, запасы на зиму, самогонный аппарат и прочие нужные вещи.
Убрав, все, что может пригодиться в виде оружие, местные затолкали в один Михаила с его подручными, в другой — Аверина.
Илье достался небольшой гараж. Его бросили туда, даже не связав руки, да и зачем, когда снаружи остались трое мужиков с ружьями. Петрович настрого приказал им стрелять, если кто-то попробует выбраться.
— Допрыгался зверь, теперь тебя точно убьют! — издевался за стеной глухой голос Михаила. — Когда они увидят, что ты оборотень тебя на куски порвут… Эй, посмотрите, он еще превращаться не начал!
К небольшой щели между дверью и стеной приник любопытный глаз, понаблюдал за мытарствами заключенного несколько секунд.
— Нет еще. Иван, а эти не озверели?
Несколько секунд молчания и отрицательный ответ. Илья Степанович знал, что особи всячески будут пытаться выбраться из гаража, чтобы убить его. Значит, ему надо быть первым.
— Послушайте, вы же нормальные люди. Сейчас не шестнадцатый век, чтобы верить во все эти суеверия про оборотней и прочий бред. Подумайте, если я не превратился до этого, то вряд ли стану им потом, хоть два года здесь держите.
В стену соседнего гаража зло ударили с такой силой, что Илья почувствовал как его «клетку» затрясло.
— Не слушайте этого пса! Это он виноват, что на вас напали. Мы… — голос затих на несколько секунд. — Мы боремся с такими как он. Оборотни это не миф, а реальность и вы убедились в этом на собственных шкурах. Их не двое, и даже не два десятка — сотни. Если они разом нападут на деревню от нее ничего не останется, — удар в ворота гаража. — Слушайте! Пустите его к нам, и мы сами разберемся, а потом уйдем, и вас больше никто не побеспокоит.
— До вас нас никто особо и не беспокоил, — раздался холодный голос Петровича. — Все было спокойно, пока вы: ты городской, — гараж Аверина тряхнуло, — и ты… кем бы ты Михаил не был, не появились у нас.
За дверью послышались быстрые шаги.
— Папа, Илья ни в чем не виноват.
— Дашка, иди отсюда, тебя никто не спрашивает, виноват он или нет, — послышался грубый ответ. — С них все началось и кто-то должен за это ответить.
— Петрович, убей зверя и все закончится, — уговаривал Михаил. — Ты не понимаешь, что эти стены не удержат его — только пуля в башку.
— Папа, я люблю Илью. Ну послушай его, он же правду говорит.
Аверин устало потер глаза, взглянул на руку с часами.
— Придется новые покупать, — разочарованно произнес он, глядя на разбитое окошко, стрелки за которым замерли. Расстегнул металлический ремешок, снял их и с силой бросил в дверь гаража.
— Не будьте идиотами! — прокричал. — Отпустите Михаила, он здесь всех убьет.
— Папа!
На Петровича наседали, со всех сторон: Илья, Михаил, Дарья, мужики выжидающе смотрели, ожидая его решения. И луна, словно огромный глаз с любопытством разглядывала его. Конечно, он взрослый человек и не верит в сказки об оборотнях и прочую нечисть, но то, что видел сегодня ночью не укладывалось в его голове. Звери, устроившие резню не походили ни на волков, ни на медведей и ни на кого другого. Он не хотел думать, что кто-то из гостей прав… только кто.
— Папа, верь Илье, он мне врать не будет.
Петрович всегда доверял своему чутью, и интуиции дочери. И на этот раз он решил положится на нее.
— Иван, Кириллыч, выпустите городского.
Большой гараж сотряс такой удар, что железо на двери выгнулось.
— Ты что делаешь, дурак, он вас всех убьет. Не смей! Петрович, не смей его выпускать
Аверин облегчено выдохнул, уткнулся лбом в стену.
— Ты принял правильное решение. Ради своей дочери — правильное.
Иван подошел к двери небольшого гаража, всунул ключ в навесной замок.
— Не смей!!!
Личинка замка откинулась в сторону. Юноша снял его и распахнул дверь.
— Выходи, только без глупостей.
— Какие могут быть глупости, — улыбнулся Аверин из глубины гаража и… прыгнул вперед.
Дарья завизжала.
Ивана он попросту снес: пробив лапой живот, поднял и бросил на опешивших мужиков. Мужику в майке он порвал горло, и вырвал позвоночник третьему. Петрович оказался смелее, он успел выстрелить — попал в плечо. Не обращая на это внимания Аверин, который теперь походил на большого волка, вставшего на задние лапы, подскочил к Петровичу. Вырвал из его рук ружье, бросил в сторону. Произнес нормальным голосом.
— Ты принял правильное решение… но глупое, — и вгрызся ему в горло.
— Нет! Не смей! Не трогай их! К нам, иди к нам! — надрывались в большом гараже люди, пытаясь снести двери, но те крепко удерживали их внутри.
Даша на коленях стояла возле мертвого отца, по щекам текли слезы. Илья вернулся к гаражу, поднял брошенные часы, надел на когтистую лапу. По телу разлилась тупая боль, когда кости начали перестраиваться. Шерсть втягивалась в кожу, когти в пальцы. Длинная, узкая морда, становилась плоской и Илья Степанович все больше напоминал человека. Когда метаморфоза закончилась, он надел сброшенную одежду. Подошел к девушке.
— Зачем? — прошептала она, а потом бросилась на него. — Зачем ты это сделал?! Ублюдок!
Аверин перехватил ее руки, завернул за спину, прижимая к себе, произнес покойно.
— Иначе он бы убил меня. Им не стоило вмешиваться. Я бы сам справился.
— Открой дверь, зараза, я тебе голову оторву!
Илья посмотрел на закрытый гараж, ухмыльнулся краем губ. Потом отстранился от притихшей Дарьи; девушка опустилась на землю, закрыла лицо руками. Мужчина поднял с земли ружье и разрядил его в стены гаража. Поднял второе и так же опустошил обойму. У Ивана был автомат, с половиной рожка патронов — через несколько секунд он опустел. В гараже было тихо.
Нет, Аверин не тешил себя надеждой, что он убил всех охотников на оборотней. Поэтому он взял с земли две канистры, в которых был самогон — их мужики вытащили из гаража, прежде чем бросить его туда. Спокойно облил железную «клетку» со всех сторон, так же не спеша зашел в дом. Из окон полетели стулья, стол, разбитый шкаф — все это он разбросал вокруг металлической коробки.
— Знаешь, я ведь давно охочусь за такими как Михаил, — посмотрел на заплаканную девушку, хищно ухмыльнулся. — Охотники на оборотней — это они давно стали добычей, а мы охотниками. Я пять лет за ними бегаю.
Он пошарил по карманам убитых, нашел у одного зажигалку.
— Твоя деревня не должна была так пострадать, видимо Михалыч послал отряд, не предупредив меня. Еще бы пару дней и мы бы смогли убрать их, вы бы даже не заметили.
Даша посмотрела на него заплаканными глазами.
— Зачем ты это делаешь?
Аверин поджег скрученный лист бумаги, пожал голыми плечами.
— Это моя работа, — и бросил горящий листок в сторону гаража. Крепкий самогон Иваныча вспыхнул не хуже бензина, и скоро вокруг железной постройки полыхало пламя.
Илья несколько минут смотрел, как огонь пожирает дерево и облизывает металл, потом поднял девушку за руку.
— Пошли.
— Я с тобой никуда не пойду! — попыталась вырваться она из цепких рук. — Лучше умереть, чем пойти с таким зверем.
Аверин широко улыбнулся.
— Тебе нельзя умирать… Ты носишь моего сына.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ползет
Первоисточник: www.youtube.com Автор: «Агата Кристи» Я в детстве спрятался в шкафу,
А шкаф стоял в таком углу,
Что безобразная луна
Его лизала из окна.
Я ненавижу свет луны,
Когда двенадцать бьют часы,
И по стене такое вот
Ползет, ползет, ползет,
Ползет, ползет...
Я в детстве спрятался в шкафу,
Я в нём живу и в нём умру.
Я чувствую, что Это здесь,
Что Это хочет меня съесть!
Я ненавижу свет Луны,
Когда двенадцать бьют часы,
Когда ко мне такое вот
Ползет, ползет, ползет,
Ползет, ползет...
Ползет, ползет, ползет...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Подольский
Первоисточник: paranoied.diary.ru Грязное окно, занавешенное дымом, было открыто. На стекле кто-то нацарапал: «Мы все умрем». Наверное, этот кто-то считал себя остроумным, а может, он просто был Подольским. Подольский вообще больной на всю голову, никто не знает, чего от него ждать. Ему бы сапером работать. Или физиком-ядерщиком: такое изобретет, Штаты поседеют от зависти. Но он предпочитает просиживать штаны в универе, слушать лекции про то, как правильно вытирать сопли грудничкам. Педиатр он будущий.
Когда мы были маленькими, Подольскому купили книжку для юных детективов. Со всякими там заданиями — найти в нарисованной комнате, среди разбросанных вещей, спрятанный труп или по загадочному следу грязного ботинка (одному) определить, кто же украл кошку мистера Смита. Я предположил, что кошку спер одноногий инвалид, правда не догадывался, зачем она ему.
На последней странице был нарисован открытый шкаф с вещами. Распахнутые дверцы напоминали раззявленный рот, а тряпки, неаккуратно висевшие на «плечиках», притворялись худющими людьми, которые спрятались от кого-то, затаились. Коробки валялись на дне в беспорядке, будто набросанные в спешке. Обычный шкаф, одним словом, правда, у нас в квартире такого никогда не было, у нас стоял старый трехстворчатый с полками и антресолями.
«Найди, что не так в этом шкафу», — гласило задание.
Беспорядок, сказала бы мама. Мы с Подольским смотрели, не видели, залезли в ответы, а там написано: «В шкафу кто-то стоит».
И все, больше ничего, всего четыре слова. Бросились проверять. Ну точно, стоит, просветов-то нет, хотя должны быть. Человек прятался за плащами и кофтами, прикрывался коробками и наверняка надел на голову шляпу, чтобы никто его не нашел. Притворился манекеном, а мы и не заметили. Я помню тот рисунок до сих пор и иногда, когда остаюсь дома один, на всякий случай, заглядываю в шкаф — в совсем другой шкаф-купе, не тот, что стоял в родительской квартире, и не тот, что был на рисунке. Естественно там каждый раз пусто. Тогда я иду на кухню и достаю пиво, чтобы выпить его в одиночку.
Когда приходят гости, шкаф обязательно превращается в свалку — ну, куртки там, пиджаки, кардиганы, все туда летит без разбора.
— В твоем шкафу можно спрятать национальные сокровища, и никакая полиция не найдет, — протянула Ленка, плюхаясь на диван и вытягивая ноги. Волосы она недавно заплела в сотни косичек, и порой мне мерещится, что Ленка таскает на голове червей.
Ленка учится в технаре на дизайнера, правда, рисовать не умеет, но кого это волнует? К тому же, на учебе она не появлялась с сентября, и, учитывая, что сейчас январь, дизайнер из нее получится хреновый.
— Подольский, сука, ты опять изгадил стекло?!
О, а это Никита, который всегда переживает за мою хату больше, чем я сам.
— Подольский, сука, хватит жрать, иди отмывай.
— Это не я.
Порой я думаю, что Подольский — робот, он не реагирует на крики, оскорбления и обвинения. Ему насрать на окружающих и их проблемы, на его лице всегда одно и то же выражение, и даже если комната перевернется вверх тормашками, Подольский будет ходить по потолку и глазом не моргнет, обнаружив унитаз над головой.
Никита его не любит, но Подольский мой друг детства, одни ползунки на двоих и все дела, так что куда его денешь? К тому же, Подольский умный и не жадный, у него всегда можно перехватить рублей до стипендии и не отдавать месяца два. Красота.
Комната, несмотря на открытые окна, раскалилась добела. Сигаретный дым скручивался в кольца, оседал на подоконнике серой пленкой и забивался в нос. Я не чувствовал ничего, кроме запаха гари; музыка, орущая из колонок, затыкала мне уши и завязывала извилины в мозгу узлом. Рубашка промокла насквозь, будто я был пропитанной потом губкой.
— Сегодня обещают магнитные бури, — объявил Подольский, появляясь в спальне подобно привидению. В руках он держал ноутбук и кота. — У Васьки усы закрутились, значит, будут бури, я давно заметил.
Катрин хихикнула, Ленка прикрыла глаза рукой, а Никита чуть не уронил бутылку с пивом:
— Блин, Подольский, сука, кончай прикалываться, у тебя «Гугл» в руках, а ты по усам погоду предсказываешь, совсем того?
Никита тоже будет медиком, как и Подольский (только у него специальность другая), а вечерами он подрабатывает ведущим на радио. Говорит без умолку, гостей в эфире перебивает, в микрофон матерится, но слушатели его любят, а потому любит и начальство. Никита — это такой радийный бренд, благодаря которому станцию прозвали «Нецензурная волна». Когда-нибудь, спустя много лет, он будет резать мой труп, ковыряться в кишках и вести прямой репортаж из анатомички.
Патологоанатомом будет наш Никита.
— Подольский, сука, ты меня лучше не выводи. Вот тебе… — он поковырялся в карманах, выудил мятую пятидесятирублевку и протянул Подольскому. — Вот тебе деньги, купи всем по пиву, чипсы, а на сдачу ни в чем себе не отказывай.
— Э-э…
— Ну что еще? — раздраженный Никита даже забыл добавить «сука».
— Мы все умрем, — задумчиво прочел Подольский на стекле, посмотрел на Ваську, его усы, перевел взгляд на ноутбук. Казалось, он не мог решить, с чем будет обиднее расставаться после смерти — котом или компьютером.
— Иди давай, — закатила глаза Ленка и затушила сигарету о подлокотник кресла. Никита протестующее пискнул, но в это время Подольский опустил Ваську на пол и тут же, неловко повернувшись, наступил ему на хвост. Поднявшийся визг заглушил шум грузовика под окном, не говоря уже о голосе Никиты.
— И без бухла не возвращайся, — напутствовала Подольского Катрин.
А вообще ее Катя зовут, но она хочет выйти замуж за иностранца и уже примеряет новое имечко. Катя у нас будет дурой. Ей для этого даже учиться не надо.
* * *
Подольский вернулся через полчаса. Пиво принес и чипсы, а еще притащил ведерко картошки — пророщенной, подгнившей местами, мелкой. Наверное, на сдачу купил.
— Бабушка у метро продавала, — пояснил он, будто бы извиняясь, — пришлось взять.
— Это тебе закусить, — Ленка запустила руку в ведро, потрогала картофелину и брезгливо поморщилась. — Так вот чего говорю! — вернулась она к разговору. — Меня отец один раз случайно в ванной запер, а выключатель-то снаружи…
— И чего?
— И ничего, — передразнила она Никиту. — Чуть копыта от страха не откинула. Темно же, хоть глаза на жопе рисуй.
— А мне все время снится сон: что я оказалась в средневековье, вокруг замки, лошади…
— И их дерьмо, сука, — гоготнул Никита.
— И оно тоже, — скривилась Катрин. — Люди какие-то немытые, я спрашиваю у них название улицы, а они только плечами пожимают. Бегу по единственной дороге, выскакиваю на круглую площадь, а там виселица стоит — высокая, кривая и скрипучая. А на виселице…
— Покойник! — Никита хватанул Катрин за коленку, и Васька спрятался под диван, пересравшись от ее визга.
— А самое страшное в средневековье знаете что? — меланхолично пропел Подольский, с боем вытаскивая кота из-под дивана.
— Рыцари? — предположила Ленка, искренне считавшая, что Гитлер — это бритый парень из соседнего подъезда.
— Нет-нет, для современного человека самое страшное — это лишиться средств мобильной связи. Вот что ты будешь делать, если попадешь в средневековье без телефона?
— Куплю новый.
Если бы у нас в городе существовал институт дураков, Ленка точно стала бы лучшей его выпускницей.
— Не слушай Подольского, он не в себе, — я уселся между Катрин и Ленкой, глотнул какой-то гадости из жестяной банки и прошептал: — Всем всё равно. Это не страшно, а самое страшное знаете что?
— Что-о-о? — гости мои чокнулись стаканами и бутылками, взглянули на меня и разом смолкли.
— Что мы все умрем, — и я кивнул на грязновато-замерзшее стекло; надпись никуда не делась, ну правильно, куда ей деваться, если никто не обращает внимания.
— Но я ее стер, — Никита подскочил на ноги, в два шага пересек комнату, потер пальцем окно, изучил раму, постучал по подоконнику и ошарашенно обернулся: — Я правда вытирал, сука. Вон даже след от моей руки остался.
— Кончай прикалываться.
— Это вы кончайте прикалываться! Подольский, сука, это ты заново написал? Сбегай, кстати, еще за пивом. Или, может, чего покрепче?..
— Дверь не открывается, — равнодушно объявил Подольский, высовываясь из коридора. — Кто последний заходил?
— Ну ты достал, — взъярился Никита и вышел в прихожую. — Руки из жопы растут. — Он, судя по звуку, подергал ручку, пару раз пнул створку, выругался и вернулся в комнату за «чем-нибудь тяжелым». Оставалось гадать, для чего ему что-нибудь тяжелое — для того, чтобы выбить дверь или для убийства Подольского. — Не открывается! Кто последний заходил? Ленка, ты?
— Ни хера! Я вообще первая пришла: вон моя куртка самая нижняя валяется.
— Подо-ольски-и-и-й? — протянули мы хором.
— После меня еще кто-то выходил курить на площадку.
— Катрин?
— Я не курю, идиот.
— А ты?
А я что? Я в своей квартире, зачем мне вообще выходить?
— Получается, что последним никто не заходил.
Про надпись на окне все забыли.
* * *
До вечера мы с Никитой и Подольским по очереди пытались взломать замок; девчонки дежурили на балконе в ожидании соседей, которые обычно сновали под окнами муравьями, а сегодня как назло будто вымерли. Выпивка закончилась, последняя пачка сигарет валялась на полу, а зажигалка куда-то пропала. Темнота, постепенно наполнявшая комнату, покрывала синеватым налетом блестящую поверхность шкафа, стеклянный столик и пыльный пол. Тени бродили по стенам, прикидываясь обитателями квартиры, но я-то знал, что, кроме нас пятерых, здесь никого нет. Однако чей-то же палец написал на стекле несколько слов. И кто-то захлопнул дверь так, что она не открывается.
Подольский гладил Ваську и смотрел в окно. Звезды смотрели из окна на нас, и мне казалось, то они миллионами точек складываются в буквы: «Все земляне — мудаки». Наверное, звезды правы, потому что только мудаки могут застрять в своем собственном доме.
Утро следующего дня встретило нас беззубым оскалом и жидким солнцем, выглядывавшим из-за облаков. Гудящая голова, словно наполненная металлическими шариками, раскалывалась, а таблеток я отродясь дома не держал. Холод, ползущий по полу, покрывал инеем плинтусы и батареи, из крана текла ледяная вода, а Никита, спавший в ванной, во сне поздравлял радиослушателей с прошедшим праздниками.
Васька, отиравшийся у пустой миски, с надеждой поглядывал на холодильник, но на полках было пусто, и лишь ведро подгнившей картошки стояло в углу. Мобильник подмигивал и пищал, словно орал: «Хозяин, я щас сдохну, подключи к сети».
— Твой тоже разрядился? — Ленка с синевато-желтым лицом прислонилась к косяку. Бабушки у подъезда в таких случаях сразу заводили разговор на тему «у тебя же вся жизнь впереди», а мужики завистливо вздыхали. — У тебя в доме есть вообще работающие розетки? Уже в две пробовала…
— Вроде все работали.
Только этого нам не хватало.
— Народ, подъем, сука! — взъерошенный Никита в мятых брюках заскочил в комнату. Он размахивал тряпкой и ершиком для унитаза. — Как сука опять написала на стекле эту пессимистическую хрень?! Я, может, сука, собираюсь жить вечно?!
— А ты ее точно стирал? — уточнил я на всякий случай и тут же ощутил блевательный запах: Никита помахал перед моим носом ершиком:
— А как же! Подольский, сука!..
— Кто стащил зажигалку?!
— У нас есть пожрать? Что-нибудь, кроме фисташек?
— А почему батареи холодные?
— Тихо! — башка раскалывалась, вчерашнее согревающее тепло и легкая полудрема сгинули, а теперь тлели кислым привкусом на языке. — Надо позвонить в эту хрень… как ее… ЖЭК или ЖКХ?
— Ты думаешь, они знают, где наша зажигалка? — заржал Никита, тыкая Ваську ершиком.
До ЖЭКа я не дозвонился, потому что домашнего телефона у меня никогда не было, а сотовый разрядился. Впрочем, денег на счету все равно не было. Зато мы опытным путем выяснили, что в квартире нет света: какой-то мудак опять перерезал проводку в подъезде. Так уже было на прошлой неделе: Никитич из семьдесят пятой квартиры еще грозился оторвать сволочи яйца. Видно, не оторвал, потому что мудак без яиц вряд ли вспомнил бы о какой-то там проводке.
— Теперь телек не посмотреть, — расстроилась Катрин. Удостоверение доктора наук университета дураков скромно махало ей из-за угла.
— Без электричества плохо, — авторитетно заявил Подольский.
— Спасибо, кэп, — фыркнул Никита, а я поежился. Подольский всегда вкладывал в два слова гораздо более глубокий смысл. Хотел бы я знать, что у него на уме.
Вечером я по привычке щелкнул выключателем, но лампочка не зажглась. Подольский скромно улыбнулся. Без электричества действительно плохо, да.
Катрин, весь день провалявшаяся на диване с телефоном, подняла зад, только когда он разрядился. Мы собрались на кухне. В раковине (я видел это даже в темноте) возвышалась гора посуды, а банка из-под кофе, полная окурков, воняла так, что Васька забился под стол.
— Меня мать уже поди потеряла, — Катрин с сожалением посмотрела на бесполезный телефон и вздохнула: — Может, испугается и даст денег на шмотки? Ленк, помнишь, мы с тобой на днях смотрели джинсы?.. Ле-енк, ты где?
Ленка не отзывалась.
Пропустив мимо ушей ехидное замечание Никиты: «Сейчас мы обнаружим первый труп», я пошел ее искать.
Ленка нашлась в спальне, на кровати.
— Не подходи! Что вообще происходит? Вы приколоться хотите, да? — жалобно проскулила она. — Услышали, что я темноты боюсь, и пробки вывернули?
— Если бы. Я не знаю, кто из нас развлекается, но это определенно кто-то из нас, верно? Больше некому.
«Если только в шкафу никто не стоит», — мелькнула непрошеная мысль, и я мысленно сделал пометку заглянуть в шкаф.
— Это ведь не ты? — я наугад протянул руку и дотронулся до ее волос.
— Нет, конечно! Я чуть не описалась от страха. Когда уже включат, а? Я домой хочу.
— Дверь не открывается.
— А если крикнуть с балкона?
— Дык пробовали! Баба Маша из тридцатой посоветовала меньше пить. Тоже мне помощница. И телефоны не работают.
— И горячей воды нет. Песец во всей красе.
— Холодной уже тоже нет.
— Слушай, но если это не мы, то получается либо Подольский, либо Катрин, либо Никита. Кто-то из них, — она вцепилась в мою руку.
— И ты, конечно же, подозреваешь Подольского?
— Ну а кто из нас больной на всю голову? Хотя… он же мог отключить воду, правильно?
— Не мог, Леночка.
— Тебе разве не страшно? — в ее руке что-то блеснуло, отраженный металлом свет луны, наверное.
— Нет, Лен, я не боюсь темноты. У меня другой страх, и пока на кухне стоит ведро картошки, он мне не грозит.
Ленка, само собой, ничего не поняла, а ножик, который она держала, я у нее забрал. Зачем ей ножик, честное слово, тем более в темноте.
Проснулись мы от стука. В одних штанах (и в сумерках) я выполз в коридор и обнаружил там Подольского с отверткой и молотком. Он подкручивал что-то в замке и пожимал плечами.
— Слушай, — живо заговорил он, — замок теперь не заперт, но дверь почему-то все равно не открывается!
— Ты взломал замок? — Никита в своем репертуаре (и в одной рубашке) кинулся защищать честь моей квартиры.
— Да, но успехов не добился, как видишь.
— От же ж придурок, — невольно восхитился Никита.
— Ребят, Ленка!..
Обратно в спальню, быстрее. Катрин метнулась к двери и приложила ухо к двери.
— Я закрыла Ленку там, по-моему, у нее истерика.
— Дура! — мы с Никитой налегли на кресло, придвинутое к косяку.
Ленка ревела белугой и не подпускала к себе никого из нас, как загнанное в клетку зверье. Тьма кралась по подоконнику и бесшумно стекала на пол густыми потоками.
— Лен, гляди в окно, там ведь светает уже! Сейчас все пройдет, сейчас будет лучше!
А Никита бестолково метался из одной комнаты в другую и проверял один мобильник за другим, словно в надежде, что они ни с того ни с сего заработают.
— Мы же здесь в ловушке! И о нас никто не узнает! — Никита вцепился в свои волосы.
— Сгнием здесь, найдут по запаху! У меня же эфир! — спохватился он.
— Который прошел позавчера.
Вот за это Подольского и не любят — своей прямолинейностью он разрушает людские мечты.
Мы с Катрин обнимали Ленку и вытирали ей сопли, а Подольский достал откуда-то погремушку и потренькал ею перед ленкиным носом. Да ты совсем с ума сошёл, дружище! Потом накапал в стакан вонючую жидкость и протянул Ленке:
— Пей.
Позже мы сидели на кухне, и я спросил у него:
— Дело плохо, а?
— Мы заперты у тебя дома без электричества, еды и воды, понимаешь? И это не чья-то шутка, это так и есть. Судя по всему, выпустить нас некому, потому как соседи уверены, что мы схватили «белочку». Позвонить мы не можем, интернет не работает, я проверял, а еще у нас есть осложняющий фактор…
— Чего?
— Девчонки. Они волнуются, что неудивительно, но если они начнут бросаться на нас с ножами, нам придется принять меры.
— Что мы будем с ними делать?
— Мы убьем их, — с потрясающим спокойствием заявил Подольский.
— Но как нам выбраться? Это же смешно, мы не в двенадцатом веке, когда можно было заблудиться в бесконечных закоулках замка и стать его призраком! Сегодня точно не первое апреля?
— Сначала пересохнет во рту, потом ты перестанешь чувствовать язык, затем воспалится кожа, опухнет гортань, онемеют пальцы. Нам на лекциях говорили. Катрин с Ленкой вымотают нам все нервы, прежде чем замолкнут, а потом мы все умрем, потому что это неизбежно — если человек не выживет, он с большой вероятностью погибнет.
Холодок погладил меня по хребту и пощекотал копчик — шутник сраный.
— А ты, Подольский?
Как же его зовут? Как зовут Подольского?
— А я буду ждать, пока нас найдут.
И он дождется, я точно знаю, а через несколько лет Подольский вылечит наших детей. Которых не будет.
* * *
Я поскреб ногтем гребаную надпись на стекле, будто от этого она могла стать менее материальной. Пальцы еле гнулись от холода, и Ленка, лежащая на кровати рядом, притворялась восковой куклой — белой, неподвижной, мертвой. Дышать она перестала еще с час назад, а может, просто делала это чуть незаметнее, чем обычно. Катрин в соседней комнате кашляла так, что Никита вздрагивал и порывался передать приветы всем медикам нашей страны. Жаль, что радио тоже сломалось.
Никита, синий от голода, с жадностью следил за последней сырой картошиной, исчезающей в наших с Подольским желудках. Сейчас он набросится на нас, вспорет животы и, вытащив кишки, доберется до картофельного месива. Вчера он отобрал у Катрин чашку с застоявшейся водой и теперь охранял ее, на ходу сочиняя стихи. Когда-нибудь он прочитает их в эфире:
«Ночь сползает по плафону,
По столу и по вазону,
По забрызганной клеенке
Струйкой тонкой».
Синеватая пленка темноты затонировала окно, как в машине.
Мать, еще до того, как допилась до смерти, варила картошку на неделю, и к воскресенью синеватые клубни не лезли уже в глотку. С тех пор я не ем вчерашнюю еду, и моя квартира знает об этом. Стены давно привыкли, и теперь издеваются надо мной — скорее всего за то, что я давно не убирался.
— Тебе лучше, Кать?
Она, пошатываясь, зашла в спальню и с опаской дернулась, заметив Никиту. Тот напевал под нос и передвигал маленькие наперстки с водой.
— Кто угадает, какой наперсток полон, тому при-и-из.
Да он совсем двинулся со своими лотереями.
— Я Катрин! — рявкнула она и зашлась в кашле. — А правда, что в средневековье умирали от гриппа?
— Гриппа не было в средневековье, — вмешался Подольский. — Тогда умирали от чумы и холеры. Чума — это когда на коже выступают язвы, потом болячки наполняются гноем, лопаются, понимается температура, а зачем наступает…
— Хватит!
Подольский недоуменно смолк.
— Хватит описывать, какими способами может сгнить человек! Нас кто-то специально пугает: стоило Ленке сказать, что она боится темноты, так сразу нате вам…
Никита тоненько захихикал.
— В чем дело?
— Вас снимала скрытая камера. Улыбнитесь, бы-гы-гы-гы.
— Какой же ты мудак. Ты устроил все это, чтобы раскрутить очередную пустозвонную передачку на своей «Нецензурной волне»?! Где ты ее прятал?! — Катрин схватил его за грудки и тряхнула. Откуда только силы взялись?
— А ты обыщи меня. Я тебе даже помогу.
Он быстро скинул с себя рубашку и брюки, трусов на нем не было.
— Ну? Где, а? Где камера? Можешь заглянуть мне в жопу, если хочется. Ах да, ты же уже заглядывала…
— Нет никакой камеры, — Подольский махнул рукой. — Есть индивидуальный подход.
— Что за индивидуальный подход?
— Я сейчас книгу принесу, там подробно рассказано.
Подольский не вернулся ни через час, ни через два. Совершенно голый Никита дрожал, свернувшись в кресле калачиком, Ленка прикидывалась восковой куклой, а Катрин распахнула окно. Она подставила лицо ветру, зажмурилась и со всей дури ударила по стеклу. Треск, смешавшийся с кровью, разбрызгался по комнате, и я бросился в зал за бинтами.
В шкафу кто-то стоял.
Нет, вы понимаете, в шкафу кто-то стоял, нацепив на голову шляпу и закутавшись в пальто. Найдите, что не так в этом шкафу.
Все не так, но мне нужны бинты.
Наверное, там стоял тот, кто устроил шутку с закрытой дверью.
— Ты зачем туда залез?
— Там тепло, а я постоянно мерзну.
Я подозревал, что Подольский сидит на какой-то дряни.
— Ты ведь за книжкой пошел. Хотел рассказать про индивидуальный подход.
— Ну да. Если быть кратким, то каждый из нас пострадал от страха. От своего маленького, тщательно выращенного внутри страха.
Стук в дверь подбросил меня вверх.
— Катрин, открой!
Никто не отозвался.
— Никита!
— Бесполезно, — с грустью остановил меня Подольский. — Даже если они услышат, не смогут открыть, потому что для этого нужно обхватить ручку.
— Ну да, ну да. Значит, вы все-таки?..
— Ага. Я потому и книгу не принес, не смог взять ее с полки.
— Кажется, неделю назад я не смог повернуть ключ в замке, — я отлично помнил тот момент и свою панику. — Именно тогда я понял, что произошло.
— Да что они там, уснули, что ли? — выругался мужик за дверью.
— Нет там никого, всех ведь предупреждали, что надо съехать на неделю к знакомым, — еще один грубый голос. Стояк поменять — это вам не два пальца обоссать. В январе копыта отбросить можно без отопления и воды!
— А. Да, точно. Меня нашли в ванной. Потоп был такой, что соседям понадобилось менять трубы. Когда ты открыл дверь своим ключом, да еще привел девчонок и Никиту меня помянуть, я обрадовался. Правда, обрадовался! И забыл вам сказать, что нужно уходить из квартиры. Нас (вас?) просто-напросто заперли снаружи железными трубами — их прислонили к двери. Прости, Подольский.
— Нормально. У нас, врачей, есть шутка: смерть к каждому пациенту находит индивидуальный подход. Так и есть.
— Ага, — я вернулся в спальню и — без колебаний — кинул на голого Никиту покрывало.
Катрин ухмыльнулась и дернула плечом. Кашель прошел, ведь тот, кто не дышит, не страдает от приступов.
Мы помолчали, прислушиваясь к ругани сантехников.
Мобильники бесполезными кусками пластмассы валялись на полу. Никите звонили с радио, но он не ответил. И не ответит.
А дверь навсегда останется закрытой. Пока нас не найдут по запаху.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Философия жертвы
Знаете ли вы, почему мы боимся темноты? Почему нам страшно засыпать с выключенным светом? А зачем, оставшись в одиночестве дома, мы частенько оглядываемся? Почему, когда наше воображение нарисует что-нибудь необычное вон в том темном углу комнаты, на нас сразу же обрушивается ужас — ужас, который сковывает наше тело, и мы с трудом можем пошевелиться? Мы готовы сдаться, отдать себя на растерзание тому, что сидит в углу. Мы не хотим знать — готовы умереть, но лишь бы не увидеть. Пусть эта тварь убьет нас до того, как мы увидим и поймем, что это. До того, как нам удастся разглядеть ее мерзкую физиономию.
Что же заставляет нас впадать в такой ужас? Что заставляет нас полностью потерять контроль над собой и мы, вместо того, чтобы активно действовать, зажимаемся в угол и ждем, когда эта тварь доберется до нас? Ведь мы не дрожим от страха, представив себе выходящего из-за угла маньяка? Ведь каждый из нас будет до последнего защищаться от него и бороться за свою жизнь? Так ведь? Так почему же мы не боремся с тварью, сидящей в темноте?
Ответ прост: мы не знаем. Мы не знаем, что это или кто это. Мы до последнего стараемся найти любое, пусть даже самое бредовое, но «реальное» объяснение происходящего. Звук шагов ночью? Да это просто спросонья всякое мерещится. Тихий шепот сзади? Это же сквозняк шуршит шторами. Темный силуэт прямо передо мной? Да это просто причудливая тень. Что дальше? Насколько далеко мы готовы сбежать от реальности, прежде чем поймем, что происходит? Что должно случиться, чтобы мы начали защищать себя от неизведанного?
И все же мы боимся — потому что не знаем. Мы не знаем и не верим. Нам с детства твердят, что тварей не бывает, что в шкафу никто не прячется, а под кроватью не живет монстр. Стоит лишь нам что-то заметить, и тут же тебе найдут любое объяснение, лишь бы скрыть правду. Ту самую, что мы не одни. Даже когда мы в одиночестве в своей квартире, за нами следят. На нас охотятся. Нас запугивают и загоняют в угол, как зайца, за которым гонится свора собак.
Но мы можем биться, мы можем спасти себя. Мы можем дать отпор и смело взглянуть в темный угол с тварью. Даже если он окажется пуст, даже если шепот действительно окажется шелестом штор, даже если силуэт перед нами — лишь тень, мы уже победили. Мы победили страх, который делает из нас жертв и заставляет мыслить и рассуждать, как жертва, смотреть на окружающий нас мир глазами загнанной и не готовой сражаться жертвы. Боритесь за свою жизнь и не давайте страху взять вас в свои когтистые лапы.
И еще. Каждый раз, когда кто-то будет говорить вам, что в темноте никого нет, что за вами никто не следит, а под кроватью нет никакого монстра... Задумайтесь, зачем ему это нужно? Может быть, он хочет, чтобы вы нашли другое объяснение произошедшему, перестали верить и не узнали? Чтобы в следующий раз, когда из угла донесется еле различимый шорох, вы не ринулись туда с ножом, полные решительности защитить свою жизнь, а забились в угол, где, плача и всхлипывая, ждали, когда они доберутся до вас? Так зачем же это кому-то нужно? Подумайте об этом. И не бойтесь. Боритесь за свою жизнь. До конца.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Я знаю
Здравствуйте, господа. Помимо основной работы я увлекаюсь писательством, поэтому рассказывать свою историю буду в привычном для меня стиле. Кое-что я додумал, кое-что утаил. Так будет лучше как для вас, так и для меня. Особенно для меня. На этом разрешите окончить своё краткое предисловие и перейти к самой истории.
------
Аромат горячего черного кофе приятно щекотал ноздри. Хорошо-то как. Я откинулся на спинку неудобного стула и сделал большой глоток горького напитка. Блаженство. И пусть только попробуют...
— Сергеич! — визгливый женский голос прервал благостный поток моих мыслей самым беспардонным образом.
— Ну чего орешь, Люд?! Умер у вас, что ли, кто-то? — вопрос чисто риторический. Если зовут меня, значит, все-таки умер. Подождет покойничек, некуда ему спешить. Отспешил свое уже.
Ворча уже чисто для порядка, я накинул халат и, аккуратным пинком распахнув дверь, поплелся смотреть на мертвеца.
— Ну Виталий Сергеич же! — в голосе нашей медсестры, Людмилы Геннадьевны, будь она неладна, слышались какие-то истерические нотки. — Вы посмотрите только!
— Люда, чего я там не видел? — я вошел в наше царство вивисекции и осекся.
— Не видел, Сергеич, — медсестра юркнула ко мне за спину, бросая из-за плеча любопытные взгляды на металлический стол, где лежал... гм... труп.
Люда была права — такого я еще не видел. Ну почему всегда самый леденящий душу ужас случается в мое дежурство?
На давно уже не блестящем металлическом столе лежал, в общем-то, обычный юноша. Тощий «ботаник», каких сотни. Вот только выглядел этот «ботаник» так, будто последние несколько дней он провел на дыбе где-нибудь в подвале святой инквизиции. Его конечности были деформированы самым чудовищным образом. Вряд ли хотя бы один сустав остался на своем месте, из-за чего труп выглядел каким-то несуразно долговязым и особенно тощим. Рот был широко распахнут, а глаза выпучены так, что едва не вываливались из орбит.
— Вот, полюбуйся, Сергеич, — Люда суетилась вокруг. — Привезли сейчас — говорят, срочно. Серьезные такие дяди. Скинули и уехали, а нам отдувайся...
— Раз серьезные, так чего сами не вскрыли? — я был настроен скептически. — И отдуваться, Люда, придется мне...
— Ты золото! — медсестра подхватила сумочку и крикнула уже из коридора. — Не скучай.
— Спасибо, мать твою так, — процедил я в пустоту. — Заскучаешь тут.
Вздохнув и еще раз помянув медсестру по матушке, я приступил к внешнему осмотру.
Да, у кого-то явно не все в порядке с головой. Локтевые и коленные суставы были не выломаны, а аккуратно разъединены, что заставило меня с сожалением отвергнуть версию о дыбе. Более того, были разъединены даже суставы пальцев. Будто кто-то сидел и планомерно и бережно выбивал парню сустав за суставом. Ни одного разрыва на коже, ни одной небрежно сломанной косточки. Меня передернуло.
Перевернув труп, я задумчиво уставился на след от укуса у парня на шее сзади, в районе четвертого-пятого позвонков. Вот те раз. Педантичный маньяк-извращенец.
След, в общем-то, человеческой челюсти, если бы не одно «но». Я несколько раз пересчитал отчетливые отметины и мог с уверенностью заявить, что не видел еще человека с полусотней острых зубов вместо положенных тридцати двух.
Ну ладно, тем лучше — вряд ли по городу шатается много типов с таким интересным отклонением. Решив не особенно задумываться по поводу укуса, я приготовился провести трепанацию черепа, когда случилось то, что сделало меня заикой на всю оставшуюся жизнь.
Парень дернулся.
Это была не простая посмертная судорога. Живым, впрочем, парень тоже не был. Я повидал на своем веку достаточно покойничков, и сомнений быть не могло — парень был необратимо мертв, но тем не менее дергался на столе, как краб, которого хулиганы перевернули на спину. Его изуродованные конечности, которые просто физически не могли двигаться, скребли по столу, пытаясь нащупать опору. Я отшатнулся к стене, вжимаясь лопатками в холодный кафель и мечтая оказаться как можно дальше отсюда, когда ЭТО подняло голову. На меня взглянули мутные глаза покойника, и существо заскребло руками активнее, уже с явным намерением добраться до меня.
Меня же тем временем будто парализовало. Широко распахнутыми глазами я смотрел, как оно медленно и неловко сползает со стола и перебирает пальцами по полу все ближе и ближе ко мне. Я был в ловушке — единственное окно в зале находилось по другую сторону стола, а существо медленно, но целенаправленно ползло ко мне.
— Здравствуйте, — низкий мужской баритон будто вывел меня из оцепенения.
Я повернулся на звук и увидел высокого человека в сером костюме. Он стоял в дверях и со скучающим видом смотрел на гротескную картину, развернувшуюся в морге. Обычный мужчина со следами недосыпа на лице. Обычный усталый человек, если бы не его глаза — золотые радужки и пурпурные точки зрачков.
— Здравствуйте, — повторил он. — Я пришел забрать свою вещь.
Он недвусмысленно кивнул на замершее на полу существо и виновато улыбнулся. Тогда мне поплохело окончательно. Я еще ни у кого не видел такой улыбки. Улыбки в полсотни острых зубов.
Уже в полуобморочном состоянии, оседая на пол, я видел, как человек подошел к существу и без видимых усилий взвалил его на плечо. Уже скрываясь в дверях, он обернулся:
— Извините за беспокойство, — и исчез в коридоре.
До утра я просидел в углу морга, нервно вздрагивая от каждого шороха. Последнее, о чем я думал — как буду объяснять «серьезным дядям» пропажу трупа. Впрочем, ни наутро, ни на следующий день за трупом никто не пришел.
Утром меня, уже немного оклемавшегося, но бледного, как смерть, нашла Люда.
— Сергеич, ты чего? А труп где? — засуетилась медсестра.
— Забрали его.
— Кто?
— Кому нужен, те и забрали.
Люда еще немного повертелась вокруг и, бросив пару обиженных реплик, ушла. Ну и пусть.
На следующий день я ехал в метро, устало прислонившись к поручню, когда почувствовал легкий толчок в спину. У моего уха недвусмысленно клацнули зубы, и я увидел удаляющуюся спину человека в сером костюме. Уже в дверях вагона он обернулся, сверкнув золотом глаз из-под солнцезащитных очков, и вышел на станцию.
Приехав домой, я весь извертелся перед зеркалом, пытаясь найти след от укуса, а тем же вечером собрал вещи и уехал из города. Я понял этот прозрачный намек. Я знаю. Но никому не расскажу, потому что не хочу однажды обнаружить у себя сзади на шее след от укуса. И не хочу узнать, что будет потом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Помоги мне
На дне коробки, которую я вытащил из своего подвала, лежал квадратный листок бумаги, на котором было написано: «ЭЙ! ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬ!». Не представляю, сколько эта бумажка там пролежала: эти коробки я поставил в подвал сразу, как въехал в дом. Я и не вспоминал о ней, пока на следующее утро, достав кофеварку, чтобы слить кофейную гущу, не нашел промокшую записку: «ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬ! ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИ!». Я решил, что туда ее положил тот, кто пытался провернуть этот бессмысленный розыгрыш, потому что записки не было в кофеварке, когда я засыпал в нее кофе.
Это была не последняя записка, которую я обнаружил: еще одна была под ковриком мышки, другая нашлась в корпусе компьютера, когда я вскрыл его, чтобы подсоединить новую оперативку, третья — в рулоне туалетной бумаги, четвертая — в дисководе моего плеера. Я находил их в местах, куда никому бы и не пришло в голову заглянуть, не говоря уже о том, чтобы оставить в них записку.
Но я продолжал находить эти бумажки — всякий раз в них была просьба ответить и помочь. Наконец, когда мне это все порядком надоело, в мою дурную голову пришла мысль ответить на просьбу в очередной записке, которую я нашел в посудомойке (сразу после ее использования; записка, однако, была сухой). Я написал «Привет. Я отвечаю. Объясни, в чем дело?» на обороте и просунул бумажку в трещину в ванной. Как только я вышел из ванной комнаты, на глаза мне попалась еще одна записка: она была в стакане газировки на столе в гостиной.
Я аккуратно вынул ее и прочитал: «СПАСИБО!» и более крупными буквами: «Я В ЛОВУШКЕ».
Я помахал ей немного, чтобы она подсохла, и снова написал ответ на обороте: «Где именно? Как ты посылаешь мне записки?». Мне не пришло в голову лучшей мысли, чем просто бросить бумажку за диван. Я ждал ответа, но до конца дня так и не нашел новой записки.
На следующий день, разбирая почту, я получил ответ в записке, которая оказалась среди почтовых конвертов: «ВО ВТОРОМ ИЗМЕРЕНИИ. ПОД ТОБОЙ». Я на скорую руку написал на обороте: «Кем бы ты ни был, твой розыгрыш идиотский. Перестань уже», и бросил ее на землю; записку быстро унесло ветром.
Следующая записка была написана теми же уродскими заглавными буквами, однако на этот раз текста было больше и последнее предложение было написано более плотно, чтобы уместить все на одном клочке бумаги. Наверное, это был отрывок из энциклопедии или брошюры: «ПЕРВОЕ ИЗМЕРЕНИЕ — ЭТО ОПРЕДЕЛЕННАЯ ТОЧКА В ПРОСТРАНСТВЕ. ВТОРОЕ ИЗМЕРЕНИЕ (это было подчеркнуто) — ЭТО ВСЕ, ЧТО ИМЕЕТ ШИРИНУ И ВЫСОТУ, А ТРЕТЬЕ — ЕЩЕ И ДЛИНУ. В ЧЕТВЕРТОМ ИЗМЕРЕНИИ ЕСТЬ ВРЕМЯ, А В ПЯТОМ — ПРОШЛОЕ, Т. Е. ПЕРИОД, ОСТАВШИЙСЯ ВО ВРЕМЕННОМ ПРОСТРАНСТВЕ». Остальной текст был слишком мелким, чтобы его прочитать. Я закатил глаза и написал ответ: «Как ты можешь читать, если ты во втором измерении? Как ты вообще существуешь?» Я просунул эту записку в тостер.
Ответ я получил на следующее утро, перед тем, как принять душ. «ПИСЬМО ДВУХМЕРНО. ЗРЕНИЕ — ЭТО ДВОЕ НАЛОЖЕННЫХ ДРУГ НА ДРУГА ДВУХМЕРНЫХ КАРТИНОК».
Это не объясняло, каким образом я должен «спасти» этого человека, о чем я сообщил в своем ответе и смыл его в туалет.
«СДЕЛАЙ МЕНЯ ТРЕХМЕРНЫМ», — вот и все, что было написано в новой записке, которую я нашел в обертке от шоколадки чуть позже. Я не мог понять, как этот идиот запихнул ее в закрытую упаковку, но в этот момент я уже решил ему подыграть: может, это было какое-то телевизионное шоу? «Как?» — написал я на обороте. Я точно запомнил, куда я засунул эту бумажку, потому что с тех пор я долгое время ничего не писал. Я засунул ее в пространство между зеркалом и его деревянной задней поверхностью. С тех пор прошло полтора года, но ответа я так и не получил.
Как-то утром, собираясь на работу, я зашел в свою комнату, чтобы завязать галстук перед зеркалом. В отражении я заметил квадрат на противоположной стене, однако, когда я обернулся, я ничего не увидел. Я вновь повернулся к зеркалу, решив, что записка, должно быть, упала на пол, но в отражении она все еще была на месте. Я прикоснулся к поверхности зеркала, думая, что это какая-то оптическая иллюзия, но я ошибся.
Я поднял свое зеркало и вместе с ним стал медленно пятиться к противоположной стене. Наконец, я остановился, зажатый между стеной и зеркалом, и смог прочитать надпись на бумажке: «СДЕЛАЙ СЕБЯ ДВУХМЕРНЫМ».
Я съехал из этого проклятого дома сразу, как только смог. Побыв на какое-то время у своей девушки, я избавился от зеркала, от тостера и всего остального. Всякий раз моя душа уходит в пятки, когда я вижу идеально квадратный листок бумаги. Я все еще живу в страхе, что однажды, открыв книгу или заглянув во внутренний карман пиджака, я найду там записку.
Теперь я постоянно проверяю все свои вещи. И пить кофе я тоже перестал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай в уборной
Молодой человек по имени Чарли получил работу уборщика. Ему приходилось работать всю ночь, убирая офисные здания после того, как сотрудники расходились по домам. Его напарником был мужчина по имени Зеке.
Однажды ночью Чарли и Зеке убирали мужскую уборную в офисном комплексе. Внезапно Чарли услышал громкий крик, который раздался где-то совсем рядом. Он выбежал в коридор и понял, что крики идут из уборной для женщин. Он открыл дверь и заглянул внутрь. В углу комнаты забилась молодая женщина, которая плакала и прикрывала порванную одежду руками.
— С вами всё в порядке? — спросил Чарли.
— Кто-то есть в туалете! — закричала она. — Он пытался схватить меня!
Тут в дверях появился Зеке и спросил:
— Чарли, что здесь происходит?
В этот момент все краны в уборной открылись сами собой, и раковины стали заполняться водой. Женщина впала в истерику. С криками и плачем она бросилась на выход и пробежала мимо Зеке. Чарли хотел пойти за ней, но обратил внимание, что одна из кабинок в уборной закрыта. Он подошел к ней и осторожно заглянул под дверь. Ничьих ног он не заметил.
— Так, а ну объясни-ка мне всё это, Чарли! — настаивал Зеке.
Не отвечая ему, Чарли осторожно толкнул дверь кабинки. Она медленно заскрипела, открываясь. Кабинка была пустой... Облегчённо выдохнув, Чарли обошёл все раковины и завернул краны.
— Странно, — сказал он. — Они все открылись сами собой. Очень странно...
— Я слышал пару историй об этом месте, — задумчиво сказал Зеке. — Ты не знаешь? Несколько лет назад в этом здании произошло убийство. Говорят, что это было как раз в комнате для дам поздно вечером. Кое-кто даже говорил, что видел здесь призраков.
— Я не верю в призраков, — сказал Чарли. — Этому должно быть какое-то логическое объяснение. Но что бы это ни было, это напугало женщину до чертиков.
— Кого? — удивился Зеке.
— Ну, эту женщину, которая кричала. Ты ведь её видел — она пробежала мимо тебя.
Зеке очень тихо сказал:
— Я не видел женщину, Чарли. И я не слышал, чтобы кто-нибудь кричал. Мы с тобой одни в этом здании.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поцелуи
Моя давняя подруга рассказала мне историю, подобную которой не во всяком фильме ужасов увидишь. Её знакомая в ночном клубе познакомилась с весьма симпатичным молодым человеком, прекрасно одетым, вежливым — просто прелесть. Танцы, поцелуи, объятия, и он стал звать ее испить чашечку кофе у себя дома. Было сложно отказать, любовные позывы уже начали брать свое, но девушка ограничилась тем, что обменялась с ним номерами телефонов.
Через пару дней по коже в области губ, подбородка и шеи — в общем, там, где парень её целовал — пошло раздражение. Девушка обратилась к знакомому дерматологу. Может быть, тот раньше работал в судебной медицине, может, просто был хорошим специалистом — но определил, что кожа отравлена то ли трупными бактериями, то ли трупным ядом. Обратились в полицию, нашли парня по номеру телефона. В квартире нашли два девичьих трупа, которые приятный во всех отношениях молодой человек насиловал и постепенно поедал...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Город по ту сторону
Сидели мы как-то на дне рождения у одного знакомого. Большинство гостей уже разошлись, а мы с давним другом сидели на кухне, курили и болтали о всяком. Друг мой, к слову, в результате аварии провел две недели в коме. Когда зашла речь о мистическом, я спросила его в шутку, не видел ли он света в конце тоннеля или чего-то вроде того. Он как-то изменился в лице и помрачнел, но выпитый алкоголь развязал ему язык, и он поведал мне эту историю. Далее рассказываю с его слов.
«Я очнулся в неизвестной мне комнате. Голова невыносимо болела и страшно хотелось пить. Я сначала подумал, что это похмелье, и стал вспоминать, где же я умудрился так напиться. Я помнил, как проснулся утром и позавтракал, потом отец попросил помочь перевезти старые вещи на дачу. Я сел в машину, поехал по Ленинградке. По радио играла старенькая песня Земфиры. Но что было потом, я не помнил. Я не знал, где я нахожусь и как я тут очутился.
Комната походила на больничную палату, но разруха, грязь и вонь там стояла такая, что при мысли о том, что это больница, невольно начинало мутить. В коридоре и холле больницы (а я успел убедиться, что это именно больница — стойка регистратуры, пост дежурной медсестры, то тут, то там разбросанные шприцы и сломанное больничное оборудование не оставляли сомнений) царила всё та же разруха. Я вышел на улицу — там была ночь. Несмотря на свет немногочисленных фонарей, можно было всё вполне хорошо рассмотреть. Я узнал улицу и больницу — через два квартала отсюда находился мой дом. Рядом не было ни одной живой души, никаких звуков, только ветер. Весь город выглядел так, словно все люди разом взяли и сгинули куда-то лет двадцать назад.
Я совершенно не понимал, что происходит, и эта неизвестность пугала. Я решил идти домой, неизвестно на что надеясь. Половина пути была уже пройдена, когда я вдруг ощутил чье-то присутствие. В тот момент я обрадовался, что здесь есть кто-то еще. Почувствовав его взгляд на своей спине, я обернулся...
Метрах в семидесяти от меня стояла здоровенная тварь. Ее голова доставала до уровня второго этажа. Более всего она походила на мартышку. Кожа была коричнево-красного цвета и блестела (сейчас я думаю, что, возможно, кожи у нее не было совсем). На ее лапах были огромные когти. Морда походила на собачью — я видел множество острых клыков в ее пасти. Тварь смотрела на меня и принюхивалась, из ее рта капала слюна; от нее несло тухлятиной. Я не мог пошевелиться, животный ужас сковал меня. Так там, наверное, и стоял бы, но тут эта тварь подняла морду к небу и завыла. Этот ужасающий вой, разрывающий уши, вывел меня из транса, и я пулей метнулся в подъезд ближайшего дома. Тварь не принимала попыток проникнуть в мое убежище, что меня удивило. Я поднялся на пятый этаж и выглянул в окно. Она стояла напротив входа и терпеливо ждала, когда я выйду.
Я понял, что мне из этого подъезда не выбраться. Дверей в подвал или на крышу не было, двери квартир были надежно заперты, а я проверил их все. Выбиышись из сил, я забился в угол и заплакал. У меня была истерика — я ревел, как маленький ребенок, во весь голос. Не знаю, сколько времени я так просидел там, но в конце концов я заснул.
Очнулся я уже в больнице — в нормальной больнице. Рядом была мать. Я не могу описать, как счастлив был в тот момент».
Такую историю мне рассказал друг. Страшновато мне теперь умирать, если «по ту сторону» нас ждет не приветливый коридор со светом в конце, а пустой город с ужасной тварью...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ласка
Жили мы в деревне, находящейся возле небольшого украинского городка (в двадцати минутах ходьбы). Вот и решил мой брат Алексей, который только вернулся из армии, не ждать автобуса, а пройтись домой пешком. Сократив путь, он пошёл через кладбище, как вдруг откуда ни возьмись рядом выскочила черная кошка и побежала за ним. Лешка остановился, а кошка к нему подбежала, трется об него, мурчит... Пошел дальше, а кошка за ним. И так шёл до самого дома. Ну что поделать — оставили у себя.
Леша назвал её Лаской: уж больно она ласковая была, причем именно к нему, ни к кому больше. Так и жила она у нас. Лешку обожала, все время крутилась возле него, спала только возле него. Брат уходит на работу — кошка сидит у порога и смотрит в ту сторону, в которую он ушел. Приходит с работы — кошка к нему бежит и возле него трется, мурлычит. Леша тоже в Ласке души не чаял — такая кошечка хорошая, ну как ее не любить? И мы тоже Ласку полюбили, и даже ревновали ее к Лешке.
Но случилось ужасное. В апреле 2009-го года мой брат погиб. Защищал девушку от пьяных хулиганов, а они его зарезали. Похоронили мы его на том же кладбище, где он Ласку подобрал. Как несли брата на кладбище, кошка бежала за нами, а после похорон она и осталась, на могилке. Мы несколько раз за ней возращались и забирали, но она все равно возращалась на кладбище. В итоге мы сами стали к ней ходить, приносили еду и даже соорудили домик. А через месяц Ласка пропала. Никто больше ее не видел. Может, нашла себе нового хозяина, как нашла Лешку?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сальвадор
Скоро будет два года, как я съехала от родителей и начала самостоятельное существование. При выборе места жительства хотелось найти уединение и покой. Занимаюсь писательской деятельностью, а в этом деле без тишины порой никак. Поиски заняли довольно-таки много времени. Шли предложения, абсолютно не удовлетворяющие мои запросы. И вот, наконец, нашлось место, просто идеальное, проходящее весь «фейсконтроль» моих желаний. Это был небольшой обветшалый домик на берегу озера. Соседей нет, трасса далеко, только шум леса...
Подруга предложила взять какое-нибудь животное, дабы скрасить гнетущее одиночество. На том и порешили. Милое, скромное существо уже ласково терлось об мои колени и мурлыкало по ночам на ушко. Назвала его Сальвадор. Кот быстро привык к новому дому, однако я замечала, что он как-то нехотя ходит в спальню и при первой же возможности старается ее покинуть. Лишь по ночам преданно запускает коготки в мою спину.
В ту ночь я безуспешно пыталась заставить себя уснуть, постоянно ловя себя на состоянии безнадежной полудрёмы. Сальвадор по-прежнему лежал рядом. Сквозь сонное состояние я почувствовала движение. Повернувшись полубоком, увидела огромные голубые глаза своего кота. Складывалось ощущение, что его кто-то тащит за шкирку. Он молча упал на пол. К тому моменту сон почти заполучил мое сознание, и я поддалась ему, успокоившись мыслью, что кот просто свалился во сне.
С той ночи Сальвадор больше не спал со мной. Кроме того, он перестал проявлять активность — больше не гонял мелочь по дому, мало ел... Отвезла его к ветеринару. Единственное, что сказал врач: «Не волнуйтесь, это у него сезонное, купите витаминки, и через недельку будет как новенький!». Последовала совету, стала давать коту витамины. Но складывалось впечатление, что ему все хуже. Он уже отказывался от любимых лакомств. Отвезла вновь в клинику. Там меня не утешили, сказав, что у котика перитонит: «Это инфекционное заболевание, устраняется при помощи вакцины, после кот немного полежит и придет в норму». Заплатила за вакцину. Вернувшись домой, просмотрела огромное количество источников и не нашла ни одного сходства симптомов с перитонитом.
С каждым днем Сальвадору становилось все хуже. Он совсем истощал, некогда мягкий мех сваливался с него просто клоками. Кот перестал ходить, уже не мог держать себя на лапах. Он просто лежал и ждал неизбежного. Когда я к нему подошла (это было в последний раз), он из последних сил замурлыкал и пустил коготки в мою руку, после чего закрыл глаза и ушёл.
Но, к сожалению, на этом история не заканчивается. Спустя полгода после смести Сальвадора я решила завести маленькую мышку — задорного альбиносика. Жила в просторной клетке. В одну холодную ночь я почувствовала сквозь сон жжение в области шеи, как будто кот вновь пускает коготки. Наутро я обнаружила мертвую мышь. Сложилось такое впечатление, что у нее свернута шея.
И этому нет конца. Всяческая живность в моем доме умирает, причем именно после того, как я ночью ощущаю «коготки у шеи» — и рыбки всплывают вверх брюхом, и канарейка будто задушена, и хомяк ватой удавился...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом смерти
Живу я в тринадцатиэтажном доме еще советской постройки — обычная «свечка» из красного кирпича. Рядом через дорогу стоят церковь и еще пара таких же домов. С балкона открывается довольно живописный вид на здание администрации и местный Кремль. Переехали мы в эту квартиру лет пять назад, тогда я еще училась в школе. В связи с переездом меня перевели в школу неподалеку от нового дома. Когда одноклассники узнали о моем месте жительства, они отреагировали весьма бурно.
— Так ты живешь в том самом «доме смерти»? — воскликнул мой сосед по парте.
— Что еще за «дом смерти»? — спросила я.
Одноклассник пояснил:
— Ну, там очень много людей покончили жизнь самоубийством. Сбрасываются с последних и этажей — и всё...
Мне стало как-то не по себе, но я отмахнулась — мол, глупости все это, предрассудки.
С тех пор прошло месяца два. Я как-то рано утром вышла из дома, направляясь в поликлинику. Около подъезда стояла милицейская машина, рядом лежал труп, накрытый спортивной кофтой. Что запомнилось мне, как бы глупо ни звучало — это светло-голубые носки, явно не мужские. Ноги мертвеца были разуты. Женщина из милиции хмуро взглянула на меня и попросила посмотреть на тело — не опознаю ли я девушку. Я согласилась, один из милиционеров откинул кофту, и моему взору предстали изуродованная разбитая голова и уже окоченевшие руки. Я тут же отвернулась, ответила, что не знаю, и, подавленная, пошла в поликлинику. Позже я узнала, что это уже второй случай за год — летом с последнего этажа тоже сбросилась девушка из-за неразделенной любви.
Уже по весне мы с друзьями решили подняться на последний этаж. Вид шикарный — видно почти весь город. Мы долго сидели на балконе лестничного пролета. Когда стемнело, мы с подругой ушли, а парни остались. Наутро я узнала, что один из моих друзей ночью разбился, выпав из окна подъезда. Было очень страшно и жутко. Всё списали на несчастный случай. С тех пор я не поднималась на последний этаж.
Я до сих пор живу в этом доме. Год назад здесь опять сняли труп с козырька. Может, были и другие случаи, но я просто не знаю. Дом имеет дурную славу в округе, да и «скорую» у подъезда я вижу очень часто. Иногда, когда на улице непогода, по лестничным пролетам и шахтам лифтов (их тут два — грузовой и легковой) гуляет ветер. Он так страшно завывает, что кровь стынет в жилах. Мне хочется уйти из этого места, но других вариантов жилплощади у нашей семьи нет, к сожалению…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Клубок
Проснулась посреди ночи и уже не смогла заснуть. Со мной такое иногда случается, бессонница приходит ни с того ни с сего. За окном светила луна, да так ярко, что в комнате было светлым-светло. Я перевернулась на другой бок, и тут моё сердце ушло в пятки: вижу, что в углу комнаты сидит какой-то клубок. Подумала, что показалось спросонья, только вот как-то всё это очень реалистично выглядело. Страшно стало. Но я решила не пугаться раньше времени — может, стул какой-нибудь стоит или ещё что, бывает же такое. Но в ужас я пришла, когда увидела, что этот клубок дышит. Со мной никогда ничего подобного не случалось; я просто молча смотрела на него и пыталась найти логическое объяснение происходящему. Вдруг оно медленно повернуло голову в мою сторону; в темноте блестнули два ярко-жёлтых глаза — это всё, что я запомнила. Я в ужасе укрылась одеялом с головой. У меня даже не было сил закричать, язык и горло как будто онемели.
— Думаешь, не вижу? — послышался едва слышный хриплый голос. Я даже не поняла, прозвучало это наяву или в моей голове.
Сил хватало только на то, чтобы дышать и трястись от страха. В метре от меня находилось это существо. Я лежала так меньше минуты, всё больше и больше содрогаясь от ужаса, и наконец, собравшись с духом, резко откинула одеяло и выбежала из комнаты, даже не взглянув в угол.
Представьте лицо соседа, когда посреди ночи он увидел у себя на пороге меня — бледную, в одной ночнушке, пытающуюся что-то объяснить заплетающимся языком и показывающую на свою открытую дверь. Слава богу, он без лишних расспросов всё понял, надел тапки и вошёл в мою квартиру. Естественно, ничего там уже не было. Я просто тыкала в угол, где раньше сидело существо, и говорила со слезами в голосе:
— Оно было тут...
Сосед осмотрел мою комнату, а после заглянул на кухню и спросил:
— Окно ты открыла?
— Ну да, лето же, жарко.
— Ну, теперь открывать не вздумай. Лучше форточку.
Я потом ещё долго спала с ночником.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Странная ночь
Случилось это осенью 2007 года. Мы с женой пришли с работы, как обычно, поужинали, отдохнули и легли спать. Заснуть долго не получалось, поэтому допоздна смотрели телевизор. Но все же часа в три ночи мы отключили телевизор и начали засыпать. Прошло около 20 минут — я еще не успел уснуть, а жена уже видела третий сон.
И тут я услышал звук открывающейся входной двери. Так как из нашей комнаты видно эту дверь, то я хорошо видел, что дверь заперта. Но звук не прекращался. В том, что открывалась именно эта дверь, не было сомнений. Мне стало не по себе, и я закрыл глаза в надежде, что звук прекратится сам собой. Но не тут-то было...
Далее неожиданно включился телевизор. Я осмотрелся — пульт лежал далеко от меня. Телевизор транслировал пустой эфир и шипел. Я встал, взял пульт, выключил телевизор и лег обратно. Не прошло и минуты, как телевизор вновь включился и тут же выключился. Я совсем уж испугался после того, как увидел отпечатки шагов на моем ковре (у меня ковер с начесом, и на нем отчетливо видно каждый шаг). Закутавшись в одеяло, я трясся от страха. Через пять минут я услышал, как входная дверь закрылась, и в комнате наступила тишина. Спать в ту ночь, конечно, я не смог — всю ночь просидел на кухне, обдумывая произошедшее. Весь следующий день ходил вялый.
Жене о случившемся рассказывать не стал, чтобы она не сочла меня сумасшедшим. К счастью, с того дня такое больше не повторялось. Я уже начинаю убеждать себя, что вся эта история мне приснилась. Видимо, для меня так легче воспринимать всё произошедшее той странной ночью.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Barbie.avi»
Все началось на вечеринке у моего друга. Он художник, снимает мастерскую в промышленной части города. Если вы можете представить, как выглядел Детройт в 20-х годах, то легко вообразите себе это место: куча старых фабрик прошлого века тянутся на протяжении десяти кварталов, большинство из них заброшенные.
В ту ночь я немного перепил и заснул на диване в мастерской. Проснулся около четырёх часов утра. Солнце еще не встало, но было уже достаточно светло, чтобы хоть что-то видеть. Я решил, что больше не хочу тут оставаться и решил позвонить своей девушке, чтобы она меня подвезла до дома, потому что идти в такое время по пустым улицам в одиночку было явно не вариантом. Будучи замечательной девушкой, она согласилась и сказала, что приедет через полчаса и позвонит мне, когда будет на месте. Десять минут спустя у моего телефона села батарейка, так что я решил сидеть на подоконнике и высматривать ее автомобиль. Я просидел так некоторое время, а потом у меня начали слипаться глаза и я стал медленно засыпать.
Меня разбудил какой-то грохот. Он был не слишком громким, но достаточным для того, чтобы я вернулся к реальности. Я выглянул из окна и осмотрел территорию, но никого не увидел. Зато через дорогу от мастерской, рядом с кучей мусорных мешков и огромным контейнером для мусора, я заметил компьютер и монитор, брошенные на землю. Их я раньше там не видел.
Когда девушка приехала, я вышел на улицу, поприветствовал её и, уже собираясь сесть в машину, вдруг вспомнил, что у моего друга возникли проблемы с блоком питания. Я решил подойти к выброшенному компьютеру и посмотреть, что там еще можно спасти. Монитор был разбит, но системный блок, похоже, почти не пострадал, так что я засунул его в багажник, и мы уехали.
Прошло около недели. Я совсем забыл о системном блоке, пока моя девушка не позвонила и не сказала, чтобы я его забрал уже. Тем же вечером я принес его домой и решил подключить к своему монитору, чтобы посмотреть, работает ли он. К моему удивлению, он работал. На нем даже стояла операционная система — по-видимому, «чистая». Из любопытства я ввел в поисковик слова типа «порно», «секс» и т. д., надеясь найти запрятанный склад порнографии, о которой прошлый владелец позабыл. Поиск не дал результатов. Я поискал файлы картинок и опять ничего не нашел. Тогда я поискал видеозаписи и обнаружил один файл. Он назывался «Barbie.avi» и был спрятан в директории «WINDOWS/system32». Я запустил его…
Запись длилась около часа и, по-видимому, была любительской съемкой. На видео была девушка, сидящая в кресле на белом фоне и что-то говорящая. Я промотал большую часть записи — действие по-прежнему не менялось. Тогда я решил посмотреть всю запись, чтобы выяснить, о чем она говорит, но секунд через 15 после начала съемки звук стал портиться, и ее голос невозможно стало различить на фоне разных шумов и помех. Я не мог различить ни одного слова. Тогда я попытался поработать с видео, меняя уровни, чтобы сделать ее голос более отчетливым. Это немного помогло, но я все еще не понимал, что она говорит. Я был заинтригован и начал обращать внимание на ее лицо и язык тела. Похоже, ей задавали какие-то вопросы, потому что время от времени она прекращала говорить, как будто слушала что-то, а затем начинала говорить снова. Через 15 минут съемки её лицо покраснело и несколько исказилось, будто ей стали задавать вопросы, которые ее тревожили. Но она все равно продолжала на них отвечать. Скоро она начала плакать и истерически рыдала все оставшееся время видеозаписи. Я смог прочесть по губам лишь несколько слов — одной из них было слово «кожа». Она повторяла это слово множество раз на протяжении съемки. В одном месте даже оттянула кожу на своей руке и произнесла это слово.
На 40-й минуте видео она уже рыдала так сильно, что едва могла смотреть в камеру. В этом месте она прекратила говорить и всю оставшуюся запись просто плакала с опущенной головой. Как это ни странно, но она не встала со стула и даже не пошевелилась. Затем экран стал темным.
Я был в шоке. Я пересмотрел запись несколько раз, пытаясь найти какие-то намеки в ее движениях, которые могли пролить свет на то, что здесь, собственно, произошло. Мне хотелось узнать больше.
Я заметил, что после того, как экран темнеет, видео длится еще 10 минут, и через две минуты после темного экрана запись продолжается. Видео очень сильно тряслось, и картинку на экране едва можно было разобрать. На нем была пара ног, идущая вдоль железнодорожных путей. Я решил, что камеру случайно оставили включенной, когда несли ее куда-то. Человек на этой записи минут шесть идет по путям, а затем сворачивает в лес и идет по чему-то вроде фанеры, лежащей на груде листьев. Человек идет по этой импровизированной дорожке из фанеры до конца видео.
На этом месте мое сердце сильно забилось от волнения, потому что в нескольких милях от меня были железнодорожные пути, которые были очень похожи на те, что засняты на видео. Я был просто ОБЯЗАН проверить. Я позвонил своему другу Эзре, накачанному бугаю, и убедил его отправиться со мной на небольшое приключение. Я сам не особо мощного телосложения, так что подумал, что если уж бродить по лесу в поисках неизвестно чего, то человек с грудой мышц явно не помешает. Идея выяснить правду об этом видео так взволновала меня, что я долго не мог заснуть.
На следующее утро было солнечно. Я взял фонарик, фотоаппарат и охотничий нож с зазубренными краями, а затем отправился за Эзрой. Когда я пришел к нему домой, он еще спал. Когда я попытался его разбудить, он сказал мне, чтобы я шел к черту. Но я уже настроился идти, так что решил отправиться без него. Я припарковал машину у железнодорожной станции, забрал свои вещи и пошел по путям. Часа через два я увидел разломанный лист фанеры, и у меня стали подгибаться колени от волнения. Я порылся под опавшей листвой и обнаружил маленькую дорожку из фанеры, ведущую в лес. Я медленно пошел по дорожке, внимательно глядя по сторонам. Время от времени я останавливался и прислушивался, но все было тихо. Я еще никогда в жизни так не нервничал. Я понятия не имел, чего ожидать в конце этой дорожки.
Чаща леса расступилась, и я вышел на небольшую поляну. Тогда я и увидел это — дом, почти поглощенный лесом. Он выглядел так, как будто там никто не жил уже лет 20-30. Я достал фотоаппарат и сделал несколько снимков. В нескольких ярдах от дома располагался сарай, покрытый ржавыми листами металла. Некоторое время я сидел среди деревьев, пытаясь оценить ситуацию. Я не хотел выходить на открытую местность, потому что боялся, что кто-то может меня заметить. Мне потребовалось какое-то время, чтобы набраться храбрости и подойти к дому. Дверь была приоткрыта, и я распахнул ее, с облегчением заметив, что внутри достаточно светло. Я убрал фонарик, достал фотоаппарат и сделал еще несколько снимков. В доме не было мебели, пол был усеян кирпичами, деревяшками и щебенкой, а в некоторых стенах были огромные дыры.
Первое, что показалось мне странным — это то, что одна из дверей в первой комнате, которая, видимо, вела в подвал, казалась слишком новой для этого дома, и что это была единственная запертая дверь в доме. Кроме того, когда я поднялся на второй этаж, то увидел там стулья и складной столик, которые тоже казались достаточно новыми. Но что меня больше всего напрягло, так это ванная. С зеркала была стерта пыль, а в ванне я увидел целлофановую клеенку, на которой еще оставались капли воды.
Когда я стоял, наклонившись над ванной, вдруг совсем рядом раздался громкий стон. Я в ужасе выскочил из комнаты, выбрался из дома через разбитое окно и побежал обратно к железной дороге. На полпути я понял, что, скорее всего, принял за стон звук воды в трубе, но это минутное облегчение сменилось страхом, когда я задумался о том, откуда же в заброшенном доме посреди леса взялся рабочий водопровод.
С тех пор, как это случилось, прошло больше двух месяцев. Я пока не собираюсь возвращаться туда. Если когда-нибудь и решусь сделать это, то не один и будучи хорошо вооружённым. Видео по-прежнему хранится у меня, и у меня нет никакого желания ни показывать его людям, ни обращаться в полицию. Иногда я вновь просматриваю запись с плачущей девушкой и гадаю, как она может быть связана с тем домом. Эта тайна всё ещё влечёт меня — и если всё-таки я раскрою её до конца, вы узнаете об этом первыми. А если со мной при визите в дом случится что-то плохое — что ж, эта история останется незаконченной...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поворот в бездну
Никогда не сворачивайте с намеченного пути. Я вас предупредил. Быть может, благодаря моему совету когда-нибудь вы сможете спасти свою жизнь; примите эти слова на веру, ведь я однажды едва не лишился своей собственной. По прошествии нескольких лет, вплоть до сегодняшней поры, я не нашел в себе силы совладать с застывшим в сознании леденящим ужасом, что время от времени вытягивает мне жилы. Он являет собой напоминание о событиях той сверхестественной июльской ночи, которую мне хотелось бы вычеркнуть из памяти навсегда. Рассказывая эту историю, я рискую повредить рассудок. С другой стороны, я надеюсь облегчить своё бедственное положение. Становится всё сложнее выносить приступы безотчётного страха и пугающие причудливые сны, благодаря которым из раза в раз прошлое обретает краски, и я снова становлюсь героем своего кошмара, вновь возвращаюсь разумом туда, в безымянную гостиницу, населённую чудовищными сущностями.
Это произошло во время моего лишённого забот автомобильного путешествия. Поскольку мне давно не удавалось как следует отдохнуть, я решил воспользоваться летним отпуском, прокатиться налегке своим ходом и посетить несколько городов нашей необъятной Родины. Всё шло нормально, пока не вышел из строя мой новенький GPS-навигатор. Несмотря на этот пустяк, уже успев к тому времени посетить некоторые места, я направился дальше, придерживаясь запланированного маршрута.
На дороге было оживлённо. Прошло несколько часов, как я отъехал от последней заправки. В какой-то момент меня буквально на несколько секунд склонило в сон. Всего на миг закрыл глаза и, когда поднял веки, на тело грузом обрушилась сильная усталость. Я решил поскорее добраться до города и выспаться. После я сосредоточился на дороге, только сейчас обнаружив некоторые пугающие перемены. Как странно — мне перестали встречаться другие машины, и чем дольше я находился за рулём, тем больше усиливалось моё беспокойство. Я был совершенно один.
Прошло еще около часа. День давно сменился вечером. Всё медленно погружалось во тьму, стало совсем тихо. Сплошной лес и никаких животных, никаких населённых пунктов и людей. Столь неестественная тишина нагнетала тревогу. Проклятье! Наконец, я признал, что окончательно сбился с направления, когда впереди вдруг показалась развилка. Одна дорога вела в глубокую однообразную даль и не предвещала ничего, кроме долгого пути, другая же вела к населённому пункту: в вечерней темени впереди отчётливо просматривался город. Недолго думая, я повернул туда. Хотел было заночевать в машине, а наутро осмотреть это место и узнать у местных, где я оказался, но совсем рядом на окраине стояла гостиница. Её двухэтажное здание — нечто вроде общежитий времён СССР, как впрочем, и остальные постройки — навевало воспоминания и создавало ощущение той эпохи. Подъехать поближе мне не удалось, машина внезапно заглохла. Отложив всё до рассвета, я зашагал по направлению к гостинице. Несмотря на поздний час, едва я постучался, дверь тут же отворили. Меня встретила хозяйка — полная пожилая женщина с хмурым взглядом и сединой в волосах. Она проводила меня в комнату, где я в ту же минуту рухнул на постель и заснул.
Мне снился мрачный заброшенный город. Я шёл по его улицам, явно ощущая, что за мной кто-то наблюдает. Присутствие усиливалось. По спине то и дело пробегали мурашки. Но, оборачиваясь, я не замечал никаких признаков для беспокойства. В какой-то момент впереди показался человек. Он стоял ко мне спиной. Я его окликнул. Ответа не последовало. С неподдельным волнением я медленно подходил к нему. Наконец, оказавшись совсем близко, я вытянул руку, когда он резко повернулся, и я понял, что это не человек. Существо с того света уставилось на меня безумным взором, когда я отпрянул, затем разгневанно бросилось на меня...
Я проснулся в холодном поту, сердце застряло в горле. Что это было? Едва я отдышался, мне захотелось пить. Я вышел в коридор, и в мой нос ударил резкий запах плесени и разложения. Ужасная вонь пропитала воздух, и вскоре я почувствовал приступ тошноты. В голове помутилось, предметы принялись менять свои очертания, постепенно полностью сменяя форму, становясь чёрной потусторонней массой. Эта вязкая муть пульсировала и издавала неприятные звуки, от которых закладывало уши. Я заглянул в ближайшую дверь и ужаснулся. Это была столовая. За столами сидели покойники без какого-либо движения. Картина создавала впечатление, что постояльцы просто зашли пообедать. Но они были мертвы!
Меня охватил невыразимый страх. Может, это чья-то злая шутка? Кто бы мог на такое пойти?.. Сломя голову, я бежал, не разбирая встречающиеся по пути кошмары. Краем глаза мне удалось разглядеть залитые кровью комнаты и черную тьму, облепившую все окна. Гостиница превратилась в лабиринт. За дверью меня ожидал новый коридор, и неизвестно, сколько времени я потратил на поиски выхода из этого места.
«Я схожу с ума!» — подумал я, и тут впереди появился выход на улицу. В последний миг перед тем, как я добрался до него, на меня внезапно налетела старуха. Я узнал в этом существе хозяйку. Её дьявольский оскал, пустые глазницы и белое как мел лицо снятся мне по сей день. Помню, как чудом увернулся от огромного ножа, которым она пыталась меня заколоть, как оттолкнул от себя это чудовищное создание, порождённое самой смелой безумной фантазией, и вырвался из цитадели ужаса, которой на поверку обернулась обычная гостиница.
Я выбежал на улицу и, не оглядываясь, бегом устремился к автомобилю. Машина странным образом завелась практически мгновенно. Выжимая педаль газа, я спешил поскорее покинуть этот дьявольский город. Не прошло и десяти минут, как я мчался по соседней дороге, к утру выехав на трассу.
Моему удивлению не было предела, когда я позже пытался найти какую бы то ни было информацию касаемо того места. Напрасно я изучал карты и расспрашивал местных жителей — никаких признаков того, что это место вообще существовало, не было...
Можете быть уверены — в этом мире определённо существуют места и явления, что лежат за гранью человеческого понимания. Однажды пережитые страхи навсегда остались со мной. Быть может, это был просто дурной сон — так я часто проговариваю про себя.
Как-то раз я говорил по телефону с моим другом-путешественником, который проезжал по моему маршруту несколькими годами ранее.
— Да, там когда-то был город, но уже сто лет как нет, — рассмеялся он.
Зловещие, непостижимые порождения возродились в эту секунду. Волна ужаса прошлась по моему телу.
— Не может такого быть! — только и смог прошептать я и тут же бросил трубку.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Аметист с могилы гайдамаков
Прабабушка рассказывала, что семья эта была очень большая. Родители, трудолюбивые люди, воспитывали детей в строгости, в любви к труду. Однажды Маша принесла домой цветной камешек, который она прихватила где-то на могиле гайдамаков. Был 1937 год, июль.
На следующий после этого дня бабы шли с поля мимо дома этой семьи и услышали страшные вопли. Ну, естественно, все вбежали в дом — может, помощь нужна какая. Оказалось, Маша пошла набрать воды в колодце, была неосторожна и упала туда. Два старших брата и мать, которые в тот момент находились во дворе, увидели это и сразу бросились на помощь. Вытянув полуживую от страха девочку (на тот момент ей было лет 11), они обнаружили, что никаких повреждений на теле нет, кроме пары ушибов и синяков, зато с поведением у нее сразу же начались проблемы. Не своим голосом она стала выкрикивать ругательства, глаза закатились, она тяжело дышала и хрипела.
Позвали местного врача, ничего не обнаружили, и ребенок снова стал прежним, вот только несколько прядей волос у Маши стали седыми. Потом начались ужасные проблемы. Каждое воскресенье семья посещала церквушку. В первое после Машиного падения воскресенье семья, как всегда, собралась на службу. И как только они подошли к порогу церкви, Маша забилась в конвульсиях на виду у всей деревни, стала выть и ругаться таким ужасным голосом, что многие бабы в обморок попадали. А когда выбежал священник, девочка начала ругаться, а от брызгов святой воды на коже девочки выступили ожоги, кожа дымилась. В то воскресенье вся деревня поняла, что после падения в колодец Маша стала одержимой. Решено было ее везти в областной центр. Когда девочку грузили в телегу, лицо ее было синим, изо рта шла пена, глаза закатывались, она изрыгала множество бранных слов леденящим душу голосом. Голова девочки стала уже полностью седой, как у старухи.
Прабабушка не знала, что было с Машей в городе, но говорила, что привезли ее полуживую, очень исхудавшую, с растрепанными седыми волосами, кожа на теле девочки обвисла. Она мало разговаривала, но потом ходили слухи — мол, мать рассказывала, что было, когда ее дочь избавляли от этого кошмара. Родители находились на улице, но слышали из монастыря, где закрылись священники с монахами и читали над ребенком молитвы, страшные крики. Присутствующие потом говорили, что они видели дьявола в лицо. И еще говорили, что камешек, найденный девочкой на гайдамацкой могиле, и стал причиной несчастья: будто бы это на самом деле был аметист, принадлежавший какому-то русскому казаку, участвовавшему в расстреле гайдамаков, а казак тот был членом какой-то тайной организации сатанистов.
Сама Маша помнила только то, что, когда она подошла к колодцу, ее как будто что-то толкнуло, а когда она упала в него, вода озарилась буро-красным цветом и стала жечь ей кожу, а вокруг всё ужасно воняло. Дальше она ничего не помнила. Не помнила и моменты, когда ругалась и кричала — помнила только страшную боль и жжение во всем теле. Вот такой кошмар, происходящий с девочкой, видела своими глазами моя прабабушка.
К слову, тот колодец сразу засыпали. Девочка прожила еще потом лет пять, много болела и была очень слабой. Родители ее спились, дети их разъехались по другим городам и весям. Как объяснить произошедшее, моя прабабушка до конца дней не знала. Да и никто во всем селе не знал…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночной ужас
В ночь с 6 на 7 сентября 2010 года произошло нечто невероятное. Что это было и с чем связано, для меня осталось загадкой. В этот вечер дома были только мы с мамой (брат ночевал у своей девушки). Мама еще сидела в кухне, а я легла спать примерно в 23.30, долго не могла заснуть. Проснулась в два часа оттого, что звонил городской телефон (он у нас громкий). Звонил долго и настойчиво, несмотря на позднее время.
У меня, как ни странно, не было желания брать трубку (хотя спросонья обычно все на рефлексах), более того, стало страшно от настойчивости звонившего. Я встала, сбросила звонок и с чистой совестью опять легла спать. Прошло минут пять, и звонок повторился. Тут мне стало не по себе. В этот раз мама подошла к телефону и, как ни странно, тоже сбросила звонок, хотя раньше за ней такого не замечалось.
Я опять попыталась заснуть, но по прошествии нескольких минут уже в полудреме слышу, как в кухонное окно кто-то два раза с интервалом в секунду очень сильно ударил, но не так, как если бы это сделали кулаком или палкой (я потом пробовала сама, звук абсолютно другой), а будто кто-то всем телом ударялся в стекло. Я спросонья спросила у мамы, слышала ли она то же самое, что и я. Она подтвердила, что слышала. Тогда я подумала, что это пьяницы (живем мы на первом этаже в стандартной кирпичной пятиэтажке), и безо всякой задней мысли пошла в кухню «на разведку». Но на улице никого не было, а две наши кошки были очень напуганы чем-то. Проверив кухню и выйдя на балкон, я ничего не обнаружила и пошла спать. Мы с мамой были испуганы — стали читать молитвы и попытались уснуть снова. Лежим, наблюдаем, как кошки мечутся из угла в угол. Стало жутко. Мама встала к иконам и начала читать молитвы.
Тут зазвонил телефон в третий раз. Я сбросила звонок и начала крестить трубку. От страха меня знобило, я еле выдавливала из себя слова: «Отче наш…». Время на часах было где-то полтретьего. И тут раздаются еще два мощнейших удара в кухонное окно, еще сильнее и настойчивее прежнего. Меня от страха уже просто трясло, молитвы читались с трудом, кошки словно с ума посходили. Через некоторое время я все же решилась на балкон выйти. Естественно, на улице никого не было.
Что это было и зачем оно приходило, я не знаю. Мы с мамой смогли заснуть только через несколько часов. Но такого ужаса я не испытывала никогда в жизни. Потом соседи мне говорили: мол, наш дом был построен на месте очень старого могильника, и якобы раз в десять лет те, чей покой был потревожен, выходят по ночам и пугают людей…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гостеприимство
Лет шесть назад это было, в июне. Поехал я тогда к дядьке в село Сингуры. Хотя село недалеко, я там раньше никогда не был. Адрес дядьки у меня был, а вот где точно его дом находится, я толком не знал, но думал, спрошу у местных.
Подъехали мы к селу на маршрутке поздно вечером. Водитель выгрузил меня у первых домов и уехал, а я один остался. Тишина кругом, темнота... Не ночевать же на улице. Я решил постучаться в первый дом и спросить, где мой дядька обитает.
Пошел я к ближайшему дому, смотрю — а в доме все окна светятся. Стал в дверь стучаться, открывает мне молодая женщина.
— Я, — говорю, — извиняюсь, тут где-то такой-то проживает. Как к дому его пройти, не подскажете?
А женщина эта внимательно так посмотрела на меня и говорит:
— Не найдете вы сейчас дом его, заплутаете.
— И что же, — говорю, — мне делать? Ну не в кустах же спать?
А она мне:
— Зачем в кустах? Оставайтесь здесь. Отдохнете, а завтра нужный вам дом и отыщете.
Я, честно говоря, оробел даже от такого гостеприимства.
— А не боитесь меня? — спрашиваю. — Вдруг я злодей какой или насильник?
А женщина эта засмеялась как-то странно и говорит:
— Это вам меня бояться нужно, а не мне вас.
Зашел я в дом. Обогрела меня эта женщина, ужином накормила и спать в комнату отвела. И все бы хорошо было, да только гарью почему-то все время попахивало. Хотел я пожаловаться на это хозяйке, да не стал.
В общем, переночевал в этом доме, а рано утром, с первыми петухами, проснулся будто от сильного тычка. Словно в бок меня толкнул кто-то. Открыл глаза, позвал хозяйку, никто мне не ответил. Встал с кровати, смотрю — дома нет никого. Собрался я тогда, вышел на улицу и пошел искать дом своего дядьки.
А его дом третьим на этой улице был. Я так и не понял, почему меня эта баба обманула. Принял меня дядя радушно, стол накрыл. Сели мы с ним отметить мой приезд, и за бутылочкой я возьми и пожалуйся ему на хозяйку крайнего дома за то, что она меня обманула и на дядькин дом сразу не указала.
Дядька мой как услышал, где я ночь провел, чуть водкой не захлебнулся.
— Хочешь, покажу, — говорит, — тебе этот дом, где тебя так тепло приняли?
Я согласился. Дядька меня на улицу вывел и показывает. Я тогда просто онемел от страху.
Пепелище там было, представляете? Дом там сгорел когда-то. И женщина, хозяйка этого дома, в огне тогда погибла. Люди говорят, доброй очень эта баба была, очень уж всех жалела. Вот и меня пожалела…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Здесь мало света»
Случилось это, когда мне было 8-9 лет. Я спал у себя в комнате и резко проснулся ночью. Ощущение присутствия чего-то (или кого-то) не покидало меня. Мне стало страшно, и страх перерастал в панический. Вдруг где-то рядом прозвучала фраза: «Здесь мало света», и тут же начали хрипеть, будто задыхались. Я закрыл уши и повернулся к стене, и тут по ней «прокатился» шар, словно луч от фонаря. Но шар был странным, так маленькие дети представляют себе солнце — пульсирующее и очень яркое. От него исходили лучи жёлтого света. Оно осветило всю комнату. Я не смог ни закричать, ни убежать. Меня парализовало от ужаса... Этой ночью я больше не спал. Родители тогда об этом и не узнали.
В 11-12 лет, когда я ночевал у маминой подруги, около полуночи я проснулся без видимых причин. На кресле сидел седой мужчина в зеленой рубашке. Он произнёс знакомые мне слова: «Здесь мало света», — и начал задыхаться с хрипом. На этот раз я смог выдавить из себя крик, на который прибежала мама. Когда он включил свет, в комнате уже никого не было. Я списал все на плохой сон. Но с тех пор фраза «здесь мало света» вызывает у меня приступ страха.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Проблема с прицепом
Когда мне было лет тринадцать и я жил в якутском селе, мне рассказывали историю, случившуюся той осенью с людьми из нашего села.
Накосило семейство за лето стог сена в поляне-аласе в лесу. И вот в один день глава семейства со своим младшим братом отправились на тракторе в алас, чтобы завезти стог к себе. Загрузили всё на прицеп и под вечер двинулись домой. Доехали в сумерках до взгорья на выезде из аласа, и тут трактор остановился. Не то чтобы сломался или заглох — просто не двигался дальше. Мужчины давят на газ, мотор ревёт — и никакого эффекта.
Младший брат решил выйти посмотреть, что не так, но не прошло и пары секунд, как он влетел обратно в кабину, бледный, как смерть. На вопрос старшего он пролепетал, что на верхушке стога, загруженного на прицеп, кто-то сидит. Старший не поверил и сам выглянул — действительно, на сене расположился гигантского роста человек, выглядящий в вечерних сумерках чёрным силуэтом. Спина прямая, ноги раскинул, руками упирается о сено. В кабину тут же вполз отвратительный гнилой запах. Старший брат, конечно, понял, что «гость» на сене не человек, но осмелился всё-таки окликнуть его. Тот не шелохнулся.
Просидели так около получаса. Оба напуганы до потери пульса, время от времени давят на газ, но трактор стоит. От вони в кабине слезятся глаза, солнце заходит, вокруг постепенно сгущается осенняя тьма (а в Якутии осенние ночи особенно темны и страшны), на прицепе всё так же восседает чёрный великан. Мужчины уже начали подумывать о том, чтобы выйти из трактора и идти до деревни пешком (бежать нельзя — «абасы», то есть злой дух, может погнаться), когда внезапно шум мотора изменился. Младший брат догадался попробовать тронуть трактор с места, и тот спокойно поехал. Братья посмотрели назад — на сене никого. Облегченно выдохнули и побыстрее поехали домой, где всё рассказали родственникам.
Те, кто на следующий день был в этом аласе, говорили, что колеса прицепа погрузились в землю чуть ли не на пятнадцать сантиметров, словно восседавшее на нём существо весило десятки тонн.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночной хозяин
Моя сестра Светлана с мужем купили новый дом. Раньше на месте этого дома было болото, его осушили и построили коттеджи. Как только они заселились, в доме стали происходить странные вещи: ночью на кухне гремела посуда, слышались тяжелые шаги, открывались двери. Было такое ощущение, что после полуночи нечто приходило в дом и становилось полноценным хозяином. Наутро сестра находила на коврах непонятную шерсть, грубую, как у дикого животного, хотя в доме не было никаких животных.
Они постепенно привыкли к ночному визитеру. Когда моя сестра первой приходила домой, то сначала нажимала на звонок, чтобы это существо ее не пугало. Позвонив, она слышала, как «оно» убегает, стуча копытами (видимо).
Как-то ночью Светлана услышала плач дочери и прибежала к ней.
— Мама, я видела собаку с мордой свиньи, она хотела меня поцеловать, — рыдая, рассказывал ребенок. — Я боюсь... Я буду спать с вами...
Моя сестра не знала, что делать. Ладно, они с мужем привыкли не обращать внимания на это, но за детей было страшно. Подумав, она через пару дней освятила дом, все углы.
Невозможно описать, что происходило возле дома на улице в эту ночь. Кто-то под окном тяжело дышал и стонал, как будто умирая. Они даже выходили на улицу, но тогда все сразу затихало. Вернутся в дом — опять начинаются стоны... Наутро моя сестра пошла в сарай и увидела, что там все перевернуто вверх дном, разбросано, раскинуто, поломано.
Долго этого существа не было заметно, потом оно стало появляться в доме опять в виде некого облака и уходило в стену. И когда я сижу в этом доме, то так и чувствую спиной чей-то взгляд (причём такое не только со мной).
Прошло много лет, у сестры уже появился внук. Однажды, когда они играли, мать заметила, что Илья отводит взгляд в угол и улыбается. Света его спросила:
— Что ты там видишь?
— А там дядя, — ответил мальчик.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ядерное озеро
Первоисточник: ffatal.ru Эту историю я не рассказывал раньше никому и никогда. Целых два года храню тайну, потому что, если расскажу... Впрочем, молчать я тоже уже не могу.
Мы ездили с друзьями по Казахстану — хорошо так ездили, все туристы, на двух джипах. Где зароемся — вытащим друг друга, один раз только трактор пришлось таскать из соседней деревни. Полный комплект: я с женой, Ленчик (подруга детства) с мужем и племянник Лены за двадцать лет — Колька.
Вообще-то, это была чистой воды развлекательная экспедиция — купались в оазисах, преодолевали тяготы быта и вообще играли в советских туристов. Мы с Ленчиком еще при СССР ходили по горам Кавказа, даже по маршруту Дятлова хотели, но тогда закрыли тот район.
Из команды все на русском говорили, ну да и понятно — чем глушь дальше от цивилизации, тем больше объяснялись жестами. И на это озеро наткнулись почти случайно — ехали по Чаганке от Семипалатинска, как-то толком в городе даже не поболтали. Вообще, там как-то... не знаю, не описать. Там рядом полигон, а город — точь-в-точь Припять, только жилой. Такой себе советский городок, после Питера смотреть смешно даже в чем-то, по России таких тоже полно.
Дозиметры мы покупать не стали, а то больно рьяно их впаривали, а жена на рынке прямо впала в восторг — такая красота фруктовая! Не описать. Похрустели здоровенными, с кулак, абрикосами, посмеялись, мол, атомный урожай. И дальше поехали.
Солнце яркое, обочины желтые, наши джипы ярко выделяются. Ну, мы с Ленчиком знаем, как с местной шушерой обращаться, если что. Странно, но когда мы указали направление маршрута в местной гостиничке — так, название одно, комната в жилом доме под постояльцев, — то пожилая матрона начала охать и пытаться на ломаном русском объяснить, что не надо туда ехать, «грязно», мол.
Ну, мы идиоты, признаю — решили, что дело в недавних аномальных ливнях, от которых Чаганка вздулась и три моста снесла, так что успокоили мамашу, а сами, переночевав, рванули дальше. А что вокруг какое-то все немножко... слишком, того не заметили. Песок слишком желтый, небо слишком выцветшее и белое, и трава какая-то... Ну да я не знаток видов, я, вообще, инженер-электрик, жена преподает английский, Ленчик с полярной экспедиции вернулась вместе с мужем, а Колька — компьютерщик. Не разобрались мы тогда. Вот фольклориста бы к нам, или там биолога...
Ехали и ехали — бензина хоть залейся, еще и дополнительные баки залили в последней деревеньке, там вообще она какая-то полузаброшенная, а АЗС стоит, такая богатая, даже с пропаном. Но нам в ней не понравилось — странный там народ, прямо Лавкрафта вспомнили все мигом: какие-то чуток люди перекособоченные, жуткие. Деревня — два с половиной дома, и те ободраны. Жуткие такие людишки, и на русском говорят через пень-колоду, так что мы просто дальше рванули, там, где GPS показывало озерцо. Ну как озерцо — прямо целое озеро. Обращать внимание на какие-то степные просадки грунта не стали — мало ли что, торчат еще какие-то допотопные таблички... В общем, мелочи. Наконец, доехали и до озера. Наверное, оно порядком вышло из берегов, но мы особо не замечали — просто расположились на берегу.
А потом Ленчик заметила это зданьице недалеко от воды, и нам хватило ума перебазироваться в него, пока остальная команда собирала палатки над самой водой. Странное это было озерцо — не очень большое, почти идеально круглое, как горное, только вот посреди степи. Вода — прямо как молоко теплая, но днем стояла такая жара, что мы решили купаться ночью, под огромными вольными звездами, таких в городе не увидишь.
Обследовав это здание, мы решили там пофотографироваться и в нем заночевать — мало ли что здесь ночью творится, наверняка нас заметили местные, джипы-то приметные. Никакой закрытой территории не обозначено, но черт знает, сами понимаете. Так что перегнали джипы поближе, а пока располагались, да кашу варили, да чаи гоняли с травками, уже даже в этой степи вечер наступил. Вода, кстати, из этого озера странная была — вкусная, но как будто... не знаю, как описать... как теплая над холодком.
Колька ушел рыбачить, моя дражайшая и ленчиков супруг ушли уже спать — они у нас не туристы, вымотались, а мы остались сидеть, попивать припасенное винцо и болтать о старых походах, да и у кого что. Как-то назначение этого здания выяснить не удалось, все изнутри ободрали, остались стены только, но Ленчик утверждала, что это, может быть, какая-то исследовательская станция. Ну и задумали посидеть подольше тут, интересное же место.
А в степи темнеет медленно и ненадолго, зато круто — тут еще какой-то нежный серебряный муар над горизонтом стлался, и на целых полчаса серая степь прямо сияла желтым и оранжевым, красиво невероятно. И озеро таким же прямо ядерным огнем горело, пока, наконец, последние лучи не исчезли за горизонтом. Ну, тут-то и мы с Ленчиком вылезли смотреть, что там и как, на бережок. Сидели, трубки смолили — это племянник забаву припер, ну и мы как-то втянулись, — еще слушали тихий плеск. Еще хорошо так устроились — прямо на выступе над водой. И как будто что-то не так показалось в пейзаже — я не понял, а Ленчик поняла, глаз-алмаз у нее: говорит, вода светится.
Я сначала не понял, а потом ахнул прямо — ну да, такое едва ощутимое мерцание, голубоватое, мягкое, как люминесценция на море, только не зависит от волн. Стоит в глубинах Казахстана круглое, чуток каплевидное озеро и нежно сияет, прямо как драгоценность степная.
Мы все сидели и любовались, а Колька уже в воду полез — крикнул, что леска зацепилась. Я в ответ крикнул, что, мол, аккуратнее, арматуры наверняка полно, а сам все смотрел, глаза пощипывало — прямо слезы наворачивались от красоты такой. А темно — как у негра в... гм. От этого свечения еще темнее делается, и небо такое — прямо черной подушкой висит. И стало нам с Ленчиком как-то не по себе, когда мы поняли, что плеска снизу нет. Я крикнул пару раз племяннику — молчит.
Вот тут-то мне и поплохело. Рванули мы вниз прямо в воду, ну не мог же далеко заплыть? Я догадался по леске ориентироваться, сунулся вперед по ней, в глубину, там вода еще теплее оказалась, и такая чистая, что даже открыть глаза можно. И только поэтому я тут пишу, а не там отдыхаю.
Открыл я глаза, уже изрядно занырнув, и, нащупав чью-то руку, решил, что Колька, дернул на себя. Боже, до сих пор прямо сердце останавливается. Рука-то человеческая была. Точно. Колькина. Отдельно от Кольки. А прямо перед глазами висела.. висело... В общем, я надеюсь, что это была рыба. Я мировой рекорд по плаванью взял, выметаясь оттуда, и все равно что-то бедро ободрало прямо от бока до пятки, ошкурило прям, как наждаком. Ленчик говорит, я невменяемый вылетел, бормотал что-то, что сматываться надо, кровью хлюпал.
Она меня и перевязала, на вопли наши половинки что-то не вышли, ну, мы решили, что к лучшему, зачем пугать. От воды я на всякий случай отполз. На этот раз сидеть не так весело было — нога болела до ужаса, еще и всякий бред про мутантов в голову лез, я пытался Ленчику описать рыбу, она мне не верила, только температуру проверяла... Мы бы там до утра досидели, наверное, под этот мягонький такой свет от воды. Мне так и мерещились там черные тени, ну и понятно стало как-то, что ловить уже некуда, человек без руки долго не живет. Надо было мчаться в город, объявлять тревогу и все такое, но на нас прямо ступор напал какой-то, на меня от боли, на Ленчика — не знаю... Не знаю.
Часа в три ночи, уже перед рассветом, меня начало знобить, и мы пошли в это зданьице. Оно днем такое насквозь светлое, только в дальних комнатах что-то чудится из-за ободранных стен, вроде черноты какой-то — плесень, наверное. Ночью же я встал на пороге и сказал, что внутрь я не иду. Прямо сам не понял, почему.
Ленчик сказала, что я идиот и могу пойти к машине, и довела даже, а сама зашла внутрь.
Боже, как она орала... Я никогда не забуду, как она орала. Я схватил сразу ножик, кинулся внутрь, прихрамывая (как маньяк, наверное, выглядел) — а она лежит на полу. И наши... наши... они тоже лежали в постелях. Я даже не знаю, что может так обожрать тело — наверное, эти твари, они похожи на крупных рачков, ждали тут и жрали всю ночь, пока мы болтали, пока мы теряли Кольку... Я перевернул Ленчика, и они тут же прыснули прямо стаей — боятся, видно, если не могут со спины напасть. Ей обожрали лицо и шею, да так, что я не мог узнать подругу при всем желании. Просто маска из налипших волос, и оттуда поблескивают темные впадины глазниц. И изо рта выбежали несколько рачков, я попытался одного поймать и сам заорал — так больно цапнул, тварь, кожу прямо до кости распорол на суставе своими клешнями.
Я плохо помню, что было. Заволок Ленчика в джип, перевязал еще как-то, сам плакал, кажется, она без сознания лежала, потом поехал в эту деревушку, шуму было! Не помню почти ничего. Кажется, мы в больницу попали, расследовали все это уже без нашего участия. Депортировали нас в Россию. Вроде дело открыли и закрыли — якобы нападение животных.
Ленчик теперь живет со мной. Ей нужен кто-то, кто готовил бы ей еду и иногда менял повязки. Денег на пластику она угрохала — почти все сбережения, и все еще не может выходить днем, не спрятав лицо.
Я до сих пор не понимаю: они засаду, что ли, устроили? Они же такие мелкие, может, коллективный разум какой? Мне так жутко ночами — я знаю, что где-то в Казахстане живут твари, которые могут загнать и сожрать взрослого человека, спортсмена. Я иногда спрашиваю об этом Ленчика. Может, она расскажет когда-нибудь, как на нее напали. Когда научится вслепую писать или набирать, но не вслух — потому что у нее больше нет языка...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Школа-призрак
Мой муж работает в строительной фирме. Чаще всего они занимаются сантехникой — трубы тянут, котельные ремонтируют и все такое. Как-то раз у них был заказ поменять систему отопления в школе. Муж, когда там вёл работы, называл её «школой-призраком». Я сначала смеялась, а когда он попросил дать ему с собой на работу святой воды, мне стало любопытно.
Школа стоит в центре города — из красного кирпича, четырехэтажная. Зданию лет сто, не меньше. Стоилась как школа, в годы войны была госпиталем для раненых. Уже пять лет школа временно закрыта — там вообще нет детей, работают только директор, завуч, завхоз и сторож. Это якобы из-за того, что здание находится в аварийном состоянии.
Работал муж в подвале — длинном и очень широком. Говорит, как зашли, сразу же стало не по себе. Мужчин было трое. Одному пятьдесят, остальным по тридцать лет, не из робкого десятка ребята. И вот они работали весь день, а когда закончили, пошли и разом, не сговариваясь, купили пива — для них это нехарактерно. Сидят, курят и недоумевают — почему им там так страшно стало, в этом подвале? Чего они только в разных подвалах не видели — и бомжей мертвых, и крыс, и разные отходы человеческой жизнедеятельности. А тут просто струсили. Но ведь ничего-то там и нет.
С такими мыслями пришли на следующий день. Работа пошла быстро, решили для поддержания духа музыку на мобильнике включить. Муж включил — и чуть, говорит, не поседел. Вместо песни из динамика раздался крик, истошный такой вопль. Он перепугался, выключил. Потом снова нажал на кнопку — и пошла музыка. Коллеги обиделись даже на мужа — думали, что он так над ними шутит.
Разделились — трубы вести решили с разных частей подвала. Муж взял на себя самую темную и дальнюю часть. Когда пришел туда, почувствовал невыносимый холод, а на улице был июль 2010 года (помните, наверное, какое это было жаркое лето). Во всем подвале было прохладно, но приятно прохладно. А тут — как в могильнике, даже пар изо рта идет.
Муж работает, а сам чувствует, как мурашки бегут. И такое ощущение, будто сзади кто-то дышит на ухо. Оборачивается — никого. Дальше работает. Потом в какой-то момент говорит: «Все, не могу больше», — и бегом идёт на перекур...
Кстати, если вы ждете монстров и призраков, я вас огорчу. Ничего конкретного муж в подвале не увидел. Я, кстати, очень просилась с ним вместе пойти, но он не разрешил. Помню, что, пока он работал на этом объекте (это длилось пять дней), он с каждым днем становился все мрачнее и неразговорчивее. А потом все прошло, когда они завершили работу в подвале.
Из странных и непонятных вещей там было только то, что все трое мужчин чувствовали в подвале себя, как мальчишки после страшных историй в лагере, и у всех давали сбои часы и телефоны. Связь в подвале была, но дозвониться было невозможно. Один раз мне позвонил муж, я ответила, а там был шум очень сильный и неприятный, будто крик. Я очень испугалась, перезваниваю — берет трубку мой супруг и удивляется, чего это я так переживаю. Он мне, как вы поняли уже, не звонил. Находился он в тот момент в школьном подвале.
После того, как они сдали объект, муж спросил у завхоза, что находилось в подвале во время войны. Были у него кое-какие предположения. Оказалось, там был лазарет с теми ранеными, кто был обречен. Их не держали на солнечном свете, уносили в подвал, чтобы не так сильно были слышны стоны и крики. А в том месте, где мой муж чувствовал жуткий холод, стояла печь. Она и сейчас осталась — ее видели мужчины. Эта печь отапливала весь подвал. В городе с продуктами в войну было очень плохо, но еще хуже было с дровами — все шло на фронт. Поэтому иногда печь в школьном подвале топили трупами солдат, которые умирали, а девать их было некуда — обливали керосином и жгли...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«База»
Я работаю диспетчером такси. Работа никаким боком не связана с мистикой, но вот наше помещение, так называемая «база», по рассказам моих коллег, так и кишит всякими духами и призраками. В самую мою первую смену я полночи слушала рассказы про старушку, которая приходит на базу, когда там очень тихо. Водитель, который мне это рассказывал, во всех подробностях описал, как она выглядит: «Маленькая такая, метра полтора, не больше, лица нет и волосы длинные, седые». Я от души посмеялась и заметила, что я допускаю существование призраков, но то, что рассказывает водитель, похоже на глупую шутку. Он ответил, что ночью я его еще вспомню, и посоветовал включать фоном либо телевизор, либо музыку, чтобы старушка слышала шум и не выходила.
Ночью я действительно его вспомнила. Мне было так жутко, что хоть сейчас все бросай и беги домой под безопасное одеяло. Рассказала про это другому водителю, тот посмеялся над мой доверчивостью и объяснил, что надо мной просто прикололись. Есть у водителей такая традиция — рассказывать эту милую байку всем новеньким диспетчерам. Ну, я и успокоилась.
Примерно год работали спокойно. Но пару недель назад в одной из квартир дома, где расположена наша база, нашли труп наркомана. От передозировки скончался. А квартира его была буквально с нами через стенку. Ну, нашли и нашли — в доме таких еще немало обитает. Но тут случилось самое интересное.
Сижу на работе, и тут на базу заходят мать с сыном. Сыну на вид года четыре. Просят машину. Отвечаю, что придется подождать, и предлагаю присесть. Сама же углубляюсь в бумаги. Мальчик прыгает по базе, потом вдруг подходит к матери и заявляет:
— Дядя...
— Какой дядя, это тетя, — поправляет женщина.
— Тетя, а за ней дядя! Вон стоит...
И вдруг как заревет — все бормочет, что дядя страшный, у дяди, мол, руки страшные. Мать схватила сына в охапку и вышла на улицу, на ходу извиняясь за него — «фантазия у него сильно уж развита». А у меня от всего этого волосы на голове дыбом встали.
Ночь прошла кошмарно. Я постоянно просила, чтобы кто-нибудь из водителей был на базе, оставаться одна отказывалась категорически. Они просто недоумевали над моим поведением, но объяснять я ничего не стала.
В субботу снова на смену. Придётся запастись валерьянкой и пустырником...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Из стекол
Наша квартира вся увешана фотографиями в рамках. Так уж сложилось — любит у меня мама вешать фотографии на стены, да и не только. Они на столах, на полках, рядом с телевизором — в общем, по всему дому развешана история нашей семьи.
Некоторое время назад я стала замечать странные вещи. Началось с того, что я сидела за компьютером, пила кофе. Дома никого не было. Приятную тишину прервал грохот в кухне. Собака разразилась лаем. Войдя на кухню, я увидела лежащую на полу разбитую рамку. Я все списала на расшатавшийся гвоздь. Убрала фотографию, собрала и выбросила осколки стекла. Пока я занималась этим, мне показалось странным, что собака пристально смотрела в окно и рычала. Ну что с нее возьмешь — птицу увидела, небось. Когда я села опять за компьютер, оказалось, что монитор уже ушёл в режим ожидания. Пока он включался, я увидела в отражении на его тёмной поверхности себя... и смутные очертания кого-то ещё, который стоял у меня спиной. Я резко обернулась, но сзади никого не было.
Спала я в ту ночь плохо. Мне все время казалось, что из окна за мной кто-то наблюдает. Да и собака спать мешала, все время рычала на что-то.
На следующий день вечером разбилась еще одна рамка — та, что стояла на полке. Я ничего не понимала. Как она могла упасть, стоя прочно на ровной поверхности?.. Фотография лежала изображением вниз. Когда я ее перевернула... Господи, никому не пожелаю такого увидеть. Вместо фотографии там было изображение какой-то ужасной твари, которая была вся измазана в крови. Я обронило фотографию и отшатнулась. На мой крик прибежала мама и нашла меня бледной, забившейся в угол.
— Не поднимай её! — закричала я, не помня себя.
— О чем ты? Что с тобой? — мама с недоумением посмотрела на фотографию. Я кое-как встала и увидела на полу самую обычную фотографию нашей семьи. Но я была уверена, что совершенно точно видела там ту тварь. Мама напоила меня успокоительными, и я легла спать.
Всю следующую неделю я постоянно ощущала на себе тяжелый взгляд из окон и рамок для фотографий. Я уверилась в том, что они следят за мной. Они не за стеклами, они в них самих. Они там живут. Я не знаю, что им от меня нужно. Они в любом отражении — я вижу, как там мелькают силуэты и тени. Мне очень страшно, но ни мама, ни кто-либо другой мне не верит.
На днях я снова осталась одна дома. Проходя мимо зеркала, я нечаянно заглянула в него, хотя до этого старательно избегала этого. В отражении была не я. Девушка, похожая на меня, улыбалась мне, обнажая окровавленные зубы. Она не повторяла мои движения, как это делает отражение — нет, она жила своей жизнью. Её руки были будто облитые кислотой, на них не было кожи. Я в истерике разбила зеркало и потеряла сознание. Очнулась на полу с изрезанными осколками руками. Я слышала чьи-то голоса — много голосов. Они меня просто оглушали. Закрыв уши руками, я попыталась встать. С трудом сделав это, я осмотрелась и увидела, что все лица, что были на фотографиях в комнате, смотрят на меня. Я убежала в свою комнату, где спряталась под одеялом.
Я знаю, что они до сих пор следят за мной из стекол. Убегать из дома бесполезно — я вижу их на стеклах и на улице, и в других помещаениях. Они не оставляют меня. Я боюсь даже подойти к дверному глазку, потому что знаю — они только этого и ждут. Ждут, когда я подойду к ним слишком близко...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лесополоса
Эта история случилась не со мной, а с моей подругой. Ей я верю, да и нет смысла такое выдумывать. После этой истории я опасаюсь ездить, а тем более ходить пешком по лесу в сумерках или в темноте — мне действительно жутко.
У нас небольшой подмосковный городок. Ближе к окраине есть так называемый «коттеджный район», который находится в лесополосе. Рядом проходит железная дорога. Дорога к коттеджам ведет асфальтированная — понятное дело, люди живут там не бедные, они и благоустроили проезд к своим домам. Но с этой дороги есть съезды в лес на разные «шашлычные» места. Эти съезды не асфальтированы. Случай произошел в начале апреля 2011 года. Далее буду рассказывать от первого лица, как эту историю поведали мне.
«Решили мы с Никитой (парень подруги) съездить в кино на вечерний сеанс на моей машине. Надо сказать, что у меня в автомобиле стала с недавнего времени «заедать» задняя скорость — иногда не включалась с первого раза, а то и с пятого.
После кино настроение было приподнятое, игривое. Ну и задумали мы «поиграться» в машине. Решили поехать на окраину в сторону коттеджей, а там свернуть куда-нибудь с дороги в лес. Выезжаем уже на асфальтированную дорогу, смотрим по сторонам, чтобы удачный съезд найти, насколько это возможно, ибо тьма непроглядная уже, а фонарей вдоль дороги нет. Проезжаю медленно, всматриваясь во тьму, но то там одни кочки-заморочки — подвеску жалко, да и днище покорябать можно, — то бревно лежит... Проезжаем очередной съезд, вроде место довольно ровное. Ну, я и свернула. Фары осветили деревья и не только...
Никто из нас сразу не закричал, просто от неожиданности замерли с открытыми ртами. От ужаса аж на уши начало давить. Метрах в трех от машины сидело нечто с сине-серой кожей и редким волосяным покровом, с маленьким лицом (если это можно так назвать), но с большой, чересчур выпуклой черепной коробкой. На голове просвечивали бордовые вены, глаза были небольшие и отражали свет фар, как у кошек или собак бывает. Нос представлял собой две дырки, рот чуть больше среднего человеческого, с острыми кривыми зубами — казалось, их был не один ряд. Туловище было худое, костлявое, руки длинные с когтями, ноги — неизвестной длины, так как оно сидело на корточках и какую-то окровавленную тушку держало в руках: то ли кошка, то ли белка, не разобрать, ибо тельце было достаточно сильно погрызано.
Когда фары осветили его, оно резко повернуло голову в нашу сторону, замерло, пристально посмотрело на нас (может, и не на нас, просто в нашу сторону, ибо фары светили) и замерло. Тут я не выдержала, и из меня просто вырвался нечеловеческий вопль. Судорожно начала переключать скорость, чтобы сдать назад и развернуться, поехать скорее прочь. Автомобиль, как водится, подвёл и застрял на месте. Эта тварь резко выбросила трупик животного, взвизгнула и бочком небольшими прыжками поскакала на нас. Здесь Никита «включился» — заорал: «Быстрее, чего ты тормозишь, выезжай!». Остальная лексика была совсем не литературная. Я все пытаюсь включить заднюю скорость, нажимаю на газ, машина всё равно стоит...
Тварь подскакала к машине, положила свои уродливые руки на капот и пристально посмотрела на нас. Мы в ужасе замерли на секунду и смотрели прямо на существо. Оно издало какой-то клокочущий гортанный звук и резко метнулось на лобовое стекло. Заорав что есть мочи, я все-таки включила задний ход и резко дала газу. Существо сползло с капота. Тут я развернула машину и погнала прочь в сторону освещенной части города. Когда выезжали из этой лесополосы к фонарям, то я в зеркало заднего вида я увидела эту тварь, которая скакала за нами, но потом остановилась — лес кончался. Тварь сидела на границе столько, сколько я еще могла её видеть в зеркале.
В качестве хлипкого доказательства этой жуткой встречи у меня остались трещины на лобовом стекле и пара царапин на капоте. Но кто же примет эти мелочи всерьез? Никак не докажешь. Но больше в лес я в тёмное время суток ни ногой».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дедушка
Эту историю рассказала мне бабушка. У неё было много детей — восемь. Самой младшей дочери в то время было шесть лет. Жили они в деревне, а дом стоял недалеко от леса, огороженный забором. Был август, люди ходили на сенокос, собирали грибы. Старшие дети ходили со взрослыми, а младшие оставались дома. Так и в этот раз взрослые со старшими детьми ушли, а младшая дочь осталась.
Время было уже послеобеденное, все стали возвращаться. Идёт бабушка и видит, что младшая дочь на заборе неподвижно сидит и в лес смотрит. Ладно, думает, пусть сидит. Но и вечером девочка сидела на заборе, не слезая с него никуда.
Бабушка забеспокоилась, пошла звать дочь. Подходит к ней и велит домой идти, а та отвечает:
— Нельзя.
— Почему нельзя?
— Дедушка велел.
— Какой дедушка?
— Из леса ко мне дедушка приходил, высокий, с сосну ростом. Велел мне здесь сидеть и его ждать.
Бабушка, удивлённая, на лес смотрит, потом велит дочери не молоть чепуху и живо в дом идти. А вечером у девочки температура поднялась, её знобить стало. Бабушка побежала в соседний дом, там медсестра жила. Но не сумели они её спасти — той ночью девочка умерла.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Фортепиано, зеркала и прочие вещи
Я работаю фотографом. Иногда по работе провожу дома фотосессии. И уже долгое время обязательно нахожу среди всех фотографий несколько, где изображение будто затуманено или же присутствует какой-то блик (вроде отражения вспышки в зеркале). Главное, что на дисплее фотоаппарата я этого не вижу, только при просмотре на компьютере замечаю этот «брак». Уже разбирал всю технику, проверял объективы, вспышку, сам фотоаппарат. Ничего такого, никаких поломок или отклонений. Хотя даже если бы оно было, то подобные тенденции наблюдались бы на всех фотографиях, но нет же, они есть только на нескольких. Я уже прекратил обращать внимание на туман и блики, просто удалял фотографии и все, относясь к этому равнодушно.
Какое-то время назад одна девочка захотела устроить ночной фотосет. Желание заказчика — закон. Все сделали ближе к часу-двум ночи. Я все-таки джентльмен, решил оставить девочку спать у себя. Уложил в своей комнате, сам пошел спать на диван в гостиную.
Я сплю, смотрю уже десятый сон и вдруг слышу, как вопит эта девочка. Я, сонный, бегу быстро к ней — она сидит на постели, зажалась в угол и испуганно смотрит на фортепиано. Говорит, что проснулась оттого, что кто-то находится в комнате и ходит, а потом резко хлопает крышка фортепиано. Она закричала, когда никого в комнате не увидела.
Я ее успокоил и утешил, хотя не поверил. Девочка юная, фантазия бурная. Может, ей просто страшный сон приснился.
Кое-как ночь мы проспали, ранним утром девочка быстро собралась и ушла, напоследок посоветовав мне освятить квартиру или вызвать экстрасенса. После этого заявления я даже смех не смог подавить, чем вызвал сочувственный взгляд.
Жизнь потекла своим чередом. Ночами по комнате моей никто не ходил и не изъявлял желания поиграть на фортепиано. Все было абсолютно нормально.
В один из дней я обнаружил в своей комнате разбитое зеркало. Сетуя на свою невнимательность, выкинул испорченную вещь. На следующий день увидел разбитое зеркало в гостиной. Еще через день зеркало разбилось в ванной. Ситуация перестала мне нравиться. Не мог я каждый день случайно разбивать по зеркалу. Почему-то сразу вспомнил фантазии той девушки, но быстро отогнал эти мысли. Все-таки я взрослый мужчина, а не восемнадцатилетняя девочка, негоже мне о глупостях думать.
Как-то ночью я заработался допоздна с обработкой фотографий. Закончил около двух часов ночи, перед сном решил сходить на кухню и сделать кофе. Когда вернулся в комнату, увидел, что стул, на котором я сидел, оказался сдвинут метра на полтора от стола. Стул обычный, не кресло на колесиках — просто так к окну бы он не ускакал. Я решил, что перетрудился и не заметил, что отодвинул стул. Но все равно, в голове скребла мысль, что я даже неосознанно не мог так далеко отодвинуть стул.
И тут я услышал, как кто-то ходит по квартире. Дом старый, полы поскрипывают под ногами, а животных я не держу. Этот «кто-то» вышел из кухни и по коридору подошёл к моей комнате. Я развернулся и посмотрел на дверь. По коже побежали мурашки. Шаги дошли до моей комнаты и затихли. Я выдохнул и решил, что пора в отпуск, крыша поехала...
В этот момент резко открылась дверь. Кто-то невидимый медленно прошёл мимо меня и уселся на табурет у фортепиано. Хлопнула крышка. Я в панике вскочил со стула и выбежал из квартиры. Перекурил, успокоился, решил вернуться. В комнате ничего не обнаружил — только крышка фортепиано была открыта. Присутствия кого-то чужого я не ощутил.
С тех пор иногда по ночам кто-то ходит у меня по квартире и хлопает крышкой фортепиано. Я вроде привык, но все равно страшно.
Кто знает — может, эта сущность, перебив все зеркала в квартире, решит побить что-нибудь еще...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Светочка
В семье знакомых случилось несчастье — очень странным образом умерла их пятилетняя Светочка. Случилось это вечером. У них были гости — сидели на кухне, задушевно общались, а Светочка в это время играла в соседней комнате с куклой. Ребенок панически боялся темноты, даже спать она могла только со светом — как только гасили свет, у нее начиналась истерика. Взрослые беседуют, ребенок играет, и вдруг раздается стук в дверь. Мать открывает дверь, а там нет никого. Тут котенок, которого незадолго до этого подарили Светочке, зашипел, вздыбился и стал на дверь кидаться. Его не смогли успокоить и выкинули за дверь квартиры, чтобы пришёл в себя.
Проходит какое-то время, люди решают выпить чаю с тортом. Разлили чай, зовут Светочку. Она не откликается. Отец пошел искать дочь, заходит в комнату, где она играла — никого. Его это насторожило, так как девочка, боящаяся темноты, в другие комнаты вряд ли пошла бы. Посмотрел в ванной и туалете — нет ее... Стал бегать по комнатам, но никак не мог найти ее. Он запаниковал и вдруг видит — из дальней комнаты идёт свечение какое-то голубоватое. Заходит — свет идет из-под стола, закрытого до пола скатертью. Он поднимает скатерть, а там мертвая Светочка... Как только он поднял скатерть, свечение погасло.
В общем, произошел несчастный случай: ребенок случайно повесился. Между ножками стола была натянута веревка (где она ее взяла, никто не знает — может, с балкона), и шея ребенка была обмотана этой веревкой. Она лежала в неестественном положении, руки и ноги были вывернуты.
Конечно, это была страшная трагедия для родителей. На похороны приехал ее дядя. Ночью он спал в ее комнате. И приснился ему сон очень реалистичный — будто он лежит на кровати, и тут к нему походит Светочка, здоровается и рассказывает, что с ней произошло: «Я играла в комнате со своей куклой, когда кто-то постучал в дверь. Мама открыла, а на пороге стоял какой-то усатый мужчина. Мама почему-то его не увидела, а Тишка (котенок) его сразу заметил, дядя ему не понравился, он прыгал на него, а мама Тишку выставила за это его за дверь. Он назвал меня по имени, взял за руку, предложил поиграть и потащил в черную комнату (то есть в комнату без света, где ее потом и нашли). Я упиралась, кричала, звала маму, но никто не пришел на помощь (ни родители, ни гости не слышали криков ребенка). Он залез со мной под стол, натянул веревку и сказал, что сейчас мы будем играть. Обмотал мне шею, положил мою голову себе на живот и стал давить. Я сначала вырывалась, но он сказал, чтобы я не боялась — что так надо...». Дядя проснулся в шоке, у него стало плохо с сердцем, вызывали скорую.
Этот случай до сих пор не даёт покоя семье и близким. Положение тела ребенка было очень необычным и мало напоминало самоубийство или случайность...
Прошло несколько лет. Подруга знакомой познакомилась с сильным медиумом и уговорила его помочь родителям девочки — вызвать дух Светочки, чтобы узнать, что с ней произошло. У них получилось. Светочка через медиума подтвердила, что именно она тогда приходила к дяде во сне. Она рассказала, что и сейчас не знает, где находится, что вокруг темно и она совершенно одна, а иногда к ней приходит этот мужчина и ругает ее или бьет, и что рядом есть еще одна девочка, она ее часто слышит, но никогда не видела, сказала, что он ей запрещает с кем-нибудь общаться...
Вот такая странная и страшная история. Знаю, скептики скажут, что всего этого быть не может. Я сама бы была рада, если бы это было выдумкой, в той семье все люди абсолютно здоровые и вменяемые.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Птицы
Лето в тот год выдалось очень жаркое. Естественно, я спал с открытым окном. Обычно я сплю крепко, чтобы добудиться меня, ещё надо постараться. Однако в ту ночь я проснулся посередине ночи. Вышел на кухню, попил воды, лег обратно. Ворочался, ворочался, но никак заснуть не получалось.
Тут ещё с улицы послышался птичий гомон. Громкий такой. Две птицы, видимо, что-то не поделили и устроили скандал прямо перед моим домом. Перед окном у меня растет огромная береза — вот из этой гущи листвы и раздавалось это карканье. Сначала одна птица что-то громко «доказывала», крича во всё горло на своём птичьем языке, затем другая, не отставая в ораторских способностях, высказывала свой «протест». Причем друг друга они не перебивали — их карканье действительно напоминало диалог двух ругающихся людей.
Слушал я их, слушал, потом понял, что уснуть при таком шуме мне не судьба, и, высунувшись в окно, кинул в гущу листвы оказавшийся под рукой огрызок яблока и крикнул:
— А ну-ка, кыш, брысь отсюда! — и прислушался в надежде услышать хлопанье крыльев.
— А ну-ка, сам пошел на... — послышался из листвы грубый мужской голос.
Я опешил. И тут до меня дошло — время два часа ночи, какие птицы?.. Они спят все давным-давно...
Я стал пристально вглядываться в дерево. Лучше бы я этого не делал. За покачнувшимися ветками я увидел два темных неясных силуэта, явно на птичьи не похожих. Но и человеческими их назвать было нельзя. Мне стало не по себе. При одной мысли, что где-то в двух метрах от моего окна, пусть и на высоте третьего этажа, на ветках берёзы сидят два карлика и разговаривают на птичьем языке, мне стало плохо. Было и так душно, а тут мне показалось, что воздуха вообще не стало. Спешно закрывая окно, я услышал тихий смех, доносящийся с дерева.
Надо ли говорить, что в ту ночь я так и не лег больше спать. Закрыл все окна в квартире и до утра сидел и курил на кухне — благо, окно её выходило в другую сторону.
После той ночи я никогда не оставляю окна открытыми, какая бы жара не стояла.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Подземный ужас
Эту историю рассказал мне друг, который, в свою очередь, услышал её от своего друга — тот был бывшим членом группы диггеров и спелеологов.
Однажды вся группа собралась в поездку к только что открытым пещерам далеко на юге России. Прибыли на место, оценили ситуацию. Спускаться пришлось с помощью альпинистского оборудования, высота была примерно 15 метров. Спускалось восемь человек, четыре остались наверху. Каждый спускающийся был связан верёвкой с другими, чтобы удобнее было спускаться и потом выбираться из пещер.
Все благополучно спустились вниз. Темнота кромешная, у всех фонари, а у двух из них ещё и приборы ночного видения (ПНВ). Они оказались в довольно большой пещере. Пошарили фонарями по сторонам и обнаружили проход вглубь системы пещер. Туда сразу же отправились три человека, у одного из которых был ПНВ. Остальные остались у точки спуска — стояли, обсуждали, что да как. И тут началось...
Сначала все услышали крик. Кричал один из членов группы. Прежде чем все успели среагировать, из прохода выбежали те самые члены группы, которые ушли. Один кричал: «К чёрту! К чёрту отсюда, быстро!» , а у двух других были все признаки паники. Раздался низкий оглушительный рёв. Все мгновенно поняли, что надо выбираться из пещер. Начали дёргать за верёвку, чтобы их вытянули. В это время послышались тяжёлое дыхание и стук, которые доносились из прохода. В группе началась паника, и тут, наконец-то, их стали вытягивать наверх. Те, кто наверху тянули верёвку, чувствовали, как что-то внизу с силой дёргает верёвку к себе. Раздались вопли, переходящие в захлебывающиеся хрипы, и, наконец, натяжение с той стороны прекратилось. Наверх выбрались только четыре человека из восьми. Веревка была перекушена.
Человек с ПНВ рассказал, что произошло. Когда раздался первый крик, он сразу надел прибор и увидел трёх выбегающих из прохода членов группы. Через некоторое время из прохода выбежали два существа. Он их описал так: примерно два с половиной метра ростом, покрытые шерстью, с очень странными мордами, рогами и копытами. Он видел, как одна из этих тварей прыгнула на убегавшего, схватила его и просто разорвала, как плюшевую игрушку. Потом их начали поднимать, но твари ухватились за веревку, которая была прикреплена к останкам спелеолога. Они убили трёх людей, потом перекусили веревку.
В итоге группа расформировалась. Один из выживших покончил с собой, второй всю оставшуюся жизнь рассказывал всем про демонов, которых он видел. Ещё один ушёл в запой и закончил со спелеологией и диггерством. А вот друг моего друга всё ещё ездит в разные походы.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Открывай
В детстве меня часто мучил один кошмар: поздний вечер, мама на кухне моет посуду, и тут во входную дверь стучат. Я иду открывать, подхожу к двери и слышу оттуда тихий, но отчётливый шепот: «Открывай». Руки трясутся, становится так страшно... Шепот продолжается: «Ну же, открывай... смелее... я все равно войду... давай, открывай... открывай...». Бегу к маме, дергаю её за рукав. Мама нехотя подходит к двери, но не слышит ни стука, ни шепота — разворачивается и уходит заниматься своими делами дальше, а я остаюсь у двери. Облегчённо выдохнув, разворачиваюсь, чтобы уйти к себе — и тут опять стук и вкрадчивый шепот: «Видишь? Открывай...».
Но такое было не только во сне. Иногда ночью я просыпалась от тихого стука в окно. Жили мы на восьмом этаже без балкона. Приподнявшись на кровати, я видела тонкий длинный палец, который тихо постукивал в окно. И слышала знакомый шепот: «Открывай...».
Не верьте мне, смейтесь, придумывайте объяснения. Но я же знаю, что это правда — хотя сейчас даже мне самой иногда кажется глупым страхом, навеянным детским воображением. Но с недавних пор этот полузабытый страх преследует меня с новой силой, заставляя меня дрожать под одеялом тёмными ночами. Потому что уже третью ночь меня будит дочка, со слезами на глазах рассказывая о существе, которое стучит в окно и шепчет: «Открывай...».
И я не знаю, как ей помочь...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Утопленник
Живёт в нашей деревне баба Шура. Не всегда она была такой — странной, одинокой, всеми забытой старухой. Некогда это была весёлая, полная жизни, счастливая женщина. Но всё изменил один осенний день.
Утром того дня что-то дрогнуло в груди Шуры, когда она посмотрела на своего собирающегося на рыбалку мужа. «Костеньку поцелуй»,— попросила она, взяв на руки годовалого сына. Стоя в сенях, муж засмеялся и сказал: «Вернусь и поцелую. И тебя, и сына. Жди вечером». За спиной мужа хлопнула дверь, потом скрипнула калитка — этот протяжный звук лишь усилил тревогу в женском сердце. Весь день Шура ждала мужа, но он не пришел. Не вернулся он и через три дня. На пятый день рыбаки нашли обломки его лодки. И осталась Шура одна, с ребёнком на руках.
Однажды морозной декабрьской ночью кто-то постучал в окно. Но за ним никого не была, и Шура уснула. Проснулась она от чьего-то пристального взгляда. Лунный свет заливал комнату. Из-за окна на Шуру смотрел её муж: глаза ввалились, губы и нос сгнили, во рту копошились черви. Страшное подобие улыбки искажало его лицо. «Выйди ко мне. Отопри мне дверь. Я пришёл поцеловать сына», — услышала Шура его шелестящий голос. Она закричала: «Уходи прочь! Не хочу тебя видеть!». От её крика проснулся ребёнок и громко заплакал. Шура взяла его на руки, прижала к груди, а мертвец всё не унимался: «Отопри! Я всё равно к вам войду!». Его голос стал похож на рык зверя. И вдруг всё стихло — мертвец пропал.
На следующий день она всё рассказала бабке-гадалке. Та выслушала рассказ Шуры и сказала: «Не унимается он. Дело у него здесь незаконченное. Надо тело найти и похоронить». Отчаявшись, Шура пошла к рыбакам, умоляла помочь ей найти тело мужа. Но где его зимой найдёшь?..
Пришла весна. И вот, мартовской ночью опять раздался стук в окно. Шура разглядела почти голый скелет со свисающими обрывками гнилой кожи. «Открой, отдай сына! Смотри, хуже будет!» — захрипел утопленник и исчез.
Утром она обошла всех рыбаков в деревне и поведала о своей беде. Повздыхали мужики: «Поможем бабе, всё-таки у неё дитя малое», — и отправились искать тело мужа. Весь день женщина не находила себе места, а вечером, уложив сына спать, пошла встречать рыбаков. Вдруг её ушей достиг детский крик. Шура вздрогнула и побежала к своей избе. Заскочила в дом и обмерла: под самым потолком, безжизненно опустив светловолосую головку, висел её Костенька на мокрой рыбацкой, чуть подгнившей, верёвке.
Тут Шура потеряла сознание и только смутно увидела, как чья-то костлявая тень метнулась в сени…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Языковой лагерь
С одиннадцати лет я езжу на летние каникулы в Англию — там находится языковой лагерь. В лагере живут дети из разных стран. В доме три этажа: на первом этаже живут мальчики, на втором — и девочки, и мальчики (этаж разделён на две зоны), на третьем — только девочки. Рассказ пойдёт именно о третьем этаже. На этаже есть тридцать комнат — пятнадцать в одном крыле и столько же в другом. Левое крыло заселено всегда, а правое может пустовать, зависит от количества учеников.
В прошлом году у нас были странные случаи, связанные с одной комнатой на третьем этаже. В комнате жили две девочки — Джулия из Италии и Настя из России. Мы с Настей были подругами. Несколько раз она приходила ко мне в комнату вся в слезах и говорила, что кто-то или что-то пыталется выгнать их из комнаты. Ей было очень страшно, хотя она не из пугливых. Каждую ночь девочки прибегали в слезах к учителям с жалобами на странные звуки.
На четвёртую ночь Монти (вожатая) проснулась от страшного крика из комнаты девочек. Когда она пришла, то увидела, что какая-то невидимая сила подбрасывает Джулию в воздух. Девочка упала и сломала ногу. После этого случая летняя учительница Лора согласилась переночевать с девочками в той комнате. Той же ночью она убежала из комнаты вместе с девочками. Учительница была в состоянии шока и долго не могла объяснить, что там произошло. В дальнейшем она рассказала, что с наступлением темноты она сама слышала странные звуки, а потом на стене появилась чёрная надпись: «Убирайтесь!».
В последнюю ночь перед разъездом детей один из вожатых услышал жуткие вопли из комнаты девочек. Он бросился к этой комнате и попытался открыть дверь, однако она оказалась запертой на ключ (дело в том, что девочек переселили в другую комнату уже неделю назад). Этот случай так и остался без объяснений.
В этом году я снова поехала в Англию. Когда я прилетела, меня поселили в ту самую комнату. Я просила вожатую Алекс переселить меня, но она сказала, что я уже большая девочка и не должна бояться всякой ерунды.
Вечером мы с соседкой болтали о том о сём, и тут что-то врезалось в дверь с внешней стороны. Удары продолжались пять минут — всё это время мы кричали от страха. Когда удары прекратились, мы выждали полчаса и вышли из комнаты. Дверь была чем-то расцарапана.
Утром после завтрака моя соседка сказала, что забыла свой «iPhone» в комнате и теперь боится, что горничные могут его украсть. Мы предупредили учителей, что немного опоздаем на занятия, и пошли в дом. Она сказала, чтобы я подождала внизу, и поднялась в комнату. Через минуту раздался крик сверху. Я испугалась и хотела побежать наверх, как вдруг услышала шаги на лестнице. Моё сердце ушло в пятки, но к счастью, это оказалась соседка. Я хотела было спросить, что случилось, но тут увидела на её кофточке кровь. Соседка села на ступеньки и заплакала.
Горничные, которые услышали крики, позвонили вожатым. Рану соседке перебинтовали и попытались выяснить, что случилось. Но она так ничего и не сказала...
Сейчас мы с Лорой сидим в её комнате. Она пытается дозвониться до родителей соседки, а я пишу этот текст. Мне сказали, что соседка ничего не говорит, только смотрит в одну точку. Лора говорит, что она в глубоком шоке. Я не знаю, поправится ли она. Мне страшно. Если честно, я не хочу знать, что она там увидела и что исцарапало её руку. Мне наплевать, что мои вещи остались в той комнате — я туда больше не пойду.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Заброшенный колодец
Был он на соседней улице, около заброшенного дома. Странный такой колодец. На первый взгляд вроде бы ничем не примечательный. Но стоило подойти к нему, сразу накатывал страх. Панический, необоснованный. Чем ближе колодец, тем страшнее — кажется, что заглянешь в него и упадешь, свалишься в темную пропасть. Многие этого колодца боялись. И что странно: если бросишь туда камушек, то не услышишь, как он об воду ударяется. Тишина. Хоть расстояние до воды невелико — можно заглянуть в колодец наблюдать, как она колышется.
А сколько в колодце этом кошек потонуло — тьма! Подойдет, бывало, кот, прыгнет на край и сидит. Час сидит, полтора, а потом в колодец падает. Как мешок с цементом. Сам я, конечно, не видел — люди говорили. Рассказывали и другое — как-то бабка местная своего кота оттуда забрала и унесла домой, а через неделю муж ее потонул. Ночью, под дождем, возвращался он со смены, и то ли голова у мужика закружилась, то ли еще чего… Упал в лужу и захлебнулся, от колодца недалеко. С тех пор многие старались это место стороной обходить.
Говорили, что в заброшенном доме рядом с колодцем никто подолгу не жил, не мог жить. Родители детей от этого дома (и от колодца заодно) гоняли, а те все равно шастали — интересно же, жутко, тревога, опять-таки, странная...
Удивительно, что в этом колодце даже резиновые мячи, полые внутри, тонули. Да и прочие вещи, которым в воде тонуть вроде как не положено. Чего туда не запустишь — все в глубине исчезает! Бросишь, к примеру, шарик теннисный или кораблик бумажный, вода колыхнется — а звуков никаких. Потом только предмет ме-е-едленно так под воду уходит. Страшно становилось, очень страшно...
Но затем обзавелся заброшенный дом новыми жильцами. Они-то колодец и засыпали, когда фундамент под гараж рыли. Через месяц хозяин с крыши упал — антенну пытался установить, да и сломал себе шею. Год прошел — и вдова его опять замуж вышла, а еще через месяц ее нового мужа по пьяному делу зарезали.
Снова осиротел дом на соседней улице. Никто его покупать не хочет — слишком уж слава дурная. А возле того места, где колодец был, часто коты сидят. Люди говорят, что многие животные потом болеют и умирают вскоре.
Да что коты! Сам через годы вспоминаю его — и мурашки по коже... Может, и правда, что колодцы, да и вода вообще — дверь в иной мир? Вот только мир этот неприглядный какой-то. Пугающий.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Липкий человек
Молодая семья с одним ребенком переехала в новый дом. Ребёнок был мальчиком трёх лет. Однажды мать, занимаясь стиркой, услышала, как сын разговаривает с кем-то в подвале. Она пошла посмотреть, что там происходит. Он стоял, глядя на сырую стену, и говорил, словно перед ним кто-то был. Мать спросила, с кем он разговаривает, и мальчик ответил: «С Липким человеком».
Родители решили, что мальчик просто придумал себе воображаемого друга. Он часто говорил им, как он играл и разговаривал с Липким человеком — не только в подвале, но и по всему дому. Мальчик так часто говорил о Липком человеке, что родители забеспокоились. Они объяснили ему, что нет ничего плохого в том, чтобы иметь воображаемых друзей, но он должен понять, что Липкого человека не существует. Это расстроило мальчика — он продолжал настаивать, что Липкий человек настоящий.
Родители пытались научить сына отличать вымышленное от реального. Однажды мальчик сказал: «Липкий человек разозлился за то, что вы называете его ненастоящим». Мать и отец, в конце концов, запретили ему разговаривать о Липком человеке. Мальчик же продолжал утверждать, что Липкий человек злится.
Однажды мальчик, стоя у лестницы в подвал, начал подпрыгивать, хлопая в ладоши: «Липкий человек идёт, липкий человек идёт». Мать рассердилась на него и решила спуститься с мальчиком в подвал, чтобы показать ему, что там никого нет.
Они пошли вниз. Осмотревшись в полутёмном помещении, женщина увидела что-то на дальней стене. Плесень покрывала всю стену подвала, и серая слизь вытекала из какого-то отверстия. Мать подошла ближе, чтобы рассмотреть, что это. Казалось, что отверстие в стене было кем-то проедено. По краям были следы укусов, покрытые липкой жижей. Слизь стекала вниз по стене, и она услышала звуки падающих капель, разносящиеся по подвалу.
А мальчик за спиной женщины продолжать кричать: «Липкий человек здесь, липкий человек здесь...».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сон с продолжением
Работаю я в одной из питерских больниц в приемном отделении. Пациентов в тот день поступало мало, поэтому я и задремал на часок. А на работе мне всегда всякая ерунда снится. Вот и в этот раз приснилось, что об меня трется щекой какой-то старик, которого тошнит. А у самого кожа слезает с лица, гнилой весь, вонючий. И говорит мне что-то — я и не помню, что именно. Единственное, что осталось в голове от его монолога — «приготовьте соль». Умом-то я понимаю, что это сон, но проснуться не могу. Он мне на рубашку выделения свои проливает, а сам кровью пахнет застоявшейся. Не представляете, что это за запах...
В итоге меня растолкали. Вокруг меня вся смена вместе с дежурным неврологом стояли; говорили, что я десять минут чуть ли не в судорогах на диване бился. Я им про деда говорить не стал, а сам все думаю — какая, к чёрту, соль?.. Осмотрели меня, ничего не нашли. Укололи мидокалмом, дали направление на нашу же неврологию, да и домой отпустили.
Поймал такси, еду домой. Остановились на каком-то перекрестке — а там тот самый дед дорогу переходит. В час ночи. На пустой улице. Ну, думаю, показалось. Да и голова болеть от лекарства начала...
Захожу в парадную своего дома. Двери лифта закрываются, и тут я слышу снизу шаркающие шаги и невнятное бормотмание. И в лифт вползает адская вонь, как в моём сне. А хлопка двери я не слышал.
Вошёл в квартиру, поужинал и решил перед сном сходить покурить. Прохожу мимо ванной — а там что-то шуршит и бормочет. И запах, как из гнойной перевязочной. Я хотел свет включить и заглянуть туда с чем-нибудь увесистым, но струхнул и передумал. А дверь в ванную тумбочкой подпер. Теперь пишу этот текст и думаю про себя, что мне завтра к психиатру лучше сходить, чем к неврологу...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Туман
Есть на Украине такое село — Александровка, что находится в Кировоградской области. Жил там друг моего друга, а приключилась с ним вот такая история.
Между самой деревней и большим городом есть единственная дорога, по которой приходится ходить людям, которые возвращаются поздно домой после работы. Дело в том, что дорога проходит через поле, которое получило название «Чёртова Балка». Каждую ночь с четверга на пятницу этот участок дороги окутывает очень густым туманом, в котором пропадают люди. Пропавшие люди обычно возвращались, но с одной лишь странностью...
Максим — так звали парня — возвращался поздно вечером домой, как вдруг перед ним стал очень быстро появляться туман. Обычно туман медленно появляется, настилаемый слой за слоем, но этот туман образовывался, как дым, клубами и очень быстро. Он был насколько густым, что парень не видел даже собственных ног. Так он бродил, не понимая, куда идти, приблизительно минут 15 — 20, после чего вышел из тумана. Он осмотрелся и увидел родную деревню. Ему показалось странным, что в деревне не горит ни одного огонька, однако он счёл, что час уже поздний и люди спать легли.
Когда он дошёл до деревни, его насторожило то, что он не услышал ни одного шума — ни скрипа, ни лая собаки. Недалеко от его дома стоял колодец, в который около пятидесяти лет назад упала маленькая девочка и утонула. Он по пути решил заглянуть в него, дабы проверить, сколько в нём воды. Заглянув в колодец, он мгновенно потерял сознание и очнулся на том же месте, где вышел из тумана. Он пошел в деревню — там уже горели огни, на улице гуляли люди. Правда, парень заметил, что все смотрят на него как-то странно. Приходя домой, он увидел на календаре, что уже прошло два дня с момента, как он зашел в туман...
Позже, разговорившись с односельчанами, он узнал, что все видели, как его сбила машина на той дороге — приезжали врачи, увозили тело... Однако он жив и здоров уже почти полгода.
А ещё друг мне рассказал, что один человек так и не вернулся из этого тумана...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Звонок домой
Однажды я с друзьями уехал на пруд. Так как пруд находился от моего дома достаточно далеко, мать сказала мне позвонить, если я опоздаю на ужин. И вот, вдоволь накупавшись, я уже в дороге позвонил матери. Раздались гудки, потом кто-то поднял трубку. В динамике была тишина — только едва слышны шум холодильника и далекий лай собак.
— Алло, мам, это ты? — с одышкой, крутя педали, произнес я.
На той стороне ничего не сказали. Я сбросил звонок и набрал номер ещё раз. Та самая ситуация — тишина, шум холодильника... Мне, честно говоря, стало не по себе.
Приехав домой, спросил у матери, что у нее с телефоном.
— Извини, я к соседям ходила, а телефон дома остался, — ответила она.
Получается, дома тогда никого не было. Кто же (или что) взял трубку?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Испанские письма
Первоисточник: ffatal.ru Не так давно я перебрался в Испанию, а если быть точным, в Гранаду. И вот, копаясь на чердаке, я наткнулся на эти три письма, аккуратно связанные ленточкой. Письма сохранились в очень плохом состоянии и едва не рассыпались от старости. Заинтересованный находкой, я принес их домой и прочел. Переведенный текст привожу ниже.
* * *
Привет, моя милая подруга. Пишу тебе, сидя в душной придорожной таверне. Руки дрожат — я до сих пор помню то, что преследовало нашу карету нынешней ночью. Должно быть, ты сочтешь меня умалишенным — это твое несравненное право. Однако кучер, видевший это не из окна кареты, а с козел, сейчас сидит рядом и пьет уже восьмой стакан. Алкоголь его не берет, но твой покорный слуга опасается за завтрашний переезд. Сегодня мы домчали до города за час, хотя должны были ехать как минимум три. Причина сей спешки в том, что как только стемнело, оно взяло след. Я не знаю, как — должно быть, днем оно тоже преследовало нас, но скрывалось в тени деревьев, обступающих дорогу. Прости за столь краткое послание, но знай — я всем сердцем люблю тебя и с нетерпением жду возвращения.
Вечно твой, Алехандро.
* * *
Здравствуй, солнце мое. Прости за столь долгий перерыв в письмах — последние два дня мы скачем без перерыва, меняя лошадей в каждом селении. Сейчас у меня есть немного времени, и я могу рассказать тебе о том, что нас преследует. За последние две ночи я успел неплохо это рассмотреть. Не буду вдаваться в подробности, чтобы не напугать тебя — скажу только, что оно напоминает человека, если бы человек мог бежать лишь чуть медленнее лошадей, пущенных в галоп. Вдобавок к этому, я ранее никогда не видел, чтобы человек бегал на четырех конечностях, словно гончая, преследующая добычу. Преследуя нас каждую ночь, оно куда-то пропадает, лишь только первые лучи солнца касаются верхушек деревьев. Исчезая днем, оно неизменно возвращается вечером, как только солнце скрывается за горизонтом. Когда мы подъезжаем к селениям, оно отстает, скрываясь в лесу. Но следующим вечером оно снова выходит из-под сени деревьев, упорно преследуя нашу карету. Теперь я думаю, что мое маленькое путешествие в Сантандер было затеей, заранее обреченной на провал. Должно быть, мне не суждено добраться до цели, и маркиз был прав насчет той книги. Однако, радость моя, я не теряю надежды вернуться в Гранаду и обнять тебя. Что ж, время продолжить путь, цель уже так близка.
С любовью, Алехандро.
* * *
Привет, Исабель, любовь моя. Скорее всего, это будет мое последнее письмо. Прости мне мой безнадежный тон, но нынешней ночью я вблизи увидел то, что нас преследует. Похоже, что чем ближе мы подъезжаем к Сантандеру, тем смелее оно становится. Сегодня, а точнее уже вчера, читая книгу в комнате таверны, я бросил взгляд в окно. И, солнце мое, прости... там было оно. Его восемь сиреневых глаз были расположены по окружности на лице, которое могло бы показаться лицом младенца. Пухлые щеки рассекал серповидный рот, полный острых, напоминающих осколки фарфора зубов. Голова покоилась на мощной короткой шее. Оно держалось за ставни своими длинными тощими руками, производя впечатление неловкого и жалкого создания. Однако, припоминая, с какой скоростью оно гналось за нами, я думаю, ему не составит труда разорвать взрослого человека на части. Оно взглянуло мне в глаза и что-то пролепетало. Звук его голоса чем-то напоминает плач ребенка. Это ужасно, Исабель. Я подумал — что может быть безобиднее, чем дитя, заблудившееся в лесу? Что может быть трогательнее, чем просьба о помощи маленького ребенка? Разве любой уважающий себя сеньор не бросился бы на помощь, услышь он на охоте или в путешествии детский плач?.. Вовзвращаясь к событиям нынешней ночи, скажу лишь, что, посмотрев мне в глаза несколько мгновений, оно, я готов поклясться, ухмыльнулось и исчезло в ночи. Сразу после этого я достал бутыль вина, что берег для маркиза, и сейчас сижу здесь один и пишу тебе письмо. Конечно же, я не могу никому довериться и рассказать об этом, ибо не хочу оказаться в одном из домов скорби. Кучер исчез, и я продолжу путь верхом. Прости, любимая, но, видимо, мне не суждено вновь увидеть андалузских рассветов. Прощай, Исабель.
Твой мертвый Алехандро.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Твой ход
Первоисточник: ffatal.ru Всем когда-либо доводилось играть в пошаговые игры — будь то настольные, вроде шахмат, или компьютерные, вроде старого доброго «Fallout» или «Героев». Как их можно охарактеризовать? Здесь нужен определённый набор навыков. Скажем так, умение выбирать наилучший путь, умение продумывать ходы наперед; умение придерживаться одной стратегии, но импровизировать, сохраняя последовательность адекватных ответов на ходы противника. Всего не счесть. К сожалению, нужен ещё один навык для такой игры — терпение. У современных людей с терпением нелады: все куда-то спешат, все стараются всё попробовать, везде оставить свой след, «Мы живем один раз» и т. д.
А что, если бы вам представилась возможность сыграть в идеальную пошаговую игру? Игру, которая происходит в реальности, игру, в которой на кону стоит ваша жизнь? Интересно будет играть на свою жизнь? Ещё бы. Чистый азарт, чистый адреналин.
Меня зовут Илья. Мне 21 год, я безработный и нигде не учусь. Я вынужден был бросить учебу в престижном ВУЗе, потому что игра важнее. Впрочем, я добровольно не подписывался на нее.
Это началось полгода назад и продолжается до сих пор — каждый раз, когда я смыкаю глаза. Когда я засыпаю, просыпается Он. Не знаю, каким образом я могу видеть Его глазами, смотреть, как он снует по моей квартире, видеть себя, тихо спящего в постели. Я знаю только то, что это не сон, и что Он — это не я. Я никогда не смотрел вниз с высоты двух метров. А ещё у меня никогда не было по шесть пальцев на каждой руке. Все выглядит, как самая настоящая игра. Когда я засыпаю, я как будто бы завершаю свой ход, и тогда мой мир переносится в параллельную реальность, где это существо свободно ходит по дому…
Вынужден заметить, что Он играет честно. Он дал о себе знать ещё с самого начала.
«ТЫ НЕ ОДИН».
«ИГРАЙ ИЛИ УМРЁШЬ».
Такие ёмкие послания Игрок выцарапывает на стенах. Отчетливо помню, что было тогда, еще полгода назад: я впал в истерику, как маленькая девочка, бегал по дому с фонариком и ломом, осматривал углы, шарахался от каждого звука. Моей паранойе не было предела — я задолбал соседей, друзей, милицию… Это была пустая трата времени и сил, которые были мне очень нужны. Сейчас я уже вник в суть игры, и мы оба играем на равных.
Я живу в своей квартире, и у меня есть ключ. Он же — опытный взломщик.
Я могу забаррикадироваться, заколотить двери и окна. Он же достаточно силён, чтобы преодолеть эти преграды.
У меня есть счёт в банке на круглую сумму, и я могу себе позволить все нужные вещи. Он же невозбранно берёт то, что ему надо.
У меня есть машина, на которой я могу попытаться от Него бежать. Он же очень быстр и вынослив. Он настигнет меня в два счёта.
Разница лишь в одном: Он — охотник, расставляющий на меня ловушки, а я — жертва. Я не могу видеть, как Он это делает, но я должен выживать. Все, что я могу — ограничить Его время хода, не давая себе заснуть.
Хорошо, когда у тебя есть покойный богатый дедушка, который завещал тебе немаленькую сумму денег. Можно не работать за копейки и не приходить домой, валясь в кровать от усталости, делая себя беззащитным перед Игроком. И не вините меня в бесчеловечности — вы не пережили того, что пережил я.
Естественно, кое-чему я научился в этой игре.
Нужно быть внимательным к мелочам. Когда ты просыпаешься, встаешь и идешь по своим делам, смотри внимательнее. Может быть, ты не заметишь, что пол смазан чем-то скользким, но когда ты поскользнешься и врежешься головой в острый угол, игра будет окончена.
Нужно быть готовым ко всему и адекватно реагировать. Когда ты просыпаешься и видишь нож, подвешенный на тонкой ниточке, которая вот-вот порвётся — лучше не лежать с широко открытыми глазами, а уйти в сторону от угрозы.
Нужно быть осторожней и не давать воли привычкам — автоматизм в таком деле не на руку. Когда ты просыпаешься, встаешь и идёшь на кухню, чтобы покурить, лучше остановись и спроси себя: «Чем это воняет? Газом?».
Не надо быть наивным. Не думай, что ты можешь скрыться, выйти из игры, как ни в чем не бывало. Я как-то раз пробовал убежать от всего этого безумия — уехал на машине пожить недельку-другую в селе. И знаете что? Он до меня добрался. Он проколол мне шины и исцарапал капот, а потом я полдня ловил попутку.
«ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ».
Я сплю по три часа в день, встаю по будильнику, пью крепкий горячий кофе; в моей комнате, сотрясая стены, играет громкая музыка. Я давно уже раскусил Его попытки подсыпать мне транквилизаторы в еду и напитки — но даже это меня не спасает. Он стал напористей. И до этого он был очень быстр, умён и расчетлив, а теперь он ещё больше активизировался и не гнушается даже самых радикальных методов.
«ТЫ БУДЕШЬ УМИРАТЬ ДОЛГО».
И знаете, я Ему верю. В моей квартире свежие следы пожара. И я не столько боюсь жалоб разозлённых соседей в свой адрес, сколько того факта, что я начал проигрывать. Я сдаю позиции.
Ну что ж. Пожелайте мне удачи — она тоже нужна. А я, в свою очередь, пожелаю вам иметь все качества, нужные для выживания в чрезвычайных ситуациях. Невозможно знать, когда ты станешь пешкой в чей-то игре. Счастливо!..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Переломный момент
Время, пожалуй, самая сакральная штука. По крайней мере, для меня. Вот, взять хотя бы 3:33 — переломный момент, когда ночь начинает переходить в утро, когда свет потихоньку начинает вытеснять тьму.
Мои часы должны показывать время с безупречной точностью, чтобы я успел спрятаться и защититься от разъяренного Нечто, которое пробуждается в этот самый момент. Оно бродит по квартире, разбрасывает мои вещи, бьёт посуду и стучится в дверь, издавая адские вопли, словно бесноватый ребёнок в фильме про экзорцизм. Конечно, оно не всесильно и не может пробраться за забаррикадированную дверь, но я на всякий случай прячусь в шкафу и молюсь, чтобы оно меня не настигло — ведь до рассвета еще нескоро. На рассвете оно уйдет, предупредив меня последним пронзительным криком — это агония, которую оно выражает. Временами, когда страх отпускает, я чувствую жалость к нему.
Я читал о душах, обреченных на вечные муки в аду. Иными ночами они вырываются из своего заточения и бродят по земле, тихо снуют меж людей, не производя никакого шума. Но приходит время, и некоторые из них осознают: терять нечего, неизбежное произойдёт, их время истекает; тогда они начинают буйствовать, разрушать всё вокруг и даже убивать… А потом приходит рассвет, и первые лучи солнца испепеляют их чудовищный лик. Душа же вновь отправляется в ад за новой порцией страданий. Цикл повторяется.
Не знаю, что это, но оно терроризирует меня уже вторую неделю. Надеюсь, оно всё-таки уйдет. А если не уйдет? Я вот думаю: сейчас лето, солнце встает рано — но что же будет поздней осенью и зимой?
Надо уезжать из этого дома...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кладбищенский сторож
Это был то ли 1946-й, то ли 1947-й год. Солидный мужчина, начальник речного порта Дунаев, возвращаясь с работы, схватился за сердце, прислонился к дереву, съехал спиной по стволу и скончался. Вскрытие показало обширный инфаркт: смерть наступила почти мгновенно. Похороны были назначены на следующий день. В те времена покойников редко бальзамировали, тем более в холодную пору.
Уже после похорон вдова обнаружила пропажу сберегательной книжки. Она догадалась, что книжка осталась во внутреннем кармане пиджака костюма, в котором похоронили мужа. В те времена восстановить утерянную сберегательную книжку было почти невозможно — существовал целый комплекс бюрократических препятствий, усугубленных послевоенной разрухой. В итоге, чтобы не пропала крупная сумма денег, могилу было решено вскрыть. Вдова с соответствующими документами заглянула в домик кладбищенского сторожа. Внутри она заметила две странности: сторож заметно нервничал, а на вешалке висел пиджак — точно такой же, как у ее покойного супруга. Могилу на Байковом кладбище раскопали в тот же день. Ко всеобщему удивлению, гроб оказался пустым.
Приехавшим милиционерам вдова сообщила о кладбищенском стороже и о своих подозрениях. Следствие показало, что на своем приусадебном хозяйстве, расположенном недалеко у кладбища, он держал свиней. Когда поступал «свежий» покойник, сторож ночью разрывал могилу и увозил на тележке труп. Кое-что из одежды продавалось на базаре, а тела расчленялись и шли на корм свиньям. Мясо последних уходило на базар. Говорили, что свиней-людоедов милиционеры расстреляли, облили керосином и сожгли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночные стуки
Я живу одна в двухкомнатной квартире. Той ночью внезапно меня разбудил вой соседской собаки. Думаю — ну, попадись они мне, ведь мне утром на работу идти. Я пыталась заснуть дальше, а лай только усилился. Я разозлилась — все-таки ночь, а они собаку унять не могут. Решила встать и пойти к соседям. Подойдя к двери, я услышала шорох на лестничной площадке. Решительность сразу спала: «Да ну, зачем тащиться ночью?». Тем более, что животное уже замолчало.
Я снова пошла спать, но сон не приходил — мешали какие-то шумы в подъезде. Потом раздался звонок в мою дверь, и я поплелась в прихожую.
— Откройте дверь! — послышалось снаружи.
Кого могло там принести ночью? Может быть, грабитель какой-нибудь. Тем более, что свет на лестничной площадке перегорел — никого не разглядишь. И зачем мне ночные гости?..
Звонок повторился, и снова зазвучало:
— Откройте!..
Голос был каким-то странным, шипящим. Я застыла на месте, и с той стороны начали материться. Я перепугалась, заперла дверь на все замки и позвонила хорошей подруге, которая не разозлится, что я потревожила её сореди ночи. Она со мной так и болтала целый час. Стуки в дверь продолжались пару минут, потом прекратились.
Утром я увидела из окна возле своего дома машины полиции. Вскоре полицейские сами мне постучались в дверь, чтобы опросить. Оказалось, что кто-то звонил почти во все двери подъезда. Моих соседей, как и некоторых других, нашли зарезанными вместе с собакой. Вот почему она так лаяла...
Убийцу так и не нашли. Я сразу же сменила район проживания после этого случая.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Большеног
Началась эта история давно. Учился я в ту пору в 5-м классе. Возвращаясь домой со школы с двумя моими лучшими друзьями Серегой и Женькой, мы частенько (особенно зимой) сидели в подъезде у Сереги на батарее между первым и вторым этажами. Дом был довольно старый, пятиэтажный, пятидесятых еще годов постройки. От нечего делать мы сидели и травили всякие истории и байки. Дети были — что с нас взять... Рассказывал больше Серега. Он вообще был фантазер большой и немного не от мира сего.
И вот сидим мы так однажды вечерком после второй смены. На улице мороз, темно. И Серега нас, как обычно, потчует своими пересказами страшных историй, якобы рассказанных по телевизору. Врет, конечно, но нам все равно страшно и интересно одновременно.
А Серега вдруг начинает плести про то, что, мол, в их подъезде на чердаке (а сам он жил на пятом, верхнем этаже) обитает какой-то Большеног. Что это за зверь, не сказал, но, мол, «это очень страшно». Мы с Женькой посмеялись. Серега говорит: «А вы представьте, что он сейчас начнет спускаться сверху, нам бы убежать от него успеть...».
И тут мы слышим, как сверху, громко топая, кто-то спускается. Честное слово, сердце в пятки ушло от неожиданности. А топот всё чаще и всё ближе. И шаги какие-то... не человеческие. Не знаю, как объяснить, но звучало так, как будто нога огромная до невозможности.
Ох, как мы дернули из подъезда, не оглядываясь!.. Вылетели и аж в снег попадали все втроем. Отбежали подальше и ждем. Слышно что, топот дошёл до первого этажа и остановился, а никто так из дверей и не вышел. Долго мы там еще проторчали. По домам надо, а мы стоим. У Сереги слезы на глазах, боится домой идти. Потом соседка его вернулась, с пятого этажа тоже. С ней он домой и пошел.
В тот день я брату на год меня младше рассказал об этом. Не поверил он — решил, что я пугаю его просто. А на следующий день приходит домой с квадратными глазами. Оказывается, он друзей подбил пойти туда «Большенога» ловить. Говорит, как только в подъезд зашли, так и побежал сверху кто-то огромный. Они все врассыпную и по домам. Больше они туда не лезли. А мы перестали у Сереги в подъезде сидеть. А он сам всегда дожидался кого-либо из взрослых, с ними и поднимался к себе. А потом собаку-овчарку завел.
А продолжение истории таково. Несколько лет назад шел я мимо того дома по каким-то своим делам. Взрослый человек, за тридцать уже. И вдруг слышу тот самый жуткий топот из подъезда. И дети небольшой толпой вылетают оттуда, чуть дверь не вышибив, и с визгом бросаются в рассыпную. И вот стою я возле той двери, сердце колотится, как у малолетки. А топот остановился — и все. Постоял я немного у двери, да вот открыть ее не решился, дальше пошел...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Вожжи
Работал я в то время водителем, приходилось часто ездить по ночам. Однажды весной мне было велено забрать груз, который должны были подвезти трактором, так как к месту назначения подъехать было невозможно из-за бездорожья. В одиннадцать часов вечера я выехал к месту прибытия трактора. По дороге увидел в полосе света от фар рыжую лису, которая в зубах тащила вожжи. Я прибавил газу, стаясь колесом наехать на вожжи. Лиса ускорила свой бег, но вожжи не бросала. Так продолжалось несколько километров. Я увлекся этой игрой и увеличивал скорость автомобиля, лиса была в одном метре от него — и вдруг она бросила вожжи и нырнула с полосы света в темноту. Я остановил автомобиль, подошел к вожжам, осмотрел их. Это были не кожаные вожжи, которые могла бы употребить в пищу лиса, а сделанные из транспортерной ленты — в пищу они никак не годились. Я бросил их в кузов «на всякий случай» и продолжил свой путь.
Прибыв на место в час ночи, я решил вздремнуть до прибытия трактора. Холодало. Вдруг я услышал шаги: кто-то подходил к автомобилю. Я ждал, что сейчас откроется дверь кабины, но звуки шагов прошли мимо: кто-то обоходил автомобиль, но я никого не видел. Так повторилось несколько раз. Я почувствовал тревогу. Вдруг заскрипел кузов автомобиля — кто-то лез туда. Я подумал, что это вор, и посмотрел в заднее стекло кабины. Никого... Вылез из кабины, обошел автомобиль, посмотрел под машиной, заглянул в кузов — ничего, только вожжи пропали (причём осознал я это не сразу, а намного позже). Делать было нечего, залез в кабину, закурил — и тут постучались в боковое окно кабины. Я посмотрел туда и увидел в лунном свете бледное лицо с вылезшими из орбит глазами и высунутым языком. Я едва не умер от страха... Меня бросило в дрожь, и я быстро защелкнул замки дверей, чтобы снаружи нельзя было их открыть. Сделав это, я опять посмотрел в окно — лицо пропало. Посидел, не помня себя, помнемногу успокоился и задремал.
В три часа ночи меня разбудил гул трактора. Подвезли груз, который я ожидал, и началась погрузка. Я спросил: «Почему задержались?». Мне ответили, что причина уважительная — повесился рабочий на вожжах в конюшне. Пришлось вызывать милицию, разговаривать с семьей и начальством, писать объяснительные и так далее. Тут я вспомнил о вожжах, которые носила с собой лиса, рассказал об этом ребятам и подробно описал, как выглядели вожжи.
Оказалось, это те самые вожжи, на которых повесился рабочий! Один из приехавших парней хорошо их запомнил, так как с них снимал висельника. Я до сих пор не могу понять, зачем они были нужны лисе и висельнику, который приходил за ними — а я уверен, что это был он...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Повторяющийся кошмар
Вот уже два года меня мучает повторяющийся кошмар. Начинается все обычно с того, что я просыпаюсь. Во сне. Я лежу в темноте, и меня мучает то самое жуткое чувство, которое в детстве заставляет накрываться одеялом с головой и спать со включенным светом. Я пытаюсь встать и понимаю, что руки и ноги как будто свело судорогой. Пытаюсь закричать — но из горла выходит лишь хрип. Я в ужасе. Кое-как я сползаю с кровати с огромным трудом, пытаюсь выпрямиться, дотянуться до выключателя, но падаю, налетаю на мебель… Наконец, добираюсь до заветной стены, щелкаю выключателем и… ничего не происходит. Лампочка не загорается. И тут я просыпаюсь снова. Думаю: «Уф, как хорошо, что кошмар закончился». Но не тут-то было — всё начинается по новой...
Обычно такие ложные пробуждения происходят два или три раза, а когда я по-настоящему просыпаюсь, на часах, как правило, постоянно одно и то же время — половина четвертого. Разнились иногда детали. То просто темнота давит, то какое-то чёрное существо сидит на постели (когда мне так приснилось, после пробуждения я обнаружила на этом же самом месте двух пауков).
Полгода назад была самая ужасная ночь в моей жизни. Я просыпалась раз пять-шесть, уже давно поняла, что это опять сон, щипала, кусала себя, но у меня ничего не выходило. Мне было очень страшно — я рыдала, выбивалась из сил, но не могла проснуться. Я думала, это никогда не кончится. Но вдруг рядом появилась моя покойная бабушка. Ее слова так крепко врезались мне в память, что я помню их и по сей день. Она взволнованно сказала: «Вели мне уйти! Быстро!». Я, не раздумывая ни секунды, в истерике закричала: «Уйди!». И тут же меня буквально выбросило из сна, глаза открылись сами. На часах была половина четвёртого. В ту ночь я больше не заснула, до утра меня трясло.
После этого случая сон не снился мне довольно долго, и я уже подумала, что навсегда избавилась от него. Но недавно кошмар начался снова. Я не знаю, что мне делать. Это действительно страшно...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старик на каталке
Несколько лет назад довелось мне побывать в санатории «Марциальные воды», что располагается в самом сердце Карелии. Места знатные, зори тихие, люди приветливые. Контингент санатория вначале удивил и слегка напугал: одни бабушки и дедушки. Кто слепой, кто глухой, кто на коляске катается. Но позже прониклась я к ним всей душой: тут тебе и мудрости глоток, и предание старины глубокой. Как говорится, два в одном. Вот с одной такой бабушкой — божьим одуванчиком подружились мы крепко, и поведала она мне одну интереснейшую историю:
— Случилось это, девонька, когда мне лет этак шестнадцать стукнуло. Это как раз после войны было. Семья у нас большая, детей много было, да все малы, я самая старшая из них. Мамка-то на заводе надрывалась, а от отца пока никаких вестей не поступало: жив ли, мертв ли — неизвестно. И эта неизвестность очень нас пугала. Так вот, чтоб мамке-то своей помочь, устроилась я санитарочкой в больницу. Деньги-то небольшие, конечно, платили, зато в сытости была, да и младшим, если какой больной что-то не доест, гостинец приносила. Ничего, жить можно было. И в первую же смену довелось мне увидеть умирающего. То был старик без роду, без племени, одинокий, никому не нужный. Умирал он тяжело, все стонал и на каталке метался. А дыхание было сиплое-сиплое, словно кто душил его. В ту пору в больнице нашей для таких умирающих был выделен закуток: чтоб на глаза больным не попадались. Так вот, в этом темном закутке дед тот медленно и умирал. Для меня это было потрясением: никто из врачей не оказывал ему никакой помощи, не подходил, не смотрел, не проверял. А я сновала по коридору со шваброй туда-сюда, но ноги то и дело несли меня к тому страшному закутку. Я пыталась облегчить участь умирающего: дать воды, обтереть лицо, но он уже был совсем плох — не двигался и дыхания почти не ощущалось. И в один из таких моментов, когда я вновь заглянула в закуток, то увидела странную картину: дед сидел на каталке, понуро свесив босые ноги. Спина согнута, глаза опущены к полу, а дыхание чистое и спокойное. От потрясения я не нашла ничего лучшего, как спросить:
— Дедушка, с вами все в порядке?
Не дождавшись ответа, метнулась к врачу с радостной новостью, что дед «ожил». Врач покрутил пальцем у виска, но к деду пошел. Открыв дверь и увидев старика, лежащего на каталке, мы поняли сразу: все кончено, он мертв.
Закутав старика в старую простыню, мы вместе с молодым, здоровым, жизнерадостным парнем-санитаром повезли его в морг. Картина в морге предстала удручающая. Везде лежали тела: на каталках, на нарах и даже на полу. Поставив каталку со стариком в угол, я стала снимать с него простыню, немного замешкалась и не углядела, как санитар выскользнул на улицу. Только услышала, как хлопнула и закрылась на защелку дверь. Я вздрогнула всем телом от этого резкого звука, выпрямилась, но не успела сделать и шага, как свет погас. Санитар за дверью радостно гоготнул:
— Ну что же, девочка, побалуйся с дедушкой, пока он еще тепленький. Даю тебе 10 минут.
Я дико закричала, рванулась в потемках к двери, по пути наступая на чьи-то тела. Я билась об дверь, как дикий зверь бьется о клетку, ломая до крови ногти, крича и срывая голос от страха. Но черствое сердце моего мучителя не знало пощады. В какой-то момент мне показалось, что я слышу сзади странный звук и словно кто-то дышит там в темноте тяжело, сипло и натужно. Мои глаза уже привыкли к сумеркам, я резко оглянулась и увидела... старика, сидящего на каталке и понуро свесившего босые ноги. Дико заорав, я медленно осела на пол...
Очнулась на улице — санитар лупил меня по щекам. Увидев, что жизнь ко мне возвращается, ухмыльнулся:
— С боевым крещением тебя, девочка!
А я лежала на сырой земле, в грязном, мокром, больничном халате... Сил не было, голова кружилась, но мне было так хорошо, как никогда в жизни. Я вдыхала в себя ночной чистый воздух и хотела только одного — жить, жить, жить...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Встреча у озера
Историю эту рассказал мне мой дед Иван. Человек он был сурового склада, прошел войну, сочинительством не увлекался.
Произошло это на Украине, в Полтавской области. После войны дед устроился почтальоном, так до пенсии им и проработал. Ездил по вверенной ему территории в телеге, запряженной старым мерином. Возвращался он обычно в сумерках, а в тот день как с почты приехал, голова сильно заболела, прилег, да и проспал почти до вечера. Дело к ночи, а почту-то развозить надо. Пришлось запрягать коня.
Возвращался обратно, уже и луна светила. Часть дороги проходила вдоль озера, а в одном месте мостки стояли, где мужики рыбу удили. И заметил дед женщину с длинными волосами, сидящую на мостках спиной к нему. Волосы у нее были длинные, закрывали почти всю спину, а нижняя часть тела была в воду опущена. Ну сидит и сидит, только плакала эта женщина так, что самому завыть хотелось. Дед стал крепить вожжи к специальной ручке, чтобы слезть с телеги, узнать, что случилось, да только конь старый, который сроду не бегал, так понес, что Иван чуть не слетел.
Обернулся дед назад на женщину — видит, и она повернулась. Он так и обмер — то не человек был, а что-то непонятное: лицо злобное, оскаленное, волосы длинные и перепутанные, по пояс голая, а то, что внизу было, извивалось так, что вода вокруг как гейзер бурлила. Кинулась она под воду и пошла вода большой рябью в его сторону. А коня понукать не надо — скачет и взбрыкивает все время, как будто его кто кусает...
Дед говорил, что на войне, когда рельсы разминировал, не так боялся, как в ту ночь. И все повторял: «Вот и верь теперь сказкам, что русалки красавицы!».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Интернат
Я училась на психолога детского. А точнее, на психокорректора. Все мне нравилось, все устраивало до тех пор, пока не попала на первую практику. Такого ужаса я не встречала ни до, ни после.
Здание интерната располагается в старом пионерлагере, перед ним огромный парк с заросшими и темными аллеями, покалеченные и потемневшие статуи, выщербленная плитка под ногами. Дети в застиранных больничных пижамках, на заштопанных простынках. Это не от жестокости персонала — просто не было, видимо, денег у государства ни на что, даже на больных детей, которым и так от рождения выпало много горя и боли. Тут все — отказники, ни один из них ни разу не слышал голос мамы, не чувствовал тепло ее рук. Им постоянно больно, страшно больно, у них невыговариваемые диагнозы, они — будущие жители маленького кладбища, где только детские мордашки на фотографиях. Они умирают, так и не успев пожить.
Мне там было страшно. Там смерть — бытовой элемент. Даже те дети, кто хоть немного реагируют на действительность, очень равнодушно взирают на то, как уносят из палаты тело соседа по кровати. Только раз я услышала, как одна девочка спросила у нянечки: «А почему он первый? А когда я уже? Скорей бы...» — как будто речь об очереди на карусель...
Иногда нас просили оставаться на ночное дежурство. Естественно, под присмотром врачей и медсестер. Просто дополнительные рабочие руки, ведь детки многие даже не могут самостоятельно перевернуться, или переворачиваются, утыкаются носом в подушку и лежат, задыхаются, потому что вылезти из плена постельного уже нет сил. Вот в одно такое дежурство я от старшей медсестры и услышала эту историю.
«В ту ночь у нас умерли сразу двое. Ванечка и Сережа. Еще вечером им стало плохо. Госпитализацию отложили, понадеялись на свои силы. Да и не очень охотно берут наших деток, обижают их. А им все равно умереть суждено, спасать таких — только мучить, так пусть хоть дома, среди родных им людей. Мы мальчиков сразу перевели в отдельную палату и дежурили там по очереди. Я сидела с трёх ночи до шести утра. Лежат, сопят, но слышно по дыханию — не спят. Вдруг Ваня говорит: «Няня, посмотри на Сережку, он сказать хочет тебе». Я думаю, ну что он может сказать, ведь не говорил у нас Сережа, мычал только. Но подошла, в лицо ему заглянула, а там глаза прямо белые-белые, ни зрачка не видно, ничего... просто белое всё... Погладила его по головке. Что ты, говорю, Сереженок, спи спокойно... а сама на кнопку жму, врача вызываю, глаза-то неживые совсем у ребенка. А он моргнул, глазки опять нормальные стали, и мычит: «М-м-м, м-м-м, м-м-мама...». Я опешила, с рождения знаю его, ни слова не мог сказать, а тут... Врач прибежала, перевели Сережку из этой палаты. Я осталась с Ваней, села возле окна, спиной к батарее. Ночь лунная была, чтоб Ванино лицо видеть. Через сорок минут вдруг бесшумно открылась форточка, и занавеска меня по лицу бахромой погладила, я от неожиданности аж вскочила. Стул перевернулся, по батарее загрохотал. Захлопнула эту створку, стул подняла и говорю Ванюшке: «Извини меня, напугала тебя». А он мне: «Не надо бояться, няня, это Сережка прощаться приходил. Я тоже приду, ты не бойся». Тут меня врач из коридора манит к себе, выхожу, она и говорит тихонько: «Ты пошли там девчонок, Сережа умер». И тут Ванин голос из палаты: «Я же говорил, не надо бояться».
Вот как такое возможно, скажи мне? Что за прощание такое? Как мальчик наш шепот услышал? От двери до кровати добрых двадцать метров, да и тишины у нас не бывает никогда. Мистика! А Ванечка тоже со мной попрощался. Когда его кроватку убирали, я его матрас несла в прачку, а на двери халат висел, так он мне на плечи упал, когда я мимо проходила. Так мягко рукавами за плечи будто обнял...».
После этой практики я ушла из универа. Родственники обвиняли меня в разгильдяйстве: «Родители платили-платили, а она чего, бросить надумала». Однокурсники брезгливо говорили: «Видишь ли, противно ей слюни утирать аутятам»...
А я не могу... Мне страшно детей хоронить...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дедушкин дом
Было это в 90-х годах. Приехали мы к моей бабушке, 75 лет ей было. Незадолго до этого умер наш дед. Мне тогда семь лет было. Я помню, что мои родители рассказывали, что дед то ли мёртвых видеть мог, то ли ещё что-то такое с ним было — врать не буду, не помню, знаю только, что он категорически запрещал бабуле хранить в доме иконы.
Приезжаем мы, а бабушка рассказывает, как ей жить страшно стало — мол, двери сами открываются, шаги слышно и всё такое. Ну, мы не поверили — мало ли, что покажется старому человеку, да ещё и после смерти мужа... Мы ее успокоили, посидели все за столом и спать разошлись. Дом был с тремя комнатами, в одной спали я и два моих брата (оба тогда были подростками), в другой комнате родители, в третьей — бабушка. Родители наши спали в комнате деда. И вот, только стали мы засыпать, как услышали скрип двери, но не в нашей комнате, а в комнате родителей. Мы, естественно, спать уже не смогли, тем более после рассказов бабушки про странные события в доме. Тут послышались шаги, опять же в комнате родителей, и сразу после этого крики. Кричали мать и отец. Братья вскочили и побежали в комнату родителей. Как выяснилось, на них словно кто-то вылил по ведру воды — они были полностью мокрые... Все в доме проснулись и до утра сидели в гостиной. А только начало светать, мы наспех собрались и, забрав с собой бедную бабушку, уехали из этого странного дома.
В 2003 году бабушка умерла, а дом так и стоял заброшенный, пока мой дядя совсем недавно не взялся его ремонтировать и потом продал. Я бы не вспомнила эту историю, если бы не узнала от дяди, что люди, купившие дом, вдруг переехали обратно к себе в квартиру, жалуясь на то, что в доме происходят какие-то страшные вещи...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гость
Разбирая шкаф в прихожей, я услышал, как кто-то сказал: «Открой дверь». Я подошёл к двери. В коридоре за дверью было тихо. Я уже собирался уйти, когда мои руки задвигались сами, ощупывая дверь.
— Впусти меня, — голос стал громче и увереннее.
Меня передёрнуло, словно я прикоснулся к чему-то неприятному. Я отскочил от двери и прижал руки к груди, они мелко тряслись. Сделав шаг назад, я почувствовал, как квартира заполняется мерзким запахом.
— Открой мне, скорее...
Я не сообразил, как шагнул вперёд, повернул ручку и толкнул дверь несколько раз. Замки закрыты, подумал я, и только после этой мысли понял, что пытаюсь сделать. Я представил, как открываю дверь и впускаю то, что за ней. Меня охватила дрожь. Я дёрнулся, пытаясь отойти от двери, но тело меня не слушалось.
— Почему ты мне не открываешь? — за дверью кто-то заплакал. Звучало это так, словно кто-то, привыкший рычать, пытался хныкать.
— Не бойся, открой. Я твой друг...
Тело совершенно не слушалось меня. Я снял цепочку и открыл верхний замок. То, что стояло за дверью, торопилось, и это передалось мне. Руки начали беспорядочно дёргать замки и ручку, пытаясь открыть дверь, но она не поддавалась. Я попытался позвать на помощь, но крик оборвался, превратившись в хрип.
— Впусти меня. Ты ведь не хочешь остаться один...
В этот момент мне стало плохо от мысли, насколько я одинок и никому не нужен. Мне захотелось плакать от горя, но где-то в глубине билась надежда, что всё можно исправить. Мне только нужно открыть дверь...
— Почему ты медлишь?..
Я заметался в панике. Мне нужно впустить своего друга. Нужно сделать это сейчас, или он уйдёт.
— Не надо, не уходи, я сейчас...
Я осмотрел дверь. Ну конечно, как я мог забыть — последний замок открывался только ключом, а ключ лежал в моей комнате.
— Я сейчас, — повторил я и побежал в комнату.
Желание открыть дверь окутало меня. Всё было, как в тумане. До комнаты я дошёл на ощупь, нашёл ключ. Потом последовала вспышка боли — я ударился пальцами ног о дверь туалета. В руках у меня был ключ, я шёл к входной двери. Я упал, меня начало трясти от страха. Ещё несколько шагов — и дверь была бы открыта.
— Скорее...
Дрожь прошла, и я начал подниматься. Тело опять переставало меня слушаться. Из последних сил я швырнул ключи в унитаз и спустил воду.
Меня накрыла волна отчаянья. Я не смогу впустить гостя. Останусь один, никому не нужный, никчёмный. С этой мыслью я рухнул на пол и заплакал. Я плакал, бил кулаками о дверь и катался по полу несколько часов, а потом вдруг всё прошло. Я сел на пол и засмеялся. Меня переполняла радость, стоило мне только подумать, что я остался живой.
Не знаю, что тогда приходило и стояло за моей дверью, но время от времени оно возвращается. Эти дни я чувствую заранее. В квартире у меня стоит сейф с часовым механизмом. Я запираюсь дома, кладу все ключи в сейф и жду. Когда раздается голос и меня «накрывает», я ползаю по полу и плачу от мысли о том, что я не могу открыть дверь. К утру меня отпускает. Я искал помощь, ходил по колдунам, в церковь, переезжал, но всё напрасно. Раз в месяц он всё равно приходит.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Напарник
Когда я был в дошкольном возрасте, я часто не мог уснуть ночью. Нет, я не был гиперактивным мальчиком, и уже в 21:00 меня сильно клонило в сон, но как только моя голова касалась подушки, сонливость уходила. Я долго лежал на спине и смотрел в потолок. Я не боялся темноты и не сильно переживал из-за бабаев за батареей и ведьм за шторой. Точно сказать сейчас не смогу, но, думаю, мне было скучно... В принципе, ничем это не мешало, но спать все равно хотелось, хоть и не моглось. Как любой ребенок в этом возрасте, я считал, что эту проблему может решить самое мудрое и сильное во всем мире существо — мой отец. Когда я долго не мог уснуть, я звал его, он приходил из соседней комнаты и спрашивал, что случилось. Я не мог объяснить ему, что не так, и потому просто говорил, что мне страшно. Думаю, всем родителям приходилось слышать такие слова от своих детей в ночную пору. И решение этой проблемы почти всегда одно и то же: родитель сидит с тобой некоторое время, тебе становиться спокойней, и вы решаете, что от всех кошмаров спасает зажженный ночник или свет в коридоре. Ночника у меня в комнате не было, и потому, уходя спать, отец не выключал свет в коридоре, благо родителям спать он не мешал, а у меня под дверью была достаточно широкая щель, чтобы образовавшаяся полоса чуть освещала ту часть комнаты, где стояла моя кровать. Короче говоря, этот трюк работал. Через некоторое время я засыпал. Так я довольно эффективно спасался от бессонницы некоторое время. Отец каждую ночь оставлял зажженным свет в коридоре — таким образом, и он, и я высыпались.
Однажды (в конце 90-х) была лютая зима. Тогда я впервые увидал, как выглядят обледеневшие деревья, и особо мне тогда нравилось сбивать плотные ледяные корки со сточных труб своего дома и со стволов тех же тополей и рябин. Понятное дело, такая зима для нашего (южного, надо сказать) региона страны стала неожиданностью. Каждый день обрывались под весом наледи трамвайные и троллейбусные линии, образовывались здоровенные сосульки, которые падали на ничего не подозревающих прохожих и, понятное дело, нарушалась робота линий электропередач. Суть в том, что иногда пропадало электричество во всем доме — электрики объясняли, что из-за морозов. Однажды это случилось поздним вечером, и ремонтировать до утра никто, понятное дело, ничего не собирался. Засыпать в эту ночь я должен был без света, а отец был слишком уставший после работы и чем-то к тому же раздражен. Я лежал на кровати в комнате, и сна не было ни в одном глазу. Долгое время я изучал потолок и занимал себя тем, что представлял, будто я попал на необитаемый остров и охочусь там на динозавров. И, не знаю, почему, представлялось мне, что было бы совсем отлично, если бы со мной был веселый напарник — из тех, что попадают в передряги, смешат тебя и делают глупости. Короче, персонаж-недотепа, клише из мультфильмов и приключенческих фильмов, которые выливались с экрана телевизора прямо в мой неокрепший разум. Надо сказать, что с самого рождения я был очень худым, слабым мальчиком, но зато имел богатую фантазию. И, наверное, именно из-за своей физической хилости, лежа в кровати, я представлял себя сильным и мускулистым героем боевиков, а напарника своего — слабым, тощим и в довершение всего совершенно лысым (лысых людей я тогда считал очень забавными). По моему «сюжету», он попадал в лапы тираннозавров, рисковал быть затоптанным бронтозаврами, спасался бегством от стай велоцирапторов, а то и оказывался в гнезде птеродактиля. И каждый раз он комично поднимал руки к небесам и кричал глупым высоким голосом: «Ой-ой! Помоги, Герой!». При этом его голова металась взад-вперед, будто он так яростно кивал. И вообще, он всегда называл меня «Герой». Мне тогда казалось, что это очень круто. Я быстро придумывал все новые и новые приключения. И, должен сказать, в большинстве из придуманных мной сценариев напарник заканчивал свою жизнь или на рогах у трицератопса, или съедался другими прожорливыми динозаврами. Честно признаться, такой исход событий мне даже нравился больше, и к полуночи сюжеты со смертью напарника полностью оттеснили хэппи-энды.
Ближе к трем часам поток моих героических фантазий прервал неожиданный звук. Я безошибочно узнал его — кто-то нажал на последнюю клавишу пианино «Украина», которое стояло у нас в холле. Я сразу понял, что это была именно та клавиша, потому что, в отличие от остальных, она звучала звонко: полгода назад лопнула струна, и пришедший мастер заменил ее на новую, не потрудившись, впрочем, настроить пианино. Звук был резкий, и, как и любого ребенка в темноте, он меня испугал. Я повернул голову в сторону двери и увидел, что из-под нее пробивается слабый свет. Слабее, чем от лампы в коридоре, и какой-то неверный, будто по ту сторону дверей зажгли пару свеч. Через несколько секунд я услышал: «Ой-ой! Герой! Помоги!». Голос был высокий, но звучал спокойно. Я сразу забыл обо всех страхах — ведь я превратился в Героя, и мой Напарник сейчас нуждался во мне! Я перевернулся на спину и увидел его лицо. Оно выросло в потолке, будто побелка стала мягкой, как воск или тонкая резина, и по размеру не превышало чайного блюдца. Лицо висело аккурат над моим, маленькое, но я хорошо рассмотрел Напарника. У него был высокий широкий лоб, маленькие, широко расставленные запавшие свиньи глазки без ресниц, не выражающие никаких эмоций, такой же маленький детский носик и длинная нить, которую скорей можно было бы назвать прорезью, чем ртом. Напарник широко раскрыл рот, и я услышал: «Ой-ой! Спаси меня! Они будут есть мое тело! У меня уже нет рук! Помоги! Их детки съели мои ладошки! Они оторвали от меня кусок мяса! Мне больно! Спаси меня, Герой!». Я слышал его тонкий голос, но губы его не шевелились, рот был по-прежнему раскрыт, а когда Напарник замолк, он резко захлопнулся. Мне почему-то стало смешно от этих его слов, и я захохотал. Напарник улыбнулся мне в ответ сначала одними губами, а потом обнажил ряд длинных, прямых, но тонких зубов. Улыбка была очень широкая, но сами зубы занимали в этом зияющем оскале непропорционально мало места. Создавалось ощущение, будто кто-то сильно тянет Напарника за уголки рта, заставляя улыбаться.
Я перестал смеяться и теперь просто улыбался Напарнику в ответ. Он начал раскачивать голову взад-вперед, как я представлял себе ранее, когда он кричал о помощи. Я вторил ему, кивая в ответ. Темп движения наших голов ускорялся, и вскоре мир превратился для меня мельтешащее, передвигающееся с огромной скоростью лицо Напарника и его скачущие во тьме маленькие зубки. Звуки утихли, я ничего не слышал, и тут мне стало страшно. Мир все еще двигался, превратившись в месиво тусклых бликов и тьмы. Все смешалось, лишь одно было неподвижно — широко ухмыляющееся личико оставалось на месте. Напарник смотрел на меня своими свинячьими глазками и все так же широко улыбался. Этот взгляд и ухмылка наполнили мое сердце ужасом. Я хотел кричать, но не смог издать ни звука. Я чувствовал себя так плохо, что думал, будто сейчас сойду с ума. Я хотел услышать хоть какой-нибудь звук, увидеть хоть что-нибудь из своей реальной жизни, из своей комнаты. Но все, что я видел — белое личико Напарника размером с блюдце, его черные глазки и маленькие зубки в пропасти широкой улыбки. Целую вечность я смотрел на него, а он смотрел на меня. Мой страх пожирал меня, но я не чувствовал боли или иных неприятных ощущений. Я ничего не чувствовал и не слышал. Только ужас. Я хотел умереть. Как я хотел умереть!.. Я был маленький пятилетний тщедушный мальчик. Я не мог выдержать такого ужаса...
В себя меня привел отец. Он рассказал, что услышал, как кто-то нажал пианинную клавишу, вышел из спальни и увидел, что крышка пианино поднята. Он зашел ко мне в комнату. То, что он увидел, испугало его: я стоял на своей кровати в полный рост и, не издавая ни звука, бешено мотал головой взад-вперед. Отец быстро подошел ко мне и встряхнул, крепко взяв за плечи. Это помогло мне вернуться в реальность. Я заплакал, и он обнял меня. Я уснул у него на руках.
Наутро я забыл о событиях ночи, проснулся бодрым и в хорошем расположении духа. Отец, видимо, видя, что я в порядке, решил не тревожить меня разговорами о вчерашней ночи. Он видел, что я забыл обо всем. И со временем он тоже забыл.
Почему же я пишу об этом сейчас, описывая детали с такой точностью?.. Ведь сейчас мне 19 лет, а произошло все давно. Ответ прост: Напарник помог мне вспомнить. Сегодня утром я ехал в метро в университет, и на одной из остановок в вагон зашел попрошайка. В отличии от цыган и других просящих милостыню в метро, он не сказал ни слова. Он был одет в старую грязную желтую пуховую куртку с капюшоном, надетым на такую же грязную синюю шапку. У него была большая голова, но лицо нельзя было так просто рассмотреть из-за стянутого шнурком по кругу капюшона. На руках у него были грязные синие варежки, на ногах — залатанные старые спортивные штаны, заправленные в сбитые ботинки. Он подходил к людям и тихо протягивал руку, не говоря ни слова, но все игнорировали его просьбы. Я стоял напротив выхода из вагона, прислонившись к противоположным дверям. Когда попрошайка, опустив голову, начал приближаться ко мне, я полез во внутренний карман, чтобы достать мелкие деньги, но замер, засунув руку за пазуху.
— Помоги...
Говорил он тонким голосом необычайно тихо, но в тот момент для меня исчезли все звуки.
— Помоги, Герой...
Грязная варежка потянулась ко мне ладонью вверх. Я сразу вспомнил все события той ночи с потрясающей ясностью.
— Они съели мои ладошки, помоги...
Попрошайка поднял лицо, и я увидел его черные запавшие глазки. Лицо в капюшоне было маленьким, необычайно маленьким для такой массивной головы.
— Ой-ой. Помоги, Герой!
Напарник широко улыбнулся мне, обнажив свои тоненькие длинные зубки.
— Помоги...
Я потерял сознание.
На платформу я как-то вышел сам и пришел в себя, когда уже сидел на лавке. Надо мной склонилась работница метрополитена. «Что употреблял?» — строго спросила она. Я покачал головой и спросил, что случилось. Убедившись, что я ничего не помню, она рассказала, что я долго стоял в вагоне и быстро кивал. Взад-вперед. Взад-вперед...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Прощальный праздник
Дело было четыре года назад в середине осени. Я забыл, как называется этот день, но суть в том, что по народным поверьям в этот день вся летняя нечисть в лесу устраивает «прощальный праздник». На следующий день они уходят в спячку, а на их место приходит другая (зимняя) нечисть с севера. И в этот день не рекомендуется в лес ходить. Мы с моей хорошей знакомой Катей и до того, как узнали про это, хотели в лес пойти, но теперь стало еще интереснее и появился смысл сидеть с костром до ночи.
Итак, посидели мы на краю леса почти до полуночи — пили пиво, болтали. К слову, от леса до ближайших домов было минут двадцать пешей ходьбы. И вот, где-то в полночь начало твориться что-то странное. Я услышал из глубины леса звук, похожий на трубу или горн. Сначала это было едва слышно. Я игнорировал звук до тех пор, пока Катя сама не спросила, слышу ли я трубу. Потом костер стал очень стремительно тухнуть. Его не задуло ветром, нет (да и штиль был полный), огонь просто начал быстро терять жар. Я стал подкидывать веток, но они очень плохо горели, хотя в костре до этого сгорело штук семь плотных полен.
Труба стала отчетливее, и мы услышали что-то похожее на музыку — как джаз, только непонятно, что за инструменты. На протяжении всего этого действа мы с Катей постоянно сверялись — кто что слышит, кто что видит. Было еще не так страшно, чтобы хотелось бежать, даже весело местами. Потом мы увидели очень красивое зрелище. На верхушках уже почти лысых деревьев начали парить тусклые синевато-белые размытые шары. Со стороны, где играла музыка, появился ветерок (мотив было не разобрать, хоть убей). Нам уже стало тревожно, тем более, что пока мы смотрели на шары, костер почти потух. Начали собираться. Пока шли до края леса, увидели пару раз одно и то же существо, очень похожее на белку, только больше раза в два, белое, с неестественно длиннющим хвостом (метра на полтора). Оно шустро прыгало по земле и ныряло в кусты.
Эмоции у нас были двойственные. Вроде и жутко, но как-то и спокойно в то же время. Но спустя еще минут пять почти в один и тот же момент шары погасли, труба замолкла, и стало очень холодно — будто температура мгновенно упала градусов на десять. Небо стало светлее, но страх нас с Катей охватил дичайший. Мы рванули оттуда изо всех сил. Дошли до заправки, выпили там кофе, успокоились. Поговорили друг с другом, убедились, что видели одно и то же. А на следующий день начались первые заморозки.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом под звёздным небом
Я живу на севере. Провинциальный городок, находящийся почти за полярным кругом. Мы с отцом переехали сюда четырнадцать лет назад, сразу после смерти матери. Отец — кадровый офицер, и назначение на новое место службы он принял беспрекословно. Я же был совсем маленьким, и поэтому совсем ничего не помню о жизни до переезда, словно всю жизнь прожил именно здесь.
Итак, как я уже упоминал, город находится едва ли не за полярным кругом. Очень короткое, по-северному суровое лето, девять месяцев зимы, и снег, снег везде. И тишина — вот что въелось в мозг особенно сильно. Почти каждый день я выходил на прогулку и наслаждался этими странными ощущениями — тишина, чуть кисловатый запах свежего снега, почти безлюдные улицы и стойкое чувство какой-то иррациональной грусти.
Отец служил в части связи. «Важный стратегический узел», необходимый для правильной проводки наших подлодок в студеных водах Ледовитого океана. Океан, кстати, не так далеко, километрах в десяти на север, вот только делать там совершенно нечего. Берег безжизнен и уныл, только редкие гагары иногда тоскливо кричат где-то вдалеке. Я спокойно жил, ходил в школу, заводил друзей, врагов, встречался с девочками. Ближе всего я познакомился с пареньком по имени Захар. Мы сошлись благодаря общему интересу — страстью к изучению всяких паранормальных явлений. В воинской части была довольно неплохая библиотека, солдаты туда почти не ходили, а вот мне были рады, как хоть какому-то посетителю. После школы я бегом устремлялся на второй этаж невысокого кирпичного здания, бросал портфель на пол и буквально с ушами уходил в чтение. Старые, пожелтевшие от времени советские газеты, в которых рассказывалось о странных необъяснимых случаях в тайге, о тайне гибели экипажа Леваневского, о разных дальних африканских странах (когда был маленьким, не мог понять — как это, страна, в которой никогда не идет снег) и прочие интересности. Потом я брал с собой самые лучшие материалы и тащил домой к Захару. Мы сидели, укутавшись в теплые синие солдатские одеяла, и блуждали по закоулкам Интернета — редкое удовольствие для наших мест, очень медленная и «глючная» связь, когда одна картинка, например, грузится по пятнадцать минут. В итоге к своим семнадцати годам мы уже прекрасно знали всё о повадках оборотней, о вызове духов, о таинственных антарктических нингенах и прочих неопознанных вещах. Вот только знание знанием, а на практике ничего подобного не встречалось. Вообще ничего интересного. Вы не представляете, насколько скучна жизнь в таких оторванных от основной части страны местах. Из всех развлечений — кинотеатр на двести мест, невероятно медленный интернет, да еще, пожалуй, гуляния вокруг новогодней ёлки. И всё. «Блин, ну случилось бы хоть что-нибудь неординарное», — думал я, сидя по вечерам около окна, поглаживая кота, и глядя в холодное звездное небо.
* * *
И вот однажды я сидел в каптерке. Отец пил чай и разговаривал с однополчанином. Попутно он что-то чертил на топографической карте. Минут через десять он отложил карту в сторону. От нечего делать я взял эту карту и принялся тщательно её изучать. И вот что интересно: в паре километров к югу от нашего города был обозначен новый, неизвестный мне населенный пункт. Небольшой, буквально девять-десять строений. На официальной карте города, висевшей в школе, его не было.
— Папа, а что это?
— А? — отец оторвался от разговора и посмотрел на карту. — А, это... Кажется, просто старый заброшенный военный городок. Много таких осталось после развала СССР, вон, сам посмотри.
И действительно, я заметил на карте еще несколько похожих точек, разбросанных вокруг города на приличной дистанции. Потом отец забыл об этом разговоре. Еще бы, дел невпроворот, да и к чему ему помнить о всех мелочах? А вот меня задело за живое: неисследованная новая территория! Хоть какое-то разнообразие в постылой повседневной жизни. Да ведь там может быть столько всего интересного, а может быть, удастся найти что-нибудь редкое — пустой магазин от АК-74, аптечку, да мало ли что! Короче, уже вечером я сидел у Захара дома и рассказывал о заброшенном поселке.
— Зашибись, — Захар явно был доволен. — Махнем на выходных?
— Да без вопросов.
* * *
Итак, наступила суббота. Я, Захар, Никита и Пашок собрали рюкзак с припасами — тушенка, чай, шоколад, хлеб — и на лыжах отправились на юг. По нашим расчетам, через час-другой мы должны были достичь места назначения. Шли быстро, практически летели. Потом, насколько я помнил, по карте надо было свернуть. Тут было посложнее, мы, матерясь, кое-как пробирались сквозь здоровенные сугробы. Наконец, заносы кончились, и мы очутились на окраине того самого южного городка. Выглядел он, конечно, эффектно. Внутренний двор, плац, занесенный снегом, вокруг — несколько трехэтажных зданий, одно из них с провалившейся внутрь крышей. Довольно опрятно выглядящих, кстати, видимо, покинули их относительно недавно. Пашок сразу же достал из кармана свой фотоаппарат и принялся кружить на лыжах, выбирая наиболее удачные ракурсы для съемки. Я с Никитой и Захаром пошел к одному из зданий. Надо же было проверить, вдруг там что-нибудь интересное. Внутри, естественно, не было ни души. Стандартная военная казарма. Я снял лыжи и пошел посмотреть, что там на втором этаже. Ничего интересного. Остовы коек, тумбочки пустые, окна надежно заколочены изнутри. На третьем этаже та же самая картина. Когда я спустился вниз, Захар проинформировал, что Никита пошел сфоткаться на фоне городка вместе с Пашкой. Мы решили проверить на предмет ценностей другие дома. «Вот мародеры, блин», — усмехался я про себя, проходя по плацу.
— Пацаны, вы там долго? — крикнул я Никите.
— Да нет, сейчас еще парочку кадров, и всё! Гляньте, какая тут беседка прикольная стоит! — Пашок всё не мог расстаться с фотоаппаратом. На беседку смотреть я не пошел. Ну что я, беседок не видел, в самом деле.
Второй дом также был обычной казармой, а вот третий сразу же привлек наше внимание, стоило только туда войти. Он был какой-то... более чистый, что ли. Не такой тронутый временем. Внутри пахло старостью — так пахнут, например, древние книги или раритетные вещи. И, кроме этого, был еще один, очень слабый аромат, но я никак не мог понять, какой именно. Что интересно, планировка здания отличалась от других. На первом этаже была лестница и дверь в общие помещения, и эта дверь была надежно закрыта на большой висячий замок.
— Серьезная штука, — Захар подергал замок.
— Чё, ломать будем? — полушутя предложил я.
— Да зачем, пошли лучше наверх, — друг махнул рукой. Мы поднялись по лестнице.
А вот тут мы остановились, как вкопанные. На койках были одеяла. И подушки. И выглядели они новенькими.
— Ни фига себе... Это что, тут кто-то живет? — спросил Захар. Я подошел к койке и пощупал одеяло. Да нет, вроде не такое уж и новое, ткань даже слегка подгнила. На синем казенном сукне налёт инея — его очень долго никто не трогал.
— Гляди, — Захар отогнул угол подушки. На ней выцветшими чернилами было написано: «Пол. пс. леч. 1956. Акт. текст. зав.». Маркировка, едва видная, круг, ромб и черные полоски.
— Пятьдесят шестой год, надо же.
Что-то не давало мне покоя. Захар, похоже, тоже взволновался, притом безо всякой видимой причины.
— Может, пойдем уже отсюда?
— Ладно, давай быстренько проверим третий этаж, и всё.
На третьем этаже была ровно такая же картина. Ряды двухъярусных коек, уходящие далеко вперед и теряющиеся во тьме — окна были добротно забиты большими кусками фанеры. Только тут вещи были еще старее — я прикоснулся к одеялу, и оно буквально расползлось у меня под рукой. Странный запах, до этого едва заметный, стал сильнее. Он явно шел откуда-то с конца общего коридора. Захар пожал плечами, но не сказал ничего. Мы двинулись вперед. По мере приближения аромат усиливался и усиливался, и я, наконец, его разобрал. Это был запах антисептика, как в больнице. Кроме того, явно слышалось капанье воды.
— Слушай, мне тут как-то не по себе. Может, все-таки вернемся назад? — Захар нервно потирал подбородок. — Ты не подумай, я не боюсь... но эти койки, странный запах, чистота... тебе не кажется, что тут есть кто-то, кроме нас?
— Может, бомжи живут? — предположил я и тут же понял, что сморозил глупость. Будь тут бомжи, обязательно развели бы где-нибудь костер. Койки, хотя и аккуратные, явно не использовались лет десять. Да и вообще, какой бомж поселится в заброшенном военном городке, где и пожрать-то нечего найти, да еще и холодно.
— Нет, тут что-то не то, — Захар осторожно заглянул внутрь дверного проема, откуда доносился аромат. Я заглянул следом. Обычный санузел, какой бывает в воинских частях. Ряд умывальников, проход к туалетам. Но сразу же бросалась в глаза чистота кафеля. Я дотронулся до белого квадратика, понюхал пальцы. Пахло антисептиком. Кафель кто-то чистил, притом недавно. Из крана прямо на пол капала вода. Зеркал не было — вместо них зияли неаккуратные черные дырки. Унитазы тоже отсутствовали — только глухие зевы труб. И тут я увидел на подоконнике странный белый комочек.
— Ого! — я аккуратно развернул его. Перчатки. Обычные белые хирургические перчатки. Влажные, гладкие на ощупь, холодные. Кончики пальцев заполнены замерзшей водой.
КЛАЦ! Я замер от ужаса. Резкий звук донесся откуда-то снизу.
— Это ты сделал? — Захар сдавленным шепотом спросил сзади. Я молча покачал головой. Мы замерли. Однако звук не повторился, только вода капала из крана: кап-кап-кап...
— Всё, уходим, — мы тихо вышли в коридор. Пока мы шли, меня не покидало жуткое чувство, что там, внизу, в тени забитых окон, среди лабиринта железных остовов, кто-то неслышно стоит и напряженно вслушивается. А потом так же неслышно крадется параллельно нам по коридору, и на лестнице мы встретимся лицом к лицу. Но на лестнице никого не было. Как, впрочем, и на улице. Мы быстренько надели лыжи.
— Эй, пацаны, всё! — я крикнул слегка неуверенным голосом. Нет ответа.
— Пацаны-ы-ы! — никто не отзывался. И вот тут нам стало страшно.
— Эй, да хватит вам! Не смешно уже!
Тишина. Белый снег искрился на плацу.
— Пошли по следу от лыж, найдем их, — Захар подкинул хорошую идею. Действительно, след был очень хорошо виден. Так, они поехали направо, завернули за дом, ага, вот беседка, а дальше... А дальше след обрывался, потому что весь снег за беседкой был разворошен. Но не это привлекло мое внимание.
— Ой, б**... — выдохнул Захар. Снег был красный. Рядом с разбитым фотоаппаратом лежали сломанные лыжи, притом сломанные сразу в нескольких местах, целенаправленно. Не веря своим глазам, я подошел к фотоаппарату. Машинально его поднял. Не только экран был разбит — пленка внутри отсутствовала, крышечка буквально вырвана с мясом.
— ПОМОГИТЕ! — крик разорвал тишину. Кричал Никита. Я обернулся и увидел, как он выбегает к нам из-за угла дальнего здания. Он бежал без лыж, спотыкаясь и увязая в снегу, а на лицо его было страшно смотреть: жуткая рубленая рана, щека свисала, обнажая белую кость. Сам Никита, казалось, совсем не чувствовал боли. Был ли это шок, не знаю. Вот у нас с Захаром шок точно был. Мы стояли, как вкопанные, и смотрели, как Никита приближается.
— Захар! Семен! Пацаны! Помогите! Тут...
Раздался сухой щелчок. Никиту бросило вперед, он неуверенно сделал шаг и остановился. Я запоздало понял, что это был выстрел, а потом раздался еще один щелчок, и парень упал навзничь.
— Бежим! Скорее! — я, на секунду оправившись от ужаса, схватил Захара за рукав. Мы, не оглядываясь, рванули напрямик через лес. Пот заливал глаза, сердце стучало так, словно вот-вот готово было вырваться из груди, горло пересохло.
— Пацаны! Куда? Помогите! — раздавались крики, а потом резко затихли, оборвавшись на полуслове. Мы гнали, как бешеные, даже вырвавшись на дорогу. Пришли в себя уже на подходе к городу.
* * *
После того, как мы добрались до окраин города, Захар молча пошел к себе. Я же, чтобы успокоиться, направился в заводскую столовую, купил горячий обед, да так с ним и просидел, даже не притронувшись к еде, часа три. Домой я пришел поздно, к счастью, отец все еще был в гарнизоне. Я, не раздеваясь, рухнул на кровать. Сон, естественно, не шел. Господи, да что же это получается? Пашок пропал, судя по кровавому снегу и фотоаппарату, ничего хорошего с ним не случилось. Никиту расстреляли прямо у нас на глазах — а мы, вместо того, чтобы остаться и помочь, свалили поскорее, дрожа от страха. Глубоко внутри я понимал, что ничем мы помочь бы не смогли, но поганое ощущение от этого не пропадало. Ладно. Заброшенный военный пост — а заброшенный ли? С другой стороны, отец в курсе всех местных новостей, касающихся армии, и он никогда не упоминал ни о каких военных, расквартированных на юге. К тому же обеспечение солдат едой, необходимыми припасами — к городку давно бы протоптали колею. А тут — полная заброшенность, даже крышу не починили. Значит, не военные. Но кто? Черт, что же сказать родителям Никиты и Пашки? А ведь нас с Захаром вполне могли засечь. И запомнить. Я всё еще лежал на кровати, когда пришел отец. Он сбросил бушлат, повесил его в прихожей и ушел на кухню, очевидно, поужинал еще в части. Я, нерешительно ломая пальцы, встал и пошел к нему.
— Слушай, папа...
— Да, боец? — пошутил он и взъерошил мне волосы рукой. — А чего это ты в куртке?
— Да ничего, сейчас переоденусь. Вот ты помнишь военный городок на карте, на юге?
— Нет, — наморщил лоб отец. — Какой еще городок?
— Ну как? Я в среду, когда в каптерке сидел, на карте его нашел.
— Ты что-то путаешь, сынок. Нет у нас на юге никаких военных городков, и не было никогда, — папа аккуратно нарезал помидоры в салат. У меня внутри что-то похолодело.
— Но я же на карте... Да как...
— Да вон, у меня в бушлате карту поищи, посмотрим. Может, я что-то путаю, но на юге... Нету там ничего, сплошной лес.
Я вышел в прихожую. Руки тряслись. Как это нет ничего? Где же мы тогда были? Как мы туда добрались, если не по маршруту, который я запомнил? Куда делись мои друзья? Я достал из кармана бушлата аккуратно сложенную вчетверо топографическую карту и, щурясь от света, принес ее на кухню. Расстелил на столе.
— Ну, где там твой город-призрак? — несерьезно спросил отец. Я ошеломленно молчал. На карте никаких знаков, указывающих на поселение, не было. Может, не та карта? Но нет, вот карандашные линии, которые отец чертил при мне. Но...
— Давай уже спать ложись, время позднее, — с этими словами отец, держа в руках миску с салатом, прошел к себе в комнату. Я посидел еще чуть-чуть на кухне, потом на ватных ногах вернулся к себе и кое-как заснул.
* * *
Наутро ко мне пришел мрачный Захар.
— Ну что? — спросил он сразу с порога. — Рассказал отцу?
Я в общих чертах поведал ему о том, что узнал. Захар молчал и кусал губу.
— То есть как это нет? Просто пустое место? — он явно хотел что-то сказать, но пока сдерживался.
— Да, лес.
Тут Захара прорвало. Он говорил быстро, сбивчиво:
— Я себя последней тварью чувствую. Бросили ребят, сбежали. Не знаю, как ты, а я туда пойду. Пойду и найду их, чего бы это не стоило. Ты со мной?
Я замешкался, и Захар это заметил.
— Как хочешь. Я пошел.
С этими словами он выскочил за дверь. Я запоздало бросился за ним, крича: «Стой! Подожди меня!», но друг уже исчез из виду. Я пробежал по улице, надеясь хотя бы понять, в какую сторону он направился, но быстро запыхался и замерз — я был в тапочках и без куртки. Пришлось вернуться домой. По пути я заметил, что за мной очень внимательно наблюдает молодой парень, до этого бесцельно ошивавшийся около витрины магазина. Он, заложив руки в карманы, смотрел на меня с какой-то хитрой полуухмылкой. Потом зашел в магазин и больше оттуда не выходил. На стене магазина было странное граффити: круг и заштрихованный ромб.
* * *
Ночью в окно кто-то постучал. Я, услышав стук сквозь сон, сначала не обратил на это внимания. Ну стук, ну подумаешь, мало ли, кто-то решил похулиганить. Секундой позже, вспомнив, что я живу на третьем этаже, а никаких высоких деревьев рядом не растет, я уже лежал в холодном поту, боясь пошевелиться. Опять тихий стук, потом скрип чего-то по стеклу. Смотреть на окно было попросту страшно, мало ли кто — или что — сейчас смотрит, довольный, упивается моим страхом. Я нашел в себе силы встать и повернуться лицом к окну — но тут гулко звякнула оконная рама, раздался звук прыжка и тихие удаляющиеся шаги. Совладав с нервной дрожью, я включил свет и осмотрел окно. Снег на внешнем подоконнике был разворошен. Внизу, на оконных решетках второго этажа, снега не было вообще, а под окнами сугробы довольно-таки сильно примяты. Я позвал отца, но он крепко спал. После того, как я титаническими усилиями его разбудил, отец, зевая, подошел к окну, посмотрел, сказал, что, наверное, кто-то из моих друзей неудачно решил меня попугать, и пошел спать дальше. Тогда я попытался заснуть сам. Настенные часы громко тикали. Мурчал кот. Слышно было каждый шорох. Потихоньку звуки заглушались, сон приходил... как вдруг — едва слышный хруст снега под окнами. Я замер и затаил дыхание. Шорох ткани. Лязг решетки, потом громкий шлепок. Опять легкий хруст снега, потом тишина. Больше этой ночью я не спал.
* * *
Наутро я обнаружил на внешнем подоконнике конверт. Обычный такой почтовый конверт. А внутри — как в рассказе про Шерлока Холмса — ухо. Человеческое ухо, слегка пожелтевшее и пересыпанное крупной кормовой солью. Запекшаяся кровь на месте отреза. Судя по размеру — ухо человека примерно моего возраста. Судя по запекшейся крови — в момент ампутации еще живого. Я быстрыми шагами направился в ванную. Склонился над раковиной. Меня обильно вырвало.
* * *
В отделении милиции меня сразу же пропустили к полковнику, стоило только показать конверт со страшной находкой. Полковник, мужик лет пятидесяти, крепкий, без седины, пил крепкий чай и внимательно слушал мой несколько бессвязный рассказ.
— Значит, говоришь, на юге? Примерно три-четыре километра? Но там же ничего нет.
— Господи, но ведь куда-то они пропали! Не может быть такого, чтобы... нет, ну ведь...
— Дай-ка сюда, — он взял конверт с ухом, аккуратно засунул его в карман. — Подожди, я сейчас вернусь. Попей пока чаю, — он налил ароматную жидкость из термоса, протянул мне кружку, и вышел из комнаты. Я сидел в одиночестве, тупо пялясь на стену. Здорово. Просто класс. Хотел чего-нибудь паранормального — получите, распишитесь. Несуществующий объект. Пропажа трех друзей. Странный ночной гость. Посылочка от него же. Просто прелестно. Я подул на горячий чай, поднес было кружку к губам, но потом поставил ее на стол и задумался. Как мог человек влезть на решетку второго этажа, ночью, да еще абсолютно незаметно для владельцев квартиры? Тут я заметил, что полковник, уходя, забыл на столе листок бумаги и ручку — он что-то писал во время моего рассказа. Любопытство оказалось сильнее чувства тактичности, и я посмотрел. Обычные каракули, которые частенько чертят чисто машинально. В углу бумажки начерчен странный символ — круг, в который вписан ромбик, заштрихованный наискось слева направо. Такой же символ нарисован на полях. Раздались шаги. Я быстро вернул бумажку на место и сделал вид, будто занимаюсь своими делами. Вошел полковник.
— Можешь не беспокоиться, — сказал он. — Это не настоящее ухо.
— Чего??? — я не мог поверить своим ушам.
— Я показал ухо экспертам. Это обычная гуттаперчевая подделка, просто очень высокого качества. Твои друзья просто решили тебя разыграть, и, наверное, сейчас прячутся у кого-нибудь из них дома.
— Но... выстрелы, а кровь на снегу? А рана на голове?
— Петарды, клюквенный сок — мало ли способов. У страха глаза велики, — полковник положил конверт и начал копаться в шкафу, доставая кипы бумажных дел. — Ты пей чай, пей. Потом отдохнешь, придешь в себя, вы еще вместе над этим смеяться будете.
Голова шла кругом. Розыгрыш? Всего лишь розыгрыш? Признаюсь, некоторые вещи были нелогичны. Но Захар был так расстроен и серьезен... С другой стороны, он мог просто очень хорошо играть свою роль. Ну конечно, он же знает мою слабость ко всему неопознанному и странному... Я облегченно вздохнул. По крайней мере, закончилось все хорошо. Но... что-то все равно не давало мне покоя. Что-то-то-то-то... Полковник выкладывал папки, изредка посматривая на меня. Точнее... мимо меня. На кружку с чаем. Я поднес чашку к губам. Внутри, вытесняя появившееся было чувство облегчения, все сильнее нарастала острая тревога. Полковник теперь вообще не мигал, СМОТРЕЛ на меня, ловил взглядом каждое движение руки. Я медленно поставил чашку обратно на стол. Откуда в обычном отделении милиции взяться экспертам? Как можно определить за одну минуту подделку? Где я раньше видел этот символ? И главное — почему чай мне, в отличии от себя, он налил из отдельного термоса?
— Извините, а где здесь туалет? — я сделал вид, что ничего не заподозрил.
— По коридору прямо, потом налево. Ты поторопись, надо еще потом протокол заполнить.
— Да, да, я быстро... — я вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Какой протокол, если всё это — «розыгрыш»? Я, пытаясь сохранять уверенный вид, прошел по коридору, но свернул не налево, а направо, прошел мимо скучающего дежурного и вышел на улицу. Обернулся, убедившись, что за мной никто не следит, и бегом припустил по направлению к воинской части. Единственный человек, которому я могу полностью доверять — отец. И надо же такому случиться — по дороге как раз ехала машина Петра Алексеевича — старого папиного знакомого, продавца.
— Петр Алексеевич, стойте! — я замахал руками и выбежал на проезжую часть. Слава богу, он успел вовремя затормозить.
— Семён, да ты что? Я ж тебя чуть не сбил! — Петр Алексеевич вылез из машины и поспешил ко мне. — Ты с ума сошел? Всё в порядке, цел?
— Да цел, цел, отвезите меня скорее к отцу!
— Ну, садись. Странно, к чему такая спешка? Ты из-за этого на дорогу выскочил, что ли?
— Я вам потом все объясню, давайте скорее?
* * *
— Алло? Андрюха, ты? Да, здорово, слушай, тут твой сын очень хочет тебя видеть. Нет, не говорит, хочет сам тебе сказать. Нет, не знаю. А, ясно. Бывай, — Петр Алексеевич опустил руку с мобильным телефоном. — Твой отец сейчас сильно занят, освободится где-то через полчаса. Давай пока ко мне заедешь, дома подождешь.
— Давайте, — я с радостью согласился. Хоть где-то я буду в безопасности. Машина затормозила напротив небольшого частного одноэтажного домика. Мы прошли внутрь. Дом у Петра Алексеевича был не ахти какой богатый, но все же уютный. Вскоре мы сидели за деревянным столиком и пили чай — нормальный чай — с вареньем.
— Ну так что ты там от папы хотел? Суетишься тут, отрываешь его от работы, — Петр Алексеевич намазывал вареньем здоровый ломоть белого хлеба.
— Да так, там ерунда одна.
— Ничего себе, ерунда, под колеса бросаться из-за нее... — тут зазвонил телефон. — Я сейчас, отвечу.
Петр Алексеевич пошел в гостиную, а я, держа в руке хлеб, сидел и аккуратно слизывал подтекающее варенье.
— Алло! — Петр Алексеевич разговаривал по телефону. — Да, здравствуйте. Да, знаю. Эм... ну да. Подождите минутку.
Он встал и направился к двери. Я услышал щелчок, запиралась входная дверь. А потом... еще один щелчок — дополнительный замок, ключом. Опять шаги, обратно в гостиную.
— Да, закрыл. Здесь он. Ага. Ага. Нет. Понял, все сделаю. Слушайте, а...
Я попятился к окну. По пути схватил со стола первый попавшийся предмет — сахарницу. Она едва заметно пахла антисептиком.
— Эй, Семён! — Петр Алексеевич громко крикнул из гостиной. — Ты там всё не съедай, я сейчас приду!
В коридоре мелькнула его тень. Я вскочил на подоконник, ногой разбил стекло и выпрыгнул наружу.
* * *
Я, задыхаясь, бежал домой. Очень болела рука — порезал осколком стекла, когда прыгал, еще один осколок помельче застрял прямо в плече. Я выдернул его, бросил на снег. Сразу потекла кровь. Люди на улице начали останавливаться и смотреть, но мне было все равно — я добежал до дома и, не чувствуя усталости, буквально влетел к себе в квартиру. Отца еще не было дома. Я подбежал к шкафу. Черт, где тут у нас аптечка... Ага, вот она. Я аккуратно, как мог, обработал рану перекисью водорода и перевязал ее. Потом пошел в комнату отца — нужно было срочно с ним связаться, телефон казался единственным возможным способом. Прежде чем схватить телефонную трубку, я заметил, что письменный стол, до того всегда закрытый на ключ, сегодня был открыт. Я заглянул внутрь. Ага, понятно, почему отец держал содержимое стола в тайне от меня — пистолет Макарова, видимо, личное табельное оружие. Так, а это что? Я достал блокнот из стола, открыл на первой странице. «3.4 Ю-В. 01. 4.4.16 С-В. Апр. 98» «Орбитокласт. 11 шт. Май 98», «3.4 Ю-В. Нов. Май 98», «Орб. 14. Н-ч. в/ч 23841. Окт.». И символ. Круг, с ромбом внутри. Закрашенный черточками слева направо. Я, словно робот, машинально запихнул себе за пазуху блокнот. Вытащил из ящика стола пистолет. Проверил — обойма на месте. В магазине все патроны, пистолет на предохранителе. В ящике был запасной магазин, его я тоже взял. Все эмоции куда-то улетучились. Вот мой старый надежный рюкзак. Я положил туда запасной магазин, взял с кухни упаковку галет и банку тушенки — всё остальное было скоропортящимся. Небольшой топорик для рубки мяса. Швейцарский нож. Взял ноутбук со стола, вроде полностью заряжен. И тут, как гром среди ясного неба, раздался щелчок ключей, проворачиваемых в замочной скважине. Отец вернулся.
— Сёма! Сынок, ты уже дома? Мне звонил Петруха, он... — отец осекся, ошеломленно смотря на пистолет в моей руке. Пистолет был нацелен прямо на него.
— Ты чего? Семён...
— Папа, подними руки.
— Постой, это же мой пистолет? Ты что, его украл? Прекрати немедленно...
— Подними руки! — я наконец сорвался на крик. — Быстро! Подними!
Отец молча поднял руки, повернув их ладонями в мою сторону. Он нервно облизнул губу.
— Сын, — холодно ответил он, — когда ты успокоишься и придешь в себя, у нас будет очень, слышишь, очень серьезный разговор. Ты взрослый парень, ты должен понимать ответственность...
— Ответственность? — я не мог удержаться и просто орал на отца, рука с пистолетом дрожала. — Три друга гибнут черт знает где, а ты говоришь об ответственности?
— Про что ты говоришь... — начал было он, но я оборвал фразу на полуслове.
— Орбитокласт! Я знаю, что это за вещь! Какого черта, папа?
— Что? Какой еще орбитокласт? Сынок, тебе надо успокоиться...
Переезд на север. С насиженного местечка. Почему? Зачем? Смерть матери — случайно? Орбитокласт. Смерть ли? Карта. Городок — есть или нет. А чья была карта? 3.4 Ю.В. Юго-восток? 3.4 — километры?
Отец, воспользовавшись ситуацией, попытался сделать рывок в мою сторону, но я пришел в себя и взял прицел повыше, в голову.
— Папа, — мой голос дрогнул, — не говори ничего. Ни слова. Иди в ванную, и сиди там тихо. Слышишь? Быстро!
Это выглядело очень странно: долговязый сгорбившийся пацан с рюкзаком за спиной, направивший пистолет на рослого мужчину в черном военном кителе с капитанскими погонами. Отец молча прошел по коридору, открыл дверь ванной и зашел внутрь. Я, не теряя ни секунды, закрыл щеколду со своей стороны двери, тут же метнулся на кухню, схватил стул и забаррикадировал им дверь.
— Семён, ты совершаешь ошибку, — голос отца слышался немного глухо. Я ничего не ответил, попятился спиной к входной двери, держа дверь ванной на прицеле — на всякий случай. Уже выйдя из квартиры, посмотрел на лестничную клетку — вроде никого нет. Я изо всех сил бросился вниз по лестнице.
У вас никогда не было ощущения, что мир вокруг вас рушится и ничто уже никогда не будет прежним?
* * *
Три-четыре. Юго-запад. Три-четыре. Юго-запад. Я повторял про себя эти нехитрые координаты, пробираясь сквозь гигантские сугробы. По понятным причинам я не выходил на дорогу. Темнело. Еловые ветки больно хлестали по лицу, из прокушенной губы сочилась кровь, но я упорно продвигался на три целых четыре десятых километра в сторону юго-запада. Из этого района невозможно уйти. Невозможно бежать. Сюда не ходят поезда, самолеты появляются раз в месяц, а трасса всего одна, и блокпостов на ней хватает. Тихий снежный лабиринт на отшибе цивилизации, естественная тюрьма. О да, прекрасная перспектива. Остается лишь идти туда, где всё началось. Получить ответ хоть на какие-то вопросы. Понять — или пропасть бесследно. Тундра заметет следы. Интересно, а случайно ли я тогда увидел эту карту? И ухо — они не хотят держаться в тайне, о нет. Они издеваются, играют, словно подначивают: ну давай, ну покажи, чего ты стоишь. Ты же любишь неопознанное? Вот, лови, но только будь добр, пройди этот путь до конца. Ты ведь сделаешь это, правда? Всё, финишная прямая. Закончим это. Кажется, я схожу с ума. Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша. Хи-хи, отличная шутка. Уже смеркалось. Лес преобразился: теперь он не был похож на красивое место из новогодней сказки, не видно шикарных припорошенных инеем еловых лап. Теперь лес — темные силуэты деревьев, уходящие верхушками в ослепительно синее небо с россыпями звезд. Таинственные шорохи и потрескивания. Оголенные нервы любого, кто посмеет сюда прийти. А, вот оно: сломанный шлагбаум, уже знакомая композиция из девяти небольших зданий. Я не ощущал страха. Странно, но я просто слишком сильно устал. Не терпелось войти внутрь, но осторожность прежде всего: глупо будет проиграть, не дойдя шага до финала. Я вытащил пистолет, снял его с предохранителя и медленно, тихо пошел вперед, в полуразрушенный дом. Дом под звездным небом.
* * *
На этот раз я был вооружен и готов ко всему: к нападению, засаде, какому-нибудь страшному зрелищу. Напротив, казарма встретила меня все той же холодной пустотой. Я поднялся на второй этаж. Все тот же бесконечный ряд коек, аккуратно заправленных синими одеялами. На самой ближней к выходу лежит зеленая тряпочка. Я поднял ее. Марлевая повязка на нос. Пахнет антисептиком. Я усмехнулся. Всё, как я и предполагал. Больничный запах был сильнее, чем в прошлый раз. Шел он опять из туалета на третьем этаже. А вот в туалете накладочка вышла — слишком темно, пришлось освещать себе путь при помощи мобильного телефона. На первый взгляд, ничего вроде бы не изменилось, но если присмотреться, можно было различить едва заметные разводы на внутренней стороне раковины. Я положил пистолет на кафельный пол, достал из рюкзака топорик и, собравшись с силами, пробил трубу умывальника аккурат рядом с сифоном. Сразу завоняло — очень сильно и очень неприятно. Я посветил экраном телефона в черный зев сифона, взял в руку нож и подцепил непонятную массу. Спутанные в плотный комок волосы, какая-то непонятная мутная слизь — и нечто белое, липкая тянущаяся нить, покрытая мелкими кровяными сгустками. Я с отвращением стряс мерзкую массу на пол, от звука её шлепка по мокрому кафелю меня аж передернуло. Нож пришлось вытереть о куртку. В тусклом свечении телефона был виден непрерывный след, ведущий к отсутствующим унитазам и обратно, словно туда тащили что-то тяжелое. Однако около труб ничего не было. Поковырявшись ножом в трубе, я наконец выудил обрывок бинта с неприятным запахом. Труба давно не функционировала, бинт был скомкан явно наспех. К плотной марлевой ткани присохла белая корочка гноя. Больше в санузле ничего не было, как я ни искал. Отправляться на второй этаж — нет уж, отчего-то вид бесконечных коек внушал мне страх. Мало ли кто может там таиться. Так что выход был один: вскрыть дверь на первом этаже и посмотреть, что там.
Большой навесной замок долго сопротивлялся моему топору. Я уже подумывал сделать, как в дешевом боевике, выстрелив прямо в замок. Потом, правда, отказался от такой мысли: патронов, считая запасной магазин, всего лишь шестнадцать. Но сбить замок в конце концов получилось. Ощущая ноющую боль ссадин на ладонях, я поудобнее, двумя руками перехватил пистолет и пинком распахнул дверь.
* * *
В глаза мне ударил ослепительный свет. Это была подвальная, широкая, ярко освещенная комната. Окон не было вообще. Свет шел из десятка галогенных ламп, развешанных под потолком. Большую часть комнаты занимал хромированный стол, рядом стоял автоклав, еще теплый на ощупь. Около противоположной стены в полу была видна крышка люка, закрытая на механический кодовый замок. Я закрыл за собой дверь. Прошел вперед, к столу. Под столом, в эмалированном тазу, накрытом теплой марлей, поблескивали инструменты. Несколько кюреток, какие-то изогнутые стальные ножницы. Поверх всего этого великолепия скромно устроился орбитокласт.
— Вот ты какой, — прошептал я. Скинул марлю, взял инструмент в руки, потрогал. Острый. Видно, недавно наточенный.
* * *
Люк открыть я не смог. Сначала я попытался подобрать нужную комбинацию путем простого перебора. Нажимал по три кнопки в случайном порядке. Однако время шло, количество возможных комбинаций подошло к концу, а замок так и не открывался. Видимо, механизм тут настолько хитроумный, что кнопки надо нажимать в определенной последовательности. Гадай, не гадай, нужен знающий человек. Я обессиленно лег рядом с люком. Из крохотной щели между люком и полом пахло сыростью, плесенью и нечистотами. Слух уловил какой-то тихий шорох по другую сторону. Мне хотелось крикнуть: «Эй! Есть там кто?» — но я вовремя сдержался и лишь прильнул ухом к гладкому металлу. Секунды тишины, казавшиеся вечностью, и едва слышный звук. Кто-то или что-то с другой стороны словно провел по поверхности люка подушечками пальцев. Потом еще раз, и звук прекратился. Я встал, отошел подальше, но никакого движения не последовало, невидимый незнакомец просто пропал. Ах да, едва не забыл. Люк был маркирован — круг, ромбик внутри, штриховка слева направо.
* * *
Я сижу на полу в ярко освещенной операционной комнате, где очень сильно пахнет антисептиком. Дверь прикрыта, однако замка на ней нет, потому что я сам же его и сломал, и войти внутрь может любой желающий. Ноутбук не работает, поэтому я набираю эту историю на телефоне. Надо ведь как-то коротать время, а его у меня оооочень много. Экран телефона тусклый, заряда осталось на считанные минуты. Ну ничего, надеюсь, мне удастся скинуть в интернет всё, что я написал. Бежать некуда, но мне не страшно — у меня есть пистолет. И шестнадцать патронов. По крайней мере, я стараюсь уверить самого себя, что мне не страшно. Несмотря на свет, здесь холодно. Пальцы коченеют. Допишу и пойду на улицу, разомнусь, заодно проверю, не появились ли нежданные гости. А они появятся, рано или поздно, я уверен в этом. Там, неподалеку от беседки, я заметил неплохую занесенную снегом канаву, словно созданную для засады. Как только кого-нибудь замечу, приставлю пистолет к его голове и заставлю открыть люк в операционной. И будь, что будет.
Индикатор мерцает: «Телефон разряжен». Ну, вот и всё. Я иду на улицу — прятаться в кромешной тьме, в тишине, сжимая рукоятку пистолета в руке, вдыхать аромат свежего чистого снега. И ждать того, кто первым пройдет туда, в заброшенный дом на отшибе цивилизации. В дом под звездным небом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Незваные гости
Я с детства увлекалась мистикой, но со временем от этого увлечения осталось только желание хорошенько потрепать себе нервы посредством просмотра очередного фильма ужасов или прочтением жуткой истории. В реальной жизни же ни с чем жутким и необъяснимым я не сталкивалась. До недавних пор.
Произошло это в июне, выдались теплые выходные дни, и все мои домашние дружно отправились в деревню, затарившись всем необходимым и оставив мне в пользование квартиру и денег, которые я с легкостью собиралась потратить за эти пару-тройку дней в ночных клубах. Я наслаждалась свободой и предвкушением отличной вечеринки этой ночью. Однако к вечеру у меня поднялась небольшая температура, и желание куда-то идти сразу же резко исчезло; именно поэтому я засела смотреть фильмы. Когда очередной из них закончился, часы показывали уже первый час.
Спать мне еще совершенно не хотелось. Я двинулась на кухню, и тут по моей коже пробежал холодок. Чувство внутреннего волнения, появившееся ниоткуда, утихло так же резко, как и началось, но я решила, что раз уж пошла в сторону кухни, то нужно запереть все замки на двери и в тамбуре — все-таки одна дома, а так чувствуешь себя в большей безопасности.
Закрывшись на все, что только можно, и сделав пару бутербродов, я двинулась к компьютеру, зашла в «World of Warcraft» и ушла из реальности на неопределенное время. После прохождения очередной «инсты» я с трудом перевела уставшие глаза на часы — они показывали 2:11.
«Нужно ложиться», — подумала я, и тут мои мысли прервал этот звук. Во мне как будто оборвалась струна. Навалился такой дикий, животный страх, что мурашки затанцевали на моем теле канкан (даже сейчас, когда я вспоминаю это, меня бросает в холодный пот). Нужно сказать, что иногда тебе бывает страшно от чего-то определенного, но тут было не так: я плохо соображала, почему так реагирую на совершенно обычный стук в дверь, но мое подсознание само за меня решало.
Да, это был стук в дверь. И теперь то я могу с уверенностью сказать, почему так отреагировала на него. Дело в том, что в соседней квартире никто не жил: она сдавалась, и последние жильцы съехали несколько недель назад, после чего она стояла абсолютно пустая. Значит, никого живого, кроме меня, в тамбуре не должно было быть, а замок на железной двери тамбура я закрывала несколько часов назад. Кто-то за дверью моей квартиры смог миновать железную дверь...
Стук повторился, он был уже более настойчивым. Не знаю, как переборола себя, но я подошла поближе к двери, стараясь не то что не шуметь, а даже не дышать, и начала прислушиваться. Некто за дверью засопел, потом замолчал. И вдруг заколотил со всей силы по двери — уже казалось, что там не одно существо, так как стук настолько быстро перемещался по всей двери, что сложно было представить, что кто-то один может так быстро перемещать конечности.
Я одним прыжком оказалась в комнате и дрожащими руками схватила мобильный телефон. Сто раз прокляла сенсорный экран, но все же дозвонилась до моего молодого человека. Не знаю уж, что он там подумал, так как членораздельно я не смогла сказать ни слова, но он сказал, что возьмет такси и скоро будет. Это означало, что мне нужно продержаться еще порядка 30 минут. Я не думала о том, как буду открывать дверь, когда он приедет, не думала, как все это объясню. Мной управляла лишь паника.
За дверью тем временем начали выть и царапаться, потом опять стучать. По моим щекам текли слезы, но ни одного звука я не издала. Так страшно мне не было никогда в жизни. Вдруг в коридоре погас свет и за дверью начали смеяться, нездорово так, на разный лад. А потом я услышала то, что заставило меня схватить телефон и сказать своему парню, что у меня все в порядке и чтобы он приезжал к утру — хриплый, но в тоже время похожий на детский голос из-за двери весело сказал: «Он придет, и ты все равно откроешь. Хи-хи-хи... Так зачем тянуть, дай же нам войти...».
Меня дико трясло. Копошение за дверью продолжалось, но я уже не обращала на него внимания. Только стоило мне лечь на кровать, как я провалилась в глубокий сон, похожий на кому.
С утра мой парень все-таки приехал. Как он сказал, железная дверь тамбура была открыта настежь. А что стало со входной дверью, мы уже видели оба. Новой коричневой обивки не было. Была только деревяшка с огромными царапинами и, по всей видимости, следами от зубов. Я сразу же собрала самое необходимое и уехала к парню. Домашние мне поверили, да и как тут не поверить, когда доказательства — вот они.
Теперь я боюсь, что они когда-либо придут снова, а двери будут открыты...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лоджия
Дело было года два назад, мне тогда было 19 лет. В 11 часов вечера я возвращался с работы. Шел по дворам, было темно. Я позвонил матери, чтобы узнать, где она. Мать сказала, что они с отцом и сестрой в гостях у родственников, и там ещё задержатся. Я направился домой, и мой взгляд сам собой упал на окно нашей квартиры (мы живем на 4-м этаже, и свет на лоджии у нас горит всегда, даже когда дома никого нет). То, что я увидел, сильно удивило меня: на моих глазах чей-то черный силуэт вышел из кухни на лоджию. Я опять позвонил матери, чтобы узнать, есть ли у нас дома кто-нибудь. Мать сказала, что там совершенно точно никого нет. Я подумал, что это могут быть воры, но, с другой стороны, у нас стояла сигнализация. Поднявшись в подъезд, я проверил сигнализацию — она исправно работала без срабатываний. Мне стало страшновато. Я вытащил из кармана складной нож и тихонько открыл дверь. Войдя в квартиру, я направился в сторону кухни и оттуда вышел на лоджию. Всё произошло мгновенно: некто, кто там находился, резко повернулся в мою сторону и, прежде чем я успел рассмотреть его как следует, буквально растворился в воздухе. Я не знаю, что это было или кто это был, но с тех пор подобное не повторялось.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночная погоня
Я лошадница по жизни. Сейчас уже угомонилась, а раньше ради того, чтобы работать с лошадьми, дома не жила. Работала я под Рузой. Конюшня наша обслуживала санаторий «Русь» и находилась в лесу, в нескольких сотнях метров от санатория. Я жила в благоустроенном вагончике, правда, окон там не было.
Небольшая предыстория. В трех километрах от конюшни находится деревня Лихачево. В 1993 году там местный алкоголик Ося (Иосиф) по пьяни зарубил топором семнадцатилетнего пацана, после чего с этим же топором сбежал в лес. Милиция его так и не нашла. Пошли легенды, что этот Ося уже два года как скрывается в близлежащих лесах, а так как кушать ему все-таки хочется, он убивает припозднившихся в лесу граждан, ну и, соответственно, их кушает.
Так вот, пригласили меня в это самое Лихачево на проводы кого-то в армию. Кого, я не знала, да и неинтересно мне это было. Главное — погулять. Где-то в три ночи там настолько все напились, что я поняла, что пора делать ноги. У меня было два выбора: первый — пойти три километра по шоссе, второй — срезать путь через поле. С одной стороны к полю подступал лес.
Я приняла решение, что пойду через поле, так все же быстрее. Вытащив из кармана свой перцовый баллончик «ШОК», я отправилась в путь. Когда я прошла половину расстояния до своего вагончика, в лесу вдруг раздался жуткий треск — ветки ломались под чьими-то ногами, и этот кто-то ко мне быстро приближался. Мне неприятно скрутило живот. Я рванула так, что любой спринтер мне бы позавидовал. Весь этот километр пронеслась на одном дыхании, ощущая, что бегу не одна — сзади за мной тоже кто-то бежал и тяжело дышал...
Вломившись в калитку конюшни, я влетела в вагончик, захлопнула дверь и дрожащими руками закрыла замок. Отошла, пятясь спиной до середины вагончика. И тут как кто-то начал с остервенением стучать в дверь и дергать ее. А замок там не особо прочный был.
Я дошла до торца вагончика — там была моя кровать. Я села на нее. Стук прошел вдоль всего вагона, как будто тот, кто там был, искал слабое место. Потом он стал с силой стучать стучать в заднюю стенку. Я не выдержала и громко спросила:
— Кто там? Что вам нужно?
В ответ я услышала только тяжелый хрип, как в фильме ужасов... Минут через пять я услышала, как скрипнула калитка.
Я не думаю, что это был Ося. Если даже он был бы жив, в 75 лет так не побегаешь. Вот и думаю — что же это тогда было?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
В бане
Один мой знакомый мне рассказывал, что однажды летом, отдыхая в деревне, он около двух недель не мылся. И вот как-то ночью ему очень захотелось срочно помыться — настолько почувствовал себя грязным. Пошёл он в два часа ночи в баню. Ночь была тихая, лунная. Пришёл он в баню, парится, а там электричества нет, поэтому стоят свечи. И вот, когда он парился, внезапно все свечи разом все погасли. В темноте раздался стук в дверь. Когда мужчина спросил, кто там, женский голос ответил, что она, мол, за солью пришла. «За какой, к чёрту, солью?» — удивлённо подумал мой друг. А в бане над дверью была щель — там было видно, кто стоит по ту сторону. Он посмотрел в щель и увидел существо ростом под два метра с рогами на голове. Мужчин едва не умер от страха, уже с жизнью попрощался. Стоял он там ни жив ни мёртв несколько минут, потом опять посмотрел в щель — никого. С тех пор он к той бане даже днём не приближался.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Холодная квартира
Сестра моего мужа Татьяна со своим гражданским мужем Антоном и полугодовалой дочкой Верочкой устали скитаться по съёмным квартирам, но выбирать было не из чего. Нашли очередной тихий район и благополучно переехали на новую квартиру по доступной цене. На протяжении месяца всё было совершенно спокойно: Антон работал, Таня занималась дочерью и бытовыми делами дома. Разве что квартира была на удивление холодной, несмотря на прекрасное отопление во всём доме.
Однажды Таня играла с Верочкой, а когда увидела, что ребёнок самостоятельно изучает погремушки, отправилась в ванную стирать бельё. Оставила небольшую щёлку, чтобы приглядывать за ребёнком, и периодически подглядывала, всё ли в порядке. Достирав очередную простыню, Таня заглянула в щёлочку и встретилась с чьим-то взглядом. На Таню смотрели чужие, холодные глаза. В ужасе девушка выскочила из ванной, но в квартире, кроме неё и ребёнка, никого не было. Таня решила, что просто переутомилась, вот и мерещится всякая ерунда.
Вечером Антон пришёл с работы, Таня уложила Верочку спать и легла сама. Антон в это время сидел за компьютером, играл в компьютерную игру. Разбудил девушку скрипучий женский голос. «Уходи», — сказал голос. Таня резко подняла голову с подушки. В лицо ей дунуло холодным воздухом. «Ложись спать, — попросила Таня Антона. — Мне от твоих стрелялок уже какая-то ерунда снится».
Следующий день прошёл спокойно, без странностей и голосов. Вечером Антон позже обычного пришёл с работы, и вся семья легла спать. Проснулась Татьяна от (как ей показалось) глупой шутки Антона — одеяло над ними медленно поднималось. Таня толкнула мужа в бок и попросила перестать. Спросонья Антон и сам не понял, что происходит. Несколько секунд одеяло просто парило в воздухе, затем рухнуло вниз. Остаток ночи они уже не спали.
Весь день Таня ходила сама не своя. Она звонила мужу каждые десять минут, просила его поторопиться. К счастью, Антон вернулся ещё до наступления темноты. Ложиться спать никто не торопился. Даже Верочка как будто чувствовала страхи родителей, но всё же уснула. Таня и Антон тоже задремали, но ненадолго. Разбудил их крик дочери: девочка сидела на кровати и кричала, глядя в угол. С большим трудом, только с помощью успокоительного, девочка снова уснула. Таня вышла на кухню попить воды, а возвращаясь, увидела в коридоре прозрачный силуэт женщины, на руках у которой был младенец. Образ младенца перепугал Татьяну — она подумала, что призрак забирает душу её дочери. Забежав в комнату, девушка стала трясти ребёнка. Девочка проснулась и заплакала.
О сне уже не было и речи. Таня и Антон расставили свечи по квартире, но свечи периодически гасли, приходилось зажигать их вновь. С квартиры решено было съехать. Наутро, собирая вещи, Таня ненавязчиво (чтобы не показаться сумасшедшей) спросила у соседей, не было ли убийств в этом доме. Соседи заверяли, что убийств не было, но одна из старушек вспомнила, что пять лет назад во дворе этого дома была убита женщина с маленьким ребёнком. Как выяснилось, в этой квартире никто надолго не оставался. Даже сам хозяин не мог там долго находиться — приедет, проведёт внутри десять минут и сразу уезжает...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Фото с телефона
Пару недель назад одна знакомая нашей семьи, мать-одиночка, купила новый телефон. Через несколько дней после рабочего дня она пришла домой, выложила ключи от машины, бумажник и телефон на тумбу и села на диван смотреть телевизор. Её шестилетний сын подбежал к ней и попросил телефон, чтобы поиграться. Мать сказала ему, чтобы он не удалял сообщения и не нажимал лишнего. Мальчик согласился и убежал играть в свою комнату.
Примерно в 11 часов вечера женщина решила ложиться спать и поднялась к сыну, чтобы уложить его в постель. Она нашла его в своей комнате, где он спал на кровати. Телефон лежал на полу. Подняв телефон, она стала проверять, не наворотил ли сын ничего, но нашла только несколько новых фотографий, которые мальчик снял, играясь. Дойдя до
последней отснятой фотографии, женщина пришла в ужас. На ней был её сын, который спал на кровати, но снимок был сделал другим человеком... да и человеком ли?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чужая
Мы живём в трёхкомнатной квартире — я, отец, мать и сестра. Мы с сестрой живём в одной комнате, а родители в другой. Третья комната — зал. Моя сестра ложится раньше меня, так как она работает и ей нужно вставать рано.
Время было за полночь. Настя (так зовут мою сестру) только вернулась с работы и готовилась отойти ко сну. Я посидела в комнате родителей за компьютером, потом зашла в нашу с сестрой комнату. Свет был уже выключен. Я спросила:
— Насть, ты спишь?
— Да, почти. Ложись ко мне.
Мне показалась странной эта фраза, но я не придала этому значения:
— Нет, мне ещё помыться надо.
— Ну, ложись... Уже поздно. Завтра помоешься.
— Нет, я...
— Ложись, я сказала! — грубо, повышенным тоном сказала Настя.
Я отвернулась и ушла. В дверях я остановилась и посмотрела на сестру. На её лице была злость. Меня это даже напугало.
Выйдя из комнаты, я, как и планировала, направилась в ванную. Но там уже кто-то был. Когда я простояла в коридоре минут пять, из комнаты вышла мама.
— Что-то папа там долго засиделся, — сказала я ей.
— Да нет, он в комнате смотрит телевизор, — ответила она.
Я удивлённо посмотрела на неё:
— Как это, смотрит телевизор?!
Тут дверь открылась, и из ванной вышла Настя. Я едва не вскрикнула.
— Что с тобой? — встревоженно спросила она, увидев моё лицо.
— А кто... кто же тогда в спальне? — пролепетала я.
— Никого там нет, — мама, кажется, думала, что я решила пошутить.
Я рассказала им, что заходила в спальню и видела сестру, пересказала наш странный диалог. Мама с сестрой были шокированы. Мы вместе пошли в спальню и включили там свет. На кровати никого не было — только бельё было немного помято...
Я до сих пор задаю себе вопрос — а что было бы, если бы я легла тогда к «сестре»?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дело о вскрытых могилах
Произошло это года полтора назад. Недалеко от нашего дома есть небольшое старое кладбище. Несмотря на то, что оно старое, похороны там ещё проводили. Мы с друзьями любили иногда гулять по нему. Всем нам уже за двадцать лет было, люди взрослые и сознательные.
В том году в газетах писали о том, что на этом кладбище за две недели было разрыто две могилы, причём рыли только относительно свежие. Ничего из гробов не воровали, на месте преступления никаких улик не оставалось. Первое время там дежурили наряды милиции, нас даже один раз в участок забрали (пришлось дать доблестным служивым на лапу, чтобы на работу не сообщали).
Через полгода кто-то опять начал разрывать могилы. Через пару недель после одного из таких случаев умерла сестра моего близкого друга. Мне было очень ее жаль — она попала в кошмарное ДТП. Ещё мне, конечно же, было жаль друга и его родителей — для них это была страшная утрата. А ведь до её совершеннолетия оставалось всего полторы недели, и брат (он был художником) ей уже обещал, что нарисует ее портрет в полный рост в качестве подарка...
К моему удивлению, девушку похоронили на том самом странном кладбище. Я был удивлён таким решением её брата и родителей. Мы, конечно, с ребятами помогли им, чем смогли. На следующий день после похорон ближе к ночи мы собрались, чтобы помянуть девочку. Набрали номер друга, но он не брал трубку. Мы зашли к нему домой — родители сказали, что он пошел пить в местный бар. Бар был недалеко от кладбища, и мы не удивились, почему он направился туда.
Когда мы зашли в бар, его там не оказалось. Большинство из нас осталось там, заказав выпивку, а я вместе с одним моим хорошим знакомым решили сходить на кладбище. Я почему-то был уверен, что брат пошел пьяным в стельку на могилу своей сестры.
Итак, мы пришли на кладбище. Шли тихо, чтобы нас опять не арестовали. Там, где была могила девушки, я увидел тусклый свет. Мы стали идти еще тише. Свет действительно шёл со стороны её могилы. И когда мы вышли из-за зарослей кустарника, то просто отказались верить тому, что увидели...
Могила девушки была разрыта, гроб вскрыт, а ее тело сидело на стуле рядом с разрытой ямой, освещённое фонарём. Но самое ужасное, что спиной к нам сидел человек — её брат. Перед ним стоял мольберт, и мазок за мазком он рисовал обещанный ей портрет. Заметив нас, он повернулся к нам и только сказал: «Дайте мне время до рассвета, пожалуйста, и я сам сдамся милиции».
В суде он нес полный бред о том, что настоящее выражение лица человека бывает только после того, как он умирает. И все те разрытые могилы были его рук делом. В качестве доказательств были показаны портреты покойников, чьи могилы он разрывал...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Музыка в заброшенном доме
Первоисточник: 4stor.ru Родом я из далекого северного города под названием Певек. Холодно у нас там, город расселяют, целые дома выселяются. Именно это произошло семь лет назад с домом напротив того, в котором я жил. Я в то время учился в десятом классе. К тому времени, как я закончил школу, дом совершенно опустел — не осталось ни одного жителя. Тогда-то мы с друзьями и решили устроить небольшую экспедицию туда.
Незадолго до этого ходил слух, что на четвертом или пятом этаже в том доме, в одной из квартир, произошло убийство. Кого убили, кто убил, поймали ли убийцу, я не знаю — но само убийство и вправду было. Говорили, что неупокоенный дух убитого по ночам буянит, и из окна его квартиры слышится грохот и прочий шум. Конечно же, ни один из нас всерьёз не верил в это.
И вот мы пришли туда. Дом как дом — заброшенный, но очень интересный. Он был довольно долго «законсервирован» и поэтому его не успели полностью разграбить. Было много мебели и вещей, которые оставили старые хозяева квартир. На втором этаже мы нашли очень интересную квартиру — в одной из комнат все стены были исписаны непонятными символами и рисунками, а в коридоре стоял огромный ящик с пленками, намотанными на старомодные бобины (ума не приложу, кому понадобилось столько пленок).
Мы так увлеклись осмотром квартиры, что не сразу услышали, что где-то наверху в подъезде играет музыка. Звук был будто со старого граммофона — хриплый и прерывистый. Не поверив своим ушам, мы сперва решили, что музыка играет в соседнем доме, а у нас просто разыгралось воображение. Но нет — когда мы вышли в подъезд, стало совершенно ясно, что музыка играет наверху. Мы здорово струхнули, но все равно решили подняться наверх и посмотреть, откуда же взялась музыка в безжизненном доме. Но нас ждало разочарование — стоило подняться на следующий этаж, музыка затихла, и больше мы ничего не слышали.
Кстати, этажом выше действительно нашёлся граммофон, и даже не один, а целых два. Вот только оба они были непригодны даже для ремонта, не то что для использования. Так я до сих пор и не знаю, откуда играла музыка в заброшенном доме шесть лет тому назад.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лесной поселок
Об этом случае мне рассказала сестра. Она со своим парнем на днях поехали на машине сначала в кафе, а потом просто катались по окрестностям города. Ехали по большой трассе, время было уже 11 часов вечера. С одной стороны этой трассы было большое кладбище, а с другой стороны подступал лес. Завернули они в лес по какой-то дороге, просто из интереса, чтобы увидеть, что там (ребята отчаянные, не побоялись — я бы, трусиха, туда ни за что не сунулась). Сестра говорит, что дорога была плохая, вся в кочках, поворотов много, зато накатанная — видно, что машины ещё ездят по ней.
Едут, смотрят — свет горит, и стоят пять-шесть домиков. В некоторых горит свет, а один стоит заброшенный, полуразобранный. Ребята удивились — они не думали, что там поселок какой-то есть. Обратили внимание, что ни в одном из дворов машины не было. Проехали подальше, и тут у них машина заглохла. Сестра перепугалась — не по себе ей там было. Минут пятнадцать машина не заводилась, потом, наконец, мотор заработал, и они уехали обратно.
На следующий день они решили днем вновь съездить туда с друзьями и посмотреть, что это за поселок. Приехали, а там нет никаких домиков — просто лес. Перепутать они не могли, так как это был единственный съезд с трассы на том участке дороги. Покружили они там целый час, но ничего не нашли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Раздражающий кинозритель
Сегодня ночью я ходил в кино один, на фильм ужасов про зомби, ибо делать было совершенно нечего. Купил пачку чипсов и колу, уселся в кресло. Кинозал был почти пустой, только небольшая компания на первых рядах плюс пожилой мужичок, сидящий справа от меня через три кресла, и полный парень в соседнем ряду прямо перед ним.
Началась заставка фильма, свет погас, и я начал хрустеть чипсами. Фильм начался, но буквально на первых минутах меня начал раздражать толстяк, сидящий перед стариком: он дико смеялся над каждой страшной сценой. Минут через десять старик, положив руку ему на плечо, сказал: «Простите, вы мне очень мешаете своим смехом, не могли бы вы потише?» — на что получил отказ в грубой форме. Я хотел было вступиться, но потом, оценив свои габариты и размеры толстого парня, передумал.
Прошло еще минут пятнадцать. Я сидел, смотрел фильм, который, кстати, был довольно жутковат, и вдруг обратил внимание, что перестал звучать раздражающий смех толстяка. Посмотрел в сторону грубияна — тот спал, завалив голову на спинку кресла. «Ну, наконец-то! Это лучшее твое решение, дружище!» — мысленно обратился я к нему и, устроившись поудобнее, продолжил хрустеть чипсами.
Вскоре мой взгляд снова случайно упал на толстяка. Тот лежал так же неподвижно. И тут я обратил внимание на какую-то лужу, растекающуюся под ним. Меня передернуло. Вытянув голову в его сторону, я начал вглядываться. На экране как раз появилась яркая картинка, и в зале стало светлее. Все стало видно отчетливо: шея жирдяя была глубоко перерезана с задней стороны, и с нее по спинке кресла стекала кровь.
В этот момент на экране, как всегда, внезапно появился зомби, и я, заорав как сумасшедший, подпрыгнул на кресле. На плечо мягко легла чья-то рука.
— Простите, вы мне очень мешаете своим хрустом и криком. Не могли бы вы потише? — услышал я.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Побег
Молодая женщина отбывала пожизненное заключение в тюрьме за убийство. Несмотря на кажущуюся безвыходность своего положения, она решила, что не проведёт всю жизнь за решёткой, и начала замышлять план побега из тюрьмы.
Для начала она подружилась с одним из тюремщиков. Его задачей было хоронить заключённых на кладбище, которое располагалось неподалёку от тюрьмы. Если умирал заключённый, этот тюремщик звонил в колокол, чтобы все заключённые в тюрьме узнали о смерти одного из них, затем клал тело заключённого в гроб. Заполнив в тюремном офисе полагающиеся в таких случаях бумаги, он возвращался, перевозил гроб в своей машине на кладбище, где закапывал его.
Узнав об этом, женщина разработала хитрый план побега и поделилась им со своим новым другом. В следующий раз, когда зазвонит колокол, она тут же проберётся в комнату, где хранятся гробы, и залезет в гроб с трупом, когда тюремщик будет заполнять бумаги в офисе. Когда он вернётся, он вывезет за пределы тюрьмы гроб с женщиной и трупом внутри и закопает гроб (выпустить женщину из гроба сразу он не мог, так как во время захоронения тюремщика всегда сопровождали помощники). Женщина знала, что в просторном гробу хватит воздуха, чтобы дождаться, когда тем вечером под покровом темноты тюремщик вернётся на кладбище, чтобы выкопать гроб и выпустить её на волю.
Тюремщик долго не соглашался на это, но женщина была настойчива, и в конце концов он согласился сделать это. Женщине пришлось ждать несколько недель смерти кого-то из заключённых.
Наконец, однажды после обеда она услышала колокольный звон. Выждав некоторое время, женщина направилась в темную комнату, где хранились гробы. Стараясь не шуметь, она прошла к гробу, где лежало мёртвое тело, осторожно залезла в гроб и сама закрыла крышку.
Вскоре она услышала шаги. Раздался стук молотка, вгоняющего гвозди в крышку гроба. Хотя женщине было очень неуютно в гробу рядом с мёртвым телом, она понимала, что с каждым вбитым гвоздём она на шаг приближается к свободе, и ради этого была готова терпеть всё.
Гроб погрузили на катафалк и доставили на кладбище. Она с замиранием сердца чувствовала, как гроб опускают в землю, но не издала ни звука, даже когда на крышку сверху стали падать комки земли. Теперь её свобода была лишь вопросом времени.
Вскоре женщине смертельно надоело лежать в темноте и тишине, и она решила зажечь прихваченную с собой спичку (только на мгновение — нельзя было тратить зря драгоценный воздух), чтобы узнать, кто же из заключённых умер. Чиркнув спичкой, она поднесла её к лицу трупа. Рядом с ней лежал её друг-тюремщик...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Короткая дорога
Летом прошлого года мы с друзьями решили выбраться за город небольшой компанией и где-нибудь хорошенько отдохнуть. В итоге решили отправиться в деревню Аладьино в Московской области. Деревушка относительно небольшая — один магазин, да и тот не всегда работает. Добраться до нее можно несколькими путями: один из них лежит через кукурузное поле, а другой идет вдоль проезжей части через лес.
У одного из ребят была в этом поселке дача. Приехали на место ранним утром, по пути закупились, как полагается, и стали «гудеть» на всю катушку. Уже смеркалось, кто-то из нас изрядно перебрал, кто-то завалился спать, а кому-то было ещёмало. В общем, решили, что нужно отправиться в магазин — а ближайший работающий находился в трёх километрах. Из тех, кто еще хоть как-то был способен одолеть такой маршрут, были только я и Андрюха, хозяин дачи.
Рисковать и ехать на машине не стали, пошли пешком. Идти решили через поле. Однако это был самый долгий путь из всех, и к тому времени, как мы добрались до магазина, уже стемнело. Мы закупили чего покрепче, чтобы было легче нести.
Когда вышли на улицу и курили перед обратной дорогой, Андрей предложил:
— Может, срежем путь?
— Каким образом?
— Да есть тут одна дорога, в два раза быстрее вернемся.
На том и порешили. Хоть мне эта идея и не очень понравилась, но что делать — я уже устал и был измотан, так что был готов на любые подвиги, лишь бы поскорее очутиться на даче.
После двадцати минут ходьбы по безлюдным местам Андрюха остановился:
— Кажется, заблудились...
Оказалось, что друг завел меня чёрт знает куда. Вокруг стояла ночь — благо, небо было чистое и луна освещала окрестности.
— Ты куда нас завел? — рассердился я.
— Слушай меня, только тихо, не кричи, мертвые не любят, когда их тревожат... — шепотом произнес Андрюха.
— Мертвые? Ты о чем, вообще?!
— Я хотел сократить дорогу через лес, но, видимо, на развилке повернул не туда. Сейчас мы находимся на кладбище. Тише... они уже близко... не оборачивайся.
Я замолчал. Мне хотелось броситься бежать прочь от этого места. И вдруг на лице Андрюхи я увидел едва заметную улыбку, которая через секунду превратилась в неудержимый хохот.
— Очень смешно, придурок, — процедил я.
— Видел бы ты свое лицо! — он корчился от смеха.
Мы двинулись дальше. Через какое-то время Андрюха остановился снова.
— Что, снова заблудились? — саркастически спросил я.
Андрюха не отвечал, затем шепотом произнес:
— Смотри...
Он указал пальцем с сторону леса. Я сначала не понял, в чем дело, но, приглядевшись, увидел едва заметный силуэт метрах в триадцати от нас. Вроде бы это был человек, стоящий к нам спиной, но что-то в нем было не так. Он даже стоял как-то странно. Меня зазнобило. Не знаю, сколько мы простояли, пока ко мне не вернулся дар речи.
— Ну что, пошли… Сколько еще можно ждать? — прошептал я Андрюхе.
Андрюха не ответил, потом вдруг развернулся и крикнул:
— Беги за мной!
Он побежал. Я было ринулся за ним, но тут краем глаза уловил то, отчего у меня волосы на голове встали дыбом. Это существо повернулось ко мне лицом. И первое, что я увидел, были его огромные черные глаза. Силуэт двинулся ко мне. Он приближался, и с каждым его шагом мне становилось все холоднее и холоднее — я не мог пошевелиться, сердце сжалось, ноги стали деревянными. Меня как будто парализовало.
В тот момент, когда я подумал, что мне уже конец, меня за руку схватил Андрюха. Я опомнился, и мы побежали вперёд — неважно куда, лишь бы подальше от этого существа.
В деревню вернулись глубокой ночью. Я совсем потерял счет времени и не знаю, сколько мы блуждали на том жутком месте. Так я до сих пор и не знаю, что это было за существо...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Таракан
Первоисточник: ffatal.ru Людям свойственен страх. Он разнообразен и красочен, как и другие человеческие чувства. Некоторые боятся того, к чему другие относятся с умилением. Одни лишь слегка вздрагивают при испуге, другим нужна помощь, чтобы выйти из состояния шока. И страхи сами по себе многочисленны.
И была одна девушка, у которой тоже был свой страх. Довольно тривиальный для ее пола — перед тараканами. Разнообразными тараканами — крупными, рыжими или махонькими их отпрысками. Все перед ней были равны, и все ее доводили до истерики одним лишь видом. Многие могут посчитать это глупостью, мол, бабы, они все такие — боятся всего, что шевелится и имеет неприятный вид. И она так же считала. Но страх не уменьшался, а только рос и своими цепкими корнями глубже врастал в сознание девушки. Но она была сильнее — тараканов можно бить, бить издалека, если хорошо прицелиться. И это спасало ее.
Однажды вечером девушка, вернувшись из университета, шумно сбросила сумку с плеча — отягощенная тетрадками и чертежным скарбом, она невообразимо давила и била по бедру при каждом шаге. Весна за окном уже давала о себе знать — собачьи экскременты открыли купальный сезон в лужах и таились за каждым хлипким островком грязного снега. Воздух кружил голову упоением тепла, сладковатого запаха гниения и убойной порцией свежести. Солнце, как скромная дева укрывает нагое тело простынями, пряталось за обрывистые облачка на ослепительно-лазурном небе. И если бы не эта проклятущая торба, девушка с удовольствием нарезала бы пару километров по этому расцветающему раю. Но ее ждали чертежи, расчетные работы и занимательный томик иноземного автора. Первые две вещи не вызывали у нее энтузиазма, но вот книга — другое дело. Её славный автор создал мир, где ключевыми героями были гомункулы и големы. И каждая страница насыщала этими чудными созданиями жизнь нашей героини. Тем более, что вокруг были отсыревшие и обшарпанные стены университетского общежития, где тени ее страхов облачались в физическую форму. Несмотря на наводимую ею чистоту, за стенкой то и дело по ночам слышались глухие шлепки — тараканы приходили за едой или просто из вредности. По ее корпусу ходила легенда, что на первом этаже у мальчиков группа этих тварей, скооперировашись, унесла из-под полы половинку «сникерса». Все хохотали над этой историей, а наша барышня под маской невозмутимости на лице вздрагивала и паниковала. И когда наступала темнота, она закрывала дверь на общую кухню, забиралась на кровать и ставила тапочки на тумбу — ей казалось, что утром спросонья она обязательно наступит на одного из этих монстров, который влез в тапок. Соседки смеялись над ее фобией, но она привыкла — брат в детстве часто совал здоровых усатых ублюдков ей в карманы, а порой и за шиворот, и ржал, как ненормальный.
И в этот пятничный вечер, взяв чашку ароматного чая, она залезла под одеяло, спрятала тапочки и открыла книжку. Соседки ушли в клуб, а за стенкой еще не начали пить. Самое время для тишины. Но спустя полтора часа ей захотелось в туалет. Время было позднее, в секции никого, поэтому прошмыгнуть в туалет было жутковато — и там тени усатых жучков преследовали её. Но мочевой пузырь отказывался терпеть до утра, и ей волей-неволей пришлось подчиниться. Войдя в затхлую комнатку, она сначала хорошенько стукнула дверью. Из темноты доносились еле слышимые шорохи — сотни тараканов разбегались по своим углам. Затем она включила свет — тщедушная лампочка под потолком дарила посетителю слабый свет и дергающиеся тени, которые колыхались в такт покачиваниям источника света. Стянув с себя по очереди затертые шорты, а за ними и белье, она уселась на леденящий кожу стульчак. Она не смела опустить взгляд вниз — везде ей мерещились рыжеватые усы ненавистных насекомых. В голове была лишь одна мысль: «Быстрее. Давай, быстрее! Ну же!» И едва она привстала, лампочка с треском лопнула от перепада напряжения. Паника охватила девушку — ей казалось, что тараканы потоком хлынули к ней и уже пара поднимается по ее ногам. Неестественно задергавшись, она со спущенными шортами выскочила из туалета, схватила с полки освежитель воздуха и направила на тени позади себя поток жгущего нос запаха лаванды. Она не ошиблась — жуки и правда были вокруг унитаза, но парочка уже разбежалась, остальных трех она придавила тапками, выбегая прочь. Гнев затуманил разум девчонки — она вихрем залетела в комнату, схватила баллончик «Дихлофоса» и яростно начала сеять тараканью смерть по всем углам санузла, а затем и кухни. Спустя десять минут четко направленного геноцида она, успокоившись, вернулась в кровать. Сон смежил веки так же быстро, как и подохли десятки насекомых. Слаще сна она и вообразить не могла.
Она сквозь сон ощущала прикосновение к плечу. Очнувшись, но еще не слишком соображая, она повернулась. Слипшиеся глаза подсказывали ей, что это кто-то крупный — разум тут же выдал вариант, что это охранник с вахты. Только вот что он делал в ее комнате, осталось под вопросом. Проморгавшись, она поняла, что ошиблась. Крупно ошиблась.
В её любимых книгах часто големов делали из составных частей — из камней или бревен. Иногда просто оживляли из воды или песка. Но бывали и такие мастера, которые сшивали своих подручных монстров из тел умерших людей. Некроманты оживляли их черной магией и подчиняли гниющие махины своей воле. Но это были сказки. По крайней мере, ей так казалось.
Она приподнялась из-под одеяла и тупо уставилась на фигуру — ей казалось, что она все еще спит. Перед ней стояла кропотливо сшитая куча маленьких и больших тараканьих тел. Тоненькие усики торчали во все стороны, как редкий мех. Блестящие ржавого цвета панцири накладывались друг на друга, образуя своеобразную чешую с медным отливом. Особо черные насекомые свились в одно целое, образуя чудовищные шесть пар лап. Голова состояла из самых маленьких таракашек — из их потомства, догадалась девушка. А вместо глаз в его голове были две впадины, откуда торчали всё те же подергивающиеся усики живых собратьев. Ростом и комплекцией эта тварь не уступала Антонычу — охраннику с вахты. Но запах… запах был самым устрашающим в этой кошмарной композиции. Запахи тления и смерти шли рука об руку с невинным запахом лаванды. Безмолвный ужас холодными пальцами пробежался по спине девушки и обхватил её горло. Тем временем тараканий голем поднес свою скорченную лапу к ее лицу — она истошно завопила, но его лапа вонзилась в раскрытый рот жертвы. Второй и третьей лапой он припер ее к кровати. Ее глаза округлились, руки обхватили черную, лоснящуюся черным золотом конечность и бесполезно заскользили по ней, стараясь ухватиться. Голем не шелохнулся, а по голове вниз к туловищу с лапами устремились потоки насекомых. Они подобрались к самому лицу, когда девушку от ужаса начало тошнить. Рвота брызнула через нос — ее потоки ухватили первые ряды чернеющей волны нападающих и унеслись вниз. Но остальные, не останавливаясь, поползли по ее лицу, пролезая в уши, нос и рот. Она колотила ногами, дергалась, но голем стоял как вкопанный и держал ее. Через несколько мгновений она потеряла сознание, и голем, подняв тело с кровати, бросил его на пол, где его уже ожидал мерцающий океан тараканьих спин.
Когда рассвело, в комнату вернулись соседки и, к своему ужасу, обнаружили только скелет своей соседки, погребенный под огромной кучей тараканьих тел. Ее рот был широко распахнут, а к груди была прижата книжка о големах.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бестия
Первоисточник: ffatal.ru Ужас пришел неожиданно и несправедливо. Все было ровно и хорошо... Хотя нет, даже так: все только-только стало налаживаться. А теперь я даже не знаю, что мне делать и как себя вести. Ужас пришел. Не вежливым гостем, а нахальным, бестактным захватчиком. Пришел и остался — во мне, вокруг меня.
Произошло это буквально на днях — может, с недельку назад. Жена помыла посуду, приготовила ужин и тихонько засыпала перед телевизором, в то время, как мы с товарищем сидели на кухне и болтали о работе. Он пил пиво, я кофе. Мне еще нужно было отвезти его домой, так что я от алкоголя отказался. Мы засиделись и уехали только ближе к часу. Немного прокатились по городу, поболтали еще, нарезая круги по знакомым маршрутам. Домой я возвратился только к трем. В квартире было тихо, телевизор выключен, а Оксана еле слышно посапывала, приобняв одеяло в том месте, где обычно лежу я.
Спать хотелось неимоверно. Я спешно разделся и юркнул под бочок к жене. Думал о чем-то, размышлял, сходил, выкурил сигарету. Лежу. Помню, мысль промелькнула: «Как же все хорошо и благополучно!». Даже улыбнулся в темноте. И вдруг на грудь мне легла рука Оксаны. Все в порядке, ничего особенного, вот только рука была холодной, как лед. Я вздрогнул. В следующую секунду рука сжалась, и ухоженные, налакированные ногти беспощадно впились в мою плоть. Я вскрикнул и отшатнулся, недоуменно глянув на жену. Вспоминая представшую моим глазам картину, я до сих пор начинаю дрожать мелкой дрожью.
На меня, не мигая, смотрели два огромных, мерцающих в темноте глаза. Они были серебристо-белыми, как жемчужины, и неестественно яркими. Это была не Оксана… То есть это была она: ее тело, ее волосы, ночнушка опять же… Но смотрела на меня не моя кроткая, преданно любящая жена, а какая-то ведьма, монстр. Пухлые сочные губы вытянулись в две тонкие, лиловые нитки. Зубы были плотно сжаты, брови вскинуты, словно что-то привело монстра в изумление. В общем и целом лицо, уставившееся на меня в тот миг, выражало полное безумие.
Я похолодел. От ужаса легкие скрутило в спазмах, крик так и застрял где-то в глотке, а в желудке зашевелилась гигантская, склизкая жаба. Монстр тем временем зашевелился, отвернул лицо к стене, потом опять на меня, поводил руками по простыне, впиваясь ногтями в ткань, и зарычал. Этот звук все еще стоит у меня в голове. Ничего подобного мне не приходилось слышать ранее. Страшный, утробный рык, громкий и отчетливый в ночной тишине. Голос изменился особо заметно. Рычал монстр не женским голосом и даже не мужским, а каким-то животным, ну или, как минимум, не человеческим. Такой низкий, хрипловатый, кожаный басок, чем-то схожий со звуком холостых оборотов восьмицилиндрового двигателя.
Я готов был потерять сознание от ужаса, но все же медленно поднялся с кровати и, не смея выдохнуть, попятился к двери. Супруга, казалось, не стремилась за мной. Она лишь неловко села на кровати и провожала меня своим мертвым, ничего не выражающим взглядом. Жуткое рычание не смолкало. Я не сводил с нее глаз. Луна освещала ее растрепанные волосы, оголившееся под спавшей ночнушкой плечо, бледную кожу и впалые щеки. У нее всегда была милая круглая мордашка, но сейчас личико будто бы просело и сдулось. Когда я случайно зацепил ногой стул, монстр раскрыл рот и что-то рявкнул в мою сторону. Вслед за этим на пол грохнулся стул. Не знаю, как это вынесло мое сердце, в тот момент готовое выпрыгнуть из груди.
Когда я, наконец, добрался до двери, моя жена стала неуклюже подниматься с кровати и начала раскачиваться из стороны в сторону, подобно марионетке. Я попятился в коридор и тихо закрыл за собой дверь, мертвой хваткой вцепившись в ручку. Как же мне было страшно в те минуты! Я не хотел верить во все происходящее, но и не верить не мог. Долго я стоял так, сжимая ручку двери. В непроглядной темноте и полной тишине все казалось призрачным и нереальным. На смену страху пришла какая-то подавленная отрешенность. Но вот за дверью послышалось шарканье ног, и страх вернулся с удвоенной силой.
Я мучительно вслушивался в каждый звук. Вот она прошла вдоль кровати и окна, постояла немного, двинулась к двери, задев опрокинутый мною стул, снова остановилась, после чего медленно вернулась к окну. И все порыкивая, похрипывая и бормоча что-то несвязное и вряд ли словесное.
Но вот монстр замолчал, и наступила тишина. Я так и стоял, не шелохнувшись. Слышно было только, как отчаянно бьется мое сердце — и больше ничего. Хотелось в туалет, хотелось пить и курить, хотелось, чтобы все было по-старому, так, как было еще полчаса назад. Можно было убежать, входная дверь совсем рядом, но я стоял, как вкопанный. Ведь это мой дом, а там, за дверью, шатается пусть и обезумевшая, но все же моя жена. Хотя… кого я обманываю? Просто ноги мои от страха одеревенели и словно вросли в пол.
Прошел час, а может быть, только минута. Как назло, зачесался нос. Такое будничное, земное и естественное желание. Милое, хорошее… Я медленно оторвал одну руку от двери и, стараясь лишний раз не колебать воздух, поднес ее к лицу. В этот момент за дверью раздался голос. Не рычание, не хрип, а именно голос, грубый, злой, явно ожесточенный.
Как это ни банально, но глаголила супруга не то на греческом, не то на латыни. Этакое характерное звучание, легко узнаваемое после просмотра пары-тройки трэшевых ужастиков. Вот только я находился не в фильме и изрекал нечто непонятное не какой-нибудь темный маг, а моя собственная жена.
Говорила она долго, с трудом складывая слова по слогам и время от времени срываясь на вой. Я находился уже в последней степени отчаяния и был готов бежать на кухню за ножом, чтобы покончить с этим ночным кошмаром.
Жена оборвала заговор на полуслове, и к своему ужасу, я почувствовал, как с той стороны двери кто-то взялся за ручку. Дверь потянули, сначала несильно. Потом еще раз, еще и еще. Не рывками, но настойчиво и уже с силой, так что с каждым разом щель становилась все больше. Я сжал зубы, полностью отдавшись безмолвному противостоянию, каждый мой мускул напрягся. Но все без толку. Еще минута — и в щель на меня смотрел все тот же мертвенно-белый глаз. Казалось, лицо Оксаны изуродовалось еще сильнее. Ее перекосило; глаза часто и бессмысленно моргали, рот открывался и закрывался, не издавая ни звука, по подбородку струйкой стекала слюна. Монстр пытался просунуть морду в щель, но зазор был недостаточно велик. Я видел то один глаз, то другой, а иногда только нос и подбородок. В какой-то момент она замерла, отодвинулась от щели и молча уставилась на меня. Впервые в этом жутком, зверином лике появилась некоторая осмысленность.
— Бестиа… — хрипло прошептало чудовище и в тот же миг отпустило ручку двери.
Я снова остался в тишине, слушая, как то, что еще недавно было моей любимой женой, шаркая ногами по полу, двигается к кровати. Через несколько минут скрипнули пружины и все стихло. Я понимал, что дверь уже можно отпустить, но не делал этого, а только крепче сжимал ручку и тихо плакал.
— Леш?.. — тихий, знакомый голос.— Леша, ты где?
Моя жена, Оксана. Это была она.
— Леша!— она зашевелилась на кровати, шумно выдохнула и причмокнула губами. — Леша?
Обратное превращение напугало меня едва ли не сильнее, чем все то, что ему предшествовало. Я нервно облизнул пересохшие губы и, не отпуская двери, отозвался:
— Я тут… на кухне…
— Опять куришь, что ли? — в голосе появились недовольные нотки.
— Ага… Курю.
— Милый, принеси мне, пожалуйста, попить.
Вот оно…
— Хо… Хорошо! Сейчас докурю и принесу.
— Ладно.
Усилием воли я разжал руки и потопал на кухню. Каждый клочок темноты пугал, каждый предмет мог вот-вот обернуться какой-нибудь тварью. Будто на протезах я добрел до кухни, налил воды и вернулся к двери. Собрав всю свою решимость, вошел внутрь. В последний момент подумал: а вдруг ловушка? Вдруг демон притворился и ждет меня сейчас в свои объятия?
Но нет, на кровати лежала Оксана. Горячо любимая, нежная и бесконечно красивая. Она была бледна и выглядела больной. Еще бы!
Я замер в дверном проеме. Руки тряслись, и вода вот-вот норовила выплеснуться из стакана.
— Ты чего? — Оксана приподнялась на локте.
— Ничего.
— Дай попить.
Я прошел в комнату, машинально вернул в вертикальное положение стул, приблизился к кровати и протянул жене стакан. Она жадно выпила все до последней капли и откинулась на подушку, коротко простонав.
— Как ты себя чувствуешь? — просипел я.
— Голова болит. И живот. Как-то тянет… Неприятно.
— Таблетку надо?
— Нет. Просто давай спать.
— Давай.
Оксана закрыла глаза. Я лег рядом и натянул одеяло до самого носа. Вскоре Оксана задышала спокойно и ровно, как дышат спящие люди. Мне «отчего-то» не спалось. Минут через двадцать она повернулась на бок и приобняла меня. От ужаса я сжался в комок. Расцарапанная в кровь грудь неприятно ныла, но это было ерундой по сравнению с тем, что творилось у меня в голове. Я решил молиться, хотя никогда этого не делал, да и вообще не верил в Бога. Я напряг память и одними губами зашептал первые строки из «Отче наш». В эту секунду рука на моей груди немного напряглась, несильно, но достаточно для того, чтобы я ощутил. Будто предупреждая.
Я оставил затею с молитвой, да так я и лежал, боясь шелохнуться.
А в голове хриплый голос раз за разом повторял: «Бестиа…».
* * *
Хоть с той ночи и не произошло больше ничего мистического, жизнь моя превратилась в сущую пытку. Я боюсь. Боюсь так сильно, что вот-вот сойду с ума. Может быть, уже сошел. Может, это случилось гораздо раньше той ночи, и все произошедшее лишь плод моей больной фантазии? Но нет. Я вынужден день за днем, ночь за ночью уверяться в реальности всего, что творится вокруг. Хочется бежать, но бежать некуда. Все чаще приходят мысли о самоубийстве, но станет ли это утешением и не усугубит ли положение? Долго ли я еще протяну, оставаясь в своем уме?
Самое страшное случилось вчера.
Я сидел на кухне, угрюмо перелистывая откидной календарь, когда в квартиру влетела сияющая от счастья Оксана.
— Леша! Лешка!
Я поднял на нее утомленный взгляд.
— Да, милая.
— Лешенька… — девушка буквально задыхалась от счастья. — Я тебе не рассказывала… Я была в больнице, проходила обследование. Я беременна, Леша!
Я обмяк на стуле, не зная, что и думать. В голове, казалось, лопнула последняя струна, сердце упало. Беременна… Так вот.
— А ты и не рад! — засмеялась Оксана.
— Рад… Рад, как же.
На ватных ногах я поднялся со стула и обнял жену. Сил изображать радость не было. Пусть думает, что я в шоке от этой новости. Все мужчины в шоке от таких новостей.
— Милый мой, Лешенька! — она немного отпрянула и заглянула мне в глаза. — У нас будет ребенок. Наш малыш!
— Да, — как заведенный повторил я. — Наш малыш.
Бедная моя, несчастная Оксанка.
Я посмотрел на ее восторженное лицо, сияющие глаза, улыбку. Все это было родным и знакомым. Но от моего взгляда не укрылось и нечто иное: будто бы за круглым, детским личиком Оксаны скрывалось что-то чужое, незнакомое и чуждое, с тонкими, как нитки губами и мерцающими жемчужным блеском глазами.
Бестия никуда не ушла.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Костер под дождём
Случилось это лет тридцать назад, когда я ещё школьником приехал к бабке в деревню в Сибири. Бывал я там к тому времени уже не раз, и поэтому было у меня несколько знакомых, таких же пацанов лет по 12-14. Погода на время моего приезда стояла пасмурная. Дождь, однако, не лил как из ведра, а изредка мелко моросил. Небо постоянно закрывали густые тучи, и казалось, что круглый день стоят сумерки.
Заскучав от такой картины, мы с одним из пацанов решили сходить в лес. Просто от нечего делать захотели выбраться из деревни и немного развеяться, комаров покормить. Неизвестно, что дёрнуло нас разжечь костёр (в такую-то погоду), и мы отправились к известному всем школьникам в округе костровищу, которое было примерно в полусотне метров от опушки. Мы прошли через луг, немного углубились в лес и почти сразу отыскали нужное место. Я стал расчищать место от упавших веток и шишек (в том году туда, похоже, ещё никто не ходил), а друг пошёл искать сухие ветки. Что удивительно, вернулся он довольно быстро и с целой охапкой сухого хвороста. На закономерный вопрос: «Откуда дровишки?» — он начал рассказывать про какую-то прогалину, где много поваленных сухих деревьев, иссохшей травы и пахнет как-то сладко. Я ему, разумеется, не поверил — в школьные годы все друг другу заливают кто что может выдумать. Правда, спорить не стал, потому что костёр у нас получилось разжечь буквально с одной спички.
Морось к тому времени кончилась, и мы сидели у приятно потрескивающего костра. Через несколько минут друг опять пошёл на ту прогалину за новой охапкой, а я остался караулить костёр. И почти сразу же увидел странного парня, который медленно шёл по лугу, через который мы и добрались до леса. Даже издалека в глаза бросался тяжёлый пристальный взгляд в мою сторону и большой шрам на правой щеке. Ещё мне показалось странным, что его причёска почти такая же, как у моего друга, и походку было не отличить. Парень был старше меня лет на пять-семь, и я было струхнул — что можно ждать в лесу от сельского хулигана? Но тут вернулся мой друг с дровами. Я тут же махнул рукой в сторону луга, но там уже никого не было. Не было видно даже примятой травы, которая должна была остаться от того парня. Друг решил, что это теперь я в отместку пытаюсь его припугнуть какой-то выдумкой, и тоже мне не поверил.
Хворост мы бросили в костёр, но почти сразу же другу захотелось сходить на сухую прогалину просто так, для интереса. Он звал меня с собой, но, сам не понимаю почему, я отказался. Тем более тучи сгустились ещё сильнее, чем раньше, и в лесу стояла уже довольно плотная темнота. Проводив друга глазами, я повернулся к костру и на этот раз уже серьёзно испугался. Напротив меня, на поваленном стволе дерева (их там было два таких, на одном сидели мы) сидел взрослый мужчина с обросшей бородой, над которой белел такой же шрам, как у того парня с луга. Вся грудь у него была в крови, одну руку он прижимал к сердцу, а другой опирался на ствол дерева. Сперва я был в шоке, но когда мужик пару раз харкнул кровью и стал заваливаться набок, я не выдержал и громко заорал, пытаясь докричаться до ушедшего приятеля. Что делать с мужиком, я понятия не имел, поэтому несколько минут просто орал во всё горло.
В прошлые разы друг возвращался гораздо быстрее, а тут сложилось впечатление, что он заплутал в лесу в поисках своей прогалины. Но как только я заткнулся ненадолго, чтоб отдышаться, он сразу появился посреди деревьев и отправился неторопливым шагом ко мне. Мои выпученные глаза и выражение лица его удивили, он стал меня расспрашивать, что случилось. Моих криков, как я понял, он не слышал — или притворялся, что не слышал. Хотелось разозлиться на него, но окровавленный мужик не давал покоя, и я указал на поваленный ствол. Рядом со стволом опять никого не было. На всей поляне и за ближайшими деревьями тоже. Приятель посмотрел на меня с нескрываемым недоверием, и мы принялись спорить, кто тут врёт. Спорили мы недолго, но потом забыли про костёр, сорвались с места и понеслись со всех ног в деревню. Потому что лес наполнился криками. Моими криками. Именно такими словами и таким голосом я звал друга несколько минут назад, но услышал он это только сейчас, причём вместе со мной. И не выдержал, испугался, что уж говорить обо мне...
Прибежали в деревню, рассказали всё своим бабкам. Те только покачали головами и сказали, что нам нужно сходить в церковь исповедаться. Другого мы от них, впрочем, и не ожидали.
Только всё на этом не заканчивается. Дело в том, что друг мой, когда мы бежали из леса, споткнулся о корень и разодрал себе щёку о торчащий сук. А пару лет назад через знакомых до меня дошли вести, что он запил и связался с каким-то другими забулдыгами, которые по пьяни зарезали его ножом в сердце.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На балконе
Я живу один в трехкомнатной квартире, доставшейся мне в наследство от почившей бабушки. Квартира как квартира, нет в ней никаких подозрительных шорохов, никто не крадется ночью по коридору и не отражается сзади меня в зеркале. Переехав в неё, я первым делом заменил старые прогнившие рамы пластиковыми стеклопакетами — окна выходили на оживленное шоссе и шум машин не смолкал ни днем, ни ночью.
Так вот, в квартире три комнаты. Самой маленькой, дверь в которую находится слева по коридору, я не пользуюсь. В зале у меня стоят телевизор, диван и книжные стеллажи. Из зала можно войти в третью комнату — мою спальню. Я специально выбрал под спальню именно это помещение, потому что из неё я могу выйти на балкон, что для меня очень кстати, потому что человек я курящий. Так что с тех пор, как я переехал в эту квартиру, вопрос о том, чтобы подымить около двух ночи, больше не стоял ребром — я выбирался из кровати и через пару мгновений уже упоенно вдыхал никотин, любуясь звездным небом.
Этой ночью мне приспичило курить уже ближе к рассвету. Я привычно отправился на балкон, на ходу сунув в рот сигарету. С высоты десятого этажа я безмолвно созерцал, как внизу снуют туда-сюда машины, различимые теперь только благодаря свету фар. Балконная дверь за моей спиной мягко хлопнула, закрывшись от сквозняка. Я продолжал вглядываться в темноту, когда услышал шорох слева от себя. Сначала я подумал, что мне послышалось — шуршало где-то за окном, но кто же будет ползать на высоте около 25 метров, причем в кромешной темноте. Но шорох усилился. Я замер, забыв о тлеющей в моей руке сигарете. Кто-то или что-то было буквально в нескольких метрах от меня там, снаружи и, судя по звукам, приближалось. Балкон открытый, и ему ничего не стоит прыгнуть прямо сюда, раз уж он смог взобраться на такую верхотуру. Уголком глаза я поймал какое-то движение и машинально повернул голову. В следующий момент я облегченно рассмеялся, увидев, что рядом, зацепившись за бельевую веревку, трепетал на ветру пакет, который, наверное, сдуло с соседнего балкона. Я отправил сигарету в пепельницу и толкнул балконную дверь. Дверь не поддалась. Мне потребовалось еще несколько бесплодных попыток, чтобы осознать, что она закрыта — пластиковая дверь с тугим шпингалетом, который можно активировать, лишь как следует надавив на него. Закрыта с ТОЙ СТОРОНЫ.
Уже рассвет, и чтобы занять время, я пишу этот текст с телефона в Интернет. Да, я давно бы мог выбить балконное окно валяющимся рядом молотком. Это не проблема. Проблема в том, что дверь не могла закрыться сама. А значит, кто-то её закрыл. И этот кто-то, может статься, сейчас в моей квартире. Или всегда был в моей квартире — прятался где-то, докуда у меня руки ещё не доходили, а теперь вылез и запер меня на балконе...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пробуждение
Безусловно, музыка, особенно хорошая — это замечательно, но с ней связаны некоторые проблемы. Я имею в виду тот факт, что, слушая музыку в наушниках, вы можете пропустить мимо ушей самое важное.
Сегодня ночью я заснул под музыку в наушниках с моей любимой зубодробительной громкостью, а когда проснулся — увидел такое, отчего волосы до сих пор дыбом стоят.
Я увидел руины... которые до недавних пор были моей квартирой. Она была разрушена почти ПОЛНОСТЬЮ. Потрескавшиеся стены, поломанная мебель, разбитая посуда, содранные обои, выломанные двери — все, кроме входной. Просто зашибись!
В дверь стучались. Это были соседи — так, сказать пару ласковых — говорят, стучатся уже битый час, пытались даже дверь выбить или выломать. Слышали какой-то ужасный грохот и крики.
У меня нет времени выяснять, что за дьявольщина происходила в этой квартире на девятом этаже при закрытых окнах и двери на шпингалете, пока я был изолирован от внешнего мира. Сейчас лучше подумать, как обьяснить полиции, что это был не я, и где я теперь буду жить...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом с сюрпризом
Мы купили загородный дом. Искали очень долго, но всё-таки нашли то, что нам надо. Как только документы были подписаны, мы сразу начали на оставшуюся сумму делать ремонт и перепланировку, сыновья мне очень помогали. И вот очередь дошла до подвала. Прошлый хозяин нам его показал мельком, но мы видели, что он просто огромный. Место было неуютное: какой-то гниющий запах, сырость, просто жутковато. В одном из углов огромной кучей лежал хлам старых вещей. Мы решили вынести всё это и сжечь. И вот слышу — зовут меня сыновья. Иду к ним, гляжу — угол разобран, а в полу плотно сколоченная дверь, на ней табличка, буквы стёрты. Парни двумя фомками орудовали и минут через двадцать открыли её. И что бы вы думали — там стояли два открытых гроба, и в них лежали останки! Даже определить было сложно, какого они пола — оба ссохшиеся, серые. Я стала терять сознание. Сашка вывел меня оттуда, и мы позвонили в милицию.
Прошлый хозяин сказал нам и милиции, что там жил всего четыре года и ничего не замечал, а барахло это даже не трогал, поэтому и не знал, что за «сюрприз» был в подвале. Рассказал, что дом он купил у мужчины лет пятидесяти, знал лишь, что дом принадлежал его родителям, а тот был болен сильно, не мог следить за большим помещением.
Когда начали жить в доме, нас стали тревожить разные непонятные скрипы и стуки. Однажды всем пришлось спать в одной комнате — во всех остальных комнатах словно камни на пол падали, стены трещали — как будто дом живой и двигается. А как-то раз часа в три ночи я проснулась оттого, что меня кто-то сильно толкнул со стороны стены, я чуть не повалилась на пол. Не проснувшись окончательно, я приподнялась и посмотрела в ту сторону. На меня глядел очень высокий, прямо под потолок ростом, мужчина... Я тут же отключилась. Неделю пила валерьянку потом. Сыновья признались, что и они что-то видели — Сашка днём, когда обедал, а Димка вечером.
Я в церковь к священнику бегала. Он сказал, что раз в гробах были, то наверняка могилы там их были, и мы их потревожили, да ещё и вещи сожгли. Освятил нам дом, сказал, что перезахоронить надо. После посещения священника мы забетонировали то место, где нашли гробы.
Тут и милиция сообщила, что тела принадлежат прошлым хозяевам дома, умершим лет десять назад. Оказывается, по завещанию их сын похоронил в их родном доме, сначала отца, а потом и мать умерла. Документы нашли. Состава преступления не было, дело закрыли. Так как мужчины того уже не было в живых, а родственников никаких не нашли, мы приняли решение перезахоронить останки на обычном кладбище, как подобается. Тела выдали нам, и мы сделали всё, как следует.
После перезахоронения я теперь иногда хожу к ним на кладбище и цветы ношу, прошу прощения за то, что потревожили. В доме больше никаких странностей не наблюдается.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старуха за окном
Произошло это давно. Точной датой не располагаю, но было это в 70-е годы. Тогда моя мать со своими двумя братьями и моей бабушкой жили в небольшом поселке в Краснодарском крае. Об этой истории я узнал не так давно во время застольного разговора.
Однажды, после того, как все члены семьи отужинали, дети (то есть моя мать и ее братья) отправились в свою комнату спать. Среди ночи мою мать и ее старшего брата разбудили душераздирающие крики младшего. Спросонья они сначала ничего не понимали, но потом поднялись с кроватей. Их охватил ужас, когда они увидели своего младшего брата, которого пыталась вытащить через форточку старуха с очень бледным лицом. Приходя в себя, они схватили младшего брата и стали затаскивать внутрь, не давая старухе вытащить его наружу. В конце концов это им удалось. Старуха исчезла, словно её не бывало (кстати, спальня находилась на втором этаже дома, никакого балкона в детской комнате не было). За окном стояла спокойная, совершенно обычная летняя ночь...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Неупокоенная
Это произошло в 70-х годах в Якутии, в Таттинском улусе (так исторически называются районы Якутии). Началось всё с того момента, как к нам домой в Ытык-Кюель зашел наш дальний родственник Серафим. Попив чаю, он сказал, что хочет ехать домой в Уолбу, но в связи с тем, что машин в то время было маловато (а частных вообще не было), попросил у нас велосипед. Тогда на велосипеде ездили практически все — стар и млад, мужчины и женщины, почти как в Китае. У нас было два велосипеда, и родители ему одолжили «Урал».
Уолба находится от Ытык-Кюеля севернее на 33 километра. Тогда нынешней федеральной трассы не было, хотя основная траектория сейчас осталась старая, но заезд был другой: сворачивали чуть раньше, и дорога шла через два поля. Первое из них называется «Еней аласа». Дорога в поле заезжает с восточной стороны, спускается, идет под холмами по северной стороне и выезжает с западной стороны с подъемом мимо небольшого кладбища, потом через лесок спускается в другое поле. На каждом холмике по могиле — так сказать, у каждого свой холмик.
Серафим заехал в это поле вечером, когда аккурат садилось солнце. Проехал под холмами, поднялся, чтобы выехать из поля, и видит, что на одной из могил к нему спиной сидит женщина и расчесывает волосы. Серафим удивился — что за сумасшедшая нашла место для сиденья? Поднявшись наверх, остановился и посмотрел, кто такая. Это была молодая женщина, звали ее Христина, она не так давно повесилась и была здесь похоронена.
Серафим не помнил, как доехал до дому, а это было примерно три километра. Приехал домой никакой, совсем слег с сердцем. Еле откачали. Но Христина потом начала появляться везде. В то лето, помню, Уолба находилась словно в осадном положении. Люди боялись вечером на улицу выходить. Постоянно со стороны поля, где она похоронена, приходил небольшой смерч и исчезал у дома, где она жила. После ее смерти там жил один дед. Его, бедного, каждую ночь выгоняла Христина — дед потом не выдержал, съехал. В то лето я с бабушкой приезжал в Уолбу, и она нас после ужина не выпускала на улицу играть. Помню, рассказывали, что Христину встретила ее же лучшая подруга, когда пасла коров. После этой встречи подруга тоже долго пролежала в больнице. И самое интересное, что ее видели русские шоферы, привозившие в Уолбу груз, тоже сидящей на могиле и расчесывающей волосы. Рассказывали, что они интересовались у местных: «Что за чокнутая у вас сидит на могиле и волосы чешет?».
Помню, как бабушка ворчала, что умершую плохой смертью похоронили на общем кладбище, да еще как обычного покойника. То есть не одев на голову глиняный горшок и положив лицом вверх. Еще и звезду с флажками прибили на столбе могильном.
Потом пришла зима. А в апреле следующего года отец Серафима Терентий, старый коммунист, купил несколько килограмм соли и ею обсыпал всю поверхность могилы, чтобы соль с растаявшим снегом впиталась в землю. С тех пор ее никто не видел.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Грибница
Моя бывшая свекровь — сумасшедшая грибница: ее хлебом не корми — дай в лес сходить. Особенно осень туманная ее привлекала: наденет дождевик, сапоги резиновые, и вперед — на тихую охоту. Рассказала она мне историю, случившуюся с ней много лет назад.
Туман стоял как молоко, в лесу тишина, лишь листья под ногами шуршат да ворона одинокая каркнет. Нашла она семейство грибное, присела срезать и вдруг увидела в метре от себя какое-то движение под листьями, как будто волна проходила под жухлым слоем. Говорит, страха не испытала, а вот любопытно стало — подумала, может, животное какое. Подошла ближе — движение прекратилось. Она разгребла палкой листья, но под ними была обычная земля, правда, очень рыхлая.
Вдруг волна снова прошла, но уже прямо под землей, и она услышала глухой стон, доносившийся откуда-то из глубины. Говорит, жутко стало до одури, но тут ее взгляд зацепился за кусочек ярко-голубой ткани, придавленный грудкой земли. Поддев его палкой, она вытянула из-под слоя земли женский шифоновый платок. Из-под земли снова донесся глухой стон...
Недолго думая, свекровь побежала в деревню и привела с собой мужчин. Они раскопали это место и нашли там уже начавший разлагаться труп молодой женщины, односельчанки. Муж убил ее и закопал в лесу, а соседям говорил, что она уехала к родителям...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночная прогулка
Это произошло четыре года назад. Многие из вас наверняка слышали о маньяке в Липецкой области, который на протяжении семи лет убивал женщин и девушек. Сейчас его уже приговорили к пожизненному заключению.
Мне тогда было 13 лет, я жила всего в часе езды от Липецка. Жители моего городка боялись выпускать детей (да и вполне взрослых девушек тоже) на улицу, как только начинало темнеть. Но я и мой друг Тёма обожали гулять ночью. Конечно же, мои родители не разрешали нам делать это, и мне приходилось вылезать через балкон и спускаться по дереву. Отец Тёмы работал в Москве и приезжал лишь на выходные, а беременная мама так уставала из-за работы по дому, что засыпала без задних ног и не слышала, как ее сын уходит.
В тот вечер Тёмка, как всегда, ждал меня под балконом, и мы пошли в сторону старого кладбища. Меня всегда восхищали такие мрачные места, но чаще мы сидели в парке, разговаривая часами напролет. Но в этот раз что-то было не так. У каждого, наверное, бывает временами чувство, будто за ним кто-то следит. И в этот раз у меня было именно такое чувство. Я начала напрашиваться домой, ссылаясь на плохое самочувствие. Встав с лавочки, мы пошли по узенькой тропинке. У ворот парка мы увидели силуэт: сгорбившийся мужчина стоял и смотрел на нас. В руке у него было что-то, похожее на нож, хотя, может, это была просто палка или еще что-то (наш парк не освещен фонарями, и разобрать было сложно).
Затаив дыхание, мы испуганно смотрели на человека. Он молча стоял, продолжая сжимать в руке непонятный предмет. Мы с Тёмой попятились назад, и тут человек, словно по сигналу, кинулся к нам. Мы стали убегать изо всех сил, но не по тропинке, а виляли между деревьями. И так добежали до заброшенного двухэтажного дома, который собирались сносить. В нем и укрылись. Тёма подпер дверь балкой, которую нашел на полу, потом мы прижались к стене.
Мужчина долбил руками в дверь, балка стала дрожать. Тёма схватил меня за руку и потащил наверх. Там мы спрятались в одной из комнат за какой-то тумбой. Время тянулось долго — неизвестно, сколько мы там просидели, дрожа от страха, но потом все же решили выйти. Ступая по коридору очень тихо, чтобы не издавать лишнего шума, мы дошли до лестницы и снова увидели того человека. Он стоял на первом этаже, повернувшись к нам спиной. Тёма зажал мне рот рукой, чтобы я не закричала, и потащил назад. Выбрались мы через чердак и спустились по аварийной лестнице, потом бежали до самого дома. Больше мы не выходили по ночам на улицу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Данила
Есть у меня друг Данила. Живет он в деревне, куда я каждое лето из города приезжаю к родственникам. В деревне его считают странным: то он голоса странные слышит, то ходит во сне, то с кем-то невидимым разговаривает… Я к его странностям уже привык, тем более что при мне они не так сильно проявляются.
Так вот, с некоторых пор он начал общаться с мертвыми. Причем в таких подробностях описывал, как они выглядят и что они говорят, что соседи диву давались — все сходится! В основном ему являлись души умерших родственников, даже давали советы. Чаще всех приходила прабабушка Наталья. При жизни (а прожила она более 100 лет) она очень любила Данилу.
Однажды он рассказал, как прабабушка пришла к нему и указала, где в доме спрятано золото. Оказалось — в спальне под половицей, где стоял тяжелый комод. Данила попросил меня помочь его сдвинуть. Ну и пришлось же нам попотеть, скажу я вам... А под ним в полу действительно было спрятано несколько золотых монет — они там лежали, наверное, еще с прошлого века. Тогда я поверил, что мой друг действительно общается с потусторонним миром.
Прабабушка постоянно помогала Даниле. Доходило до того, что указывала, где лучше всего сеять свеклу или морковь, куда ходить за грибами (места здесь грибами не богаты) и где ловить рыбу. Данила следовал ее советам и получал такой урожай, о каком никто в деревне и не мечтал. Думается мне, кое-кто из соседей завидовал его удачливости. «Почему ко мне не приходит прабабка и не говорит, где что сажать и когда убирать?» — говорили некоторые. И решили, видимо, его извести.
Однажды ночью кто-то поджег его дом. А вы сами знаете, как крепко спится после того, как целый день работаешь на воздухе… Сгорел бы Данила, не вмешайся его прабабка опять. Как он потом рассказывал, Наталья пришла к нему во сне и стала кричать: «Уходи, а то сгоришь! Уходи!». Он проснулся очень вовремя, успел выскочить в окно, пока не рухнула крыша. Соседи, кстати, сами пришли и повинились — поняли, что ничего не изменят. Скинулись потом на постройку нового дома.
Так и шло бы все своим чередом, если бы не один случай. Росла у Данилы в саду рябина, старая была, скрипучая, кора осыпалась — в общем, пришел дереву срок. Решил Данила в один прекрасный день дерево срубить. А накануне ему во сне явилась прабабка Наталья и сказала: «Если рябину убьешь, меня больше не увидишь». Но он решил во что бы то ни стало избавиться от дерева. Меня попросил помочь. Помню, как мы с этой дряхлой рябиной мучались — она как будто сопротивлялась, не хотела умирать. И с тех пор, как говорит Данила, прабабушка никогда больше к нему не приходила.
Дела у него идут не так хорошо, как раньше. Видно, и правда лишился поддержки с того света. Хотя, кто знает… Иногда, как говорят соседи, по вечерам с участка Данилы доносятся голоса. Все бы ничего, но живет-то он один…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пустая комната
Когда я был молодым студентом и первый раз начал зарабывать столько, чтобы жить один, то есть тратиться на съем квартиры и еду, я ушел от родителей и снял квартиру в старом сталинском доме на окраине. Квартира была на первом этаже, вся исписана всякими надписями а-ля «Привет Жоре!» или «Вадик, с днюхой!» — в общем, этакий притон, в котором до меня жила какая-то девушка. Снял я этот притон, естественно, потому что у меня не было денег, а не из-за квартирных предпочтений, да и к университету он был ближе.
Когда я вселялся, а эта девушка, соответственно, выселялась, она на меня посмотрела и ехидно сказала, чтобы я «готовился». К чему готовиться, я тогда не понял. Сама квартира состояла из коридора, кухни, заброшенной комнаты и моей комнаты. В кухне было огромное окно, «украшенное» драными и пожелтевшими от времени занавесками, облупившийся потолок, надписи на стенах. Заброшенная комната, как мне потом рассказала соседка, принадлежала чьей-то бабушке, которая умерла, была снабжена ненужной мебелью из других комнат и старым советским радио, которое встроено в стену, умеет ловить только «Маяк» и втыкается в специальную розетку. Моя комната — самая большая и в целом непримечательная, немного уютней, чем в остальных, но с теми же надписями на стенах.
В первый день, перевезя все свои вещи и подключив компьютер, я устроился было спать в полном одиночестве в своей комнате, как внезапно заметил, что из соседней пустой комнаты со старыми вещами раздается музыка — старая советская музыка без слов. Время было в районе часа ночи. Если честно, я перепугался вусмерть — лежал, вжавшись в кровать, не смея шевелиться, минут двадцать, и пытался себя убедить, что это соседи, что мне все кажется. Но чем больше я вслушивался, тем больше осознавал, что музыка идет оттуда. Весь в холодном поту, я достал из рюкзака свой нож-бабочку и пошел в коридор, попутно включив свет в коридоре и в моей комнате. Передо мной была закрытая белая дверь в пустую комнату. Набравшись храбрости, я с криком: «Вон из моей квартиры!» — вломился в комнату, но там никого не было. Только радио играло, каким-то образом включившись само по себе.
Чуть успокоившись, я выключил радио из розетки, плотно закрыл комнату и пошел спать. Думаю, не надо уточнять, что ночь я провел с открытыми глазами, глядя в сторону коридора с ножом под подушкой.
На следующий день все вроде было в порядке. Я пошел сначала в университет, потом на работу. Вечером вернулся домой, посидел за компьютером и начал заниматься учебой — надо было сделать какие-то лабораторные работы по криптографии, кажется. В общем, закончив дела, я посидел до часу, специально вслушиваясь. Посмеялся над собой — как может играть радио, если я его из розетки выключил? А вчера, вероятно, просто что-то в нём сломалось, вот оно и заиграло...
Я лег спать, но мне было немножко не по себе, и я не мог заснуть до трёх часов ночи. А потом началось. Опять играла ТА ЖЕ САМАЯ музыка из той же самой комнаты. Тут я рванул ко входной двери в свою комнату, подпер ее табуреткой и забаррикадировал тумбочкой. Вторую ночь я провел, сидя напротив двери и думая, что я схожу с ума. Музыка была довольно громкой — было ясно, что она шла из соседней комнаты, а не от соседей.
Музыка прекратилась через полчаса, а наутро я зашел и специально проверил — радио было выключено из розетки. Уходить из квартиры мне было некуда. С родителями я поругался, когда уходил, а друзей, которые могли меня приютить, у меня не было. В третью ночь было то же самое, но я уже почти не боялся, да и музыка длилась совсем недолго — мне показалось, что минут пять. Идти в комнату, я, конечно, не решился. На четвертый день все закончилось, а через полтора месяца, найдя новое жилище, я выехал из этой квартиры.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Подо льдом
Была зима. Мы с подружками решили прогуляться по озеру, которое находится в нашем районе. Прибыв туда, мы решили сфотографироваться, стоя на льду. В какой-то момент нам послышался какой-то стук по льду. Это был не треск льда, который готов сломаться, а именно стук из-под льда… Мы переместились на другое место и стали обсуждать, что бы это могло быть. Я решила похвалиться своей смелостью перед подружками и вернуться, чтобы посмотреть, что же там такое. Когда я подошла к тому месту, то заметила то, на что раньше не обращала внимания — лед здесь был не матовый, а прозрачный, как стекло. И под ней, к своему ужасу, я увидела руку, которая судорожно дергалась, будто пыталась схватиться за лед. Я закричала, и у меня по щекам потекли слезы — сама не знаю почему, но я не могла их сдержать. Подбежали мои подружки и стали успокаивать меня. Я снова посмотрела на то место, но там уже ничего не было...
Как я узнала потом от своих знакомых, той осенью в озере утонул маленький мальчик. Ему было всего 8 лет. Тело нашли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Эксперимент с зеркалом
То, о чем я хочу рассказать, произошло пять лет назад. Мы с мужем в то время работали в Монголии. С литературой было напряженное положение, поэтому любая книга, газета или журнал, привезенные из отпуска, в буквальном смысле слова ходили по рукам. И вот в одном журнале, уже не помню названия, попалась мне статья о магической силе зеркал. В свое время я научилась предсказывать своим подругам будущее по кофейной гуще, но заглянуть в свое собственное будущее таким способом у меня не получалось, я просто-напросто ничего в своей чашке не видела. А в этой статье говорилось о том, что зеркало может показать и будущее, и прошлое, смотря на чем сосредоточишься.
Запала мне в душу эта идея. Тут как раз выдалось подходящее время: дети уже разъехались, муж уехал в командировку. И вот как-то в выходной день, когда все дела были уже закончены, солнце зашло, и я решила поэкспериментировать с зеркалом. Поставила в зале табурет, на нем установила настольное зеркальце, устроила его таким образом, чтобы можно было видеть свое лицо полностью. По бокам от него установила две свечи, зажгла их и уселась на полу перед зеркалом. Смотреть старалась на свое лицо расслабленно, избегая встречаться с отражением взглядом; как сейчас понимаю, смотрела я в предполагаемую область «третьего глаза».
Сначала ничего интересного не происходило. Я уже начала подумывать, что ничего не получится, как вдруг мое лицо стало терять контуры, и я увидела себя же, но значительно моложе. Казалось, что зеркало словно листает страницы моей жизни, но не в сторону будущего, а показывает мне мое прошлое. Изменения происходили сначала медленно, так что я могла отслеживать эти видения. Мелькали лица моих родных, детей, даже свою первую любовь я увидела.
Потом что-то изменилось, смена лиц стала происходить быстрее; мне почти не удавалось понять, кого же я вижу перед собой, и стало казаться, что зеркало темнеет. Да и те лица, что появлялись в нем, казались сердитыми, недовольными, иной раз даже злыми. Мне стало как-то не по себе — страх липкими нитями обволакивал меня, и, когда в зеркале показалось злое, перекошенное лицо совершенно незнакомой старухи, которая посмотрела мне в глаза и, как мне померещилось, стала протягивать по направлению ко мне свою руку, нервы мои не выдержали, и я резко отвернула от себя зеркало.
Что это было? Действительно ли я видела свое будущее или же просто что-то неправильно сделала и вызвала какие-то иные сущности? Я не знаю. Я даже не рискнула потушить сразу свечи, чтобы не остаться в темноте — задула их только после того, как включила свет в комнате. Сердце колотилось в груди, все лицо покрылось испариной, и еще долго после этого я не могла прийти в себя. Желания повторить этот опыт у меня больше не появлялось, да и само отношение к зеркалам изменилось: смотреться в них я стала редко, по возможности в хорошем настроении. Стараюсь почаще их чистить и никому не советую проводить подобные эксперименты без тщательной подготовки.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Глазами детей
Расскажу, что мой сын выкинул примерно год назад. Вышли мы с ним как-то летним днем погулять. Идем по улице — слева дома, а справа лесополоса, за которой находится кладбище. Идем себе вдоль леса, все тихо и спокойно, я о своем думаю, а сын желуди собирает. Доходим до просвета в деревьях шириной метров в десять, через который видно кладбище. Тут сын останавливается, показывает рукой в сторону кладбища и говорит: «Ой, папа, смотри, сколько детей там играет!». Я смотрю вдаль и ничего, кроме кладбища, не вижу, то есть там вообще никого. Я говорю: «Где ты детей видишь?». Сын снова показывает рукой в сторону кладбища и говорит: «Да вон там же», — после чего мирно продолжает собирать желуди. С тех пор я с ним у той лесополосы не гуляю.
Одна моя знакомая (очень необычная женщина) рассказывала, как в детстве гуляла с отцом в лесу. Была она тогда девчонкой лет пяти. Уже когда уходили из леса (шли по тропинке через поле к окраине города), она приметила ворону, которая сидела на ветке и наблюдала за ними. Девочке не понравилось, как эта ворона на них с отцом смотрит, и, когда они отошли от границы леса на несколько десятков метров, она оглянулась ещё раз глянуть на ту ворону. Вместо вороны она увидела сидящую на ветке маленькую старушку. Девочка жутко перепугалась и стала торопить отца, чтобы они как можно быстрее шли домой. Отец очень удивился такому поведению дочери — а та, понятное дело, не могла ему объяснить причины (уже тогда соображала, что он ей просто не поверит).
Я спрашивал эту знакомую, насколько она вообще сама доверяет этой истории. Как известно, воображение у детей богатое, фантазируют они легко и, бывает, путают реальность с вымыслом. Но она сказала, что очень хорошо разглядела ту старушку, и это никак не могло быть плодом детской фантазии. Тем более что ни о чем подобном она нигде раньше не читала и не слышала (это было еще в советское время).
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Этот абонент не должен с вами разговаривать
Несколько недель назад у меня умерла бабушка. Ее смерть оставила прежде всего огромное чувство обиды. Рак, чтоб его. Самая мерзкая болезнь на свете сожрала одного из самых ценных для меня людей, женщину, пусть и пожилую, но еще далекую от дряхлости, активную, веселую, работящую, умную. Мы с бабушкой были очень близки, так что я, можно сказать, до сих пор не оправился. Но то, что произошло со мной три дня назад, объяснить депрессией никак нельзя.
Я шел по улице от метро домой, и у меня зазвонил мобильный. На экране высветилось: «Бабушка». Я вздрогнул, но быстро сориентировался: наверное, дедушка взял бабушкин телефон и не поменял сим-карту. Я принял звонок, поднес трубку к уху... и услышал голос бабушки. Живой, радостный, такой, какой был у нее всегда, даже во время болезни. Ничего потустороннего в нем не было. Бабушка говорила со мной, как ни в чем ни бывало, спрашивала о каких-то глупостях. Я застыл как вкопанный, люди от меня шарахались. Еще бы, стоит здоровый парень и ревет, как младенец.
Из бабушкиных слов я понял, что там, откуда она звонит, не было ни болезни, ни ее смерти, ничего такого. Там все хорошо.
— Бабушка, где ты? — наконец, смог я спросить срывающимся голосом.
— Да в институте у себя, скоро пары начинаются, где мне еще быть.
— Бабушка, ты только не бросай трубку! Я сейчас приеду!
— Да зачем!
— Не бросай!
Резко пришло осознание, что если звонок прервется, больше я бабушку не услышу и уж тем более не увижу. Не знаю, откуда была эта мысль — я тогда, разумеется, был несколько не в себе. В метро спускаться — не вариант, сигнал прервется, и я стал шататься у дороги, как зомби, ловить такси. Отвечал невпопад на щебетание бабушки.
Но тут все прервалось. Голос бабушки исчез, а вместо него я услышал... как бы это описать... что-то вроде автоответчика. Вроде голоса, который говорит: «Абонент не отвечает или временно недоступен». Только голос был не приятный женский, а мужской, очень глухой, не страшный, но абсолютно механический. Ничего живого в нем не было.
— Этот абонент не должен с вами разговаривать. Этот абонент не должен с вами разговаривать... — повторял механический голос, а я орал в трубку, как сумасшедший: «Бабушка! Бабушка!». А потом со всей дури грохнул мобильный об асфальт.
Как дошел до дома, плохо помню, проспал потом почти сутки. Очухавшись, спросил у дедушки, где бабушкин мобильный. Со дня ее похорон он лежал, выключенный, в ящике его стола, а сим-карту он вообще вынул и отложил на случай, если кому из иногородних гостей понадобится.
Одно меня радует в этой истории: если я не съехал с катушек и действительно слышал то, что слышал, бабушке там, где она сейчас, хорошо.
P.S. С работы я возвращался абсолютно трезвый, наркотики принимал один раз в жизни, это было очень давно. Галлюцинаций у меня никогда в жизни не было, и ничего мистического до этого случая в моей жизни тоже не случалось.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Якутская школа
Я жил в глухом якутском селе, где была своя старая деревянная школа, построенная сто лет назад. Дерево почернело от сырости и старости, крыша покрылась плесенью, но пол выглядел ровным, а стены — прямыми. Казалось, что школа простоит еще сто лет. О школе ходило много слухов: что во времена революции в ней убивали людей, а во время второй мировой в ней жили люди и умирали с голоду. В любом случае, атмосфера в здании была всегда мрачная — мало света, окна большие и пыльные, а в коридорах тесно. И часто даже взрослые говорили, будто там есть нечисть — по ночам чьи-то шаги или как будто кто-то бегает. В общем, когда я учился, было много историй вроде «повешенного пионера», «летающих шапок», «человека с цепями» и «безголового мужика».
Мне тогда было 13 лет. В школе работал мой дядя — он был охранником, и часто его младший сын приходил на смену вместе с отцом ночевать. Ему, наверное, было десять лет. В одну из смен дяди я пошел вместе с ними в ту школу: как раз перед сменой он с сыном заглянул к нам подкрепиться.
Было уже где-то 8 часов вечера. А в Якутии зимы черные, темные и всепоглощающе страшные. Дядя куда-то ушел, кажется, поговорить с женщинами, которые полы мыли. Мы остались в комнате в самой дальней части школы и играли (уже не помню, во что). Веселились, как могли. Но потом насторожились — в школе было как-то по-особенному тихо. Как будто в здании никого нет. Разве что можно было услышать легкое жужжание люминесцентной лампы. И в этой тишине где-то вдалеке можно было услышать звук, будто по кафельному полу катится пустое ведро. Ну, в такое время еще могли быть уборщицы, потому мы не стали сильно пугаться и продолжили играть.
Потом нам захотелось в туалет. Я начал выходить из комнаты и вдруг в самом дальнем углу тёмного коридора увидел человека. Он стоял спиной ко мне. Когда дверь открылась, яркий свет отрезал кусочек тьмы и осветил противоположную стену. Я получше разглядел человека — на нем был черный халат, руки он держал за спиной, голова наклонена вперед. Сначала я не испугался — вроде обычный человек. Но странно, что стоит в кромешной темноте, да еще и в углу. Потом он повернулся. Отчетливо помню, что это был молодой парень-якут. Лицо было обычное, без злобы, и вообще ничего не выражало. Он посмотрел на меня безучастно. Не двигался, просто стоял и смотрел.
Нам с двоюродным братом обоим тогда стало очень страшно, и мы забежали обратно в каморку — спрятались за стол и лежали так, не двигаясь, пока не пришел дядя. Рассказали ему всё — он сказал, что, может быть, показалось, или же трудовик-алкаш через окно заходил. Пошли проверять комнату по труду — кабинет был закрыт. Вошли внутрь — окна закрыты. Никто не мог выбраться через окно и закрыть изнутри. В общем, дядя проигнорировал это дело, а я ночью не мог заснуть. Было жутко. До сих пор не знаю, что за человека я видел в коридоре.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Витя здесь больше не живёт
Двор у нас маленький, тихий, все друг друга знают, нет хулиганов, пьяниц немного, даже детей всегда очень мало гуляет. Я переехал сюда сравнительно недавно, лет пять назад, поначалу не с кем не общался, но со временем влился в дружный коллектив. Живём мы тут все коммуной, бегаем друг к другу за мукой или солью или к мастеру на все руки Иванычу из соседнего дома, который за бутылку водки ремонтирует холодильники и стиральные машины.
Всё началось, когда в соседний дом вселилась какая-то семья. На следующий день после их въезда проснулся я раньше, чем обычно. Хотелось посмотреть на новых соседей, и в качестве предлога для похода в соседний дом я взял с собой сгоревший утюг. Подумал — занесу к Иванычу, пускай ковыряет. Накинул куртку, взял утюг и пошёл.
Подходя к квартире Иваныча, я посмотрел на дверь новых соседей (квартиры находились рядом). Дверь была приоткрытая, вся обшарпанная, краска облуплена, около дверной ручки отчётливо виднелся ржавый след от амбарного замка.
«Интересно, сколько же времени эта квартира была закрыта», — подумал я и позвонил в квартиру Иваныча. Дверь долго не открывалась. Сначала я подумал, что никого дома нет, но через некоторое время послышались шаги.
— Ну кто там так рано? — хриплым голосом произнесли за дверью.
— Я, Иваныч, открывай.
Раздалось металлическое бряканье цепочки, щелкнул замок, и дверь открылась.
— Ну что тебе?
— Да вот, пришёл к тебе за помощью, утюг посмотришь?
— Ну давай, посмотрим, что там у тебя с ним, цену вопроса сам знаешь.
— Конечно, знаю, — улыбнулся я. — Ну, как новые соседи?
— Какие соседи? А, эти, вчерашние... Так они вчера осмотрели квартиру и уехали.
— Так что же получается, они сюда не будут въезжать?
— Ты сам-то внутри был? Кто там жить-то будет?..
После этих слов старик взял у меня поломанный прибор и закрыл дверь. Немного расстроенный и озадаченный, я пошёл на работу. К концу рабочего дня эта история практически вылетела у меня из головы, и, когда я шёл домой, то уже думал совершенно о другом.
Подходя к своему дому, я увидел чей-то силуэт на моём крыльце. Силуэт принадлежал очень большому человеку. Я снизил скорость шагов и стал рассматривать, кто там стоит. Подойдя поближе, я увидел, что этот человек очень толстый — килограмм двести, не меньше. Таких личностей я раньше в нашем дворе не наблюдал. Мне даже стало страшновато проходить мимо него, но делать нечего, надо было идти. Когда я приблизился к нему достаточно близко, он посмотрел на меня, и в этот момент я смог рассмотреть его полностью.
Лицо у него было безобидное, с тупой улыбкой — создавалось впечатление, что он даун. Глаза были пустые и безжизненные. Ещё что запомнилось — это его одежда. Так не одевались, наверное, уже лет сто. Всё в стиле совдепа — удлинённая куртка, из-под которой нелепо выпирала рубашка в клеточку, мохнатая шапка-ушанка... В кулаке он сжимал большой гвоздь. Я спокойно прошел мимо него и зашёл в дом.
Пару дней я жил нормально, но потом начались неприятности. Сначала около моей входной двери начали появляться игрушки — деревянные кубики с буквами, машинки и солдатики. Так продолжалось несколько дней — я приходил с работы, поднимал их и выбрасывал в мусорный пакет, стоящий рядом с лестницей на чердак, но на следующий день появлялись новые. Потом кто-то начал царапать мне дверь. Когда я в первый раз увидел, что случилось с моей дверью, я сразу вспомнил того дурачка и гвоздь в его руке. Я понял, что это его рук дело.
А как-то раз, когда я уже собирался ложиться спать, в мою дверь кто-то постучал так громко, что я чуть инфаркт не получил. Я медленно подошёл к двери, посмотрел в глазок. За дверью стоял знакомый громила. Дверной глазок искажала и без того неприятное лицо. Было такое чувство, что он тоже меня видит через глазок. Я смотрел на него, не отрываясь. С каждой секундой мне становилось всё страшнее: он не говорил ни слова, было слышно только очень громкое сопение. Так продолжалось несколько минут. Открывать дверь я ему не собирался.
Потом он всё же заговорил.
— Меня отпустили, — сказал он противным, высоким, практически детским голосом. От его голоса мне стало дурно, я отскочил от двери. Как только я отошёл от двери, стук в дверь повторился с двойной силой, чуть штукатурка с потолка не посыпалась. Я снова подошёл к двери и посмотрел в глазок — на этот раз там всё было темно, словно лампочка в коридоре перегорела. Я стоял и пытался разглядеть хоть что-нибудь в этой темноте, как вдруг внезапно свет включился. Лицо было прямо передо мной. Он стоял вплотную к двери, выражение его глаз сменилось с безжизненного на безумное и одержимое.
— Витя, открой, меня отпустили к тебе! — заорал он грубым голосом.
«Какой ещё Витя?» — подумал я. В тот вечер я ему не открыл. Постучавшись в дверь битый час, он куда-то ушёл.
На следующую ночь ситуация повторилась. Я не подходил к двери и каждый раз вздрагивал от сильных стуков. Вызвал полицию — через двадцать минут они приехали и позвонили в дверь. Я рассказал, что ко мне кто-то ломился. Полицейский задал мне пару вопросов, опросил соседей, но, к моему удивлению, никто ничего не слышал — ни стуков, ни криков, хотя мы живём в панельном доме. Потом он сказал, чтобы я вызвал их снова, если это повторится.
Всю ночь я не спал. Наутро, чтоб хоть как-то развеяться, решил зайти к Иванычу, узнать, починил ли он мой аппарат. Когда я подходил к его квартире, то моё внимание снова привлекла приоткрытая дверь. После минуты раздумий я всё же решил зайти и осмотреть чужую квартиру.
Квартира напоминала лепрозорий — все комнаты были похожи одна на одну: ободранные стены, ржавые трубы, плесень и гниль. Одна комната была закрыта. Моё любопытство не давало мне покоя, и я решил посмотреть, что там. Когда дверь открылась, я увидел, что на полу лежат все те игрушки, которые появлялись у меня под дверью.
Я быстро вышел из квартиры и позвонил в дверь Иваныча.
— Кто это? — крикнул старик.
— Это я, Иваныч, открывай быстрее.
Дверь открылась; старик был явно поддатым.
— Я ещё не починил...
— Да хрен с ним, с этим утюгом! Скажи мне, кто раньше жил в этой квартире?
— Женщина с ребёнком, — ответил старик.
— С ребёнком? Что за ребёнок?
— А тебе какое дело?
— Ты давай, говори уже, что за ребёнок.
— Ну, женщина была симпатичная такая, милая, вроде Мариной звали, а вот сын её Венька дурачок был — взрослел, а ума не набирался, мать его и не отпускала никуда, всё время дома взаперти сидел, только к Вите, другу своему, бегал, когда его отпускали...
— К какому Вите?
— Ну, друг у него был, Витей звали. Сейчас он вроде в Мурманск переехал. Кстати, в той же квартире жил, где ты сейчас живёшь. Он помладше Веньки был, играли вместе, но потом Витька подрос, неинтересно ему стало в машинки играть с дурачком. Потом он вообще учиться уехал, а Венька к тому времени уже и помер.
— Как помер?
— Да не знаю я, просто взял и помер. Марина сразу съехала, а квартиру закрыли, и, как по мне, так не надо было её вообще открывать.
Я спросил, почему, но старик мне ничего не ответил и хлопнул дверью.
На следующую ночь незваный гость пришёл ко мне снова. Стук в мою дверь был ещё мощнее, а рев напоминал звериный. Я не мог больше терпеть — схватив топор, я открыл дверь, но не увидел никого. Было такое чувство, что он испарился за доли секунды.
Я громко крикнул в пустоту:
— Витя здесь больше не живёт! Он переехал в Мурманск!
Больше ночной гость меня не беспокоил.
Через несколько месяцев соседи рассказали, что тот самый Виктор, переехавший в Мурманск, недавно был найден мёртвым в своей квартире. В его голову был вбит большой ржавый гвоздь, а по всей квартире были разбросаны детские игрушки.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Капли на асфальте
История эта произошла около года назад. Я попытаюсь её описать, сохраняя при этом всю возможную анонимность.
Проживаю я в подмосковном городке. Обычный такой город с хорошо развитым производством, благорадя чему практически не нуждающийся в дотациях, ибо сам может себя обеспечить. В городе идёт бурное строительство всего, чего только можно, поэтому облик города меняется на глазах. В общем, жить в городе довольно приятно, как и в любом динамично развивающемся поселении. Однако, зарплаты растут не так быстро, как сам город, поэтому работаю я в Москве. Три часа на дорогу в день, пять раз в неделю. Так работают миллионы, поэтому я не слишком переживаю по этому поводу. На работу я добираюсь на пригородной электричке, что удобно, ибо живу я в 10 минутах пешком от вокзала. На работу нужно приходить к 9 утра, поэтому зимой приходится выходить из дома, когда ешё не рассвело, а возвращаться также в темноте.
Утром мой путь пролегает по достаточно освещённой и оживлённой части города, поэтому можно не бояться притаившихся в темноте гопников, однако вечером я, как правило, выбираю другой путь. Это может показаться несколько странным, однако всё просто: вечером я приезжаю, естественно, на соседнюю платформу (по отношению к той, с которой я уезжал утром) — в таком случае проще пройти вдоль путей до перехода, перейти по нему и дальше по прямой до дома. И вот эта вечерняя дорога, как я уже сказал, прилегает практически вплотную к рельсам и проходит параллельно промышленной зоне. Даже в час пик на ней редко кого можно встретить.
На самом деле, точную дату начала этой истории я сейчас даже и не вспомню, помню только, что в какой-то момент стал замечать на асфальте по пути на работу странные каплевидные следы. Как будто кто-то что-то нёс в пакете, а тот протекал. Что, в общем, было неудивительно, ибо мусорные баки находятся совсем близко, и я сам утром частенько выхожу из дома с пакетом мусора. Пятна как пятна. Я особо не придавал им значения — мало ли что за негодяй насвинячил, тем более что они тянулись тоненькой цепочкой как раз к бакам. Пятна были совершенно несмываемыми — лишь через несколько недель после дождей и снегов, они становились бледными и в глаза уже так сильно не бросались. Однако, что интересно, каждые два-три месяца на асфальте появлялась новая цепочка свежих следов. Иногда ровная цепочка прерывалась большой и объёмной маслянисто-чёрной кляксой, которую хотелось обойти как можно дальше.
В общем, следы эти раздражали меня, как и окурки, брошенные где попало, пивные бутылки и прочий мусор, которым некоторым ленивые задницы захламляют улицы городов. Я не пытался найти место, откуда эти следы начинались — зачем мне это, — однако начинались они явно за границей моего обычного утреннего маршрута. Иногда следы были сразу на нескольких улицах — все они сходились в районе мусорки. Также, где они появились хотя бы раз, через пару месяцев они появлялись снова. Я ни разу не видел следы вдоль моего вечернего маршрута до вечера одного из декабрьских дней.
Зима в том году была довольно хилая, и в декабре снега все ещё не было (вернее, он выпадал периодически, но таял почти мгновенно). В тот день пришлось задержаться на работе — в итоге на свою остановку я приехал уже в двенадцатом часу ночи. Платформа, надо сказать, была освещена достаточно неплохо, хотя пара фонарей и не горела.
Пройдя через турникеты, я спустился по лестнице вниз, чтобы пойти обычным вечерним маршрутом. Надо сказать, что эта дорога не освещается совсем, вернее, первые 70 метров её освещает тусклый свет фонарей с платформы, однако, когда заканчивается платформа, заканчивается и свет, и до перехода приходится топать в сплошной темноте. Где-то в середине этого пути большой кусок дороги обычно освещает прожектор, направленный с одного из зданий промзоны. Обычно.
Итак, направляясь по этой чёртовой дороге к переходу, я заметил впереди на границе освещённой зоны силуэт. Я, честно говоря, не ожидал в такое время кого-то тут увидеть. Однако пугаться раньше времени не думал, ибо человек тоже шёл в сторону перехода и явно был один. Шёл я достаточно быстро, ибо время позднее, да и зима — поэтому расстояние между нами сокращалось. Вдруг я услышал, как под ногами что-то смачно хлюпнуло. Посмотрев под ноги, я увидел ту самую лужу и рисунок мелких капель, тянущийся от неё в обоих направлениях. Однако эта лужа отличалась от тех, что я видел раньше. Во-первых, тем, что это было уже не просто засохшее пятно, а самая настоящая лужа — правда, она явно была неоднородной консистенции. Во-вторых, лужа появилась тут совсем недавно, так как от неё шёл пар и несло совершенно омерзительным запахом, который я даже не смогу описать. В-третьих, и лужа, и капли ещё не успели смешаться с водой и снегом, поэтому были тёмно-красного, почти чёрного, цвета.
Кое-как обмыв ботинок в лужице растаявшего снега, я пошёл дальше, внимально глядя под ноги. Между тем расстояние до мужчины (почему-то я был уверен, что это именно мужчина) сократилось до 5-7 метров. На вид это был самый обычный бомж, одетый в то, что удалось достать. В одной руке у него был пакет, дно которого было тёмным. Из пакета периодически, в такт его ходьбы, падали тяжёлые капли какой-то жидкости. Я решил ускорить шаг, чтобы как можно скорее его опередить и уйти дальше.
Поравнявшись с ним, я услышал бормотание — едва слышное, слова было сложно разобрать. Впрочем, пару фраз всё-таки удалось вычленить: «Наконец-то», «Плохая кожа», «Её лицо», «Моё». Пройдя мимо него, я уже было расслабился и немного сбавил темп, но моё природное любопытство решило вдруг проснуться, и я обернулся назад. Голова мужчины, секунду назад опущенная вниз, резко дёрнулась, и он посмотрел на меня.
Ужас, граничащий с паникой, пробрал меня до костей. Его лицо. Его не было. Был туго обтянутый кожей череп с небольшими впадинами на месте глаз и рта. Чёрт, но я же слышал, как они бубнил!..
Я быстро отвернулся и быстрым шагом пошёл вперёд. До перехода оставалось совсем ничего. Удивительно, но это существо сзади, казалось, не двигалось, а так и осталось смотреть мне в спину. Я облегчённо вздохнул. Однако через пару секунд я уже бежал, вне себя от страха. До перехода оставалось метров пятьдесят, когда я услышал сзади глухой удар — звук, как будто что-то тяжёлое падает на землю, а потом шаги. Бег. За мной кто-то бежал. Даже не бежал, а нёсся огромными прыжками. Не человек. Это был не человек — обернувшись на секунду, я увидел его по всей красе. Бутафорский, театральный парик слетел с него, обнажая кости черепа неестественно серого цвета. Руки у него было необычайно длинные, свисавшие почти до земли — казалось, он вот-вот встанет на четвереньки и погонится за мной, как настоящий хищник, загоняющий свою жертву...
Я бежал. Переезд остался за спиной, впереди была оживлённая часть города, но я не тешил себя надеждой, что тварь от меня отстанет. Пробежав ещё метров сто, я увидел впереди группу людей. Это была какая-то подвыпившая компания — они были пьяны настолько, что я смог затесаться между ними, немного отдышаться и набраться смелости, чтобы взглянуть назад — туда, где из-за перехода на меня таращилась эта тварь.
После того случая я снял квартиру в Москве. Стараюсь не ходить по безлюдным местам в тёмное время суток и боюсь смотреть под ноги, опасаясь увидеть следы на асфальте. И пытаюсь не думать о том, что это было за существо и что оно несло в пакете.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Вика
В детстве, когда мне было 5 лет, у меня умерла моя сестра-близнец Вика. Произошло это при весьма загадочных обстоятельствах. Мы с Викой и нашей няней гуляли на детской площадке, когда сестренка захотела покачаться на высоких качелях. Поначалу нянька отговаривала девочку, но потом, поддавшись мольбам ребенка, посадила ее. Внезапно на другом конце площадки в песочнице заплакала я, ко мне и побежала расторопная нянька. Пока она успокаивала меня, Вика раскачалась на качелях и сорвалась с них. К великому несчастью, позади качелей был тротуар, и малышка получила затылочную травму, несовместимую с жизнью...
Сейчас мне уже 18 лет, и недавно со мной начали происходить жуткие вещи. Все началось с моего дня рождения неделю назад. Мы отпраздновали именины хорошо всей семьей. Той ночью я проснулась среди ночи в поту, задыхаясь. Мне снилась Вика в моем возрасте — во сне она меня душила. Я почти успокоилась, когда обнаружила, что вся моя подушка и волосы на задней части головы в крови. Побежала сразу к родителям, но ни одной причины появления крови найти не удалось.
Через неделю произошел второй случай: вечером я сидела и расчесывала волосы перед зеркалом, как вдруг отражение перестало быть моим — оно начало строить какие-то страшные рожи. Я, естественно, сразу выбежала из комнаты в страхе.
И последний случай. Я была одна в квартире. Включила телевизор, направилась к холодильнику и по пути заметила, что самопроизвольно переключилось несколько каналов. В конце концов, это перескакивание остановилось на каком-то канале (кажется, это был ТВ3), где шла передача о мистике, и ведущая рассказывала о том, что между близнецами существует особая связь. Я не стала дослушивать — в диком страхе выбежала в подъезд и отключила через щиток в квартире электричество.
После этого я ходила в церковь — написала записку об успокоении души умершего (то есть Вики), отстояла службу, сходила на исповедь... Пока, слава Богу, ничего жуткого больше не происходит. Пытаюсь отогнать дурные мысли, почти не остаюсь одна дома...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Худеющая
Жанна — младшая сестра моей подруги, и мы нередко виделись с ней у подруги в гостях. Она была одержима идеей похудения с самого детства, сколько я её помню. Её никто не назвал бы толстой, просто есть такой тип фигуры с выраженной узкой талией, из-за которой бёдра кажутся на контрасте широкими. Ну и грудь у Жанны тоже была внушительная. Бедная девочка страшно комплексовала. К тому же она умудрилась подобрать себе очень худых подруг, с которыми постоянно себя сравнивала, усугубляя своё страдание.
В апреле Жанна начала просто таять на глазах. Ни одна диета не помогла бы терять вес так быстро. В конце мая, я помню, было 40 килограмм вместо прежних 55. В июне тенденция продолжилась. Родители паниковали и искали у дочери какое-нибудь заболевание, а в комнате — наркотики. Подруга была уверена, что Жанна тайком купила какие-нибудь вредные таблетки. Но лучше бы это были таблетки. Пусть даже те, с глистами. Потому что когда я узнала, КАК Жанна так похудела…
Она давно увлекалась мистикой и вычитала где-то, что, когда наводишь порчу на смерть с помощью восковой куклы и могилы тёзки, жертва перед смертью как бы «усыхает», сильно теряет вес и умирает от истощения. Жанна рассудила так: она не настоящая ведьма, а значит, и ритуал сработает не до конца — она похудеет, но не умрёт. Думаю, не нужно объяснять, что дальше вытворило это шестнадцатилетнее чудо? Сначала Жанна была при счастье — она стала самой худой девушкой в своей компании. А то, что парни перестали обращать на неё внимание — да какая разница, зато теперь она худая красавица! И долго девушка не беспокоилась совсем. Ко мне она обратилась, когда ей стали сниться давно умершие тётя и прабабушка. Они звали её с собой, причём очень настойчиво, тащили за руки, и Жанна просыпалась от собственных криков.
Я стала диагностировать её с помощью карт Таро. Результат был фантастический — первый раз, вытащив Смерть, Башню и Десятку Мечей, я поняла, что дело плохо, но, чтобы утешить Жанну, перемешала колоду и вытащила карты ещё раз. Те же самые три карты, только в другом порядке. Я никогда раньше с таким не сталкивалась. Рассказать мне о своих экспериментах с могилами и куклами Жанна не сочла нужным, поэтому я ещё долго делала расклады, ломая голову над расшифровкой — по картам выходило, что порчу навёл очень близкий к Жанне человек. Сделал это нарочно, но не со зла. С благой какой-то целью. В любом случае, моей компетенции, чтобы снимать такое, явно уже не хватало, и я отвела Жанну к знакомой ведьме. Она и сама порчами балуется, и снимает их очень неплохо. Вся порча при таком съёме отдаётся в увеличенном объёме наславшему.
После ритуала Жанну госпитализировали. Когда подруга навещала её в больнице, сестра попросила её передать мне и Кате (той ведьме), что делала порчу сама на себя, чтобы похудеть — рассказала, какую именно. Тут не хватало уже и Катиной компетенции. Подключили ещё одну целительницу. Дело сейчас вроде бы пошло на лад, хотя Жанну не выписали до сих пор.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Одержимая»
Отрывок из книги Оливера Сакса «Человек, который принял жену за шляпу»:
------
Ранее я описал сравнительно умеренную форму синдрома Туретта, упомянув, однако, что встречаются и более тяжелые формы, внушающие ужас гротеском и неистовством. Я также высказал соображение о том, что некоторые пациенты способны справиться с болезнью, найти ей место в пределах личности, в то время как другие оказываются действительно «одержимы», не справляясь с собой в условиях невероятного давления и хаоса болезненных импульсов... Мне вспоминается сейчас один эпизод — настолько поразительный, что он так же отчетливо стоит у меня перед глазами, как если бы это случилось вчера.
Идя по улице, я вдруг заметил седую женщину лет шестидесяти, ставшую, судя по всему, центром какого-то странного происшествия, какого-то беспорядка, — но что именно происходит, было неясно. «Не припадок ли это? — подумал я. — Что вызывает эти судороги?». Распространяясь подобно эпидемии, конвульсии охватывали всех, кто приближался к больной, содрогавшейся в бесчисленных неистовых тиках.
Подойдя поближе, я понял, в чем было дело. Женщина подражала прохожим — хотя слово «подражание» слишком убого, чтобы описать происходившее. Она, скорее, мгновенно превращалась в живые карикатуры на всех случавшихся рядом с ней людей. В какую-то долю секунды ей удавалось ухватить и скопировать всех и каждого.
Я видел множество пародистов и мимов, мне попадались клоуны и комики всех мастей, но никто и ничто не может сравниться с той зловещей магией, свидетелем которой я оказался, — с мгновенным, автоматическим, судорожным копированием каждого лица и фигуры. Причем это была не просто имитация, удивительная сама по себе. Перенимая и вбирая в себя лица и жесты окружавших ее людей, старуха срывала с них личины. Каждое ее подражание было в то же время пародией, издевательством, гротеском характерных жестов и выражений, причем гротеск этот, при яростном ускорении и искажении всех движений, был столь же осмысленным, сколь и непроизвольным. Так, чья-то спокойная улыбка отражалась на ее лице мгновенной неистовой гримасой; ускоренный до предела неторопливый жест превращался в конвульсивное движение... Оскорбленные, сбитые с толку люди не могли сдержать естественных реакций, которые в свою очередь тоже передразнивались и в искаженном виде возвращались к ним же, еще больше разжигая гнев и негодование. Этот непроизвольный гротескный резонанс, втягивавший окружающих в воронку абсурдной связи, и был причиной переполоха.
Пройдя всего один короткий квартал, исступленная старуха, словно в безумном калейдоскопе, породила карикатуры сорока или пятидесяти прохожих, каждая продолжительностью в секунду-две, а то и меньше, так что все это вместе заняло не более двух минут.
Существо, ставшее всеми вокруг, на моих глазах утрачивало собственную личность и превращалось в ничто. Тысячи лиц, тысячи масок и воплощений — как переживала она этот вихрь чужих сознаний и индивидуальностей? Ответ стал ясен очень скоро: эмоциональное давление в ней и в окружающих нарастало так стремительно, что становилось взрывоопасным. Внезапно, в отчаянии отшатнувшись от толпы, она свернула в ближайший переулок, и там, словно в сильнейшем приступе тошноты, с фантастической быстротой исторгла из себя все жесты, позы и выражения лиц только что встреченных ею людей. В одном колоссальном пароксизме пантомимической рвоты она извергла из себя всех, кем была одержима. И если поглощение заняло две минуты, то изрыгнуть их ей удалось за один прием, за один выдох — пятьдесят человек за десять секунд, по пятой доле секунды на каждого.
После этого эпизода я провел с туреттиками сотни часов, разговаривая, наблюдая, записывая на пленку — изучая их и обучаясь сам. Но ничто, я думаю, не дало мне такого непосредственного и пронзительного знания, как эти две фантастические минуты на нью-йоркской улице...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лишний подвал
Я жил на тот момент в старом, послевоенной постройки, доме. Дом этот примечатален тем, что строили его пленные немцы через несколько лет после окончания войны. Дом небольшой — всего два подъезда и три этажа. Построен на совесть, и если бы не раздолбайство коммунальщиков, до сих пор был бы в отличном состоянии. Ещё в нашем доме есть подвал — роскошь по нынешним меркам. Каждой из 18 квартир в этом подвале выделено отдельное помещение. Об этом подвале и пойдёт речь.
Наш подвал был примечателен тем, что периодически превращался в болото — в непролазную топь, которая источала такие запахи, что мимо него тошно даже ходить, не то что заходить внутрь. Всякий раз коммунальщики что-то делали, и запахи на некоторое время исчезали. Хотя, если спросить любого из жителей дома, никто коммунальщиков этих никогда не видел, однако, работа делалась.
Вторая достопримечательность нашего подвала заключается в том, что в нём 19 помещений (не считая коридора). Неизвестно, зачем немецкие строители выстроили ещё одно лишнее помещение, отобрав тем самым место у двух соседних. Дверь в лишнее помещение, надо сказать, была добротная — железная дверь в два пальца толщиной, изъеденная кое-где ржавчиной. Она никогда не запиралась, постоянно ходила ходуном и сильно хлопала о стены, что неизменно заставляло вздрагивать. Такое поведение этой двери было сложно объяснить — действительно, откуда в изолированном помещении возьмётся такой силы сквозняк, чтобы играть такой массивной дверью, словно лёгкой фанеркой? Несколько раз соседи порывались пойти и выяснить, откуда же так тянет, однако энтузиазм таял всякие раз, когда человек подходил к этой самой двери. Возможно, дело было в запахе — запах из 19-го помещения шёл какой-то особенно мерзкий: видимо, починка канализации в этом помещении в обязанности ЖКХ не входила. А возможно, дело было в самой двери, к которой совершенно не хотелось прикасаться. Это была не просто дверь, к ней по углам и по центру были приделаны этакие металлические заклёпки в форме круга, покрашенные в белый цвет. Краска должна была со времем истереться, однако, похоже, её кто-то постоянно обновлял. Была и другая причина, по которой люди не хотели идти «на разведку» — гнетущее чувство опасности, страха. Оно поглощало человека, когда он делал пару шагов за порог 19-го помещения. Страх, что, сделай он ещё несколько шагов, и дверь за ним захлопнется с глухим ударом и больше уже не откроется никогда. Так мы и жили, обходя чёртово помещения по противоположной стене коридора.
Жил у нас в доме «штатный алкаш». Все звали его дядя Федя. Это был совсем незлобивый мужичок. На таких, когда они выпьют, нападает неудержимая страсть что-нибудь поделать. Во время одного из таких душевных порывов дядя Федя решил повесить на эту дверь большой амбарный замок — «чтобы уж наверняка». Он даже смог где-то раздобыть сварку, чтобы приварить массивные петли к двери. Надо сказать, что задачу свою он выполнил отменно — правда, ключа от замка, как оказалось потом, у него не было, но мы закрыли на это глаза, ибо туда явно никому не хотелось входить. Жильцы вздохнули с заметным облегчением — теперь можно было без страха спускаться в подвал.
Что я и сделал в один из зимних пятничных вечеров, желая порадовать себя баночкой припасённых с лета солений. Открыв дверь в подвал, я начал спускаться по лестнице вниз, включив предварительно свет в коридоре. Спустившись, я заметил, как начала мерцать лампочка, угрожая через несколько минут оставить меня в полной темноте. Я поёжился и решил поторопиться. Проходя мимо 19-й двери, я услышал где-то вдалеке, явно за пределами дома, какие-то непонятные звуки, как будто кто-то двигает нечто очень тяжёлое по полу. Через пару мгновений звуки прекратились. Я, не придав тогда этому значения, пошёл дальше в свой подвал. Подойдя к нему и открыв его ключом, я начал перебирать банки, надеясь найти хотя бы одну с помидорками. И так это меня захватило, что я немного выпал из реальности и очнулся только через несколько минут, так и не найдя помидоры и решив удовольствоваться огурчиками. Развернувшись и уже собравшись выйти из своего подвала в общий коридор, я замер.
Я услышал шорох. Нет, не шорох — это были еле слышные глухие удары о нечто тяжёлое. Как будто кто-то увидел перед собой препятствие, которого там раньше никогда не было, и теперь примеривается, как бы его лучше устранить. Так я и стоял, обняв банку огурцов и боясь пошевелиться. Я был абсолютно уверен, что звук доносится из того самого 19-го помещения, которое замуровал накануе дядя Федя.
Так я простоял несколько минут — для меня они протекли, словно несколько часов. Звуки становились всё громче, удары о дверь с той стороны всё яростнее и нетерпеливее. Я проклинал себя за свою нерешительность — надо было сразу, как только услышал первый удар, бежать со всех ног из чёртового подвала, из этого могильника, где немцы похоронили нечто, что теперь хотело выйти на свободу (очевидно, уже не в первый раз). К ударам примешивался скрежет. Нечто в бессильной злобе царапало когтями железо двери. «Только бы дверь выдержала. Только бы этот алкаш сделал всё на совесть», — эта мысль полностью заполнила мой разум. Ведь если это существо вылезет на свободу, оно явно догадается по включённому свету, что в подвале кто-то есть...
Вдруг звуки прекратились. Тварь поняла, что препятствие непреодолимо? Или же она просто решила отдохнуть? Я понял, что второго шанса у меня не будетю. Я как можно тише поставил банку на полку и приготовился прожить худшие моменты своей жизни. Тихонько выйдя в коридор и прикрыв за собой дверь, я повернулся лицом к выходу. Мой подвал находится в самом дальнем конце этого подземного этажа. Чтобы выйти из него наверх, нужно сперва пройти метров пять по коридору, повернуть за угол, пройти ещё метров 20, выйти в тамбур и подняться по лестнице. Как раз на втором, 20-метровом участке и располагался проклятый лишний подвал. Свет был очень тусклым, судя по всему, несколько лампочек уже перегорели, ещё пара горела совсем робко, угрожая потухнуть в любую секунду. Я прошёл на цыпочках первый 5-метровый участок и остановился, собираясь с духом. Как поступить дальше — пробежать эти 20 метров, поднимая много шума, или же аккуратно пробраться вдволь стены, производя минимум звуков? Решил остановится на втором варианте — по крайней мере, пока не возникнет явная опасность.
Первые метры я прошёл довольно уверенно и даже решил немного ускорить темп. До 19-й двери оставалось метра три, когда я улышал новый звук, после которого колени задрожали и мне пришлось по стенке сползти на пол, чтобы не упасть. Так я просидел несколько секунд, после чего, невзирая ни на что, рванул со всех сил вперёд мимо чёртовой двери, взмыл вверх по лестнице, поднялся к себе домой, взял телефон и ушёл ночевать к другу.
Сейчас, когда я анализирую тот случай, мне сложно сказать, что меня напугало больше: звук разрываемой земли вперемешку с постукиваниями о бетон или отвратительная лапа, которая высовывалась из-под двери, заляпанная зелёной, гнойного цвета жижей, с шестью пальцами, из которых, слово вбитые гвозди с обкусанными шляпками, торчали когти.
Прошло несколько лет. В нашем районе решили возводить новостройки, ибо почти самый центр города. Дом наш пошёл под снос. Жильцов расселили, однако, по каким-то там нормам — перед сносом нужно проверить абсолютно все помещения дома, включая подвальные. Делать было нечего — пришлось спускаться в подвал. Как потом рассказывали, группа из пяти крепких мужиков долго отнекивалась, сорвав замок с 19-го подвала. Говорили, что незачем туда ходить, ведь там явно нет никого. Однако угрозы начальства заставили двух человек туда пойти. Кроме отвратительного запаха, месива из канализационных отходов, какого-то трухлявого тряпья и гнили, не нашли ничего — если не считать какой-то непонятный туннель в стене, из которого тянуло сквозняком и запахом могильника. Туннель уходил под углом вниз, поэтому его решено было залить специальной смесью и забыть, списав его наличие на ошибку проектировщиков дома.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Истинный вакуум
А знаете ли вы, что, согласно одной из концепций современной физики, нынешнее состояние и тонкое строение вакуума является так называемым «ложным» или «мнимым» вакуумом («false vacuum»). Это состояние неустойчиво и может перейти в «истинный вакуум» с меньшей энергией. Тогда наша Вселенная пропадёт за одно мгновение.
Таким образом, если эта теория верна, длительное умирание и яркие апокалипсисы нашему мирозданию не светят. Не будет никаких признаков приближения конца, не будет времени, чтобы к нему подготовиться.
Просто однажды мир исчезнет. В одно мгновение. Как будто оборвётся плёнка в киноаппарате.
И, может быть, никто не прочитает это моё сообщение, потому что я не успею его отправить.
Мы живём с мыслями о будущем, с какими-то планами и надеждами.
Но представь: однажды (может быть, прямо сейчас) ты моргнёшь — и больше не откроешь глаза. Потому что больше не будет ни глаз, ни век, ни тебя самого, ни мира, в котором ты жил.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай в лесу
Парень с девушкой ехали по отдалённой просёлочной дороге на машине. Пока они ехали, наступила ночь, а они заблудились и оказались в лесистой местности, которая была им незнакома. Потом машина и вовсе заглохла — закончился бензин. Девушка начала пугаться и попросила парня что-нибудь сделать. Тот вышел из машины и огляделся. Они были посреди глухого леса. Он сказал ей, что ему придется идти назад к главной магистрали и привести подмогу. Он велел ей запереться в машине, пообещав, что вернется так быстро, как только сможет. Девушка видела, как ее парень уходит и исчезает во тьме ночи.
Проходили часы. Девушка сидела в машине, боясь каждой мимолетной тени и шороха. И вдруг она услышала звук удара по крыше автомобиля.
«Тук, тук, тук».
Девушка была слишком напугана, чтобы выйти и разобраться, в чём дело. Она смотрела в стекла окон, но снаружи было слишком темно, чтобы увидеть хоть что-нибудь.
«Тук, тук, тук».
Стук всё усиливался. Девушка заплакала от страха и отчаяния.
«Тук, тук, тук».
Она просидела в оцепенении почти всю ночь, прислушиваясь к странным постукивающим звукам. В конце концов, ей всё-таки удалось заснуть.
Когда девушка проснулась и посмотрела на часы, было уже 9 часов утра. Но за окнами автомобиля все ещё стояла непроницаемая темнота. Она не могла понять, что происходит.
Вдруг девушка услышала, как рядом остановился автомобиль и три раза просигналил. Затем она услышала крик:
— Это полиция. Есть ли кто-нибудь в автомобиле?
Девушка вздохнула с облегчением.
— Только я! — закричала она. — Мой парень оставил меня здесь одну и не вернулся.
— Понятно, сохраняйте спокойствие, — сказал полицейский. — Слушайте меня очень внимательно. Откройте дверь, выйдите из машины и идите к моей машине. Что бы ни случилось, не оглядывайтесь.
Девушка подчинилась приказам полицейского. Хотя ее руки дрожали, а мысли путались, она открыла дверь машины и вышла.
— Теперь идите ко мне, — сказал полицейский.
Девушка медленно пошла к полицейскому, но странный соловатый запах, проникший в её ноздри, заставил её остановиться.
— Не оглядывайтесь! — предупреждающе крикнул полицейский.
Но было слишком поздно. Девушка не смогла сдержаться и обернулась.
Тело её парня качалось на ветке дерева над автомобилем. Его голова была отрублена, и вся кровь вытекла из его шеи, полностью залив окна автомобиля.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Человек без души
Ещё один отрывок из книги Оливера Сакса «Человек, который принял жену за шляпу»:
------
— Чего прикажете сегодня? — говорит он, потирая руки. — Полфунта ветчины? Рыбки копченой?
Он явно принимает меня за покупателя; подходя к телефону в госпитале, он часто отвечает: «Алло, бакалея Томпсона».
— Мистер Томпсон! — восклицаю я. — Вы что, не узнали меня?
— Боже, тут так темно — ну я и подумал, что покупатель. А это ты, дружище Питкинс, собственной персоной! Мы с Томом, — шепчет он уже медсестре, — всегда ходим вместе на скачки.
— Нет, мистер Томпсон, вы опять обознались.
— Само собой, — отвечает он, не смутившись ни на секунду. — Стал бы Том разгуливать в белом халате! Ты Хайми, кошерный мясник из соседней лавки. Странно, на халате ни пятнышка. Что, не идут нынче дела? Ну ничего, к концу недели будешь как с бойни.
Чувствуя, что у меня самого начинает кружиться голова в этом водовороте личностей, я указываю на свой стетоскоп.
— А, стетоскоп! — кричит он в ответ. — Да какой же ты Хайми! Вот ведь вы, механики, чудной народ. Корчите из себя докторов — белые халаты, стетоскопы: слушаем, мол, машины, как людей! Мэннерс, старина, как дела на бензоколонке? Заходи-заходи, сейчас будет тебе все как обычно, с черным хлебом и колбаской…
Характерным жестом бакалейщика Вильям Томпсон снова потирает руки и озирается в поисках прилавка. Не обнаружив его, он со странным выражением смотрит на меня.
— Где я? — спрашивает он испуганно. — Мне казалось, я у себя в лавке, доктор. Опять замечтался… Вы, наверно, как всегда хотите меня послушать. Рубашку снимать?
— Совсем не как всегда. Я не ваш доктор.
— Хм, и вправду. Сразу заметно. Мой-то доктор вечно выстукивает да выслушивает. Боже милостивый, ну у вас и бородища! Вы на Фрейда похожи — я что, совсем того? Чокнулся?
— Нет, мистер Томпсон, не чокнулись. Но у вас проблемы с памятью, вы с трудом узнаете людей.
— Да, память шалит, — легко соглашается он, — я, бывает, путаюсь, принимаю одного за другого… Так чего прикажете — копченой рыбы, ветчины?
И так каждый раз, с вариациями, с мгновенными ответами, часто смешными и блестящими, но в конечном счете трагическими. В течение пяти минут мистер Томпсон принимает меня за дюжину разных людей. Догадки сменяются гипотезами, гипотезы — уверенностью, и все это молниеносно, без единой заминки, без малейшего колебания. Он не имеет никакого представления о том, кто я, не знает даже, кто он сам и где находится. Тот факт, что он бывший бакалейщик с тяжелым синдромом Корсакова и содержится в неврологическом учреждении, ему недоступен.
В его памяти ничто не удерживается дольше нескольких секунд, и в результате он постоянно дезориентирован. Пропасти амнезии разверзаются перед ним каждое мгновение, но он ловко перекидывает через них головокружительные мосты конфабуляций и всевозможных вымыслов. Для него самого, заметим, это отнюдь не вымыслы, а внезапные догадки и интерпретации реальности. Их бесконечную переменчивость и противоречия мистер Томпсон ни на миг не признает. Как из пулемета строча неиссякаемыми выдумками, он изобретает все новые и новые маловразумительные истории, беспрестанно сочиняя вокруг себя мир — вселенную «Тысячи и одной ночи», сон, фантасмагорию людей и образов, калейдоскоп непрерывных метаморфоз и трансформаций. Причем для него это не череда мимолетных фантазий и иллюзий, а нормальный, стабильный, реальный мир. С его точки зрения, все в порядке.
Джимми Г., еще один пациент с синдромом Корсакова, о котором я подробно рассказал во второй главе этой книги, довольно быстро «остыл», вышел из острой стадии болезни и необратимо впал в состояние потерянности, отрезанности от мира (он существовал как бы во сне, принимая за реальность полностью овладевшие им воспоминания). Но с мистером Томпсоном все было по-другому. Его только что выписали из госпиталя, куда за три недели до этого забросила его внезапная вспышка корсаковского синдрома. Тогда, в момент кризиса, он впал в горячку и перестал узнавать родных, однако и сейчас еще в нем бурлил неудержимый конфабуляторный бред — он весь кипел в беспрестанных попытках воссоздать ускользающий из памяти, расползающийся мир и собственное «Я».
Идея повествования, мне кажется, дает ключ к болтовне мистера Томпсона, к его отчаянному многословию. Лишенный непрерывности личной истории и стабильных воспоминаний, он доведен до повествовательного неистовства, и отсюда все его бесконечные выдумки и словоизвержения, все его мифотворчество. Он не в состоянии поддерживать реальность и связность внутренней истории, и потому плодит псевдоистории — населенные псевдолюдьми псевдонепрерывные миры-призраки.
Как он сам реагирует на свое состояние? Внешне мистер Томпсон похож на блестящего комика; окружающие говорят, что с ним не соскучишься. Его таланты могли бы послужить основой настоящего комического романа. Но кроме комедии здесь есть и трагедия, ибо перед нами человек в состоянии безысходности и безумия. Мир постоянно ускользает от него, теряет фундамент, улетучивается, и он должен находить смысл, создавать смысл, все придумывая заново, непрерывно наводя мосты над зияющим хаосом бессмысленности.
Знает ли об этом сам мистер Томпсон, чувствует ли, что произошло? Вдоволь насмеявшись при знакомстве с ним, люди вскоре настораживаются и даже пугаются. «Он никогда не останавливается, — говорят все, — будто гонится за чем-то и не может догнать». Он и вправду не в силах остановиться, поскольку брешь в памяти, в бытии и смысле никогда не закрывается, и он вынужден заделывать ее каждую секунду. Его «мосты» и «заплаты», при всем их блеске и изобретательности, помогают мало — это лишь пустые вымыслы, не способные ни заменить реальность, ни даже приблизиться к ней.
Чувствует ли это мистер Томпсон? Каково его ощущение реальности? Страдает ли он? Подозревает ли, что заблудился в иллюзорном мире и губит себя попытками найти воображаемый выход? Ему явно не по себе; натянутое, неестественное выражение лица выдает постоянное внутреннее напряжение, а временами, хоть и нечасто, — неприкрытое, жалобное смятение. Спасением — и одновременно проклятием мистера Томпсона является абсолютная «мелководность» его жизни, та защитная реакция, в результате которой все его существование сведено к поверхности, пусть сверкающей и переливающейся, но все же поверхности, к мареву иллюзий, к бреду без какой бы то ни было глубины.
И вместе с тем у него нет ощущения утраты, исчезновения этой неизмеримой, многомерной, таинственной глубины, определяющей личность и реальность. Каждого, кто хоть ненадолго оказывается с ним рядом, поражает, что за его легкостью, за его лихорадочной беглостью совершенно отсутствует чувство и суждение, способность отличать действительное от иллюзорного, истинное от неистинного (в его случае бессмысленно говорить о намеренной лжи), важное от тривиального и ничтожного. Все, что изливается в непрерывном потоке, в потопе его конфабуляций, проникнуто каким-то особым безразличием, словно не существенно ни что говорит он сам, ни что говорят и делают окружающие, словно вообще ничто больше не имеет значения.
Как когда-то по поводу Джимми Г., я обратился к нашим сестрам с вопросом: сохранилась ли, по их мнению, у мистера Томпсона душа — или же болезнь опустошила его, вылущила, превратила в бездушную оболочку? На этот раз, однако, их реакция была иной. Сестры забеспокоились, словно подозревали что-то в таком роде. Если в прошлый раз они посоветовали мне, прежде чем делать выводы, понаблюдать за Джимми в церкви, то в случае с Вильямом это было бесполезно, поскольку даже в храме его бредовые импровизации не прекращались.
Джимми Г. вызывает глубокое сострадание, печальное ощущение потери — рядом с искрометным мистером Томпсоном подобного не чувствуешь. У Джимми сменяются настроения, он погружается в себя, он тоскует — в нем есть грусть и душевная глубина… У мистера Томпсона все по-другому. В теологическом смысле, сказали сестры, он, без сомнения, наделен бессмертной душой, Всевышний видит и любит его, однако в обычном, человеческом смысле что-то страшное произошло с его личностью и характером.
Именно из-за того, что Джимми потерян, он может хоть на время обрести себя, найти убежище в искренней эмоциональной привязанности. Пользуясь словами Кьеркегора, можно сказать, что Джимми пребывает в «тихом отчаянии», и поэтому у него есть шанс спастись, вернуться в мир реальности и смысла — пусть утраченный, но не забытый и желанный. Блестящий же и поверхностный Вильям подменяет мир бесконечной шуткой, и даже если он в отчаянии, то сам этого отчаяния не осознает. Уносимый словесным потоком, он безразличен к связности и истине, и для него нет и не может быть спасения — его выдумки, его призраки, его неистовый поиск себя ставят непреодолимую преграду на пути к какой бы то ни было осмысленности.
Как парадоксально, что волшебный дар мистера Томпсона — способность непрерывно фантазировать, заполняя вымыслами пропасти амнезии, — одновременно его несчастье. О, если бы, пусть на миг, он смог уняться, прекратить нескончаемую болтовню, отказаться от пустых, обманчивых иллюзий — возможно, реальность сумела бы тогда просочиться внутрь, и нечто подлинное и глубокое ожило бы в его душе!
Память мистера Томпсона полностью разрушена, но истинная сущность постигшей его катастрофы в другом. Вместе с памятью оказалась утрачена основополагающая способность к переживанию, и именно в этом смысле он лишился души.
Засецкий из «Потерянного и возвращенного мира» представлен как боец, понимающий свое состояние и с упорством обреченного сражающийся за возвращение утраченных способностей. Положение мистера Томпсона гораздо хуже. Подобно пациентам Лурии с поражением лобных долей, он обречен настолько, что даже не знает об этом: болезнь-агрессор захватила не отдельные органы или способности, а «главную ставку», индивидуальность, душу. В этом смысле мистер Томпсон, при всей его живости, «погиб» в гораздо большей степени, чем Джимми: в первом сквозь кипение и блеск никогда не проглядывает личность, тогда как во втором отчетливо угадывается реальный человек, действующий субъект, пусть и лишенный прямой связи с реальностью.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Звонки
Когда мне было 9 лет, нам на телефон часто кто-то звонил и молчал. Буквально каждый день нам звонили, а когда мы брали трубку, на той стороне не говорили ни слова — слышалось лишь чье-то ровное дыхание. Вскоре родители запретили мне поднимать трубку, да и сами подходили к телефону лишь изредка. Звонки прекратились только через полгода. Я уже почти забыла об этом, но с недавних пор мне пришлось вспомнить.
Пару недель назад никого не было дома — родители уехали на дачу. Я мыла пол, когда услышала телефонный звонок на стационарный аппарт — редкое явление в наше время.
— Алло, — сказала я, подняв трубку.
Кто-то дышал в трубку и не отвечал.
— Я слушаю вас, говорите, — повторила я, думая, что собеседник просто не расслышал меня в первый раз.
Собеседник молчал.
— Кто вы такой? Перестаньте подшучивать! — чуть погрубее сказала я в трубку.
Из динамика раздался препротивнейший звук, как будто кто-то скребет ножом по стеклу. Я бросила трубку. Звонки после этого не прекращались, и только когда я отключила телефон из розетки, в квартире наконец-то стало тихо.
Мне живо вспомнились странные звонки из детства. Напуганная всем этим, я посидела в интернете, послушала музыку, вроде успокоилась. Потом, выпив чай с мятой, легла спать.
В два часа ночи я вдруг проснулась: мне остро казалось, что в моей комнате кто-то есть. Боясь встать, я легла лицом в подушку. Уже начала засыпать вновь, но вдруг услышала тот самый звук, который издавался из трубки — словно кто-то проводит ножом по стеклу. Звук шёл со стороны окна. Я вскочила, включила свет и посмотрела на окно. Оно было все в царапинах.
Родители приехали только днём. Когда я рассказала им, что произошло, они поверили мне сразу — видимо, тоже не забыли те тревожные звонки из прошлого.
Отец отключил телефон насовсем — всё равно у всех мобильники, и он последний год простаивал. Приезжали полицейские, осматривали царапины на окне, сказали, что действительно похоже на след ножа. Но мы живём на шестом этаже, и в моей спальне нет балкона!
Пока с тех пор ничего необычного не происходило, но по ночам мне всё равно очень страшно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночная встреча
Произошло это в Барнауле. Я на даче гулял со своим другом по окрестностям. Мы обычно ходим на улице до полуночи, но в этот день я пришёл пораньше. А в доме в гостях сидит старая знакомая моих родителей. Все, включая моих родителей, были немного подвыпивши. Сидели они до трёх часов ночи, потом гостья собралась домой и попросила, чтобы я её проводил к её дому.
Мы пошли вниз по улице и начали спускаться по склону холма. Я заметил, что, как мы начали спускаться, одна местная собака начала на кого-то рычать, хотя и меня, и эту женщину он знал и никогда раньше не рычал. Но я особого внимания на это не обратил. Минут через десять я уже возвращался обратно. Когда поднимался на холм, то услышал, как та собака начала неистово лаять. Выйдя из-за поворота на свою улицу, я увидел недалеко впереди силужт человека, который странной роботоподобной походкой ходил вперёд-назад. Я тогда подумал ещё — уж не на него ли тявкала собака?
Я ускорил шаг, чтобы быстрее добраться до дома. Когда я подошёл к человеку, то заметил, что он очень высокого роста (два метра, наверное, точно было), у него очень длинные волосы и густая борода. Лица он мне не показал — всё время находился ко правым боком и отворачивал голову. Мне стало не по себе, и я поторопился пройти мимо. Уже находясь возле ворот в свой двор, я обернулся. Он стоял, наклонившись вперёд, и гладил по голове ту собаку, которая раньше к себе никого не подпускала, кроме своей хозяйки. И я заметил ещё одну деталь, от которой у меня волосы встали дыбом: левая нога этого человека будто была лишена кожи — там было какое-то красное месиво, почти бесформенное, идущее буграми. Я едва не закричал, но сдержался и убежал в дом.
На следующий день ту собаку нашли мёртвой там же, где я видел её в последний раз...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Козёл
Отдыхал я летом у бабки в деревне. Как-то ночью ребята предложили на фермерское поле сходить, гороха нарвать. Он как раз созревать начал. Дождались полночи и потопали (поле в паре километров от села находится).
Пришли и залезли подальше, чтоб с дороги нас не видно было — луна тогда хорошо поле освещала. Сидим в зарослях гороха, рот и карманы набиваем. И тут метрах в двадцати от себя шум услышали. Выглянули — на середине поля темный силуэт виден. Стали вглядываться, даже сначала убежать хотели подобру-поздорову, а то мало ли что — может, хозяин сторожа нанял... Потом все же решили подобраться поближе, посмотреть, кто там.
А это козел оказался. Большой такой козел, с роскошными рогами. Ну, мы засмеялись в голос, пихая локтями друг друга — мол, вот ты, брат, обделался, козла испугался.
А козел обернулся на нас, уставился своими желтыми глазами и пасть тоже в улыбке растянул. А в пасти — большие, квадратные желтые зубы, которые при свете луны очень хорошо видно было.
От удивления мы смеяться перестали. А скотина эта вдруг на задние ноги поднялась, в человеческий рост, и зашагала к нам. Лично у меня голос пропал враз — ни смеяться, ни кричать я не мог. От осознания неправдоподобности происходящего я даже потерял ориентацию в пространстве и помчался с поля совсем в противоположную от деревни сторону. Ребята, мыча и всхлипывая, мчались за мной. Мы бежали, не помня себя, и слышали, как сзади стебли гороховые хрустят под козлиными копытами...
Пару раз мы падали всей гурьбой, спотыкаясь об друг друга, но вскакивали на ноги и продолжали бежать, не оглядываясь. Остановились только тогда, когда нечем уже было дышать, легкие разрывались от такого спринта. Погони за нами уже не было. Широко раскрытыми глазами мы уставились друг на друга. Говорить не могли, пытались отдышаться. Да и обсуждать увиденное не хотелось — штаны и так у всех оказались мокрыми...
Домой мы попали только после рассвета, так как ночью обратно в деревню мимо этого поля идти не решились.
Зато горох теперь я есть не могу — поперек горла он мне становится.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Люди дождя
Дождь. Ненавижу дождь. Ненавижу весёлый весенний дождик, ненавижу мрачный и депрессивный дождь осенью, чёрт, я даже ненавижу пушистый снег, который кружит по ночам зимой в тусклом свете фонарей. Но больше всего я ненавижу летние грозы. Настоящие, свирепые грозы, граничащие со штормом, вызывают во мне не просто страх — панику. Я не уверен, что смогу написать свою историю до конца, ведь небо на западе снова потемнело, и первые робкие капли уже начали барабанить по подоконнику, а значит, скоро придут они — и на этот раз мне не удасться скрыться...
Жил я один в одном из спальных районов Москвы. Район не был примечателен ничем, и первая реакция, первое слово, которое возникает, когда попадаешь в него — «серый». И это выражается не только в монотонно-бледном цвете всех окружающих зданий: кажется, сам мир тускнеет, когда проходишь по его улочкам: листва не блестит на солнце, солнечные лучи не играют в окнах домов, даже птицы щебечут не так охотно. Но я, често говоря, всегда был одиночкой, и окружающий меня мир меня не слишком интересовал. Поэтому, когда появилась возможность купить по дешёвке квартиру в девятиэтажке в одном из домов этого района, я долго не думал.
Потом начались серые будни. Подъём, завтрак, работа, ужин, компьютер, сон. Повторить. Редко когда эта цепочка разрывалась, хотя немногочисленные друзья, которые у меня ещё остались, периодически делали небезуспешные попытки вытащить меня в кино или как-то ещё разукрасить мой серый досуг. История, которую я собираюсь поведать, началась вечером, в один из жарких летних дней.
Лето в этом году было просто убийственным. Невероятная жара стояла над всей страной, а в крупном городе было и того хуже. Поэтому каждая капля дождя, пролетающая километры сквозь раскалённый воздух, воспринималась как манна небесная. Тот день, кажется, установил очередной температурный рекорд, однако ближе к вечеру объявили штормовое предупреждение, и через пару часов действительно всё потемнело и началась нешуточная гроза. Я любил дождь... тогда ещё любил. Именно поэтому я открыл все окна, чтобы хоть как-то проветрить квартиру и пустить в неё немного свежести. Пока лил дождь, я решил заварить себе чашечку кофе и с наслаждением осушить её, стоя у открытого окна и впитывая кожей долгожданную прохладу. Дождь всё лил и лил, громыхал гром, где-то на горизонте небо разрывали молнии. Мысли в голову на свежем воздухе полезли сами собой: «Надо бы быть посмелее с этой милой девчушкой из отдела продаж, пора бы уже начать думать над подарком сестре на день рождения...». Я глубоко закопался в свои мысли и опомнился, только когда первый луч солца выглянул из-за тучи. Выглянул лишь затем, чтобы ослепить меня на секунду и снова скрыться в облаках. Я растёр глаза и решил осмотреть наш двор. Двор, кстати, был на удивление приличным: аккуратные деревья стояли метрах в двадцати от дома, небольшая детская площадка, много зелени. Охватив двор беглым взглядом, я понял, что что-то тут не то. Было во дворе что-то, чего там быть не должно. Ещё раз вглядевшись сквозь заметно поредевший дождик в глубину двора, я увидел там под кроной дерева мужчину.
Было в нём что-то отталкивающее, что-то такое, о чём подсознание догадывается сразу и начинает посылать сигнал тревоги более примитивно устроенным частям мышления. Возможно, это была его одежда весьма странного вида: черный длинный плащ и широкополая шляпа смотретились явно неуместными в разгар лета. Казалось, что это какой-то агент КГБ, который каким-то образом не знает, что его структуры больше не существует и на дворе уже другой век. Возможно, дело было не в одежде, а в его позе: он стоял, и за то время, что я на него смотрел, не шелохнулся ни разу. А нет, один раз он всё-таки изменил положение — когда поднял голову вверх и уставился точно в моё открытое окно, из которого я так нагло на него пялился. Я, как и большинство людей, которых застают за подглядыванием, поспешно отвёл взгляд и даже отступил на пару шагов назад, вглубь квартиры. Там я и допил свой уже остывший кофе. Дождь меж тем закончился, и я снова решился подойти к окну. Двор был пуст. Тогда я не придал значение этому случаю и через пару дней вовсе о нём забыл.
Прошёл месяц. Жара начала потихоньку спадать. Мы с друзьями решили сходить в кино. Сеанс был в 9 вечера. Я не люблю опаздывать, поэтому решил выйти из квартиры в полдевятого, несмотря на то, что до кинотеатра 15 минут пешком. Как назло, в начале девятого часа начался доджь. Я позвонил Сашке, чтобы обсудить планы относительно похода в кино под дождём. Решили, что не сахарные — не растаем, до кинотеатра как-нибудь доберёмся. Перед уходом мне вспомнилась та история про «КГБшника» под дождём. Смеясь про себя, я выглянул в окно. Двор был пуст.
Я взял ключи, выключил в квартире свет и вышел на площадку. Живу я на 6-м этаже. Лифт работает, но я предпочитаю спускаться пешком. Спустившись до 3-го этажа, я ощутил внезапный и ничем не объяснимый укол тревоги. На втором этаже я встретил соседку, которая спешила к себе в квартиру. Тревога как-то сразу отпустила, и я спустился на первый этаж. Подходя к последней маленькой лесенке, которая выводит к двери на улицу, я замер. Коленки начали дрожать, сердце колотилось так, что, должно быть, жильцы на этом этаже могли слышать его глухие удары.
В двери стоял он. Стоял и смотрел прямо на меня. И не просто на меня. Он смотрел мне в глаза. Возможно, он заглядывал через них куда-то гораздо глубже, туда, куда не каждый сам может заглянуть. Он заглядывал мне в душу. Он не двигался. Просто стоял и смотрел. Я схватился за перила, чтобы не упасть, ибо ноги отказывались держать обмякшее тело. Страх сковал меня полностью, сделал меня своим рабом. То ли его внешний вид меня так испугал, то ли запах. От него исходил отвратительный запах жжёной резины. Я понял, что проваливаюсь в какую-то бездну, только в следующий момент, когда его невероятно бледное лицо, которое, казалось, никогда не ощущало на себе тёплые солнечные лучи и не выражавшее до этого никаких эмоций, вдруг начало растягиваться в омерзительной ухмылке, обнажая при этом острые, заточенные треугольником небольшие зубы. Я смотрел, как загипнотизированный, на этот уже ставший нечеловеческим оскал, когда он сказал: «Скоро. Мы придём снова. Мы всегда приходим с дождём. И на этот раз мы будем ближе». Где-то наверху хлопнула дверь и послышались звонкие детские голоса. Это вывело меня из ступора — я развернулся и пустился что было сил вверх по лестнице. Пробегая первый пролёт на второй этаж, я успел глянуть вниз — туда, где стоял он. Там не было никого. Дождь закончился. Не помню, что я тогда наврал друзьям, но знал лишь одно: правду говорить было нельзя. Это было бы слишком опасно. Для них.
Настала осень. Дожди стали идти все чаще, хотя и не такие свирепые, как летом. Я стал часто задерживаться на работе, чаще бывать с друзьями и вообще в людных местах. Домой приходил только ночевать. Но ничто не помогало мне избавиться от постоянно нарастающего чувства опасности, от ощущения, что за мной постоянно кто-то следит, от чувства, что я больше не управляю своей жизнью, и судьба моя уже решена.
Это был очередной серый день, насквозь пропитанный страхом и хронической депрессией. Я сильно заболел. Грипп, наверное. Ко мне приехала сестра. Она у меня большая умница. Мы с ней проговорили весь день, а вечером пришла врач. Бегло обследовав меня, о чём-то переговорив с сестрой, врач скрылась так же внезапно, как и появилась. В комнату сестра вошла с небольшим списком лекарств, которые врач порекомендовала купить. Я попытался поотнекиваться, мол, само пройдёт. Сестра ничего слушать не желала — схватила пальто, взяла кошелёк и ускакала на улицу в ближайшую аптеку. Я услышал, как хлопнула дверь внизу, а потом заплакал. Не знаю почему, внезапно навалилась жалось к самому себе. За что мне всё это? Я, конечно, не праведник, но особо и не грешил в жизни. В метро всегда уступал место, помогал бабулькам поднять сумки на крутую лестницу. Так почему я? Я взглянул на балконное стелко — в глазах всё ещё было влажно. Я кое-как протёр их, но капли перед глазами всё равно остались. Я встряхнул головой, и слёзы подступили снова: пошёл дождь — всё стекло было длинных водяных дорожках. Я поднялся на локтях, оценивая свои шансы как можно скорее уйти подальше от чёртового дома. Температура была около 39 градусов. Тело колотила крупная дрожь. Однако страх толкает человека на невероятные подвиги. Я встал, умыл прохладной водой лицо и начал в спешке одеваться. Подойдя ко входной двери, я начал поворачивать замок. Боже, хорошо, что я по какой-то непонятной причине решил посмотреть в глазок. На площадке стоял он. Стоял и смотрел на меня. Сквозь дверь. Он был, как всегда, одет с иголочки: ни капли грязи не было на идеально отполированных туфлях, ни одна капелька воды не свешивалась с полей огромной шляпы. Однако что-то в его облике изменилось. Это был его взгляд. Взгляд человека, который больше уже не в силах терпеть. И мерзкая улыбка, казалось, стала ещё шире. Я понял, что снова стал проваливаться во что-то вязкое, во что-то неприятно липкое — в безумие, — когда он поднял руку, на которую была плотно натянута перчатка, и начал скрести указательным пальцем по двери: «Открой. Я должен войти. Время пришло. Твоё время». Дверь стала едва заметно вибрировать. Я положил руки на ключ. Я собирался повернуть замок. Улыбка на его роже расплывалась всё шире. Острейшие акульи зубы стали заплывать слюной.
Вдруг подал звук лифт, сигнализируя, что кто-то приехал на этаж. На мгновенье лицо «КГБшника» исказила гримаса злобы, абсолютной ненависти. Однако после этого прежняя улыбка вернулась на его лицо, и он поднёс указательный палец к губам: «Тс-с-с...». После этого я почувствовал, что меня стало «отпускать». Я начал судорожно моргать, а через пару секунд на площадке уже никого не было, а ещё через несколько мгновений из-за угла вышла сестра с пакетиком лекарств. Сестра задержалась на площадке, выискивая ключи в бесконечных карманах своего плаща, я же решил воспользовться этим временем, чтобы раздеться и нырнуть под одеяло — жест этой твари однозначно говорил о том, что о её появлении тут знать не должен никто. Почему-то я был уверен, что он не шутил.
Я больше не жил дома. Ночевал, как правило, у сестры. Пустила она меня к себе без лишних вопросов. Честно говоря, она никогда не упускала возможности побыть со старшим братом, в отличии от меня.
Сегодня пошёл первый снег. Робкий снежок сыпал всё утро, чтобы через пару часов бесследно растаять в тоненьких ручейках воды. А завтра я собирался въехать в новую съёмную квартиру. Находится она в другом конце города, поэтому до работы пришлось бы добираться дольше, чем раньше. Но я готов был хвататься за любую соломинку. Сегодня я должен был вернуться в свою квартиру, чтобы собрать вещи. Я бы никогда на такое не отважился, однако недоумевающее лицо сестры убедило меня, что ещё одного необъяснимого ребяческого поступка она от меня не потерпит — по крайней мере, без правдоподобных объяснений. Тем более, что сестра сама предложила свою помощь — и вечером, после работы, мы договорились встретиться у меня. День сегодня был солнечный, настроение у меня впервые за последние полгода было приподнятое, ощущение постоянной опасности пропало. Поэтому после работы я без опаски пошёл домой. Безоблачное небо над головой только прибавляло оптимизма.
Зайдя в квартиру, я обошёл все комнаты, выдохнул и начал быстро собирать вещи. Сестра должна была прийти через час. Разбирая старые журналы, я ушёл глубоко в свои мысли. Из ступора меня вывел звук удара. Я прислушался — вроде всё тихо. Через десять секунд звук повторился. Гром. Надвигалась гроза. В конце осени. Все страхи, которые, как мне казалось, я смог в себе побороть, накатили с новой силой. Я сидел на полу, не в состоянии ничего сделать. Гроза неслась на меня, дождь лил сплошной стеной, выбивая на жестяном подоконнике кошмарную дробь. Я понял, что это конец. Все мои жалкие попытки, все уловки — всё было напрасно. Они идут.
Запах жжёной резины заполнил квартиру полностью. Начала кружиться голова. Я не выходил из комнаты, но чувствовал, что он стоит в прихожей. Я его не видел, но знал, что улыбка буквально разрывает его лицо.
Я сижу спиной к открытой двери в коридор. Я не слышал шаги, но я знаю, что он продвигается всё ближе. Он видит, что я сейчас печатаю этот текст. Я вижу размытое отражение его лица на глянцевой поверхности ноутбука.
Ещё ближе. Я почти не могу дышать от запаха резины. Затылком я уже ощущаю его дыхание. Невозможно редкие для нормального человека вздохи. Раз в несколько минут. Они обжигают меня.
Он стоит прямо передо мной. У меня катятся слёзы, печатать становится почти невозможно. Он поднимает руку и снимает перчатку, егопальцвыфвцуамауамммммммм
45
6
вап
3он сказал ты теперь знаешь мы придём мы всегда приходим с дождём
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Девушка в метро
Не так давно решили мы с бывшими коллегами по работе собраться, встретиться и посидеть. Было нас человек пять, пересекались мы в одном из ресторанов. Несмотря на сильный уличный зной и слабую закуску, никто особо не пил. Была уже полночь, когда мы решили разойтись по домам. Кто-то пошел ловить машину, как я, а пара ребят на метро поехали — благо от центра всем недалеко. Сергей, мой хороший знакомый, был в числе тех, кто решил доехать на метро. Ему от станции «Полянка» как раз близко — живет он в Северном Бутово (станция «Бульвар Дмитрия Донского»). Ехать надо полчаса по прямой и без пересадок.
Утром Сергей мне позвонил часов в восемь утра, когда я на работу собирался. Как он мне рассказал, ночью в метро народу особо не было. Сел он в вагон, в котором сидели пьяный мужчина и одна девушка в самом конце вагона. На вид ей было лет 25-30, ничего особенно примечательного в ней, по словам Сереги, не было. Единственное, что запомнилось ему — то, что у нее были длинные темные волосы, а одета она была не по-летнему (то ли куртка на ней была, то ли кофта). Ехали они в последнем вагоне, из других пассажиров в вагон никто не заходил. Втроем они проехали до станции «Анино». Там мужчина вышел, и Сергей остался с этой девушкой вдвоем. Следующая станция была конечная, и мой знакомый уже радовался, что ему удалось быстро и без приключений добраться до дома (от метро до дома ему идти две минуты).
Вдруг в вагоне погас свет. Поезд продолжал ехать. В наступившей полутьме, разбавленной светом из других вагонов, Сергей отчетливо увидел, как на стене вагона появилась и открылась лишняя дверь — прямо напротив той девушки. Девушка спокойно встала и вышла через неё из поезда на ходу.
Всё заняло не больше минуты. Когда подъезжали к платформе, свет в вагоне загорелся вновь. Девушки в вагоне уже не было...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Грачёвка
Речь будет идти о Грачёвке — это парк, территориально расположенный в Москве рядом со знаменитой заброшенной Ховринской больницей. Мне иногда случается бывать в Ховрино, ибо там есть удобная одноимённая железнодорожная платформа, связанная с ближайшими станциями метро несколькими автобусными маршрутами, лишенная турникетов и охраны — и, стало быть, удачный перевалочный пункт (особенно для курьера, как я).
Сам по себе район — типичный перестроенный спальник на окраине столицы, полный многоэтажек, алкоголиков и выхлопных газов. Неподалёку от платформы находится та самая Грачёвка — обыкновенный маленький парк, каких десятки, а может, сотни, и не только в Москве. Проезжая это место днём, не чувствуешь ничего: тишь да гладь, тенистые аллеи, деревья, кусты, тихий и спокойный уголок в бешеном мегаполисе. Однако ночью это место выглядит совсем по-другому.
По долгу службы я частенько бывал в тех местах, особенно днем, но однажды довелось побывать и ночью, о чём я впоследствии пожалел. Дело было так: возвращаясь домой с работы, я, изрядно уставший, едва ковыляющий по улице поздним июльским вечером, шел неподалеку от злополучного парка и решил через него срезать. Времени было много, ибо последняя электричка от станции «Ховрино» отправляется намного позже полуночи, но я все же не хотел долго задерживаться, потому, недолго думая, свернул в парк.
Ночью это место выглядит совсем иначе: тёмные, мрачные аллеи, пустынные дорожки, слабо освещаемые луной, неизвестно откуда взявшийся ветер и холод, пронзающий насквозь. И дернул меня какой-то чёрт присесть на скамейку, отдохнуть слегка, о чем я вскоре пожалел.
Едва сев, я почувствовал, как ноги становятся ватными, что я быстро списал на усталость. По телу пробежала волна холода и слегка закружилась голова. И вот сижу я, значит, вокруг ни души — и слышу тихий шорох где-то рядом. Я машинально повернул голову и... не обнаружил ничего. Ничего, что могло бы шелестеть. Я уже было решил, что показалось, как за спиной хрустнула ветка. Вот тут я уже буквально подпрыгнул на месте, обернулся и увидел какую-то неестественно длинную тень, резво удаляющуюся от меня куда-то в кусты. Я вскочил (со второй попытки — ноги по-прежнему плохо слушались) и пошел в направлении станции. И вот я иду по тёмной аллее и чувствую, как за мной идет кто-то еще: слышу тихие шаги, следующие за мной буквально по пятам, и хрипловатое дыхание. Я ускорил шаг, но быстро понял, что преследователь не собирается отставать. Тогда я резко обернулся, думая увидеть какого-нибудь бомжа. Увидев, что там, я сначала остолбенел, а потом чуть не завопил на весь город: на земле буквально в шаге от меня лежал подгнивший череп, на котором копошилась куча червей. Сказать, что я охренел от такого поворота событий — это не сказать ничего. Ломанулся я оттуда со всех ног и уже через пять минут сидел в электричке.
Только через год после этого я узнал, что на месте парка было кладбище, ликвидированное где-то в 60-х годах. С тех пор по ночам я обхожу Грачёвку стороной.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лестница
Полгода назад я возвращался домой от девушки (было около двух часов ночи). Было темно и сыро. Дорога к моему дому проходила мимо заброшенного детского дома. И вот там я услышал детский плач. Я был немного выпивши, поэтому было совсем не страшно — хотел только помочь ребёнку, узнать, в чём дело.
Итак, зашёл в здание. Там были разбросаны старые детские игрушки и сломанная мебель, которую ещё не успели растащить бомжи. Плач был отчётливо слышен. Я прошёлся по всему корпусу, никого не нашёл, но плач продолжался. Собрался уходить, но тут заметил лестницу на второй этаж. Под ней была дверь — плач явно доносился из-за неё. Я попробовал открыть дверь — она не поддалась. Походил по зданию, нашёл кусок трубы и выбил замок. В каморке было сыро, всё в плесени. Посветил телефоном и увидел в углу небольшое зеркало. Было такое ощущение, что плач доносился из него. Подошёл ближе — всё затихло. Посветил на зеркало телефоном и увидел на гладкой поверхности нарисованную то ли фломастером, то ли краской фигурку в виде лестницы. Решил уйти, ибо тут уже стало жутко и не по себе, к тому же появился какой-то шёпот, но я ничего не мог разобрать. А когда я выходил из детдома, то уже отчётливо услышал изнутри крики о помощи...
Тут с соседней улицы выехало такси. Я выбежал на дорогу и остановил его. Таксист сразу спросил меня о криках — их он тоже слышал. Я сказал, чтобы он надавил на газ, ибо тут творится что-то нездоровое. Мы поехали, и я понемногу успокоился. А потом посмотрел в зеркало бокового вида и увидел на нём блеклую нарисованную лестницу. Я спросил у таксиста, видит ли он это, но он покачал головой. Пока ехали, лестница становилась всё отчётливей, и мне начал мерещиться неотчётливый шёпот. Когда я сказал об этом таксисту, он испугался и начал кричать на меня, чтобы я вылез из машины. В итоге я так и сделал, но сам был в не меньшем ужасе и шоке.
Утром я проснулся от головной боли, сразу всплыли воспоминания прошлой ночи. Я боялся идти в ванну и смотреть в зеркало, но потом всё же решился. На зеркале ничего не оказалось. Я расслабился, рассказал о ночном приключении друзьям, они посмеялись. Я и сам стал воспринимать этот случай в шуточной форме. Тем вечером я вернулся из боулинга около часа ночи, пошёл в ванну умыться и снова услышал шёпот. На зеркале снова была проявляющаяся лестница...
Я побежал переночевать к родителям, всё рассказал. Они мне дали снотворного, и я уснул. Утром всё было нормально. Родители мне не верили. Так продолжалось ещё три дня — по вечерам в зеркалах проявлялась лестница, которую видел только я, и слышались шёпоты и крики о помощи. Они не давали мне покоя — я думал, что я сошёл с ума. Родители отвели меня к психиатру, там предложили положить меня в клинику на обследование. Пока я был в клинике, ничего не происходило, но я всё равно стал панически бояться зеркал.
Вскоре меня выписали с диагнозом «нервное истощение». Я вернулся домой — и в ту же ночь услышал опять тот шёпот. Уговорил отца постоять со мной возле зеркала в надежде, что он тоже что-то услышит или увидит. Мы стояли минут пятнадцать, и, в отличие от меня, он ничего не видел и не слышал, а я наблюдал, как лестница появляется и опускается к нижнему краю зеркала. А шёпот становился всё разборчивей и чётче, превращаясь в вопль, молящий о помощи. Когда лестница дошла до края зеркала, стекло лопнуло. Осколки попали в меня и отца и порезали нам лицо.
Он был в шоке и, наконец, мне поверил. После этого он возил меня по храмам, церквям, цыганам, бабкам, гадалкам и даже заново крестил меня. Но всё продолжается. У нас в квартире не осталось зеркал — все полопались. Многие из тех экстрасенсов, к которым мы ходили, утверждают, что на мне лежит какое-то странное и мощное проклятие, которое они не могут снять. А я не могу смириться с этим — не знаю, что делать, но всё ещё ищу выход. Я хочу жить, как раньше, но пока мне никто не может помочь...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Специальное объявление
Однажды вечером восьмилетняя девочка сидела дома и смотрела телевизор вместе с матерью. Вдруг передача прервалась, на экране появилась надпись: «ЭТО СПЕЦИАЛЬНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ. РОДИТЕЛЯМ НАСТОЙЧИВО РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОТОСЛАТЬ ДЕТЕЙ В ДРУГУЮ КОМНАТУ».
Мать сказала дочери, чтобы она шла спать. Девочка протестовала, но мать была непреклонна. Девочке пришлось подняться наверх на второй этаж и лечь в постель, а мать вернулась в гостиную. Когда она уселась перед телевизором, на экране была уже другая надпись: «ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ».
Женщина терпеливо сидела на диване, ожидая специального объявления. Прошло несколько минут, и она начала скучать.
И тут надпись опять сменилась. Шрифт был настолько мелким, что текст было трудно прочитать. Мать приблизилась к телевизору, чтобы разобрать, что там написано.
Надпись гласила: «СПАСИБО. ВАШИ ДЕТИ УЖЕ МЕРТВЫ».
Мать пришла в ужас. Она побежала вверх по лестнице и ворвалась в спальню дочери. Её дочь лежала на постели, но уже не дышала: её кто-то задушил...
Ни о каких надписях по телевизору другие жители этого города не слышали. Суд признал женщину виновной в убийстве собственной дочери и приговорил её к пожизненному заключению.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Театр
С 1999 году мы с моим братом Витей занимались баскетболом в школе олимпийского резерва №71, и нас с командой частенько возили по лагерям, в основном летом. В 2006 году в начале февраля нам выпал шанс съездить впервые в зимний лагерь, но в этот раз «контингент» был мал, всего 6 человек. Недолго думая, тренер сказал: «Братья поедут». Мне было тогда 13 лет.
Как назывался лагерь, я забыл, помню только окрестности. Лагерь располагался на большой возвышенности где-то в Подмосковье, с одной стороны возвышенность была окутана деревьями, а с другой была пустой, лишь устье занимало мрачноватое село. Примерно половина лагеря была заброшенной (только старые каменные руины и деревянные гнилые бараки напоминали о его прошлом), а вторая часть была хоть немного пригодной для проживания. И как раз на границе «мертвого» и «живого» находился наш трехэтажный корпус. Под окнами корпуса в метрах пятнадцати располагался заброшенный деревянный барак с прогнившей вывеской «Театр Буратино» — один этаж и узкий чердак с треугольной крышей.
Пасмурная погода сделала снег липким, и в силу того, что особо напрягаться на тренировках не приходилось, мы решили слепить снежную крепость у себя под окнами. За два дня мы слепили огромную конструкцию из снега, а наутро четвертого дня её кто-то сломал. Мы с ребятами начали опрашивать сожителей по корпусу, но надежда на чье-либо свидетельство и признание не оправдалась. Тогда у Юры созрела идея — перевезти остатки крепости за театр, потом там уже заново отстроить, по крайней мере, её не будет видно.
Мы поиграли в камень-ножницы-бумагу, и я проиграл. Санки были загружены огромным куском снега. Я повез его за театр. Ребята остались на местах — лепили новый груз. Было тяжело везти такой кусок, и я остановился у дальнего угла театра под окнами, чтобы передохнуть (позже с мурашками представлял себе, что могло бы случиться, если бы я оставался там чуть подольше). Отдохнув, я прошел за театр и остановился. Тяжело дыша, отпустил санки и сел на ком. И тут сзади донесся крик. Тот, кто кричал, будто стоял прямо у меня за спиной. Я резко повернулся, и у меня застыла кровь в венах — я увидел в окне нечто, уставившееся на меня. Трупного цвета кожа, силуэт похож на человека, но как-то не так выглядит... Не сдвинуться, не закричать — шок. Бровей и рта у существа не было, череп узкий. Казалось, что это оживший труп: под его кожей на туловище были видны чёрные кровеносные сосуды. Но все меркло на фоне глаз — по краям черные разводы, а яблоки вдавлены в череп... И он уставил этот свой мёртвый взор на меня.
Я был просто парализован. Ничто не предвещало такой страшной встречи средь бела дня. Тварь находилась в темной комнате, под окном у которой я останавливался передохнуть. Обеими руками существо упиралось в оконную раму. Я начал медленно отходить вправо, уставившись в его глаза. Когда я отошёл настолько, что его глаза пропали из виду, остановился на секунду, осознал, что произошло, и побежал к ребятам так быстро, как мог.
Издали увидел ребят, катающих комы, и закричал:
— Парни, вы слышали?
— Что это с тобой? — удивился Юра.
По моим вискам пробежали мурашки, плавно перешли на спину. Дрожащим голосом я сказал:
— Это кошмар, я такое видел!.. — тут у меня выступили слезы.
— Серёга, ты чего? Где санки?
Я им стал рассказывать все, что со мной произошло, а сам боюсь повернуть голову к окнам театра. Мои испуганные глаза с наворачивающимися слезами, должно быть, доказали правдивость истории. Ребята согласились пойти со мной к театру. Я им сказал:
— Знаете, парни, сейчас произойдет, как в кино — чудище исчезнет, как будто его и не было...
Так и случилось. Парни даже подошли к окну, предварительно покидав в него снежками. И ничего, никакой реакции не последовало. Но моему рассказу поверили все.
В конце концов, даже самые малые сомнения развеялись тогда, когда в следующую ночь из чердака театра разносились громкие стуки. Было видно, как одна из незакрепленных досок на крыше двигалась вместе с ритмом ударов: кто-то бил изнутри по доске. Мы тогда испуганно смотрели из окна на театр. Я говорил: «Вот видите!». Стуки продолжались примерно с полуночи до половины первого.
После того случая было много моментов, которые забыть невозможно — например, когда на пятый день отключили электричество и мы боялись поодиночке ходить в туалет. Было действительно страшно, особенно мне.
В последний день лагеря двое ребят решились зайти внутрь и не обнаружили ничего особенного. Даже входа на чердак не было, а снаружи он был забит досками. Так мы и уехали по домам.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Не кот
Было мне тогда 17 лет. Легла я, как обычно, вечером спать, и кот мой, Мурза, улегся, как обычно, мне на колени. Дверь в комнату, как всегда, прикрыта была, и спала я без света. Свет от фонаря с улицы отлично всю комнату освещал. И вот ночью я просыпаюсь оттого, что дверь в комнату со скрипом открывается наполовину. В полусне я моментально даю себе «отбой», решив, что кот спрыгнул с кровати и открыл лапой дверь, чтобы выйти. Он так часто делал.
И в тот момент, когда я уже проваливаюсь в сон, я вдруг слышу неприятный такой звук, будто кот медленно начинает точить когти об дверь с другой стороны. Я набираю воздуху в грудь, чтобы на кота шикнуть (совсем обалдел — спать не дает) и тут слышу мурчание. Кот-то, оказывается, на кровати! Спина дугой, шерсть дыбом, хвост поджал и на дверь уставился. А дверь при этом медленно то почти закроется, то до половины откроется — и скребется за ней кто-то, уже совсем не таясь. У меня дар речи пропал. Чувствую только, что от ужаса у меня мурашки по всему телу и волосы на голове подымаются. Дверь тяжелая, ее и кот-то еле открывал, часто просился, чтобы помогли. А тут она плавно, но со скрипом туда-сюда гуляет. Значит, за ней что-то поболее кота прячется...
Все разворачивалось очень быстро, но мне тогда это казалось вечностью. Я осознала, что вот-вот сейчас дверь откроется до конца. И точно — дверь внезапно замерла (кот зашипел и с воплем кинулся куда-то в угол комнаты) и резко открылась полностью. Я закричала на всю квартиру: «Мама-а-а!» — и закрыла лицо ладонями, чтобы не смотреть на то, что пряталось за дверью.
Родители вбежали в комнату. Мать успокаивала меня до утра. У меня же была настоящая истерика. Я и сейчас не могу вспомнить тот ужасный случай без содрогания. Кстати, одеяло моё нашлось под кроватью, аккуратно сложенным в некое подобие рулона...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Человек за окном
Однажды холодным зимним вечером некая шестнадцатилетняя девушка была дома одна и смотрела телевизор. Ее родители уехали на праздник к друзьям. Весь день шёл густой снег, но девушка чувствовала себя хорошо и уютно, сидя на диване в гостиной, завернувшись в теплое шерстяное одеяло. К полуночи родители еще не вернулись, и она стала чувствовать себя тревожно. Звонить им она не хотела, чтобы они не подумали, будто она не может сама о себе позаботиться.
Телевизор стоял в углу комнаты рядом с большим окном. Она смотрела очередной фильм, когда вдруг краем глаза заметила, как что-то движется в окне. В темноте среди падающего снега она различила фигуру мужчины, идущего в её сторону. Когда он приблизился, она смогла разглядеть его лицо. Оно было покрыто шрамами, а губы были растянуты в зловещей улыбке. Испугавшись, девушка замерла, не смея зашевелиться. Человек так и стоял и молча смотрел на неё через стекло. Затем он вдруг сунул руку в карман пальто и что-то вытащил. Это был нож...
Не выдержав, девушка схватила телефон со столика у дивана, набрала номер полиции и затаила дыхание в ожидании ответа.
— У меня за окном стоит человек, — прошептала она, не сводя взгляд с жуткого гостя. — У него нож. Пожалуйста, приезжайте побыстрее. Мой адрес...
Она сидела неподвижно, минуты проходили одна за другой. Человек за окном всё так же стоял и смотрел прямо на неё. В конце концов, девушка услышала снаружи звуки сирены, и полицейские начали стучаться в дверь.
Девушка бросилась ко входной двери, впуская полицейских. Те сказали ей, что не видели никого возле дома и не нашли никаких следов.
— Не может быть, — сказала девушка, указывая на окно. — Он только что стоял там, когда вы стучались. Вы не могли его не заметить.
— Это невозможно, — сказал офицер. — Никого не было, да и снег остался нетронутым. При таком снеге, если даже там кто-то недавно был, он бы оставил отчётливые следы.
— Но я видела его своими собственными глазами! — настаивала девушка.
— Вы знаете, ваши глаза могут сыграть с вами злую шутку, — усмехнулся офицер. — Может быть, вы смотрите слишком много фильмов?
Полицейские уже собирались уйти, когда, вдруг один из офицеров заметил что-то неладное. Он нахмурился и обошёл диван, на котором сидела девушка.
На ковре за диваном остались мокрые следы и брошенный нож.
— Вы видели человека не за окном, — сказал офицер. — Вы смотрели на его отражение. Всё это время он стоял в двух шагах за вашей спиной.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Фары
Некая женщина ехала одна по ночному шоссе в лесу. Её машину сзади догнал другой автомобиль, освещая её светом фар. Затем он собрался пойти на обгон и даже выехал на встречную рядом с ней, но вдруг сдал назад и опять пристроился сзади. Женщина занервничала и стала следить за странным автомобилем в зеркало заднего вида. Автомобиль подъехал на опасно близкое расстояние от ее заднего бампера и включил дальний свет. Спустя минуту фары погасли на какое-то время, но затем водитель снова включил дальний свет. Женщина поднажала на газ, но автомобиль неотступно следовал за ней — и на узких поворотах, и на крутых холмах. Человек в той машине попеременно включал и выключал дальний свет. Испуганная женщина следила за дорогой, боясь оглядываться на преследующий её автомобиль. Она надеялась, что рано или поздно преследователь отстанет, но время шло, а этого не происходило.
В конце концов, женщина достала телефон и позвонила в полицию. Когда оператор ответил, она закричала в трубку:
— Меня преследует псих! Он пристроился своей машиной ко мне в хвост и моргает огнями!
Она сказала оператору, где находится. Вскоре она увидела вдалеке мигалку полицейской машины. Женщина вздохнула с облегчением и остановила машину. Странный автомобиль и тут ткнулся сзади, включив фары на полную мощность. Водитель выскочил из кабины и бросился к машине женщины, но тут путь ему перегородила подоспевшая полицейская машина. Двое полицейских вышли из неё с пистолетами наготове, скрутили человека и заставили его лечь лицом вниз на газон. Тот закричал: «Кто-то есть в её машине! В её машине псих!».
Полицейские затолкали водителя на заднее кресло своего автомобиля и пошли к женщине. К своему ужасу, они увидели, что женщина мертва: она лежала с перерезанным горлом, упав лицом на руль. Задняя дверца её машины была открыта, а на кресле остался лежать окровавленный нож. Полицейские посмотрели по сторонам — но шоссе проходило через густой лес, и найти убийцу уже было невозможно.
— Я собирался обогнать машину, когда случайно увидел, что какой-то человек вылезает из-под заднего кресла и достаёт нож, — позже объяснял водитель странной машины. — Тогда я сбросил скорость и пристроился сзади к её машине — и человек опять спрятался под кресло. Я включал дальний свет каждый раз, когда я видел, как он поднимается вновь...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Грибники
Когда-то в Сибири мне довелось быть свидетелем очень странного случая. Если бы это касалось только меня, я бы мог списать это на детские фантазии (мне тогда было 11 лет) или какой-то «глюк», но нет — вместе со мной всё это видел и мой приятель, живущий по соседству, а в коллективные галлюцинации без участия Кашпировского или ему подобных я не верю.
Итак, как-то раз летом я с дедом приехал из Киргизии, где мы раньше жили, в Сибирь, в гости к родственникам. Большей частью те полтора летних месяца мы проживали в доме моего дяди (сына моего деда) в селе Зырянское Томской области. Я быстро подружился с соседями-сверстниками, особенно с Вовкой, который жил в следующем доме от дядиного. Постоянно то в лесу вместе гуляли, то на реке рыбу ловили, то строили шалаши и воображали себя индейцами.
Однажды родители этого самого Вовки поехали за грибами километров за двадцать от Зырянского, взяв с собой младшего сына Юрика, которому было 4 года, а Вовке поручили прибраться в доме до вечера. За уборку он, конечно, не взялся тотчас после отъезда родителей и брата, а позвал меня во что-то играть. Во что именно — не помню, что-то, связанное с радиоуправляемыми машинками, да это и неважно.
Играть на улице ему в тот день запретили в связи с тем, что надо было сделать уборку в доме. Но мы, конечно, выходили иногда во двор, и в один из таких выходов около двух часов дня мы увидели родителей Вовки с маленьким Юриком, которые шли по деревянному тротуару вдоль улицы с корзинами в руках (насколько мы смогли разглядеть издали — полными грибов). Они были на расстоянии метров пятидесяти от дома, но свернули в переулок, ведущий сквозь ряд домов на соседнюю улицу. Вовка решил, что они пошли к другу его отца, живущего по соседству, чтобы угостить его грибами. Но меня удивило то, что до того, как свернуть в переулочек, все они вроде смотрели в нашу сторону, но как бы сквозь нас, не замечая нашего присутствия. Вовка на это не обратил внимания, было не до того — боялся взбучки от родителей за несделанную уборку. Он ринулся в дом наводить порядок, ведь мало того, что он так и не сделал домашнюю уборку, так ещё и мы в процессе игры развели в доме бардак. Носился он по дому с быстротой молнии, я тоже помогал ему в меру сил, надеясь, что мы успеем прибраться до возвращения его родителей.
Уборку мы сделали минут за сорок, ибо не хотелось объясняться с его родителями — хотелось спокойно поесть жареных грибов. Но Вовкины родители не спешили появляться, и тогда мы пошли на соседнюю улицу, к другу его отца, где они и должны были быть по нашим предположениям. Ни родителей Вовки, ни его братца там не оказалось. Как нам сказали в том доме, родные моего товарища вообще там не появлялись в тот день.
Мы вернулись к нему домой и решили посмотреть телевизор в ожидании грибников. Играть что-то больше не хотелось после этого непонятного эпизода. К тому же у меня из головы никак не выходило странное, безжизненное и пустое выражение лиц Вовкиных родных, смотрящих сквозь нас куда-то вдаль до того, как они свернули в переулок.
Часам к шести вечера мы решили выйти на автобусную остановку у центрального шоссе, откуда люди обычно уезжали за грибами. Минут через десять появился автобус, полный возвращающихся грибников. Среди прочих из автобуса вышли родители Вовки и его маленький братишка с теми самыми корзинами, полными грибов. Они отрицали факт своего появления в селе в два часа дня, когда мы их видели неподалёку от дома.
Им, конечно, можно было и не поверить — предположить, что они нас как-то разыграли, — но этому мешало то обстоятельство, что автобусных рейсов в грибные места было всего два, утром туда и вечером обратно. Попутная машина была маловероятна в те времена (в середине восьмидесятых) — в тех местах мало у кого была машина, да и ездили нечасто. Я до сих пор никак не могу объяснить тот странный случай.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поезд
Утреннее небо было целиком покрыто седыми низкими тучами, когда неброского вида пригородный поезд прибыл для своих немногочисленных пассажиров. Не было обыкновенной толкучки, огромных, сердитых и чересчур вспыльчивых, вечно недовольных проводников — чем и хороши маленькие городки, далекие от свирепых столиц. Нашей группе достался вагон №13, и мы были очень счастливы тому, что, наконец, вернемся домой. Дело в том, что группе учеников из нашей школы было предложено съездить в соседнее село на трехдневную экскурсию. Невообразимо скучную даже для преподавателей сельскую экскурсию о работе и жизни в богомерзкой деревне. Кроме нас, поехали еще несколько групп из лицея и местной гимназии, никто не блистал среди них энтузиазмом, впрочем, мы и сами не сильно отличились. Но время прошло, тяжелое бремя снято, с чистой совестью можно отправиться в недолгий путь по любимой дороге — долгожданной дороге домой. На перроне, кроме нашей компании, стояли женщина с мохнатой собакой пастушьей породы, мать с маленькой дочкой и еще несколько уже совсем непримечательных женщин и мужчин. Казалось бы, совсем немного, но мы умудрились занять целиком весь вагон. Хорошо, что ехать недолго, около шести часов — никому не хотелось ночевать в этом балагане.
Громкоговоритель шипел и картавил — он невнятно известил всех об отбытии поезда. Разные пестрые люди собрались у края платформы помахать отбывающим. Кроме них, потрясая своими редкими листочками, нас провожали ветви одиноких деревьев и небо, так печально опускавшееся все ниже над землей. В редких его просветах можно было заметить тусклые голубые клочья, так характерные для почти осеннего августа. Поезд резко оттолкнулся от рельс, чуть двинул назад и тут же, набирая скорость, поспешил в целости и сохранности доставить своих пассажиров домой. Кто мог знать, что ему это не удастся?..
В теплом купе поезда сидели четверо: я, напротив — мой приятель Влад, рядом Дима и Олег. Вид у нас был возбужденный и крайне счастливый — еще бы, этого дня все ждали с самого отъезда из дома. Мы болтали о разной ерунде, делились воспоминаниями и планами. Вспомнили о том, как разыгрывали лицеистов и «случайно» завели трактор. Эх, как нам потом от Васильевны досталось…
— В общем, краски у меня уже есть, да и чертеж закончен. Вам понравится. Это будет шикарное граффити! — Дима увлеченно рассказывал о своей задумке разрисовать школу.
— Смотри, как бы не спалили, — Олег всегда волновался, когда речь шла о каких-либо хулиганствах.
— Да не, я буду в маске. И бегаю быстро.
Вообще-то, Дима бегал медленно. Но спорить я не стал — зачем, только зря словами бросаться.
— Ребят, а вы знаете, что… — Влад был прерван на полуслове. Дверь в купе стала медленно, тарахтя, отъезжать, что заставило нас всех обернуться. В проеме стояли наши одноклассницы — Лиза и Лена.
— Привет. Можно с вами посидеть? Там скучно.
— Хорошо, садитесь. Вы там с кем едете? — поинтересовался я.
Они ответили, слегка скривившись:
— Да так… гимназия.
Все стало ясно. С девчонками из гимназии эти две поругались чуть ли не в первый день — характерами не сошлись. С тех пор любая точка, в которой они сталкивались, превращалась в ад. Ругательства летели налево и направо, визги, крики, беспорядочные движения всеми частями тела, имитирующие драку — это было больше похоже на фильм ужасов. Или же комедию, смотря с какой стороны посмотреть. На самом деле, у нас хорошие девочки, такое с ними впервые случилось. Что ж, бывает — со мной не раз случалось, что мне неприятен человек, которого я и пяти минут не знаю. Существуют такие отталкивающие люди. Но без этого никак — жизнь станет куда более скучной, если все вокруг будут добры и приятны.
С девочками наша беседа стала более насыщенной и переполненной подробностями. Хотя мы и говорили-то, в принципе, ни о чем, нам все равно было весело. Пару раз к нам даже заходила классный руководитель, призывала нас к совести и наказывала соблюдать тишину. Но мы разве послушаемся…
— Влад, а чего ты вдруг загрустил? Истосковался по широким полям, да? — обратилась Лиза к моему приятелю.
Тогда я впервые вспомнил, что его прерванная речь не была продолжена. Я обратил внимание на его изменившийся вид. Передо мной сидел не тот вечно веселый, разбрасывающийся остротами Влад, а кто-то невероятно унылый, притихший, печальный. Когда он повернулся к вопрошающей, я на миг заметил в его глазах испуг, который был тут-же разбавлен хитрой улыбкой.
— Да вот гложет мою душеньку то, что мы с каждой секундой все дальше и дальше отъезжаем от такого прекрасного места. Скучать буду по грязюшке родной, по петушкам горланящим, по отсутствию цивилизации…
Ребята рассмеялись — ему явно удалось разгладить начавшее ощущаться напряжение. А я продолжил наблюдать за Владом. Он снова стал печальным, будто ждал чего-то. И боялся. Страшился того, чего с нетерпением ждал. Мой друг, почувствовав взгляд, посмотрел мне прямо в глаза. Затем на часы. Затем снова в глаза. И снова на часы. Я понял этот знак. Взглянул на свои наручные часы — времени было 14:49. Отлично, ехать осталось всего три часа. Но это явно не то, что хотел сказать Влад. Я снова обернулся на него, но тот уже неотрывно смотрел в окно, и его затуманенный взгляд говорил о том, что он глубоко в своих мыслях, откуда просто так никого не выведешь.
Я тоже засмотрелся на неизменный пейзаж за стеклом. Широкое желтое поле, глубокий длинный овраг почти у путей. У горизонта — редкие лесочки, кустарнички, заросли…
— Знаешь, я как-то странно себя ощущаю, — прошептал мне вдруг Влад так, что никто больше не услышал. — Будто я не здесь вовсе. Будто я не там, где мне следует быть. Как будто произошла ошибка, все попуталось.
Он закрылся рукой, опустил голову. Снова пристально посмотрел в окно. Что-то не так, здесь что-то совсем не так! Он выглядел очень уставшим и напуганным. Мне захотелось его утешить, поговорить с ним. Но вдруг… У меня зазвенело в ушах, взгляд не мог сосредоточиться на чем-либо. Тело стало очень тяжелым, все тянуло, тянуло к земле. В глазах потемнело, я видел какие-то блики, почувствовал дым. Мне слышался нечеткий гул голосов, лай. И сквозь это — невероятно громкий стук колес. Я будто бы падал в глубокий холодный омут, и вдруг снова сижу в вагоне, у окна, рядом с другом. Он посмотрел на меня, кивнул. Он больше не выглядел измученным или уставшим, чего нельзя было сказать обо мне. Я был просто обескуражен.
— Эй, я здесь… я тут… я чуть в обморок не упал!.. — сказал я тихо.
— Просто началось… — прошептал Влад, глядя в окно.
Я посмотрел на ребят. Они сидели молча, даже не переглядывались. Просто смотрели далеко вперед, перед собой. Я хотел заговорить с ними, но они отвечали отрывисто, неясно, не желая продолжать беседу, будто кто-то вдруг отключил им волю. Мне стало неуютно. Ребята молчали.
В этой тишине поезд все мчался, пейзаж все оставался одним и тем же. Я решил взглянуть на часы.
14:49.
Это что, шутка? Может, они остановились?
Секундная стрелка на моих часах исправно тикала. Я удивился. Может, мне тогда просто показалось?
Секундная стрелка прошла полный круг. Но минутная даже не шелохнулась. Не двинулась, не дрогнула, осталась стоять на месте.
Тишина в купе угнетала меня все больше. Не люблю такое молчаливое напряжение.
Я решил выйти из купе. Когда попросил ребят подвинуться, они сделали это, ничего не спросив, машинально, будто выполняли приказ. Я поспешил поскорее их покинуть — мне действительно было страшно с ними находиться.
В коридоре было очень душно. Я заметил, что воздух вокруг стал теплеть. Решил сверить свои часы с часами над дверью проводника, но безрезультатно. Те показывали лишь на минуту меньше, чем мои. Кроме меня в коридоре были еще двое — женщина и маленькая девочка лет пяти на вид.
Женщина сразу ко мне повернулась: запыхавшаяся, взволнованная, растрепанная. Ее взгляд был таким же, как и у ребят к купе. Она показалась мне знакомой.
— Мальчик, ты собаку не видел? Такая рыженькая, с белым носиком… не пробегала? — спросила она.
Я вспомнил, где видел ее раньше — на вокзале перед отъездом, с колли.
— Нет, извините. Может, она в тамбуре?
Мой ответ, видно, не слишком ее порадовал.
— Что же это такое, — женщина чуть не расплакалась, — где же Лилька…
Девочку я вспомнил сразу — тоже с перрона. Она улыбалась, глаза щурила хитро-хитро, хихикала периодически. Даже жутковато стало.
— А мамы нет, — сказала она и засмеялась. — Была… и нет! Я теперь могу все, что угодно, делать!
Хрюкнула, притворилась самолетиком, убежала. Что за дурдом?..
Из купе вышел Влад. Я решил рассказать ему свою догадку:
— Здесь, похоже, время остановилось...
Он ответил вкрадчиво:
— Время — это еще не все.
Я ничего не понял, но и спрашивать детали не стал. Подумал, что неплохо бы зайти в купе своей классной руководительницы. Дернул ручку — та не поддалась. Постучал — мне никто не открыл. Не открыли и после того, как я подождал и постучал еще.
Да ну их, пойду к лицеистам.
Но с дверями к лицеистам было то же самое. И к гимназистам. Но если двери никто не открывает, значит, никого там нет? Нам открыли лишь две двери, за каждой из которых смирно сидели недвижные люди, чьи взгляды были устремлены далеко вперед.
Я не мог усидеть на месте. Носился из одного конца вагона в другой, дергал ручки, пытался открыть окна, ломился в двери. Кричал, звал проводника, чью дверь также «заклинило». Влад стоял у окна и с безопасного расстояния наблюдал за этим моим приступом ярости. Меня никто не трогал, никто не просил прекратить, меня словно никто здесь не слышал. Я стучался, бился, выламывал двери — безрезультатно. В конце концов, мне удалось попасть только в тамбур, где я снова стал терять сознание: звон в ушах, тяжесть, темнота. Но в этот раз все намного четче и действительнее. Я отчетливо слышал голоса людей, лай. Чувствовал запах дыма, видел человеческие силуэты, огни фонарей. Видел, как силуэты тянут ко мне руки, чувствовал их прикосновения. Слышал свое дыхание, сердцебиение. И все нарастающий звук стука колес поезда.
Тихо, все громче, громче, громче. И, наконец, просто оглушительно…
Я очнулся, передо мной стоял Влад. Он помог мне встать, пока я приходил в себя. Когда я пытался выровнять дыхание, он говорил. Несвязные вещи говорил, непонятные мне тогда:
— Знаешь, ты не зря волнуешься. Тебе не место здесь… как и мне. Те люди — им уже не надо переживать. Они и не беспокоятся. Но мне их жалко: все ждут, когда же приедут. А никому не известно, приедут ли вообще. Мне интересно, что бы они сейчас чувствовали. Вот, к примеру, Ника: она однажды мне рассказала, что жизнь — это сон. А стоит тебе постичь ее, понять, что спишь, как проснешься — умрешь, то есть. И многие так считали до нее. А я ей не верил. Сейчас совсем убедился. Если и сравнивать что со сном — так это смерть. Тебе-то точно. Как постигнешь — проснешься. Оживешь. Поверь, это действительность, это — правда. Ты очнешься. И я… и я очнусь.
Он замолчал. Отчасти я был счастлив этому. Понемногу до меня стал доходить смысл его слов. Но этот смысл мне не нравился, потому я его быстро прогнал из головы, предпочитая посчитать Влада больным на голову.
— Друг, ты бредишь. Что за шутки — не существует живых мертвецов!
— Смотри, там кнопка, — Влад, будто меня не услышав, указал мне на стену. Над старым плакатом о правилах безопасности был небольшой рычаг, под которым виднелась табличка: «Связь с машинистом».
Мне показалось просто необходимым с ним связаться. Нажал на рычаг сразу, без колебаний.
Динамик передавал сильные помехи. Голос машиниста был мне почти совсем не слышен.
— Номер… слышно… происходит… повторяю… что произошло…
Как можно четче я сказал:
— Из вагона пропали люди. Двери не открываются. Окна не открываются тоже. Пропала проводница. Все ли в порядке с поездом? Нужно ли вызвать полицию?
— Тринадцать… ясно… все в полном… не волноваться… едем…
Дальше сплошные помехи, связь оборвалась. Я нажал рычаг во второй раз. Теперь машиниста не было слышно вовсе — только помехи. Третий, четвертый — безрезультатно.
— Что за?.. — я был в ярости. Здесь люди как зомби сидят, все часы замерли, двери не открываются, друг с катушек съехал — это не поездка, это ад! — Кто-нибудь вообще знает, что здесь происходит?!
Я кричал, как сумасшедший, на весь вагон. Не мог иначе. Мне было страшно, ужасно страшно, я чувствовал себя не в своей тарелке, мне будто снился сон, и так хотелось проснуться…
«Как постигнешь — проснешься. Оживешь».
Влад смотрел на меня и улыбался, будто понял, о чем я тогда подумал. Его радовало, что он все же одержал маленькую победу надо мной и моим сомнением.
— Не нервничай. Мы скоро выберемся, я чувствую, — произнес он.
Я усмехнулся:
— Не хочешь ли ты сказать, что нужно убить себя? Так выбираться я не хочу.
Влад приподнял брови. Его взгляд ясно дал мне понять, что он смотрит на идиота. Он вышел в коридор, снова вернулся в тамбур, я ходил за ним по пятам.
— Здесь все проще. Выбраться — значит, выбраться, а не убивать себя. Дерни дверь.
Он указывал на дверь вагона, за которой мелькали деревья и облака. Это была единственная дверь, которую мы еще не проверяли. Дернуть я могу, но где гарантия, что та откроется? Во время движения ее даже в нормальном поезде не так просто открыть.
Ручка была очень холодной, намного холоднее всего, что было вокруг. Ледяная... Я начал прикладывать силу, чтобы отворить ее. Потемнело в глазах, зазвенело в ушах и впервые за время потери сознания я почувствовал боль. Тупую, сильную, мне будто давили на старые раны со всех сторон, на все тело, нещадно. Мне было тяжело стоять, тянуло вниз. Туман, эхо, лай…
— Эй!
Я снова налег на дверь. Перед глазами пелена, колени дрожат, но я чувствовал, что за дверью — путь в реальность. Пошатнувшись, еле удержав равновесие, я толкнул ее. Дверь поддалась! Открыто…
Я снова смог видеть. Мимо меня неслись псевдокусты. Псевдонебо стояло на месте неподвижно. В лицо бил ледяной ветер. Влад стоял рядом, его лицо выражало печаль. Не скорбную, а скорее, обреченную. Почувствовав мой взгляд, он тотчас обернулся. И заулыбался.
Я заметил, как его живые глаза опустошаются. Из теплых становятся холодными, мертвеют. И улыбка не сходит с губ, что пугало меня больше всего. Застывшие черты лица выражали радость, приглушенную болью. Так он стоял несколько секунд, неотрывно глядя в мои глаза. Наконец, его оцепенение спало, а во взгляде снова замерцал огонек; он направился к открытому мной порталу неизвестно куда. Когда он шагнул на первую ступеньку выхода, я невольно дернулся, представив, как мой друг со всей силы катится по твердой земле.
— Думаю, пора, — сказал он. — Прыгнем вместе.
Я отошел на пару шагов, чтобы еще раз взглянуть на пассажиров. Влад вцепился в поручень — не хотел стать унесенным ветром. Вагон не изменился: люди сидели на своих местах, глядя в никуда. Ощущалось что-то страшное в их спокойствии и неподвижности. Никто даже не обернулся посмотреть на наше с Владом действо, хотя шумели мы немало. Все были сосредоточены на дороге. И чувствовалось в воздухе немое отчаяние…
— И знаешь, что здесь самое грустное? — произнес Влад, когда я подошел. — Матери находящихся здесь детей точно знают, что те никогда уже не вернутся домой. А дети верят, что скоро приедут, что скоро сойдут на станции. И долго будут еще ждать. Как думаешь, кто виноват в этом?
Я не знал, что мне ответить. Я вообще не стал вникать в суть того, что он мне сказал, хотя где-то внутри себя я осознавал, что он не ошибается. Я понимал, что он говорит правду. И, краем уха уловив вопрос, я наугад сказал:
— Машинист?
— И я, честно, так считаю. Ну неспокойно ему, вот все и едет. Сам не может выйти и их не может выпустить. И не спится ему, и не просыпается.
Я, как и Влад, встал на первую ступеньку. Мы переглянулись и взялись за руки. Его рука была холоднее льда. Я снова почувствовал звон в ушах. Сквозь пелену я слышал, как мой друг начал счет. Внутри меня пробежала волна, я затаил дыхание. На слове «Марш» мы прыгнули. Я видел Влада лишь мгновение в полете. Он падал вместе со мной. А затем — темнота…
Темнота продолжалась долго, она отдавалась болью в спине, шее и ногах. Где-то далеко я слышал эхо людских голосов, они будто шептали мне что-то. Я ждал, когда же темнота отойдет, когда я очнусь, пока не понял, что уже пришел в себя. Когда я открыл глаза, в них ударил яркий белый свет. Стало больно видеть, но я разглядел нависшего надо мной мужчину в оранжевом жилете. Он что-то кому-то шептал — нет, кричал. Туман вокруг меня рассеялся, я очень четко услышал лай, сирену и голоса. Мужчина кричал кому-то, что нашел еще одного. Кого — я еще не очень хорошо соображал. Второй мужчина тут же прибежал на крик и посмотрел сразу на меня. Вдвоем они подошли ближе, я успел разглядеть, как они поднимают с моей ноги кусок чего-то железного. Тут же почувствовал острую, жгучую, нестерпимую боль. Как-то сам по себе я закричал. Тихо, хрипло, во весь слабый голос. В голове тут же прояснилось, я посмотрел на свои руки и ноги. Я лежал среди груды металла, придавленный тяжелыми панелями, в огромной луже крови.
Через несколько дней я окончательно пришел в себя. Я хорошо себя чувствовал, несмотря на большую потерю крови и переломанные кости. Я вскоре поправился, остались только мелкие шрамики. Родители объяснили мне все, что со мной произошло в тот день.
А произошло следующее. Поезд, на котором я ехал, сошел с рельсов. Из-за сильной встряски в почтовом вагоне что-то взорвалось. Если бы не это, жертв было бы гораздо меньше. Среди погибших был машинист, девочка, хозяйка колли, несколько учеников лицея и гимназии, Лена, Лиза, Олег, Дима…
Дима строил планы, размышлял о будущем в вагоне. А теперь он лежит глубоко под землей, не в силах даже проснуться.
Я так сопоставил — выжили все, кто исчез из вагона. Все мертвые ехали на поезде.
Пока я лежал в полубессознательном состоянии, в стране прошел траур. Когда мне сообщили время трагедии, я уже не удивился. Время аварии — два часа дня и сорок девять минут.
Владу же повезло меньше, чем мне. После аварии он был вынужден сесть в инвалидную коляску. О произошедшем он никому не сказал ни слова. Никому, кроме меня. Когда его выписали, мы вместе пошли на могилу к погибшим товарищам, принесли им цветы, принесли кое-какие вещи на память. На кладбище он и рассказал мне, что уже давно чувствовал, что скоро умрет. Он говорил, что это чувство не отпускало его несколько месяцев, а с каждым днем становилось все резче и острее. Когда же точка достигла предела, он просто попробовал не умирать и хотел сказать это товарищам. Вот какую его фразу прервали девочки.
Пока я лежал в больнице, я успел решить, что все произошедшее в поезде после аварии было просто моим сном. Так я думал до тех пор, пока Влад не рассказал мне, что видел все это тоже.
— Кроме того, я был очень удивлен, что и ты тоже жив, — сказал он.
Шло время. Все давно забылось и осталось далеко позади. Но однажды, спустя годы, когда я уже давно жил со своей собственной семьей, в холодную августовскую ночь сквозь сон я услышал стук колес. Тихие голоса, в которых слышалась радость, теплый негромкий смех.
Я проснулся, сел на кровать. Я улыбался. Вдруг меня переполнило чувство радости и покоя. Я точно теперь осознавал…
Поезд только что прибыл на станцию.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
След
Мы с моим парнем решили переехать в Москву. Я заканчивала пятый курс и собиралась сразу после окончания переезжать, а он уже нашел работу и снял квартиру. Я была на седьмом небе от счастья.
На выходных я приехала в эту квартиру. Парень мой был как-то не очень весел. Стала осматривать квартиру: все добротное, советское — хороший паркет, мебель, сервант... В серванте стояли слоники. Я их тут же переставила на свой вкус, и сразу после этого у меня будто мурашки по телу пробежали — жутко стало, непонятно почему. Слоников я обратно, как было, расставила. Виду не показала — расстраивать парня не хотела. Но было действительно жутко.
Мы поужинали, выпили шампанское, чтобы отметить новоселье, и легли спать. Мне всю ночь кошмары снились. Казалось, что рядом кто-то дышит, но не мой парень — я прямо-таки чувствовала чье-то несвежее дыхание. Читала «Отче наш», засыпала, потом опять от страха просыпалась и вновь читала...
Встала рано. И решила, что нужно просто в квартире порядок навести, и все будет хорошо. Везде пропылесосила, стала мыть паркетный пол. Комната у нас была среднего размера, в ней была софа, на которой спал мой парень, и кушетка. Около кушетки лежал коврик. Я мыла под ковриком и обнаружила там довольно большое пятно. Стала отмывать. Коврик не сразу отодвинула, а по мере того, как мыла: помою — отодвину. Пятно никак не сходило.
В это время проснулся мой парень, и у него глаза по пять копеек стали. Думаю, чего он так смотрит — ну да, лохматая, в резиновых перчатках... Говорю: «Ну чего?», а он мне: «Отодвинь-ка коврик». Я отодвинула, но всё равно не поняла, в чем дело. Тогда он велел мне отойти немного и посмотреть со стороны. Я отошла, повернулась... До этого думала, что волосы у людей дыбом только в книгах встают. Оказалось, что и в реальной жизни бывает...
Пятно, которое я отмывала, оказалось коричневым отпечатком трупа человека. И было ясно видно, как человек лежал: на боку, руки у головы, а ноги будто начали делать шаг. Как мы узнали уже потом, хозяйка квартиры упала и умерла, никто об этом не узнал, не приходил... Труп начал разлагаться, оставив на паркете коричневый, дурно пахнущий след.
Я так перепугалась, что даже описать не смогу. Мы в тот же день съехали. Деньги, которые мы за месяц вперед заплатили, вернули. А получилось всё так из-за того, что женщина была одинокая, а квартира кооперативная, и наследников не было — вот председатель кооператива и решил сдать квартиру. И до нас туда, видимо, никто и особо не заходил — боялись, наверное. Еще, выходя оттуда, я обратила внимание, что у входной двери щепки торчали — стало быть, дверь выламывали...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тень
Четыре года назад, за два месяца до годовщины нашей свадьбы, у меня умерла жена — покончила жизнь самоубийством. Она всегда была очень впечатлительной девушкой: прочитает страшный рассказ или посмотрит фильм, а потом жалуется, что ей не по себе, что заснуть не может. Когда я уходил ночью на смену, она всегда просила оставить включенным ночник — без него ей было страшно. Я привык к этим её странностям, меня тогда это особенно не беспокоило.
За несколько дней до трагедии она говорила мне, что очень плохо спит — сны очень тяжелые и просыпается она с неприятным чувством. В последнюю ночь она почти не спала, а наутро рассказала мне, что видела какую-то тень на противоположной стене — она была похожа на сгорбившуюся фигуру и постепенно становилась все меньше и исчезала. Так повторялось несколько раз. Я по своей глупости тогда списал всё на её впечатлительность — подумал, опять фильмов насмотрелась. Весь день она ходила удрученная, обеспокоенная. В эту ночь я должен был работать. Вечером она подошла ко мне и попросила не уходить сегодня, остаться с ней. Меня это раздражало — из-за каких-то кошмаров просит работу прогулять! Она расплакалась и сказала, что ей очень страшно, что у нее плохое предчувствие. Я тоже занервничал, но на работу всё же пошел.
Когда пришел на работу, выяснилось, что у меня разрядился телефон. И в эту минуту мне так захотелось вернуться к ней!.. Ночь прошла для меня очень неспокойно. Домой я просто летел, как-то нехорошо было у меня на душе. Страх я почувствовал, уже когда открывал дверь в квартиру. Было раннее утро, но в квартире стоял полумрак и ночник не горел. Я зашел в спальню. Жены не было, а на противоположной от кровати стене мне на секунду померещилась странная изломанная тень, но она очень быстро пропала.
Я нашел её в ванной. Она лежала на полу, вся в крови. Было так страшно, что я не посмел даже к ней приблизиться. Вызвал «скорую». Врачи установили — самоубийство, перерезала себе вены.
Я не знаю, что произошло той ночью, но когда зарядил телефон, то увидел несколько пропущенных звонков и сообщений от нее. Последнее сообщение было отправлено в два часа ночи: «Мне очень страшно, жаль, что ты не отвечаешь, я не сплю и все равно вижу тень, мне не приснилось».
У нас всё было хорошо. Она не могла лишить себя жизни. Ее просто забрали у меня.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бабка
Летом мы с моей матерью частенько выходили ночью покурить. Мы смотрели сериал, поэтому наши вылазки на балкон происходили примерно в одно и то же время — где-то в половине третьего ночи. И каждый раз мы видели бабку, которая проходила через наш двор и исчезала в дальней арке. Пятый этаж, темно — бабку было не разглядеть, заметно было только, что она одета во что-то вроде пальто и с темным платком на голове. Она шла очень медленно, с трудом переставляя ноги. Но самым странным было, конечно же, то, что эта бабушка гуляла в три часа ночи каждую ночь в течение месяца. Мы с матерью шутили — «бабка с черного рынка», «бабка-киллер идет с задания» и так далее.
Однажды у меня остался переночевать парень. Мы с ним вышли покурить на балкон почти в три часа ночи. Около моего подъезда как раз вкрутили лампочку, и теперь пространство перед крыльцом и чуть дальше было залито светом. Прошла какая-то пьяная компания — их длинные тени заскользили по двору. Мы с парнем начали по второй сигарете, когда появилась та самая бабка и прошаркала мимо подъезда.
— А вот и наша знаменитая бабка-наркоторговец! — сказала я.
Парень внимательно вглядывался ей вслед, а потом сказал изменившимся голосом:
— Ты заметила, что она не отбрасывает тени?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Человек-волк
Дело было в Якутске в 90-х годах. В городе прошелся слух, будто по ночам в городе в ночной тьме блуждает некое существо — то ли псих, то ли дикий человек, то ли зверь, то ли оборотень. Выдвигались теории, что это был человек, страдающий ликантропией, редким психологическим отклонением. Ночью на редких прохожих нападал волосатый человек, бегающий на четвереньках, кусал их, а некоторых пытался затащить под дом (в Якутии дома строят на сваях из-за вечной мерзлоты). Позже тот ликантроп исчез, и в начале 2000-х годов уже никто не вспоминал эти истории. Но вот с недавних пор начали в Сети появляться истории, что в районе республиканского медицинского центра по ночам бродит нечто большое и волосатое, напоминающее волка. И мне кажется, что истории из 90-х годов и рассказы о странном звереподобном человеке около медцентра взаимосвязаны.
Вот, например, рассказы очевидцев на местном интернет-форуме:
«25 января этого года между пятью и шестью часами утра в районе Медцентра я видел что-то жуткое — это был человек, похожий на волка. Конечно, все сочтут это выдумкой или каким-нибудь расстройством, но я действительно видел это! Существо было огромным по сравнению с человеком — я сначала подумал, что это высокого роста человек в черном пуховике, но когда приблизился, то понял что, это не человек. Оно с легкостью перепрыгивало расстояния где-то в пять — десять метров. От него шёл отвратительный запах. Меня охватила паника. Помню только, как оказался в квартире и стоял на кухне с ружьем. Рассказывать жене сначала не хотел, побоялся, что подумает не то, но потом, успокоившись, решил рассказать всё, как есть. Хотел даже обратиться к участковому, но что ему сказать? Что видел волка на двух ногах или человека, похожего на волка? Ведь все прекрасно понимают, что оборотней не существует — я сам тоже не верил, тем больше мне страшно от случившегося».
«Мои двое сыновей тоже видели, как это существо перепрыгнуло через наш забор. Это было где-то шесть лет назад. Они видели его четко вблизи. Я им верю. Кстати, мы тоже живем недалеко от медцентра. В то же время в нашем районе стали пропадать собаки. Нашу овчарку, огромного кобеля, который стоял на цепи, тоже утащили. У соседей был кавказец — его пытались тоже утащить, но он не дался. Правда, потом еле выжил. Нашли также несколько трупов собак — два трупа в страшном состоянии обнаружили недалеко от нас в куче ящиков, оторванную голову собаки видели на дороге, и еще несколько таких случаев было. Обратились к участковому, но потом все как-то заглохло».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Попутчик
Этот человек повадился наблюдать за мной неделю назад. Он едет со мной в метро, всегда в том же вагоне, что и я, когда я езжу в университет и домой. И всю дорогу он смотрит только на меня. Выходит он все время раньше меня. На вид ему лет сорок, он лысый и носит черную куртку и потрепанные старые кроссовки. Обычный российский житель. Но вот глаза у него странные — блекло-голубые, как у рыбы, и будто затянуты какой-то мутной пленкой. И всегда смотрят на меня. Всегда. Одно время я тоже пристально смотрел ему в глаза, но потом не выдержал и отвернулся. А он даже не моргнул.
В тот день я вышел раньше на одну остановку. Продираясь через толпу, я чувствовал, что он идет за мной. Едва выйдя из вагона, я обернулся. Он не успел выйти, прижал руки и лицо к стеклу с той стороны и уставился на меня. Меня пробрала дрожь, и на ватных ногах я добрался до скамейки ждать следующего поезда.
Когда поезд прибыл, я вошел в вагон, занял место у самого выхода, вставил в уши наушники и включил музыку. Буквально через полминуты я почувствовал, что кто-то дышит мне в затылок. Я резко обернулся, собравшись уже вывалить на незадачливого пассажира свое раздражение, и оторопел. Возле меня стоял тот самый тип и смотрел на меня...
Слава богу, в это мгновение открылись двери на моей остановке. Домой я летел со всех ног, постоянно оборачиваясь и держась только людных и освещенных мест. Лицо этого человека так и стояло у меня перед глазами — я видел его в каждом прохожем.
Как? Как этот ублюдок оказался со мной в одном вагоне, в одном поезде? Ведь он не вышел из вагона вслед за мной, а поехал дальше!
После этого случая я езжу только на наземном транспорте и внимательно рассматриваю всех пассажиров в страхе увидеть блеклые рыбьи глаза. Но его я больше не видел. И, надеюсь, не увижу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Понедельник
ПЯТНИЦА, 22:08
Сижу в канализационном колодце. Капли медленно отрываются и громко разбиваются о бетон. Пить хочется. Я едва дотягиваюсь рукой, чтобы коснуться трубы, смочить кончики пальцев и быстро слизнуть холодную влагу.
СУББОТА, 18:24
Прошел один день. В понедельник придут строители и найдут либо меня, либо то, что останется — ночами будет холодно. Не уверена, что останутся силы не спать и двигаться еще две ночи.
Господи, пусть пойдет дождь! Как же хочется пить! Сломанная нога совсем распухла и онемела. Я раньше боялась крови, а сейчас спокойно смотрю на торчащую из порванных джинсов кость и не боюсь. Боюсь бездомных собак, которые подходят ночью к краю колодца и рычат. Хотя знаю, что им до меня не добраться.
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 12:45
Вчера сюда упала крыса. Противно, но я её съела. Нога выше перелома болит уже невыносимо. Наверное, у меня жар. Перед глазами всё плывет, и цветные кольца калейдоскопом расходятся. Не могу дотянуться до трубы. Пить хочу.
ПОНЕДЕЛЬНИК, 09:15
Никто не придет. Мамочка, мама! Я забыла, что в понедельник праздник, и здесь никого не будет...
* * *
— Петрович, ты что там нашёл?
— Миша, понимаешь, эта девчонка в телефоне что-то вроде дневника вела.
— Да уж, не повезло девке...
«Труповозка» громыхнула на новом канализационном люке и выехала со стройплощадки.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Голос
Первоисточник: ffatal.ru Вы никогда не задумывались, почему люди сходят с ума? Кто-то медленно, постепенно приходит к тому, что перестает отличать реальность от фантазий, а кто-то перегорает мгновенно, как спичка... Вот и я никогда не думал об этом. Никогда. Пока не стал одним из этих несчастных.
Все случилось до жути банально: стрессы на работе, проблемы с родителями, ссоры с девушкой... Все это напоминало древнюю китайскую пытку, когда вода медленно, монотонно капала на макушку. Как говорится — накопилось. Я стал слышать Голос. А как иначе, классика. Знаете, он не говорил жутких вещей, не отдавал жестоких приказов, он просто мыслил. Да, мыслил. Как я или вы. Я бы и не понял, что в моей голове появился кто-то «лишний», да только Голос был непохож на мой.
Что бы сделал на моем месте любой нормальный человек? Конечно, бежать к психиатру, немедленно. Но я от природы труслив... А что подумают люди? На работе и так все неважно, а из-за этого меня однозначно уволят. Вот так я и остался наедине со своим Голосом.
Сначала, впервые услышав его, я был в панике. Вы представляете каково это — проснувшись утром, понять, что в вашей голове кто-то есть и, что еще хуже, он живет своей жизнью? Нет, я не слышал его постоянно; Голос появлялся иногда, тихо рассказывал всякое... Но не мне, он будто говорил с кем-то — знаете, это как слушать телефонный разговор другого человека: слышишь только ту часть, которую произносит он.
Так продолжалось примерно месяц. Смешно, я даже привык к нему. Привык слушать эту его болтовню. Смирился. Но Голос мириться не желал.
* * *
ВТОРНИК, 3 МАЯ 2011 ГОДА
В моей голове огромным колоколом зазвучал телефон. Я не сразу понял, что происходит. Сквозь сон протянул руку к мобильнику.
— Кому не спится? — со злостью прохрипел я.
Обычный номер, местный оператор связи...
— Алло!
По ту сторону телефона кто-то вел диалог, но опять-таки не со мной.
— Кто это? Говорите!
Что-то было совсем не так… я не сразу смог понять, что же именно. Но тут до меня дошло. Я узнал. Я узнал этот голос! Да, это был он, Голос из моей головы.
Я испугался. Не просто струхнул, а был в ужасе. Как? Это невозможно! В панике я бросил трубку.
Знаете, обычно пишут: «Я всю ночь не мог уснуть», «Я тут же ушел из этого дома», но это не мой случай. Я вырубился. Просто, как маленький ребенок после бурного дня, вырубился, едва коснувшись головой подушки.
* * *
Утро. Проснулся. Голова гудела, подташнивало… Вспомнил ночное «приключение», кинулся к телефону. Да, так и есть — входящий вызов в 5:12 утра. Не приснилось.
— Что за фигня здесь творится? — вырвалось у меня.
До вечера было тихо. Начал забывать. Как обычно, лег спать.
* * *
СРЕДА, 22 ИЮНЯ 2011 ГОДА
Обычный день. Голос снова бормочет… Отгул взял на сегодня, приболел. С утра шум в голове, тошнота… Странно все это.
* * *
Проспал весь день. Что ночью делать буду? Так, один пропущенный звонок. Незнакомый номер. Хотя, стоп! Где-то я видел этот номер… Вот черт! Опять! Только не это…
— Я перезвоню, — Голос говорил тихо, но мне заложило уши.
Странно, ведь он внутри меня. От этой мысли я захихикал. Мерзко так захихикал. Голос впервые обратился ко мне. «Все, дальше тянуть нельзя», — появилась в голове мысль.
— Кто ты?
Он снова бормотал о своем.
— Кто ты?! — я перешёл на крик.
Ноль реакции.
— Кто?! Ответь мне! КТО ТЫ?! — я действительно был похож на психа. Свалился с дивана, из глаз ручьем текли слезы, кричал во все горло и резко, громко начал смеяться до хрипа. Пугающее зрелище было, наверное.
* * *
Черт! Опять провалился в сон. Да уж, ну и истерика была. Теперь немного спокойнее. Тихо. Слишком тихо. Я отвык от такой тишины. Последнее время Голос был в голове постоянно, но сейчас его нет. Может это из-за встряски, произошедшей вечером? Боже, как хочется спать…
* * *
Телефон. Снова этот чертов телефон!
— Говори, мразь! — буквально выплюнул я слова в трубку.
— Здравствуй, Игнат. Знаешь, в твоей ситуации стоит быть повежливее.
— Кто ты? Как тебя зовут?
— Мой дорогой друг, ты прекрасно знаешь ответ, — он говорил спокойно, даже ласково. Это бесило меня, просто выводило из себя. Я был готов разорвать его на части.
— Я найду тебя, сволочь! Найду! И тогда знай, тебе мало не покажется! Да я…
— Тихо, тихо, мой мальчик. Скоро. Мы скоро встретимся, — он рассмеялся и положил трубку.
— Мразь!!!
Моей ярости не было предела. Я был готов… На что готов? Убить? Да. Именно так. Разорвать. Уничтожить.
— Что за мысли? Выкинь из головы немедленно! — одернул сам себя я. Так, все. Спокойно. Вдох-выдох. Всё будет хорошо.
* * *
СРЕДА, 6 ИЮЛЯ 2011 ГОДА
Две недели! Две долбаных недели! Эта тварь повсюду. Я слышу его. Он смеется, он говорит, что я слабак, что я не смогу ЭТО сделать. Что за ЭТО, он не уточняет. Он издевается надо мной.
Никто, никто не слышит его, кроме меня. Я не могу так. Я заперся дома. Три дня. Я не хочу выходить на улицу. Голос. Он рядом. Он повсюду. Я знаю, я не сумасшедший. Он реален. Он звонил мне, говорил со мной по телефону. В журнале вызовов есть его номер. Он существует! Я не сошел с ума, я не сошел с ума, я не сошел с ума, Я НЕ СОШЕЛ С УМА!!!
* * *
ЧЕТВЕРГ, 7 ИЮЛЯ 2011 ГОДА
Я смогу. Я понял, чего он хочет. Я сделаю это. Только вот я не стану убивать невинных. Он реален, а значит, материален, а значит, смертен. Снова меня пробирает этот нервный смех. Он перерастает в хохот, как у мультяшных злодеев. Смешно. Комично. Вы не находите?
* * *
ПЯТНИЦА, 8 ИЮЛЯ 2011 ГОДА
Я знаю, где он! Я видел его! Своими глазами! Это точно он! Я знаю! Это не бред! Я не сумасшедший! Снова хихикаю. Это ведь так радостно. Скоро я буду свободен!
Это мужчина. Черт, да это мой коллега! Я знал его пять лет! Он скрывался, но выдал себя. Сегодня я встретил его. Случайно. Улыбался мне, спрашивал, как дела… Мразь! Он раскрылся! Он заговорил тем самым Голосом! На полслова. Но я узнал. Узнал! Я знаю, где он. Я приду.
* * *
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 10 ИЮЛЯ 2011 ГОДА
Что-то пошло не так. Черт! Я убил его! Я видел, как он захлебывался собственной кровью, я слышал предсмертный хрип, чувствовал его теплую кровь на своих руках! Он мертв!
— Это невозможно, это невозможно, это невозможно… — я раскачивался, сидя на полу, руки по локоть в чужой крови.
— Ты мертв! — хохотал я.
— Мертв! — всхлипывал я.
— Ты должен был умереть… — рыдал я.
* * *
ПОНЕДЕЛЬНИК, 11 ИЮЛЯ 2011 ГОДА
Он не ушел. Он приходит ко мне. Я слышу Голос. Он говорит, что я достоин, что я не трус. Я должен идти, он зовет меня. Теперь я точно знаю, что он реален. Я приду. Я готов. Беру нож. Я не сумасшедший. Я не боюсь. Я не сумасшедший! Смех. Я счастлив. Мне не больно. Это не кровь. Я НЕ СУМАСШЕДШИЙ!!!
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Крик из могилы
У друга дед работал на кладбище сторожем, он мне и рассказал эту историю. Однажды ночью дед, как обычно, проходил по дорожке между новыми могилами (вандалы в основном охотятся на них), как вдруг услышал приглушённый, но истошный крик. Поначалу он счёл, что ему померещилось, но крик не прекращался. Дед пошёл на крик и наткнулся на совсем свежую могилу без надгробия. Не веря своим ушам, он нагнулся над ней — крик действительно исходил из-под земли...
Дед испугался, что, возможно, человека похоронили заживо — чего только не бывает. Но когда он вызвал спасателей и те раскопали могилу, то не обнаружили в гробу никого. Там было пусто. Кому принадлежала могила, так и не установили. Кому понадобилось хоронить пустой гроб, тоже неизвестно.
А крик дед потом всё же списал на «показалось» — уж очень он не верил во все эти истории про живых мертвецов и прочую мистику...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отражение
Мне эту историю рассказывала бабушка. Живёт она в своей квартире большую часть жизни, и никогда ничего необычного в ней не происходило. Но, говорит, как-то раз ночью мучила её бессонница. Пошла она в ванну умыться, свет включила в коридоре, а в ванной почему-то не стала — такая у неё была привычка. Умылась, вытерла лицо полотенцем и пошла на кухню готовить чай. И тут увидела, что отражение её в зеркале осталось, словно застыло. Она с дверного проёма на него смотрит, а отражение на неё. Говорит, жутко стало — закрыла она на всякий случай дверь в ванну на щеколду и отправилась чай заваривать. Сказала, что теперь ночью старается в зеркало вообще не смотреть — мало ли что...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мальчик на качелях
Возвращались мы тогда с вечеринки втроём, часа в два ночи где-то, соответственно, пьяные вдрызг, но шли нормально. Попали в незнакомый двор. Идём, вокруг тьма кромешная, ничего не видно. Мои друзья устали и предложили — вон детская площадка, пойдём, посидим. Всем идея понравилась, и мы направились туда. На качелях медленно качался мальчик лет десяти. Мы немного удивились — что это он тут делает так поздно? Мой друг издалека ему крикнул: «Малец, а не поздновато ли для тебя?». Тот ничего не ответил. Тут, видно, проснулись у моего друга пьяные принципы — паренёк ему не ответил, это не дело, надо, чтобы ответил. Ну и друг пошёл к нему со словами: «Эй, ты глухой, что ли?». Мы его удержали — говорим, ещё ребёнка побьёшь. Тут мой взгляд упал на него, и как-то нехорошо мне стало: даже в темноте было видно, что мальчик улыбается, только странно как-то — улыбка какая-то пугающая, будто до ушей. Я тогда подумал, что мне это по пьяни показалось, но, как мы выяснили позже, все это заметили. «Чего это он лыбится?» — возмутился всё тот же друг. А мальчик всё ухмыляется, и лицо не меняется у него, сам медленно раскачивается на качелях. «Парень, с тобой всё в порядке?» — спросил кто-то из нас. Мальчик опять промолчал и вдруг резко встал с качелей, потянулся обеими руками к левому глазу, поковырялся там и бросил что-то на землю. Кровь стала заливать его лицо. Мне тогда хватило сил сказать только: «Да ну на...» — и тут меня настигли рвотные позывы. Я, зажимая рот, побежал, куда глаза глядят. Друзья же кинулись к мальчику с криками: «Ты что делаешь???». Друзей я долго ждал в конце этого двора, да только не было их. Смелости не хватило вернуться туда, на звонки они не отвечали, и я пошёл домой в одиночку.
К утру они нашлись — проснулись, говорят, в подъезде какой-то девятиэтажки, грязные и с похмелья. Про парня и качели ничего не помнят. А мою историю всерьёз не восприняли, сказали, всякое на пьяную голову померещится. Только вот я точно знаю — не мерещилось мне, реально это было. Хотел я им тот двор потом показать, но так и не смог его найти — шли мы ночью, район незнакомый, девятиэтажек там уйма, похожих дворов полно, попробуй найди среди них нужный...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лестница в бездну
Живу уже два года в девятиэтажке на восьмом этаже. Сколько там живу, по лестнице поднимался всего пару раз, а так всё время на лифте. Вследствие этого этажей моего дома я практически не знаю.
Случилось это зимой под вечер. Решил поужинать, но хватился, что не осталось ни чая, ни хлеба. Делать нечего, решил отправиться в ближайший магазин. Как назло, весь день в доме лифт простаивал, никто починить его не удосужился, пришлось пешком идти вниз.
Спускался долго, пока не осознал, что слишком уж долго спускаюсь — этажей двенадцать уже прошёл. В подъезде стоял сумрак — сверху горит свет, а внизу кромешная тьма, как бездна. За окнами тоже полная темнота — даже не определишь, на какой ты высоте. Стал я считать этажи, и на пятнадцатом мне стало жутко страшно. Побежал наверх, но через восемь лестничных пролётов так и не вышел на свой этаж, да и устал к тому же. Причём свет наверху продолжал гореть, но при подъеме я всё равно в сумраке оказывался. Подумал в панике, что уже всё — попал я в какое-то чистилище, откуда не выбраться...
Снова побежал вниз. И чем ниже спускаюсь, тем больше стал замечать, что этажи становятся какими-то старыми и прямо-таки превращаются в руины. Конечно, тут я могу и путать, так как бежал практически уже в кромешной тьме.
В конце концов, я выдохся и присел на лестницу. Думал-думал, что это за чертовщина такая, и вдруг услышал, как внизу запищал домофон и хлопнула железная дверь. Побежал вниз и сходу в темноте на человека налетел. Сто раз извинился и на радостях выбежал из подъезда. На дворе был зимний вечер, всё, как обычно — дом наш стоит в девять этажей, как и был...
Не знаю, куда я тогда попал, но с тех пор по лестнице в подъезде стараюсь совсем не ходить. Люди некоторые боятся на лифтах ездить, а у меня наоборот...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дольмен
Расскажу историю, которая произошла со мной год назад. Есть в моих краях один дольмен (это такая будка из камней с дыркой — одни говорят, что в древности в них хоронили воинов, другие — что их строили их для привлечения добрых духов). Само место, где стоит этот дольмен, весьма интересно: прямо над ним срослись осина и дуб, словно растут они из одного корня. Я, когда первый раз попал туда, очень удивился тому что там не поют птицы и практически не пробивается солнечный свет сквозь кроны деревьев. Но самое главное, что когда приходишь туда, сразу становится поразительно спокойно, словно все мысли уходят, и можно «зачароваться» на долгое время. Я там даже спал, и за час высыпался так, словно спал неделю.
Я полюбил это место. Мог после работы поехать на дольмен и сидеть там, пока не стемнеет. И вот, решил я в очередной раз поехать туда. Была осень, темнеть начинало уже в 7-8 часов вечера. Пока доехал и прошел к горе, стемнело порядочно. Не сказать, что прямо глаз выколи, но за 10-15 метров уже ничего не было видно. Когда я пришёл, наконец, на место, такая усталость накатила, что хоть спать ложись там же. Сидел я сам не знаю сколько времени. Телефон остался в машине, часов не ношу, но по ощущениям прошло не меньше часа. Еще подумал, что надо бы закурить — после сигареты оцепенение уходит. Только встал с места, как началось что-то непонятное.
Все видели вспышку фотоаппарата — яркий, резкий, режущий глаз свет. Так вот, там таких было три или четыре на разных местах. Это в дремучем лесу, в месте, о котором знает всего пара-тройка человек. Там не может быть фотоаппаратов или подобной аппаратуры. Живого человека в тех местах искать днем с огнем надо.
Интересно, что я совсем не испугался — спокойно встал с мыслью, что надо осмотреться и поискать источник света. Но потом, глядя на беспрестанное мелькание стробоскпических огней, всё же решил от греха подальше пойти в машину. Только когда сел в кабину, понял, что меня трясет, словно в лихорадке. Как я проехал этот десяток километров до города, мне и сейчас неясно — в таком состоянии только деревья у обочины собирать.
Когда добрался домой, понял, что мне не по себе. Измерил температуру и ошалел — 39 градусов! Показал брату-врачу, он поставил мне укол и я заснул. Когда проснулся, оказалось, что проболел я двое суток, а брат говорил, что в бреду я все это время нес ахинею про вспышки в лесу.
На тот дольмен я езжу и сейчас, но стараюсь не задерживаться там после захода солнца.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Прыжок
Я живу в четырнадцатиэтажке на самом верхнем этаже. Перпендикулярно ей стоит девятиэтажка, её крышу с нашего балкона видно хорошо. Сам я курильщик и в теплое время года не упускаю возможности покурить на балконе.
Итак, стояла поздняя осень, хотя еще было тепло. Решил пойти покурить на балкон. Дело близилось к вечеру — было сумеречно. Стоял себе, потягивал сигарету и тут заметил человека на крыше девятиэтажки. Ну, мне-то всё равно, мало ли кому понадобилось забраться на крышу — а может, какие-нибудь руферы развлекаются. Я спокойно продолжил курить.
Через несколько секунд фигура зашевелилась и сделала несколько шагов по направлении к моему дому. Затем человек начал разбегаться, стремительно набирая скорость. Мне стало страшновато, но не успел я даже толком отвернуться, не то что вернуться в дом, как этот человек с легкостью перепрыгнул расстояние от девятиэтажки до моего дома (около 20 метров, я думаю, есть) и вцепился в балкон на восьмом этаже соседнего подъезда. Я впал в прострацию и просто смотрел на него. Человек был на вид самый обычный, среднего роста, в обычной одежде тёмного цвета. Он проворно забрался на балкон и посмотрел на небо, и я увидел его лицо. Обычное, ничем не примечательное — но с парой зыбко мерцающих в сумерках темно-фиолетовым светом глаз. Меня пробрала дрожь, я быстро присел, чтобы он меня не увидел, и вернулся в свою квартиру. Так что мне так и не удалось узнать, куда он делся с того балкона.
После этого случая мне несколько ночей снились кошмары — будто я попадаю в смерч, меня засасывает в него, и я вижу в танце вихря чьи-то фиолетовые глаза и слышу нечеловеческий вой, кричащий что-то на неведомом языке.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Няня
Молодая девушка нанялась няней к богатой паре, которая жила в уединённом старом доме. Однажды вечером они собрались в кинотеатр и оставили няню одну присмотреть за их детьми. Когда часы пробили девять, девушка уложила детей спать в их комнате на втором этаже и спустилась вниз, чтобы посмотреть телевизор. Но только она расположилась поудобнее, как раздался телефонный звонок. Подняв трубку, она услышала чьё-то тяжёлое дыхание. Хриплый мужской голос спросил:
— Может, тебе стоит проверить, как там дети?
Испугавшись, девушка бросила трубку и попыталась вновь сосредоточиться на телевизоре. Спустя пять минут телефон зазвонил снова. Няня подняла трубку и услышала тот же хриплый голос:
— Почему ты не проверяешь детей?
Девушка перепугалась до смерти и немедленно позвонила в полицию. Оператор в полицейском участке велел ей на всякий случай запереть все двери. Также он посоветовал няне, если неизвестный позвонит снова, попытаться поговорить с ним подольше — это даст полиции время на отслеживание звонка.
Девушка послушно заперла все двери изнутри и вернулась на диван. Уже через несколько минут телефон зазвонил в третий раз. В динамике она услышала знакомое хриплое дыхание. Голос сочился злобой:
— Тебе на самом деле стоило бы проведать детей!
Няня долго не бросала трубку, ожидая, что ещё скажет звонящий, но тот больше не проронил ни слова и лишь дышал в трубку.
В конце концов, она положила трубку. Телефон тотчас зазвонил опять. Это был оператор в полицейском участке. Он закричал:
— Бегите из дома немедленно! Звонки были произведены из этого же дома, с телефона на втором этаже!
Тут оцепеневшая от ужаса няня услышала тяжёлые шаги, спускающиеся по лестнице. Она выбежала из дома так быстро, как могла. Человек ринулся за ней, но, к счастью, полицейская машина как раз подоспела к дому, и девушка побежала им навстречу.
Полиция обыскала дом и нашла уже остывшие трупы детей, зарубленных топором. В коридоре второго этажа они нашли окровавленный топор, лежащий на полу недалеко от телефона. Заднее окно было открыто, лишь занавески колыхались на ветру. Убийца скрылся в ночи, не сумев закончить своё злодеяние и заодно с детьми прикончить и их няню...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Инфаркт
Муж у меня фотограф и часто засиживается за компьютером, обрабатывая фотографии. Я обычно ложусь спать раньше него. Позавчера тоже проснулась одна ночью, посмотрела часы на телефоне — час ночи. Сон что-то не приходил вновь, и я пошла покурить. Курим мы в туалете, а прямо напротив расположена гардеробная-купе с зеркальной дверью. Я, как сонная муха, сижу, курю, и взгляд невольно упирается в это зеркало. Рядом со мной крутится наша собака. Я голову опустила, чтобы Лорда погладить. Поднимаю взгляд — а за мной в отражении стоит человек и смотрит на меня с каким-то болезненным любопытством. У меня сигарета выпала из рук. Я собаку к себе прижала, моргнула — нет ничего, зеркало как зеркало. И тут началась вакханалия: собака начала вырываться из рук и лаять навзрыд, прибежал муж, спрашивая, что случилось, на улице заорала сигналка... А через пять минут приехала «скорая помощь» и в подъезд ввалились санитары. У соседа из квартиры слева, оказывается, случился инфаркт... Так и не откачали.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Место
Я живу в Подмосковье. В нашем городе есть длинная улица, соединяющая спальный район и центр, а так как я живу как раз в спальном, то очень часто хожу по ней. И есть на этой улице такое место странное. Расскажу несколько случаев, которые произошли со мной лично.
У меня с парнем было свидание. Мы гуляли по этой улице, и в определенный момент он начал рассказывать, как его друг висел на газовой трубе (якобы она находилась как раз над дверным проемом) и чуть ее не сломал. Посмеялись, забыли. После я по этой же улице гуляла с отцом, и он на том же самом участке улицы начал рассказывать, как его коллега сильно подрался с какими-то «братками». Я списала все на совпадение. Позже я гуляла там же с другом, и он опять на том же самом месте начал вспоминать, как сломал ногу и как в больнице ему было плохо. Тут уж я задумалась. Потом к нам приезжала моя мать, и мы с отцом ездили ее встречать — и, естественно, из центра домой мы шли именно через эту улицу. На тот момент я уже рассказала отцу «фишку» этого места, и мы сказали матери: «Тут такая штука есть, надо кое-что проверить. Ты сейчас говори все, что в голову придет». Она не поняла, но подобные интригующие вещи любила, поэтому согласилась. Прошли еще пару-тройку метров. Я уже думала, ничего не произойдет, как она сказала: «О! А помните, мы фильм смотрели, где мужчина себе ногу отпиливает?».
Интересно, почему это место такое?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Брат
Я проснулся посреди ночи. Сильно хотелось пить. В полудреме я прошел на кухню и на автомате наполнил стакан водой...
— Что ты делаешь? — голос младшего брата заставил меня подпрыгнуть на месте.
— Идиот! Я воду из-за тебя разлил! — громким шепотом отругал я Сашу.
— Давай играть?
— Ты совсем рехнулся? Третий час ночи... — я оглянулся на брата.
Что-то меня в нем напугало — то ли странное поведение, то ли то, что он широко улыбался, слишком широко, и не моргая, смотрел на меня.
— Иди спать уже...
Я зевнул, потянулся и отправился к себе. Как только я вошел в комнату, меня пробил холодный пот. В панике я залез под одеяло. Стало тяжело дышать, но возвращаться на кухню я не хотел.
Я слышал, как он там бродит. Такие тихие детские шажки.
Спросонья я не сразу вспомнил, что мой брат погиб три дня назад...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Ты с кем?»
Мы с мужем, когда жили и работали в Иваново, сняли там квартиру. Было удивительно, что такая хорошая квартира сдавалась почти за копейки. Не придав этому значения, мы расплатились с хозяйкой за первый месяц и стали перевозить вещи. Квартира была полностью меблированная, даже вещи от старых хозяев остались.
Муж у меня дальнобойщик, поэтому почти сразу уехал в Питер в командировку на два дня, а я осталась дома, так как тогда еще не работала. В первый же день пребывания в одиночестве я решила от скуки глянуть бумаги прежних жильцов — это были старые черно-белые фотографии, журналы 60-х годов, вырезки из газет... Среди этого хлама я нашла что-то вроде дневника. Похоже, он принадлежал какому-то то ли хирургу, то ли патологоанатому. Для меня там почти всё было непонятно — описывались действия над пациентами, результаты вскрытий и так далее. Мне стало неприятно, и я отложила странный дневник.
Вскоре стемнело. Ко мне должна была приехать подруга, чтобы переночевать. А поскольку она не знала, где находится моя новая квартира, мы договорились, что она выйдет на остановке и сразу позвонит, а я выйду на балкон и подам ей сигнал. Квартира у нас такая, что и балкон, и окна остальных двух комнат выходят в одну сторону. И вот она позвонила. Я посмотрела в окно, увидела ее, помахала рукой, потом пошла на балкон и выкрикнула код двери в подьезде.
Как только подруга зашла в квартиру, она сразу спросила:
— Оль, а ты с кем? Серега не уехал, что ли?
Я в недоумении ответила:
— Как это «ты с кем»? Я одна тут...
И тут на нас накатила волна такого страха, что мы выбежали из квартиры, не сговариваясь. По пути успела только схватить ключи и одежду. Уже на улице подруга стала рассказывать:
— Иду я по двору дома, вижу тебя в окне, ты машешь мне рукой, а рядом с тобой стоят, выглядывая из-за шторы, еще двое людей и тоже машут. Я не разглядела, кто это был — думала, ты еще кого-то позвала к себе, или, может, муж вернулся. Затем ты идешь на балкон, а они выходят вслед за тобой и стоят сзади тебя...
Меня трясло целый час. Возвращаться, естественно, мы не стали, я так и жила два дня у подруги. Когда муж приехал, я рассказала ему все. Мы собрали вещи и сразу съехали оттуда. Примечательно, что хозяйка безропотно вернула деньги и даже не удивилась, что мы так быстро выехали.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Соседка
Живу я в кирпичной пятиэтажке, построенной лет 50 назад. И всё время, сколько мы живём здесь, в нашей квартире происходят странные вещи.
Когда мне было около двух лет, моя мать впервые встретила нашу «соседку». Моя старшая сестра Катя (в то время ей было 8 лет) вышла из ванны и, даже не сняв полотенце с волос, улеглась спать в маленькой комнате. А мать легла в зале на диване вместе со мной. Наш кот Кефир затих у наших ног. Всю ночь я крутилась, капризничала — как мама потом мне сказала: «Что-то тебе не давало спать». Около двух часов ночи она проснулась от странной тревоги, оглянулась и увидела маленькую девочку с длинной черной косой. Девочка остановилась на секунду около нашего дивана и пошла в ванную. Мать тогда подумала, что это была Катя. Но наутро, когда она вошла в её комнату за сменными штанами для меня, то заметила, что у Кати волосы всё ещё обернуты полотенцем — она не снимала его с вечера...
Когда мне было 9 лет, двоюродная сестра Оля со своей дочкой Ксюшей приехали к нам на недельку. Оля, сославшись на неудобство дивана, легла спать в маленькой, теперь уже моей, комнате. Ночь, проведённая там, запомнилась ей навсегда. Перед сном маленькая Ксюша хихикала, играя с кем-то невидимым. Она прикрывала ладошками глаза, убирала их и говорила: «Ку-ку!». Оля рассказывала: «Конечно, я не сразу среагировала на это — Ксю маленькая, сама себя развлекает. Но после того, как она заснула, непонятно откуда на меня навалился страх. Я обняла Ксю и повернулась с ней лицом к стене. Примерно через полчаса прямо над моей головой, раздался стук. Я вздрогнула. Убедила себя, что показалось, но не успела вновь закрыть глаза, как стук повторился прямо над моей макушкой, по столику около кровати». Что было дальше, я уже сама помню: проснулась в зале от дикого крика Оли, она выбежала из моей комнаты с визгом: «Я там спать не буду! Кто-то там точно есть!».
А моя собственная встреча с этой «девочкой» произошла не так давно. Было, как в фильмах ужасов: я просыпаюсь среди ночи, а около моего шкафа с книгами стоит она. Она смотрела на книги. Я так много читала про призраков, столько историй могу пересказать, но, столкнувшись со сверхъестественным явлением сама, оцепенела, впала в ступор. Прошло около минуты, и девочка пропала сама собой, будто её и не было...
В последние годы необъяснимые случаи в квартире множатся. Шорохи, тихие голоса по ночам... Недавно у всех на глазах роза из вазы с цветами поднялась в воздух и упала на ковёр перед телевизором. Часто пропадают кольца, серьги, бижутерия. Но со временем всё возвращается, обнаруживается на самом видном месте.
Она, девочка, ничего плохого нам не делает. Мы уже привыкли к ней.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Близняшки
На окраине большого города в доме у дороги жила семейная пара. У них были два ребёнка — дочки-близняшки. Они росли очень умными девочками, никогда не дрались, не ругались и не грубили старшим.
Однажды мать решила пойти в магазин, чтобы купить продукты. Она не хотела оставлять девочек дома без взрослых, поэтому взяла их с собой. Она стала переходить дорогу, крепко взяв девочек за руки. Когда они дошли до середины дороги, из-за поворота на огромной скорости выехал грузовик. Женщина побежала, чтобы успеть пересечь дорогу. К сожалению, девочки ещё были слишком малы, чтобы угнаться за ней, поэтому сбились с ног, и женщине пришлось тащить их за руки.
Женщина успела перейти дорогу. Девочки, которых она волокла за руки — нет. Грузовик, не сбавляя громадной скорости, проехался по близняшкам. У матери остались только их оторванные руки, вцепившиеся в её запясться. Женщина посмотрела на две большие красные полосы на асфальте и потеряла сознание.
На похоронах отец пытался успокоить жену, но она была безутешна. Снова и снова она кричала: «Это все моя вина! Я виновата в их смерти!».
Но время шло, и четыре года спустя женщина забеременела снова. Пара была удивлена, когда врачи сказали им, что у них снова будут близнецы. Но это счастливое совпадение заставило мать забыть о трагедии, случившейся в прошлом. У семьи родились две девочки, и отец и мать не стали рассказывать им о своих предыдущих детях. Они вели себя так, словно у них никогда не было других детей.
Однажды, когда маленькие девочки играли в саду, их мать вышла из дома и сказала, что они пойдут с ней в магазин. Стоя на обочине дороги, мать вспомнила о далёком роковом дне, огляделась по сторонам и крепко взяла девочек за руки.
Как только она начала делать, шаг, чтобы выйти на дорогу, девочки вдруг стали кричать и вырываться из рук матери.
— Нет, мамочка, не держи нас! — заплакали они в один голос. — Мы не хотим умирать снова!
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Тень отца Гамлета»
У моей подруги есть дача недалеко от Москвы. Тихий коттеджный поселок, пруд рядом, хорошие соседи. Одним словом, сказка для дачника и любителя природы. Следует описать сам дом — два этажа, маленький, но весьма уютный, только вот половицы скрипят во всем доме.
Началось все три года назад в середине июля, когда я в очередной раз приехала погостить к подруге. Весь день вся семья была занята повседневными делами, все было спокойно и тихо. Ужин, шашлыки, душевный вечер... Получилось так, что мы с подругой засиделись допоздна в кухне. Где-то около часа ночи мы услышали шаги прямо под окнами дома, около кухни. Сначала думала, что показалось, но шаги повторились вновь, и их было очень трудно списать на какого-нибудь соседа-алкаша или деревенского парня, пришедшего своровать чего-нибудь с участка, поскольку они были очень размеренными, четкими и слышались только вдоль окон кухни — как будто кто-то сильно задумался и ходит из стороны в сторону. Особого значения мы этому не придали, но включили весь свет на участке, на всякий случай закрыли все двери и со спокойной душой ушли спать. Но это повторялось дня три и с точностью, которая пугала больше всего. Стало немного страшно — решили рассказать отцу подруги про этого «гостя». Рассказ наш впечатления не произвел, да и я, думаю, тоже не поверила бы в такую историю, если бы сама не слышала этого.
В один из вечеров родителям нужно было уехать по делам, и, поскольку они не успевали вернуться до того, как стемнеет, было решено, что мы с подругой переночуем одни, а родители приедут на следующее утро. Никаких страхов и дурных предчувствий не было и в помине. Мы были в очень веселом настроении и даже ждали, когда же появится «Тень отца Гамлета», так мы назвали того, кто ходил у нас под окном. Ничего не происходило, и мы пошли на второй этаж смотреть фильм. У подруги есть собака, и ее мы для большей безопасности взяли с собой. Тут нужно заметить, что лестница на второй этаж — это скрипучее чудо дизайна, с которой на своих двоих я спускалась лишь несколько раз, а все остальное время просто скатывалась.
Время было около трёх часов ночи, фильм заканчивался, тишина в доме стояла полнейшая. И вдруг мы очень отчетливо услышали, как открылась и закрылась входная дверь. Естественно, мы подумали, что вернулись родители, поэтому поспешили выключить свет и лечь спать. Но далее мы не услышали ни голосов, ни других звуков, подтверждающих их возвращение, даже машины не было на стоянке около дома. В мозг закрались волнение и страх, но до последнего я убеждала себя, что нам просто послышалось, хотя прекрасно понимала, что обманываю себя.
Прошло минут пять напряженного ожидания, и мы услышали знакомые размеренные шаги — но только теперь не где-то на улице, а в доме, около лесницы в нашу комнату. Стало страшно, да и собака подливала масла в огонь своим поведением — она очень напряженно уставилась на дверь и иногда поскуливала. Апогей страха наступил, когда «Тень отца Гамлета» стала медленно и нерасторопно подниматься по лестнице, и каждая ступенька издавала характерный скрип. Шаги замерли перед нашей дверью. Мы к тому моменту уже забились в угол комнаты, трясясь от страха, и старались заставить замолчать воющую и вырывающуюся из наших рук собаку...
До того момента я считала себя не трусливой. Я не боялась темноты, да и до сих пор не боюсь. Но теперь понимаю, что когда сталкиваешься с чем-то сверхъестественным, то просто нельзя быть к этому готовым. В ту ночь мы так и просидели до утра в углу, как трусливые зайчата. Новых шагов не слышалось — ночной посетитель либо простоял у наших дверей до рассвета, либо испарился, не сходя с места.
Я не знаю, что это было. Хотелось бы верить, что это был вор, как-то проникший в запертый дом, но не тронувший и не забравший с собой ничего. Но больше «Тень отца Гамлета» не появлялась никогда.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Проклятие
Совсем недавно я потеряла своего двоюродного брата Диму, которому было 19 лет. Эту боль описать нельзя, да и поверить во все это я еще отказываюсь, хотя разум напоминает о реальности утраты. Но еще больнее становится от того, что сбылось страшное проклятие.
Моя мать решила навестить своих отца и сестру — мать Димы. Покладистым и добрым характером мой дед никогда не отличался. Он вечно ворчит, всем недоволен, а если что не по нему — начинает ругаться, все крушить и ломать. Не знаю, за что и почему, но Диму он ненавидел с детства.
Дед, моя мать и тетя сидели и вспоминали знакомых, друзей. Зашел разговор о Диме (он в это время был далеко от дома), но дед тут же вспылил. Из него посыпались проклятия в адрес внука, но самым страшным было: «Чтоб его оттуда привезли в гробу!». А потом добавил: «Еще сегодня, до вечера». Эта фраза как громом поразила тетю и маму. Тетя расплакалась, и женщины ушли на свою половину дома. А через две недели тетя получила телеграмму о смерти сына...
Простое ли это совпадение, или фраза, брошенная в гневе, сыграла свою роковую роль? Объяснить это уже никто не сможет. Брата из могилы не поднять, боль утраты постепенно притупится, но как деду доживать свой век, когда, возможно, он стал причиной смерти своего внука?
Не кляните своих близких и родных. Ведь проклятие, попав в определенное сплетение времени, может сработать. И не дай Бог потом с этим жить всю оставшуюся жизнь...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дверной проём
Это произошло около пяти лет назад. Я отдыхала у тётки в деревне. Она живёт с мужем и взрослым сыном, а остальные дети уже давно женились и разъехались. Семья у них всегда была большая, посему комнат в доме достаточно много, но в детстве я всегда спала со своей тётей на огромной двуспальной кровати. Эта кровать расположена справа от входной двери в спальню, и обычно ночью дверь в тётину комнату остаётся открытой.
В одну из жарких летних ночей мы с тётей, вдоволь наболтавшись о какой-то ерунде и насмотревшись телевизор, пошли спать. Мой дядя был в ту ночь на работе, посему я снова легла спать с его женой (звучит многозначно, но не ищите в этом скрытого смысла).
Мы залезли под одеяла и, как всегда, оставили дверь открытой. Тётя уснула быстро, а я ещё долго крутилась на постели. Почему-то в ту ночь мне было беспокойно и, не смотря на жару, я накрылась одеялом с головой. Когда почувствовала, что становится слишком душно, откинула одеяло в сторону и посмотрела в сторону дверного проёма.
Там стояла девушка. О том, что это именно девушка, мне сказали белая сорочка и длинные волосы, которые спадали на её плечи. Лицо «гостьи» представляло собой лишь белый овал — я не могла разглядеть очертаний глаз, носа, губ...
Она стояла неподвижно. Я жмурилась, отворачивалась, накрывалась одеялом, но когда снова смотрела в дверной проём, девушка всё ещё была там. Не меняя позы, она простояла там около получаса, пока я не разбудила тётю. Та включила настольную лампу, и мы поменялись с ней местами. Когда зажегся свет, никого в дверном проёме уже не было.
Около трёх месяцев после этого происшествия я не могла спать без света, а открытые на ночь двери спален теперь приводят меня в бешенство...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Последний путь
Случилась эта история в феврале 2009 года. Уже в течение пяти лет я занимался певчими канарейками. Для того, чтобы у птицы была красивая, поставленная песня, ей нужны хорошие «учителя» — кенары с поставленной песней, а также лесные птицы, малиновки, овсянки, соловьи и большие московские синицы. В один из февральских морозных дней я отправился в ближайший небольшой лес на отлов синиц. Мне нужно было поймать всего две птицы. В компаньоны я взял своего верного лабрадора по кличке Лорд. Дорога к лесу проходила через небольшой поселок.
Спустив собаку с поводка, я шел по центральной улице. Вдалеке я увидел у колонки старую женщину с ведром. Моя собака вдруг зарычала и бросилась с лаем в ее сторону. Как же я пожалел, что допустил оплошность, спустив ее с поводка!.. Женщина, испугавшись, кричала на всю улицу. Я быстро подбежал и схватил лабрадора за ошейник. Сразу же попытался принести свои извинения, но старуха, по-недоброму оскалившись, плюнула мне в лицо, затем схватила снег и кинула его на нас собакой, сказав что-то вроде того, что это наш последний путь. Лорд громко заскулил и попятился. Сказав ей пару грубых слов, я пошел дальше, не придав инциденту особого значения. На часах было около 10 часов утра.
Как только мы вошли с собакой в лес, подул сильный ветер — мне показалось, что начался самый настоящий ураган. С деревьев летели на землю поломанные ветки, они сильно царапали мне лицо, собака громко выла. Решив не испытывать судьбу (да и при такой погоде вряд ли поймаешь птицу), я начал выбираться из леса. Моему удивлению не было предела, когда я понял, что нахожусь в неизвестном мне месте. Я этот лесок знал, как свои пять пальцев — его весь пройти можно за полчаса максимум. Но округа казалась мне совсем незнакомой. Собака, уже поджав хвост, тихо поскуливала.
Ветер нарастал, пошел сильный снег. Почему-то меня охватил дикий ужас — мне казалось, что за моей спиной есть что-то ужасное и огромное, готовое в любой момент меня убить. Я никогда не был особо впечатлительным, но то, что происходило в тот момент внутри меня, не поддается описанию. Мне вспомнилась эта старуха у колодца, и меня охватил еще более сильный страх. Я начал кричать, как сумасшедший, но на мои крики никто не отзывался. Стало почему-то резко темнеть, хотя часы показывали ровно полдень. Сил совсем не оставалось — казалось, что кто-то вытянул их из меня. Видно было, что собака тоже полностью подавлена.
Я даже не заметил, как мы выбрались, наконец-то, из леса. Погода была тихая, ветра как не бывало, снег не шел, но стоял то ли поздний вечер, то ли ночь. Часы по-прежнему показывали 12 часов.
Я двинулся с собакой в сторону дома. Как только мы подошли к поселку, лабрадор вновь принялся скулить. Так продолжалось до тех пор, пока мы не миновали поселок, к счастью, никого не встретив. Улицы города были пустынны. Подойдя к ночному киоску, я спросил у продавщицы, сколько сейчас времени. Она ответила, что половина второго ночи. Меня прошиб холодный пот, когда я узнал, что пробыл в лесу больше половины суток. Мне казалось, что прошло не более двух часов...
Вернувшись домой, я успокоил встревоженную жену и лег спать, решив не рассказывать ей правду о приключившейся со мной истории.
После этого случая я не хожу в тот лес и, что бы ни случилось, ноги моей не будет в том поселке. Я почему-то уверен, что виновницей была именно та злополучная старуха.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мерка на гроб
Началось все с того, что у моего мужа умер сослуживец Николай Петрович. Коллектив принимал участие в организации похорон. Муж поехал заказывать гроб покойному. Когда приехал, то обнаружил, что потерял где-то лист бумаги с меркой с покойного. Тогда он сказал: «А вы снимите мерку с меня, мы с покойным одного роста». Ему ответили: «Так нельзя — сам можешь в ящик сыграть». Но муж только рукой махнул: «Да ладно, я в это не верю». Ну, его обмерили и сделали по нему гроб.
Во время похорон у мужа случился сердечный приступ. В первую же ночь в больнице ему приснился сон, будто пришел к нему покойный и говорит: «Ты не так замерил мой гроб, мне тесно в нем лежать, я его тебе уступаю». На сорок первый день после смерти Николая Петровича, у мужа снова случился инфаркт. Лёжа в больнице, он опять увидел сон — сидит покойный Николай Петрович в подсобке и курит, а муж заходит туда и говорит: «Ты что, снова на работу пришел?». На это умерший ответил: «Нет, я за тобой, собирайся».
Через месяц после этого третий инфаркт унёс жизнь моего мужа...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Коты Ултара
Автор: Говард Филлипс Лавкрафт
Ко дню рождения Г. Ф. Лавкрафта публикуем на сайте его короткий рассказ «Коты Ултара».
------
Говорят, в Ултаре, что за рекой Скай, человек не смеет убить кота — я этому склонен верить, особенно когда вижу, как кот умывается около огня. Он таинственен и близок к тем странным созданиям, которых люди уже не могут видеть. Он — душа древнего Египта, тот, кто хранит сказки забытых городов Мера и Офира. Он — родственник повелителей джунглей, наследник секретов древней и зловещей Африки. Сфинкс — его кузина, он говорит на ее языке, только он старше кузины и помнит то, о чем она даже и не знала.
В Ултаре, до запрета бургомистров убивать котов, жил старый бедняк-арендатор с женой, которым доставляло удовольствие ставить капканы и убивать соседских котов. Отчего они поступали так, никто не знает — может, из-за крайней ненависти к голосам котов по ночам, или их обижало, что в сумерках коты могут красться по их двору и саду. Но какова бы ни была причина, старики получали наслаждение, отлавливая и убивая котов, оказавшихся вблизи их хибары, а из звуков же, разносившихся по ночам, горожане догадывались, что способ умерщвления крайне необычен. Только горожане не обсуждали это со стариком и его женой — то ли из-за закоренелого выражения их иссохнших лиц, то ли потому, что их крохотный и мрачный дом прятался под раскидистыми дубами в глубине запущенного двора. По правде, большинство владельцев котов ненавидело этих странных людей, только еще больше боялось, и вместо того, чтобы бранить жестоких убийц, они лишь заботились, чтобы лелеемое животное не забредало к удаленной хибаре под темными деревьями. Когда из-за какого-нибудь неизбежного недосмотра кот пропадал и во тьме разносились вопли, потерявшие бессильно стенали, либо же утешали себя, благодаря судьбу, что это пропал не их ребенок. Ведь люди в Ултаре были простые и не знали, откуда появились коты.
Однажды караван необычных странников с юга вошел в узкие, мощеные булыжником улицы Ултара. Странники были смуглы и не походили на прочих путешественников, проходивших по Ултару дважды в год. На рынке за серебро они предсказывали судьбу и покупали яркие бусы у торговцев. Откуда пришли странники, никто не знал, но видели, что они совершают странные молитвы и раскрасили фургоны странными фигурами с человеческими телами и головами котов, ястребов, баранов и львов. И предводитель каравана носил головной убор с двумя рогами и любопытным диском между рогов.
С караваном шел маленький мальчик без отца и матери, у которого был только маленький черный котенок. Чума не была добра к мальчику и оставила ему, чтобы смягчить горе, только это маленькое создание, но когда ты так мал, то можешь найти огромное утешение в живых шалостях черного котенка. Так что мальчик, которого смуглые люди звали Менес, играя с изящным котенком на подножке раскрашенного фургона, смеялся намного чаще, чем плакал.
На третье утро, как странники остановились в Ултаре, Менес не смог найти котенка, и так как он рыдал громко на рынке, то горожане рассказали ему о старике и его жене и звуках, что раздавались этой ночью. И когда он услышал это, всхлипы уступили медитации, а затем и молитве. Менес протянул руки к солнцу и стал молиться на языке, который ни один из горожан не смог понять, хотя, по правде, горожане и не особо стараясь понять — их внимание было приковано к небу и странным очертаниям, что принимали облака. Крайне необычно, но лишь маленький мальчик произнес свою молитву, облака, казалось, приняли наверху очертания призрачной, неясной фигуры экзотического создания — гибридного существа, увенчанного диском, примыкающим к рогам. У природы полно подобных иллюзий, чтобы поражать наше воображение.
Ночью странники покинули Ултар, и их более не видели. И домовладельцы были озадачены, когда заметили, что во всем городе не могут найти ни одного кота. От очагов исчезли привычные коты, коты большие и малые, черные, серые, полосатые, желтые и белые. Старый Кранон, бургомистр, клялся, что смуглый народ забрал котов, мстя за убийство котенка Менеса, и проклинал караван и маленького мальчика. Но Нис, тощий нотариус, заявил, что старый арендатор и его жена — более вероятные особы для подозрения, ведь их ненависть к котам печально известна. Тем не менее, никто не отваживался выразить недовольство зловещей паре — даже маленький Атал, сын владельца гостиницы, клявшийся, что в сумерках видел всех котов Ултара на проклятом дворе под деревьями, шествующих медленно и мрачно по кругу вокруг хижины по два в ряд, словно исполняя неслыханный ритуал. Горожане не знали, сколь сильно можно верить столь маленькому мальчику, и хотя они боялись, что зловещая пара закляла котов, они предпочли не бранить старого арендатора, пока не встретят его вне темного и отталкивающего двора.
Так Ултар отправился спать в тщетной ярости, и когда люди проснулись на рассвете, коты сидели у своих очагов — большие и малые, черные, серые, полосатые, желтые и белые. Казалось, коты стали толще и сильнее лоснились. Горожане, немало удивляясь, обсуждали это событие. Старый Краг настаивал, что смуглый народ брал их, потому как коты не возвращались живыми из дома старика и его жены. Но все согласились с одним: то, что коты отказались съесть обычную порцию мяса или выпить блюдце молока, чрезвычайно любопытно. И два дня лоснящиеся, ленивые коты Ултара не прикасались к еде и лишь дремали у огня или на солнце.
Прошла целая неделя, прежде чем горожане заметили, что в сумерках в окнах дома под деревьями не зажигается свет. Тогда тощий Нис отметил, что никто не видел старика и его жену с той ночи, когда коты пропали. На следующей неделе бургомистр поборол страх и решил по долгу службы нанести визит в странное молчаливое обиталище, впрочем, захватив с собой в качестве понятых кузнеца Шанга и резчика по камню Тула. И когда они разбили хрупкую дверь, то нашли лишь два чисто обглоданных скелета на земляном полу и жуков, кишевших по темным углам.
Позже в городском совете Ултара много говорили об этом. Зат, следователь, подробно допросил Ниса, тощего нотариуса, а Кранон, Шанг и Тул были подавлены вопросами. Даже маленький Атал, сын владельца гостиницы, был тщательно расспрошен и получил леденец в качестве награды. Они говорили о старом арендаторе, его жене, караване смуглых путешественников, о маленьком Менесе, его черном котенке и о молитве Менеса, о небе во время той молитвы, о том, что делали коты в ночь, когда караван отбыл и том, что позже нашли в доме под темными деревьями на мрачном дворе.
И, в конце концов, городской совет принял удивительный закон, о котором говорили торговцы в Хатеге и обсуждали путешественники в Нире — а именно, что в Ултаре никакой человек не может убить кота.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ужасный Старик
Автор: Говард Филлипс Лавкрафт
Ко дню рождения Г. Ф. Лавкрафта публикуем на сайте его короткий рассказ «Ужасный Старик».
------
Именно Анджело Риччи, Джо Чанеку и Мануэлю Сильве принадлежал замысел нанести визит Ужасному Cтарику — пожилому джентльмену, обитающему одиноко в обветшалом доме вблизи побережья, на Приморской улице, чья репутация человека одновременно необычайно богатого и крайне немощного делала обстоятельства необычайно привлекательными для людей профессии господ Риччи, Чанека и Сильвы, профессия которых была ничем иным, как грабеж.
Обитатели Кингспорта рассказывали про Ужасного Старика, а впрочем, и думали, много такого, что преимущественно и оберегало его от внимания джентльменов, подобных мистеру Риччи и его коллегам, несмотря на неопровержимые доказательства, что в своем затхлом и древнем жилище он скрывает огромное состояние. Ужасный Старик был, и правда, весьма странной личностью — полагали, что в свое время он служил капитаном клипера в Ист-Индии, впрочем, это было так давно, что никто не мог вспомнить, когда Ужасный Старик был молод, к тому же он был так неразговорчив, что немногие знали его имя. Во дворике своего старого и заброшенного жилища, среди сучковатых деревьев, он держал странную коллекцию больших камней, необычно расположенных и разукрашенных так, что они походили на идолов некого мрачного восточного храма. Этой коллекцией пугали мальчишек, любивших насмехаться над длинными и седыми бородой и волосами Ужасного Старика, и бить оконные стекла в его жилище; старшие или более любопытные мальчишки иногда пробирались к его дому и подглядывали за ним сквозь пыльные оконные стекла. Они утверждали, что в голой комнате на столе и на земляном полу расставлено множество странных бутылок, в каждой из которых на бечевке, подобно маятнику, был подвешен маленький кусок свинца. И они уверяли, что Ужасный старик разговаривает с этими бутылками, обращаясь к ним по именам — Джек, Меченый, Длинный Том, Джо-Испанец, Питерс и Мэйт Элис, — и всякий раз, когда он заговаривает с бутылкой, точно отвечая, маленький свинцовый маятник внутри совершал отчетливые колебания.
Те, кто видели длинного, тощего Ужасного Старика за этим занятием, не подсматривали за ним более. Но Анджело Риччи, Джо Чанек и Мануэль Сильва не были кингспортских кровей — были они теми безродными чужаками, жизнь которых лежала за пределами круга привычек и традиций Новой Англии, и они видели в Ужасном Старике лишь дрожащего от старости, практически беспомощного седобородого, что не мог ходить без помощи сучковатой трости, и чьи тонкие, слабые руки жалостно тряслись. Им, по правде, было несколько совестно обойтись подобным образом с одиноким стариком, которого люди избегали, а собаки облаивали. Но работа — это работа; и для грабителей, чьи души в их ремесле, одновременно соблазн и вызов, когда необычайно старый и крайне немощный человек, не обладающий счетом в банке, расплачивается в деревенской лавке за немногое необходимое испанским золотом и серебром, отчеканенным более двух веков назад.
Господа Риччи, Чанек и Сильва выбрали для своего визита ночь 11 апреля. Мистер Риччи и мистер Сильва должны были встретиться с несчастным старым джентльменом, пока мистер Чанек будет ждать их и предположительный груз металла в крытом автомобиле на Корабельной улице, около ворот в высокой задней стене владений их хозяина. Желание избежать бессмысленного объяснения в случае непредвиденного вмешательства полиции побуждало к такому плану для тихого и незаметного отхода.
Планировалось, что три искателя приключений начнут раздельно, чтобы впоследствии избежать любых злонамеренных подозрений. Господа Риччи и Сильва встретились на Приморской улице у парадной двери старика, и хотя им не нравилось, как луна освещала раскрашенные валуны, сквозь которые начали выпускать бутоны ветви сучковатых деревьев, было слишком много важных вещей, о которых стоило позаботиться вместо того, чтобы беспокоиться из-за праздных суеверий. Они боялись, что может оказаться неприятным делом заставить Ужасного Старика разговориться относительно его припрятанного золота и серебра, потому как престарелый капитан был известен упрямством. Однако он был крайне стар и очень слаб, и у него будут два посетителя. Господа Риччи и Сильва обладали опытом в искусстве превращать нерасположенных к беседе в многоречивых, а крики слабого и исключительно почтенного джентльмена можно было легко заглушить. Они двинулись к освещенному окну и услышали Ужасного Старика, разговаривающего со своими бутылками с маятниками. Тогда они надели маски и вежливо постучали в источенную погодой дубовую дверь.
Ожидание показалось очень длинным мистеру Чанеку, и он беспокойно ерзал в крытом автомобиле у задних ворот дома Ужасного Старика на Корабельной улице. Мистер Чанек отличался необычайным мягкосердечием, и ему не нравились ужасные крики, что слышались в древнем доме после часа, назначенного для действия. Не говорил ли он своим коллегам быть мягким, насколько возможно, с трогательно пожилым морским капитаном? Очень нервно он посматривал на узкие дубовые двери в высокой, покрытой плющом каменной стене. Часто поглядывал на часы и удивлялся задержке. Неужто старик умер, прежде чем показать, где скрыты его сокровища, и стал необходим основательный обыск? Мистеру Чанеку не нравилось ожидать так долго в темноте. Затем он почувствовал за воротами мягкую поступь либо же постукивание при ходьбе, услышал мягкий поворот заржавелой задвижки и увидел, что узкая тяжелая дверь распахнулась вовнутрь. И в бледном свечении одинокого тусклого уличного фонаря он напряг свои глаза, чтобы увидеть, что его коллеги вынесли из зловещего дома, который маячил так близко. Но он не увидел того, чего ожидал, — это были вовсе не его коллеги, а лишь Ужасный Старик, опирающийся на свою сучковатую трость и отвратительно ухмыляющийся. Мистер Чанек никогда ранее не замечал, какого цвета глаза у этого человека — теперь он заметил, что они желтые.
Незначительные происшествия приводят в заметное волнение маленькие города, посему население Кингспорта судачило всю весну и лето о трех неопознанных телах, ужасно располосованных, будто множеством сабельных ударов, и ужасно обезображенных, как если бы они были растоптаны поступью вереницы обутых ног, следы которых смыл прилив. И некоторые люди даже судачили о таких пустяковых вещах, как оставленный автомобиль, найденный на Корабельной улице, или о серии особенно нечеловеческих криков, услышанных ночью бодрствующими жителями, возможно, принадлежавших бездомному животному или мигрирующей птице. Но эти праздные деревенские сплетни совершенно не интересовали Ужасного Старика, что был натуре скрытен, а когда кто-то стар и жалок, то он становится скрытен вдвойне. Кроме того, столь старый морской волк, вероятно, в далекие дни своей забытой юности был очевидцем намного более захватывающих событий.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Крысы в стенах
Автор: Говард Филлипс Лавкрафт
Ко дню рождения Г. Ф. Лавкрафта публикуем на сайте его знаменитый рассказ «Крысы в стенах».
------
16 июля 1923 года, после окончания восстановительных работ, я переехал в Эксхэм Праэри. Реставрация была грандиозным делом, так как от давно пустовавшего здания остались только полуразрушенные стены и провалившиеся перекрытия. Однако этот замок был колыбелью моих предков, и я не считался с расходами. Никто не жил здесь со времени ужасной и почти необъяснимой трагедии, происшедшей с семьей Джеймса Первого, когда погибли сам хозяин, его пятеро детей и несколько слуг. Единственный оставшийся в живых член семьи, третий сын барона, мой непосредственный предок, вынужден был покинуть дом, спасаясь от страха и подозрений.
После того, как третий сын барона был объявлен убийцей, поместье было конфисковано короной. Он не пытался оправдаться или вернуть свою собственность. Объятый страхом, большим, чем могут пробудить угрызения совести и закон, он горел одним желанием — никогда больше не видеть древнего замка. Так Уолтер де ла Поэр, одиннадцатый барон Эксхэм, бежал в Виргинию. Там он стал родоначальником семейства, которое к началу следующего столетия было известно под фамилией Делапоэр.
Эксхэм Праэри оставалось необитаемым, затем было присоединено к землям семьи Норрис. Здание пользовалось вниманием ученых, исследовавших его сложную архитектуру: готические башни на сакском или романском основании, с еще более древним фундаментом, друидической или подлинной кимбрской кладки. Фундамент был очень своеобразным, и с одной стороны он вплотную примыкал к высокой известняковой скале, с края которой бывший монастырь смотрел в пустынную долину, в трех милях к западу от деревни Анкестер.
Насколько этот памятник ушедших столетий притягивал к себе архитекторов и археологов, настолько ненавидели его местные жители. Ненависть зародилась еще в те времена, когда здесь жили мои предки, и не остыла до сих пор, хотя здание уже окончательно обветшало и поросло мхом. Я и дня не успел побыть в Анкестере, как услышал, что происхожу из проклятого дома. А на этой неделе рабочие взорвали Эксхэм Праэри и сейчас сравнивают с землей развалины. Я всегда неплохо представлял себе генеалогическое древо нашей семьи, известен мне и тот факт, что мой американский предок уехал в колонии при весьма странных обстоятельствах. Однако с деталями я не был знаком, так как в семье сложилась традиция умолчания о прошлом, В отличие от наших соседей-плантаторов, мы не хвастались предками крестоносцами, героями средних веков или эпохи Возрождения. Все исторические бумаги семьи содержались в запечатанном конверте, который до Гражданской войны передавался отцом старшему сыну с наказом вскрыть после его смерти. Основания для гордости были добыты нашей семьей уже в самой Америке и виргинские Делапоэры всегда уважались в обществе, хотя слыли несколько замкнутыми и необщительными.
Во время войны наше благополучие пошатнулось, был сожжен Карфакс, наш дом на берегу реки Джеймс. Во время того безумного погрома погиб мой престарелый дед, а вместе с ним пропал и конверт, хранящий наше прошлое. Мне тогда было семь лет, но я хорошо помню тот день — выкрики солдат-федералистов, визг женщин, стенания и молитвы негров. Мой отец в это время был в армии, оборонявшей Ричмонд, и после многочисленных формальностей нас с матерью отправили через линию фронта к нему.
После войны мы все переехали на Север, откуда была родом моя мать. Я прожил там до старости и стал настоящим янки. Ни я, ни мой отец не знали о содержимом семейного конверта; я втянулся в массачусетский бизнес и потерял всякий интерес к тайнам, несомненно, присутствовавшим в истории нашей семьи. Если бы я только подозревал, с чем они связаны, с какой радостью бросил бы я Эксхэм Праэри, и лучше бы он остался летучим мышам с пауками и зарос мхом.
В 1904 году умер мой отец, не оставив никакого послания ни мне, ни моему единственному сыну, Альфреду, которого я воспитывал сам, без его матери. Именно этот мальчик изменил порядок передачи семейных традиций. Я мог поведать ему лишь несерьезные догадки о нашей истории, но во время войны, когда он стал офицером авиации и служил в Англии, он написал мне о некоторых интересных легендах, касающихся нашей семьи. Очевидно, у Делапоэров было яркое и несколько зловещее прошлое, о котором мой сын узнал из рассказов своего друга Эдварда Норриса, капитана авиационного полка Его Величества, чьи владения находились возле нашего фамильного замка, в деревне Анкестер. Поверья местных крестьян были столь колоритны и невероятны, что по ним можно было писать романы. Конечно, сам Норрис не воспринимал их всерьез, но они заинтересовали моего сына, и он описал их мне. Именно эти легенды пробудили во мне интерес к нашим заокеанским корням, и я решил приобрести и реставрировать живописный старинный замок, который капитан Норрис показал Альфреду и предложил выкупить у его дяди, тогдашнего владельца, за очень незначительную сумму.
В 1918 году я купил Эксхэм Праэри, но планы по его реставрации мне пришлось отложить, так как мой сын вернулся с войны инвалидом. Те два года, которые он прожил, я был настолько поглощен заботами о его здоровье, что даже передал партнерам ведение своих дел.
В 1921 году я остался один, без цели, без дела, на пороге старости и решил занять оставшиеся годы восстановлением приобретенного дома. В декабре я ездил в Анкестер и познакомился с капитаном Норрисом, приятным, полным молодым человеком, который был высокого мнения о моем сыне. Он помогал мне собирать предания и планы для восстановительных работ. Сам Эксхэм Праэри не произвел на меня особого впечатления — стоящее на краю пропасти скопище древних руин, покрытых лишайниками и грачиными гнездами, башни с голыми стенами, без полов и какой-либо отделки внутри.
Но постепенно передо мной вырисовывался образ величественного здания, где жили мои предки триста лет назад. Я начал нанимать рабочих для реставрации и тут столкнулся с давним страхом и ненавистью крестьян Анкестера. Эти настроения касались как самого замка, так и всей древней семьи, и были так сильны, что передавались даже рабочим, нанятым на стороне, и они разбегались.
Сын рассказывал мне, что когда он был в Анкестере, его избегали только за то, что он — де ла Поэр. Теперь я почувствовал нечто подобное на себе и долго убеждал крестьян, что почти ничем не связан с моими предками. Даже после этого продолжали они недолюбливать меня, и собирать их легенды я мог только через Норриса. Похоже, люди не могли мне простить, — что я собираюсь восстановить ненавистный замок, который они воспринимали как логово злых духов и оборотней.
Анализируя собранные Норрисом предания и отчеты ученых, я пришел к выводу, что Эксхэм Праэри стоял на месте очень древнего храма друидической или додруидической эпохи. Мало кто сомневался, что здесь совершались самые жуткие обряды, которые, вероятно, потом влились в культ Кибелы, занесенный римлянами. По сохранившимся на подземной кладке надписям можно было прочитать: БОЖ... ВЕЛИК... МАТЕ... ТВОРЕ... , что свидетельствовало о культе Великой Матери, следовать которому безуспешно пытались запретить римским гражданам. Как свидетельствуют раскопки, Анкестер был лагерем третьего августианского легиона. Там храм Кибелы процветал и был всегда полон почитателей, исполнявших бесчисленные обряды под руководством фригийского жреца. Легенда гласит, что крах старой религии не остановил оргии в замке, а жрецы перешли в новую веру, не изменив своего образа жизни. Тайные церемонии не прекратились и после падения римского владычества, некоторые из саксов восстановили разрушенный храм и, основав там центр некоего культа, которого боялись во всех англосакских государствах, придали ему сохранившийся доныне облик. Около 1000 года н. э. Эксхэм Праэри упоминается в летописи как замок, окруженный огромным, неогороженным, так как народ боялся туда ходить, садом, принадлежащий таинственному и могущественному монашескому ордену. Замок не был разрушен викингами, но после норманнского завоевания он, должно быть, пришел в упадок. Как бы то ни было, в 1261 году Генрих Третий даровал замок моему предку Гилберту де ла Поэру, первому барону Эксхэмскому.
До той поры репутация нашего рода была чиста, но потом что-то случилось. В летописи 1307 года упомянут один де ла Поэр, проклятый богом , а в народных преданиях замок, построенный на месте языческого капища, стал слыть зловещим и страшным местом. Эти предания вызывали суеверный страх, усиливающийся под гнетом множества недомолвок и мрачных намеков. Они представляют моих предков порождением демонов, среди которых маркиз де Сад и Жиль де Ретц показались бы невинными детишками, и приписывают им вину за случавшиеся на протяжении нескольких поколений исчезновения людей.
Самыми отрицательными персонажами легенд были, несомненно, сами бароны и их прямые наследники. Если же какой владелец замка имел добропорядочный нрав, он неизменно умирал быстрой, необъяснимой смертью, и его сменял новый злодей. Казалось, у баронов Эксхэм был свой внутрифамильный темный культ, открытый даже не для всех членов семьи и руководимый старшим в роду. Строился он, по всей видимости, не столько на кровном родстве, сколько на общности наклонностей, ибо к нему принадлежали и люди, вошедшие в семью со стороны. Например, леди Маргарет Тревор, жене Годфри, второго сына пятого барона Эксхэма, приписывали тайные убийства детей по всей округе, и зловещие истории о женщине-демоне до сих пор рассказывают в приграничных с Уэльсом районах. Упоминается в балладах, хотя и по другому поводу, ужасная история леди Мэри де ла Поэр, вышедшей замуж за герцога Шрусфильда и вскоре после свадьбы убитой им и его матерью. Священник, которому они поведали тайную причину содеянного, благословил убийц и отпустил им грехи.
Подобные мифы, полные грубых предрассудков, меня задевали. Особенно было неприятно стойкое недоверие к моему роду. Однако я не мог не ассоциировать эти темные предания о моих предках с известным мне скандалом, касающимся моего ближайшего родственника, двоюродного брата Рандольфа Делапоэра из Карфакса, который воевал в Мексике, сблизился с неграми и стал их шаманом.
Несколько меньше меня задевали туманные сплетни о воплях и стонах в пустой, холодной долине под известняковой скалой, о запахе тлена, поднимающемся оттуда после весенних дождей, о попавшем под ногу лошади сэра Джона Клейва белом предмете и о слуге, который сошел с ума, заглянув однажды в подземелье старого замка. Это были банальные страшные сказки, а я в то время был убежденным скептиком. Сложнее было отбросить рассказы о пропавших крестьянах, хотя в средние века такое не было редкостью. Смерть могла быть расплатой за чрезмерное любопытство, а наколотые на пики головы несчастных выставлялись тут же, на древних бастионах.
Некоторые легенды были настолько необычны, что я пожалел, что в молодости не изучал сравнительную мифологию. Например, одно поверье объясняло обильные урожаи кормовых овощей в замковых садах тем, что они служили пищей летучим мышам-оборотням, которые каждую субботу слетались туда на шабаш. Но самым невероятным было предание о крысах. Однажды грязные полчища алчных паразитов лавиной вырвались из замка, пожирая на своем пути кур, кошек, собак, поросят, овец, Их ярость утихла после того, как они загрызли и двоих крестьян. Произошло же это якобы через три месяца после упоминавшейся выше трагедии, унесшей последних обитателей замка.
Вот что было мне известно, когда я со старческим упрямством проводил реставрационные работы в доме моих предков. Ни в коем случае не стоит думать, что упомянутые ненаучные сказки определяли мое умонастроение. К тому же, меня постоянно поддерживал капитан Норрис и ученые, помогавшие мне. Через два года реставрация была завершена — огромные расходы полностью оправдались. Я с гордостью осматривал просторные комнаты, обитые дубовыми панелями стены, сводчатые потолки, стрельчатые окна и широкие лестницы.
Все черты средневековья были тщательно сохранены, современные детали естественно вписывались в старинные интерьеры. Дом моих предков был восстановлен, и теперь я мечтал утвердить в округе добрую репутацию древнего рода, последним представителем которого я был, Я намеревался поселиться здесь и доказать всем, что де ла Поэру (я возобновил подлинное написание нашей фамилии) совсем не присуще быть врагом рода человеческого. Моя жизнь обещала стать приятной еще и потому, что, несмотря на средневековый облик, все интерьеры. Эксхэм Праэри были совершенно новые, и мне не грозили ни паразиты, ни привидения.
Итак, 16 июня 1923 года я переехал, а со мной в замке поселились семеро слуг и девять кошек, которых я очень люблю. Самого старшего кота, Ниггермана, я привез с собой из Массачусетса, остальным обзавелся, пока во время реставрации жил у капитана Норриса.
Пять дней мы жили спокойно, я занимался в основном классификацией сведений о нашей семье. Ко мне попали довольно подробные отчеты о последней здешней трагедии и бегстве Уолтера де ла Поэра, пропавшего во время пожара в Карфаксе. Выходило, что обвинения моею предка в убийстве всех спящих обитателей замка, кроме четверых доверенных слуг, не были лишены оснований. За две недели до случившегося он сделал какое-то потрясшее и изменившее его открытие, о котором он, если не считать отдельных намеков, не рассказал никому, роме слуг, ставших его сообщниками и тоже бежавших.
Однако эту преднамеренную резню, жертвами которой стали отец, три брата и две сестры, простили крестьяне и постарались не заметить судебные власти: виновнику удалось ускользнуть в Виргинию безнаказанным. Говорили, будто он избавил землю от некоего древнею проклятия. Что за открытие подтолкнуло его на столь ужасный поступок, я не могу даже предположить. Зловещие предания о своей семье Уолтеру де ла Поэру, несомненно, были известны с детства, так что вряд ли они могли повлиять на него столь неожиданно. Или он увидел какой-то жуткий древний обряд? Нашел некий страшный символ в самом замке или в окрестностях? В Англии его помнили застенчивым, тихим юношей, а в Виргинии он производил впечатление человека пугливого и осторожного, но никак не жестокого. В дневнике одного знатного путешественника, Френсиса Харли из Беллвью, он описан как образец чести, достоинства и такта.
Первое предзнаменование сверхъестественных событий, случившихся позже, было отмечено 22 июля, но тогда оставлено почти без внимания. Случай был простой и ничтожный, странно, что на него вообще обратили внимание, ибо, хотя я и поселился в древнем замке, мне чужда была мнительность, а в слуги я нанял людей разумных и трезвомыслящих, Тем более, что все в замке, кроме каменных стен, было сделано заново.
Я запомнил, что мой старый флегматичный кот, чьи повадки были мне хорошо известны, казался неестественно возбужденным и беспокойным. Он нервно бегал из комнаты в комнату и постоянно что-то вынюхивал. Я понимаю, что звучит это предельно банально — как неизменная собака в романе о привидениях, которая рычанием предупреждает хозяина о близости появления призрака, — но забыть этого не могу.
На следующий день ко мне в кабинет, расположенный на втором этаже, с арочными сводами, темными дубовыми панелями и трехстворчатым готическим окном, выходившим в пустынную долину под известковой скалой, зашел слуга и пожаловался, что все кошки в доме ведут себя беспокойно. Я тут же припомнил, как Ниггерман крался вдоль западной стены и скреб когтями новые панели, покрывающие старую каменную кладку.
Я ответил слуге, что, должно быть, камни под панелями испускают запах, неуловимый для людей, но воздействующий на тонкое обоняние кошек. Я действительно так думал, и, когда слуга предположил наличие мышей или крыс, я ответил, что их здесь не было триста лет, и что даже полевые мыши не могли бы сюда забраться. В тот же день я заехал к капитану Норрису, и он уверил меня, что было бы невероятно, если бы полевые мыши ни с того, ни с сего вдруг устремились бы в каменный замок.
Вечером, поговорив, как обычно, со слугой, я ушел в спальню западной башни, которую выбрал для себя. Из кабинета в нее вела старая каменная лестница и короткая галерея, отделанная заново. Сама спальня была круглая, с высоким потолком, со стенами без деревянной обшивки, но задрапированным гобеленами, которые я сам выбрал в Лондоне.
Впустив в комнату Ниггермана, я закрыл тяжелую готическую дверь, разделся при свете электрической лампочки, имитирующей свечу, потом выключил свет и улегся на кровати с пологом, а в ногах у меня поместился Ниггерман. Полог я не задернул и лежал, глядя в узкое окошко. В небе потухала заря, и ажурные узоры окна красиво проступали сквозь шторы.
Должно быть, я заснул, потому что помню, что из приятного забытья меня вывело резкое движение вскочившего со своего места кота. Я увидел в тусклом свете его силуэт — голова вытянута вперед, передние лапы чуть подогнуты, задние выпрямлены и напряжены. Он, не отрываясь, смотрел куда-то в стену, западнее окна. Сначала я не увидел там ничего особенного, но все же мое внимание оказалось прикованным к той же точке.
Приглядевшись, я понял, что кот волновался не напрасно. Мне показалось, что драпировки на стенах двигаются, но утверждать это не могу. В чем я могу поклясться, так это в том, что за ними я слышал тихую возню, похожую на мышиную или крысиную. Через секунду кот прыгнул на один из гобеленов и сорвал его на пол, обнажив старую стену, на подновленной штукатурке которой не было никаких грызунов.
Ниггерман, раздирая когтями гобелен и пытаясь время от времени просунуть лапу между стеной и дубовым полом забегал вдоль стены. Он ничего не нашел и нехотя вернулся ко мне на кровать. Я за все это время не двинулся с места, но заснуть потом уже не мог.
Утром я опросил всех слуг, но никто не заметил ничего странного, лишь кухарка вспомнила, что кошка, спавшая у нее в комнате на подоконнике, вдруг взвыла, разбудив ее, а потом выскочила в открытую дверь и понеслась вниз по лестнице. Я подремал до обеда, а потом поехал к капитану Норрису, который был заинтригован моим рассказом. Эти происшествия — сколь незначительные, столь и необычные, — будили его воображение, и он тут же припомнил некоторые местные мистические поверья. Основываясь на них, Норрис дал мне крысиный яд и несколько мышеловок, и по приезде домой я послал слуг расставить их по замку.
Заснул я рано, но вскоре пробудился от страшного сна. С большой высоты я смотрел в полуосвещенный грот, где, по колено в грязи, белобородый демон-свинопас гонял каких-то полуистлевших, дряблых зверей, вид которых вызвал у меня неописуемое отвращение. Затем он остановился, кивнул кому-то головой. Тут же огромная стая крыс скатилась с края пропасти, чтобы пожрать и его, и зверей.
Меня разбудили движения Ниггермана, который, как обычно, спал у меня в ногах. Мне сразу стало ясно, почему он выгибает спину, шипит и, выпуская когти, царапает мне ноги, — отовсюду слышалось, как по замку шныряют огромные, голодные крысы. Заря потухла, и в темноте я не мог разглядеть — двигаются ли уже восстановленные драпировки, и поэтому поскорее включил свет.
Как только лампочка зажглась, я увидел, что все гобелены колышутся таким образом, что их оригинальные узоры напоминают пляску смерти. Это движение, а вместе с ним и звуки прекратились в один момент. Вскочив с кровати, я схватил ручку от металлической грелки с углями, пошуровал ей за гобеленам и приподнял один их них. Там ничего не было, только оштукатуренная стена, даже кот перестал нервничать. Я осмотрел поставленную в моей спальне мышелову. Все ходы захлопнулись, но мышеловка была пуста: даже клочка шерсти не осталось.
О том, чтобы снова лечь спать, не могло быть и речи, и поэтому я, взяв свечу, пошел с котом по галерее к лестнице, спускающейся в мой кабинет. Но едва мы дошли до каменных ступенек, как Ниггерман ринулся вперед и исчез. Когда я сам сошел в кабинет, то сразу же услышал звуки, которые невозможно с чем-либо спутать.
Дубовые панели кишели крысами, а Ниггерман метался с яростью охотника, теряющего добычу. Я зажег свет, но на этот раз шум не прекратился. Крысы продолжали свои игрища, топая с такой силой, что я мог определить общее направление их движения. Происходила грандиозная миграция этих животных откуда-то сверху в подвал, или еще глубже.
Я услышал шаги в коридоре, распахнулась дверь и появились двое слуг, Оказалось, что и все остальные кошки вдруг начали шипеть и выгибать спины, а потом унеслись вниз по лестнице и сейчас мяукали и скреблись у двери в подземелье. Я спросил, не слышали ли слуги крыс, но они ответили отрицательно, Я хотел, было, обратить их внимание на шорохи, но тут заметил, что они прекратились.
Сопровождаемый слугами, я спустился к двери в подземелье, но кошки уже разбежались. Я решил обследовать подземелье позже, а пока только осмотрел мышеловки. Все они сработали, но никто не попался. До утра я сидел, задумавшись, в кабинете, отмечая, что звуки слышали только кошки и я, и вспоминая все известные мне подробности легенд о замке.
До полудня я проспал в библиотеке в мягком кресле, которое поставил там в ущерб средневековым интерьерам, а потом позвонил капитану Норрису с тем, чтобы он приехал и помог обследовать подземелье.
Мы не нашли ничего примечательного, разве что нас взволновал тот факт, что подземный склеп был по-видимому построен руками римлян. Низкие арки и массивные столбы были подлинно римскими — не то, что грубые сакские постройки — гармоничными и стройными, напоминавшими об эпохе цезарей. На стенах было множество описанных археологами надписей, например: ВЛАД... ВРЕМ... ПРОТИВ... ПОНТИФИК... АТИС... При упоминании об Атисе я вздрогнул, вспомнив, что читал у Катулла о жутких обрядах в честь этого восточного божества, чей культ был смешан с почитанием Кибелы. При свете фонарей мы с Норрисом без особого успеха попытались разобрать полустершиеся рисунки на прямоугольных каменных блоках, служивших алтарями. Мы вспомнили, что один из рисунков, солнце с лучами, датировался учеными доримским периодом. Значит, алтари были взяты римскими жрецами из более древнего храма коренных жителей, стоявшего на этом месте. На одном из алтарей меня привлекли коричневые пятна. Состояние же поверхности самого большого из них указывало, что на нем разводили огонь — там, вероятно, сжигали жертв.
В этом склепе, у дверей которого скреблись кошки, мы с Норрисом решили провести ночь. Слуги снесли вниз диваны, и им было приказано не обращать внимания на ночную беготню кошек. Ниггермана мы взяли с собой, полагаясь на его чутье. Мы закрыли тяжелую сработанную под средневековье дубовую дверь, зажгли фонари и стали ждать.
Подземелье было очень глубоким — его фундамент, вероятно, уходил даже вглубь известняковой скалы, нависавшей над пустой долиной. Я не сомневался, что неизвестно откуда взявшиеся крысы стремились именно туда, хотя и не мог понять, зачем. Пока мы лежали в ожидании, я изредка забывался неглубоким сном, от которого меня пробуждали нервные движения кота.
Мой сон был нездоровым и походил на тот, который мне привиделся предыдущей ночью. Снова темный грот, свинопас с жутким погрязшим в грязи стадом, — но сейчас все детали сна словно приблизились, были видны отчетливее. Я разглядел расплывчатые черты одного из животных и пробудился с таким криком, что Ниггерман прыгнул в сторону, а бодрствовавший капитан Норрис громко рассмеялся. Знай он причину моего крика, он бы воздержался от смеха, но я почти ничего не запомнил из своего кошмарного сна — страх иногда поражает память весьма кстати.
Когда все началось, Норрис и разбудил меня, предлагая прислушаться к кошкам. Из-за закрытой двери доносилось душераздирающее мяуканье и скрежет когтей, а Ниггерман, не обращая внимания на сородичей снаружи, носился вдоль голых стен.
Я, так как происходило нечто аномальное, необъяснимое, почувствовал острый страх. Крысы, если только у меня и кошек не развились галлюцинации, шурша, соскальзывали вниз внутри римских стен, которые я считал сделанными из монолитных известняковых блоков. Но даже если это было так, если там были живые существа, то почему Норрис их не слышит? Почему он обращает все свое внимание на Ниггермана и кошек снаружи и не догадывается, чем вызвано их поведение?
К тому времени как я, по возможности спокойно и логично, сумел рассказать Норрису, что я, казалось, слышал, шум утих. Он удалился вниз, вглубь, ниже всех возможных погребов, и как будто вся скала под нами заполнилась рыскающими крысами. Норрис не проявил скептицизма, наоборот — он выслушал меня внимательно. Он жестом показал мне, что и кошки за дверью стихли, как будто потеряли след крыс. Однако, Ниггерман вновь разбушевался и теперь бешено царапал основание алтаря в центре склепа.
Происходило нечто невероятное. Я видел, что капитан Норрис — человек материалистически мыслящий, куда более молодой и здоровый, чем я, — тоже был не на шутку встревожен, хотя, быть может, и потому, что всю жизнь слушал местные легенды. Мы завороженно смотрели на кота, который, постепенно успокаиваясь, все еще бегал вокруг алтаря.
Норрис перенес фонарь поближе к алтарю, опустился на колени и стал соскребать старые лишайники, чтобы лучше осмотреть то место, где его тяжелая плита сходилась с полом. Он ничего не нашел и уже хотел подняться, когда я заметил одно простое обстоятельство, заставившее еня задрожать, хотя оно только подтвердило уже оформившееся подозрения.
Я сказал о нем Норрису, и некоторое время мы напряженно наблюдали простой и неоспоримый феномен — пламя фонаря, поставленного около алтаря, заметил отклонялось, как бывает при сквозняке, в сторону. Струя воздуха, несомненно, исходила из щели между полом и алтарем.
Остаток ночи мы провели в хорошо освещенном кабинете, нервно обсуждая дальнейшие действия. Одного только открытия, что под древнейшей римской кладкой существует еще одно глубочайшее подземелье, пока не обнаруженное никем из работавших здесь триста лет археологов, было бы достаточно, чтобы взволновать человека, А тут еще зловещие легенды, окружавшие замок! Возбужденное сознание подсказывало два выхода: от греха подальше покинуть замок навсегда или, набравшись смелости, решиться на приключения и произвести вскрытие пола в подземелье.
К утру мы решились на компромисс: поехать в Лондон, набрать группу профессиональных ученых-археологов и с их помощью раскрыть тайну. Кстати, прежде чем покинуть подземелье, мы безуспешно пытались сдвинуть с места алтарь, который, несомненно, был дверью в пугающую неизвестность, а теперь разобраться во всем мы хотели предоставить более подготовленным людям.
Мы долгое время провели в Лондоне, договариваясь с пятью учеными, неоспоримо авторитетными людьми, на которых можно было положиться и в том случае, если в ходе дальнейших исследований всплывут какие-либо семейные тайны. Рассмотрев наши факты, догадки, легенды, они не только не стали высмеивать нас, но, напротив, проявили искренний интерес и сочувствие. Нет необходимости упоминать все имена; но могу назвать, например, сэра Уильяма Бринтона, прославившегося раскопками Троада. Когда, наконец, тронулся поезд, увозивший всю нашу группу в Анкестер, я вдруг почувствовал, что стою на пороге ужасных открытий. Возможно, так на меня подействовала совпавшая с началом экспедиции смерть нашего президента за океаном и общая атмосфера траура среди живших в Англии американцев.
Вечером седьмого августа мы прибыли в Эксхэм Праэри и узнали, что в наше отсутствие ничего необычного не произошло. Кошки были совершенно спокойны, и ни одна мышеловка не сработала. К исследованиям мы собирались приступить на следующий день, а пока я разместил гостей по комнатам.
Сам я остался в своей спальне в башне, как всегда, с Ниггерманом. Заснул я быстро, но меня сразу захватили кошмары. Мне снилось римское празднество, на котором в центре внимания находилось закрытое блюдо, хранившее нечто страшное. Потом опять вернулся проклятый пастух с грязным стадом в полуосвещенном гроте. Однако встал я поздно, уже наступил день, и все было мирно. Крысы, настоящие или мнимые, меня не потревожили, Ниггерман еще крепко спал. Спустившись вниз, я увидел, что во всем доме царит спокойствие. Один из исследователей, Торнтон, довольно нелепо попытался объяснить установившийся покой тем, что определенные силы уже показали мне то, что я должен был увидеть.
К одиннадцати часам утра все было готово к работе и, вооружившись мощными электрическими фонарями и специальным инструментом, мы сошли в подземелье и закрыли за собой дверь. Ниггермана ученые, полагаясь на его чутье, решили взять с собой на случай встречи с крысами.
Мы бегло осмотрели римские надписи и украшения алтаря, так как трое из ученых их уже видели, а все пятеро читали их описание, Все внимание было обращено на центральный алтарь, и уже через час сэр Уильям Вринтон налег на использовавшийся в качестве рычага лом, и плита отклонилась назад.
Если бы мы не были подготовлены, то открывшееся жуткое зрелище привело бы нас в ужас. Через квадратный люк в каменном полу мы увидели лестницу с истертыми ступенями, усыпанную человеческими костями. Позы сохранившихся скелетов выражали панику и ужас, многие были изъедены грызунами, а черепа указывали на явный идиотизм или обезьяноподобие их прежних обладателей.
Вниз от страшных ступеней уходил тоннель, похоже, выбитый в скале и пропускающий поток воздуха. Это не было мгновенным колебанием воздуха, как, например, при захлопывании люка, но постоянным, свежим дуновением. Несколько помедлив, мы с содроганием принялись расчищать проход. Именно в тот момент сэр Уильям, осмотрев каменные стены, сказал, что тоннель, судя по направлению стесов, был пробит снизу..
Теперь я должен собраться и особо тщательно подбирать слова.
Спустившись на несколько ступенек, мы увидели спереди свет, не мистический фосфоресцирующий, а нормальный дневной свет, который не мог проникать откуда-либо, кроме как через неизвестные отверстия в известняковой скале, на которой стоял замок. В том, что эти отверстия не были найдены ранее, нет ничего удивительного: долина совершенно необитаема, а скала, нависающая над ней под углом, столь высока, что осмотреть ее всю под силу только альпинисту.
Еще через несколько шагов у нас перехватило дыхание от нового кошмара и перехватило дыхание в прямом смысле слова, так как Торнтон упал в обморок на руки застывшего без движения соседа, Норрис, полное лицо которого вдруг побелело и обрюзгло, дико закричал, а я, кажется, захрипел и закрыл глаза.
Тот, кто стоял за мной, безжизненным голосом простонал: «О, боже!». Из семи мужчин только сэр Уильям Бринтон сохранил самообладание, хотя шел во главе группы и должен был увидеть этот ад первым.
Это был полуосвещенный грот гигантских размеров, в котором я разглядел могильники, сложенные в круг валуны, римское строение с низким куполом, разрушенный сакский жертвенник, раннеанглийскую деревянную постройку. Но все это меркло на фоне моря костей. Большинство их было насыпано беспорядочными грудами, а некоторые были еще соединены в скелеты, позы которых указывают на демоническую ярость — они или отбивались от угрозы, или кровожадно хватали других.
Антрополог доктор Траск начал обследовать черепа и озадаченно признал неизвестный ему деградировавший тип.
Большинство из них по степени эволюции стояли ниже пилтдонского человека, но по всем признакам были человеческими. Черты некоторых черепов говорили о более высокой стадии развития, а отдельные представляли собой высокоразвитый современный тип. Кости были погрызены крысами, а также носили отпечатки человеческих зубов, Вперемешку с ними валялись мелкие косточки крыс — могильщиков и последних жертв древней трагедии.
Удивительно, но после всех этих открытий мы были еще живы и даже сохранили рассудок. Ни Хофман, ни Хайнсманс даже в самом кошмарном готическом романе не сочинили бы сцены столь же дико невероятной, отталкивающей, как этот полуосвещенный грот. Натыкаясь на каждом шагу на новое открытие, мы старались не думать о том, что творилось в этой преисподней триста, или тысячу, или две тысячи, или десять тысяч лет назад. Несчастный Торнтон снова упал в обморок, когда Траск сказал, что, судя по скелетам, многие люди здесь передвигались на четвереньках уже на протяжение двадцати поколений.
Новые ужасы преследовали нас, когда мы попытались разобраться в постройках. Четвероногих людей (среди них нам встретилось несколько более современных скелетов прямоходящих) содержали в загонах, откуда они потом вырвались, гонимые голодом или страхом перед крысами. Узников были целые стада, откармливали их, очевидно, фуражными овощами, разложившиеся остатки которых тоже были здесь, утрамбованные в каменные закрома доримской постройки. Теперь стало ясно, почему мои предки содержали такие огромные сады — о, боже, дай мне забыть это. Для чего предназначались узники, тоже не приходилось спрашивать.
Сэр Уильям, стоя с фонарем в римской постройке, рассказывал о немыслимых ритуалах и об особой диете, которой придерживались жрецы доисторического культа, который потом влился в культ Кибелы. Норрис, проведший военные годы в траншеях, не смог удержаться на ногах в английском доме, оказавшемся бойней и кухней — как он и предполагал. Но видеть привычную английскую утварь в таком' месте, читать там английские надписи, последняя из которых относится к 1610 году! Я не смог войти в этот дом, в котором творилось столько зла, — пресеченного кинжалом моего предка Уолтера де ла Поэра.
Я отважился войти в сакское строение с отвалившимися дубовыми дверями и увидел внутри десять выстроенных в ряд камер с ржавыми решетками. В трех из них были узники — скелеты высокой степени эволюции, на пальце у одного из них я обнаружил перстень с печатью, воспроизводящей мой собственный герб. Сэр Уильям нашел более древний каземат под римским зданием, но там камеры были пусты. Под ними был узкий тайник, хранящий аккуратную коллекцию костей, на некоторых из которых были выгравированы параллельные надписи на латинском, греческом и фригийском языках.
Тем временем доктор Траск вскрыл один из доисторических могильников и достал черепа, несколько более развитые, чем у гориллы, со следами идеографических надписей. Пока длился весь этот кошмар, спокоен был лишь мой кот. Увидев, как он невозмутимо уселся на куче костей, я подумал о том, какие тайны могут хранить его мерцающие желтые глаза.
Осознав до некоторой степени, что совершалось в этом гроте, — о котором предупреждал меня мой вещий сон — мы направились вглубь темной пещеры, туда, куда уже не доходил свет. Пройденные несколько шагов открыли нам ряды ям, в которых обычно кормились крысы, но которые с некоторых пор перестали пополняться. Армия крыс перекинулась на живых узников, а потом вырвалась из замка, опустошая окрестности, что и было отражено в достопамятных легендах!
О, боже! Эти черные ямы распиленных, высосанных костей и вскрытых черепов! Кошмарные траншеи, забитые костями питекантропов, кельтов, римлян и англичан за столько веков греха! Некоторые были заполнены доверху и определить их глубину было невозможно, другие казались бездонными, даже свет фонаря не достигал дна. Какие еще ужасы они хранили?
Один раз я сам оступился вблизи такой бездны и пережил момент животного страха. Я, должно быть, долго там стоял, потому что рядом уже никого не было, кроме капитана Норриса. Потом из темноты вдали я услышал звук, который уж так хорошо знал. Мой черный кот ринулся туда, в неизведанную бездну, как крылатое египетское божество. Но и я не отставал: через секунду я уже слышал жуткое топтание этих демонических крыс, которые опять тянули меня туда, где в центре земли безликий сумасшедший бог Ниарлатотеп завывает в темноте под аккомпанемент двух бесформенных, тупых флейтистов.
Мой фонарь погас, но я продолжал бежать. Я слышал голоса, выкрики и эхо, но все заглушало это вероломное, порочное топтание. Оно все поднималось, поднималось, как окоченевший, раздутый труп поднимается над маслянистой поверхностью реки и плывет под мостами к черному, гнилому морю.
Что-то наскочило на меня — мягкое и полное. Должно быть, крысы, плотная, алчная орава, пожирающая и мертвых, живых... Почему бы крысам и не сожрать де ла Поэра, раз де ла Поэры ели запретную пищу? Война сожрала моего мальчика, будь они все прокляты... А янки сожрали Карфакс, в огне пропал мой дед и секретный конверт... Нет, нет, я не тот дьявольский пастух в гроте! И у одного из бесформенных зверей лицо не Эдварда Норриса! Кто сказал, что я — де ла Поэр? Норрис жив, а моего мальчика нет... Почему Норрису принадлежат земли де ла Поэров?... Это шаманство, говорю вам... пятнистая змея... Проклятый Торнтон, я отучу тебя падать в обморок от того, что делает наша семья. Это — кровь, ты, ничтожество, я тебе покажу, как брезговать.. Извольте... Великая Матерь, Великая Матерь... Атис!... Диа ад, аодаун, багус дунах орт! Донас!... у-ууу... р-р-р-р... ш-ш-ш-ш...
Они говорят, что я кричал все это, когда через три часа они нашли меня в темноте, нашли рядом с полусьеденным телом капитана Норриса, и моим котом, пытавшимся меня загрызть. Они взорвали Эксхэм Праэри, забрали моего Ниггермана и заперли меня в этой комнате с решетками; теперь все шепчутся о моей наследственности и поступках. Торнтон — в соседней комнате, но поговорить с ним они мне не дают. Они также стараются скрывать все сведения о замке. Когда я говорю о бедном Норрисе, они обвиняют меня в немыслимом преступлении, но они должны знать, что это сделал не я. Они должны знать, что это крысы, шаркающие, шмыгающие крысы, чей топот никогда не даст мне заснуть, дьявольские крысы, которые бегают за обшивкой этой комнаты и зовут меня к новым кошмарам, крысы, которых они не слышат, крысы, крысы в стенах.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бассейн
Я питаю страсть к лазанию по всяким заброшенным местам, в особенности по старым советским элементам инфраструктуры. У себя в городе я облазил почти всё, что можно было посетить. Даже был в Припяти с такими же «двинутыми» (есть фотография, где я стою на фоне того самого парка аттракционов, я ею очень горжусь). Но настоящий страх настиг меня не в городе-призраке, а там, где началось моё увлечение сталкерингом — на земле моих родственников, в деревне под Харьковом. Моя тётя вышла замуж за украинца — у него была квартира в городе и дом в деревне, где жила его мать. Мои родители каждое лето сплавляли меня с сестрой в солнечную деревню к бабе Тане. Там я познакомился со своим другом Денисом (он как раз и подсадил меня на сталкеринг). Мы с Денисом исследовали все местные бомбоубежища и подвалы, а один раз даже унесли кучу противогазов из какого-то подвала.
Где-то месяц назад Денис написал мне, что у них рядом с городом энтузиасты обнаружили нетронутый цивилизацией заповедный пионерский лагерь времен Брежнева. Я, естественно, весь загорелся, купил у врача больничную справку и поехал в Харьков. Опущу подробности поездки — и в итоге вот я с Денисом уже стою у входа в комплекс. Захваченный грибком и разрухой спортивный зал, пустой бассейн, облицованный побитым кафелем с черной плесенью, школьные кабинеты с ветхими досками и портретами Ленина, выбитые стекла, разбросанные тетради по коридорам — как же я люблю всё это... В тот день я сделал кучу отличных фотографий.
Самый мой любимый момент в сталкеринге — это когда я вскрываю подвальный замок и копаюсь во всяких ящиках (один раз я обнаружил на одном заводе ящик с АКМ-74; один «калаш» я оставил себе, остальное продали). Всё началось, когда на следующий день мы с Денисом пилили замок в подвал циркулярной пилой. Я не знаю, чем думали в прошлые времена, когда оставляли в пионерских лагерях кучи армейских аптечек с очень интересным содержимым — в общем, я набрал целую сумку наркотиков, и тут мне захотелось сфотографироваться напоследок в разрушенном бассейне на фоне плаката «Коммунизм — это молодость мира, и его возводить молодым!» (да уж, я запомнил эту фразу на всю жизнь).
Когда я открыл синюю обшарпанную дверь, то увидел труп голой девушки, подвешенный над бассейном на фоне того самого плаката. Я испугался, но не впал в панику (сталкеры часто имеют дело с трупами бомжей или жертв бандитизма). Мы подошли поближе, и тут началось. На горле девушки был металлический ошейник, который крепился на цепи. Цепь же крепилась на крючке для прожектора. Всё это было сделано на высоте четвёртого этажа. Вчера там ничего не висело. Я просто не представляю, как она там оказалась — как можно было без помощи огромной лестницы забраться на 4-й этаж спортзала и подвесить себя на длинной тяжелой черной цепи, повесив её на крючке, где еще вчера был прожектор? В тот момент это до меня ещё не дошло, поэтому я решил сфотографировать эту девушку на фоне плаката. Она была молодой (не больше 20 лет), хорошо сложенной с волосами цвета смолы. Достав из кармана фотоаппарат, я уже был готов сделать кадр, как вдруг цепь лопнула.
Труп упал на кафель, издав противный звук, в котором был слышен треск костей. Вы не представляете, как жутко мне было. Если до этого Денис стоял и робко смотрел на подвешенный труп, то теперь он просто стал плакать. А я — не знаю даже, что на меня нашло, — я решил подойти поближе к девушке. Переломанное тело лежало на дне бассейна. Лицо девушки было красивым и правильным, мне даже стало жаль, что она решила повеситься. Я смотрел на неё пару секунд, и мне показалась, что она пошевелила кончиком пальца на ноге. Увидев это, Денис сел на корточки и зарыдал ещё сильнее. Я отбежал к двери и стал дергать ручку, но она не открывалась! Обернувшись, я увидел, как встаёт труп и подходит к Денису. Он перестал рыдать. Я стал кричать на него, но он даже не обернулся. Они стояли лицом к лицу. Я позвал Дениса ещё раз, но он опять не отреагировал. Абсурдность ситуации просто сводила с ума.
Тут я всё понял. Это всё было дурацким розыгрышем, чтобы напугать меня! Я с облегчением выдохнул и прокричал: «Ну вы даёте, я чуть не умер от страха! Как вы такое сделали?». Денис промолчал, медленно поправляя трупу растрепавшиеся волосы (я подумал, что он собрался её поцеловать) и сказал ей: «Ты уникальная». Сказал таким отрешенным голосом, что я сразу понял — нужно убегать, чёрт с ним, с другом. Я решил вылезти через разбитое окно второго этажа — метнулся к окну, выкинул в него свою сумку и стал подпрыгивать, чтобы залезть самому. Это у меня не получалось. Было так страшно, я даже думал, что сейчас обмочусь. Тут я услышал звук приближающихся босых ног и не смог сдержать себя — обернулся...
Труп шел ко мне. И мне сразу стало ясно, что это даже не человек. Лицо девушки уже не выглядело милым, оно было перекошено в чудовищной гримасе (в особенный ужас вгоняли мертвые глаза девушки). Оно наклонило голову чуть набок, словно изучая меня с любопытством. Последней каплей стала фраза Дениса, сказанная всё тем же замогильным голосом: «Не бойся её, она хорошая. Она хочет дружить». Тут до меня дошло, что я бы мог залезть в окно, используя шведскую стенку. Я залез на стенку, прыгнул и зацепился за оконную раму руками, сильно порезав правую ладонь о выступающее стекло. Кровь брызнула теплой струей. Кое-как я перелез, спрыгнул и разбил себе подбородок во время падения. Я подобрал сумку и побежал к своему велосипеду.
Баба Таня была в шоке, когда я, весь окровавленный, стал истерично рыдать, обнимая её. Чуть успокоившись, я попросил бабушку анонимно вызвать милицию в пионерлагерь, чтобы они отыскали Дениса, а сам решил срочно уехать домой. Не собирая вещи, взяв только сумку с наркотиками, я попросил одного знакомого подбросить меня за сто долларов до города. Там я сел на электричку, потом на поезд, и вот уже два дня нахожусь дома (каким образом меня пропустили на границе с таким багажом, вы и сами понимаете).
Интересно, нашла ли милиция Дениса у бассейна? И жив ли он ещё?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Вьюга
Хочу рассказать вам историю, произошедшую со мной и моими коллегами одной ненастной зимней ночью. В то время я работал водителем УАЗа «скорой помощи». Как-то в декабре мне, фельдшеру Гене и молоденькой практикантке Вике пришлось отправиться по срочному вызову в далёкий посёлок.
Снег валил стеной, мороз был градусов под двадцать, плюс сильный ледяной ветер. Я с трудом вёл по обледеневшей дороге машину, постепенно приходя к выводу, что всё плохое, что с нами могло случиться, уже случилось. У моего сменщика была привычка воровать всё, что плохо лежит (а также бежит, сидит или шевелится). Поэтому у машины был сломан передний мост (детали перманентно разворовывались моим ушлым напарничком), не горел ближний свет фар, а вместо новой шипованной резины на задних колёсах стояли два старых «лысых» баллона. Словом, вождение в таких условиях напоминало весьма экстремальное ралли.
Спустя какое-то время фельдшер попросил меня на минутку остановиться и вывалился в метель по своим надобностям. Вскоре он ввалился обратно в салон, я тронулся вперёд... и чуть не заработал инфаркт, когда из салона ко мне высунулась всклокоченная, рыжая, абсолютно незнакомая мне голова с вопросом:
— А что, фельдшера мы там оставим?
Я резко ударил по тормозам и обалдело спросил у неожиданного пассажира:
— А ты кто такой, вообще?
Оказалось, пока Гена занимался своими делами, к нему подошёл этот тип и попросил отвезти его в посёлок, куда направлялись и мы. После чего мужик залез в машину, а я, приняв его за Гену, дал по газам...
Тем временем из метели появился настоящий Гена, ещё с улицы жестами показывающий, что он хотел бы со мной сотворить. Мы осторожно двинулись дальше. Нежданный попутчик назвался Петром. Неожиданно он схватил меня за рукав:
— Мужики, тормозите! Там Игорь!
Из метели прямо перед носом нашего УАЗика на дороге возник невысокий силуэт в ушанке.
Сказать, что мне эта ситуация не понравилась — это слишком слабо. Мало того, что один посреди заснеженного поля практически из ниоткуда возник, так теперь ещё и второй нарисовался! Причём издалека в такую метель его заметить было невозможно, а вот Петя точно знал, где находится его приятель — ещё до того, как я его высветил фарами.
— Мужики, а вы как, вообще, здесь оказались? — задал им вполне закономерный вопрос Гена. В ответ оба путника ничего не сказали.
Мы ехали очень медленно и осторожно. Оба мужика сидели тихо, глядя себе под ноги. Метель бушевала всё сильнее. Я включил мощную фару — искатель на крыше и «аварийку», и только и успел с матерщиной ударить по тормозам. От экстренного торможения нашу машину только чудом не унесло в придорожную канаву.
На дороге спиной к нам стоял человек. Я вылез из машины, искренне желая разбить физиономию стоящему посреди дороги. Но тут я разглядел его лицо... Там было сплошное месиво — опухшие глаза, окружённые здоровенными синяками, нос свёрнут набок, половина зубов выбита, изо рта стекает струйка крови...
— Вы кто? — спросил он.
— «Скорая помощь»! В Ильичёво едем! — крикнул ему вылезший из тёплого нутра «буханки» фельдшер.
И тут незнакомец преобразился — разбитое лицо снова стало целым, его озарила радостная улыбка. Он что-то неразборчиво крикнул и побежал от нас прочь, в темноту и снег.
Гена пожал плечами, вернулся к машине и, обращаясь к нашим странным спутникам, спросил:
— Вы его не знаете?
И вдруг резко повернулся ко мне:
— А где они?
Я сунулся в салон. Наших попутчиков и след простыл. Вика, наблюдавшая из салона за нами и странным мужиком на дороге, тоже не заметила, как они исчезли. Задняя дверка наглухо заперта, а из боковой, кроме Гены, никто не выходил...
Но тут нам стало не до наших загадочных пассажиров — впереди показались люди с керосиновыми лампами. Они проводили нас к дому, около которого стояла разбитая в хлам машина. Люди вцепились в Гену и с криками: «Скорее, он ещё жив!» — чуть ли не силой утащили его в дом. Мы с Викой вошли следом.
Выяснилось следующее. Около трёх-четырёх часов назад трое друзей возвращались на машине в посёлок. Водитель был не очень опытен, началась эта окаянная вьюга, и в итоге машина на большой скорости влетела в дерево. Двое погибли на месте, а третий пассажир впал в кому.
И тут я невольно взглянул на лицо уцелевшего пассажира... Оно было разбито в сплошное мясо, но показалось мне странно знакомым.
Пока Гена с местным доктором колдовали над пострадавшим, я прошёл в соседнюю комнату, откуда доносился тихий плач. Там в тусклом свете «керосинок» сидели три женщины, а на кроватях лежали тела погибших. Я взглянул на лица трупов. Слева, ближе к окну, лежал рыжий бородач Петя, севший в нашу машину первым. На соседней с ним кровати, с пятаками на глазах, лежал его приятель Игорь...
Мы с Викой вышли во двор. Было около часа ночи, на весь посёлок горело всего два-три фонаря. В посёлке стояла гробовая тишина, даже деревенские собаки не брехали. Как ни странно, страха мы не ощущали.
За спиной тихо скрипнула дверь. Я обернулся и увидел три неясных силуэта, исчезнувших в ночной тишине.
Через минуту в доме с новой силой послышались женские рыдания. Гена, с усталым и осунувшимся лицом, вышел к нам и закурил.
— Умер, — ответил он на наш немой вопрос. — Травмы, почти несовместимые с жизнью. В больнице, в городе, может быть, и спасли бы. А здесь...
Назад мы ехали молча. Когда мы вернулись на родную станцию, никто ни о чём спрашивать особо не стал. А сами мы, разумеется, тоже не распространялись — кто в такое поверит?..
Только вот после той ночной смены в нашей машине появилась иконка.
А своему напарнику, который пытался её стащить — я сломал два пальца...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Руки
Наверняка многие из вас знают «прикол», когда с помощью различных манипуляций руки человека начинают подниматься вверх без всякой на то причины. Так вот, пару лет назад летом мы с друзьями пришли в гости к девчонке, которую зовут Катя. Когда слушали музыку, кто-то завёл разговор о фокусах. В ход пошли карты, монеты, стаканчики и шарики — в общем, всё, что нашли в квартире.
И тут Катя вспомнила про «руки». Она решила показать остальным свои навыки фокусника на мне. Я встала к стене всем телом, неплотно прижавшись к ней, и закрыла глаза. Катя начала производить действия, которые являются по сути бессмысленными, они нужны только для того, чтобы произвести впечатление «таинственного ритуала». Делала она следующее: взяв мои руки, она четыре раза скрестила их (как упражнение «ножницы») и четыре раза поочерёдно щелкнула пальцами — то возле левого уха, то возле правого. Затем расположила свою ладонь вертикально напротив моего рта, и выдохнула на неё один раз. Всё вышеописанное повторилось три раза, при этом дышала я в ладонь Кати два, а затем три раза. Дальше она, сказав что-то вроде: «Пусть тебе поднимут руки те, кто умер из твоих родных», — начала делать руками «пассы».
Как обычно бывает во время этого «фокуса», сработало самовнушение, и мои руки сами стали тянуться вверх. Катя отошла назад, а мои руки медленно, но верно поднимались и были уже расположены почти параллельно полу. Тут я резко открыла глаза, потому что появилось ощущение, что кто-то слегка сжал мне запястья, а через пару секунд эти места начало немного жечь. Но рядом никого не было. Все сидели на диване на расстоянии пары метров и с удивлением смотрели на меня, так как выражение моего лица на тот момент явно показывало всем, что что-то пошло не так. Катькин кот, Тимка, сначала быстро забежал за диван, а потом и вовсе пулей вылетел из комнаты. И тут над моей головой раздался треск: лопнуло стекло картинной рамки, под которой я стояла. Я с криком отскочила в сторону. Ребята чуть нервно посмеялись, и мы вышли из комнаты, чтобы выйти на улицу.
Только потом, разглядев свои руки, я испугалась по-настоящему: на моих запястьях остались красноватые следы от трёх пальцев...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Там баба белый!»
Мой отец служил в специальных войсках, ядерные боеголовки перевозил — конечно, в специальных контейнерах. Часть его располагалась на холмистой местности. Поодаль от части находились пункты охраны: будка, обнесенная забором, большие железные ворота, мелкая сетка с колючей проволокой наверху. В будке было освещение, стол, стул, журнал дежурства, телефон со связью со штабом. Прямо напротив двери располагалось окно. Такие посты находились каждые 2 — 5 километров: один на холме, другой во впадине и т. д. Отец рассказывал мне:
«Стояла зима. Пришла моя очередь дежурить. Утром меня отвезли на пост, и до позднего вечера я находился на улице, охранял объект с автоматом наперевес. Каждые полчаса делал запись в журнал, докладывал в штаб.
Последние полчаса пошли. Я вышел на улицу, стою, курю. И вижу, что к моему посту движется кто-то — через сетку же все видно. Смотрю — женщина идет в белой сорочке, волосы белые и сама бледная, как бумага... А идет босиком. Я от удивления впал в ступор. Тут как раз за мной машина приехала и фарами то место осветила — никого... Ладно, подумал я, почудилось. Открыл ворота, впустил машину, сделал запись и поехал в казарму. Меня сменил грузин, мой однополчанин — койки наши были рядом, общались с ним хорошо.
Приехал в часть, разделся, лег спать. Часа в три ночи будят меня: «Гена, подъем! Собирайся, поедешь на пост, додежуришь. Потом тебя сутки трогать не будем. Напарнику твоему плохо стало». Ну, я за друга всегда рад, да и приказ есть приказ. Встал, оделся. И ту завели в казарму того грузина, посадили на кровать, а на нем лица нет. Посмотрел на меня и говорит: «Гена, там баба белый!». Тут-то я и обомлел — значит, не почудилось мне...
Но что тут сделаешь — надо ехать. Приехал на пост. Все прошло спокойно. Ближе к утру (зимой светает поздно), когда почти пришло время сменяться, я снова с сигаретой в зубах стал вглядываться вдаль. И вновь увидел её. Идет босиком по снегу, вся белая... Я ей: «Стой, стрелять буду!». А она словно не слышит. Подошла к воротам и давай вокруг них ходить — словно лазейку ищет, руками прощупывает. Я как был, так и замер. Раз круг делает, а я, как волчок, ноги переставляю и за ней слежу. Два круга, три... Чувствовал, как волосы под шапкой дыбом встали. Она на пятом кругу только за ворота зашла, как машина приехала. Еле меня из оцепенения вывели.
Я только потом узнал, что там раньше военные действия были. Может, призрак, а может, природный дух какой...».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бесенок
Случилось это пару лет назад. Я возвращался домой с концерта, было немного прохладно, но не ветрено, светила луна — идеальная погода для возвращения домой после хорошего мероприятия. Маршрутки уже не ходили, на такси тратится не хотелось, поэтому я шёл пешком. Преодолев половину пути, я подумал, что неплохо было бы взять себе пару банок пива. Единственный киоск находился на пустыре как раз возле моего дома. Были, конечно сомнения — дело к полуночи, район не особо людный, и в это время возле таких ларьков часто собирался местный околобандитский сброд. Видеть их совершенно не хотелось.
Пройдя пару метров и завидев ларек, я понял, что видеть и не придется. Было пустынно и перед киоском, и на площадке возле него. Тут я боковым зрением заметил движение и повернулся. Справа от меня шел ребенок. Ну, как его описать?.. Шапка, куртка. В темноте особо выделялись его ботинки, большие не по размеру. Но что в этом такого, собственно? Многие донашивали за старшими. Только вот что он забыл тут в столь позднее время? Может, беспризорник?..
Пока я думал, паренек уже оказался впереди меня. Фонарь осветил его, и мне все стало ясно: какие-то салатовые спортивные штаны, огромная куртка, шапка-«петушок»... Точно бомжонок, рядом, значит, их стоянка — может, за водкой старшие послали...
Но нет — он не постучал в окошко, а только быстро-быстро обогнул киоск два раза. Это вызвало у меня улыбку. Затем мальчик отошел в тень и уселся на асфальт. Я же купил пива и направился в сторону дома.
Уже подходя к подъезду, я услышал сзади шаги переходящие, на бег. Бежал кто-то маленький. Ага, значит, что-то сейчас будет... Я резко развернулся и приготовился «всыпать» маленькому хулигану, но нет — он пробежал мимо меня. Рукава куртки забавно трепетали.
Внезапно он споткнулся и упал. Меня удивил звук падения — как будто уронили мешок с цементом, но никак не ребенка в метр ростом.
Паренёк не поднимался. Подсвечивая мобильным, я подошел к нему и окликнул:
— Малой, ты там как?
В ответ он выдал совершенно непонятный звук, похожий на кошачье мяуканье:
— Мо-я-о-о-о-йо-о-о!
Стоя в полуметре от него, я включил на телефоне фонарик (вместо экрана), и у меня в желудке похолодело.
Передо мной лежала развороченная одежда: скрученные штаны, куртка, ботинки, в один из которых была заправлена штанина, а другой стоял на дороге. Я огляделся, мне вдруг стало очень страшно. Увидел, что слева всего в метре от меня стоит некий черный силуэт высокого роста, слишком уж тонкий для человека, и тут же почувствовал то, что было совсем не к месту — удар током. Причем не всем телом, а только на кончиках пальцев. Сорвавшись с места, я побежал. Успокоился, только когда закрыл дверь своей квартиры изнутри на засов.
Кто знает, может, и сейчас этот «бесенок» бегает где-то по ночам…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Неудавшаяся поездка
Этим летом я, Паша и Кирилл сняли охотничий домик в лесу. Рано утром в условленный день мы собрали вещи и поехали туда. Путь был долгий, Кирилл и Паша решили вздремнуть, а я сел за руль. Часа через два я выехал на дорогу, которая вела прямиком в наш домик. Дорога была ужасная, так что из-за тряски Паша и Кирилл проснулись. Они начали разговаривать о предстоящей охоте. А я, честно говоря, ехал не для того, чтобы убивать животных — меня интересовала красота этого места (я фотограф-любитель и веду свой интернет-журнал, куда я выкладываю свои фотографии).
Вскоре мы увидели набольшую закусочную у дороги. Было уже 5 часов вечера, так что мы решили остановиться и перекусить. Выйдя из машины, мы с удивлением заметили, что вместо сторожевой собаки на цепи сидит дикий волк. Я достал фотоаппарат и сфотографировал его. Потом мы зашли внутрь.
В закусочной, кроме нас, была только одна пожилая женщина. Честно говоря, она здорово походила на ведьму из фильма. На ней было грязное платье, все изъеденное насекомыми, кожа вся сморщилась, а правый глаз у нее был стеклянный. Заметив, что я на нее смотрю, она повернулась в сторону нашего столика и стала ехидно смеяться. Левой рукой она вытащила свой стеклянный глаз и стала его облизывать. Зрелище было пренеприятное.
Кирилл взял мой фотоаппарат и, воскликнув: «Улыбнись, сестренка!», сфотографировал её. Ей это, видимо, не понравилось, ибо лицо её тут же стало злобным. Она встала и, шаркая ногами, подошла к нашему столику. Мы были удивлены и немного напуганы таким поворотом событий. Старуха с силой швырнула свой стеклянный глаз на наш столик (он разбился на мелкие кусочки) и, процедив нецензурные словечки, вышла из закусочной. Мы остались сидеть, шокированные её поведением.
Когда мы выходили из здания, я посмотрел на небо и увидел, что приближается дождь. Волк который до этого спокойно сидел на цепи, стал беспокойно метаться туда-сюда и протяжно завывать. Я вспомнил, как мне говорила бабушка в детстве: «Волки воют к покойнику».
Мы поехали дальше. Минут через пятнадцать начался ливень с грозой. Я попытался найти какую-нибудь радиостанцию, чтобы хоть как-то поднять себе настроение. Нашёл только одну станцию, которая работала еле-еле — мы уже были глубоко в лесу и связь была никудышной. Тучи закрыли небо, стало темно — мне пришлось включить фары. Посмотрев на заднее сидение, я увидел, что ребята снова заснули. Я усмехнулся — как же они будут охотиться на зверей, если постоянно засыпают?.. Снова устремив взгляд на дорогу, я увидел, что на дороге стоит та самая старуха.
Я резко нажал на тормоз. Паша и Кирилл из-за резкой остановки ударились лбами о передние кресла.
— Ты что творишь? — возмутился Паша.
Я ответил дрожащим голосом:
— Посмотри вперед.
Мы не могли поверить своим глазам. Как эта сумасшедшая могла так быстро добраться сюда?
Делать было нечего. Я вышел из машины, осторожно подошёл к старухе, которая смотрела прямо на меня, и начал:
— Простите, пожалуйста, нас за то, что произошло в закусочной...
Она не дала мне закончить — размахнулась и ударила меня по лицу. Удар был настолько сильным, что сбил меня с ног. Кирилл и Паша выскочили из машины. Паша стал поднимать меня, а Кирилл начал кричать на старуху. Она стояла на месте и смеялась. Кирилл замахнулся на неё кулаком и наверняка ударил бы её, но тут старуха открыла рот, и оттуда вылетел целый рой пчел. Они облепили всё лицо Кирилла. Я не мог поверить своим глазам... Паша тоже замер рядом со мной, не смея шевельнуться.
Наконец, старуха закрыла рот, задрала голову вверх и вновь начала громко смеяться. Кирилл упал на землю и не двигался. Мы с Пашей побежали в машину и заперли все дверцы изнутри. У нас началась настоящая паника. Я смотрел в окна, но не видел бабки. Сердце у меня тогда колотилось, как безумное. Паша начал искать в своей сумке телефон, чтобы позвонить, а я перебрался с заднего сидения на переднее, чтобы уехать отсюда...
Когда я поднял взгляд, то увидел, что перед машиной снова появилась эта бабка. В руках у нее были ключи от машины — она размахивала ими и смеялась. Мы с Пашей уставились на неё с разинутымит ртами. Потом я повернулся к Паше и увидел, как его лицо начало таять, как лёд в жаркую погоду.
— Твое лицо!.. — в ужасе воскликнул я.
Он дотронулся рукой до своего лица, и оно прилипло к его ладоням. Он попытался убрать руку, и кожа потянулась, как резина. В этот миг я потерял всякую надежду на то, что я выберусь из этой передряги живым.
У Паши пошла пена изо рта. Хриплым, едва слышным голосом он сказал: «Помоги мне». Я повернул голову, не в силах смотреть на него. На соседнем кресле, рядом со мной, сидела эта старуха.
Я застыл. Руки и ноги отказали — я не мог пошевелиться. Старуха дотронулась до меня, и у меня потемнело в глазах...
Очнулся я утром на опушке леса за той самой злосчастной закусочной. Тело болело, как будто меня всю ночь били. Рядом со мной были Паша и Кирилл, и по их лицам было понятно, что они тоже чувствуют себя отвратительно.
Нашей машины у закусочной не было. Ничего друг другу не сказав, мы вошли внутрь здания. За столиком в углу сидела та самая старуха. Она посмотрела на нас и громко засмеялась.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Встреча на мосту
Через парк на мост — и я дома. Вот уже три месяца это был мой вечерний маршрут. Я хотел изменить себя, вырваться из одиночества, заняться спортом и, наконец, сделать что-то стоящее. Это была не первая попытка. Я понимал, что скоро брошу. Меня хватит ещё на неделю, максимум на две. Я уже начал срываться, диета пошла к чёрту, режим распался. Остался только бег, за который я цеплялся, хотя часть меня уже решила, когда и как бросить. План был хорош: скоро на работе большой проект, и у меня не хватит времени — придётся делать выбор. Я умею себя уговаривать.
Я выбежал из парка и стал подниматься на мост. Горел каждый второй фонарь, были моменты, когда я, ослеплённый далёким светом, не видел, что рядом со мной. В один из таких моментов нога неудачно скользнула по краю бордюра и поехала вниз. Падая, я успел подумать: набегался, можно закончить. Кажется, я повредил руки, пытаясь смягчить удар. Я встал, опираясь на перила. В голове звенело, перед глазами плясали пятна. Правая нога жутко болела — я еле опирался на неё.
Когда оно появилась, я списал неторопливое движение у тёмного края моста на пляску теней после удара — и упустил свой шанс. У спуска моста погас фонарь, затем ещё один. Я обернулся. За спиной было темно, на перила легли когтистые лапы. Я отступил к ещё горевшим фонарям.
Чёрный сгусток вытянул себя на мост. Я почувствовал, как что-то рассматривает меня. Огромные чёрные лапы превратились в сотню тонких когтей, они потянулись ко мне. Чужой, острый взгляд сковал меня. Меня начало трясти от страха. Острый коготь коснулся моего плеча, и я сжался.
Фонарь надо мной лопнул и потух. Его хлопок ударил по мне как кнут, и я побежал. Мне хотелось замереть, сжаться и ждать, но каждый раз, когда я наступал на правую ногу, моё тело пронзало болью. Я делал шаг, кричал от боли и страха и делал следующий. Как только я добегал до очередного фонаря, он лопался. Сгусток двигался за мной.
Наконец, потух фонарь впереди меня. Сгусток появился передо мной. Я не успел остановиться и врезался в него. Десятки маленьких коготков распороли мою кожу, что-то шершавое лизнуло раны. Я прошёл сквозь него.
Я был уверен, что тьма за мной улыбается, а может, и облизывается. Лапы легли мне на плечи. Я дёрнулся несколько раз. Тщетно.
Фонарь загудел и зажёгся. Крик боли ударил по ушам настолько неожиданно и резко, что я упал и зажал уши руками. Первым, что я услышал, был шорох, словно кто-то давил на стену, пытаясь найти изъян и сломать её. Когда я поднял голову, свет от фонаря очерчивал круг, а за ним колыхалась тьма. Она скалилась и тянула тонкие когти ко мне. Под светом фонаря они двигались всё медленнее и, наконец, замирали.
Это движение и рождало оглушительный шорох, но хуже всего был голос в моей голове. Тот самый голос, которым я говорил с собой, которым я оправдывал себя. Он шептал, что пора отдохнуть. Никто не скажет, что я не старался, что был трусом, наоборот, скажут: «Боролся до последнего».
Я кивнул. Фонарь мигнул и погас. Когти ринулись ко мне. Я дернулся в сторону, но слишком вяло. Это не была попытка уйти, а скорее, попытка оправдать себя. Меня схватили. Я закрыл глаза, чувствуя, как что-то обвивается вокруг меня и легонько надкусывает, пробуя на вкус.
Фонарь зажегся снова. Я упал на асфальт.
До утра я простоял на мосту. Фонарь мигал, но я успевал увернуться. В какой-то момент его не стало.
Я не бросил бегать, я ничего никогда больше не бросал. С тех пор я всё довожу до конца — сделал карьеру, изменил себя. Но голос внутри не утих: каждый день он шепчет мне, что достаточно, что можно отдохнуть. Я боюсь, что стоит с ним согласиться — и тьма вернётся.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Введенское кладбище
Введенское кладбище в Лефортово выглядит красивым и одновременно пугающим — оно не похоже на другие кладбища хотя бы потому, что оно какое-то уж слишком европейское: создается впечатление, будто его вырвали из другого места и времени и неизвестно зачем перенесли в Москву наших дней. Старое кладбище привлекает к себе многих: место красивое, ухоженное, довольно тихое и спокойное. Там нельзя фотографировать, на кладбище есть охранники, которые следят, чтобы не снимали. Кладбище еще действующее, как ни странно: хоронить там до сих пор иногда хоронят, в то время как само кладбище не растет и не расширяется — а основано оно ещё в XVIII веке как чумное кладбище.
Осенью 1998 года мой дядя лишился работы, частенько пил и подхалтуривал, где мог. Работал сварщиком, плотником, грузчиком и даже могильщиком на этом самом Введенском кладбище. Кладбище считалось элитным, хоронили тогда там (да, собственно, как и сейчас) музыкантов, деятелей искусств, писателей... И поступил «заказ»: погиб какой-то музыкант, требуется могила. А мест было мало, почти не было. Отправили моего дядю и еще нескольких мужчин искать свободное место. Пока искали, вечер наступил — осень, темнело рано. Найти-то место нашли, конечно, только вот на отшибе в старой части кладбища. Бесприметный такой клочок земли, ровный, заросший, ни обломков нет, ни камней. Холодно, ветрено, темно, ну и неуютно как-то мужчинам стало. Но что поделать, деньги-то всем нужны — посовещавшись, начали копать. Земля была довольно мягкая, хоть и сырая, дело шло быстро. И вот дядя увидел — что-то белое в земле лежит, мягкое, явно не кость и не зубы. Он руку протянул, достал, отряхнул и увидел, что это тапочек белый, крохотный совсем. Чуть позже нашелся и второй, хотя ни костей, ни гроба они не нашли. Ничего странного, казалось бы, только вот та самая свежая могила провалилась буквально через три дня после похорон, и долгое время там яма была. Дядя же уволился от греха подальше.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Жуткое шествие
Эту историю мне рассказала моя бабушка, которая всю жизнь прожила в Якутии. Дело происходило летом 1940 года в местности Хамыдал нынешнего Усть-Алданского района. Тогда бабушка была молодой девушкой и работала в колхозе. Однажды вечером она вместе с другими женщинами ходила собирать скот на вечернюю дойку. Вдруг кто-то из женщин крикнула: «Смотрите, что это?». Все взглянули туда, куда она указывала — по дороге со стороны леса шло стадо скота, а с ними — безногие люди в солдатской форме, опирающиеся культями на спины коров; они так и передвигались вместе со стадом. Бабушка говорит, что выглядело это шествие очень жутко, все женщины с криками убежали.
Уже потом старые люди говорили, что то были предвестники войны. А сейчас я каждое лето в тех местах ягоды собираю одна, иногда становится страшновато, когда вспоминаю рассказ бабушки.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Прапрабабка
Не очень давно мне довелось пожить несколько недель в глухой деревне — называется Медвежьи Горы, находится на Урале. В самой деревне всего около двух десятков ветхих домов, сколько жителей — я не знаю. Но все, кого я встречал, были стариками. В одной из лачуг там жила моя прапрабабушка. Ей 90 с лишним лет, её дом — обычная деревянная избушка, даже не покрашенная. Огород давным-давно запущен, растет яблоня, лук и два кустика помидоров. В доме на каждом углу стояли иконы всех размеров. Куда ни глянь — везде эти безжизненные желтые лица, смотрящие на наблюдателя со скорбью и безразличием.
Пару слов о деревне. Место это находится в низине, с одной стороны горы, и со всех сторон подстуает густой хвойный лес. Есть небольшое заболоченное озеро на противоположной от гор стороне примерно в паре-тройке километров от деревни. По утрам в деревне стоит туман и полумрак — кто живет на Урале, знает, какая сильная разница между утром и вечером.
Так как я был в деревне единственным молодым человеком, свободное время (правильнее сказать, все время) я проводил в прогулках вокруг деревни и чтением. Книг у бабки почти не было, не считая церковной литературы. Радовал меня только журнал «Наука и жизнь», на который подписывался еще мой отец, и книга о легендах и мифах Древней Греции. В доме было очень темно, электричества вообще не было, так что я мог читать только днем и только на улице. Но тут есть свои подводные камни — огромное количество комаров. Поначалу меня они просто убивали, а потом как-то свыкся. Да и, в общем, свыкся с полным одиночеством. Да, это настоящее одиночество, а не то, о котором привыкли говорить городские жители. А все люди рядом — это полумаразматичная бабка и старики, которые ползут в свои дома, едва завидев меня. Люди там совсем не вежливые, и даже на мои попытки просто поздороваться корчили мерзкую старческую гримасу и отворачивались. В итоге, я с журнальчиком отправлялся гулять по лесу, забирался там на гору, просто сидел и читал. Иногда разговаривал сам с собой, чтобы не свихнуться от окружения.
Но как-то со временем я стал замечать, что начал плохо спать. Нет, мне не снились кошмары — просто просыпался посреди ночи, долго не мог заснуть, постоянно было какое-то напряжение неясное, причем только ночью, днем все как рукой снимало. Сказал об этом бабке — она, в общем-то, ожидаемо сказала, что это из-за того, что я крестик не ношу, бесы, бла-бла-бла, надо исповедаться и так далее по списку. Дала крестик мне, говорит, освященный, и книжечку, «молитвенник», до сих пор помню запах страниц. Это немного успокоило меня, психологический фактор сработал — при отсутствии помощи любая помощь сойдет. Пытался читать молитвенник, язык чуть не сломал, да и вообще чувствовал себя от этого странно — попробуйте почитать, сразу поймете. Тем более долго перед сном его читать не мог — не хотел гробить плохое зрение чтением под свечкой.
На пару дней вроде отпустило, а потом началось по новой. Так, я снова просыпаюсь посреди ночи, тяжело дышу, сна нет, с кровати не спрыгиваю, просто глаза открываю. И вижу — надо мной на потолке что-то сидит в углу. Как это бывает в кошмарах, голос пропал, и я могу только хрипеть. Хочу закричать, но не могу. Проходит не знаю сколько времени, и меня чуть отпускает. Пытаюсь рукой прогнать эту тварь, она не шевелится. Когда совсем уже проснулся, надел очки, посмотрел — а это, оказывается, копоть просто. Да уж, ну и дела...
Пошел, налил себе воды, постоял немного, улыбнулся над самом собой, умыл лицо, полегчало. Возвращаюсь в постель, по пути вижу открытую дверь в бабкину спальню. Прошел по дому — ее нигде нет. Вышел во двор на улицу. Думаю, может, вышла в туалет?.. И тут вижу ее в огороде. Она ходит туда-сюда, просто ходит, как будто ищет что-то, руками траву убирает. Минуту я стою, наблюдая за ней с полнейшим непониманием происходящего. Хочу окликнуть бабку, но тут она меня замечает сама. С несвойственной для нее (да и вообще для пожилых людей) скоростью и ловкостью она идет ко мне. Я стою столбом. Она подходит ближе, говорит, внучек, тебе спать надо, иди спать. Я спрашиваю: «Ба, а что ты тут делаешь?». Она мне не отвечает, только повторяет, что мне пора спать, и в дом меня заталкивает. Захожу, сажусь на кровать, ничего не понимаю, в душе тревожно. Через полчаса-час открыватся дверь, бабка обычной своей старческой шаркающей походкой идет к себе, на пару секунд остановившись напротив моей комнаты (спал я в комнате ее сына). Выжидаю какое-то время, пока она не уснет, потом собираю свои немногочисленные вещи, не забыв снять крестик, обуваюсь, выхожу на улицу. Удивительно, но тумана нет. Иду по проселочной дороге несколько часов, дохожу до шоссе, автостопом добираюсь до ближайшего города, там уже автобусом до Свердловска, потом поездом до дома...
Самое интересное начинается здесь. Я возвращаюсь домой, ключи от квартиры у меня есть. Стоит мать на пороге — сказать, что она удивляется моему появлению, значит, промолчать. Плакать начинает, мне ничего не понятно... Чуть позже успокаивается и рассказывает мне невероятную историю. Говорит, что я пропал: просто ночью встал, собрал вещи и ушел. Всех обзванивала — друзей, полицию, больницы, морги, всех на ноги подняла. Я говорю ей — мама, я же бабку твою навещал, ты сама меня уговаривала к ней съездить, вот я у нее и пожил. Мать делает круглые глаза и говорит, мол, ты с ума сошел, это бред полный, ты чего, у меня нет никакой прапрабабки, все давно умерли!..
У меня слов нет, чтобы выразить свои чувства. Рассказал ей все про деревню и про поездку. Она сначала думала, что я вру (в дурную компанию ввязался или что-то такое), но потом поняла, что я правду говорю. При этом родственники ни про какую прапрабабушку не слышали совершенно, тем более на Урале. Мать предлагает мне в психбольницу лечь и лечиться пару месяцев. Сам я категорически против этого, так как считаю, что нахожусь в здоровом уме. Не знаю, как быть — просто забыть этот случай или попытаться разобраться?.. Как вспоминаю и думаю об этом, снова начинаю тревожиться. Наверное, всё-таки придётся вернуться в деревню и разобраться — не люблю дела оставлять незаконченными...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Ты чего здесь?»
Был у меня такой период в жизни, когда дела не шли и ничего не ладилось. С родителями разругалась и после очередной ссоры я решила от них съехать. Как раз встретила старых друзей, поговорили, и я между делом спросила, не сдает ли кто квартиру, на что одна знакомая сказала, что у нее недавно умер дедушка и квартира стоит пустая. Договорились, что она мне позвонит после того, как поговорит с родителями. Позже она вышла на связь, и в итоге я въехала в квартиру и стала жить. Работы было много, поэтому я обычно приходила домой только на ночлег.
Но как-то мне всё-таки выдался выходной день. Весь день я провела за уборкой и другими домашними делами. Вечером около десяти часов легла спать. Лежала, смотрела мультфильмы по каналу «2x2» и услышала, как дверь в квартиру хлопнула и замок щелкнул. Но дверь-то я заперла, ещё и проверила несколько раз! Потом раздались мужские шаги, тяжелые такие, и шуршащий звук, как будто кто-то пакет в руке несёт. Шаги направились в сторону моей комнаты. Я на диване лежала головой к двери и не могла видеть, кто там — всё тело внезапно оцепенело. «Гость» остановился около входа в комнату скрипучим голосом произнёс: «Ты чего здесь?» — и тут же, не дожидаясь ответа, пошёл в сторону кухни. Только минут через пять я набралась смелости и решила посмотреть, что это было, но квартира была пуста.
Утром я позвонила хозяйке и всё рассказала ей. Она сказала, что покойный дед после своей смерти являлся в своей квартире несколько раз, но они освятили квартиру и думали, что больше повторяться это не будет. Я, естественно, быстро съехала, а потом узнала от подруги — мало того, что этот дедушка умер на диване, на котором я спала, так ещё и за год до его смерти на том же диване умерла его жена...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дорога домой
Было это лет семь назад. Мы приехали в деревню на майские праздники — меня и моего супруга позвали наши друзья на шашлыки. Делали шашлык на берегу речки, ну и, естественно, немного выпили. Уточню, что речка протекает вдоль деревни. Отдыхали мы на берегу за церковью. Её в советское время превратили в складское помещение, но сейчас её частично отреставрировали, и она уже работает.
Когда начало темнеть, никто не захотел расходиться, и мы всей дружной толпой пошли в местный клуб на дискотеку, который находился напротив церкви. Моё внимание в клубе привлекла одна парочка, там находящаяся — очень высокая девица и с ней кавалер, едва доходивший ей до плеча ростом. К полуночи я и мой муж пошли домой, попрощавшись со всеми.
От церкви до нашего дома идти пешком, не торопясь, минут двадцать. Дорога широкая, освещения практически нет, но всё равно различить её можно, так как на обочине стоят фонарные столбы, которые освещают путь через три-четыре неработающих фонаря. Мы шли в весёлом расположении духа. Отдалились уже прилично от клуба, и тут заметили, как нас кто-то пытается догнать — быстрый цокот, как от каблуков, приближался к нам сзади. Я бы сама внимания не обратила на это — ну торопится кто-то, какое мне до этого дело... А вот мой супруг не любит, когда идёт кто-то за его спиной, тем более, в темноте (наверное, сказывается его многолетняя служба во внутренних органах). Он предложил свернуть с дороги на обочину и пропустить догоняющего вперёд. Свернули мы налево — как раз через дорогу напротив нас стоял заброшенный дом (ранее когда-то там была почта). Стоим, ждём, когда человек пройдёт мимо, но то, что мы увидели, поразило нас. С нами сравнялось нечто высокое, волочащее за собой то ли ноги, то ли ещё что-то (разглядеть подробно не смогли). Оно свернуло в тот самый заброшенный дом. Я попыталась дать произошедшему логическое объяснение — мол, это, наверное, та девица из клуба потащила своего ухажёра в заброшенный дом, чтобы позаниматься любовью. Супруг кивнул: «Наверное. Хорошо, пошли домой». Но мы оба знали, что видели что-то другое, просто боялись себе в этом признаться. Дальше шли уже быстрым шагом и молча. Тут за нами снова раздался тот же цокот, быстро нас догоняющий. До нашего дома оставалось пройти всего три здания... Я не могу описать чувство ужаса, тогда пережитого, когда два взрослых и вполне здравых человека влетели под свет фонаря, как напуганные дети. Я встала за спиной супруга и прижалась к нему. Нечто приближалось по дороге, но его очертания были расплывчатыми — или, может, такой эффект был из-за скудного освещения фонаря? Мой муж, всегда здравомыслящий и рациональный, тогда растерялся. У него на шее висел золотой крестик на цепочке, он его достал, поцеловал и только и смог произнести: «Свят, свят, свят...». У нас на глазах это существо будто растворилось в воздухе, и его не стало. Как же мы рванули домой...
Так мы до сих пор и не знаем, с чем столкнулись той ночью в деревне.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом в деревне
Как-то раз довелось мне «подцепить» девчонку в ночном клубе. Потанцевали, затем у барной стойки посидели, естественно, угощал я. После договорились ехать ко мне. Но вышла неувязка — мой сосед (парень, с которым мы снимаем квартиру на время учёбы), тоже был с девушкой. Та приехала к нему с Киева, они уже три года вместе, а видятся лишь раз в месяц, а то и в два. Нарушать любовную идиллию столь страстной пары я не стал. Уже подумывал, что мне не повезло, и вот девушка вдруг предложила поехать к ней, якобы родителей у неё дома не было. Я обрадовался, да только не догадывался, что живёт она не в городе, а в его окрестностях — то ли в дачном посёлке, то ли в деревне. Пошарив по карманам и вытянув оттуда всю мелочь, которая осталась с клуба, решил нанять такси. «Довезёт хоть куда-то, там и дойдём, — подумал лукаво я, — может, и домой не придётся идти». Как я и предполагал, денег хватило лишь на полдороги, таксист высадил нас где-то в поле. Дорога оказалась очень плохой, везде была грязь (стояла середина осени), а при каждом шорохе в кустах глаза мои приобретали круглую форму. И вот, наконец, пункт назначения был достигнут. Дом стоял в самом центре деревушки, при этом был большим и страшным, как в фильмах ужасов 80-х годов. Девушка пригласила меня в дом, и я зашел.
Описывать дом, думаю, стоит: посреди залы красовался огромный камин в викторианском стиле, как в лучших домах Англии. Кругом было много чучел животных, отчего я сделал вывод про её отца, представив его охотником, и подумал, что после сделанного нужно незамедлительно делать ноги — а то у отца не будет особо шикарной улыбки на лице, если он застукает меня с его дочуркой, делающим ей «массаж». Пока я рассматривал прихожую, Анна (так её звали) предложила выпить. Ну где вы увидите человека, который откажется от предложенной девушкой выпивки? Спустя минуту она уже наливала в два бокала вино. Дальше была банальная болтовня, за которым в неравном бою с моей жадностью пало три бутылки вина (довольно хорошего, я подмечу). Тут меня осенило, что я немного опьянел. Немного — не то слово, вот вдрызг — именно оно.
И тут случилось нечто, из-за чего я до сих пор не хожу к незнакомым девушкам в гости и тем более не пью их дорогое вино. Сначала Аня сказала, что ей надо отлучиться. Предвкушая победную баталию, я остался один и стал рассматривать комнату. Уже минут пять её не было, и я понял, что пора идти наверх. В уме крутились различные картины, где я был главным актёром и сценаристом сразу. Дойдя до лестницы, я заметил под полом (наверное, в подвале) какое-то движение, но совсем не такое, которое бывает, когда мы слышим, когда пробегает кот или крыса. Двигалось явно что-то крупное. Я предположил, что внизу находится человека два, может, три. Чуть-чуть заволновался — что за сюрпризы такие? Ступая наверх тихо, я уже начал отчётливо слышать снизу шепот, который было не разобрать. Стало жутковато. Я решил спросить у Ани, что это. Поднявшись на тёмный второй этаж, я тихо позвал её несколько раз, пока глаза малость не привыкли к темноте. Через минуту я уже отчётливо видел двери в комнаты (их я насчитал около пяти), включая откидную лестницу, которая, наверное, вела на чердак. Из-за двери, которая была в самом конце коридора, доносился какой-то шум. Я подошёл к двери на цыпочках и услышал:
— Нет, мне кажется, ещё рано. Нужно ещё вино — похоже, он ещё не настолько пьян, — я сразу понял, что это говорит Аня.
— Воспользуйся снотворным. На, держи, — сказал другой голос, тембр которого напомнил мне голос Доцента из «Джентльменов удачи».
— Ну ты давай, скорее там! Больше тянуть нельзя, это становится опасным. Он голодный, уже четыре дня не ел мяса. Упустишь его — тебя самого заставлю спуститься туда! — тут отчётливо клацнуло что-то, похожее на разлом дробовика.
Через считанные мгновения я вылетел из дома, как в ужаленный, стрелой промался по всей улице этой неприметной деревушки и влетел в лес. Сзади я вроде бы слышал какие-то голоса, но проверять что-либо не хотел. Домой я попал уже под утро — выбрался на трассу, и какой-то мужик подвёз меня до города.
Утром, собрав толпу друзей и загрузившись в хиленькую «копеечку» восьмером, мы поехали искать ту деревню. Я показывал дорогу, как запомнил, но днём местность выглядела совсем не так, как ночью. Прокатались часа два, я услышал о себе пару ласковых слов, потом мы плюнули и поехали обратно.
Что там было, я не знаю до сих пор. Хотя, если бы помнил дорогу, возможно, всё-таки съездили бы туда большой компанией и посмотрели, что там...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Видеокассеты
История написана на основе дневника, найденного мною в квартире, куда я переехал. Верить в это или нет, я не знаю.
Немного предыстории. Судя по дневнику, это случилось в 1998 году, когда технологии были не чета нынешним. Автор был обычным подростком, учился в 9-м классе, по будням учился в школе, а по выходным устраивал «вечеринки» с друзьями на всю катушку — благо, график работы родителей позволял делать это. Друзья собирались у него в квартире и по видеомагнитофону смотрели различные фильмы. Настал момент, когда они пересмотрели все кассеты, имевшиеся в наличии, и нужно было покупать новую. Договорились скинуться на видеокассету, кто сколько может. Собственно, с этого история и начинается...
* * *
11 МАЯ
Я решил прогулять школу и пойти поглядеть на новинки кино. К моему великому разочарованию, магазин, в котором они продавались, оказался закрыт. Я с тоской на сердце побрел вдоль мостовой, надеясь успеть к третьему уроку. Пройдя пару сотен метров, я остановился, как вкопанный, ибо увидел перед собой кое-что, привлекшее моё внимание: я заметил киоск, который никогда прежде в этом районе не видел. Я подошел к нему поближе. Это был передвижной киоск-трейлер и — о чудо! — в нем продавались видеокассеты. «Да, все-таки есть на земле справедливость» — пронеслось у меня в голове. Я начал рассматривать имеющийся в наличии товар, но, к моему разочарованию, выбор был скуднее некуда. Всего лишь семь кассет, стоявших в ряд и не имеющих ничего примечательного, кроме немаркированной обложки. Я долго думал, стоит ли рисковать и покупать какую-нибудь из этих кассет, но в конце-концов сделал выбор.
Я постучал в окошко киоска в ожидании ответа, но ответа не последовало. Тогда я постучал еще раз. С той стороны раздался грубый мужской голос:
— Тебе чего?
— Я бы хотел купить у вас кассету, — ответил я.
— Какую кассету? — в его тоне я расслышал нотку сарказма.
«Издевается, что ли?» — подумал я. Лица его я не видел, но почему-то в тот момент мне представился образ толстого, прыщавого и неуклюжего болвана. Я хотел было уйти, но желание поразить друзей взяло верх над разумом.
— Вот, у вас на полке семь кассет в ряд стоят...
— 25 рублей за кассету, — уже серьёзно произнёс голос. Я молча деньги в окошко, и все семь кассет оказались у меня в руках. Я, довольный собой, направился домой.
По пути домой я размышлял о том, что же может быть на этих кассетах. Какой-нибудь дешевый трэш? Фильм, провалившийся в прокате? А может быть, домашнее порно?.. Хм... Заскочив в квартиру, я снял кроссовки и пулей влетел в комнату, где стоял видеомагнитофон. Вывалив кассеты на пол, я стал просматривать наклейки на кассетах. Оказалось, что все кассеты были пронумерованы и назывались: «День 1», «День 2» и т. д. Все, кроме последней кассеты. На ней не было наклейки. Я взял кассету с названием «День 1» и вставил в магнитофон.
На экране появилась простая школьная тетрадь в 12 листов. На обложке тетради четким почерком было написано имя ученика — Алексей (фамилию опущу), класс — 8-й «б», школа такая-то. Далее тетрадь с экрана пропала, и появилась запись съемки любительской камерой. Сперва была показана панорама города, где велась съемка. Город я не узнал. На пленке была зима, на улице стоял вечер. Камера совершала характерные движения вверх и вниз, как обычно бывает, когда человек снимает при ходьбе. Вдруг оператор свернул куда-то в кусты и остановился. Создавалось впечатление, что теперь съемка ведется в парке. Камера сконцентрировала внимание на детской площадке, на которой играло несколько детей школьного возраста. Дети потихоньку расходились, а камера не сводила с них объектива до тех пор пока с площадки не ушел последний ребенок. Я уже хотел было выключить это, но тут камера пришла в движение. Она начала следовать за последним ребенком по пятам. И с каждым шагом камера приближалась все ближе и ближе. Вот она уже у него за спиной, видно мужскую руку, тянущуюся к детской спине... Внезапно запись прервалась, и следующий кадр поверг меня в ужас. В нём был тот же ребенок (его я узнал по куртке), лежащий на снегу с перерезанным горлом. Но на этом запись не закончилась. Следующий кадр показывал все того же ребенка, но теперь он уже сидел за столом и делал уроки. Он улыбался в камеру, махал рукой, затем встал и радостно подошёл к камере. Его глаза сияли от счастья. Запись прервалась в очередной раз, далее камера снова показала ребёнка, сидящего за другим столом совсем в другом месте, но теперь он не делал уроки. Он был мёртв. Из горла сочилась кровь, а его окоченевшее лицо было уставлено в сторону камеры. За кадром был слышен грубый мужской голос: «Вот что бывает с теми, кто подолгу гуляет в парке и не слушает своих родителей. Передай привет своему папе, который по пьяни отдал мне запись с тобой в главной роли». На этом первая кассета заканчивалась.
Это было ужасно. Меня вырвало… Я хотел верить в то, что это монтаж, постановка, да что угодно, но только не правда. Первая мысль, которая пришла мне в голову — обратиться в милицию. Они должны найти эту сволочь, они должны! И тут я вспомнил до боли знакомый голос на пленке. Я вставил кассету снова, перемотал до конца, прослушал еще раз. Точно. Это голос из киоска-трейлера. Меня охватил панический страх. Я не знал, что мне делать. Я боялся за свою жизнь. Ведь если на пленке правда, то я подписал себе смертный приговор. «25 рублей за кассету», — да, именно столько теперь стоит моя жизнь. Думай, думай! Показать это кому-либо? А стоит ли? А вдруг тот человек, которому я покажу, проболтается? Тогда мне конец. Возможно, сволочь уже наблюдает за мной. Он ведь видел мое лицо... Черт, черт, ЧЕРТ!
12 МАЯ
Я решил не предпринимать ничего. Кассеты я спрятал дома в надежном месте, там, где я обычно прятал сигареты.
Остаток дня прошел хуже некуда. Я боялся каждого шороха, наблюдал за тем, что творится за окном, сигареты улетали одна за другой, а когда постучали в дверь, то я чуть было не сошел с ума. Но к счастью, за дверью был не маньяк с тесаком, а мой друг Андрюха. Он зашел узнать, как у меня дела и почему я не пришел сегодня в школу. Как это ни прискорбно, мне пришлось соврать. Я сказал ему, что приболел и пару дней побуду дома. Мы немного побеседовали с ним, мне полегчало. Но тут Андрюха ушел, и мне снова стало не по себе. Понедельник — родители приедут только через неделю, и от этого мне становилось еще хуже. Стемнело.
Я лежал в кровати и безуспешно пытался уснуть, когда раздался стук в дверь. «Нет, не может быть! — подумал я. — Он не может знать, где я живу! Так. Без паники. Я дома, а значит, в безопасности. По крайней мере, на данный момент. Нужно просто не обращать внимания...».
Снова стук. И еще, и еще… Мои нервы не смогли выдержать этого натиска, я вскочил с кровати и направился к двери. «Кто там?» — спросил я. «Привет, это я, мы ведь хотели погулять вечером» — ответил женский голос. Я почувствовал небывалое облегчение. С этими бестолковыми раздумьями про маньяка я совсем забыл про то, что обещал Насте погулять с ней в понедельник. Я мельком взглянул на часы — половина одиннадцатого. Я открыл дверь, сказал ей, что приболел и предложил посидть у меня дома.
Настя вошла в квартиру. Мы прошли в кухню, я поставил чайник. Мы стали беседовать. К слову, Настя — очень хорошая подруга, но ужасная сплетница и все попытки к ней подкатить обрубает на корню, ссылаясь на более высокие чувства, чем физическое влечение — любовь и все такое фигаро... В общем, попили мы с ней чайку и я, чтобы Настя осталась у меня подольше (я совсем не хотел оставаться один), предложил посмотреть какой-нибудь фильм. Она согласилась и напомнила, что я обещал купить новую кассету. Я что-то промямлил в ответ. Мы долго думали, какой бы фильм посмотреть. Настя настаивала на «Зловещих мертвецах», а я хотел посмотреть «Счастливчик Гилмор». В итоге решили посмотреть фильм «Маска» с Джимом Керри. По ходу фильма я пытался приобнять Настю, за что получил пару раз по рукам. Ну почему она такая упрямая? Спустя полтора часа фильм кончился. Я предложил посмотреть ещё что-нибудь, но Настя, ссылаясь на поздний час, стала собираться. Действительно, было два часа ночи. В такое время я не мог отпустить её одну — стал собираться вместе с ней. Сперва она была против, но потом согласилась. Выходя из дома, я забыл пачку сигарет, но возвращаться не стал.
Настя жила в другом конце города, но так как город у нас небольшой, то через 30 минут мы уже прощались. Я чмокнул её в щечку, она улыбнулась и пошла домой. Я быстрым шагом направился домой — дико хотелось закурить. В нескольких кварталах от своего дома я увидел, что под фонарем стоит человек. Я собрался пройти мимо, но тут он спросил: «Закурить не найдётся?». Голос не был похож на голос с плёнки, и мне полегчало. «Сам вот ищу», — ответил я и направился дальше, а человек так и продолжил стоять под фонарём. Заскочив домой, я принял душ и лёг спать. Мне снился мальчик с плёнки, он плакал и умолял не убивать его.
Я проснулся утром. Состояние было похмельно-депрессивное, время — шесть часов утра. Я проспал всего два с половиной часа. Неудивительно, что мне было так хреново. Ну раз так, решил я, значит, схожу сегодня в школу. Мысли о пленке отпали сами собой — мой рассудок отказывался вспомнить то, что я видел на экране. Я позавтракал и пошёл на первый урок.
День в школе прошел паршиво — я получил двойку по химии. Да уж, родителей это не обрадует. Я медленно брёл домой, рассматривая витрины магазинов. Мне приглянулась доска для скейтборда — давно о такой мечтал. Добравшись до дома, я вошел в подъезд и проверил наш почтовый ящик. Письмо. От кого? На конверте не было написано абсолютно ничего. Я поднялся на свой этаж, вошел в квартиру, швырнул ранец в угол и зашел в свою комнату. Открыл конверт и стал читать:
«Здравствуй, Владислав! Как тебе мой фильм? Ты уже посмотрел первую кассету? Если да, то не тяни резину, вставляй вторую и наслаждайся зрелищем. Но предупреждаю — никому ни слова».
Ком подступил к горлу. Я перечитал письмо еще раз, не веря своим глазам. Как? Когда? Я вспомнил вчерашний день и человека возле фонаря. Мысли штурмовали мою голову, висок пульсировал, руки тряслись от страха.
Решил посмотреть вторую кассету. Я достал из своего тайника пакет с кассетами, нашел нужную и вставил в магнитофон. На экране показалась привычная школьная тетрадь, все тот же почерк, что и на первой тетради. Имя ученика — Анна, класс — 11-й «г», школа уже другая... В объективе камеры снова появились окрестности города — не могу сказать точно, тот же это город, что на первой кассете или нет, но постройки казались другими. На улице стояла весна, было раннее утро, дети cпешили в школу. Камера направилась в сторону местной школьной курилки (обычно это место, не столь отдаленное от школы, но скрытое от учительских глаз — чаще всего располагается за гаражами или за углом школы) и замерла в кустах за гаражом. Спустя пару минут в кадр попала симпатичная стройная девушка лет семнадцати на вид, блондинка. Она достала сигарету и закурила. Как только девушка повернулась спиной, камера пришла в движение. Девушка заметила шум за спиной и обернулась, пыталась позвать на помощь, но уже было слишком поздно... Запись прервалась.
Следующий кадр. Девушка сидит, привязанная к стулу, за столом рядом с мертвым мальчиком. Тело мальчика разложилось и стало похоже на иссохшую мумию. Девушка дышит. Глаза замотаны, рот заклеен скотчем. В кадре появляется мужчина. На лицо надета маска. Он достаточно атлетичного телосложения, одет в военную форму. Он срывает со рта девушки скотч и задаёт вопрос: «Ты девственница?». Девушка молчит. Тогда мужчина развязывает ей глаза, и девушка истерично кричит. Мужчина срывает с нее всю одежду, повторяя вопрос: «Ты девственница?». Девушка молчит, она напугана до ужаса. Мужчина без лишних слов берёт дрель, вставляет в удлинитель неподалеку от стола и подходит к девушке. Истошный крик: «Прошу, вас не надо!» — и через секунду дрель уже наматывает её промежность на сверло. Девушка сперва закричала, а потом забилась в конвульсиях. Он продолжал сверлить до тех пор, пока она не перестала двигаться. Затем он сказал: «Девушки, бросайте курить, подумайте о своих детях». На этом запись закончилась.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем ко мне вернулась возможность двигаться. Я закурил. Меня уже не удивляла его жестокость. Я смирился со всем тем, что происходит на экране...
* * *
Далее в дневнике следует пропуск в несколько дней.
* * *
16 МАЯ
Прости, дневник, но это невыносимо. Как же я устал смотреть на эти зверства. Чего он добивается? Каждый день мне приходилось просматривать по одной кассете в день. Таковы были его условия. Теперь я понимаю смысл названий «День 1», «День 2», будь они неладны. Сегодня пришло время кассеты под названием «День 6». Я размышляю над тем, чем он удивит на этот раз. Итак, что же там может быть? Хм, перерезанное горло было, дрель и промежность были, молоток и зубы тоже, топор и руки — это было зрелище «Не воруйте ребята», пила и ноги — скучновато, парень быстро откинулся. Может, сегодня будут кувалда и яйца? А-ха-ха… Я схожу с ума.
Сегодня должны прийти друзья, чтобы посмотреть фильм, но я скажу, что видеомагнитофон сгорел. И мы просто пойдём погуляем, а вечером я посмотрю шестую кассету.
* * *
В семь часов вечера пришли друзья — Андрюха, Настя и еще пара человек. В общем, я сказал, что видеомагнитофон сгорел. Сперва на меня накинулись с упрёками, но потом вроде все утихло, и мы пошли гулять. Мы побродили по городу, зашли в кафешку, попили пива и уже собирались уходить, как вдруг Андрюха подозвал меня к себе: «Влад, подойди на пару слов, нужно поговорить». Я подошёл. «Влад, что с тобой? Ты как будто сам не свой. Что-то случилось?» — спросил Андрюха. «Да нет, все нормально, просто не выспался, да с Настей никак не получается замутить», — ответил я. «Не верю. Давай, выкладывай всё, как есть», — настойчиво сказал Андрей. Я не знал, что ответить — сказать правду сейчас и выставить себя дураком? В итоге я сказал: «Приходи завтра вечером часов в шесть ко мне, я тебе всё расскажу и покажу». «Хорошо», — ответил Андрюха. Мы покинули кафе и направились по домам. Я, как всегда, проводил Настю и направился домой. Брёл, как в тумане. Я не понимал, иду ли я домой либо нарезаю круги, пока резкая боль в области ступни не вернула меня к реальности. Я поднял ступню и обнаружил, что я распорол на куске стекла на своих кроссовках подошву, а вместе с ней и часть пятки. Я вприпрыжку добрался до дома. На автомате достал письмо из ящика, зашел домой, обработал рану, прочитал письмо, в котором что-то говорилось о финишной прямой. Выкинул письмо и вставил шестую кассету. Глянул на часы — половина двенадцатого.
Кассета шестая. Очередная тетрадь. Анатолий, 9-й «а» класс, школа номер то-то... Я его знал! Это парень, который бесследно исчез полгода тому назад. Бог мой… Этого не может быть. Мы вместе играли за один хоккейный клуб. Не может быть... На плёнке я увидел очертания знакомого города. Мне знакомы эти улицы, я бывал на них. На улице стоит осень, разгар дня. Камера снимает наш спорткомплекс прямо из кустов напротив входа. Из него выходят ученики хоккейной секции. Последними выходим мы с Толиком. О Боже! Мы прощаемся у входа и расходимся в разные стороны. Мельком я замечаю свой взгляд на объективе камеры. Я, кажется, заметил его! Но я поворачиваюсь и ухожу, а камера начинает следить за Толей...
В этот раз мне действительно было страшно, ведь в объективе камеры находился мой друг! Он настиг Толю в заброшенном переулке, куда Толя отошел справить нужду. Я не хочу говорить о том, что это мразь сделала с Толей. Для того, чтобы уснуть, мне пришлось выпить двести граммов водки. Я не верю, что это происходит со мной…
17 МАЯ
Я посмотрел все кассеты. Седьмую и последнюю смотрел сегодня с утра. Она пустая. Сегодня вечером должен прийти Андрей, я ему всё покажу, и мы вместе что-нибудь придумаем. А пока я пойду прогуляюсь.
* * *
Я побродил по городу, зашел к Насте, пообщались. Вдоволь нагулявшись, я вернулся домой и по привычке я проверил почтовый ящик. От ужаса у меня подкосились ноги. Вместо привычного письма в ящике лежала кассета. Как она туда попала, я понятия не имею. На кассете была надпись «День 7».
Я вставил кассету и обомлел от ужаса. Тетради не было. Вместо неё во весь экран была моя фотография из паспорта. Я сглотнул подступивший к горлу ком. Улицы нашего города. Следующий кадр — я, идущий в обнимку с Настей, далее я, сидящий в баре, и, наконец, я, выходящий из подъезда своего дома на сегодняшнюю прогулку. От страха я собрал все кассеты в кучу и сжег прямо на кухне. Остатки я покрошил и смыл в унитаз. Дневник, пожалуй, спрячу там, где хранил кассеты и сигареты.
Cтучат в дверь. Наверное, это Андрей. Теперь мы что-нибудь придумаем.
* * *
Это последняя запись из дневника. Я нашел его в одной из комнат, когда менял старые полы. О том, кто жил в этой квартире раньше, мне ничего не известно. Мол, жила семья, а потом все разом куда-то съехали...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кабинет химии
История эта случилась со мной, когда я ещё был школьником. Ещё в третьем классе у нас была популярна одна страшилка про кабинет химии (он находился на четвёртом этаже, мы же до пятого класса учились на втором и выше практически не поднимались). Сама страшилка заключалась в том, что якобы ночью ровно в полночь в кабинете химии оживают учёные-зомби, которые строят огромную бомбу, чтобы уничтожить нашу школу и всё, что находится рядом. С загадочным выражением лица принято было рассказывать, что однажды один мальчик захотел проверить, так ли это. Он стащил ключи от кабинета химии у сторожа, пробрался туда ночью и заперся там один. В итоге всю ночь по школе разносился крик этого парня, который умолял выпустить его, но никто не слышал... К утру он пропал.
Смешно, не правда ли? Но для нас эта история была просто ошеломляющей. Мы слушали её, а после рассказывали другим сами. Слава этой истории продержалась около месяца. Некоторые даже действительно хотели переночевать в кабинете химии, но кто бы нас, придурков малолетних, ночью в школу пустил... В общем, это была обычная дурацкая детская страшилка, и вскоре она была полностью забыта.
Но было одно «но». В седьмом классе случайно кто-то заикнулся об этой истории (я тогда как раз был рядом). Воспоминания о страшилке быстро влились в наш разговор — появилась ещё пара парней, которые о ней вспомнили. Каков итог? Страшилка снова набрала популярность, только теперь она охватила более обширный круг. В основном её рассказывали, чтобы посмеяться или проверить, слышал ли её человек раньше. Все классы с шестого по девятый знали эту страшилку, и разговоры о ней блуждали среди нас гораздо больше времени, чем в прошлый раз. Целый год мы то и дело подкалывали друг друга, мол, если не выучишь химию, то тебя учительница заставит бесплатно работать и строить ракету (вариант того, что там строят бомбу, был не единственным — некоторые утверждали, что там стоит ядерная ракета). Этой страшилкой пугали малолетних. Один раз я даже шутя спросил у нашего завуча, правда ли это, на что он хорошо посмеялся. Да что уж там, смеялись все — как учителя, так и ученики. Но история всё же была очень популярной, и кто-то в неё серьёзно верил...
Итак, восьмой класс, середина года, дело близилось к выходным. И вот мы действительно решили пойти на этот подвиг впятером. Ночь с пятницы на субботу мы должны были провести в кабинете химии, запертые снаружи. Вы считаете, что это невозможно? Я тоже так считал. Но проблем с родителями не возникло — я ушёл под предлогом, что переночую у друга, а утром пойду оттуда в школу. Друзья вечером стащили с вахты ключ от кабинета химии, мы незаметно пробрались на чётвёртый этаж и заперлись в кабинете. Всё было проще простого.
Около двух часов мы тихо сидели внутри кабинета и убивали время игрой в карты и пожиранием купленных чипсов. Опишу немного строение кабинета: ряды парт, перед доской стоял длинный стол, на котором множество книг и колб — там обычно учительница показывала нам простейшие химические опыты. Возле доски была дверь, которая вела в небольшую комнату для учителя. Там я сам не был, но парни говорили, что это просто кладовая, и там хранятся реактивы, которые нужны для учёбы. Когда мы пришли в кабинет, дверь эта была закрыта — мы ещё хотели сходить за ключом от неё, но решили не рисковать.
Дело понемногу подходило к полуночи. Признаюсь честно, я начал немного нервничать. Парни всё время шутили — мол, кто первый испугает и захочет уйти, тот тухлая пятка... Все мы ждали, когда наступит ровно двенадцать часов. Наконец, часы показали полночь. Мы просидели в ожидании непонятно чего минут двадцать, потом перекинулись ещё парой шуток и решили продолжать играть в карты.
И тут началось что-то странное: за закрытой дверью что-то стало гудеть, сначала тихо, потом громче. Сказать, что мы испугались — ничего не сказать. Звук напоминал работу какого-то механического устройства. Мы сидели и слушали этот звук, впав в ступор. Пара парней, кто посмелее, рискнули подойти к этой двери, чтобы прислушаться. Я на тот момент искал этому разумное объяснение — мол, может какой-то электрогенератор небольшой там стоит, но с какого перепугу ему там вообще быть, а тем более работать после полуночи? В общем, подошли парни к двери, ушами к ней прилипли, послушали, потом переглянулись и помчались обратно к нам. «Пацаны, там разговаривает кто-то», — говорят. Мы смеяться — совсем идиоты ошалели, нас пугать вздумали. А те ни живые ни мёртвые, стоят и в один голос нам утверждают, что там и правда разговаривает кто-то.
Пока мы смеялись, возле двери что-то щелкнуло, потом послышались тяжёлые шаги, которые приближались с той стороны. Мы всё старались списать на своё воображение, но было то, что было — шаги, шаги, шаги, после щелчок замка, и дверь открылась... За ней стоял человек в белом костюме, чёрных больших сапогах и с защитной маской на лице. Как я только не обделался, до сих пор не пойму. Всё, что я успел увидеть за эти считанные мгновения — то, что позади этого человека были ещё люди, которые над чем-то усердно работали. Я успел увидеть какие-то чертежи, прикреплённые к стенам, а сбоку, чёрт подери, нечто, похожее на ракету...
Не стоит говорить, что мы рванули что есть силы подальше, с горем пополам открыли дверь и выбежали к чертям из кабинета, даже забыв его закрыть. Потом отсиживались на третьем этаже, отшучивались, что это наша учительница, мол, самогон просто гнала, а маску нацепила, потому что перегаром за километр несёт...
То, что с нами произошло, мы решили никому не рассказывать, сами понимаете, почему. А страшилка вскоре опять забылась и более уже никогда не всплывала. А я потом частенько уроки химии прогуливал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Щенок
В детстве мама запрещала мне ходить в подвал нашего дома, но я до невозможности хотел увидеть, что издаёт странные звуки, так похожие на тявканье щенка — тем более, что я всегда хотел завести собаку.
Как-то раз, улучив момент, когда дверь в подвал была незапертой, я на цыпочках забрался туда — просто хотел взглянуть на щенка. Впрочем, щенка я не нашел. Мама увидела меня и накричала, хотя никогда раньше так не делала. Я испугался и начал плакать. Она смягчилась — извинилась, дала мне печенье и сказала, чтобы я никогда-никогда не ходил в подвал снова.
Я поблагодарил маму за печенье и не стал спрашивать, почему тот мальчик скулил как собака и почему у него не было рук и ног.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шумные ночи
Эта история произошла с моим отцом в 1960 году — они в тот год получили от государства частный дом в районе «Второго Павлодара» (в Павлодаре есть район, который так называется, в основном в нём находятся частные дома). По словам отца, дом стоял заколоченный около двух лет.
Спустя некоторое время после переезда по ночам начали происходить странные вещи. То вдруг среди ночи раздастся звук, как будто на пол с силой швырнули стопку книг, то кто-то начинает бегать по комнате... При этом, когда включали свет, на полу в помине не было каких-либо книг и тем более кого-то, кто мог бы бегать.
Всё это продолжалось на протяжении долгого времени, но не каждый день, а с интервалами. Потом стало ещё страшнее: посреди ночи ни с того ни с сего вдруг начали раздаваться удары в стену с улицы. По словам отца, было такое ощущение, как будто по стене бьют хлыстом или бичом. Иногда это могло длиться до самого рассвета, до первых петухов. Мой дед, человек набожный, пробовал читать молитвы и окуривать избу, но ничего не помогало. Прекратилось всё только после того, как в дом пригласили священника, и то после нескольких его приходов.
Что за чертовщина это была, для моего отца до сих пор остаётся загадкой. По словам соседей, у дома до того, как в него въехала наша семья, сменилось довольно много хозяев, но по какой причине, неизвестно. К слову, дом этот до сих пор стоит, правда, в нём уже другие люди — насколько я знаю, живут они спокойно и даже не догадываются, какие жуткие вещи там происходили.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лопатинский лес
Мой дедушка (все звали его просто дед Шурка) был шофером на старом разбитом авто, не то «ГАЗике», не то «УАЗике» — в общем, все называли эту машину «козлик». Шума и скрежета от нее хватило бы на целую автоколонну, но дед Шурка нежно любил своего «козлика» и всячески противился его списанию. Для меня в детстве самым большим удовольствием было куда-нибудь поехать с дедом на этом самом «козлике» — почту, к примеру, отвезти, или еще что-нибудь. Дед Шурка брал меня с собой охотно, по дороге рассказывал всяческие истории — про охоту, про рыбалку, про то, как в армии возил генералов. Заслушаешься!
Как-то однажды дед собрался ехать, но меня с собой не позвал. Я к нему пришёл с обидой — что случилось, почему без меня? Оказалось, что дед везет почту в Лопатино, потому попутчиков не берет. Вечером возвращаться придется через Лопатинский лес, а там, как выразился дед, «бывает страшновато». Боится, якобы, дед теми страхами на меня порчу навести. И говорил ведь обо всем так серьезно, сразу видно — не шутит. Я пристал к нему — возьми да возьми. И вдруг он и сказал: «Возьму!». Только при одном условии — что на обратном пути крест на шею повешу. Я, конечно, был тогда пионером-атеистом, но уж больно меня эта история заинтриговала. Дал деду слово, а крест пока положил в карман.
Едем. Дорога как дорога — такая же, как все дороги в тех местах: вихляющая меж деревьев тропа. Но дед Шурка ездить умел! С самого начала пути я стал приставать к деду: «Расскажи, какие же страхи тут водятся?». И дед начал рассказывать мне историю. Правда, щадя мои детские уши, многие подробности он опускал, но суть была и так понятна. Много лет назад где-то недалеко от Лопатино жила барыня — натуральная ведьма, знающаяся с нечистой силой. Скольких людей сжила со свету — не сосчитать. Колдовать не колдовала, но кознями своими крестьян изводила, как могла. А богатая была, много крепостных имела — было где развернуться. А что было еще хуже, она устраивала потехи, какие ей черт подсказывал, все больше неприличные. К примеру, соберет молодых баб, велит им догола раздеться, а на голову мешок одеть. А потом зовет их мужей и женихов и велит им, к бабам не прикасаясь, в таком виде узнать свою жену или невесту. Узнал — получай бабу и иди домой, а если кто промашку дал... Неузнаных баб отдавали на потеху дворовым холопам или барыня забирала их «погрешить» к себе. И будь добра расстарайся, а не то достанешься господским кобелям, «на грех» с бабами выученными.
Как только стало в Санкт-Петербурге известно о таких делах, в Лопатино выехала целая комиссия. Вот только она опоздала — в народе началось возмущение, садистку-барыню отвезли в глухой лес и привязали голую к дереву — не шелохнуться. Или волки раздерут, или с голоду сама умрет. Комиссия, конечно же, отправилась в тот лес и нашла только обрывки веревки. Исчезла барыня: то ли зубами и ногтями веревки развязала, то ли черт помог. Вот только с тех пор ходит легенда о страшной голой женщине, которая у Лопатинского леса нападает на прохожих и с криками: «Есть дай! Пить дай!» — съедает неосторожных путников и выпивает их кровь.
История показалась мне интересной, но слишком уж старинной, ведь, судя по рассказу деда, с той поры лет двести прошло. В Лопатино дед Шурка сдал почту, и мы поехали обратно. Чуть смеркалось, все было спокойно, и вдруг молчавший ранее дед Шурка скомандовал: «Крест на шею!». Мне очень не хотелось надевать крест, я заупрямился — и вдруг в этот момент услышал не то вопль, не то вой. Слова были по большей части непонятны, но одно я разобрал отчетливо: «Дай-дай!». Я мгновенно надел крест на шею — и тут же сзади раздался какой-то шум. Я обернулся и понял, что выражение «волосы дыбом встали» вовсе не преувеличение. За машиной бежала голая женщина, очень худая, словно скелет, обтянутый кожей. Была она совсем рядом: рукой стучала по нашему заднему стеклу и все время что-то кричала. Из-за воя «козлика» слов я не разбирал. Дед вдавил газ, машина набрала скорость, и женщина стала отставать. «Ничего, — сказал мне дед, — пока на нас крест, она не посмеет к нам приблизиться». Я был полуживой от страха. Так и сидели всю дорогу молча, пока не приехали домой. Дед, видимо, был привыкши к таким встречам: держался бодро и даже лукаво поглядывал в мою сторону, а мне той ночью снились ужасные кошмары.
Впрочем, поездки с дедом Шуркой я из-за этого жуткого похода не разлюбил. Ещё много раз я сопровождал его на «козлике», но только в Лопатинский лес не ездил ни разу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Страх
С недавних пор мне жутко находиться дома одной. Не имеет значения, включен ли свет, играет ли музыка на компьютере, работает ли телевизор, или же в доме царят темнота и тишина. Страх накатывает волнами, липкий, мерзкий, такой до отчаяния жуткий, что даже хочется убежать из квартиры подальше. Что именно вызывает ужас, объяснить не могу. Просто прихожу с работы домой — и сердце съеживается в комочек, дышу учащенно, хожу по дому, оглядываясь, будто кого-то боюсь. Дом у меня освящен, стоят иконы. Около двух лет назад происходило почти то же самое, но тогда я все списала на то, что переехала в новый дом: мол, стресс и все такое... Жить с таким ужасом просто не представляется возможным. На работу прихожу, не выспавшись, c кругами под глазами — в общем, вид тот еще...
Посоветовавшись с родителями, я решила сдавать квартиру. И вот тут началось самое страшное. До того момента, как в мой дом ступила нога риэлтора, никакой сверхъестественной активности в квартире мной замечено не было, но теперь... Сама по себе включается и выключается техника — компьютер и телевизор, также начали «шалить» микроволновка и кондиционер.
Но самое страшное произошло однажды ночью. Я лежала и читала электронную книжку, как вдруг над самым ухом кто-то произнёс моё имя: «Ксюша-а-а». Произнёс так протяжно и заунывно, будто не сказал, а пропел. Я пулей вылетела из комнаты и выбежала на лестничную клетку. Там я стояла довольно долго. Только полностью успокоившись, зашла обратно домой, включила везде свет и легла спать. C утра встала разбитая, словно всю ночь не спала.
Эта история немного подзабылась, и, наконец, нашлась семейная пара, которая захотела въехать в квартиру. Через два дня мне нужно отсюда съезжать. Всё бы хорошо, но сегодня ночью история повторилась. Я опять читала, повернувшись лицом к стене, и опять услышала свое имя. Обернуться было выше моих сил; так я и заснула в страхе. Когда проснулась, увидела, что телевизор включен, а везде горит свет, хотя я ничего не включала.
Что это может быть? Мне ещё два раза ночевать в этой квартире, но до смерти страшно идти домой...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Заброшенный завод
Осенью 2009 года мы с парнями гуляли поздним вечером, когда вдруг начался ливень. Мы в это время как раз проходили мимо старого завода, который давно уже не работал. Решили переждать дождь внутри, тем более что ещё летом мы сделали там на третьем этаже «блат-хату» — повесили грушу, поставили стол со стульями, притащили дров, сделали турник. Зайдя в здание завода, мы поднялись на третий этаж и обнаружили, что кто-то тут совсем недавно побывал и разломал весь наш инвентарь. Мы развели костёр из остатков летних дров, сели и стали играть в карты, разговаривая между собой.
Вдруг мы услышали звон и увидели, как по ступенькам с четвёртого этажа скатилась пустая бутылка. Прислушавшись, мы услышали шорох наверху. Подумав, что там, должно быть, прячутся бомжи, которые сломали наши вещи, мы захотели их поколотить и отправились наверх (нас было семеро). Поднялись по лестнице на четвёртый этаж, светя телефонами, но никого не нашли. Один из нас сказал, что увидел какой-то ненормально большой силуэт, мелькнувший в соседней комнате, но мы только посмеялись над ним и сказали, что это были наши собственные тени. Устав бродить по пустым коридорам, мы спустились вниз, а наш друг Рома остался по нужде (не загаживать же наш собственный этаж).
Мы сыграли ещё три партии в карты, а Рома всё не возвращался. Начали звать его — он не отвечал. Набрали номер сотового телефона и услышали мeлодию звонка наверху, но никто трубку не брал. Тогда мы взяли арматуры и поднялись туда снова. В тусклом свете экранов телефонов мы увидели разбросанную одежду. Начали искать Рому, ходили, кричали, пока в одной из комнат не нашли его. Он сидел в углу лишь в майке и трусах и трясся, был весь в поту и не отвечал на наши вопросы. Мы собрали его одежду и надели на него, при этом оказалась, что куртка сильно порвана. Всё это время мы пытались выяснить у него, что произошло, но он только что-то бубнил себе под нос и плакал. Мы решили отвести его домой. Возвращаясь к костру, чтобы забрать вещи, мы увидели чей-то силуэт на фоне костра. Кто-то из нас кинул арматуру в него, и силуэт исчез. Вместе с ним потух и огонь. Мы испугались до смерти и выбежали из завода.
Рома долго отходил от этого происшествия. Родители долго таскали его по врачам, даже клали в психбольницу. Он пролежал там несколько месяцев. До сих пор он немного заикается и не может вспомнить, что с ним произошло на четвёртом этаже. В полиции нас даже не стали выслушивать, не говоря уже о том, чтобы проверять тот завод.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Экспедиция»
В Якутии есть небольшая деревня, которая называется Ус Хатын («три берёзы»). Недалеко от деревни (километрах в пятнадцати) на поляне в лесу находится старый дом, где, по слухам, обитает «абасы», то есть нечисть. Все люди, которые живут в деревне, обходят этот дом стороной.
Как известно, во времена Советского Союза людям внушали, что ничего сверхъестественного не существует. И по каким-то известным только самим чиновникам причинам в Совете райцентра решили отправить «экспедицию» в тот дом, чтобы доказать, что в нём нет никаких потусторонних сил. В состав «экспедиции» вошло человек десять; почти все были партийными чиновниками из райцентра, среди них была только пара местных жителей, в том числе глава деревенского Совета, который очень не хотел ехать — он вырос в деревне и давно знал про этот дом, но пришлось ехать — как-никак глава, если откажется, то снимут с должности.
Поехали они на грузовике, взяли с собой ящик водки. Приехали на место, выгрузились, зашли в дом, который состоял из одной большой комнаты (в старину так строили). Внутри всё было относительно чисто, была печка, стоял стол. Наши герои сперва рассмотрели дом, все дыры и углы — ничего подозрительного не нашли. Затащили в дом ящик с водкой, начали пить и разговаривать. Скоро наступила ночь, люди застелили на полу свои спальные мешки и заснули.
И вот один из «гостей» вдруг почувствовал, как кто-то стягивает его одеяло. Потянул обратно к себе — и тут кто-то резко вырвал у него из рук одеяло. Человек быстро встал с кровати, посмотрел вокруг — все спят. «Перестаньте, не смешно!» — воскликнул он, думая, что это кто-то из людей балуется. Возле противоположной стены привстал другой парень: «Что такое? Не шуми — спать мешаешь». И тут на этого парня чайник, который стоял на печи, сам собой в голову полетел. «Ай! Кто кидается?» — воскликнул парень, схватил чайник и бросил обратно в сторону печки. Секунд через пять чайник прилетел опять.
Все проснулись, начался переполох. Включили фонари, успокоились — вроде в доме нет никого, кроме них. И тут за входной дверью послышались тяжелые шаги и кто-то громко воскликнул: «Убирайтесь!». Открылась входная дверь, и все с ужасом увидели, что за порогом стоит человек в два метра ростом...
Очнулись на дороге у деревни. Все шли гурьбой друг за другом, босиком, легко одетые. Было уже почти утро. Никто ничего не помнил, хотя они прошагали полтора десятка километров босиком, ступни все стерли в кровь.
Таким странным образом они вернулись в деревню, но вещи и оружие-то в том доме остались. Члены «экспедиции» стали просить местных вернуться туда и принести их вещи. Никто долго не соглашался, но потом всё-таки нашли трех охотников, которым обещали за этот подвиг деньги и ящик водки. Охотники приехали на поляну днём, быстро зашли, собрали, не глядя, вещи в охапку и выскочили обратно...
Мне это рассказал мой дядя, который слышал её от непосредственного участника этой истории. Говорит, у того руки тряслись, когда он вспоминал ту страшную ночь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Прогулка по кладбищу
История произошла зимой 1996 года в Новосибирске. Я работал посменно до десяти-одиннадцати часов вечера. До остановки мне приходилось идти через Клещихинкое кладбище. Первые дни ходил как-то напряжённо, но потом более-менее осмелел — тем более, что часто светила луна и на территории кладбища было всё видно. Это «все видно» со мной и сыграло злую шутку.
Иду в очередной раз, все привычно... Вдруг вижу — у дальних рядов могил неподвижно стоит какой-то карлик, на дерево оперся и смотрит. Я сначала подумал, что мне показалось, мол, тень так падает. Но прошел немного по дорожке и снова глянул под другим углом — СТОИТ, действительно кто-то стоит! И тут до меня дошло, что со стороны дорожки, по которой я иду, нет следов на снегу, уходящих в ту сторону — то есть ЭТО могло прийти только из глубины кладбища, куда зимой никто не ходит (там и летом толком не пройдешь — захоронения 50-х годов, много старых и неухоженных, низинка болотистая). Как только я это понял, волосы дыбом встали, рванул бегом. Если бы меня тогда кто-то окликнул или вообще что-нибудь услышал, точно сердце бы остановилось. Добежал до остановки, не помня себя.
На следующий день шёл на работу и думал: если у дерева следы есть, поймаю гада — убью! А если нет... В церковь, что ли, сходить...
Подошёл к тому самому месту и увидел — возле клена, упершись на него, стоял старый ржавый памятник!
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Саша
Всё началось с того, что погиб мой друг Саша. Погиб страшной смертью — под колесами поезда. То немногое, что осталось, хоронили в закрытом гробу. Самое печальное в этой ситуации то, что моя лучшая подруга Стася была его гражданской женой, да и любили они друг друга без памяти... В общем, она вены резала, кричала на всех тогда. Оставить её одну мне просто-напросто не позволила совесть. Я решила пока пожить у неё, проследить, чтобы она ничего с собой не сделала, ну и с окружающими тоже.
В первый день после похорон легла спать около часу ночи, может, чуть раньше. Проснулась где-то около трёх часов. За окном, впрочем, как и в комнате, было темно, хоть глаз выколи. Сна у меня с какого-то малопонятного чуда — ни в одном глазу. Села, подумала, что неплохо бы выползти на кухню, чаю сделать и успокоительного наглотаться. И тут слышу — шаги. Такие мягкие, аккуратные, словно шуршание тонкой ткани. Вначале подумала, что это Ленон (Стася и Саша где-то месяц назад завели котёнка). Осознание идиотизма идеи пришло буквально спустя мгновение: обе двери плотно закрыты (комната проходная), а котёнка на ночь оставили на кухне. Нервы у меня, пусть и не железобетонные, но достаточно крепкие, просто так я их тратить не люблю, потому я и спросила тогда тихонько:
— Саня, ты?
Естественно, вопрос не блистал интеллектом, но ничего умнее в голову на тот момент не пришло.
Вместо ответа послышался протяжный вздох. Шаги последовали к комнате Стаси. Я машинально перекрестилась. В тот же миг шаги стихли...
На следующий день мне позвонила Даша — бывшая девушка Саши, ну и по совместительству моя знакомая. Сообщила она вот что:
— Ой, я вчера так погуляла, так погуляла! Крови напилась так, что на еду смотреть противно!
Хорошо, что я тогда сидела — а то бы упала. Как-то раньше за своими знакомыми и товарищами психических отклонений не наблюдала. Полюбопытствовала в не вполне вежливой форме, а всё ли у неё в порядке с головой. На что получила жутковатый ответ:
— Я не обижаюсь, ты не понимаешь пока... Мы с Сашкой отмечали такую дату важную. По-нашему отмечали, как он учил. Завтра опять на могилу пойдём веселиться — не хочешь с нами? Он с тобой поговорить хотел...
Теперь уже я вполне открыто заявила Даше, что её адекватность у меня вызывает сильные сомнения и хотела наговорить всяких интересных слов, но тут внезапно что-то загрохотало в соседней комнате. Позабыв обо всём, я рванула туда. Вот тут-то глаза у меня на лоб и полезли. Как выяснилось, упал шкаф. Тяжёлый, деревянный, устойчиво стоявший...
Стасю я как можно более аккуратно расспросила о том, не видела ли она ничего подозрительного и необычного. Ответ был краток: ничего она не видела, не слышала, и пойти со своей мистикой я могу лесом-полем.
На этом всём, как я думала, странности кончились, но..
Спустя три месяца мы праздновали день рождения Стаси. В числе пришедших на манящий зов бесплатного пива был некий Лёха по прозвищу Кот. Всё проходило тихо, мирно, цивилизованно, что для дней рождения в нашей компании большая редкость. Я сидела в углу, пытаясь подобрать что-то на гитаре, а Стася тем временем открыла какую-то фотографию на компьютере и показала Коту.
— Вот, — судя по всему, говорила она о Сане, — мой любимый... и любящий.
— Как? Какого?.. — я оторвалась от гитары и поглядела на Кота, который цветом лица напоминал недавно побеленный потолок.
— В общем, — Кот выдохнул, явно стараясь успокоиться, — я вчера на кладбище был, у бабушки... Я его там видел — стоял, такой весь из себя, на меня смотрел и ухмылялся. Неприятно так, аж мурашки по спине... потому и запомнил. Вроде опирался на крест какой-то...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Встреча в летнее утро
Это произошло в родной деревне моего отца на озере Селигер. Война не затронула их побережье, но так, наверно, неправильно будет сказать — война-то была везде, но вот немцы туда не дошли. Деревня спасалась от голода тем, что вырастет на огороде и что дети наловят в озере под постоянными бомбежками. Семьи были большими, но в основном работниками и добытчиками были женщины и дети, что постарше — мужчины все ушли на фронт. Мой дед не был исключением, и бабуля осталась одна с четырьмя малолетними ребятишками — три девчонки и сын (мой отец). Рассказ будет об одной из этих девчонок, моей родной тетке, и ныне здравствующей.
Дни у них проходили однообразно: кто постарше, вставали рано — зимой за дровами в лес, а летом, пока солнце не сильно печет, за деревню на поле, пропалывать картошку (основная и единственная еда). Так и в то утро — подняла бабушка мою тетку рано (летом светло почти всю ночь) и отправила в наряд. Дальше буду рассказывать с её слов:
«Ходили постоянно голодные и как полоумные, в полусне. Вышла я за деревню. В метрах пятистах располагалось кладбище по левую сторону — не хочется нагонять жути, но погост, как, наверное, все знают, всегда вблизи деревень располагается, — так вот, не доходя немного до него, надо было свернуть на поле. Смотрю, навстречу идет бабуля, одета, как все в то время — длинная юбка, блуза, платок. Я удивилась — откуда она так рано может возвращаться? Поравнялись. Бабуля стала спрашивать: «Чья будешь, доченька?». Я все ей выложила, кто родители и куда иду. Она в ответ: «Иди, родная, обратно, рано тебе еще сюда. И матери привет передавай». Раньше послушание было на высоте: раз старший сказал «иди обратно», ослушаться было нельзя. Вернулась домой. Мать встретила в недоумении: «Ты куда была отправлена?». Ну, я ей все рассказала и привет передала, описала подробно женщину. Мать креститься начала и сказала, что это моя прабабушка, которая умерла в начале века. С тех пор раньше, чем петухи прокричат, из дома никто из нас не выходил».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай в бане
Мне это рассказал дед. Давно, будучи молодым, он жил в деревне. Как-то вечером он пошел в баню мыться. Мылся он спокойно, не торопился, как вдруг услышал, как кто-то стучится в дверь. Он накинул халат пошел открывать. К его удивлению, там была соседская дочь. Она вошла в баню и спросила: «Здравствуй, не мог бы ты меня попарить?». Ну, дед не растерялся, говорит — хорошо, давай, заходи. Она зашла, разделась и легла. Дед ее попарил, и тут она резко вскочила и выбежала. Ошарашенный дед за ней вышел на улицу — а там никого, только следы копыт на снегу, ведущие в сторону леса...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зверь в огороде
Это произошло весной прошлого года. Пасмурной ночью я проснулась из-за того, что захотела в туалет. Пересилив лень, я натянула штаны поверх ночнушки и пошла к входной двери. Взгляд упал на настенные часы — стрелки показывали час ночи. Тут надо упомянуть, что живет наша семья в поселке городского типа. Усадьба у нас большая, имеется огород, а доверили мы охрану участка двум огромным кавказским овчаркам.
Туалет находился около ограды, разделяющей двор и огород. Я взяла фонарик, накинула куртку, включила на улице свет и вышла из дома. Было очень темно, так как тучи закрыли собой луну. Подозвала к себе собак, погладила их и пошла к туалету. Выйдя из него, я не поспешила пойти в дом, а постояла, наслаждаясь свежестью весенней ночи.
Меня отвлек странный шум за оградой. Выглянув из-за туалета, я ничего не разобрала в темноте за оградой. Даже свет от фонаря не помогал — металлическая сетка отражала его. Собаки были где-то за домом. Шум усиливался, и я поняла, что это звук шагов по накрытой на посадку пленке огорода. Звук приближался со стороны соседей и направлялся параллельно нашему двору. Я подкралась к сетке, подняла руку с фонариком выше неё и включила свет.
Сердце ушло в пятки: по огороду в двадцати метрах от меня бежало огромное горбатое существо с длинными лапами. Угольно-чёрное создание остановилось и посмотрело в мою сторону своими алыми глазами. В воздухе неприятно запахло горелым. Это продолжалось примерно десять секунд, потом зверь отвернулся и побежал дальше. Фонарик дрожал в моих руках. Я медленно отошла от сетки и дернулась, когда из-за дома выбежали овчарки. Они, словно бешеные, набросились на сетку и начали громко лаять.
Я на всех парах добежала до дома, разделась и нырнула под одеяло. Заснуть не смогла, лишь неотрывно смотрела в зашторенное окно. Постоянно прокручивала в голове момент, когда существо на меня взглянуло. Мне было очень страшно...
Утром я рассказала отцу о том, что видела. Он сказал, что это, наверное, была собака, но я уверена — таких собак не бывает. Кстати, наши псы утром были дергаными и нервно метались по вольеру, будто до сих пор чувствовали присутствие того создания. На огороде я следов чудовища не обнаружила — и от этого стало еще более жутко.
Прошел год, с тех пор я этого монстра не видела. Но больше ночью стараюсь в туалет не выходить.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Всадник
Дело было на осенней охоте в местечке Каратал-Жапрык. Я вместе с одноклассником Абакиром выслеживали архаров. Вечером распрягли коней, на пригорке устроили ночлег. После чая залезли в спальники. За разговорами не заметили, как время подошло к двум часам после полуночи. Решили — хватить гутарить, пора вздремнуть. Но спать нам не удалось до самого утра...
Только-только я стал засыпать, как что-то заставило меня открыть глаза. Я увидел, как в десяти метрах от нас поперек ущелья бесшумно скачет… всадник! Движения были замедленные, а лошадь будто парила над землёй. Я успел хорошо рассмотреть их — джигит в белой прозрачной накидке, лица не разглядеть, лошадь в тёмной попоне, но тоже бледно-полупрозрачная. Я видел даже стремена и сбрую. От всадника веяло необъяснимой угрозой, у меня мурашки поползли по спине. Эта пара спустилась вниз, перелетела через речку и растворилась во мгле.
Я не знал, что и думать. Неужели, думаю, сдурел вконец — призрак мерещится... И тут Абакир зашевелился и прошептал: «Баро, видел?».
До первых лучей солнца мы не сомкнули глаз, еле сдерживая себя от порыв подорваться посреди ночи и вернуться домой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
В командировке
Лет двадцать назад направили меня и еще двух моих коллег в командировку — нужно было законсервировать на зиму памятник под реставрацию. Приехали в Тмутаракань — поселок на отшибе цивилизации. Поздняя осень, уже заморозки стояли ночами, темнело рано. Отметились в поселковом совете, стали нас определять на ночь. Пока утрясали все дела, наступила ночь. Провожатая вела нас какими-то усадьбами, заросшими бурьяном. Темно было — хоть глаз коли, фонарей нет. Пришли к домику, вокруг деревья, кусты. Открыла она дом, провела в комнату, говорит — жить будете здесь, это что-то вроде нашего общежития для приезжих, сейчас вы тут одни, поэтому дверь за мной заприте и никого не пускайте.
Заперли мы дверь изнутри на железные скобы, растопили печь, стали укладываться спать. Через час я услышал, что по коридору кто-то ходит, половицы скрипят, потом в печь полез, стал шуршать поленьями, лязгнул защелкой на чугунной дверце... Помня, что дверь мы закрыли изнутри, я испугался, толкнул товарища. А тот сам не спит, стучит зубами. Страх на нас такой накатил — жуть. Три здоровых лба еле уснули.
А утром вышли из дома — оказывается, домик-то стоит в центре старого кладбища, вокруг кресты перекошенные. В тот же день мы уехали из поселка, сделав работу за день, хотя планировалось работать три дня.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Река Чусовая
Мы с друзьями каждый год выбираемся летом на природу. Ну, знаете, порыбачить, посидеть вокруг костра, попеть задушевные песни под гитару. Обычно наш общий знакомый каждый раз находит хорошее место вдали от цивилизации, и мы туда на пару дней выезжаем. Компания, разумеется, сугубо мужская. Летом прошлого года мы не стали нарушать традицию и на сей раз отправились на реку Чусовую.
Спустя некоторое время, проехав по ухабистым дорогам немалое количество километров, мы оказались на месте. Наш небольшой отряд расположился на живописном берегу реки. Пока мы ставили палатки, разводили костёр и готовили ужин, солнце стало опускаться за горизонт. До наступления темноты оставалось несколько часов, и я решил пройтись по берегу реки, позакидывать удочку.
Прошло около часа, и в моём садке уже лежали несколько окуньков и сорожек. Находясь уже на приличном расстоянии от нашего лагеря, я отправился обратно. Когда до нашего места оставалось минут десять ходьбы, я остановился, увидев «объект» на другой стороне реки (река была шириной примерно метров двадцать, а так как было часов девять вечера, можно было спокойно созерцать, что творилось на другой стороне). Этот «объект» полуприсядью что-то искал в зарослях кустарника. Вначале мне показалось, что это обычный человек, может быть, рыбак. «Как улов?» — крикнул я. Человек встал во весь рост и повернулся в мою сторону, а у меня в то же мгновение волосы встали дыбом и по телу пробежали мурашки — «человек» оказался выше двух метров ростом и без одежды, которую, впрочем, полностью компенсировал его волосяной покров, который я по глупости принял за предмет гардероба. Лица я разглядеть не успел, так как существо поспешило скрыться в лесу. Я же на всех парах побежал в наш лагерь, где незамедлительно рассказал всё друзьям. И что вы думаете — они мне не поверили!.. Перед сном я и сам стал задумываться, что мне это почудилось. Так что засыпал я почти со стопроцентной уверенностью, что это был какой-нибудь странный рыбак.
Ночью я неожиданно проснулся из-за приснившегося кошмара. В нос сразу же ударил резкий, неприятный, животный запах. Буквально в полуметре от моих ног у входа в палатку сидел «он»...
Понятное дело, я перепугался и стал орать, параллельно кидая в него всё, что было в палатке. Существо явно не ожидало залпового огня из посуды, стеклянных бутылок и обуви, поэтому приподнялось и быстро убежало от палатки. На мой крик из других палаток выскочили остальные. На этот раз, помимо моего рассказа, они увидели и тот разгром, что учинило чудовище. Последующие часы мы не спали, а только вновь разожгли костёр и смотрели во все стороны.
Где-то примерно через час, а может быть, меньше, со стороны леса раздался кошмарный рев, который я не смогу описать на словах. После этого всё стихло. Утром, пока мы собирали палатки, один из друзей решил осмотреться и буквально через полчаса пришёл к нам с небольшим комочком чёрной шерсти. Мы хотели сохранить её, но он, человек суеверный, бросил её в затухающий костёр. Собрав вещи, мы расселись по машинам и отправились домой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Пусть поможет...»
Эту историю мне рассказала одна моя знакомая. Она живет в деревне. Там же, на местном кладбище, у нее захоронены и отец, и муж, и еще много родни. А этой весной она решила табличку поменять на могиле у отца — старая совсем в негодность пришла. Одна на кладбище она пойти не захотела, решила взять с собой свою престарелую маму. Той уж больше 90 лет, но кладбище недалеко совсем, и они решили прогуляться.
Приковыляли на место. Народу не было, хоть и весна — видимо, все местные в огородах копошились. Стали табличку прибивать. Мучились и так, и этак, а не получается. Что поделать? И вот тут-то мать моей знакомой и выдала:
— Катя, мы ничего не сделаем так. Попроси мужика вон того, пусть нам поможет.
Катя посмотрела по сторонам — вокруг никого, ни одной живой души...
— Какого мужика, мам? Где ты видишь-то его?
— Ну как какого, доча — вон того, через могилу на скамеечке сидит и на нас смотрит... Эй, мужчина! Помогите, пожалуйста, моей дочке табличку приладить, никак ей что-то...
Моя знакомая малость оторопела. Огляделась ещё раз очень внимательно, но никаких мужчин не обнаружила.
— Мама, тут нет никого. У кого ты спрашиваешь-то?
— Да вон, у этого! — старушка показала рукой на скамейку, что стояла через могилу. — Хоть бы ответил, хам какой. Сидит... Руки на коленки положил и не отвечает. Вона, смотри, встал, пошел... Хоть бы поздоровался — какая молодежь нынче пошла, совсем старость не уважают...
Моя знакомая была в ужасе. Спорить с матерью было бесполезно. Она бросила табличку, схватила мать под руку и быстро ушла оттуда.
Чтобы табличку эту прибить, Катя потом соседа наняла за бутылку. Больше одна на кладбище она не ходит, только в сопровождении компании. Её мать, конечно, пожилая женщина, и ей могло просто привидеться. Но кто знает...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Детский сад
Прочитав
эту историю, вспомнил, что нечто похожее было у меня в жизни. Если бы не эта история, не вспомнил бы даже. Ни капли не лгу, всё происходило в действительности.
Я с детства каждое лето отдыхал у прабабушки в другом городе. Там возле её дома есть старый детский сад. Он не заброшен, днём там во дворе даже играют детишки, но их забирали к шести вечера, и с семи часов там уже точно никого не бывало.
Когда мне было 14 лет, почти все мои ровесники в этом городе (по крайней мере моё окружение) начали увлекаться спиртными напитками. Был там паренёк один, ему 19 лет тогда было, но он почему-то всегда водился с малолетними вроде нас. Собственно, он и покупал нам пиво и сигареты. И вот как-то раз сидели мы во дворе этого детского сада с пивом и разговаривали — я, ещё трое парней, тот самый парень и ещё пара девчонок, причём с одной из них я тогда как бы встречался. Ближе к ночи все постепенно разошлись, оставив меня с девушкой. Мы сидели на лавке, и тут мне захотелось облегчиться. Сказал ей: «Я пойду за угол, посиди тут, хорошо?». «Хорошо», — ответила она.
Я отошёл, сделал своё дело, возвращаюсь — а моя девушка куда-то пропала. Смотрю — какой-то маленький мальчик стоит в стороне спиной ко мне, года четыре на вид. Я у него спросил: «Эй, ты не видел, тут девчонка сидела?». А он вдруг развернулся и налетел на меня на скорости легкоатлета. Лица его я не увидел — перепугался и отскочил в сторону, а он побежал за угол. Я бросился за ним, а он завернул за другой угол. И тут я услышал звук падения, подбежал — а там на земле лежат шорты, футболка и шлёпки, в общем, его одежда. Самого мальчика нигде нет. Я стоял, недоумевал и внезапно почувствовал, как меня кто-то сзади за шею холодной рукой схватил. Развернулся, как ужаленный — никого...
Я тогда обежал ещё раз садик, чтобы удостовериться, что мальчика и девушки поблизости нет, и отправился домой. На следующий день встретились с девушкой — она сказала, что ей было страшно сидеть одной, она пошла искать меня за угол, но не нашла и направилась домой...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Одержимая пассажирка
Когда-то давно я увлекался классическими английскими и американскими ужасами из серии «Плачущий колодец» или наподобие сочинений Лавкрафта. Особенно понравилась мысль, что любому доступна возможность открывать двери в потусторонние миры, но только сильные духом могут при этом сохранить рассудок. О, как же это притягивало... Благо, дальше чтения книжек у меня дело не пошло, чего не скажешь о некоторых моих товарищах из того времени. Прошло время, я перестал грезить встречей с непознанным. Однако, непознанное, как видно, искало встречи со мной.
Был осенний вечер. Небо хмурилось в ожидании прохладного дождя. Город расцвел ночными огнями. Я сидел в обычной «жёлтой» маршрутке. Внутри, несмотря на всю убогость салона, было намного уютней, чем на улице. Проезжали остановки по маршруту, пассажиров вместе со мной было пятеро. При этом один сидел рядом с водителем, остальные заняли места в произвольном порядке. Приглушённо булькало радио на какой-то «попсовой» частоте.
На следующей остановке в маршрутку сели ещё двое. Это были очень странные женщины — судя по разговорам, мать и дочь. Звучит глупо и как-то дико, но женского в них было мало. Даже одежда создавала обратное впечатление. Были и другие странности во внешнем виде. Старшая была худой и выглядела измотанной, на вид — около 60 лет, хотя голос был очень молодой. Та, что была моложе, выглядела лет на 40, очень крупная, с красноватыми пятнами по лицу. «Старая дочка» всё время держала чрезмерно резвую маму за локоть. Маршрутка уже давно отъехала от остановки, а эти двое не могли никак сесть. Всякий раз, выбрав себе свободное место, они пересаживались. Это было даже забавно поначалу. Но потом «мордатая», как я для себя назвал странную женщину с пятнами на лице, начала вдруг отсаживать других пассажиров — и это при полупустом салоне! И не одного-двух, а всех, кто ей попадался на глаза. Мне стало тревожно. Дальше — больше. Парень, оказавшийся ближе всего к «мордатой», сделал женщине замечание. Повисла секундная тишина. На лице беспокойной тётки появилась придурковатая улыбочка, которая в секунду сменилась таким звериным оскалом, что у меня мурашки по коже пошли. Как она начала орать на него! И не одним голосом, а как будто хором, словно из глотки одновременно трое или четверо людей орут на разные лады. Страшно было. «Старая дочка» вжалась в кресло и затравленно смотрела на мать. Пассажиры повскакивали с мест и пытались её унять. Водитель тоже пытался поучаствовать в этой куче-мале.
Что же делал я? Я уставил глаза в пол и начал шепотом читать «Отче наш». Хаос в отдельно взятой маршрутке продолжался. Тётка не просто бранилась — проклинала каждого, кто ей отвечал или пытался усмирить. И смех — такой страшный злой смех через каждую фразу. Но вот в общем гаме я услышал новый выкрик: «Где ты? Где ты? Я тебя не вижу! Перестань, сука! Найду-у-у-у! Больно, сука!». У меня пробежал холод по спине. Думал только об одном — не смотреть ей в глаза, продолжил читать. «Жарко! Уходим! Уходим мы!» — а маршрутка-то на шоссе была, до остановки еще ехать и ехать. Тётка ломилась в дверь. Все кричал, я читал молитву. В конце концов, водитель включил аварийные огни и с руганью открыл двери. Странные женщины выбежали под дождь на улицу. «Мордатая» продолжала голосить и трястись, как собака, когда та стряхивает воду после купания. Дальше ехали спокойно.
Вдобавок к рассказанному скажу, что я начал читать выученную в детстве молитву не из-за того, что я такой религиозный, а скорее по какому-то наитию. И ещё была одна деталь — во время чтения время от времени возникало странное ощущение непомерной гордости за себя, словно гаденький голосок вещал в голове: «Ты всё можешь, вот какой ты молодец, признайся!». И как только я обращал внимание на это чувство, слова молитвы сбивались и путались. Вовремя спохватившись, я прекратил отвлекаться на эти явно посторонние для меня ощущения и сосредоточился на молитве — и чтение пошло намного легче, а женщина как раз и начала кричать, что ей плохо...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Букет
Я работала в детском саду, и в какой-то праздник (кажется, 8 марта) всем сотрудницам подарили цветы. Когда я пришла домой, то поставила цветы в вазу с водой.
Ночью мне позвонила мама из соседней комнаты и сонным голосом сказала:
— Дарья, чего ты там бродишь в темноте, спать не даёшь? Хоть свет включи, чем топтаться наугад...
Я удивилась:
— Мама, а я думала, это ты почему-то по квартире ходишь...
В общем, перепугались мы не на шутку. Кто-то ходил по квартире, как только мы выключали свет. Так и спали со включенным светом.
На следующий день на работе мама рассказала об этом коллегам, и одна пожилая женщина спросила, не появлялись ли в доме предметы какие-нибудь новые. Узнав, что мне подарили цветы, она сказала что они, должно быть, сорваны с кладбища, вот и привели заблудившуюся душу с собой в дом...
И действительно, как только цветы выбросили, ночные шаги перестали нас пугать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отражение
Прочитала я где-то в Интернете одно-единственное предложение — мол, если долго смотреть в зеркало себе в глаза, то увидишь дьявола — и вспомнила один случай из своей жизни. Я тогда об этом ничего не знала — просто однажды вернулась с улицы, стала расстёгивать куртку и заглянула в зеркало. Расчесалась, ещё раз посмотрела. И как-то так получилось, что стала развлекаться тем, что смотрела на своё отражение, не отрывая от него взгляда.
В прихожей свет был приглушённый, поэтому очертания своего лица я видела не очень чётко. Я стояла и смотрела в свои собственные глаза в зеркале не менее пяти минут. Потом мне начало казаться, что зеркало темнеет — постепенно, от краёв к моему лицу. Стало как-то не по себе, закружилась голова, даже начало подташнивать, но оторвать взгляд было выше моих сил. Я начала чувствовать, что куда-то проваливаюсь, словно меня засасывает это зеркало.
В течение следующих пяти минут всё расплывалось и превращалось в разноцветные пятна. Потом я резко сфокусировала зрение вновь, снова взглянула в свои глаза и увидела уродливое искажённое лицо: без глаз, без рта, а из головы торчали какие-то отростки. Холодок пробрал, но выраженного ужаса я не испытывала. Наоборот, лишь с большим усилием оторвала взгляд и продолжила снимать куртку.
Но что самое странное, так это то, что в тот же день вскоре после этого я упала в обморок без видимых причин (никогда раньше такого со мной не бывало). Через неделю это повторилось. А потом и вовсе попала в больницу на месяц всё по той же причине — постоянные обмороки, гипотония, слабость и апатия. Долго не могли поставить диагноз, потом остановились на нестабильности позвонков шейного отдела.
Прошёл этот недуг постепенно, сейчас я снова здорова. Но меня навязчиво преследует желание попробовать ещё раз «застрять» в отражении — посмотреть, что получится. И лишь только страх, что я могу сделать себе ещё хуже, удерживает меня от этого.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ужасы ночной школы
Почти в каждой школе есть свои страшилки, связанные с её зданием. Вот и в одном маленьком городке среди учеников ходила легенда, что 15-го числа каждого лунного месяца ночью в школе творятся странные вещи — например, что у статуи напротив входа вращаются глаза, число ступенек в лестничных пролётах меняется, в лабораториях из кранов вместо воды начинает течь кровь. И если в это время кто-то осмелится войти в крайний туалет на первом этаже, то этого человека больше никто не увидит.
Однажды группа детей решила проверить, правду ли говорят, или это просто байки. Они собрались 15-го числа лунного месяца и ближе к полуночи подошли к школе.
Глаза статуи у входа смотрели влево — проходя мимо него, ребята специально обратили на это внимание. Подождав некоторое время, они убедились, что глаза не двигаются ни на миллиметр.
— Сказки это всё, — сказал один из мальчиков.
— Давайте ещё посмотрим...
Они вошли в здание и подошли к лестнице. Одна ступенька, два, три... Итого тринадцать ступеней. Правильно, их и должно было быть тринадцать, как у каждой лестницы в здании.
Потом ребята прошли в лабораторию. Открыли один из кранов, из него хлынула вода.
— Да уж, напрасно пришли, — страх ребят окончательно развеялся, и они уже без особой надежды решили проверить крайний туалет на первом этаже.
Правда, перед дверью туалета их пыл несколько остудился. Хоть они и говорили наперебой, что ничему уже не верят, войти никто не торопился. Наконец, один мальчик, Джек, сказал, что он не боится ничего, открыл дверь и вошёл в туалет. Его друзья взглянули на часы. Был ровно час ночи.
Через минуту мальчик вышел из туалета:
— Ничего нет, всё это сказки!
Ребята, смеясь, пошли прочь. Выйдя из школы, они разбежались по домам.
Один мальчик из этой компании, Эрик, перед уходом ещё раз взглянул на статую у входа. Её глаза по-прежнему смотрели влево.
— Сказки, — презрительно прошептал он и направился домой.
Наутро ему позвонила мать Джека:
— Послушай, вчера Джек ведь был вечером с вами? Он до сих пор не вернулся домой.
Ребята почувствовали неладное. В конце концов, они решили рассказать родителям и учителям о своём «эксперименте» прошлым вечером. Вместе со взрослыми они пошли в здание школы.
— Что вы говорите? У статуи возле школы глаза смотрят вправо, — сказал директор школы, слушая рассказ ребят.
— Как так? Но вчера мы специально подходили — они смотрели влево!
Войдя в ворота, все увидели, что глаза действительно смотрят вправо.
— Но ведь ещё были ступени! — ребята быстро побежали к лестнице.
— Одна, две, три... двенадцать?!
— Да, в этой лестнице всегда было двенадцать ступеней, — сказал директор школы. — Она короче остальных лестниц на одну ступеньку, архитекторы ошиблись в проектировании.
— Это невозможно!
— Но кран в лаборатории... — вспомнил один мальчик.
Войдя в лабораторию, все посмотрели на кран. В раковине под ним запеклась красная лужица.
— Но... но ведь Джек ходил в тот туалет! — все оцепенели от страха.
— Пойдём скорее, посмотрим, — директор почувствовал, что дело становится серьёзным.
Толкнули дверь...
Первое, что они увидели, было изуродованное тело Джека. Его глаза были широко распахнуты, в них застыл ужас. Шея была разрезана широко поперёк. Вся кровь из тела вытекла, отчего лицо было бледным, как бумага. Вывернутые наружу внутренности лежали в уже высохшей раковине.
Мать Джека вскрикнула и упала в обморок. Некоторые из присутствующих учителей не смогли сдержать рвоту.
Эрик, не мигая, уставился на часы на руке Джека. Они показывали ровно час — время, когда тот вошёл в туалет.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Голоса двойников
Я родился в 1980 году и 11 лет прожил в СССР. Это было особенное время. Всё было как-то легко. Все друг друга знали, одни и те же люди в одних и тех же квартирах жили по много лет (а может, и сейчас живут, тащат за собой прошлое). Помню старое кладбище, где были похоронены многие знакомые мне бабушки и дедушки со двора, воспитателей в детском саду, преподавателей в школе... Жил я в Украине, в городе Донецке, и, хотя уже много лет живу в Москве, своим домом считаю именно Украину. Раз в год я приезжаю туда повидаться со старыми знакомыми и родственниками. Кажется, там ничего не изменилось — всё те же старые соседи, всё те же старые продавцы в оставшихся еще с советского времени магазинов. Всем уже лет за 50-60.
Что больше всего мне запомнилось с детства — это моя школа. Это была незабываемая пора. Я учился в очень неплохой школе с достаточно интересными людьми. Там была моя первая девушка, там же — первые друзья... Больше всего мне запомнились младшие классы. Это было весело; у нас ещё не было ни телефонов, ни приставок, ни всего прочего. Веселье современных детей никак не сравнится с нашим весельем. Эти прогулки днями напролет... Шикарное время было. Но там же у меня был один не самый приятный случай. Тогда я в первый и, надеюсь, последний раз в своей жизни столкнулся со сверхъестественным. И не могу забыть это до сих пор...
Учился я, наверное, в шестом или седьмом классе — мне было 12 лет. Как всегда, с пацанами гуляли допоздна (тогда всё было освещено и вполне безопасно, родители отпускали). Время было примерно половина одиннадцатого вечера. Мы сидели во дворе и травили байки про призраков. Я во все это слабо верил и особо не пугался, да и юношеский максимализм давал о себе знать, не боялся ничего. Ну и как-то между нами завязался спор. Недалеко от моего двора стояла одна школа. Она была в очень плохом состоянии, да и условия обучения тоже были ужасные. Цель была такой — нужно забраться в школу с парадного хода, пройти мимо сторожа, забежать на третий этаж школы (всего их было три), открыть окно и выглянуть из него. В школе при этом была кромешная темнота. Делалось всё это просто «на слабо», а так как я очень не любил чувствовать себя слабым или давать другим повод для сомнений в моей смелости, то я вызвался пойти туда.
Как только я согласился на это, то сразу почувствовал, как вырос мой авторитет среди парней (у нас была компания из семи человек). При этом я мог еще и подтрунивать над другими — мол, трус ты, слабак, боишься. И это вызвало у меня приятное чувство превосходства (при том, что в школе в первых классах я был жертвой сильной травли). И я на этой волне пошел в старую школу.
Cтоя на веранде возле двери, я посмотрел в окно. Сторож спал у себя за столом, притом очень крепко. Я осторожно открыл дверь и пробрался в вестибюль. В положении лежа я «по-пластунски» прополз мимо сторожа, зашел за стену и встал на ноги. Мои друзья уже ждали меня во дворе возле окна. Я должен был действовать. Сейчас я был на первом этаже возле кабинета директора. Было очень темно, а фонарика с собой не было. Я на ощупь пробрался к лестнице на второй этаж. Через три минуты я был уже там. Шел очень медленно, ибо одно неправильное движение — и я мог свалиться или споткнуться, ибо тьма была кромешная, хоть глаз выколи. Дошел так до второго этажа, еще спустя десять минут поднялся на третий.
Как только я ступил на третий этаж, снизу послышался крик одного из моих друзей: «Убегай скорее! Беги вниз!». Мне стало тревожно. Как только я начал спускаться, я услышал крик со двора, с противоположной стороны (несколько окон были открыты). Кричал тот самый друг, который только что меня звал назад: «Стой! Никуда не иди! Стой на месте и не двигайся!». Вот тут я уже не просто испугался, а, грубо говоря, обделался. Это было чертовски страшно. Внизу послышался еще один крик: «Да беги же быстрее! Я тут! Не слушай никого!». Я не знал, что мне делать, кому верить и куда мне бежать, спускаться или прыгнуть в окно. Я не знал, где мои настоящие друзья, просто стоял и плакал.
Опять раздался крик снизу: «Во дворе никто не стоит! Мы все стоим здесь!». Тут же послышался голос еще нескольких парней из нашей компании: «Мы все внизу! Не подходи к окну, не надо! Мы поднимаемся!». Вдруг раздался дикий рев, и вся компания хором крикнула: «Беги!». Я истерически заорал и просто побежал вперед, не глядя в окно. Я не спускался, не слушал обе стороны, а действовал наперекор обоим сторонам. Снизу кто-то поднимался. «Не подходи к окну! Не иди вперед!» — говорили оттуда. Одновременно с этим послышался крик из окна: «Прыгай!». Я уперся в тупик. Снизу поднимались, я кричал и плакал.
Вдруг я нащупал ручку двери — в конце коридора была дверь! Я открыл её и быстро захлопнул за собой. Оказался в какой-то подсобке. Тут были ступеньки на чердак и спуск в подвал. Я, недолго думая, полез на чердак, а через него вылез на крышу. И тут меня едва не хватил удар: на крыше сидела вся наша компания. Я заорал: «Не подходите ко мне!». Один из друзей подбежал ко мне и, ударив со всей дури в плечо, прошипел: «Заткнись! Ты совсем придурок? Мы залезли сюда по пожарной лестнице, как только услышали, что тебя кто-то зовет в школе». Я удивился: «Стоп, а кто же возле окна стоял?». «Да мы даже подойти туда не успели! Сначала пошли за школу, хотели обойти, а потом услышали наши же голоса и жутко испугались». У меня был шок, настоящий шок.
Голоса внизу затихли, но мы всё равно боялись смотреть вниз. Так и сидели до семи часов утра, пока на улице не начали ходить люди (некоторые даже заметили нас). Мы слезли с крыши и больше никогда не вспоминали эту историю вслух. А я запомнил ту ночь навсегда.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Крик в подъезде
В нашем подъезде недавно убили женщину. Я, как и множество соседей, хорошо её знал. Дама эта была, как бы выразиться... не совсем строгого поведения. Жила она одна, детей у неё не было, и вела она разгульный образ жизни. Мужчин, желающих большой и бесплатной любви, хватало с головой. Радушно принимала гостей, веселье сопровождалось громкой музыкой, распитием спиртного и громкой нецензурной бранью. По вполне понятным причинам многие жильцы были недовольны всем этим, так как часто «веселье» у неё заканчивалось ближе к утру.
В один из таких вечеров в подъезде произошла пьяная потасовка, и этой женщине нанесли ножом не меньше тридцати ударов. Она умерла, не доехав до операционной. Кровь и стены на этаже отмывали, забеливали, закрашивали несколько раз. Я уж не знаю, кто брал на себя организацию похорон, но знаю, что похоронили её на Нижегородском кладбище. Следователи приходили несколько раз и к нам, но мы в тот злополучный день как раз были в гостях и никаких подробностей сказать не могли. Какое-то время спустя говорили, что убийцу нашли. Квартиру опечатали, страсти мало-помалу поутихли.
С того времени прошло не больше месяца. В день, о котором я хочу рассказать, я, как обычно, возвращался со второй смены на работе. Время было около трёх часов ночи. Подошёл к дому, зашёл в подъезд, поднялся к себе на этаж...
Надо сказать, что частенько, проходя по лестничной клетке на этаже, где произошло убийство, я испытывал не очень приятное ощущение. Не страх, а именно какое-то тревожно-щемящее чувство. И ускорял шаг, поднимаясь к себе на этаж выше. В подъезде, кстати, у нас установлены лампочки, которые реагируют на движение (сейчас у многих такие стоят в подъездах): когда проходишь пролёт на нижней площадке, лампочка тухнет, а на том этаже, на который ты уже поднялся, наоборот, загорается.
Поднимаюсь, прохожу «злополучный» этаж, уже ключи достал. Только я ступаю на свою площадку, как резко лопаются и разлетаются вдребезги лампочки на моём и и нижнем этажах, и сразу же после того, как в подъезде наступает полумрак, я слышу у себя за спиной дикий женский крик. Крик был настолько громкий и истеричный, что я, простите, едва не обмочился со страху, и это было совершенно не смешно — поверьте мне на слово. Меня настолько проняло ужасом, что мои ноги стали ватными, а голова вообще ничего не соображала. Я думал, у меня от страха сердце остановится...
Очнулся я от резкого запаха нашатыря и света фонарика. Сосед, который держал меня под руку, стал меня расспрашивать — что случилось, что за женщина кричала на весь подъезд? А ещё один сосед сказал, что он курил на верхнем этаже, услышал, как хлопнула дверь домофона — а через мгновение тоже оглох от пронзительного крика. Он тут же спустился вниз, чтобы посмотреть, что случилось, светя зажигалкой, и узнал меня. Потом вышли соседка с фонариком и ещё один сосед, который и принёс нашатырь.
Я до сих пор не могу найти рационального объяснения случившемуся. Стал беспокойно спать, принимаю успокоительные. И теперь знаю точно, что загробный мир существует.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Стук в хате
Было это в июне 1996 года. Я тогда каждое лето проводил на Украине. Была у нас там мазанка (глиняная деревенская хата, кто не в курсе), купленная ещё в советском 1987 году в качестве дачи (сам я коренной москвич).
Так вот, в 1996 году я там шестое лето подряд жил с бабушкой. Иногда приезжал дедушка и очень редко — отец с матерью в отпуск. И когда мы жили с бабушкой одни, началась какая-то ерунда. По ночам, когда мы с бабушкой ложились спать, раздавался глухой троекратный стук в стене за холодильником. Знаете, как будто кулаком по крепко прибитой деревяшке. Три раза — тук, тук, тук, стоп. Пауза секунд на пятнадцать, потом опять — тук, тук, тук, стоп. И так раз по десять за ночь.
Я маленький был, не понимал ничего, а бабушка моя не подавала виду, что пугалась. Я тоже боялся больше не стуков, а бабушкиного «неподавания виду». Она всё пыталась меня успокоить, что это то птичка, то кротик, то веточка. Но я-то уже в шесть лет идиотом не был, понимал, что стена-то не внешняя. Какая еще птичка? Какое, к чертям, деревце? А стук был на высоте сантиметров шестидесяти. Крот, естественно, не полезет на стенку.
Продолжалась эта чертовщина около недели. Уже через несколько лет мне бабушка по секрету рассказала, что и холодильник от стены отодвинула (вдруг это он дрожит?), и водой святой по настоянию деревенских бабок угол тот окропляла. А уже совсем потом, лет в пятнадцать, я узнал, что ещё бабки говорили моей бабушке: «Ой, Зина, не к добру это, беда вас ждёт!».
В общем, у меня как раз в ту неделю (в конце июня) мать умерла. Связи тогда в селе никакой не было — бабушка это узнала из письма через неделю-две, а мне вообще только в Москве ближе к осени сказали, когда приехал. Мне бабушка говорила, что там бабки ей сказали — попрощаться мать приходила.
Мне сейчас двадцать два года, и я до сих пор объяснения тому стуку не могу найти. В том месте в принципе нечему было стучать. Собственно, из-за этой истории я и вполне доверяю другим подобным историям, ибо сам был свидетелем необъяснимого.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ведьмы, пустырь и кот
Будучи студентом первого курса в незнакомом городе, после второй сессии я серьезно задумался о поиске жилья, ибо общежитие полнилось не самыми приятными людьми, учиться было невозможно, а поддерживать стипендию было вопросом выживания. Волей-неволей мне пришлось пойти работать, однако «Макдональдса» тогда еще и в помине не было, и я перебивался весьма сомнительными должностями дворника, а затем ночного охранника местного круглосуточного магазинчика.
Среди завсегдатаев этого милого заведения был мужик лет этак сорока. Довольно толковый, но пропащий, ибо не раз я выпинывал его вусмерть пьяного, буянящего и орущего, пока однажды ему вздумалось придти трезвым и не рассказать мне про местную дьявольщину.
Дело было вот в чем. Ранее на территории райончика, где я учился и работал, стоял огромный частный сектор (ибо деревня), который один «авторитет» решил пригрести к рукам, снести все к чертям — зачем это ему понадобилось, мужик внятно пояснить не смог, сурово посмотрел на меня, и я призаткнулся. А далее полилась в мои уши фееричная фантасмагория про озверевших ублюдков, из чего я вынес следующее — кто-то дома добровольно продавал и сваливал подальше, остальных запугивали как могли, кого-то покалечили, кого-то и вовсе убили, но в итоге остались из всего сектора в 20-30 дворов только две полоумные бабки, которых ничем было не прошибить. Им было лет по сто, местные считали их колдуньями, ну или чем-то вроде того. Наслали они на того братка проклятий, с чего он немало перепугался, а после решил сжечь ведьм — и дело с концом.
В общем, их дом он спалил, а через две недели у него нога «почернела и разбухла», и умер он, корчась в адской агонии. Все бы ничего, да только вот, когда пожарище разбирали, мертвых, но целехоньких бабок нашли в погребе, стены которого были расцарапаны всякими крестами, кругами со звездочками, расписанными кровью, с чего все чуть в обморок не попадали. Экстренно похоронили бабок, а подвал, насколько смогли, разломали, все остальное завалили и засыпали.
Прошло время, все уже об этом позабыли, землю застроили, развели муравейник. Но на месте подвала так и остался пустырь с заброшенной стройкой — то там горело что-то, то денег не хватало, а бесстрашные таджики-строители бежали оттуда в первый же день.
Видимо, этим рассказом мужик хотел меня впечатлить или напугать, но и в моей деревне происходило и не такое, потому я и сказал — плевал я на все это, ложь, провокация и ни разу не правда. Мужик страшно обиделся, но уговорить туда сходить «взглянуть» не смог.
Лето прошло, я, уже вроде как прожженный второкурсник, с началом учебы зарабатывать стал меньше. И этот дядька каким-то волшебным образом придумал, как меня подловить, и предложил мне тысячу рублей. Я отказываться не стал, затребовал деньги вперед, отпросился с работы и на следующий день пошел. Пришли мы на тот пустырь, нашли стройку, спустились в подвал. Видна была яма, словно бы земля просела, но никакой чертовщины там не было. Ушлый мужичок уже достал бутылку и распивал, а я откровенно скучал.
В общем час ночи, два, три, мужик уже давно в стельку и спит. Я плюнул на все и пошел исследовать стройку, где мне встретился белый кот, который мурчал и вообще был очень мил, увязался за мной повсюду. В порыве доброты я захотел покормить его и пошел в тот самый магазин за «Вискасом», кот пошел со мной, после чего я его покормил и долго гладил. Я хотел было вернуться обратно к поискам ведьминских штук, но кот за мной не пошел, и я остался с ним, потому лень было идти одному, да и кот был интереснее.
На этом история могла бы кончиться, если бы на следующий день не начался кошмар. Сначала я опоздал в университет, где меня вызвали на ковер к декану, чего в жизни не было, и всячески воспитывали во мне ответственность и пунктуальность. Затем я подрался с другом из-за того, что якобы я вчера его девушку «водил по клубам»; я рассказал, как ходил на пустырь, но он мне не поверил. После чего мне с работы позвонили и устроили громадный капут, ибо тот, с кем я договорился о подмене, якобы не пришел (хотя я ж сам его видел). После этого я как-то обалдел, особенно от уменьшения зарплаты.
В жизни бывают совпадения, поэтому я решил не спать всю ночь, играя на компьютере, а назавтра прогулять университет. Однако ночью, часов этак в двенадцать, по спине прополз мерзковатый липкий холодок, заставивший меня резко оглянуться назад, в глубину комнаты. Разумеется, там никого не было, но я плотно задернул шторы, включил свет и постарался максимально спину закрыть, развернув стул к стене спинкой (благо стол в углу, так что я просто неудобно сел). Но мерзкое чувство не прошло, а начало усиливаться, я то и дело нервно поглядывал на щель под дверью или на шторы, затем начал бояться тени под кроватью, а потом и вовсе подобрал ноги с пола и замер в ожидании чего-то ужасного. Поняв, что это превращается в форменную истерию, я наскоро оделся и пронесся через темный коридор, потом через подъезд и выскочил на спасительную улицу, благо был теплый сентябрь и фонарей хватало.
Людей не было абсолютно, и, наверное, я был бы рад, встреться мне даже компания гопников. Тогда я решил разыскать того самого кота, ибо делать было нечего, а от бездействия можно было сойти с ума. Пошел в магазин, где купил ему «Вискаса» и отправился на дальнейшие поиски. Но нигде его не было. Тогда я решил прогуляться до пустыря, хотя нервы мои и так уже были на пределе. Нашел я его (а точнее, услышал пронзительное мяуканье) метров за пятьдесят до того самого места, рванул в ту сторону и увидал того самого мужика-пьяницу. К слову, он был какой-то припухший, ужасно вонючий и странно двигался, будто был ну очень пьян (или под наркотой) и собой толком не управлял. Он, держа кота за ногу, методично и с размаху бил его о кусок бетона, отчего тот был залит кровью. Кот истошно орал. На меня словно что-то нашло, в глазах помутнело, я кинулся на мужика и сначала пропнул ему под колени, повалил и долго пинал во все части тела, но он только невнятно мычал и подергивался. Затем я опомнился, схватил кота в охапку и побежал до ближайшего неспящего очага цивилизации, дабы найти где-нибудь ветврача срочно. Дальнейшее помню, как во все: как долбился в двери подъездов, в окна, орал на улице что-то в духе «Быстро вызовите скорую!». В тот момент я больше всего боялся, что кот умрет, мне казалось, что после этого я останусь совсем один, и безумие, которое накрыло меня в той комнате, будет преследовать меня всю жизнь.
Я добежал до ближайшей больницы, где сначала меня отказались принимать, как только поняли, что кровь, в которой были перемазаны мои руки, не моя, а кошачья, но я орал, плевался, угрожал, и в конце концов меня принял дядька-хирург, осмотрел котейку, промыл его раны, сделал какие-то уколы, а потом куда-то его унес, а меня отправил отмываться от крови. Через час я получил кота обратно в какой-то пеленке, а вместе с ним и телефон ветеринара, к которому нам предстояло пойти с утра.
Не буду описывать подробности, как я его выхаживал и какой он потом стал опять красивый. Летом я отвез его домой, в деревню, где он вроде бы благополучно живет до сих пор. А вот мужика я больше не видел, а кого из его собутыльников не спрашивал, у них становились какими-то совсем тупыми лица и они только невразумительно мычали мне в ответ. Затем я плюнул на это дело, с работы ушел на другую, подальше от этого ада, и сделал для себя вывод-установку: никогда не ловить разных там чертей, потому что они и сами могут тебя найти, если им так захочется.
А коту я до сих пор благодарен, что он меня вывел с этого чёртового пустыря. Там теперь стадион поставили, но я туда все равно не хожу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Жуткие ночи
Случилось это сравнительно недавно. Я спала и вдруг резко проснулась оттого, что кто-то рыдал навзрыд в нашей квартире. Плач был больше похож на детский, хотя в нашем доме давным-давно малышей не было. Я села, головой оперлась на стену. Сидела так минут десять, молча слушая этот дикий плач, боясь посмотреть, кто или что там. И вдруг открылась дверь. Я уже готова была закричать, но вовремя в темноте смогла разглядеть свою мать:
— Юль, ты чего рыдаешь? Что-то случилось? Или болит чего?
— Это не я. Мам, ты тоже слышишь это?
Она вошла ко мне в комнату и села на кровать:
— Я думала, это ты, поэтому и пришла поговорить с тобой...
Мы ещё долго сидели вместе молча, прислушиваясь уже к еле слышному рыданию.
Наутро, открыв глаза, я поняла, что мне очень тяжело дышать, будто кто-то тяжёлый сидит на моей груди. Я схватилась за шею и попыталась встать. Когда встала, у меня закружилась голова, и я рухнула на кровать. Тут послышался громкий треск на кухне. Кое-как приходя в себя, я побежала на кухню. Там уже стояла мама, с ужасом глядя на разбитую посуду.
Всё убрали, присели на диван, и мама сказала:
— Сегодня возьму священную воду, обрызгаем ею всю квартиру.
Весь день я ходила по квартире с опаской, как бы мне на голову ничего не свалилось. Вечером мы с мамой сделали задуманное, и, прочитав молитву, отправились по своим комнатам.
Первые три дня всё было хорошо — я думала, что всё закончилось. Как бы не так... Опять оставшись дома одна, сидела за компьютером (а стул у меня компьютерный, крутящийся на оси), отошла на кухню. Заворачивая в коридор, заметила краем глаза движение — это бешено крутился стул на своей оси. Не на шутку испугавшись, побежала к соседке. Бабка она старенькая, верующая. Выслушав меня, она сказала:
— Знаешь что, пока иди-ка к себе, а я вечерком, когда мать придёт, загляну к вам.
Согласившись, я вернулась в квартиру. Стоя у своей входной двери, нервно кусала губы, боясь зайти туда и увидеть что-нибудь ужасное. Собравшись с силами, открыла дверь и вошла. Слава богу, в тот день до вечера ничего такого больше не происходило.
Как только пришла мама, раздался стук в дверь. Это была та самая бабка. Послушав наши жалобы, старушка обошла все углы в доме, читая какую-то молитву. Закончив своё дело, собралась уходить и напоследок сказала:
— Сегодня зло соберётся в последний раз...
— Какое зло? — спросила мама.
Не ответив на вопрос, бабушка продолжила:
— Поэтому вам нужно лечь в одной комнате и закрыть там все окна и двери.
После этих слов она ушла.
Легли спать мы с мамой со включенной лампой. Ночь была бурной — всякие непонятные шумы в зале, грохот, всё тот же плач. Утром всё пришло в норму.
С тех больше ничего не происходило. Надеюсь, всё это закончилось навсегда.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Под лестницей
— Вали к себе под лестницу, тварь!
Отец опять пьян. Прячусь, увернувшись от брошенной мне в голову пустой бутылки. Это то, что я умею делать лучше всего. Уворачиваться и прятаться. Иначе бы я давно умер.
— Проклятый урод, чтоб ты сдох! — пьяные вопли раздаются откуда-то сверху. Прячусь под лестницей, вглядываясь в темноту сквозь щели между ступенями. Здесь он меня не достанет. Слишком большой и неповоротливый, не пролезет. Я маленький, смогу забиться в дальний угол и переждать. Может быть, даже смогу укусить его.
— Эй ты, выродок! — вопли уже ближе. Ступени скрипят и стонут под его весом. Мне на голову сыплется пыль. Чихаю. Вижу его ногу прямо перед собой. Протягиваю руку и резко дергаю за щиколотку. Надоел. Слишком громкий. Теперь будет хорошим. Тихим.
Ну и тяжелый же он. Затаскиваю его к себе, под лестницу. Пришлось сломать его. Мягкий. Вкусный. Ем.
* * *
Джереми был чертовски рад, купив этот дом. Небольшой, но просторный и светлый, он идеально подходил одинокому молодому журналисту. Здесь можно было спокойно работать, выйдя на залитую солнцем террасу, и, попивая холодный чай, греться в лучах теплого солнца.
Вот только скрипучая деревянная лестница в подвал его немного пугала. Джереми всегда побаивался темноты, а тьма, струящаяся меж ступеней старой лестницы, казалось, смотрела на него жадным голодным взглядом. И вот сейчас, как назло, перегорела лампочка. Теперь ему придется идти в подвал. Пытаясь побороть безотчетный страх, спуститься вниз по проклятой лестнице и взять новую лампочку.
Открыв дверь, Джереми долго вглядывался в темноту, то ли давая глазам привыкнуть, то ли собираясь с духом. Что за идиот разместил выключатель внизу? Пока спустишься, можно все ноги переломать. Джереми тяжело вздохнул и ступил на лестницу. Тут же ему почудилось, будто кто-то сейчас смотрит на него сквозь щели в ступенях. Он представил, как нечто может протянуть руку и схватить его за ногу. Проклятые детские страхи, от которых он, воспитанный матерью, так и не смог избавиться вовремя.
Как можно быстрее он спустился вниз, схватил лампочку с полки и так же быстро поднялся обратно. Успех. Лампочка добыта, и теперь можно предаться обычному вечернему безделью. Довольно улыбаясь, Джереми протянул руку, чтобы закрыть дверь, когда увидел, что внизу горит свет. Проклятье! Ну конечно, он же забыл его выключить. Но хорошего настроения уже ничего не могло омрачить, и он уверенным шагом двинулся вниз.
Наверное, он наступил в неудачное место, или просто пришел срок подгнившего дерева, но ступенька под его ногой громко хрустнула, и Джереми с криком рухнул куда-то в темноту под лестницей. С хрустом упав на что-то жесткое, он лежал и пытался прийти в себя. Кажется, ничего не сломано. Он уже был готов посмеяться над своей невезучестью, когда увидел, на чем лежит. Куча костей. Обглоданные крысиные тушки, кошачьи черепа и человеческий позвоночник с тазобедренной костью. Крик застрял у него в горле. Он услышал, как в дальнем темном углу кто-то зашуршал.
— М… Мо-о-е-е… — этот квакающий голос парализовал Джереми. — М… м-м-м… мя-я-ягкий…
Он увидел, как что-то маленькое, не больше младенца, но чрезвычайно быстрое бросилось к нему из дальнего угла. Маленькое, но очень сильное. Последнее, что почувствовал Джереми, была адская боль. Он увидел, как его внутренности с мерзким бульканьем выползают из разорванного живота, и провалился в темноту.
* * *
Ем. Он мягкий. Сам пришел. Теперь будет тихим. Думаю, отсюда нужно уходить. Могут прийти другие, много всяких. Могу не справиться. Мне хорошо, я маленький. Пролезу в вентиляцию. Рядом большой дом. Много мягких. Вкусно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
След
Было это в бурных 90-х годах, когда ваш покорный слуга работал в отделе по расследованию убийств. Запозднились как-то с напарником на работе — он работал в отделе по расследованию хищений автотранспорта, так называемого «мотогона». Время было около часа ночи. Стали собираться домой, и тут заходит дежурный: «Мужики, на складе на Ангарской какая-то чертовщина происходит, несколько раз сигналка срабатывала, а никого не видят, вы бы поехали, посмотрели». Ну, мы и поехали на моей машине — дежурная группа была где-то в другом месте.
Приехали, нас встретил одуревший сторож. Говорит: «Понять ничего не могу, срабатывает сигнализация, выбегаю — следы... По ним иду, а они пропадают... Когда ОВО (отдел вневедомственной охраны) приезжает — ни следов, ничего». А надо сказать, месяц-то был зимний, шел легкий снежок, а недалеко от забора было кладбище. Следы, как сторож ходил — все видно, посторонних следов нет. Почесали затылки, обошли склады — все закрыто. Решили немного подождать по логике «вдруг, да и вернется». И точно, сработала сигнализация. Как заранее и договаривались, я сразу же бегу в сторону складов, а напарник Витя — в сторону кладбища. Я увидел на снегу свежие следы размера этак 42-го — кто-то только что быстро бежал. Я вынул ПМ из кобуры и побежал вслед, гляжу — навстречу бежит Витя, тоже с пистолетом в руках...
И тут небольшое помутнение и на нас нашло. Сами подумайте — одиночная следовая дорожка, по которой бегу я, вдруг резко кончается, и далее на снегу только собачий след. Витя никого не видел, а на собачью дорожку внимания не обратил, хотя слышал — что-то рычало. Ну, собак там много, он внимания как-то не обратил. Прошли несколько метров по собачьим следам, и те на глазах стали таять, как будто и не было ничего...
Докладывать мы, конечно, начальству ничего не стали, но факт есть факт. Трезвые были почти, бутылка на двоих в те времена — как слону заряд соли. Вот хотите верьте, хотите нет, но такое было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бесноватая
Решила я на выходных поехать на дачу. Предложила эту идею своим домашним, но никто из них меня не поддержал. А мне уж очень хотелось съездить, так что поехала сама. Дачка маленькая, но сад, который ее окружает, очень густой и тенистый. Участок стоит на краю дачного поселка.
Целый день прошел в приятных хлопотах. Наступил вечер. Я приняла душ после трудовых мероприятий, стала сушить голову и услышала стук в дверь. Сначала я подумала, что приехал муж, так как только у него были ключи от калитки — я точно помнила, что ее запирала. Открываю дверь, а на пороге соседка по дачному поселку стоит. И только я хотела спросить, как она калитку открыла, она без всяких слов приветствия затребовала:
— Дай соли!
Но я же знаю, что соль нежелательно одалживать, особенно малознакомым людям. На ней вся пакость в виде заговоров, порчи и делается. А эта соседка всегда казалась мне подозрительной личностью.
— Ой, Галя, нет соли… — не успела я договорить, как она ощерилась, глаза стали какими-то безумными, она искривила рот и исторгла истерический вопль:
— Врешь! Есть! Дай соль!
При этом она начала топать ногами, как капризное дитя. Сказать, что я была напугана, значит, ничего не сказать. Меня всю парализовало при созерцании этой ужасной картины. Опомнившись, я поспешила захлопнуть дверь. Но не тут-то было: соседка уперлась в дверь ногой и начала колотить руками. Не знаю, откуда взялись у меня такие силы, но мне удалось запереть дверь, хотя и с большим трудом. А бесноватая всё скреблась в дверь, визжала, сыпала проклятиями. Я по двери сползла вниз (на ногах тяжело стоять было) и заревела. Плачу, а сама слышу, как ветки о крышу стучат, будто от ветра сильного. Какие-то непонятные похрюкивания, стоны под окном, звук, напоминающий протяжный кошачий вой... И вроде все стихать начало, а я от двери «отлипнуть» не могу. Не помню, сколько так просидела.
Наутро приехал муж — только тогда дверь открыла. Она с внешней стороны вся была в царапинах. Двор был усыпан мелкими ветвями и листьями. Муж, мягко говоря, был в шоке от всего этого. Он забрал меня домой.
Соседку я не видела больше. Свою дачу она в скором времени продала.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Он
Год назад я познакомилась с мужчиной. Обычный, казалось бы, человек, но что-то в нем меня странным образом притягивало. Хотя это было странно — ему 46 лет, невысокого роста, с большим животом, с лысиной, а мне всего 23 года. Началось с того, что он пригласил меня в гости, мы выпили и разговорились. Говорили о Творце (именно так он называет Бога), говорили о бытии, о законах Вселенной... От этих разговоров у меня дух захватывало, и уходить от него не хотелось совсем. Все было очень интересно, пока он не начал рассказывать, что со мной было пять лет назад, описывал случаи из моего детства. Говорил, что я умру за тридцать лет… Часто любил повторять — ты не бойся, я всегда буду рядом. И я действительно чувствовала это. Ощущала чье-то присутствие по ночам, прикосновения, когда спала. Меня преследовало чувство чужого присутствия, когда я ходила по темному двору. Казалось, он везде и всегда был со мной. Признаюсь, я думала, что мне «снесло крышу». А потом я начала видеть мертвецов.
Первой была Света, уборщица на работе. Первый раз я увидела ее без глаз и изрядно подгнившей, когда шла по коридору. Сначала убеждала себя, что просто показалось, но через несколько дней решилась у Светы спросить, как у неё здоровье. Оказалось, что она очень сильно болеет, но диагноз Света так и не озвучила. Потом я стала видеть мёртвых везде. Они были всюду — в автобусе, в магазине, везде, где есть люди.
С дурными мыслями в голове я собралась в психушку, но родственники меня отговорили. Так продолжалось месяц. Своего мужчину я попросила не звонить больше и уйти из моей жизни. Он согласился, но от этого мертвецы не исчезли. Я почти перестала спать, перестала есть, перестала жить нормально, потому что всё происходящее было ОЧЕНЬ страшно. Просила помочь родителей — чтобы они ходили в церковь и ставили за меня свечи (сама в церковь не хожу — почему-то страшно боюсь).
Через какое-то время он позвонил снова и сказал, что теперь у меня всё будет хорошо. Я не придала этому значения, тем более, что он был пьян, когда звонил. Но после этого все видения прекратились.
И всё бы хорошо, но недавно я поняла, что безумно по нему скучаю, просто дышать без него не могу. Позвонила сама, и все снова началось. Но я как-то уже привыкла…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лесистая местность
Несколько лет назад у меня умер брат. За несколько дней до смерти он переехал в домик в одной полузаброшенной деревне примерно в 50 километрах от города. Деревня эта находилась в лесистой местности, и там сам лично я не был ни разу до того злополучного дня. Дом от прошлых хозяев достался ему очень дёшево, примерно в три раза дешевле, чем он собирался потратить на загородный дом.
Смерть была очень неожиданной. Он ничем не болел и ни на что не жаловался. Наоборот, всегда был весёлым и жизнерадостным человеком. Но, как он мне говорил сам во время нашей последней встречи, хотел пожить вдали от цивилизации. Обстоятельства смерти также были странными. Его тело нашли на дороге по пути в деревню, и оно было без одной ноги, а на лице застыла гримаса не то боли, не то страха. Эксперты посчитали, что он стал жертвой нападения волков или других хищников. Уже тогда ко мне в душу закрался червь сомнения, ведь мой брат без ружья в лес не выходил никогда, а ружья при нём найдено как раз не было. Но объяснить столь странную смерть ничем другим я не мог.
Я похоронил брата. Как единственный родственник, я стал наследником этого домика. И в одно солнечное воскресенье я поехал в деревню. Первое, что меня удивило, так это то, что у деревни не было названия. Она официально значилась в документах как заброшенная, но мой брат говорил, что туда время от времени приезжали люди. Дорожных указателей не было, и поэтому мне пришлось ориентироваться по картам. Я приехал в деревню около полудня. Это были достаточно ветхие дома — тропинки, заросшие травой, старые грядки и покосившиеся заборы. Но самое большое впечатление на меня произвела абсолютная тишина. Здесь не было ни птиц, ни ветра. Сама же деревня состояла из двух маленьких «кварталов». Каждый их них был разделён на 6 участков — два в ширину и три в длину. Кроме того, со всех сторон деревня была огорожена большим забором, и въезд был лишь один. Квартал, где находился дом моего брата, был слева от входа. Я решил обойти весь квартал, осмотреть эту странную и, несмотря на солнечный день, мрачноватую саму по себе местность.
Внезапно я услышал скрип. Он был похож на звук движения пилы по металлу. Источником скрипа было окно в одном доме. Я увидел за окном качающуюся занавеску и понял, почему этот скрип показался столь пугающим: кроме моих собственных шагов и шуршания травы, это был вообще единственный звук в этом месте. У меня появилось странное ощущение, как будто кто-то за мной следит.
После небольшой прогулки я всё же решился осмотреть дом брата. Он был двухэтажным. На первом этаже, сразу после входа и прихожей, была кухня. На столе был недоеденный картофель, от него приятно пахло. Я слегка надкусил картошку — она оказалась горячей. Только я положил вилку обратно на стол, как по лестнице со второго этажа покатился маленький металлический шарик диаметром около 2-3 см. Он ударялся о каждую ступеньку, а потом закатился под стул. Я отодвинул стул, но не обнаружил там шарика. Я осмотрел стул, подумав, что шарик прилип к нему, но не увидел шарика и в этот раз.
Мне стало немного не по себе. Я не мог дать себе отчёт в том, что за чертовщина тут происходит. Подниматься на второй этаж, чтобы выяснить, почему скатился шарик, желания не было, и я решил, что 15 минут в этой деревне для меня более чем достаточно. Я взглянул на часы — там была уже половина второго! Не могло быть, чтобы я находился тут полтора часа, если я только не полз со скоростью улитки, когда обходил деревню, но часы показывали именно это время.
Вдруг я услышал топот и грохот, который можно было сравнить с тем, что сразу десяток человек встали со своих кроватей на втором этаже. И тут меня охватила паника. Я выбежал из дома, даже не закрыв его на ключ. Я бросил быстрый взгляд на то место, куда припарковал машину. К моему ужасу, её там НЕ ОКАЗАЛОСЬ. Но, слава богу, она оказалась за пределами квартала в другой части деревни — я её сразу увидел, как только огляделся.
Я убегал от этого чёртового дома, а что-то уже спускалось по лестнице вслед за шариком, чтобы встретить меня — наверное, так же, как оно встретило моего брата. Обегая дом по пути к машине, я взглянул в окно и увидел его. Это было неестественно квадратное лицо, точнее, морда. Примерно посередине был маленький нос, а снизу — пасть. Глаз на голове не было...
Вид чудища только придал мне сил, и я пулей помчался к машине. Когда я сел в кабину, существо уже вышло из дома. Оно было похоже на человека без левой руки и с очень мускулистой правой (как будто с правой стороны у него были две сросшиеся руки). Рука эта росла не из плеча, а скорее, из лопатки. Я нажал газ и проехал мимо него, когда оно было уже около калитки.
Я уезжал в состоянии аффекта. На обратном пути мне часто виделись машины по бокам дороги в кювете, но, скорее всего, это были уже мои «глюки». Отъехав от деревни, я ещё раз взглянул на часы: было уже без десяти четыре. В четыре я выехал с просёлочной грунтовой дороги на шоссе. Тут было много машин, я уже не был один, вокруг были люди, поэтому я почувствовал себя более защищённым. Я остановился на обочине и без сил упал на колени. Меня тошнило, я со страхом смотрел в сторону ответвления дороги на деревню. Мне чудилось, что существо гонится за мной и вот-вот выбежит оттуда.
Рядом остановилась попутка, и молодая девушка с озабоченным видом подошла ко мне: «Вам плохо? Могу я чем-нибудь помочь?». Даже в её прекрасном личике мне почему-то чудилась морда монстра. Девушка, не получив ответа, уехала, а я, проблевавшись, поехал домой. По пути страх начал спадать. Когда я приехал домой, часы на стене показывали час дня, а наручные — половину пятого.
После того случая я уже год сплю исключительно при свете или со включённым телевизором. Я стал бояться темноты и тишины. Дом я выставил на продажу в тот же день и в два раза дешевле, чем купил его мой брат. Написал в объявлении, что он мне не нужен и что там нужно сделать ремонт. Я надеялся, что найдётся покупатель, который возьмёт участок без осмотра. И покупатель нашёлся: это была пара молодожёнов, которые хотели провести там медовый месяц. Я предупредил их, что дом держится на соплях и честном слове, а за участком никто не ухаживает, но цена была настолько привлекательной, что они согласились.
В ночь после продажи дома мне приснился брат, с которым мы вместе ехали в машине. Он мне сказал, что хочет показать мне то, о чём мне нельзя говорить никогда и никому. Когда он сказал, что везёт меня в ту деревню, я закричал: «Нет!» — и проснулся. Только проснувшись, вспомнил, что брата уже нет...
Через месяц после продажи дома я узнал трагические новости: девушка была зверски убита там, у неё были выцарапаны глаза, а её муж сошёл с ума. Участок, как я понял, отошёл государству. Ко мне приходили следователи и просили рассказать об этом доме, но я отвечал, что был там всего один день и всего несколько минут и ничего не знаю о нём. Потом долгое время ходили слухи, что в этом лесу было много заблудившихся и пропавших без вести — а ещё там находили людей, попадавших в охотничьи капканы для зверей.
В настоящее время на этом месте находится какой-то режимный или военный объект, обнесённый колючей проволокой. В интернете пишут, что там имеется зона магнитной аномалии. На картах «Яндекса» и «Google» в этом месте просто лес. Что там сейчас на самом деле — не знаю и знать не хочу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночной компаньон
Это произошло прошлым летом, когда я была в станице недалеко от своего города. У нас там дом небольшой есть, мы туда часто летом ездим. Бывает, что я засиживаюсь за компьютером допоздна — той ночью так и случилось. Наконец, я пошла спать, уснула быстро. Проснулась через некоторое время из-за того, что кто-то возле меня громко дышал. Я подумала, что мне показалось, потому что, как только я проснулась, дыхание прекратилось. Заснула снова. Проснулась где-то через час — опять кто-то дышит. Открывая глаза, увидела, что в двадцати сантиметрах от моего лица висит какое-то полупрозрачное лицо. Я стала спросонья отмахиваться, и оно исчезло. Я опять заснула и проснулась только утром.
Следующие двое суток спала спокойно. А на третью ночь проснулась из-за того, что кто-то меня за плечо стал поворачивать на спину. Я мгновенно присела на кровати и увидела, как рядом стоит какой-то расплывчатый силуэт под два метра ростом и руки ко мне тянет. Я резко накрылась одеялом и мгновенно отключилась — наверное, от ужаса. Проснулась опять к утру.
Как назло, на следующи день родители уехали по делам, и я осталась одна. В Интернете прочитала, что таким образом могут домовые издеваться. Там же я нашла несколько советов о том, что нужно делать в таких случаях, и воспользовалась одним из них. Помогло только на три дня...
На четвёртую ночь все повторилось, только мне уже почти не было жутко. Сквозь сон услышала чей-то тихий голос. Перед глазами ничего не было, а повернуться было страшновато. Это некто продолжало говорить, но очень невнятно. Около двух минут еще оно что-то говорило, но я чётко услышала только его последние слова: «Не бойся. Я просто посмотрю, как ты спишь». После этого я опять мгновенно провалилась в глубокий сон и пребывала в нём до утра.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шелест
Первоисточник: ffatal.ru Что для вас является самым страшным? Может быть, боль? Темнота? Демоны и призраки?
Для меня самое страшное — оказаться загнанным в угол. Без надежды на спасение даже в лице милостивой смерти. Когда приближается нечто настолько отвратительное, что лучшим выходом кажется окно на девятом этаже. Окно, до которого не добраться.
С недавних пор, входя в незнакомое помещение, я всегда проверяю наличие запасных выходов, через которые можно убежать. Даже садясь перекусить в кафе, я стараюсь выбрать столик, находящийся как можно ближе к выходу или окнам. Почему? Об этом я и собираюсь вам рассказать.
Вы можете принять меня за психопата — пожалуйста. Я теперь действительно напоминаю психически нездорового человека, ведь любое закрытое помещение приводит меня в ужас. Панический страх сковывает кости и сжимает мозг своими ледяными лапами, оставляя в голове единственную мысль, бьющуюся как рыба в сетях: «Беги! Беги! Беги!”.
Самое обидное, что я не знаю, почему со мной случилось то, что случилось. Ничего не предвещало беды: я не вызывал демонов, не шатался по заброшенным кладбищам, не пытался увидеть своего злого двойника, чиркая зажигалкой перед зеркалом в темноте. Ни-че-го. Я просто жил, как живет самый обычный человек: работа, дом, незамысловатые хобби.
В тот вечер я сидел за компьютером, дописывая важный отчет. Когда работа, наконец, была закончена, я отправил на печать необходимые бумаги и, похрустывая затекшим позвоночником, отправился в ванную — тесную комнатушку два на два метра. Там я по привычке щелкнул задвижкой, запирая дверь. Это была своего рода традиция, оставшаяся еще со времен моего проживания в коммуналке. Умывшись, я уже протягивал руку к задвижке, чтобы отпереть дверь, когда ручка с тихим скрипом начала медленно поворачиваться.
Здесь необходимо упомянуть, что живу я один. Точнее, компанию мне составляет мой старый пес, Рыч, но ТАК поворачивать ручку двери было явно не в собачьих силах. Дело в том, что проклятая ручка поворачивалась медленно — вниз, затем так же неторопливо вверх, затем снова вниз, будто кто-то не столько хотел открыть дверь, сколько наслаждался моим страхом.
Я замер на месте, обливаясь потом. Дело в том, что входная дверь у меня мерзко и громко скрипит, я давно обещал себе ее смазать, но так и не сделал этого, постоянно заваленный работой. Надо ли говорить, что, находясь в ванной, скрипа, способного разбудить даже мертвого, я не слышал. То есть в дом никто не входил. Никто!
На самом деле, об этом я думал уже намного позже. А стоя в ванной, замерев с протянутой к двери рукой, я с тихим ужасом наблюдал за чертовой ручкой. Я не знаю, почему это вызвало во мне такой страх — казалось, что он шел откуда-то из глубины. Древний, инстинктивный, не имеющий оснований, но сковывающий каждую клеточку тела.
Вдруг откуда-то из глубин квартиры раздался топот собачьих ног, и я услышал, как Рыч с лаем бросается на что-то за дверью. Оно же не издавало никаких звуков. Это было, наверное, самое страшное — все действие происходило в тишине, исключая собачий лай да тихое поскрипывание ручки, так и не прекратившей свое движение.
Я почувствовал запах. Из-за двери доносился дурманящий запах свежескошенных лесных трав. А затем раздался полный боли визг моего пса. Короткий предсмертный крик существа, бьющегося в агонии. И снова настала тишина.
Эта… тварь за дверью убила мою собаку! Рыч был кавказской овчаркой более полуметра в холке. А эта сука не издала ни единого звука, убивая его. Почему-то я не сомневался, что мой пес мертв. Слишком сильная боль звенела в его вскрике.
Я попытался закричать, но горло пересохло, а легкие отказывались дышать. Вдруг дверь содрогнулась от сильного удара, грозясь вылететь из проема. Беззвучно скуля от страха, я, наконец, сбросил паралич ужаса, сковавший мое тело, и обеими руками схватился за ходящую ходуном ручку.
Я сжимал ручку побелевшими руками, как утопающий хватается за спасительную соломинку, когда в ванной погас свет. Именно тогда я и почувствовал, что загнан в угол. В ванной не было даже малейшего окошка, только забранное решеткой вентиляционное отверстие, но туда не протиснулся бы даже ребенок. У меня не было выхода, я был заперт, вынужденный ждать, когда же то, что находится за дверью, сломает такое хрупкое дерево и проникнет внутрь.
Запах трав усилился — казалось, что я нахожусь посреди лесной поляны. Тогда, в абсолютной темноте, я и услышал звук. Звук, от которого я, кажется, заплакал и залепетал что-то, как безумец.
Я услышал тихий шелест, как шепчет высокая трава на ветру. Но, пожалуй, дело было даже не в самом звуке, а в том, что он доносился одновременно из-за двери и сзади, из того самого вентиляционного отверстия.
Вдруг шелест затих, и я услышал, как что-то тихо скребется по решетке вентиляции. А затем снова тишина...
Дальше я почти ничего не помню — только как сидел, вцепившись в ручку, плакал без слез и повторял про себя: »Перестань! Перестань! Пожалуйста, перестань!". Я впал в какое-то полубредовое состояние, упершись лбом в шершавую поверхность двери, вдыхая аромат свежескошенной травы и слушая тишину. В какой-то момент мне стало просто все равно, я хотел умереть, лишь бы кошмар закончился. Умереть… Но не так, только не так. Я не знал, что находится за дверью, но я не хотел умереть в лапах существа, которое заставило моего пса ТАК кричать.
Я не знаю, сколько прошло времени, пока я не понял, что ручка больше не дергается под моими онемевшими пальцами. Я не знаю, сколько времени уговаривал себя открыть чертову дверь. Меня мучили голод и жажда, но страх был сильнее.
Наконец, вздохнув, как в последний раз, я отпер дверь. Никого. На подкашивающихся ногах я прошел по квартире; в ней ничего не напоминало о ночном ужасе. Мой пес бесследно исчез, и только под дверью ванной я позже обнаружил несколько забившихся туда стебельков травы, напоминающей стрелолист.
На этом моя история заканчивается. Не буду утомлять вас рассказами, как я пытался прийти в себя, как проходил курсы лечения от клаустрофобии и паранойи. Это неважно.
С тех пор панически боюсь закрытых пространств и земли, поросшей травой. Вскоре я продал квартиру и перебрался в центр города, подальше от лесопарков и сквериков. Но сегодня, когда я шел по грязной, воняющей выхлопными газами улице мегаполиса, мне в ноздри ударил запах свежескошенных лесных трав…
«... И видел я, как травы шли на приступ,
и бросил им ягненка — и ягненок
заплакал на зубах у стрелолиста.
Взъерошивая перья и скорлупки,
внутри повисшей капли
кружился прах растерзанной голубки.
И, не меняя цвета,
отары туч лениво наблюдали
единоборство камня и рассвета...»
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Под яблоней
Я всегда была материалистом до мозга костей — не верила ни в НЛО, ни в привидения, ни в домовых, словом, ни во что, ставящее под сомнение научно объяснимую сущность нашей жизни. Это теперь я, слыша в родном деревенском доме, стоящем на отшибе, голоса, задумываюсь — воображение ли играет с непривычным к тишине городским ухом, или шлют привет из прошлого мятежные души прежних жителей...
Эта история произошла года три назад. Большую часть лета я провела в деревне в Калужской области, где у нас небольшой кирпичный домик и довольно просторный участок (десять с половиной соток). В этой деревне всего 10 домов, жилых из них 6. Участки расположены на достаточном отдалении друг от друга, у всех высокие неподступные заборы — защита от коз.
Деревня есть деревня — удобства все, как вы понимаете, на улице. Внешнего освещения нет, свет из окон слабо помогает, так что желающим оправиться рекомендуется иметь либо кошачье зрение, либо фонарик. Фонарик в ту ночь ненароком утащил в свою комнату отец, так что добираться до заветного зеленого домика пришлось наощупь — июль, пасмурно, ни тебе звезд, ни луны, а идти аж до середины участка. Делать было нечего — топ-топ сначала по плитам, потом по шиферу, потом по земле. И тут краем глаза я уловила что-то необычное в глубине огорода — там, где растет крючковатая старая яблоня. Я обернулась...
Желудок ухнул куда-то вниз. Под яблоней зависло что-то мутное, излучающее совсем неяркое свечение, которое, впрочем, в силу густой темноты ночи сильно выделялось. Оно висело почти неподвижно и было, предположительно, размером чуть меньше меня. Зрение у меня не очень, но в мутном образе отчётливо проглядывались размытые человеческие формы. Туман? Но почему только под яблоней? Светлячки? Их сроду не водилось в наших краях…
Пока я думала, странное видение исчезло — как-то сверху вниз, будто шлепнулось о землю, а из-под яблони еле слышно что-то заскрипело и жалобно звякнуло. Ночь, как ни в чем не бывало, погрузила окрестности обратно во тьму.
Наутро под яблоней красовалась воронка глубиной метра полтора и в диаметре примерно столько же. Отец, крайне удивленный таким событием, взял лопату и поковырялся в яме, пока не наткнулся на ржавое кольцо от колодезного ворота и кованый штык-нож. Дальнейшие раскопки подтвердили, что когда-то на том месте стоял колодец, но в военные годы в него побросали всякую военную и не очень утварь — на свет из ямы явились подковы, кованые гвозди, битые кувшины, неровно отлитые стеклянные бутыли и пузырьки и прочее, прочее…
Что это было? Пар ли от остатков глубоких источников, когда-то питавших колодец — или вместе с ржавыми огрызками прошлого земля выплюнула что-то иное?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Мам, иди сюда, тут такое!»
Случилась эта история в семье моего знакомого 15 лет назад. В семье у них было три брата и мать. Отец давно то ли умер, то ли ушел, да и не спрашивали мы никогда. Они жили в поселке в собственном одноэтажном домике с небольшим двориком и садом. Мой знакомый был средним братом, и тогда ему было 16 лет. Старший брат был в армии, вот-вот должен был вернуться, а младший, совсем еще маленький, тогда оставался у бабушки в районе.
В тот день утром из армии позвонил старший брат Яшка — сказал, что его демобилизовали и уже сегодня он вернётся домой. Мой знакомый Игнат с матерью были просто вне себя от радости. Конечно же, к вечеру они приготовили хороший ужин и стали ждать приезда. Да вот беда — не сказал он, во сколько точно приедет, но сказал, что сегодня.
На дворе уже стемнело — поздний вечер. Игнат сидел с матерью на кухне. Оба были уставшие — он целый день по рынкам да магазинам бегал за продуктами, а мать готовила на кухне. Тут нужно сделать небольшое, но важное примечание: кухня у них расположена прямо напротив входной двери — такой длинный коридор, а по бокам двери в разные комнаты.
Так вот, сидят они на кухне, время позднее. Игнат говорит матери — ты иди, поспи, а как Яшка приедет, я тебя разбужу. Та не соглашается, его самого спать отправляет: «Иди, отдохни, а я подожду; два года не видела сына, уж как-нибудь пару часов потерплю».
Игнат пошел в свою комнату и лег спать. Далее рассказываю со слов его матери:
«Сижу я на кухне, чай пью. Уже, наверное, стаканов пять выпила, да делать нечего — такое ощущение, что вот сейчас постучится. Ну да кто ждал, тот поймет. И вот часа в два ночи встаю, чтобы очередной стакан чая налить, оборачиваюсь, смотрю, а в проходе Игнат стоит и улыбается. Я на него посмотрела, говорю:
— Яшка не приехал еще. Чай налить тебе?
А он отвечает:
— Потом, мам. Пошли во двор, я тебе что покажу...
— Да что там? Ночь на дворе!
— Да нет, мам. Интересное… Тебе понравится… Ну, пошли…
И поворачивается сам, начинает по коридору к входной двери идти. Я ничего не поняла, да только в сердце ёкнуло: наверное, Яшка приехал, во дворе стоит, решили оборванцы мне сюрприз устроить!
Пошла я за ним. Открывает он входную дверь и поворачивается ко мне:
— Ну, мам, быстрей… Иди сюда… Тут такое! — и выходит за дверь.
Я переступаю порог. Думаю, сейчас увижу сына вернувшегося, да кто-то как будто надоумил меня перед тем, как на улицу выйти, произнести: «Бисмиллях ряхман ряхим» (слова из мусульманской молитвы). Ну, чтобы хорошие новости были. Вышла, смотрю — никого нет, двор как на ладони, ни души. Не спрятаться нигде. Не поняла ничего, подошла к воротам — заперты...
Вернулась в дом, захожу в комнату Игната — а он спит и в ус не дует...».
Яшка под утро только приехал. А Игнат утром уверял, что не вставал ночью. Да если бы и вставал, то со двора в обход матери обратно в комнату никак не смог бы попасть.
Вот такая история. А в поселке том слухи ходили, что иногда люди непонятным образом пропадали из домов. Да только Игната мать теперь говорит, что знает, как уводил их кто-то — обернувшись родным человеком, которому доверяли. А куда и зачем уводил — этого так и не узнаем никогда, наверное...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Гости»
Эти случаи произошли в Якутии в 70-е годы XX века в одной сельской семье с двумя детьми. Мальчик был младше сестры на несколько лет и рос очень болезненным — постоянно хворал, а в те периоды, когда бывал здоров, часто случайно получал травмы. При этом девочка говорила, что эти травмы и болезни преследуют его не просто так — мол, время от времени к ним в дом приходят некие «гости», которых взрослые не видят, и тогда с братиком начинают происходить всякие неприятности. Никто ей особо не верил. Уже потом, повзрослев, девочка рассказала подробно о нескольких особо запомнившихся ей случаях.
Первый случай. Дети играли возле дома на песочнице, и вдруг девочка заметила, что возле амбара стоит какая-то старуха в изорванной белой одежде и смотрит на её братика. Она сначала не удивилась — подумала, что к их бабушке какая-то знакомая пришла. Но потом, когда старуха простояла там без движения несколько минут, девочка стала подозревать неладное — и внезапно заметила, что у гостьи нет тени. Вот, у амбара есть тень, а у старухи рядом со зданием её нет. Испуганная девочка схватила братика и потащила в дом. Старуха так и осталась провожать мальчика взглядом. Тем же вечером у мальчика поднялась температура, он заболел и потом долго поправлялся.
Второй случай. Семья обедала в доме, ели рыбу. В какой-то момент девочка заметила, что за окном по воздуху проплыла оторванная женская голова с длинными развевающимися волосами. Рот у головы шевелился, будто она что-то напевала. Не успела девочка испугаться, как братик поперхнулся рыбьей костью. Дело дошло до срочной госпитализации.
Третий случай. Взрослых дома не было, дети играли на полу. Вдруг, кинув взгляд в окно, девочка увидела, как с той стороны у окна стоит какой-то незнакомый человек с очень широким и красным, как помидор, лицом. Человек неотрывно смотрел на мальчика. Девочка испугалась, посмотрела на брата — а тот, до этого спокойно сидевший с игрушками, вдруг встал, подбежал к большой бочке с водой в углу (дело было зимой, в деревнях в это время года часто набирают воду в большие сосуды в доме на несколько дней вперёд), залез на стул, который стоял неподалеку и свалился головой вниз в полную бочку. Сам он выбраться оттуда не мог — был бы один дома, так и утоп бы. Девочка вся измучилась, вытаскивая его оттуда. Мальчик успел наглотаться воды, но умная сестра позвонила соседям. Те откачали мальчика и отвезли его в больницу. В который раз...
Мальчик дожил до окончания школы, но во время очередной эпидемии гриппа скончался от осложнений. А та девочка выросла и жива до сих пор, она-то и рассказывала о своих странных видениях.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тварь на дне колодца
Автор: Стивен Кинг
Публикуем на сайте один из первых рассказов Стивена Кинга, который был написан им ещё во времена учёбы в школе:
-----
Оглторп Крейтер был уродливым, маленьким, жалким ребёнком. Он до безумия любил мучить собак и кошек, выдёргивать крылья у мух и наблюдать, как извиваются черви в его руках, когда он разрывал их на части (это перестало быть забавным, когда он узнал, что черви не чувствуют боли). Но мать его по глупости закрывала глаза на его недостатки и садистские наклонности.
Однажды повариха открыла дверь почти в истерике, когда Оглторп с матерью пришли домой из кино.
— Этот ужасный маленький мальчик натянул верёвку поперёк лестницы в подвал, и, когда я спускалась туда за картошкой, я упала и чуть не убилась насмерть! — закричала она.
— Не верь ей! Не верь ей! Она ненавидит меня! — завопил бедный маленький Оглторп со слезами на глазах и начал рыдать, будто его сердце было готово разорваться.
Мать уволила повариху, и Оглторп — дорогой маленький Оглторп — отправился в свою комнату втыкать иголки в своего пса Спотти. Когда мама спросила, из-за чего кричит Спотти, Оглторп ответил, что ему в лапу попали осколки стекла. Он сказал, что вытаскивает их. Мама подумала, что маленький Оглторп — воплощение ангельской доброты...
Однажды, когда Оглторп был в поле в поисках очередных жертв для пыток, он обнаружил глубокий, тёмный колодец. Он крикнул вниз в надежде услышать эхо:
— Привет!
Ему ответил мягкий голос:
— Привет, Оглторп.
Оглторп посмотрел вниз, но ничего не увидел.
— Кто ты? — спросил Оглторп.
— Спускайся, — сказал голос. — Мы здорово повеселимся.
И Оглторп спустился вниз.
Прошёл день, а Оглторп не возвращался. Мама позвонила в полицию, были организованны поиски. Больше месяца они искали маленького Оглторпа. Они нашли его, когда уже почти сдались, в колодце, мёртвого, как дверной гвоздь. Но КАК он умер!..
Его руки были выдернуты, как крылья у мух. Иголки торчали из его глаз. Было ещё много ужасного, о чём лучше не говорить.
Когда они накрывали его тело (вернее, то, что осталось от него) и уносили его прочь, им показалось, что они слышали смех, доносящийся со дна колодца.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Квартира №103
В 2000 году со мной и моей семьей произошла одна жутковатая история. Мне тогда было 10 лет. Родители купили четырехкомнатную квартиру под номером 103 на девятом этаже. Мы перед этим жили у бабушки, а иметь свою жилплощадь всегда хотелось. И вот, когда родители увидели объявление о продаже этой квартиры, они сразу загорелись этой идеей. Квартира была просто огромная — мы все были так рады, что ее продали нам, что даже не обратили внимание на подозрительно низкую цену, которая по сравнению с другими квартирами в этом доме была чуть ли не в два раза меньше.
У меня в этой квартире личная комната, чему я был безумно рад. Родители тоже были вполне довольны приобретением. Но вот с жильцами дома не всё было хорошо. На нас вечно были жалобы — то говорили, что якобы кто-то громыхает по полу в нашей квартире, то крики из нашей квартиры всю ночь раздавались, причем такие, что стынет кровь. К нам даже пару раз милиция приезжала. Но мы-то сами, проживая в этой квартире, ничего подобного не слышали!
Прошел приблизительно месяц. Мать с отцом в то время очень часто ссорились — он приходил домой и кричал без повода. Как потом они рассказывали, у них у обоих постоянно было нервное истощение — у матери из-за выходок отца, а у него просто так, без видимой причины. С приходом лета мы заметили, что как бы мы ни открывали окна, пытаясь впустить в квартиру больше света, в квартире все равно было как-то мрачно и сыро, даже несмотря на то, что солнце светило прямо нам в окно. Мама несколько раз пыталась вымыть окна, но ничего не менялось.
Однажды, когда отец должен был прийти ночью, началась гроза. Я смотрел телевизор. Сзади рядом со мной села мама и обняла меня — так мы и заснули. Позже я сквозь сон услышал, как открылась входная дверь. «Отец», — сонно подумал я. Сняв обувь, он зашел в гостиную и лег, приобняв нас. Я успокоился и начал засыпать, а мама, наоборот, почему-то вздрогнула. В этот самый момент опять раздался звук открывающейся двери. «Это я!» — раздался голос отца в прихожей. Меня охватил безмерный ужас, я не мог даже пошевелиться. В прихожей зажегся свет, и в дверном проеме показался отец. «А где мама?» — спросил он. Я огляделся — ни отца, ни матери, которые обнимали меня, рядом со мной не было. Меня просто начало трясти, слезы наворачивались на глаза. Отец зашел в гостиную, включил свет и сел рядом. Я ему клялся, что мать была рядом со мной буквально минуту назад. И тут из соседней комнаты как раз вышла мама, которая, как оказалось, заснула там...
Вскоре мы съехали оттуда. Квартиру так никто и не купил. Мы даже ставили цену ниже, чем ту, которую заплатили сами, но тщетно. Как недавно оказалось, тот дом подлежал сносу, и мы получили компенсацию за квартиру, которую покинули десять лет назад. Говорят, в обломках снесенного здания нашли несколько человеческих останков — это после того, как после эвакуации дом несколько раз осматривали и проверяли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лунатик
Я — лунатик. Началось это давно, в детстве, когда отчим сказал, что я разговариваю во сне. Меня он тогда этим не удивил, как и тем, что добавил через пару месяцев, что я, оказывается, ещё и хожу во сне. Я даже гордилась этой своей особенностью. Потом я уехала в другой город учиться, и мои ночные походы прекратились. Но всё началось снова на выпускном курсе.
Как-то утром соседки по комнате сказали мне, что я стала ходить во сне. Сначала они думали, что я просто просыпаюсь ночью и иду в туалет по каким-то своим женским делам — они слышали, как я закрываю дверь туалета на щеколду, как мою руки и так далее. Потом одна из соседок насторожилась. Она каждый раз просыпалась от скрипа моей кровати, и в одну из ночей увидела, как я выхожу из комнаты и иду куда-то в коридор. Дверь туалета не скрипела, вода в кране не бежала, и соседка сделала вывод, что я бродила где-то по этажу.
Я и сама стала замечать, что после сна у меня постоянно грязные ноги — в песке и в какой-то саже. Я стала принимать на ночь снотворное, и на какое-то время все прекратилось.
Но прошло около полугода — и все началось по новой. Я вставала ночью на кровати и стучала в стекло, выходила из комнаты, шла на балкон, гремела посудой и однажды даже взялась за нож. К счастью, обошлось без происшествий, но после этого стали запирать на ночь балкон и прятать ножи.
Я закончила учебу, устроилась на работу и стала жить с парнем в съемной квартире. Лунатизм отступил, но, как обычно, не навсегда. Вскоре ночные прогулки возобновились, и более того — мне стали сниться очень реалистичные сны о том, как я хожу во сне, но при этом я видела себя как бы со стороны. Мне это даже нравилось, пока однажды ночью мне не приснилось, что я прыгаю со своего балкона на десятом этаже...
Очнулась я в больнице. Не поверите — я сломала ногу! Только ногу, упав с такой высоты! Вроде бы невероятное везение, но мне стало страшно. Я снова стала принимать снотворное, чтобы не ходить во сне. Это опять сработало — сомнамбулизм пропал, и я стала восстанавливать здоровье. С парнем мы разошлись, и я стала жить одна.
На прошлой неделе ко мне приехала кузина погостить на пару недель. А вчера мне приснился сон, будто я задушила ее и спрятала тело на балконе... Проснулась в холодном поту.
Кузина спала в гостиной на диване, а я в спальне. Сейчас ее там нет. Дверь на балкон приоткрыта. Ее телефон не отвечает.
Я не пойду на балкон.
Я не пойду на балкон!
Я не пойду на балкон...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зелёная бутылка
В моих несчастьях виновата бутылка.
Но не так, как вы подумали.
Когда я был маленьким, мой лучший друг жил рядом с небольшой свалкой. Свалка — классное место для детских тусовок. Там сплошные тайны и поразительные открытия, а если попадется что-нибудь интересное, то можно взять это себе и никто не будет против — кроме, разумеется, родителей. И то не всех — у матери моего друга, например, почти все миски и тарелки были со свалки.
Как-то раз мы с друзьями там тусовались, раскурочивали машину. Кого-то интересовали запчасти, а мне просто нравилось все крушить. Разломав двигатель, мы принялись за салон. Под одним из сидений оказалась стеклянная бутылочка, полная какой-то зелёной пузырчатой жидкости.
В этом возрасте любопытство стоит выше гигиены. Я вынул пробку и принюхался. Пахло приятно, мятой и немного чем-то цветочным. Один из парней, Джеки, сказал: «Спорим, не выпьешь?». Он взял меня «на слабо». Пришлось пить.
Вкус был тоже приятный, в животе потеплело. Все мое тело начало как-то странно, но приятно покалывать. Больше ничего не случилось, по крайней мере, до наступления ночи.
Первый эффект — я не смог заснуть. С тех пор мне совсем не хотелось спать. Ничего, зато я все стал успевать.
Второй эффект — где-то через месяц я начал харкать. Как-то играл один в лесу и вдруг харкнул кровью. Затем вместе с кровью пошла рвота, меня начало неудержимо рвать. Изо рта у меня лезла вся толстая кишка, а я сидел, дрожал, обливался слезами, еле дышал и буквально выблевывал внутренности наружу. Чтобы смогли вылезти лёгкие, мой рот распахнулся, как у змеи. Сердце в прямом смысле выскакивало из груди. Кровь не смогла бы вытечь до конца, если бы я не сбросил одежду. Полиция сбилась с ног, разыскивая пропавшего человека, чья одежда и органы были обнаружены, но ничего не нашла. Когда все закончилось, я не опустел. Внутри меня росли новые органы. Я чувствовал их, я видел их, закрывая глаза: безымянные наросты и спирали возникали из ниоткуда.
Третий эффект проявился два месяца спустя. Меня стало тянуть к воде. Я вряд ли смогу описать, как кожа испытывает жажду, но воды хотелось мучительно. Однажды ночью я покинул родительский дом и шел, пока не добрался до болота. Я погрузился в него. Мутные, кишащие насекомыми воды казались родными, как и много лет назад. Я сидел под водой, смотрел, как цапли охотятся на рыбу и саламандр, наблюдал за поверхностью, поджидая жертву.
Я уверен, вы уже догадались, каков был четвёртый эффект. Я набираю этот текст на мобильном телефоне моей самой недавней жертвы. На вкус она была восхитительна. Пахла свежими дынями.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Эти»
Мой знакомый купил с рук компьютер и нашёл в документах текстовый файл со следующим содержанием (публикую в Интернете с его разрешения):
------
В первый раз я встретилась с одним из «этих» сорок две тысячи лет назад. Тогда мы ещё могли следовать каждый за своим человеком, принимая облик животных, теней или бликов от солнца. Да, неандертальцы были слабы, их разум ещё не раскрылся до конца и им было сложно выживать, зато они безоговорочно доверяли нам и оберегать их было легко. Легче, чем нынешних людей.
В тот летний день моя подопечная, как обычно, отправилась за ягодами вместе с остальными женщинами племени. Всю работу можно было выполнять только в группе, разбредаться по одному было опасно — слишком много диких зверей, опасных ям и трясин было вокруг. Но моя девочка слишком увлеклась работой, и заросли ягод увели её вглубь чащи. Наскоро попрощавшись с друзьями, порывом тёплого ветра я устремилась за ней.
Девочка остановилась на тенистой полянке. Я бесшумно заскользила по стволу дерева и уселась на веточке, наблюдая за моей маленькой подопечной. Самое ужасное, что не было никакого чувства опасности. Никаких предчувствий, никаких странных ощущений, никаких знаков вплоть до «его» появления.
«Он» поразительно контрастировал с окружающей средой. Сначала мне даже показалось, что это ещё один новый подвид человека, и я пыталась увидеть его Хранителя. Но когда меня полоснуло ледянящим холодом и я застыла, не в силах пошевелиться, осознание роковой ошибки навалилось на меня всей своей тяжестью.
Мой ребёнок выронил своё примитивное подобие корзинки, рассыпав плоды, и с открытым ртом рассматривал незнакомца. Теперь кардинальные различия между ними бросались в глаза.
Во-первых, кожа. Девочка с рождения проводила жизнь в длительных походах, и её кожа отливала бронзовым оттенком. У пришельца она была цвета мела.
Во-вторых, рост. Незнакомец был выше самого высокого неандертальца в племени раза в два. Ребёнку он, должно быть казался великаном.
В-третьих, волосы. У моей подопечной были грязные и спутанные волосы коричневого цвета. У «него» же волосы были цвета беззвёздной зимней ночи. И они гладкой волной струились по его плечам, словно грива пещерного льва.
Девочка сделала два неуверенных шага по направлению к незнакомцу, завороженно глядя, и на «его» губах появилось подобие улыбки.
— Бог леса? — прошептала она и сделала ещё несколько шагов навстречу.
Он улыбнулся ещё шире. Неестественно широко. Так, что его губы приоткрыли два ряда зубов, заострённых, как медвежьи клыки.
А потом неуловимо быстрое движение — девочка даже не успела закричать — и вот он уже пожирает моего ребёнка, моё сокровище. Выдирает жилы, разрывает в клочья податливую мякоть живота длинными когтистыми пальцами, жадно глотает фонтанирующую из разодранной сонной артерии кровь. Я извиваюсь в агонии, но не могу издать ни звука. Хранитель всегда делит боль со своим подопечным. Единственное, о чём я жалею — о том, что мы не можем полностью забрать себе все страдания тех, кого бережём.
После нескольких минут неистовой резни «он» успокоился. Ел медленно, наслаждаясь каждым куском. Вылизывал особенно глубокие раны языком, смакуя вкус свежего мяса, высасывал костный мозг из обглоданных костей.
Когда «он», наконец, поднялся, вытирая кровь с губ, «его» взгляд упал на меня. Моя ненависть, боль и страх переросли в истерическую панику. «Он» мог меня видеть. О боги, только не это... Люди и животные чувствуют меня, но не видят. Почему «он» может? «Он» же не божество, такое существо не может быть божеством...
«Его» мысли прервали мои. Подобным мне нет нужды говорить вслух. Подобным «ему», как оказалось, тоже.
«Он» сказал мне, что приведёт свою семью. Говорил, что давно искал ещё одну группу человеческих особей. Говорил, что «они» уничтожат все племена, что люди — лёгкая и вкусная добыча. Говорил, что охота будет славной. Говорил, что если я посмею предупредить, если посмею помешать, он найдёт меня и будет медленно пожирать, так, чтобы я была в сознании до последней секунды. Говорил, чтобы я убиралась прочь, если хочу просуществовать хотя бы ещё немного.
Холод больше не сковываел меня, и я снова могла двигаться. Я повернулась и убежала, мне уже не было важно, в каком я облике. Резкий, издевательский смех подхлёстывал меня сзади, а перед моими глазами продолжало стоять бледное, узкое лицо, чёрные глаза без зрачков и обглоданный скелет ребёнка, внутренности которого разбросаны по поляне вперемешку с ягодами.
* * *
За тысячелетия я сменила многих подопечных — и мужчин, и женщин. Многих привела к успеху, многим подарила дар любви, ещё большее количество людей спасла от опасностей и преждевременной смерти.
Но я никогда не прощу себе, что тысячи лет назад я убежала прочь от человеческих племён и своих друзей-хранителей. Никогда не прощу себе, что сбежала на зелёные равнины, окружённые горными непролазными цепями, куда не могли добраться неандертальцы (и «эти») и не вылезала оттуда в течение нескольких столетий. Когда я, наконец, смогла перестать разражаться истерическим плачем каждый раз, когда я ощущала холод или когда мне чудилось, что вокруг слишком тихо, я вышла за пределы горных цепей... и не нашла ни одного неандертальца. Люди изменились, поменялась их внешность и форма, они стали более высокими, умными и ловкими. Кроманьонцы... Хранители остались прежними, но никто из них не объяснил мне, куда делся предыдущий вид человека. Все мои знакомые угрюмо замолкали, едва я заводила об этом речь. К моей невыразимой радости, никого из «этих» я больше не видела. «Они» словно испарились.
Я жила и развивалась вместе с человеческой расой. Я радовалась тому, что их ум развивался и становился всё более любопытным и дерзким, я радовалась их технологическому и духовному прогрессу. Я плакала во времена войн и радовалась, когда изобретали лекарства.
Но чем больше развивалась наука, тем меньше люди доверяли своему подсознанию. Теперь нам, Хранителям, гораздо сложней работать, чем раньше. Люди не верят в нас достаточно сильно, и редко кто из нас может в бесплотном облике следовать за своим человеком. Некоторые из нас селятся в амулетах и религиозных символах. Другие же следуют за своим человеком, вселившись в его тень или отражение. Бывают и такие, что вселяются в тело домашнего любимца своего подопечного. А некоторые превращаются в голос в голове, который иногда говорит обладателю этой головы: «Лучше бы тебе сейчас не делать того, что ты собираешься делать». Каждый выкручивается, как может. Что касается меня, то я сейчас охраняю одну девушку и представляю собой её отражение в зеркале. Она не отличается особой склонностью к попаданию в проблемные ситуации, и такой формы охраны ей вполне хватает.
Вчера она привела с собой домой своего нового парня познакомить с родителями. До сих пор я не могла его нормально рассмотреть — они всегда встречались где-то, где не было зеркал, и отражающие поверхности были, мягко говоря, препаршивыми. Мне хотелось поболтать с его Хранителем, узнать, что за человек его воспитанник.
Когда парень переступил порог квартиры, я почувствовала забытый леденящий холод. Моя девушка радостно щебетала, представляя кавалера родителям, а я была в таком ужасе, что забыла копировать её движения. Благо, никто не смотрел в зеркало. До поры до времени.
В какой-то момент «он» специально вышел в коридор, к зеркальному шкафу, чтобы поговорить со мной. «Он» не изменился. Качественная тоналка и линзы скрыли «его» сущность от людей, но не от меня.
«Он» говорил, что приведёт свою семью. Говорил, что давно искал подходящих жертв. Говорил, что «они» со временем уничтожат все народы, что люди — лёгкая и вкусная добыча. Говорил, что охота будет славной. Говорил, что если я посмею предупредить...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Плач в лесу
Мы с мужем решили обзавестись летним домиком в деревне, чтобы проводить там время отпуска. Купили дом, все обустроили, перевезли вещи. В первый же день новоселья мужа срочно вызвали в город по работе, а я решила совершить пробежку. Наш дом был крайним в деревне, сразу после него начинался лес. Я надела наушники, включила музыку и побежала по тропинке в лес.
Бежала 15 минут, и вдруг плеер резко выключился, хотя я его только утром заряжала полностью. Вокруг меня царила гнетущая тишина, даже птицы молчали. Я решила повернуть назад и побежать к дому, но, оглядевшись, обнаружила, что нахожусь в густой чаще и не могу найти тропинку, по которой сюда прибежала. Мне стало не по себе. Тут я услышала, как недалеко заплакал маленький ребенок, потом еще один... и еще несколько. Ощущение было такое, будто плач доноситься из-под земли. Мне стало очень страшно, потом на меня нашло помутнение, и я провалилась в пустоту.
Очнулась в кровати и увидела мужа рядом. Оказывается, он приехал после обеда и не обнаружил меня дома. Так и не дождавшись меня, он пошел искать — направился по тропинке в лес и нашёл меня там лежащую без сознания.
Вечером к нам в гости пришла соседка, чтобы знакомиться. Мы сели пить чай, и муж рассказал, как я заблудилась и потеряла сознание. Соседка заинтересовалась этим случаем, и я ей рассказала про плач детей. Тогда она мне рассказала историю, которая произошла в этих местах в прошлом.
Оказывается, в начале 30-х годов в деревне жила молодая девушка-сирота. Как-то раз заметили ее с большим животом; она утверждала, что просто располнела. Вскоре она похудела вновь. Такое происходило несколько раз. Стали поговаривать, что она ведёт распутную жизнь и ходит каждый раз рожать в лес, а после родов убивает и закапывает новорожденных младенцев прямо там. Кто-то, видимо, написал донос в НКВД, из города приезжали следователи, проводили опросы и вели расследование. В конце концов, девушку арестовали и увезли в город. Больше её в деревне не видели.
После рассказа соседки я не перестала бегать, но стала делать это в другой части леса и больше ничего странного не слышала.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай в лифте
Это случилось несколько лет назад (мне тогда было 17 лет), но до сих пор я помню всё отчётливо, как будто это произошло на днях.
Был теплый, солнечный летний день. Мы с отцом возвращались из магазина — покупали продукты в поезд (на следующий день собирались уехать на юг отдыхать). Уже подходили к дому, когда отец передал мне пакеты с продуктами и сказал:
— Ты иди, а я зайду в сберкассу, оплачу перед отъездом коммунальные платежи.
Я приняла пакеты и направилась в подъезд. Стояла, ждала лифт, тут дверь подъезда открылась и зашли двое мужчин лет под сорок, одетые в какую-то рабочую униформу — так одеваются люди на заводах и на автозаправках. Приехал лифт, они зашли первые, я вошла следом.
— Вам на какой этаж? — спросила я.
— Шестой, — ответил один из них.
Я нажала кнопку шестого этажа (мне самой нужно было выше) и повернулась к ним спиной. Через несколько секунд лифт начал останавливаться, и я повернулась, чтобы пропустить их к выходу.
Всё дальнейшее происходило буквально за пару секунд: еще мгновение я видела их, а секундой позже они начали исчезать, просто таять в воздухе — на том месте, где они только что стояли, образовалось что-то вроде воронки, которая их затягивала. Мне даже объяснить словами это трудно, но выглядело это так, как будто в тесном помещении лифта возник мини-смерч и поглотил их. Секундой раньше я их видела, секундой позже — только расплывчатое изображение коричневого цвета (цвета их одежды), а еще секунду спустя эта воронка, крутясь, просто исчезла у пола лифта. И всё. Двери лифта открылись на шестом этаже, только выходить было некому — я осталась одна.
В каком-то оцепенении я нажала на кнопку нужного мне 8-го этажа, вышла из лифта и зашла в квартиру, где села на стул. Через несколько минут пришел отец — он мне что-то говорил, но я не могла отвечать. Просто сидела и смотрела в одну точку. Наверное, это состояние и называется шоком. Рассказывать отцу я ничего не стала, он бы тогда усомнился в моем психическом здоровье. Когда более-менее пришла в себя, то сказала ему, что просто плохо себя почувствовала.
Прошло уже несколько лет, но эта история хранится у меня в памяти ярким воспоминанием. Кто были эти люди, к кому они ехали, куда пропали — для меня осталось загадкой...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ставки сделаны, ставок больше нет
Первоисточник: 4stor.ru Любимая тема многих классиков — азарт и человеческая жадность. На какие гнусные поступки способны толкнуть они смертную душу, а какую пучину зла погрузить и извратить саму природу человека? Да что там говорить, перечитайте хотя бы Достоевского или Булгакова. Хотя, если времени нет, можно попытаться извлечь урок из следующей истории. Имена изменим, дабы сохранить инкогнито участников тех событий.
В студенческие годы, задолго до того, как я остепенился, отпустил бороду, стал писать мемуары и плести макраме, моё свободное время было посвящено всевозможным развлечениям. Время было моим другом и подчинялось любому капризу. Знаете, это пьянящее чувство, когда ты искренне веришь, что беззаботные деньки никогда не закончатся. Практически каждые выходные были распланированы на полгода вперёд. Но даже в этом плотном графике я всегда находил время, чтобы пропасть дня на три у своего старинного друга Тимура. Родители моего верного товарища и брата по ночным загулам были в загранкомандировке. В нашем распоряжении была уютная «двушка» на окраине города, где мы устраивали вечеринки и культурно разлагались. Когда все гости расходились, я помогал наводить порядок, и порой уборка переходила плавно в новую вечеринку. Скучно не было. Всякий раз в тусовке появлялись новые лица.
И вот в один из моих приездов я застал у Тимура необычную гостью. Девушка лет двадцати, с огненно-рыжими волосами и томным взглядом. От одного взгляда на фигуру этой чертовки можно был напрочь забыть своё имя — такая ладная и привлекательная барышня была. Звали её Ксенией. Где и через каких знакомых она вышла на Тимура, я так и не понял. Но вцепилась в моего товарища крепче, чем питбуль в сахарную косточку. Ну, и приятель мой против такой «захватчицы» не возражал — осталась Ксения жить у него. Как выяснилось, красотка работала в одном из городских казино, сидела на кассе и меняла фишки на деньги. Рабочий график был ненормированный, но были и чаевые за красивые глазки и зарплата от щедрот руководства.
Однажды вернулась она со смены в пору моих дегустаций и коньячных бесед с Тимуром. Для нас с другом шли вторые сутки непрерывного веселья, благо поводов хватало: закончилась сессия, мой первый гонорар и Татьянин день скоро...
Зашла Ксения и рассказала с волнением и ужасом в глазах:
— Вот вы пьёте тут, а я чуть душу не отдала… — мы посмотрели на Ксению, а она какая-то странная, словно только что с работы бегом бежала, а не на метро добиралась. Измотанная больше обычного. Трясётся, как мышь в холодильнике, и глаза шальные.
— Излагайте, мон шерри, — подмигнул я.
И Ксения с рыданиями и несвойственными ей матами рассказала примерно следующее.
Дня три назад (а точнее ночи) заявился в казино странный посетитель — улыбчивый коротышка с широким, во всё окошко кассы, лицом. Лицо крупное, но невыразительное. Тонкие губы и бледная кожа. Лысый, как бильярдный шар. Ксюша его поначалу за «братка» приняла, только одетого нехарактерно для своей «касты»: вместо клубного пиджака и золотой цепи на груди мужчина был облачён в старомодную тройку и чёрный галстук-бабочку. Говорил он очень бойко и всё время посмеивался. Этакий Весельчак У из детского мультика «Тайна Третьей Планеты». Взял фишек на минимум и ушёл в зал. Только к утру он вернулся к кассе и не один. С ним шли еще трое завсегдатаев казино, уже спустившие порядком денег — пропащие игроманы, таких всегда много вьётся в злачных местечках. Они словно рыбы-прилипалы — надеются урвать кусочек чужой удачи. Идут и как завороженные слушают болтовню коротышки. А тот подваливает к кассе и начинает долго и эффектно выкладывать на стойку фишки. Такое редко случается, но вынес мужик тысяч тридцать долларов с минимальной ставки. Оставил приличные чаевые и увёл свою свиту на улицу. Бывает же такое, подумала девушка, и через час уже не вспоминала о везучем дядьке.
Но в следующую ночь он так же явился в казино. Один. В безупречном чёрном костюме с жилеткой и в бабочке. Мужчина подошёл к кассе и задорно козырнул. Взял минимальную ставку и отправился в зал. А утром уже с новыми последователями вернулся к стойке. Из обрывков разговора Ксения поняла, что Весельчак собирается преподать своим новым друзьям «урок настоящей игры» где-то в другом месте. Он забрал выигрыш, бросил несколько фишек на чай и снова исчез.
Прошлой ночью он заявился в третий раз. Охрана уже ждала везунчика на входе. Но что удивительно, коротышка сказал старшему по безопасности несколько слов и беспрепятственно прошёл к кассе. Взял минимальную ставку, улыбнулся Ксении. Всё повторилось. Наутро из зала его сопровождал один молоденький парень, из набирающих в ту пору популярность мальчиков-мажоров. Весельчак важно вышагивал к кассе, охрана второй раз пыталась к нему подойти, но в ответ последовала фраза из серии: «Не волнуйтесь, этот последний». А Ксения в силу своего авантюрного характера решила испытать удачу и спросить у толстяка то, что не давало ей покоя уже два дня.
— А может, и меня научите, как выигрывать? — девушка включила всё своё обаяние и очарование.
Но нечто увиденное заставило её осечься и испугаться. На мгновение ей показалось, что у мужчины нет глаз. Только тёмные пятна там, где до того были глазки-бусинки. Мерзкая улыбочка обнажила мелкие, как у кошки, зубы, и Весельчак, практически не шевеля губами, прошептал:
— Мне душ хватает, а тебе и чаевых достаточно.
И увёл очередную жертву прочь из казино.
Мы дослушали историю Ксении до конца и, признаюсь, сильно напряглись. Всё это можно было бы списать на переутомление, но ни до, ни после этого истерик за ней не наблюдалось. Что бы то ни было, оно сильно напугало девушку.
Жадность — страшная сила.
Всё.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Post Mortem
Я уже две недели как живу сам, ибо моя мать недавно умерла — хоронили всей семьей. До сих пор отойти не могу, отца никогда не знал. Веселая жизнь, в общем, наступает — я и мой кот. И мне кажется, что я потихоньку начинаю сходить с ума.
Вчера я вернулся домой с работы (работаю посменно паковальщиком на конвейере) часа в три ночи, поужинал своим любимым «Дошираком» и лег спать. Мобильник, как обычно, положил на тумбочку у изголовья кровати. И вот, с утра мне позвонили. Сквозь сон я нажал на кнопку ответа и услышал:
— Привет, сынок, слушай, я уже уехала на работу. Ты не мог бы вытащить курицу из морозилки, вечером приготовлю что-нибудь.
— Хорошо, мам, — ответил я сквозь сон и положил трубку...
Через полминуты я уже стоял над раковиной в ванной, умываясь холодной водой. Меня знобило.
«Интересно, кто мог так пошутить? — думал я. — Но ведь голос был её!». Долго размышлял и в итоге пришёл к неблестящему выводу: ну, пошутили, да и пошутили, мало придурков, что ли... С такими мыслями я пошел на кухню, чтобы приготовить утренний кофе.
В раковине лежала курица. Если бы не утренняя сонливость, я бы, наверное, впал в истерику, а так только ноги подкосились. Сижу, всего трясёт, а подняться и что-то с этой курицей сделать духу не хватает. И тут в дверь позвонили. Открыв дверь, я увидел почтальона. Он вручил мне письмо. Письмо было без обратного адреса и без имени адресата. Иду на кухню, начинаю вскрывать конверт — и тут меня еще раз как обухом по голове. Раковина пустая! Ни следа от чёртовой курицы. Я отложил письмо, заглянул в морозилку — лежит, мерзлая, в кусочках льда, явно неделю не вынимали, с того самого момента, как я туда её и закинул. «Привидится же такое, — подумал я. — Психика, покореженная смертью близкого человека, таки дает о себе знать». Вернулся к письму, достал сложенный листок и стал читать:
«Уважаемая Тамара Александровна (мою мать так звали), приносим вам искренние соболезнования в связи со смертью вашего сына...».
«ЧЕГО?!» — пронеслось у меня в голове.
«... в связи со смертью вашего сына (тут было написано моё имя и отчество) на производстве».
Я впал в ступор. Что же получается? С места моей работы приходит письмо без обратного адреса с моим некрологом, причем там знают, что она умерла — брал в кассе взаимопомощи денег на похороны, да и отпуск на неделю мне начальство организовывало!
В конце концов, я решил со всей этой чертовщиной разобраться по приезду с работы, оделся и уехал. На работе позадавал наводящие вопросы в отделе кадров и в отделе снабжения — не прямо, конечно, но, учитывая, что на меня смотрели как на идиота, понял: кто-то всерьез решил вывести меня из себя или посадить в дурку. Проработав день с такими невеселыми мыслями, отправился домой.
Зашел в квартиру и сразу почувствовал странный запах из комнаты матери. Неужели опять котяра сходил по нужде где не надо? Я взял тряпку в ванной, зашел в комнату матери и действительно увидел пятно на кровати. Включил свет и едва не словил сердечный приступ — меня прошиб холодный пот, в груди защемило, все, что я мог сделать, это осесть мешком на пол и судорожно хватать воздух ртом. На кровати матери было красное-бурое пятно на половину простыни. Сказать, что я охренел — ничего не сказать...
Уже не помню, как я скомкал эту простыню и выбросил в мусоропровод — наверное, криминалисты именно это называют «состояние аффекта». Помню себя уже на кухне, опрокидывающего в себя стакан с водкой. А теперь сижу в Интернете и набираю этот текст, чтобы как-то систематизировать то, что со мной происходит. Справа от меня лежит письмо о моей кончине, датированное завтрашним числом, а слева — уже пять минут заливающийся трелью телефон. Звонит мне моя мама, а её выключенный аппарат лежит в соседней комнате. Я не хочу отвечать на этот звонок, очень не хочу. Но телефон никак не хочет угомониться.
Если мне удастся пережить эту ночь и не свихнуться, то завтра мне придется идти на работу в ночную смену. Но я не хочу умирать, не хочу...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отверстия
Когда мне было 7-8 лет, я жил с бабушкой и дедушкой в Южной Каролине. У них был большой дом, который раньше использовался как остановка подпольной железной дороги. Я любил отыскивать секретные ходы-коридоры, расположенные по этому необычному месту. Когда я не был занят их исследованиями, дедушка брал меня с собой на рыбалку и охоту, а бабушка учила шить и готовить. Девчачьи занятия для маленького мальчика — но эти навыки определенно нужны в жизни.
Мои родители были военными, но не таскали меня с места на место, потому что не хотели травмировать постоянными переездами, а оставляли у дедушки с бабушкой. Моя комната находилась практически в центре дома, она была со всех сторон окружена толстыми стенами, за которыми были те самые пути-коридоры, но они уже давно не использовались и были закрыты. Я украсил стены плакатами и другими «крутыми» вещами, как и полагается восьмилетнему ребенку. Мне нравился этот дом, но через какое-то время я начал чувствовать, что что-то не так.
Я заметил, что мои вещи начали пропадать. Ничего особо ценного, просто обычные вещи вроде зубной щетки или расчески. Они никогда не появлялись снова в случайных местах, и я никогда их больше не видел. Думаю, дедушка и бабушка потратили целое состояние на мои средства личной гигиены. Это ставило меня и мою семью в замешательство. Они шутили, что я, должно быть, понравился призраку.
Конечно, они просто забавлялись, но меня эта идея начала пугать. Я стал обращать внимание на мелкие шумы и детали. Всякий раз, когда слышалось что-то странное, я пугался до крайности. Помню, как сушил свою любимую рубашку — только отошел на пять минут, а ее уже нет. Мои вещи оказывались не в тех местах, где я их оставлял. Мои фотографии, что висели на стенах, пропадали. Но самое главное — на стенах по всему дому стали появляться маленькие отверстия.
Впервые они появились в моей комнате, но потом распространились по всему дому. В кухне, в ванной, в гостиной. Везде, кроме спальни бабушки и дедушки. Это очень пугало меня, поэтому однажды ночью я решил спать в их комнате. Я спал в удобном спальном мешке на полу и в первый раз за это время чувствовал себя в безопасности.
Было около двух часов ночи. Я проснулся от странных звуков — будто кто-то забивал гвоздь молотком где-то недалеко. Вообще, ничего удивительного в подобном не было — люди здесь часто просыпались в любое время и занимались своими делами. Когда я перестал обращать внимание на постукивание, мой взгляд скользнул по дальней стене, находящейся прямо напротив меня. В этот момент я увидел, как из стены выпал кусочек, оставляя за собой очередное маленькое отверстие.
От моего истошного вопля проснулись бабушка и дедушка. Они начали беспокоиться за мое психическое здоровье, так что мы собрали самое необходимое и уехали на выходные из дома.
Когда мы вернулись, первым делом я заметил, что почти все в доме, что имело ко мне хоть какое-то отношение, или исчезло, или было сломано. В моей комнате теперь появилось по крайней мере еще тридцать новых отверстий разных форм и размеров. После длительной поездки мне очень хотелось спать. Мы втроем стояли в моей комнате и требовали то нечто, что жило в доме, оставить меня в покое. Ни взлетающих предметов, ни дьявольского смеха не было. Только тишина и я, испуганный и чувствовавший себя немного глупым. Я решил проявить смелость и остаться этой ночью в своей комнате.
Я проснулся около двенадцати ночи от стука, потом услышал удар. И затем еще один. В конце концов, удары стали ритмичными. Было страшно до сумасшествия. Вскочив, я стал осматривать комнату — схватил фонарик, который держал в тумбочке у кровати, и стал светить повсюду. Пол, стены, эти отверстия... Стук прекратился, но я продолжал отчаянно озираться. И вот луч света наткнулся на что-то блестящее. Как только до меня дошло, что это, я закричал и заплакал. Это был человеческий глаз!
Бабушка и дедушка прибежали и тоже увидели это — немигающий человеческий глаз таращился на комнату из отверстия. Мы вызвали полицию. Полицейские открыли опечатанную часть дома и стали осматривать все секретные пути, которые только могли найти. И вот они добрались до коридоров за дальней стеной моей комнаты, откуда на спальню пялился глаз...
Тогда мне ничего не сказали, но когда я подрос, бабушка и дедушка открыли мне эту страшную тайну. Полицейские протиснулись в маленькую комнатку за стеной, в которой нормально разместиться мог только один человек. Первое, на что они наткнулись, был внушительный слой мусора. Большую часть этого «мусора» составляли мои пропавшие вещи — расчески, зубные щетки, носки, обувь, мочалки, моя любимая рубашка. У стены, окруженный моими фотографиями, находился мужчина. Он был совершенно голый, и единственное, что удерживало его в вертикальном положении — ремень на его шее, завязанный на нижней балке. Причиной его смерти было аутоэротическое удушье. Он умер, когда смотрел на меня и занимался самоудовлетворением.
Я не думаю, что найдется кто-то, прошедший через подобное. Мне страшно находиться в темноте, и теперь, когда я иду спать, все, о чем я могу думать — те самые отверстия.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Погружение в лес
Я шёл по лесу. За плечом висело ружьё. Закатное солнце едва пробивалось сквозь ветки. Я не торопился — места эти были мною не раз хоженые, зверьё попадалось редко. Словом, волноваться было не о чем.
Уже возвращался, когда понял, что не вижу тропинки. Искал её, искал, не нашёл. Пытался идти на шум дороги, но постепенно и он стих. Начало темнеть. Внезапно появилось ощущение, будто тысяча глаз смотрит мне в спину. Я взял ружьё в руки и начал кричать, звать на помощь. Никто не отозвался. Выстрелил два раза в воздух и только после этого понял — если кто меня и слышал, теперь точно не пойдёт навстречу.
Тьма продолжала спускаться. Уже нельзя было ясно различить, что находится в пяти метрах от меня. Я пытался вглядываться во мрак, но коварное воображение тут же рисовало в нём какие-то образы, причудливые силуэты — тёмные фигуры, звериные головы, длинные уши. Вот и светлячки мерцают. Да нет же... это глаза блестят!
Волна страха внезапно захлестнула меня. Я рванулся бежать, но тут же в темноте споткнулся о корень и упал, выронив ружьё. Надо подобрать и бежать, бежать без оглядки... Где же оно? Нигде нету, только сырой мох везде.
От страха закружилась голова. Я осел на землю, вжавшись в ствол ближайшего дерева, прикрыв голову руками. Всё в порядке, только сам себя перепугал, надо лишь расслабиться и продолжать искать дорогу.
Но как искать в такой темноте? Быть может, если я пережду здесь до рассвета, то поутру смогу выйти на тропу? Да, так и нужно сделать. А пока что... боже, как болит голова. Как клонит в сон. Посплю здесь, пожалуй, а утром найду дорогу обратно.
Мне снилось, будто я лежу ночью в лесу, а вокруг меня ходят какие-то звери. Вот подошёл громадный волк — склонил свою морду, обнюхивает меня, щекочет усами. Но я продолжаю спать, не вижу его. Вот сквозь кусты продралось что-то громадное и тяжёлое — наверное, медведь. А вот и совсем диковинные звери — шестилапые, двухголовые, которым и названия-то нет.
Потом пришла громадная чёрная коза и пожрала меня.
Тут мне стало страшно, и я проснулся весь в поту. Было темно, душно, сыро. Никак не встать с кровати — видно, замотался одеялом во сне, и теперь не могу выпутаться.
Внезапно я ощутил, что не могу дышать. Скорее, надо выбраться. Я тянулся и выкручивался, пока, наконец, не освободил голову и руки. Свет был хоть и тусклый, но нестерпимо резал глаза. Какое-то время я продолжал тянуться к нему, пока, наконец, не смог продрать глаза.
Вокруг стояли люди, навсегда оставшиеся в этом лесу, и с укором смотрели на меня. Другие люди. Более старые люди. На их ветвях сидели диковинные птицы, а у ног лежали сказочные звери.
Я с облегчением понял, что всё хорошо. Всё, что мне приснилось, было просто кошмаром. Отныне я останусь здесь, со своей семьёй. Наконец-то я дома.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дни поминовения
Женщина в дни поминовения усопших пришла на могилку к сыну. Был уже вечер, часов около семи, и, поскольку дело было весной, солнце уже практически село. Но, несмотря на это, на кладбище было довольно много людей. Женщина различала в сгущающихся сумерках то там, то тут сидящие на кладбищенских лавочках силуэты.
«Ну что ж, — подумала она. — У людей из-за работы нет возможности прийти сюда днем...».
Подошла она к могиле своего сына и обратила внимание, что напротив оградки на каком-то то ли пне, то ли поваленном дереве сидит женщина, странная такая — то ли больная, то ли во хмелю. Одета в какой-то допотопный костюм в клетку, слишком легкий для такого времени года, с каким-то нелепым искусственным цветком...
«Ладно, пусть сидит. Кладбище все-таки — может, горе у человека, только похоронила кого», — с этой мыслью женщина вошла в оградку могилы сына, стараясь не обращать внимания на странную соседку. Достала из сумки салфетку бумажную, конфеты, и только хотела все это уложить на могиле, как услышала вой — нет, даже не вой, а горестный вопль, который разнесся над кладбищем. В ужасе она обернулась назад и увидела, что странная женщина в клетчатом костюме уже не сидит на пне, а упала на колени и с трудом пытается ползти по направлению к ней, хватаясь руками за воздух, и при этом громко и как-то отвратительно вопит что-то вроде: «Мое! Мое! Мое!». И лицо у нее было совершенно белое, кое-где покрытое синюшными пятнами, и вонь от нее шла такая, что невозможно было дышать. И тут же остальные фигуры — силуэты на лавочках, да и просто на земле — начали раскачиваться и протягивать к запоздалой посетительнице свои руки...
Оцепеневшая от страха женщина догадалась закрыть глаза и начала читать про себя «Отче наш». Вой мгновенно прекратился, а сама она почувствовала, как отключается её сознание...
Нашли её тем же вечером два подростка, шнырявшие по старому кладбищу в поисках «поминальных» конфет. Оттащили к дороге и привели в себя. Тут же подоспели какие-то парни, охранявшие магазин надгробных памятников, что стоял у кладбища. Выслушали сбивчивую историю о том, что случилось, потом один из них мрачно кивнул:
— Вы не волнуйтесь. Такое бывает тут... Они тут часто на лавочках сидят, особенно весной, когда дни поминальные.
— Кто «они»?!
— Кто, кто... Те, кто раньше был похоронен, давно, первым слоем... Это ж надо — придумала какая-то сволочь памятники сносить и по второму слою людей хоронить. Вот они около своих могилок и сидят — обидно им...
Он усмехнулся и добавил:
— Может, мне бы тоже было обидно. Под низом гроб мой, а приходят не ко мне...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дед Иннокентий
У нас в деревне была такая история. Я летом в отпуск уехал на юг. Когда вернулся, на следующий же день поздно вечером к нам на двор пришел сосед с другой улицы — дед Иннокентий. Старику уже лет семьдесят было, и он иногда вел себя странно. Он постучался, я открыл калитку. Он вошел во двор, походил от забора до забора, потом сел рядом с хлевом на чурбак. За все время ни одного слова не произнес, хотя я и пытался его разговорить, но он только молчал и смотрел перед собой. Я махнул на него рукой и занялся своими делами.
Тут на двор вышла мать, увидела Иннокентия и начала ругаться страшно, схватила вилы и принялась его тыкать, обзывать нехорошими словами, гнать со двора. Я пытался ее остановить, но она только отмахнулась. А когда старик ушел, рассказала, что дед Иннокентий уже месяц как помер, но в сумерках появляется откуда-то, бродит по деревне, заходит во дворы. Бывало, что и нападал на людей, кусался. Поначалу его все пугались, чуть сами не умирали от ужаса, но за прошедшее время привыкли и теперь только злятся и ругаются. Если его выгонять, то он без особых возражений уходит...
Это все продолжалось до сентября. Потом мужики испугались, что земля замерзнет, а он все бродить будет. Раскопали могилу и вбили ему кол осиновый в сердце. После этого дед появляться перестал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночная уборка
Работаю я в ресторане, чаще всего в ночь. Работа несложная — либо на кухне готовить, либо в зале порядок наводить. В тот вечер, мы, как обычно, закрыли входные двери, чтобы сброд всякий не входил, и начали приводить зал в порядок. Столы вымыли, мусор собрали. В итоге я остался один мыть полы. Приглушил свет, мою… Уже добравшись задним ходом до служебного помещения, я поднял голову, чтобы полюбоваться своей работой, но тут заметил, что недалеко от входа пропустил парочку грязных следов. Вернулся и до блеска натер там пол.
Опять дошел спиной до СП, затер за собой следы. И снова (не знаю почему, по привычке, видно) поднял голову и увидел эти маленькие гадкие следы. Честно говоря, этот факт меня не удивил, потому что днем детишки там невесть что вытворяют — неудивительно, что от их маленьких ножек столько грязи.
Поменял воду и пошел на чистку. Вблизи маленьких следов было еще больше, но я с ними быстро управился. Довольный, я еще раз оглядел зал и заметил, как маленькие следяшки отходят от меня и идут в сторону другого выхода. Да-да, именно следы от маленьких детских ножек зашагали куда-то. Я не поверил и протер глаза. Следы остановились на полпути до выхода. Я подбежал к кассе и, беспорядочно тыкая пальцем то на дверь, то на следы, стал спрашивать, видели ли они это. Мне сказали, что видят, как плохо я вымыл пол.
Ситуация и забавная вышла, и странная. Я снова навел чистоту и присел отдохнуть. Через какое-то время меня выдернул из дремоты негромкий шлепок по стеклянной двери. Оказалось, на ней появилось большое жирное пятно на внутренней стороне на уровне моего живота. Пятно было будто от чьей-то руки — обычно такие появляются, когда дверь толкают, вместо того, что бы нормально открыть за ручку.
Списав всё на недосып, я пошел в комнату отдыха и до самого утра проспал на диванчике. В начале десяти часов утра я лениво сполз по лестнице и краем уха услышал от ночной уборщицы Наташки, как «нечто» ночью стучало по двери и каталось по полу.
Через несколько дней мои сомнения исчезли, когда прямо за рестораном в куче мусора нашли труп мальчика лет десяти с признаками насильственной смерти…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
2011
Эта странная и запутанная история случилась в 2003 году. Тогда мне было лет пятнадцать. Я жил вместе со своими родителями под Москвой, в пионерском лагере «Космос». То есть в бывшем пионерском лагере — когда я там жил, его уже переделали в некий «оздоровительный лагерь». Мои родители там временно работали, ну а я был как бы при них.
Дело было весной, когда лагерь еще только готовили к летнему сезону. Разумеется, лагерь был оборудован по высшему разряду, в частности, там были нормальные, как в городе, водопровод и канализация. Тем не менее, живший в лагере персонал был недоволен качеством водопроводной воды, и как питьевую ее никто не использовал. Мы пили воду из расположенного в соседнем овраге родника. О нем-то и пойдет речь.
Овраг этот тянулся сотни на полторы метров, а может, и больше — точно не помню. По его дну бежала маленькая речка. Овраг начинался за мостом, ведущим от нашего «Космоса» и прилегающего к нему дачного поселка к шоссе и железной дороге, соединявшим нас с цивилизацией. Овраг огибал лагерь и уже за его пределами заканчивался, а речка бежала дальше по светлой приветливой зеленой равнине, на которой разместилась соседняя деревенька. Куда дальше текла эта речка, куда впадала — не могу сказать, да и не суть важно. Главное — возле нашего лагеря речка эта проходила через уже упоминавшийся мной овраг.
Лагерь наш примыкал к одному краю оврага, на другом вытянулась цепочка одноэтажных деревенских домов. То ли местная деревенька, то ли чьи-то дачи — не знаю. Извиняюсь за столь подробное описание, но я просто хочу, чтобы вы хорошо представляли себе данную локацию.
Так вот, овраг этот имел крайне дурную репутацию. Почему — знает только Господь. Овраг как овраг. Никаких ужасов там не происходило. Неизвестные науке мохнатые твари не обрушивались с ветвей на прохожих, под тамошними елями не находили человеческих костей, по ночам от стволов деревьев не распространялось загадочное свечение. Однако люди как-то инстинктивно побаивались оврага. Среди персонала лагеря ходили слухи один идиотичней другого: об обитающих в овраге привидениях, медведях, снежных людях, летающих тарелках. Полная ерунда, конечно — если бы вся эта публика действительно обитала в овраге, ей было бы там негде скрываться. Лично у меня же этот овраг почему-то вызывал из памяти роман Стругацких «Улитка на склоне». И как-то раз вечерком мне пришлось идти в этот овраг за водой.
Как я уже говорил, это было весной, и темнело еще рано. С двумя пластиковыми баллонами я спустился в овраг, пересек заброшенную спортплощадку и подошел к переброшенному через речку самодельному мостику. Мостик этот снесло весенним половодьем, и от него осталось два-три бревна. Восстановить его мешала, как всегда, русская расхлябанность.
С трудом перебравшись на другой берег речки, я всерьез озадачился на тему своего возвращения. Если я сейчас перебрался через останки мостика с трудом, то что же говорить о ситуации, когда я буду возвращаться, неся в каждой руке по пять литров воды? Поразмыслив немного, я решил пройти вверх по течению до каменного моста и вернуться в лагерь по нему.
Смеркалось. Я без проблем дошел до родника — маленькой струйки, бьющей из склона оврага. Родник образовывал маленький ручеек, впадавший в речку. Я принялся набирать воду в баллоны. Тем временем небо заметно потемнело, на землю опустились сумерки. Я, наконец, набрал воды, поднялся по склону к деревенским домам и потопал по тропинке вдоль них к началу оврага.
И вскоре я начал замечать странное.
Я топал и топал по тропинке, а овраг что-то не собирался кончаться. Слева, в метре от меня, тянулась металлическая сетка, за которой была вереница домов. Справа — овраг, на дне которого поблескивали воды речки. И конца этому оврагу как-то не было видно.
Не знаю, сколько я топал, часов у меня не было. Может, две минуты, а может, и все пять. Тут странности продолжились. Я увидел, что из речки поднимается какое-то деревянное сооружение, похожее то ли на забор, то ли на остов плотины. А в десятке метров за сооружением, в речке, наполовину застрял грузовик — огромный «КрАЗ» цвета хаки, из тех, в которых в России возят солдат. Я проходил в этих местах по оврагу и до этого, и после, правда, днем и по другому берегу, но плотины, ни грузовика там никогда не видел. А они явно здесь были достаточно давно.
Я потихоньку начал паниковать. Темнело просто с какой-то необыкновенной быстротой, а между тем овраг и не думал кончаться. Еще немного, и я окажусь посреди этого оврага в ночной темноте, непонятно где. И что странно, уже было достаточно темно, чтобы зажигать электрический свет, однако окна домов слева от меня оставались темными.
Тут я заметил в металлическом сетчатом заборе слева прореху, достаточную, чтобы в нее мог пролезть человек. Не знаю, что меня толкнуло лезть через нее. Возможно, дело в том, что я надеялся спросить у местных жителей насчет дороги…
Ну вот, я пролез через дыру в заборе и оказался во дворе одного из этих домов. Дом был темен. И тих.
Я решительно поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Ответом была тишина. Тогда я подергал дверь, и та неожиданно поддалась. Я поставил баллоны с водой на дощатый под крыльца, достал из кармана предусмотрительно взятый с собой маленький электрический фонарик и шагнул внутрь дома.
Пятно голубоватого света выхватывало из темноты элементы обстановки. Стопки старых газет и книг, запыленная мебель, стол, на котором притулилась одинокая тарелка… Дом явно был необитаемым. Я уже собрался было уходить, как луч фонарика упал на одну заинтересовавшую меня вещь — прикнопленный к стене календарь.
Обычный календарь с котятами в корзинке. Вот только календарь был на 2011 год.
Напоминаю, шел тогда 2003 год. И 2011 год был для меня, да и для всех тогда, как пишут в субтитрах к голливудским фильмам, «не очень далеким будущим».
Озадаченный, я приблизился к календарю и рассмотрел его. Нет, я не ошибся. Календарь был действительно на 2011 год.
Я нашел выключатель и пощелкал им. Света не было. Я посветил на запылившийся экран телевизора. Если не было электричества, то от этой коробки явно не было толку. И тут я заметил портативный радиоприемник на батарейках, стоявший на комоде.
Я взял приемник в руки и включил его. Из маленького динамика послышался треск помех. Я принялся медленно проворачивать колесико настройки. На всех частотах слышались только треск и шипение атмосферных помех. Не ловились ни музыкальные, ни новостные радиостанции. Будто их и не было.
Я уже хотел было выключить радио и поставить его на место, как вдруг мне удалось что-то поймать. Радиопередача поймалась сразу, безо всякой регулировки. Качество передачи было отличное.
Я услышал некий голос. Это был очень низкий голос, где-то на грани инфразвука. В нем были некие рычащие нотки. Ни одна человеческая глотка не смогла бы издавать такой голос — я уверен в этом. Любой, кто бы слышал этот голос, ни на секунду бы в этом не усомнился. Это стопроцентно был не человеческий голос. Но это не был и голос животного, потому что обладатель голоса явно разговаривал на каком-то языке. Вот только это явно был ни один из существующих языков. Слова этого языка звучали так, будто те, кто этот язык придумали и разговаривали на нем, обладали совершенно другим устройством речевого аппарата, нежели люди. Интонации голоса было невозможно уловить, настолько он не был похож на человеческие голоса. То казалось, что он говорит сухо и монотонно, то — что он говорит с неким неистовством. Этот голос заставлял чувствовать себя маленьким напуганным мальчиком.
Попробуйте представить себе, каково это: стоять в темном заброшенном доме и слушать этот льющийся из радиоприемника голос. Мудрено ли, что меня охватил страх?
Дальше я действовал, как робот. Руки и ноги действовали сами, будто включился некий механизм выживания. Я аккуратно поставил радио на первый попавшийся предмет мебели (кажется, это был стол), так его и не выключив, схватил фонарик и устремился к выходу. На улице я выключил фонарик, подхватил баллоны с водой, вылез через прореху в сетке и быстрым шагом пошел обратно в сторону полуразрушенного мостика. Все это я проделывал как можно быстрее и в то же время стараясь как можно меньше шуметь, словно боясь привлечь внимание кого-то или чего-то.
Не помню, как я дошел до того мостика, равно как не помню и то, как перебирался через него. Помню только, как я облегченно вздохнул и сбавил шаг, когда впереди засверкали огни нашего лагеря. Я был на седьмом небе от счастья, что снова в 2003 году, где не существовало обладателей голосов вроде того, что я слышал по радио.
С тех пор немало воды утекло. У меня было еще немало впечатлений в жизни, конечно, не таких таинственных. Я уж и совсем забыл про ту историю. Вспомнил только около года назад, когда встречал новый 2011 год. Я, вообще-то, материалист и ту историю склонен считать неким помутнением. Однако 2011 год я прожил, частенько вспоминая ту историю. И, признаться по правде, у меня было что-то вроде ожидания часа X.
А вот теперь, когда этот год закончился, я решил записать эту историю. Все-таки я рад, что все обошлось.
Мне как-то кажется, что ничего бы хорошего для человечества не было, если бы в этом мире объявились те, кто говорит такими голосами и на таком языке.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай на очистных сооружениях
История произошла не со мной, говорю сразу. Но она произошла там же, где я работала, на очистных сооружения — месте действительно странном и практически безлюдном. Рассказала мне эту историю женщина, которая уже 20 лет работает в лаборатории на очистных сооружениях. Звать ее Лилия Эдуардовна или, сокращенно, Лилек. Потом неоднократно работники КОС подтверждали ее историю.
Путь на работу в очистные сооружения лежит через маленький поселок на одну улицу под названием Гравийная — всего 15 домов и длинная дорога, которая заканчивается старыми высокими воротами. Вдоль дороги практически возле ворот раскинулось маленькое озеро — по сути, это и озером-то назвать нельзя, небольшой водоемчик, но достаточно глубокий. Там с утра стоят местные рыбаки, которые ловят рыбу, хотя водоем настолько грязен, что остается только догадываться, что там за рыбы водятся.
Наш Иркутск имеет еще и другое печальное название — «город падающих самолетов», и многие помнят одно из страшных событий, когда в 1997 году в декабре на жилой дом упал самолет «Ан-124». 71 человек погиб, очень долго продолжались поиски погибших, потом был разбор самолета, некоторые части увезли в Москву для проведения анализа. Так вот, мало кто знает (а точнее, только сотрудники очистных сооруженйи, работающих в ночную смену), что все неопознанные остатки тел и обгорелые части самолета скинули в это озерцо... Ночью приезжали грузовики и по-тихому сваливали туда все. Озеро не замерзает — под водой проходят трубы, ведущие на очистные, плюс трубы, идущие от авиазавода; как я уже говорила, туда скидывается столько отходов и гадости, что оно не замерзает. И вот что рассказала мне Лилия Эдуардовна:
«Это было уже перед самой весной, в конце февраля. Мы работали в ночную смену, потому что авиазавод скидывал какие-то свои отходы, и нам нужно было следить, чтобы весь ил и прочая очищающая живность в отстойниках не подохла. Я курю, а у нас заведующая за здоровый образ жизни, поэтому я вышла покурить на улицу. Отстойники парят (потому как вода там теплая), все в тумане, я прогуливаюсь возле ворот, покуривая сигарету. И вдруг вижу: возле ворот стоит девушка — я сначала подумала, что из-за тумана мне показалось, и я куст приняла за человека; если ночь не спишь, все бывает. Но нет, подхожу ближе и точно вижу: девушка стоит. Мы, конечно, не в тундре глухой, тут деревня в трех шагах, но девушка стоит в одном халатике и тапочках. Ухоженная, на пьянь не похожа. Стоит, по сторонам озирается. Я подхожу ближе к воротам, спрашиваю:
— Девушка, у вас все в порядке? Вам помочь чем-нибудь?
А она смотрит на меня, глазищи огромные, и чуть не плача:
— А мой дом где?!
Я, если честно, сама распереживалась. Ясно же, что девушка из поселка — просто, может, у нее проблемы с памятью? В нашей жизни такое сплошь и рядом. Сколько таких объявлений! Я стою, лихорадочно соображаю, говорю девушке:
— Вы не переживайте, мы вам сейчас поможем, — разворачиваюсь и бегу к девчонкам своим.
Выбегаем через две минуты — а уже нет никого. Мы давай по округе искать, даже в пару домов постучались — никто никаких девушек не видел... Ну, на самом деле, на меня мои коллеги поворчали, что примерещилось мне, но вот буквально через месяц на том же самом месте эту девушку технолог увидел, только рано утром, она тоже его про дом спрашивала. Он отвернуться не успел — она пропала... И котельщики наши. Я думаю, что это одна из тех, кого не опознали после крушения...».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Попутчики
Эту жуткую историю мне рассказал знакомый, случилось это с ним лет двадцать назад.
Приехал он погостить в деревню и как-то вечером пошел на дискотеку в соседнюю деревню. А идти надо было лесом и, ближе к соседней деревне — через кладбище.
Потанцевал он, как и хотел, возвращается обратно один. Пошел по тропе через лес. Луна, светло... Видит — впереди идут двое. Догнал, смотрит — два парня молодых. Он пристроился к ним, завёл разговор. Так всю дорогу и проболтали о том о сём. Парни оказались местными, говорили охотно, но только на вопрос, куда они вдвоём идут ночи, отвечали что-то невразумительное.
Подошли к кладбищу. Можно было обойти, но через могилы была короче дорога. Мой знакомый шел, про рыбалку попутчикам рассказывал, увлекся. Глянул — а он уже один идёт, рядом никого. Оглянулся — а эти двое стоят у могил как вкопанные и только вперёд смотрят, не моргнут. Мой знакомый решил, что они пришли кого-то помянуть, махнул им на прощание рукой и пошел дальше.
Пришел домой и спать лёг. Где-то в три ночи проснулся, пить захотел (горло пересохло, голова болела — на дискотеке самогона хлебнул). Вышел в коридор, зачерпнул воды из ведра и стал пить. Пьёт и в окно смотрит. Ночь, как уже отмечалось, была светлая, и он отчётливо увидел, что с улицы на него смотрит один из его попутчиков. Не моргает — смотрит в упор...
Мой знакомый от неожиданности аж отпрыгнул от окна. Бросил кружку и в постели через секунду оказался.
Когда он вернулся в город, то мне про этот случай рассказал. И говорил, что ему часто снится один и тот же сон, как он по кладбищу идёт в полнолуние и видит этих двух попутчиков. Стоят оба возле могилы, молчат и смотрят на него...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Самая страшная ночь
Я хочу рассказать о самой страшной ночи в моей жизни, но моя история нетипична для «страшилок». Она в какой-то мере совершенно обыденная. В ней нет призраков, чудовищ, видений и других сверхъестественных явлений. Вообще, хочу отметить, что в моей жизни была пара жутких моментов, связанным с чем-то неизведанным и непонятным, но они напугали меня далеко не так сильно, как случай, о котором пойдёт речь ниже. Я тогда только начала работать по специальности, была молодой медсестрой в одной из городских больниц — не прошло и месяца, как меня приняли. И жизнь сразу подкинула один из самых жутких случаев за мою двадцатилетнюю практику...
Дежурство мое в тот день было в ночную смену — его я не забуду никогда. День был не экстренный, время примерно 11 вечера, назначения врачебные все выполнили, пациенты живы-здоровы — в общем, все было нормально. Сидим, чай пьем... И тут звонок — мол, принимайте пациента. Привозят на каталке мужчину. Как раз были новогодние праздники, и он по пьяни решил покончить с жизнью, выстрелил себе в лицо из ружья. Это была просто жесть. Пуля вошла в нижнюю челюсть, а вышла под правым глазом. Естественно, челюсть и глаз выбило — их просто не было. Вместо лица кровавые обугленные лоскуты кожи, и кровь брызжет во все стороны. Зрелище не из приятных, жуть — ничего страшнее в жизни не видела. Мы были в шоке: как человек с такими травмами до сих пор жив? На операцию его не взяли, потому что он находился в тяжелейшем алкогольном опьянении. Язык пришлось пришивать к верхней губе, так как не было нижней челюсти, и он перекрывал дыхательные пути. Обработали раны, наложили повязки, и тут он начал их сдирать и раздирать себе лицо — точнее, то, что от него осталось. Видать, из-за действия алкоголя, а может, и не только. Вкололи ему промедол, он успокоился и впал в забытье. Меня оставили с ним в палате, чтобы следила за ним. Господи, как же мне было страшно... Через два часа он умер, и меня, как самую младшую, заставили везти его в морг, в подвал. Такого ужаса я не испытывала никогда. Всё было, как в фильмах ужасов — длинный, темный и мрачный коридор, три часа ночи, и я, юная неопытная девчонка, одна везу каталку с изувеченным трупом, и лишь ее скрип нарушает тишину...
Прошло много лет, я видела много других ужасных случаев, но до сих пор иногда ночью я просыпаюсь в поту, во сне вновь оказавшись в том тёмном подвале с мертвецом без лица...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Как домовой мою личную жизнь устроил
История не выдуманная, а действительно произошедшая ровно два года назад со мной и моей подругой, а ныне — второй половинкой. Сейчас мы рассказываем её нашим друзьям со смехом, в душе ощущая благодарность за произошедшее. Но тогда совершенно ничего смешного в ней не было.
Начну с того, что со своей бывшей девушкой я снял «однушку» в центре Москвы. До меня в ней жили только её хозяева, люди преклонного возраста, которые около 10 лет назад закрыли квартиру и переехали жить в другую страну. За несколько лет до описанного в этой истории случая хозяева квартиры умерли, и она перешла по наследству их сыну, который и решил её сдавать. Квартира все это время стояла законсервированной, в ней сохранились вся мебель и вещи с того времени, когда хозяева уехали.
Возможно, я притягиваю ситуацию за уши, но сейчас мне кажется странным, что её хозяева уехали в другую страну, оставив в квартире столько вещей, многие из которых по тем временам стоили очень дорого. Большинство на их месте сдает квартиру, а на получаемые деньги спокойно и безбедно живёт за границей. Но эту квартирку просто закрыли, перекрыли всё и запечатали.
К нашему приезду новый хозяин квартиры успел восстановить в ней электропроводку, отмыть от пыли и выкинуть половину вещей. К моему сожалению, большинство старой техники в ней (особенно обидно было за стиральную машину) пришло в негодность.
Я со своей тогдашней девушкой и кошкой переехал, мы начали потихоньку обживаться. Я никогда не замечал ничего странного в этой квартире, мне там было спокойно и хорошо, я чувствовал себя, как дома. А вот девушка начала жаловаться, что боится оставаться дома одна. Описывала, что чувствует какую-то внезапную тоску и страх. Отношения с ней у меня начали портиться, во время ссор она всегда винила во всех наших проблемах эту квартиру. Говорила, что все было хорошо до того, как мы сюда переехали. Но менять жилье в очередной раз нам не хотелось, да и такая квартира за такие деньги — настоящий подарок судьбы.
Я начал приглядываться к странностям. Но все, что я замечал (склад потерянной моей девушкой косметики под холодильником, внезапное включение техники по ночам в мое отсутствие, постоянная пропажа вещей) я списывал на кошку. Возможно, все дело было действительно в кошке.
С девушкой мы довольно скоро расстались — я не выдержал постоянных ссор и вранья. Она была довольно неудачной кандидатурой для меня, но это я понял значительно позже. Я продолжил жить в этой квартире один.
По-прежнему я обращал внимание на всякие странности. Моя кошка, как оказалось, иногда играла с невидимым другом. Вообще-то, для кошек это довольно обычное занятие. Я не обращал внимания на её игры, тем более что она во время этих игр явно не была напугана или агрессивна, играла вполне забавно. Выглядело так же, как когда играют друг с другом два котенка.
Ко мне в гости часто приходил мой хороший друг, который также признался, что чувствует себя в моей квартире неуютно — ему хотелось поскорее покинуть её. При этом товарищ был не суеверный и совершенно не интересующийся ничем сверхъестественным.
Как-то раз ко мне домой по делам (надо было срочно восстановить информацию со сломанного ноутбука) заехала моя знакомая Аня, девушка безумной красоты. Я привык, что такие девушки редко обращают внимание на таких, как я, поэтому не рассчитывал совершенно ни на что. Честно говоря, стыдно было приглашать её в эту квартиру — ведь её не ремонтировали уже лет сорок, и выглядела она соответственно.
Мы засиделись допоздна, ноутбук никак не хотел восстанавливаться, а ехать ей нужно было через всю Москву, поэтому я предложил ей не вызывать такси, а остаться переночевать у меня, тем более, что кроме кровати в комнате был еще и диван, на котором я и решил спать, как порядочный человек. Аня сперва хотела все же ехать домой, но потом решила, что если она останется, то я успею закончить ремонт и отдать ей ноутбук.
Время шло к двум часам ночи, когда мы решили лечь спать. Сам я лег на диване в углу комнаты, девушке постелил на кровати в другом конце около окна. Мы легли, я выключил свет. Поговорили еще немного, пожелали друг другу спокойной ночи. Несколько минут полежали в тишине.
И вдруг я услышал топот лап по полу от окна, где спала девушка, мимо моей кровати и в коридор. Затем — очень громкий и резкий скрип двери ванной (я все никак не успевал смазать петли), который заставил нас обоих подскочить. Страшно было безумно, прежде всего — из-за резкого и громкого скрипа. Аня сильно испугалась:
— Иди сюда, пожалуйста, мне очень страшно!
— Не бойся, спи спокойно. Это кошка бегает, у неё сейчас любимое время для пробежек.
— Иди сюда, говорю! Кошка все это время спит у моих ног!
Я пригляделся и действительно увидел разбуженную кошку, ошалело вглядывающуюся в темноту коридора. Вот тут-то мне и стало по-настоящему страшно. Несколько секунд я был в шоке, а потом всплыла мысль: «Соберись, тряпка, нельзя показывать ей, что ты боишься каких-то там звуков. Она все-таки девушка. Иди к ней и успокой её». Признаюсь честно, заставить себя вылезти из-под одеяла и пройти в темноте через всю комнату к кровати, на которой спала Аня, было достаточно сложно. Тем не менее, я это сделал и прижал к себе напуганную Аню. Она через некоторое время уснула у меня на плече, после неё в сон погрузилась и кошара. Я еще минут 20 трясся от страха, а потом тоже уснул.
С Аней после этого мы начали часто встречаться, завязались отношения. Несмотря на этот случай, она часто приезжала ко мне. Когда я спрашивал её, не боится ли она после того случая оставаться у меня, она сказала, что не боится, а наоборот, чувствует себя здесь хорошо и спокойно, как и я. При этом некоторые друзья продолжали жаловаться, что не хотят подолгу задерживаться у меня, как будто квартира их прогоняет.
Больше ничего странного не происходило. Отношения с Аней с каждым днем становились все лучше, и через несколько месяцев мы с ней переехали в новую квартиру, в которой счастливо живем уже несколько лет. До сих пор вспоминаем с благодарностью тот случай и квартиру — за то, что она «свела» нас.
Анализируя ситуацию задним числом, мы не можем объяснить произошедшее ничем, кроме домового. Мы оба слышали одно и тоже. Кошка действительно спала на коленях у Ани. Это вполне в её стиле — как только она видит нового для себя человека, ей непременно нужно на нём уютно улечься. Тем более, что вернуться на кровать из ванной, дверь которой скрипела, она тоже не могла, равно как и открыть лапой эту дверь. Да и топот был слишком громким для кошки — больше был похож на топот небольшой собаки или маленького ребенка. Пришли к выводу, что домовому понравилась Аня, и он как бы намекнул: «Эй, вы же идеальная пара, чего это вы разлеглись по разным углам?».
Если он был прав — нам будет что рассказать детям о том, как мы познакомились.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночник
В детстве у меня был ночник. Он мне очень нравился, так как, крутясь, проецировал на стены очень красивый цветной узор, который создавал ощущение, будто я где-то в космосе. Жили мы тогда в двухкомнатной квартире очень старого дома. У меня была своя комната, которая находилась в конце длинного коридора, ведущего от входной двери. Каждую ночь перед сном я любил включать тот самый ночник, который отправлял меня в небольшое «космическое приключение».
И вот однажды случился очередной сбой на станции (что в те времена происходило нередко), и во всем районе отключили электричество. Мы, как всегда, посидев всей семьей на кухне при свечах, пугая друг друга страшными историями, разошлись по комнатам. И так как делать было нечего, я решил пораньше лечь спать. По привычке подойдя к ночнику и щелкнув выключателем, я вспомнил, что света нет, и с улыбкой направился к кровати.
Посреди ночи я проснулся оттого, что мне стало очень жарко (это было странно, учитывая то, что на улице была зима, а дом, как я уже говорил, был очень старым и поэтому плохо отапливался). Тогда я особого значения этому не придал и просто скинул одеяло и снова попытался заснуть, как вдруг услышал шепот, который невозможно было разобрать. Он доносился из противоположного угла комнаты. По коже прошёл неприятный холод, но я убедил себя, что это разыгралось воображение после рассказанных на кухне страшилок, прикрыл голову подушкой и уснул.
На следующий день свет так и не включили — сказали, что имеет место какая-то серьезная авария, и свет включат, как только все починят. Весь день я провел на улице, а когда пришел домой, захотел сразу пойти спать, так как дома все равно делать было нечего. И этой ночью снова проснулся оттого, что мне было очень жарко. Но, помимо этого, я почувствовал, что мне тяжело двигаться. Открыв глаза, я застыл в ужасе и даже не смог закричать: на потолке прямо надо мной зависла фигура, черная, как тень, похожая на помесь человека и какого-то животного. Оно было неестественно изогнуто и смотрело на меня своими большими белесыми глазами. Это длилось, наверное, полминуты, но мне показалось, что прошел час. Затем оно внезапно наклонило голову в бок — мне показалось, что оно готовится к броску... И тут комнату вдруг осветило сияние моего ночника, который я включил еще прошлой ночью, и это создание растворилось в нем.
Я никогда и никому об этом случае не рассказывал, но сейчас мне становится страшно, потому что мы давно переехали с той квартиры, мне уже 25 лет, но до сих пор я слышу странный шепот по ночам из угла, до которого не достает свет моего старого ночника…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Медведь без лица
Обычно, когда меня достаёт компьютер, а на улице такая смрадная погода, что вылезать туда не хочется, я иду в зал или в комнату для гостей, расположенную в самом конце нашей квартиры. Там тихо, спокойно, а главное, крутые мягкие кресла. Я могу там часами сидеть, погрузившись в размышления или фантазируя. Люблю копаться в своей голове, так сказать... Так я поступил и в тот раз. Выключил монитор, скинул наушники и отправился в конец нашей квартиры, пройдя мимо кухни, где мать трудилась над обедом.
Я, как всегда, погрузился в свои размышления, долго блуждал по закоулкам своих мыслей, вспоминая интересные моменты из своего детства, и тут наткнулся на одно воспоминание, которое меня слегка удивило. Когда мне было лет шесть, когда я ещё в школу не ходил, у меня был плюшевый медведь, такой простенький, небольшой, обитый коричневой тканью, но самым странным в нём было то, что лица (или морды) у него не было. То есть на месте головы была просто коричневая ткань, как и везде — ни носа, ни глаз, ни с той, ни с другой стороны. Но меня это, как ни странно, не удивляло. Я постоянно с ним играл, таскал его везде с собой, даже спал с ним.
Дальше — хуже. Я вспомнил, как сидел в своей комнате, играл с медведем, но мне было страшно, я его боялся, но почему — не знаю. Просто помню этот страх — и больше ничего. Потом ещё один кусок из моей жизни: я с этим медведем играю у бабушки дома. Мне тоже страшно, но я продолжаю играть, как будто притворяюсь, чтобы он меня не «раскусил». Знаю, звучит смешно, но именно так мне это вспоминалось. Дальше я вспоминаю, как пытаюсь уснуть, медведя этого посадил на стул и изредка поглядываю, как он смотрит на меня невидимым взглядом, своим пустым лицом. Мне ужасно страшно, но я не бегу к родителям. Мне просто страшно, и я пытаюсь заснуть. В общем, от этих мыслей мне стало как-то не по себе, жутко. Главное, что я не помнил, как этот медведь у меня оказался и куда делся. Просто куски воспоминаний и всё...
Подумав, я побежал на кухню и стал расспрашивать у матери про игрушку, на что она посмеялась и сказала, что у меня никогда не было плюшевого медведя и с ним она меня никогда не видела. Последняя её фраза заставила меня задуматься — мол, мне это приснилось. А ведь это был действительно самый рациональный вариант. Бывают же такие сны с предысторией — ты видишь сон одну минуту, а он успевает тебе внушить в голову множество различных воспоминаний, словно так и было давно. С утра забываешь об этом сне, а потом случайно вспоминаешь и приходишь к ошибочному выводу, что это было на самом деле. Так я и стал считать. До одного открытия.
Недавно я нашёл в своём шкафу с детскими игрушками оторванную лапу, обитую простой коричневой тканью, из которой торчали нитки. Скажете, совпадение? Но ведь у меня сроду не было мягких игрушек...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночная дорога
Ехал как-то автостопом между Томском и Кемерово, уж в какую сторону — не помню. Не шибко получалось машины ловить, а дело было поздно вечером. На трассе ночью всё обстоит совсем не так, как днём, мало ли что может случиться... Пока я так размышлял, остановилась чуть впереди машина, я лёгкой рысью погнал, и, поблагодарив от души водителя, с удовольствием погрузился в уютное сиденье. Перекинулись несколькими фразами с водителем (имени не спросил, потому буду так его называть), дальше ехали молча. Видно, водитель сам устал в дороге: сбавил скорость, покрутил радио, не найдя ничего, выключил. А я сижу, думаю о знакомых, от которых ехал, о девушке — в общем, о чём-то своём. В полудреме смотрю на светлое пятно от фар, периодически выхватывающих из темноты яркие дорожные знаки. Встречных машин как-то не было давно, небо только далеко-далеко светлое, а здесь над нами уже и ночь спустилась.
Смотрю на это жёлтое пятно на дороге и, наверное, давно уже сплю, потому что увидел далеко впереди на дороге серую фигуру. Понемногу увеличивающаяся фигурка стояла на нашей стороне, машина же ход не сбавляла, даже, кажется, прибавила. Не поворачивая головы, я глянул на водителя: лицо хмурое, веки полуприпущены, но явно не спит. Я опять смотрю на фигуру — уже видно, что это мужчина в сером пальто, и что-то на голову надето темное. Лицом он стоял к нам. Я уже начал ёрзать в своём кресле и набирать воздуха в грудь, чтобы что-то сказать, только... прямо перед капотом мужчина исчез. Ни стука, ни объездного маневра — ничего не было, машина как ехала прямо, так и ехала. Чувствую, как мгновенно вспотел, сижу, не шелохнусь. Водитель молчит, я тоже. Всё-таки, фигура, думаю, мне приснилась, а перед «столкновением» я, стало быть, проснулся. В общем, решил промолчать — зачем водителя своими снами непонятными тревожить...
Несколько минут спустя машина сбавила ход и мягко съехала на обочину. Остановились, заглушили двигатель и водитель вышел. Я тоже. Он смотрел на дорогу назад, тихо и глубоко вдыхая ночной прохладный воздух. Затем сказал заметно осипшим голосом: «Здесь пару месяцев назад автобус рейсовый перевернулся, люди погибли, а сейчас вот ходят так. Не первый раз вижу... Поехали». Я молча сел в машину и мы двинулись дальше.
Больше я той ночью не спал. Только помню ещё потом — совы, много сов, на дороге сидели, в глазах наши фары бликовали...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
К худу
Нижеописанные события происходили довольно давно в небольшой российской деревне — назовем ее деревня Н. Итак, жительница деревни Н. Клавдия сидела как-то вечером дома. Муж уехал по делам в город, обещал вернуться поздно. Самой же Клавдии не спалось: в скором времени она ожидала появления на свет своего первенца, и все мысли были только лишь о будущем малыше. Вдруг раздался стук в дверь. Будучи уверенной, что это вернулся супруг, радостная женщина поспешила открыть. Но за дверью стоял отнюдь не муж. Перед Клавдией предстала незнакомая женщина довольно странного вида. На голове у нее был темный платок, края которого покрывали также и плечи. Платье, тоже темное, казалось бесформенным и несуразно болталось на худощавой фигуре визитерши. Однако самым необычным было лицо. Оно имело странный серый цвет, совсем не похожий на цвет кожи нормального человека. Клавдия, признаться, поначалу даже подумала, что на незнакомке маска… Будто не замечая, что ей открыли, женщина еще раз постучала рукой в дверной косяк.
— Что вы хотите? — обратилась к ней Клавдия. — Если за милостыней, так я не подаю. Сами с хлеба на воду перебиваемся!
Незваная гостья молчала. Черные глаза ее, резко выделяющиеся на лице-маске, были неподвижны и, казалось, в упор не видели молодую женщину. И та уже собиралась захлопнуть дверь, как вдруг сухие серые губы незнакомки зашевелились:
— К ху-у-уду! — протяжно застонала она. — К ху-у-уду! К ху-у-у-уду!..
Испуганная Клавдия все-таки закрыла дверь. Бросилась на кухню, но тут ощутила резкую боль внизу живота…
Вернувшийся через час муж нашел супругу без сознания в луже собственной крови. Бедняжку успели доставить в районную больницу, но было поздно — ребенок умер еще в утробе матери. Благо, хоть саму Клавдию чудом удалось спасти…
Где-то через месяц подобное произошло в семье Власовых, также проживавших в деревне Н. Большое семейство уже готовилось ко сну, когда в дверь неожиданно постучали. Глава семьи Борис пошел открывать. Спустя пару минут вернулся бледный и с ужасом в глазах поведал домочадцам, что увидел на пороге женщину с абсолютно серым лицом, которая, не дав сказать ему полслова, жутко завыла — к худу, мол, к худу… Когда же вся семья высыпала во двор посмотреть на необычную гостью, возле дома никого не оказалось.
Не прошло и двух дней, как Василий, младший сын Власовых, утонул, купаясь в реке.
Это лишь две истории. А их в деревне Н., говорят, было немало. Катю Шерстневу незнакомка подкараулила по дороге домой. Несколько дней спустя на девушку напала невесть отчего взбесившаяся соседская собака. От ран несчастная Катя скончалась. Семье Перовых жуткая дама предрекла гибель главы семейства, а к деду Никанору заявилась аккурат за день до пожара в его доме… Словом, список можно продолжать.
Откуда взялась эта женщина с серым лицом, никто в деревне не знал. Кто-то говорил, что это злой дух местной ведьмы, жившей здесь когда-то давно. Кто-то будто бы узнал в ней некую Ларису, которая три года назад утопилась в речке, после того как ее муж сбежал в город с какой-то молодой особой. Одно было очевидным: ее появление становилось знаком неминуемой беды, и все жители деревни Н. со страхом ждали приближения ночи…
История, повторюсь, давняя. Появляется ли незнакомка в деревне Н. по сей день, мне неизвестно. Да и существует ли сейчас эта деревня, я не знаю. Но кто знает, в чью дверь этой ночью может раздаться стук…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сенокос
Автор: Allure_Weles
Недавно ездили с отцом к его брату, моему дядьке. Живет он в в шестидесяти километрах от нас в поселке Боргустанские горы — это северные предгорья Кавказского хребта.
Когда мы приезжали к нему год назад, он хвастался нам красным «Жигулёнком», который ему отдала вдова его лучшего друга, разбившегося в горах, куда тот ездил собирать лекарственные травы. В этот раз мы удивились, увидев нашего родственника на стареньком «Урале» с коляской.
— Машина-то где? — поинтересовались мы.
Тот что-то невнятное промямлил и перевел разговор на другую тему. Несколько раз за день мы пытались выяснить у него, что ж с машиной случилось, но выдавили из него эту историю только после принятия стакана самогона.
Дело было такое. Дядька занимается разведением кроликов и почти каждый день ездит накосить им травы. Луга, в которых он косит траву, находятся в горах, но доехать аккуратненько можно. Ездил он на подаренном «Жигуле», набивал тройку мешков травы, складывал их в салон и багажник и потихоньку ехал обратно в поселок.
В тот день он, как всегда, приехал на один из своих излюбленных лужков. Надо сказать, что лужок с одной стороны заканчивался вертикальным скалистым обрывом метров в десять. Поставил «Жигуль» на ручной тормоз, ключи, как обычно, положил в бардачок, взял мешки и косу, пошел заготавливать травку.
Практически закончив набивать последний мешок, краем глаза заметил какое-то движение с другой стороны луга, оглянулся и увидел, как его красный «Жигуль» медленно, но верно едет по лугу к краю обрыва. Отбросив мешок в сторону, дядька замахал руками и побежал к машине. Бежал и кричал:
— Стой! Стой!
Кричал, а сам думал — кому, собственно, он кричит, да и как машина на ручном тормозе с незаведенным двигателем сама едет, да ещё и в горку?.. Небольшую такую горку, градусов примерно пятнадцать, но все равно, это невозможно!
Не добежав несколько метров до машины, дядька увидел в салоне силуэт человека, заорал ещё громче и припустился быстрее, но тут же встал, как вкопанный. Человек сидел не на водительском кресле, а рядом — на пассажирском...
Дядька замешкался, и машина, доехав до края обрыва, свалилась вниз. Он подбежал к краю и заглянул туда.
Машина висела почти перпендикулярно земле, насадившись на ствол дерева и сломав его. Нижние колеса касались земли.
«Слава богу, можно её ещё починить», — пришло тут же в голову моему дядьке. Но тут волосы у него встали дыбом. Из салона машины, через ветровое стекло, на него смотрел его покойный друг. Его сероватое лицо было злым, а губы растянулись в омерзительной усмешке.
Он в оцепенени смотрел на него, голова закружилась, и он понял, что упадет сейчас вслед за машиной. Ужас сковал его ещё больше, когда он пытался отойти назад — было такое впечатление, что сзади него была стена, которая потихоньку пододвигала его к обрыву.
Дядька говорит, что за несколько мгновений перед ним пронеслась вся его жизнь. Он вспомнил детство, как они ещё малыми бегали с другом купаться на речку, как вместе ходили в школу, сидели за одной партой... Сватались даже в юности к одной и той же девушке, но она отказала им обоим.
И потихоньку от этих воспоминаний стена сзади отступила, и он бросился бежать в сторону поселка. Говорит, бежал так, как никогда не бегал, даже дышал через раз... Отбежав на почтительное растояние, пошел шагом.
Пришел он домой уже вечером, никому ничего не стал рассказывать. Говорит, так ему плохо было, что он всю ночь просидел в обнимку с бутылью самогона, пока жена утром не устроила скандал. Все же пришлось жене сказать про машину. Правда, соврал — сказал, что она упала в ущелье, что собирать там уже нечего... Тётка моя и рада была, что он сам живой остался.
Только дядька мой до сих пор на тот лужок так и не ездил. И мешки с косой там так и оставил...
«Ноги, — говорит, — туда не идут. В тот район вообще не езжу теперь. Как вспомню всё — как душем холодным окатывает... Чёрт знает, что это было!».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тётя Ксюша
Автор: Allure_Weles
Моя мать очень сильно болела, и год назад я её похоронил. Я не особо верил в мистику и привидения. Но то, что после её смерти я постоянно стал слышать дома её голос, который меня кличет, стало наводить меня на мысль, что что-то потусторонне все-таки существует.
Если я не просыпаюсь утром на работу, то меня будит строгий голос мамы откуда-то из кухни:
— Егор!
Когда я, расстроенный и усталый, прихожу с работы, слышу её чуть слышное ласковое:
— Егорушка!
Иногда, когда мне нужен совет, я вслух начинаю с ней разговаривать. Собственно, уже по интонации произнесенного её голосом моего имени я понимаю, согласна она со мной или нет.
Когда я пытался об этом рассказать моей тетке, сестре матери, она жалостливо посмотрела на меня и сказала, что я просто очень скучаю по маме и мне это кажется. Тогда я тоже подумал, что у меня крыша от горя поехала. Но то, что произошло потом, совсем сбило меня с каких-либо мыслей.
В нашем подъезде жила тетя Ксюша со своим сыном, который был меня старше на восемь лет. Парень оказался в плохой компании и стал наркоманом. Суть да дело, тетя Ксюша вынуждена была продать свою хорошую квартиру за долги, но риэлторы их обманули, и семье досталась развалюха в брошенной деревне где-то в глубинке нашей области, куда они и вынуждены были переехать.
Прошло пять лет. Как-то около дома я встретил женщину-бомжа. С трудом узнал в ней тетю Ксюшу. Разговаривать с ней мне не захотелось, она все же была подругой моей матери. Но вскоре я у нашей консьержки узнал, что сын Ксюши погиб год назад. То ли убили, то ли траванулся чем. Пить он сильно начал, да и мать к нему присоединилась.
После смерти сына решила тетя Ксюша вернуться обратно в город. Жить ей негде, и по старой памяти она пришла в наш подъезд. На ночь её сердобольные консьержки стали пускать в полуподвальное помещение, где были свалены старые вещи наших жильцов. Ну, меня это как-то мало волновало — я тогда ещё не отошел от смерти мамы.
Как-то я услышал звонок в дверь. Спросил:
— Кто?
С той стороны сказали:
— Альбина, это я, Ксения, открой.
Я ответил, что матери нет. В ответ послышалось:
— Альбина, я знаю, что ты дома, впусти меня.
В общем, я решил, что тетя Ксюша опять в невменяемом состоянии. Закрыл вторую дверь и не стал отвечать на звонки.
Через пару дней опять повторилось то же самое. Я сказал через закрытую дверь, что мать умерла год назад, на что тетя Ксения ответила:
— Не ври, Егор, я её вчера видела, — и опять стала обращаться к матери. — Альбина, открой, я знаю, что ты дома...
Наутро я подошел к консьержке и стал рассказывать, что Ксения, бывшая подруга моей матери, меня терраризирует, что мне это все неприятно и попросил, чтобы она объяснила Ксюше, что моей матери больше нет.
Консьержка долго разглядывала меня, а потом сказала:
— Егор, этого не может быть. Тетя Ксения две недели назад умерла. Я сама вызывала милицию — сказали, что она отравилась паленой водкой...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Нас ждут из темноты
Первоисточник: www.youtube.com Автор: «Сектор Газа» Везде темно, где я, везде темно, где ты,
И это повод для тех, кто ждет из темноты.
Объяла хутоp ночь, что хоть глаза коли,
Чтобы дожить до утpа, ты Бога помоли...
О-о-о, нас ждут из темноты,
О-о-о, нас ждут из темноты...
Мы на кpаю села с тобой давно живем,
Hечистая pодня нас хочет съесть живьем.
Смотpи, в окно глядит твой умеpший отец,
Еще немного ждать и нам пpидет конец.
О-о-о, нас ждут из темноты,
О-о-о, нас ждут из темноты...
Я говоpил тебе, что лучше не ходи
В соpтиpы по ночам, избави Господи!
Hо ты была гоpда — я вижу pезультат:
Бездыханный твой тpуп они низвеpгли в ад!
О-о-о, нас ждут из темноты,
О-о-о, нас ждут из темноты...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тополь
Автор: Allure_Weles
Недавно я ездила в гости к сестре моей бабушки. Она живет в деревне. Раньше, лет сто назад, это было огромное село с большой белокаменной церковью и кожевенным заводиком, состоящим из двух кирпичных зданий. После революции заводчик сбежал за границу, церковь разрушили. И потихоньку оттуда люди начали разъезжаться. Сейчас там постоянно живут только несколько стариков, остальные дома проданы под дачи.
Так вот, одно здание Вахрушевского кожевенного завода, где находилась дирекция и малая часть производства — двухэтажное, из красного кирпича, с красивыми резными каменными обрамлениями окон — государством было тоже было продано в частные руки. Здание пережило не одну тысячу жильцов — там несколько десятилетий находился детский дом.
Во дворе рос огромный тополь, посаженный ещё до революции хозяином этого завода. Тополь — красавец. Если встанут человека три и возьмутся за руки — только тогда его можно было обхватить. Красное здание, наполовину скрытое от солнца сильными ветвями тополя, казалось, излучало радость и умиротворение.
Только вот новым хозяевам этот тополь стал, как кость в горле. Решили они его извести и принялись сверху по ветке отпиливать. Сразу его спилить не было возможности — слишком он был высокий и раскидистый.
Тополь был гордостью деревни, и, когда они его начали пилить, под деревом собрались сельчане и с печалью, некоторые со слезами, наблюдали за этим варварством. Это напоминало медленную казнь, когда у человека каждый день отрезают по кусочку.
Как рассказывают — стон стоял! Стонало и кричало само дерево. И новый хозяин, недолго думая, нанял кран и рабочих из города. Те в один день и расправились с деревом, от которого остался невысокий пень диаметром примерно метра полтора.
Здание сразу потеряло всё свое великолепие. Прямые лучи солнца сразу обнажили ямки от обвалившихся кое-где кусочков кирпичей. Окна, ранее отражающие зелёную листву и голубое небо, проскальзывающее сквозь неё, почернели и стали напоминать впадины от глаз в черепе. Да и само здание без зеленой листвы умерло, что ли...
Но это не самое главное. В самом здании начала твориться всякая чертовщина. Дымоходы по всему зданию, сделанные на совесть и навека, перестали вытягивать дым из камина и печей. Семья, владеющая домом, чуть не погибла от угарного газа, растопив вечером камин на первом этаже. Слава богу, отделались сильнейшей головной болью, вовремя пооткрывав все окна.
Но дом не успокоился на этом. Ежедневно он преподносил своего рода сюрпризы. Хозяйка сломала руку, скатившись со второго этажа по лестнице. Клялась, что её в спину кто-то сильно толкнул. Только что восстановленный водопровод дал течь и залил полностью подвал. Да и на самих хозяев вдруг напала беспричинная злоба. Они между собой стали грызться, как собаки, доходило до драки.
По ночам слышались непонятные звуки, шаги, скрипы. А в одну из ночей они отчетливо услышали смех и разговоры в коридорах и в пустующих комнатах. Да так громко, что, обделавшись от страха, посреди ночи собрали вещички и смылись к себе в городскую квартиру.
Приехали через пару недель с группой людей. Люди расставили свою аппаратуру, что-то вымеряли, ходили с вертящимися металлическими реечками в руках по участку. Как я поняла — экстрасенсы это были.
Их вердикт сразу разнесся по деревне. В кроне дерева, которое спилили, жили силы, охранявшие ближайшие окресности от нечисти. А когда дерево спилили, им негде стало жить, и они ушли искать себе другое место жительства. А вся нечистая сила, копившаяся долгие десятилетия, и выплеснулась тут же на новых хозяев.
«Хорошо еще, — сказали, — что живыми ноги удалось унести. Вовремя съехать успели».
Да, кстати, в подтверждение этого соседи рассказывали, что вскоре после срубки дерева, проходя мимо, видели через заборчик своими глазами, как на пне сидело какое-то существо, похожее на маленького человечка и, уткнувшись лицом в ладошки, плакало навзрыд. Соседи опешили, остановились и спросили через забор — что случилось, чем помочь? Существо подняло голову и превратилось в белую дымку, которая сразу растеклась по участку.
Вот такую историю я услышала, приехав в деревню. Мне тоже жалко этот тополь. Когда я была маленькая, я часто играла в тени под его ветками.
А красное здание до сих пор заброшено и смотрит на деревню черными зрачками своих пустых окон.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Попобава
Эта история случилась три года назад с моим хорошим другом — назовём его Иван (он просил не указывать настоящее имя, если буду где-то пересказывать историю; почему — будет понятно из самой истории). По образованию он инженер-электротехник, но в начале нулевых подался в бизнес и теперь держит в нашем северном городке сеть из нескольких торговых точек. Живёт, не бедствует и частенько ездит на путешествия по всему миру. Мечта у него с советского детства была такая — посмотреть как можно больше разных стран. За несколько лет он объездил почти все страны Европы и Северной Америки и перешёл к более экзотическим странам. В 2009 году Ваня заинтересовался Африкой и летом уехал в турне по нескольким странам. В каждой стране он проводил не больше недели, в течение которой старался узнать побольше о быте местного населения. Зачастую при этом он выезжал из крупных населённых пунктов и якшался с обычными жителями в местных деревнях и селах. Конечно, это бывало небезопасно, и он пару раз попадал в переделки, но душа жаждет впечатлений — что тут поделаешь...
Вернувшись из путешествия в тот раз, он, как обычно, позвонил мне, и мы встретились, погуляли: выпили, сходили в баньку (девиц приглашал Ваня за свой счёт — мы оба холостые, так что нам не возбраняется), он рассказал мне о свежих впечатлениях. Побывал он в тот раз, кажется, в пяти странах Африки. Точно помню, как он говорил о пребывании в Мозамбике и Кении (Ваня улыбается и говорит, что доконал своего гида отвести его к родственникам американского президента Барака Обамы, ведь он-то родом как раз из Кении). А ещё он посетил Танзанию — небольшое государство на восточном побережье Африки. Там и произошёл с ним этот примечательный случай, о котором он рассказал только мне, как своему лучшему другу, и строго наказал никому из знакомых не говорить, а если буду выкладывать в Сеть, то постараться, чтобы обеспечить полную анонимность.
Итак, Ваня прилетел в Танзанию, в столицу под названием Дар-эс-Салам. Интересно, что в этой стране сейчас две столицы, из которых Дар-эс-Салам является более крупным и исторически первым. Погуляв три-четыре дня по городу и окрестностям, Ваня решил на денёк-другой махнуть в одну из деревушек поблизости, чтобы, так сказать, посмотреть на жизнь страны не только сверху, но и снизу. Гид свёл его со своим знакомым, который ещё недавно жил в небольшом поселении не очень далеко от столицы — тот согласился за деньги поехать с Ваней на день в родные места и позволить ему переночевать в своём доме, угостить местной кухней, ну и так далее.
Поехали на джипе-внедорожнике этого человека (звали его Джакая, он был, как и почти всё население страны, стопроцентным негром). Сезон дождей ещё не начался, поэтому дороги были хорошие, и до места доехали быстро. Вообще, как климат, так и население, говорит Ваня, оставили у него скорее положительное впечатление, в отличие от стран-соседей, где он чувствовал себя неуютно. Деревня располагась на низменности. Было там максимум пятьдесят хижин, весьма компактно расположенных. Ваня быстро вошёл в контакт с семьей своего проводника, угостил их гостинцами, чему они обрадовались, как дети, немного выпил (несмотря на нищету и почти нулевой уровень цивилизованности семейки, пили они весьма сдержанно). Перед сном пошатался неподалеку на улице, не уходя далеко (был у него в предыдущие годы печальный опыт, когда его грабили прямо на улице деревушки).
Тем временем наступила ночь, и все стали ложиться спать. Ване отвели почётное место справа от входа в хижинку. Ночь была жаркой, поэтому он не стал доставать из машины спальные вещи, а лег просто так, в лёгкой одежде, в которой приехал. Заснул он, как обычно, быстро — сказалась усталость и перегруженность впечатлениями. Только сны снились плохие, мутные, из-за которых он несколько раз за ночь просыпался. Во время одного из таких пробуждений ему померещилось, будто у изголовья кровати кто-то стоит. Он присмотрелся — никого. Заснул дальше. И опять что-то неприятное приснилось, проснулся в поту. Заметил, что рубашка сверху расстегнута — а он вроде не расстегивал пуговицы, не помнил такого. Впрочем, так было даже лучше из-за духоты, и Ваня особо не обратил внимания на эту странность.
Он не помнил, сколько раз ещё просыпался и засыпал, но в конце концов вдруг отчётливо почувствовал чужое присутствие, будто на кровати рядом с ним ещё кто-то есть. Нет, никакого прикосновения, дыхания или жара — просто внутреннее ощущение было такое. Ваня попробовал шевельнуться — пусто, он один на кровати. Почти успокоился, как вдруг какая-то лапа схватила его за горло и прижала к кровати. Ваня говорит, что он явно ощутил шерстистость и мохнатость лапы. Он попытался закричать, но лапа сжимала горло, и он смог издать лишь писк. Все остальные в доме спали. Ваня ещё подумал тогда, что проводник сговорился со своими родственниками, решил его убить и ограбить. Пытался столкнуть того, кто находился над ним, но руки каждый раз находили только пустоту. А в хижине было темно — хоть глаз выколи, и он ровным счётом ничего не видел. Лапа всё давила, Ваня хрипел, постепенно теряя сознание...
Спас его сам Джакая, который проснулся и почувствовал неладное, услышав звуки, издаваемые гостем. Он встал и включил электрический фонарик, который был среди его вещей. Вот тут-то Ваня едва не умер со страху: когда луч фонаря, направленный на него, прорезал африканскую темноту, он увидел, что его мучитель вовсе не человек. На нём восседало какое-то существо где-то в метр ростом, с колючей чёрной шерстью на всём теле. Напоминало оно дикую обезьяну, но глаз у него был единственный, в районе лба — это Ваня запомнил очень хорошо, потому что глаз ярко отражал электрический свет. Попав под свет, оно издало какой-то тихий звук, нечто среднее между писком и придыханием, и метнулось в сторону выхода (в хижинках в той деревне как класс отсутствовало понятие замков и засовов на дверях). Прежде чем оно исчезло во мгле, Ваня успел увидеть, как существо раскрывает большие перепончатые крылья, как у летучей мыши, за спиной. Дверь скрипнула, Джакая бросился к Ивану и стал расспрашивать, всё ли с ним в порядке. Ваня был в шоке. Когда он осмотрел себя, то обнаружил чёрные волоски, прилипшие к груди, синяки и царапины на горле. Кроме того, выяснилось, что рубашка расстегнута полностью, причём нижние пуговицы были просто оторваны.
Более оставаться в этой дыре Ваня не пожелал и прямо посреди ночи заставил проводника завести машину и ехать с ним обратно в город (пришлось, конечно, немало доплатить). Джакая что-то пытался ему объяснить, но по-русски и по-английски он говорил весьма посредственно, так что Ваня смог понять, о чём он говорит, уже Дар-эс-Саламе, в присутствии своего настоящего гида. Как оказалось, Джакая сам был до смерти напуган появлением твари. Он называл её «попобава» — мол, этой попобавой его пугали братья в детстве, но сам он считал её выдумкой. Оказалось, что это местная фолькорная нечисть вроде нашей бабайки, которая имеет весьма экстравагантную особенность — она залезает в постель мужчин глубокой ночью и насилует их...
Нетрудно представить себе реакцию русского мужика, коим является Ваня, на подобное известие. Гид и Джакая едва успокоили его, сказав, что раз попобава не довёл своё чёрное дело до конца, то ничего страшного и не произошло. К слову, сам гид, услышав о нападении попобавы, весьма удивился, ибо байки об этой твари больше распространены не на материковой Танзании, а на острове Занзибар, где даже взрослые аборигены действительно боятся визита этого существа, в то время как на материке она предстаёт скорее в образе нелепой страшилки.
Так или иначе, Ваня более не собирается возвращаться в экваториальную Африку, особенно в Танзанию (теперь он переключился на страны Латинской Америки). Его история, конечно, кажется невероятной, но Ваня не склонен привирать, несмотря на то, что бывает в таких уголках земли, что мог бы без труда городить небылицы. Во всяком случае, мне ни разу не выдавалось обличить его во лжи или приукрашивании. Да и с чего бы ему выдумывать подобное, мягко говоря, сомнительное приключение?.. Так что я склонен верить рассказанному.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чёрный гость
Летом 2010 года я был на военных сборах вместе со студентами 4-го курса Российского государственного университета нефти и газа имени Губкина в Подмосковье. Часть находилась в глуши на окраине леса. Жили мы все в палатках, так как приехали, по сути, на месяц. Они стояли на краю военной части, а через сто шагов уже шёл лес.
20 июня (число очень хорошо запомнилось) спустя полчаса после отбоя мне приспичило справить нужду, а в туалет идти было далеко. Я проскочил между своей и соседней палаткой назад к лесу, там все дела сделал и со спокойной душой пошел обратно. Иду и вдруг вижу — парень какой-то сидит на корточках и курит, что ли — сразу не понял. Но показалось странным, что дыма нет. Подошел ближе, присмотрелся — а это и не человек вовсе... Какое-то существо, покрытое чёрной шерстью, ростом около 120 сантиметров. Сидит и смотрит на меня блестящими черными глазами, не отрываясь. Я застыл, а у самого сердце в пятки ушло. Вслух только и сказал: «Боже…». А оно вдруг испарилось. Просто исчезло. Я на этом месте еще минут десять простоял, как прикованный. Сколько ни думал об этом, сколько ни вспоминал, так и не могу понять, что это было…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Девять дней
Этим летом, первого июля, умерла моя прабабка. Собственно, все ждали этого дня, но все равно ее уход из жизни был неожиданным. Остаток своей жизни после того, как ей ампутировали ногу, она провела на кухне нашего деревенского дома. В доме всего две комнаты — гостиная (она же и спальня) и кухня, где в углу стоял диван, на котором спала прабабушка.
Прошло девять дней с ее смерти. Утром родители, прихватив с собой бабушку (мы с ней обе Наташи), уехали на кладбище, а я, признаюсь честно, поленилась, да и прабабку не особо любила. В общем, осталась в доме одна. Родители уехали, я взяла ноутбук и пошла в гостиную, села на кресло и стала играть. Через некоторое время я стала замечать, что с кухни раздаются странные стоны и вздохи (я как-то по привычке не обратила на них должного внимания — обычно, когда прабабка была жива, они доносились оттуда постоянно, она всегда охала, кряхтела и прочее, чтобы привлечь к себе внимание). Вскоре эти стоны стали резать мой слух — они становились все громче, и кто-то начал тихо звать с кухни: «Ната-а-аш! Ната-а-аш!». Тут-то до меня внезапно дошло, что прабабка, которая обычно воспроизводила эти звуки, померла, а я-то дома одна!
Меня как током ударили. Я сглотнула комок, который образовался в моем горле, и, прислушиваясь к звукам, стала посматривать на окно, думая выпрыгнуть из него (высота-то маленькая — от силы метр). Вдруг стоны утихли, я стала расслабляться, но не тут-то было — я отчётливо услышала скрип половиц на кухне, будто кто-то направляется в гостиную. Я хотела встать, но тело как будто парализовало. Дыхание перехватило, я почувствовала холод во всём теле. В тот момент у меня даже была мысль, что я стала участницей какого-то дешевого ужастика. И тут все прекратилось: шаги затихли, мое оцепенение прошло. Я посмотрела в окно — к дому подъезжала машина родителей... С тех пор прошло много времени, но больше такого в доме, слава богу, не было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Юля
Автор: Juja
Было это месяц назад. У нас (а мы живём вдвоём с матерью) гостила моя пятилетняя племянница Юля — сестра уехала в командировку, а Юльку не с кем было оставить. Так как мама работает, возиться с племяшкой пришлось мне. Не то чтобы я её не любила, но няня — явно не моё призвание. В общем, продержалась я неделю, а потом уехала на дачу копаться в грядках и вернулась только через двое суток, да и то около трёх часов ночи (по пути сломалась машина).
Захожу в дом, свет не включаю, чтобы никого не разбудить. Зашла на кухню и чуть не умерла от страха: откуда-то из угла на меня кинулась Юлька. Толкнув меня, она выбежала из кухни и с плачем бросилась в мамину комнату. Мне стало стыдно — напугала девчонку, да и сама испугалась. Я ещё удивилась — что она там делала?
Утром спрашиваю маму — чего Юлька ночами бродит? Мама посмотрела на меня, как на больную, и сказала, что Лиза (сестра) её ещё позавчера забрала, а в нашем доме других детей нет. Но я Юльку видела так же ясно, как сейчас вижу монитор. Что же это было?..
Сказать, что я была шокирована — ничего не сказать. Она же подбежала ко мне, толкнула меня, я чувствовала её прикосновение!
Через пару дней мама пришла с работы взволнованная и попросила всё ей рассказать ещё раз, поподробнее. Когда я сказала, во что была одета Юля (а на ней тогда была белая ночная рубашка), мама сказала:
— У неё не было никакой рубашки, она спала в пижамке.
И точно, у неё была такая розовая пижамка, Юля её очень любит и спит только в ней.
Мама была расстроена — она сказала, что это дурной знак. И точно, через несколько дней Юля попала в больницу — опрокинула на себя горячий чайник и обожгла ногу. А когда мы с мамой пришли её навестить, на ней была белая больничная рубашка, точно такая же, какую я видела на «Юле» ночью...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Свадебное платье
Я вышла замуж за очень любимого человека и через год родила дочь. Случилось так, что мне потребовались деньги, и я решила продать свое свадебное платье. Я написала объявление, и вскоре к нам пришли две женщины, которые попросили меня показать им мой подвенечный наряд. Эти женщины почему-то были одеты в чёрное, и от этого мне стало как-то не по себе. Тем не менее, я все-таки показала им свое платье. Видимо, размер подходил, а само по себе платье у меня было очень красивое. Они сказали, что покупают мой свадебный наряд, потом одна из женщин спросила, сохранились ли у меня от свадьбы туфли. Я принесла им еще и туфли (их я не носила из-за высоких каблуков). В общем, у меня купили все, в чем я венчалась: платье, фату, перчатки и туфли. Засовывая все это в сумку, женщина тихо сказала другой — видимо, она думала, что я не слышу, но слух у меня очень хороший: «Ну вот, теперь хоть схороним, как надо». От ее слов у меня все внутри похолодело, но я не отобрала свои вещи и вообще промолчала, так как в тот момент очень нужны были деньги. Потом мне стало известно, что на соседней улице были похороны восемнадцатилетней девушки, которую, судя по описанию, похоронили в моем свадебном наряде.
Через некоторое время после похорон мне во снах стала являться молодая черноволосая девушка в моём свадебном платье, которая преследовала меня. Она ничего не говорила, только срывала с себя одежду — фату, туфли, само платье — и пыталась их на меня надеть, будто желая вернуть мне всё это. Я убегала как могла, но в иных снах ей всё-таки удавалось обрядить меня в мои бывшие свадебные вещи, которые она снимала с себя. В этом же месяце у меня начались сильные боли. Пошла на обследование — обнаружилась быстро растущая опухоль в горле. Врачи сказали, что оперировать поздно, а бабушки-знахарки, все как одна, отказывались меня лечить. Одна так вообще, увидев меня, ляпнула: «Уже мертвечинкой несет, не возьмусь, а то за компанию вместе в гроб ляжем». А вчера я подслушала, как моя мать сказала подруге, что, по словам врачей, я долго не протяну...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Зверохозяйство
Расскажу, что случилось с нами несколько лет назад. Пошли мы с друзьями от нечего делать на местное зверохозяйство. Это было огромное здание, от которого веяло сыростью. Сквозь пустые глазницы кирпичного исполина гулял ветер. Где-то сзади на дороге шумели листья, своим звуком создавая гнетущую атмосферу. На меня нахлынули детские воспоминания: когда-то мы с классом были здесь на экскурсии. Тогда эта огромная территория еще обеспечивала весь Советский Союз красивейшими норковыми шубами. А теперь зверохозяйство стало еще одной жертвой политики нашего государства. Покинутое людьми, оно начало медленно терять былой вид, а через несколько лет стало прибежищем разного рода молодежи. Дождливая погода в тот день дополняла мрачную картину. Мы с моим другом Гвидо пошли разведывать главное административное здание, а Петерис (второй мой товарищ) остался разжигать костер.
Внутри действительно было жутковато. Ветер шевелил обрывки занавесок, из-за чего на стене образовывались разного рода блики. Снаружи было уже темно, а в здании — еще темнее. У нас был один на двоих фонарь, и мы пошли на второй этаж, к административному корпусу. По сравнению с первым этажом тут была абсолютная тишина, лишь изредка нарушаемая стуком капель воды, которая в избытке натекала в вентиляционную систему.
И тут мы услышали крик. Нет, не просто крик — звуки агонии, которые раздавались снаружи. Мы просто спринтерским бегом побежали вниз, наступая на осколки битого стекла и задевая лицами рваные провода. Выбежали к костру, но Петериса там уже не было. Мы решили, что он спрятался ради смеха — он был великим шутником. Мы побродили по окрестностям, но не нашли его (кстати сказать, Гвидо родился в Сибири, и много раз ходил в тайгу на охоту, поэтому был опытным следопытом). Так как следов на земле не было, Гвидо сделал вывод, что Петерис мог уйти только в одном направлении — в административное здание, из которого мы только что выбрались. Зайдя внутрь вновь, мы увидели, что кто-то скинул шкаф на лестницу. Мы не могли его сдвинуть из-за конструкции лестничного пролета.
Мы бродили по длинным пустым коридорам, окликая Петериса, но он не отзывался. В конце концов, мы попали в крайнюю северную часть здания, где среди пустых выцветших картонных коробок увидели металлическую дверь с теплоизоляцией. Видимо, за ней раньше хранили туши животных. В каморке за дверью оне было окон, и свет туда не проникал. Мы зашли внутрь и сразу увидели большое отверстие в полу. На торчащей из нее арматуре был кусок ткани. Ткань была черная — такого же цвета, как куртка Петериса!
Мы, не мешкая, стали лезть вниз. Я полез первым, а Гвидо меня страховал. В итоге я опустился на какие-то трубы, и Гвидо полез за мной. Вокруг было темно, и фонарик чуть рассеивал тьму. Мне в нос ударила страшная вонь — пахло затхлой водой, которой уже не один год. Я осмотрелся. Мы были в неком коридоре, затопленном примерно наполовину, по бокам было три ответления. Первое в стене справа было завалено, а два других слева были закрыты большими ржавыми дверями, какие ставят в бомбоубежищах. Мы шли по ржавым трубам, глядя по сторонам, и каждый наш шаг раздавался гулким эхом в стенах этого всеми забытого подземелья. Звук падающих капель воды стал раздражать, он действовал, как та древняя китайская пытка. Никогда в такое не верил, но теперь понимаю, что такая безобидная вещь, как капля воды, может свести с ума.
Казалось, что бетонные стены тоннеля никогда не кончатся, но вдруг мои размышления прервал короткий скрип, донесшийся от трубы, по которой я шел. Она начала проседать под моим весом. Я начал медленно отходить назад, но не успел. Труба упала, вырвав вместе с собой кронштейны и скинув меня в холодную, как лед, воду. Под водой я не видел ничего, кроме тьмы — мне казалось, что она пожирает меня. Воздуха уже не было, и я рефлекторно начал заглатывать противную воду. Я чувствовал, как уходит сознание, мысли стали заторможенными — и тут почувствовал, как кто-то тащит меня наверх. Через несколько мгновений я уже был наверху. Гвидо материл меня, пытаясь оттереть пятна ржавчины от своей новой куртки «Адидас».
Дальнейший путь нам был отрезан, но нам он и не нужен был. Буквально в пяти метрах позади нас было еще одно ответление. На полусгнившей и черной от пыли двери были видны отчетливые отпечатки рук. Я опять спрыгнул в воду, Гвидо последовал моему примеру. Дверь нехотя поддалась моему толчку и, скрипя ржавыми петлями, отворилась. За ней было мало воды, так как комната находилась выше, чем сам коридор, из которого мы вышли. В центре комнаты на боку лежал железный стол, а на зелено-белых, как в хрущевках, стенах висели плакаты. Мельком посветив на плакат, я разобрал только одно слово: «Эвакуация».
Мы с Гвидо медленно пошли к столу, потом он отодвинул его и замер в удивлении. Петерис, без единой царапины, лежал на боку. Гвидо сразу же прощупал у него пульс. Оказалось, Петерис просто мирно спал. Мы его разбудили, и он, бормоча что-то под носом, открыл глаза, и заорал, увидев, где он находится. Мы с Гвидо кое-как его успокоили и стали расспрашивать. Оказалось, что он ничего не помнит с того момента, как заснул у костра...
Прошло чуть более полугода, но мы больше туда не ходили и не будем. Петерис так и не вспомнил, как попал в подземелье. Не буду рассказывать, как Гвидо лупил Петериса после того как мы выбрались. Не знаю, что там случилось, но это было явно что-то нехорошее.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Под ивой
Мой муж родом из Волгоградской области, с хутора Авилов. И у них на хуторе есть одно странное место, о котором он мне рассказывал.
Шел как-то знакомый мужа из одного хутора в другой после дискотеки из клуба. Пьяненький, конечно. А там на повороте на дороге растет большой ивовый куст (даже я видела его, когда мы в гости ездили). Идет он по дороге и видит, что у куста на корточках два мужика сидят, склонились, как будто ищут что-то. Ну, он подумал, мало ли что, а сам на всякий случай выкинул сигарету: увидят еще ночью пьяного — по морде дадут (ну, как обычно в деревнях). Сам перешел на другую сторону дороги и пошел тихонько, чтобы не заметили. И когда он с ними поравнялся, один мужик поднял голову. А лица у него не было! Парень, как увидел, долетел до хутора за десять минут. Пришел, сидит у забора на лавке, курит и думает, что какую-то гадость выпил — уже чертовщина чудится. Весь трясется...
Тут выходит его бабушка, смотрит на часы и говорит, мол, что-то рано нагулялся, внучек. Он сидит, не знает — рассказывать или молчать. Бабушка села рядом, спрашивает: «Что с тобой?». А он не хочет рассказать. Посмотрела она на него и спрашивает: «Что, мужиков под ивой на повороте увидал?». Он закивал и расплакался. Взрослый, кстати, парень, но труханул сильно. Бабушка ему рассказала, что она пошла как-то корову искать и тоже их видела. И, оказывается, многие видели раньше, в советские времена, а сейчас всё реже. Никакой легенды, связанной с этим видением, нет и не было. А муж мой потом несколько раз с компанией по ночам туда ходили, хотели увидеть призраков, но так ничего и не увидели.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
В огороде
Автор: Juja
Одно из самых страшных воспоминаний моего детства — огород. Я его панически боялась и никогда не ходила туда одна. Была тому причина — один раз, когда мне было года три, я захотела поесть гороху и отправилась огород. Чтобы сократить путь к гороховой грядке, я пошла прямо по гряде с тыквами, и тут меня кто-то сильно схватил за ногу. Я закричала, оглянулась назад — и закричала ещё сильнее: из тыквенных зарослей высунулась рука, которая крепко стиснула мою ножонку. Было очень больно. Я попробовала освободиться, но ничего не получилось, и я упала на землю. Тут я увидела то, что никогда не забуду — рука была сама по себе, без тела!
На мой крик прибежала бабушка, с которой тогда мы были дома вдвоём. Она стала поднимать меня с земли, и в этот момент рука стала рассыпаться, как известь. Бабушке я обьяснить ничего не могла, меня трясло, но думаю, она знала, в чём дело — меня очень долго водили к одной женщине, которая лечила меня от испуга и заикания. До сих пор не знаю, что это было, да и знать особо не хочется.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Руки
Первоисточник: paranoied.diary.ru Автор: Уральский келпи МУЖЧИНА НАЙДЕН МЕРТВЫМ В СВОЕЙ КВАРТИРЕ
2 МАРТА 2011 ГОДА
Как рассказали «Криминальной хронике» в правоохранительных органах, 1 марта в полицию обратились жители дома №6 по улице Ленина Советского района, которые сообщили о неприятном запахе, который распространяется из соседней квартиры. Когда полицейские вместе с сотрудниками МЧС вскрыли квартиру, то обнаружили в ней разлагающийся труп 24-летнего хозяина квартиры с признаками насильственной смерти. По предварительным данным, произошло самоубийство. По имеющейся информации, погибший состоял на учете в психоневрологической клинике.
И. Н. Скоблин
------
Примерно такую новость можно было прочитать в недавней газете «Криминальная хроника» — официально, сухо, сжато. А детали-то были… необычными. Ах, да: И. Н. Скоблин — это я. И, надо отметить, я лично был на месте происшествия одним из первых. Связи в нашем деле — всё, а друг-оперативник — обязательный атрибут для журналиста. И начну я, пожалуй, с дневника покойного — наименее загадочной вещи. Дабы не лить воду, я удалил все подробности, не относящиеся к делу напрямую.
------
14 ФЕВРАЛЯ
Приснился странный сон. Или не сон? Будто мои руки — не мои.
* * *
20 ФЕВРАЛЯ
Проснулся среди ночи и не чувствую тела. Особенно руки. Двигать я ими мог, поэтому я их поднял.
Что это? Хм, руки. А чьи руки? Я ими двигаю вроде. Так это мои руки?
Руки были просто черными тенями. Абсолютно черными. Обстановку в комнате я видел нормально. Фонарь светил в окно. Только руки — как дыра.
Чувство было недолгим. Две-три секунды, и прошло.
* * *
25 ФЕВРАЛЯ (написано изменившимся почерком — прим.)
Эти руки точно мои? Разве у меня такие руки?
Иногда я смотрю на них и вижу их другими. Не такими, как надо. В них есть что-то. Неправильное.
Это не мои руки. Мои были другие. Пишу, зажав карандаш зубами. Не хочу, чтобы они знали.
Куда делись мои руки?
------
После этого записей не было, а 2 марта Никита С. был обнаружен мертвым в своей квартире на кухне — это вы уже знаете. На его лице было выражение… удивления? Обе его кисти были отрезаны, точнее, отрублены лежавшим на столе ножом-топориком, рукоятку которого все еще сжимала левая кисть. На столешнице, залитой кровью, были найдены четкие следы от лезвия — руки рубили одну за другой. Каждую — одним ударом. На рукоятке ножа были найдены отпечатки только самого Никиты С. — сначала правой руки, потом кровавые отпечатки левой поверх этого. Характер ран говорил о том, что левую кисть рубанули правой рукой, а правую — левой, что, в общем-то, невозможно: человек не может одну за другой отрубить себе кисти сам, каким бы сумасшедшим он ни был, но… следов посторонних в квартире не было, а дверь была заперта изнутри, равно как и окна. Следов взлома также обнаружено не было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Самая шумная ночь сентября
Первоисточник: g-starkov.ru Автор: Георгий Старков — Это она? — спросила Джой.
— Да, — ответил Рик. Его белобрысые волосы серебрила луна. — Она самая. Хижина с призраками.
Джой внимательно посмотрела на низкое бревенчатое строение, и ей внезапно стало зябко.
— Нет там никаких призраков, — жалобно сказала она. — Ты просто пугаешь меня. Ты так любишь меня пугать.
— Клянусь, говорю чистую правду, — торжественно произнёс Рик, но в его глазах она заметила лукавство. — Ты знаешь, почему эту ночь называют самой шумной ночью сентября?
— Нет.
— Так я тебе расскажу. Это было двадцать лет назад. Тогда эта хижина была совсем новенькой. Здесь обычно останавливались охотники, которые собирались идти на дичь в окрестных лесах. А ещё это место любили молодые парочки вроде нас. Они назначали на этой поляне ночные свидания. Говорят, эта невзрачная хибарка видала много поцелуев. Ну и кое-чего поинтереснее тоже, — Рик хихикнул.
— Перестань, — одёрнула его Джой. — И что же случилось?
— Одним не очень хорошим сентябрьским утром всё это кончилось, потому что в хижине нашли тело молодой девушки. Она была убита, причём крайне жестоким образом. Её изнасиловали, отрезали кисти рук и стопы, а потом и вовсе выпотрошили живот. Она истекла кровью.
Джой похолодела с головы до ног:
— Какой ужас! Зачем ты это мне рассказываешь?
— Ну, так гласит история, — Рик пожал плечами. — Убийцу, кстати, так и не нашли. Но говорят, что с тех пор каждый год в ту самую ночь, когда произошло это жуткое преступление, из этой хижины доносятся крики умирающей девушки. Потому-то и прозвали эту ночь самой шумной ночью сентября.
— Ты всё это только что выдумал.
— Вовсе нет. Неужели ты не слышала эту легенду? В нашем городке все о ней знают.
— Нет, не слышала, — Джой отвернулась от страшной хижины. — Рик, давай уйдём отсюда, вернёмся в город. Если бы ты сразу сказал мне, зачем позвал меня сюда, я бы ни за что не согласилась прийти.
— Брось, это же интересно! Давай пойдём в хижину, пощекочем нервы. В ней давно никто не бывал.
— Что там может быть интересного? — возмутилась Джой. — А если та бедная убитая девушка опять начнёт кричать? Я не хочу даже думать об этом!
— Но это всего лишь страшная легенда. Ты же не веришь в эти россказни? Может, кого-то тут и правда убили, но чтобы жертва кричала каждый год в одну и ту же ночь?.. Враки. Пойдём!
Он схватил Джой за запястье, но она вырвалась:
— Рик, ну не надо. Мне страшно.
— Страшно, а ещё интересно, держу пари.
— Ни капли. Здесь просто жутко.
— Ну, как знаешь, — он махнул рукой. — Я-то в любом разе собираюсь войти в эту хижину, раз уж пришёл в такую даль. А ты, если хочешь, может остаться тут одна…
— Нет! — воскликнула Джой в отчаянии, представив, каково ей будет, когда она будет стоять без спутника на этой мрачной опушке. — Ну ладно, я пойду с тобой. Но не вздумай меня пугать, я и так на пределе. Хорошо?
— Хорошо, — с подозрительной лёгкостью согласился Рик.
Они медленно пошли к хижине — Джой была так напряжена, что еле переставляла непослушные ноги. Вблизи строение выглядело внушительнее, чем казалось издалека. Брёвна стен почернели от времени. В хижине было одно окошко рядом с дверью — Джой не отводила от него взгляда.
— Рик, ну давай вернёмся, — простонала она в напрасной надежде.
— Да не бойся ты, — он бодро взялся за ручку двери и потянул на себя. Ржавые петли повернулись с душераздирающим скрипом. Джой едва не вскрикнула.
Рик просунул голову в проём двери:
— Эй! Есть тут кто-нибудь? У вас гости!
— Прекрати!
— Хм-м, а тут довольно уютно, — сказал Рик. — Всё очень неплохо сохранилось. Столик, стулья… Глянь, вон деревянный топчан в углу. Говорят, на ней и обнаружили девушку. Ну, то, что от неё осталось…
Он церемонно распахнул перед ней дверь. Дрожа всем телом, Джой всё же сделала усилие и дошла до порога. Лунный свет освещал небогатое убранство хижины. И правда, тут был и стол, и топчан. Джой тут же показалось, что на топчане видны безобразные тёмные пятна, но это наверняка игра её воображения…
— Сюрприз! — Рик толкнул её в спину. Чтобы не упасть, Джой машинально сделала два шага вперёд, оказавшись в хижине. Дверь тут же захлопнулась за её спиной с умирающим криком. Тьма сомкнулась вокруг неё.
— Рик! — она панически обернулась и толкнула дверь. Она не поддавалась.
— Что за шуточки? Рик, выпусти меня, мне страшно!
Он не отвечал. Джой забарабанила по шероховатому дереву руками:
— Рик, прошу тебя!
Тишина. Джой подумала, что сейчас умрёт от страха. На глазах выступили слёзы, и она закусила губу, чтобы не зарыдать. Нет, Рик не может поступить с ней так жестоко! Пускай она всегда терпела его глупые и жестокие шуточки, но на этот раз всё зашло слишком далеко!
— Рик, если ты сейчас же не выпустишь меня… — она осеклась.
Сзади.
Нет, этого не может быть. Глупая страшилка. Никто здесь не умирал.
Обернись.
Она здесь одна. Нет тут никого, кроме Рика, который подпёр спиной дверь и заходится в своём дурацком беззвучном хохоте. Это всего лишь старая пустая хижина. Четыре стены, один потолок.
Но этот запах… горький, солоноватый…
Джой живо представила, как оборачивается и видит в полутьме тонкий силуэт, распластанный на топчане. Как мёртвая девушка пытается встать, опираясь на свои несуществующие кисти. Как она ползёт к нему на коленях, потому что её стопы отрезал убийца. Нет, не отрезал — отпилил. Отпилил, невзирая на все мольбы и крики, орудовал ножовкой и смеялся, смеялся, смеялся без звука…
Джой зажмурилась. Её голова пошла кругом. Откуда ей знать, как именно это происходило?..
За дверью раздались шаги — видимо, Рику надоело подпирать дверь, и он отошёл назад. Но Джой осталась на месте, не спеша выпорхнуть на желанную свободу.
— Ну, как тебе? — насмешливо спросил Рик.
Джой молчала.
— Обожаю этот момент, — сказал он.
Опять шаги — он пошёл вперёд. Джой панически стала шарить по двери в поисках ручки, чтобы не дать Рику открыть дверь. Ручка быстро нашлась, но Джой почему-то никак не могла за неё ухватиться. Пальцы не повиновались, будто их у неё и нет…
— Мамочка, — она отпрянула назад. — Не заходи, не открывай её, не смей!
Он открыл дверь, и мягкое сияние луны опять залило тесное строение. Рик высился в дверном проёме безликим чёрным силуэтом.
— Моя маленькая девочка напугана? — ехидно спросил он.
— Что происходит? — пролепетала Джой, прижимаясь к стене. — Почему я… ты… не понимаю.
— А ты посмотри на себя.
Она не хотела этого делать, потому что уже догадывалась — знала, что увидит. Но всё равно покорно опустила взгляд и увидела свои руки — бесполезные отростки без кистей. В животе разверзлась рваная вертикальная дыра, из которой свисали внутренности. А ноги…
— Нет, — прошептала она. Колени подогнулись, и она сползла на пол.
— Я люблю эту ночь, — Рик вошёл в хижину. — Единственная отрада в моей никчемной жизни. Знаешь, это своего рода подарок судьбы — пусть мне приходится по десять часов в день вкалывать у станка на фабрике, но я всегда знаю, что раз в году у меня будет знатная ночь. Снова и снова приходить сюда, как двадцать лет назад, и находить тебя — такую же глупенькую и наивную, ждущую на опушке меня, своего ненаглядного красавчика…
Он повернул голову, и Джой увидела, что Рик вовсе не белобрысый, а седой. И всё лицо было в глубоких морщинах. Как она это не замечала? Он же совсем старик…
— Не надо, — попросила она, соединив изувеченные руки на груди. — Оставь меня в покое. Хотя бы в этот год. Пожалуйста…
— Ну уж нет, — Рик ухмыльнулся и закрыл дверь хижины. — Это моя ночь, и я собираюсь получить своё веселье сполна.
И холодную ночь вновь сотрясли девичьи крики, доносящиеся из одинокой хижины на лесной поляне. Путники, чей слух уловил эти жуткие звуки, боязливо оглядывались и спешили домой, чтобы поведать своей семье у камина страшную легенду о самой шумной ночи сентября.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночной сеанс
Это случилось несколько дней назад. Мой друг позвал меня в кино. Я в тот день работала до позднего вечера, поэтому билеты мы взяли на 00:20. Пошли на боевик «Эволюция Борна». Я не видела ни одну из предыдущих частей, но встреча с другом была важнее таких мелочей.
Наши места были в центре последнего ряда. Я знала, что это места для поцелуев и была готова ко всему, друг давно на меня глаз положил. Мы удобно устроились, взявшись за руки. Впереди, через четыре ряда от нас, сидела еще одна молодая пара. Больше в зале никого не было.
Запустили рекламу. Я положила сумку и куртку на сидение справа — и тут же вздрогнула. Мне показалось, что кто-то локтем толкнул меня в ребро. Друг смеялся — мол, ты чего трясешься, это же еще только реклама! Я отшутилась, и он приобнял меня, поцеловав в щеку.
Еще два смешных трейлера заставили забыть меня о странном чувстве, но потом я вновь вздрогнула: мне показалось, что к нам с правого входа идут люди. Я поспешила убрать вещи и сумку со своего сидения. Мой друг посмотрел в ту же сторону и уже с раздражением сказал: «Там никого нет. Хватит оглядываться, успокойся». Никаких людей там и впрямь не было, но тревога не отпускала меня.
Начался фильм — стандартный боевик. Да и мы сюда не ради фильма пришли — недаром ведь он выбрал последний ряд. Вскоре друг развернул меня к себе и стал целовать. Я стала отвечать ему. Нам было хорошо, но вдруг я отчетливо услышала кашель прямо за спиной. Я резко обернулась. Пусто. Никого.
— Ты слышал?
— Нет, прекрати, — он снова стал целовать меня, не давая сказать ни слова.
Голова кружилась, в животе летали бабочки, и я снова забыла об этих странностях. Потом мы отвлеклись друг от друга и продолжили смотреть фильм.
И вновь что-то меня насторожило. Я не могла понять, что. В зале стало как-то пусто, чего-то не хватало. Ну конечно — парочки, сидящей перед нами! Странно, и когда они успели выйти? Я подумала об этом и улыбнулась — это вполне нормально, не заметить их уход в момент такого поцелуя.
Вдруг картинка на экране замигала и потухла. В зале стало совсем темно, и я почувствовала, как крепкие объятья друга буквально тают.
Я позвала его — тишина. Мой голос эхом прокатился по залу.
На экране появилось изображение: многолюдный незнакомый мне переулок, суета, как перед Рождеством, много спешащих людей, снег, фонари и одиноко стоящий мужчина в чёрной шляпе посредине дороги. Люди двигались, как в ускоренной съемке, а он просто стоял на месте.
Я от страха не чувствовала ног. Мне сейчас просто не передать те ощущения...
И тут мне снова показалось, что справа по направлению ко мне идут люди. Тут я не ошиблась. Ко мне действительно направлялись двое — девушка и парень. Я схватила сумку и куртку и положила к себе на колени. Снова вздрогнула, увидев, что на месте, где пару минут назад сидел мой друг, сейчас сидит и потягивает колу какой-то толстый мальчик. В зал стали заходить и другие люди.
Сначала я подумала, что это люди пришли уже на другой фильм, но на часах было видно, что до конца нашего сеанса еще не менее 50 минут. Зал был набит битком, вскоре люди заняли все места. Я просто сидела и тихо плакала. Я не понимала что происходит, придумала кучу вариантов — от того, что это розыгрыш, до того, что это всё сон.
Мужчина на экране снял шляпу и, бросив ее прямо в зрителей, улыбнулся.
Люди в зале зааплодировали.
Снова стало темно.
А потом меня ослепила какая-то вспышка.
Я очнулась дома утром на своей постели. Позвонила другу — он сказал, что в кино меня не звал. Неужели это был сон? Я перекрестилась и пошла на кухню попить воды.
Проходя мимо вешалки в коридоре, я увидела лежащую на полке черную шляпу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Что с тобой, папа?»
Автор: Juja
— Папа! — что-то холодное коснулось моего лба.
Я открыл глаза. Возле кровати стояла моя пятилетняя дочь Мэгги.
— Мэгги? Что случилось, детка? Тебе приснился кошмар?
— Нет. Папа, можно я лягу с тобой? — Мэгги посмотрела на меня. В лунном свете она казалась особенно бледной, а её глаза блестели в темноте. Это придавало малютке болезненный вид.
— Ну конечно, иди сюда! — Я взял малышку на руки. Её трясло. — Что с тобой, детка? Тебе плохо?
— Голова болит, — тихо сказала она. — И холодно очень.
— Ложись в постель. Вот так, а я сейчас принесу жаропонижающее. Хорошо?
— Да, — Мэгги укуталась в одеяло.
Я быстро вернулся с жаропонижающим. Мэгги выпила лекарство и сразу уснула, обняв меня рукой за шею. Я и сам начал засыпать, как вдруг открылась дверь, и кто-то маленький подошёл прямо к моей кровати. Что-то коснулось моего лба.
— Папа! — рядом с кроватью стояла моя дочь Мэгги. — С кем ты говорил? Кто там?..
Маленькая ручка, лежащая у меня на шее, с недетской силой впилась мне в горло.
— Папа! Папа! Что с тобой, папа?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Заброшенная деревня
С холмов было видно, что вдалеке находится ещё какая-то деревня. Мы спросили у местных жителей, что там находится. Они ответили — мол, деревня та старая и заброшенная, года эдак с двухтысячного оттуда ни слуху, ни духу, никто там больше не живет. И тут интерес, как обычно бывает, разгорелся в крови. Мы сели в машину и поехали к деревне. Дороги туда не было, все пути заросли, но все же добраться мы смогли. В надежде найти какие-нибудь оставленные вещи мы стали обыскивать дома. Нехорошо это, конечно, но ведь все равно никому не нужно было... Но странности начали появляться с самого первого дома.
Весь в многолетней пыли, дом выглядел пугающе, но в нем пахло не пылью и сыростью, а гнилью, как от трупов. Я, конечно, был в сомнениях. Может, чудится? Но стоило мне пройти в кухню, как все сомнения отпали — за столом сидели два сгнивших напрочь трупа. Пулей вылетев из дома, я увидел своих друзей, которые тоже были в смятении. Оказалось, что в тех домах, в которых были они, тоже были мертвецы. Мы уже собирались вместе поисследовать дома подробнее, чтобы выяснить, что произошло, как в одном из домов загорелся свет и за окном показался чей-то силуэт. Позабыва всю свою смелость, мы прыгнули в машину и дали по газам.
Что это было, мы так и не узнали. Но то, что в той деревне что-то не то, всем понятно. Насчет света в окне — я сейчас уже думаю, что нам почудилось. В деревне все немногие жители явно погибли сразу, но узнать обе этом месте подробнее так и не удалось.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Звонки из могилы
После летних каникул мы с группой всегда собираемся 30 августа, чтобы заранее нагуляться перед учебным годом. Травим байки про летние каникулы, рассказываем, кто где был и что делал... Так было и в этому году. И тут наша староста стала плакать навзрыд. «Что с тобой?» — спросили. И она рассказала нам...
В июне у нее умерла лучшая подруга — попала под машину, за рулем которой был пьяный водитель. Хоронили в закрытом гробу. Саша (староста группы) была на похоронах, много плакала. Когда пришло время в крышку вбивать гвозди, не выдержала мать погибшей — подбежала к гробу, крышку отодвинула и положила дочке её сотовый телефон со словами: «Звони, доченька, звони!». Мать успокоили, похороны завершились.
Через несколько ночей в квартире Саши раздался телефонный звонок. Сквозь сон, еле открыв глаза, она увидела на экранчике телефона номер погибшей подруги и их веселое фото в обнимку, которое Саша поставила в качестве картинки вызова ровно за день до гибели подруги. Сон как рукой сняло. О том, чтобы ответить, и речи не было... А на часах было три ночи.
После той ночи Саша часто плакала, стала нервной и раздражительной, ночами не спала. Но телефон молчал. Через недельку-другую всё стало казаться бредом, и она стала думать, ей, скорее всего, это просто померещилось. И тут снова ночью её растревожил звонок сотового телефона... И снова этот номер! Снова пришёл страх.
Саша пошла к матери покойной и рассказала о случившемся. Та, как ни странно, обрадовалась, расплылась в улыбке и предложила оставить сотовый телефон у нее хотя бы на одну ночь. Саша так и поступила. А на следующий день женщину уже забирала «скорая» с сердечным приступом. Мать подруги ничего не говорила, только странно улыбалась, лёжа на носилках скорой. Саша посмотрела в журнал принятых вызовов и ужаснулась: по тому номеру был разговор длительностью в три минуты!
Саша решила срочно сменить номер, пошла в сотовую компанию. Спросила, через какое время номера, которыми не пользуются, блокируются и перепродаются. Ей сказали, что только через год как минимум — политика компании. Тогда бедняга сделала распечатку вызовов на свой номер — и действительно, на телефон три раза поступал входящий вызов с того самого телефона, который был похоронен.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Воронёнок
Автор: Allure_Weles
Хочу рассказать мистическую историю из моего детства. Когда я была маленькая, моя бабушка нашла во дворе вороненка и принесла домой. Решили, что его надо сначала выкормить, научить летать, а потом выпускать на улицу. Для меня это было огромной радостью, так как ни кошек, ни собак у нас тогда не было.
Я с удовольствием занялась воспитанием вороненка. Он скакал по всему дому, особенно ему нравилась кухня. Кухня у бабушки огромная, совмещенная с прихожей, отделенной большой русской печью. Вот как раз у стены в прихожей на полу стояло огромное, метра два в высоту, старинное зеркало, кое-где от старости покрытое черными точками. Вороненку очень нравилось сидеть рядом с зеркалом. Он мог там подолгу рассматривать что-то, склоняя голову то в одну сторону, то в другую.
Примерно через месяц, когда воронёнок уже заметно подрос, я заметила, что он стал сторониться зеркала. Подходил к нему, заглядывал в него, потом вдруг начинал громко каркать и резво, с проскользами лапок по половицам, удирал прочь из кухни. Я несколько раз после этого заглядывала в зеркало — что там его напугало? Но ничего, что могло бы напугать, там не видела.
Однажды ночью все проснулись из-за жуткого шума из кухни. Там орал ворон. Не каркал, а просто орал! Мы с бабушкой выскочили на кухню. Он сидел, вжавшись в угол, выкатив глаза и широко раскрыв клюв, издавая уже скорее шипение, нежели карканье. По кухне летали мелкие перья, а на полу перед зеркалом лежало несколько больших перьев из изрядно поредевшего вороньего хвоста.
Бабушка подхватила ворона на руки (причем он ещё и клевался как обалделый) и отнесла в комнату. Походив по кухне, подошла к зеркалу, ойкнула и вытолкала меня из кухни. Затем она принесла из спальни плед и накинула его на зеркало, а дверь, отделяющую кухню от остальных комнат, закрыла на щеколду.
Утром сквозь сон я слышала мужские голоса, а когда встала, то зеркала не было на своем месте. Бабушка тогда сказала, что приходил мой дядя и отнес зеркало в другой дом. На мои вопросы: «Зачем? А почему?» — она ничего не отвечала.
И вот, лет через пятнадцать, я напомнила бабушке ту историю из детства. Она нехотя мне рассказала, что той ночью, когда она подошла к зеркалу, то не увидела своего отражения — зеркало было матовое и отражало какой-то клубящийся белый туман, в глубине которого ясно различалась огромная темная фигура. Бабушка тогда очень испугалась и побежала в комнату за пледом, чтобы закрыть зеркало. Плед постоянно за что-то цеплялся, бабушка несколько раз его подхватывала и опять накидывала на зеркало. Она с ужасом поняла тогда, что с той стороны, где плед соприкасался с зеркалом, нечто пыталось его схватить и сбросить на пол. В конце концов, ей удалось закрепить плед, хотя утром он всё равно оказался лежащим на полу. Тогда она позвонила своему сыну, моему дяде. Он приехал и отвез зеркало на свалку.
А вороненка так нам тогда так и не удалось выпустить на волю, потому что он умер на следующий же день…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Борька-пьянь
Автор: Allure_Weles
Недавно прочитала объявление на автобусной остановке. Написано оно было на тетрадном листке в клеточку. Содержание было примерно такое:
«Кто украл кошелёк 6 сентября в автобусе №642, тот будет проклят, и вся его семья будет проклята. Кости переломаешь, глаза повытекают, сдохнешь в мучениях — месяца не пройдёт, если не вернёшь по адресу: (тут был написна адрес)».
Далее шли какие-то иероглифы, похожие на пентаграммы — в общем, от прочитанного осталось тягостное впечатление, как будто сама к этому каким-то боком причастна.
Села в подошедший автобус, поехала. Позади меня сидели две тётушки. От нечего делать стала прислушиваться к их оживлённому разговору, в котором как раз обсуждалось это объявление. Как выяснилось, написал его некий «Боря-пьянь». Одна из этих дам говорила:
«Я его с 77-го года, как в дом вселились, знаю. Страшный человек! Помню, в школе ещё учился, собак вешал в лесочке рядом с домом, издевался над всеми, кто на глаза попадался. Три раза женат был. Одна жена из окна выбросилась, другая пропала без вести. Может, сбежала, а может и… не успела. Третья сейчас в психушке. Соседи с оглядкой ходят, он, как напьется, начинает проклинать всех, бегает по подъезду, на стенах каракули пишет. По утрам горстки земли под порогом квартир постоянно находят. Не ладится жизнь у тех, кто живёт рядом с его квартирой. Говорят, если Борьку с утра встретишь, пиши — день пропал, готовься к неприятностям. Особо мнительные люди квартиры попродавали и разъехались, а те, кто приехал, мучаются и тоже пытаются съехать. Ведьмак, одним словом. Не работает, а всегда при деньгах, сыт, пьян, на такси разъезжает. Так что не завидую тому, кто кошелёк у Борьки спёр…».
Этот разговор, как и объявление, наверное, вскоре бы стёрся из моей памяти, если бы не случай, произошедший в эти выходные.
Утром в воскресенье я решила пройтись по магазинам. Вышла из дома и отправилась к остановке. Издалека около остановки увидела машину полиции и так называемую «труповозку». На остановке лежал большой черный мешок, вернее, труп в черном мешке. Возле него суетились люди и наш участковый. Близко подходить мне не захотелось, и я решила пройтись до следующей остановки пешком.
Вчера я встретила участкового и, конечно, поинтересовалась, что там, на остановке, произошло. Как оказалось, погибший был тем самым Борькой. Его нашли утром сильно избитым, руки и ноги переломаны, с одним выколотым глазом. Долго к нему никто не подходил, думали — пьяный, а он жив был ещё, лежал и стонал. Когда уже подошли, оказалось, что поздно.
Вспомнила тогда я его объявление: все, что он вору тому пожелал, с ним и случилось. В голове у меня не укладывается: если он сам был ведьмаком, то почему с ним такое произошло? Может, всё же есть предел злобы и у людей, желающих другим несчастья, и к ним всё обратно возвращается?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пикаперы
Первоисточник: anomaliy.ru Произошло это в 2002 году. Мы с моим приятелем Саней тогда вместе учились в университете и одновременно вовсю занимались «пикапом» — это пришедшая с Запада психологическая игра, в ходе которой мужчина, применяя всяческие приемы, должен добиться расположения незнакомой девушки, чтобы затащить ее в постель как можно быстрее. Но если вы думаете, что это такое простое занятие, то ошибаетесь. Настоящий пикапер — это мастер, который может подобрать ключ к девичьей душе и за десять минут влюбить в себя. Подлостью это назвать нельзя, потому что женщины сами так поступают. Вот и получают обратно той же монетой.
Но скажу заранее, что после того, что случилось с моим приятелем, я больше никогда в эту игру играть не буду. Впрочем, мне уже и не нужно — я благополучно женат вот уже семь лет. Саня же до сих пор в психиатрической больнице находится. А ведь на его месте мог оказаться я…
Произошло вот что. «Почистив перышки» в съемной квартире, то есть приведя в порядок свой внешний вид, мы отправились на Невский проспект на «охоту». Я зашел в кафе, где тусовалось много девиц, и закадрил одну. Но бабенка «сорвалась» — оказалась психологом и быстро меня раскусила. Пришлось взять тайм-аут. Позвонил на мобильник Сане — он ответил, что всё отлично (то есть «охота» удалась). Я был рад за друга и стал придумывать, где бы мне провести эту ночь. За это, кстати, мне полагалась компенсация в виде порнографического киносеанса. Дело в том, что все наши сексуальные забавы мы снимали на скрытую камеру и потом давали друг другу посмотреть.
В итоге поехал к одногруппнику-ботану в общежитие и там благополучно переночевал. Утром сходил на две пары и отправился домой. Позвонил Сане на мобильный телефон, но он не отвечал.
Открыв дверь в квартиру, я сразу услышал подозрительные звуки — кто-то скулил и плакал. Вошел и увидел, что в дальнем углу комнаты сидит голый Саня, обхватив колени руками. В глазах были ужас и невменяемость. По постели было видно, что секс был.
Стал приводить приятеля в чувство — он на меня вообще не реагировал, только подвывал и качался из стороны в сторону. После часа усилий я решил вызвать «скорую». Прибывшие врачи сказали, что это не их профиль — парень «соскочил с катушек», — и вызвали психиатрическую «неотложку». Так мой бедный приятель оказался в психушке.
Когда я сам немного пришел в себя, то решил посмотреть кассету из камеры, которая была установлена на шкафу над кроватью. Кратко пересказываю то, что увидел.
Входят Саша с миловидной девушкой-блондинкой. Ничто не предвещает беды. Все как обычно — они целуются, присаживаются на кровать. Оба ложатся, и я вижу, что на плече у юной особы огромное родимое пятно. Сашу это не смущает. Девушка перехватывает инициативу, и тут происходит невообразимое.
Тело красотки начинает темнеть, как будто родимое пятно расползается по ее коже, волосы тоже темнеют, на спине появляется шерсть, а из лопаток вырастают перепончатые крылья. Морды существа не видно, зато можно различить перекошенное от ужаса лицо Сани. Он пытается кричать, но демон закрывает ему рот лапой с длинными перепончатыми пальцами и насилует беднягу. Удовлетворив похоть, тварь снова превращается в девушку, одевается и уходит, а мой друг сползает с кровати на пол и выпадает из поля зрения объектива.
Если вы думаете, что я не показывал эту запись в милиции, то ошибаетесь. Но мне никто не поверил. Сказали, что мы сделали классный ролик, молодцы. А то, что Саня помешался, так это следствие увлечений подобными сюжетами. Кассету у меня изъяли, так что сейчас я даже доказать ничего не могу.
В общем, что хочу сказать напоследок. Парни, будьте осторожны с девушками. Сначала присмотритесь — и, может быть, увидите вместо милой мордашки дьявольскую харю. Берегите себя.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Волчок
Автор: Juja
Осень. Дождь. Стемнело рано.
Дома я сижу одна.
На работе папа, мама,
И в квартире тишина.
Я задёрнула все шторы,
Дверь закрыла на крючок.
Потому что за окошком
Бродит Серенький Волчок.
Каждый вечер он приходит,
Смотрит в сторону мою,
Лапой на стекле выводит:
«ВСЁ РАВНО ТЕБЯ УБЬЮ!!!».
Каждый вечер он стучится,
Воет и мешает спать.
Я привыкла, мне не страшно,
Я не прячусь под кровать.
Знаю только, что однажды
Дверь он сможет отпереть.
Я тогда уже не спрячусь —
Мне придётся умереть.
Всё. Ложусь и засыпаю.
Брякнул на двери крючок.
Я глаза не открываю...
Это он пришёл, Волчок.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Голова
Автор: Juja
Лет пять назад в соседней с нашим посёлком деревне произошёл странный случай. Осенью во время заготовки дров одна семья работала на отведённом ей участке. Глава семейства и его сын стали распиливать поваленные стволы на чурки, и тут их ждал сюрприз: отпилив от очередного ствола большой кусок дерева, мужчины с ужасом обнаружили в нём человеческую голову (получилось так, что они распилили её поперёк лица, в районе переносицы). Выглядело это так, будто голова давно находилась внутри дерева — слой древесины вокруг неё был довольно толстый. Вызвали милицию, те вызвали подкрепление из облцентра и вместе стали ломать голову над тем, как голова попала в ствол березы. Версию о том, что её туда «положили», вскоре отмели — экспертиза установила, что ствол был цельным и не имел повреждений до тех пор, пока не был распилен, останков по близости не было найдено, и, судя по годовым кольцам, голова пребывала внутри около пятидесяти лет. А вскоре из Москвы приехали люди и забрали эту несчастную голову. Так и осталась загадкой эта история.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рождество в Софии
Сказать по правде, я всегда с сарказмом относилась к историям про сверхъестественное. Людей, рассказывавших о разнообразных страшилках, я делила на две категории: в первую входили люди впечатлительные, со слабой психикой, ну а во вторую я поселила банальных брехунов, для которых единственным способ произвести впечатление на окружающих было сочинить какую-нибудь историю.
25 декабря (католическое Рождество) мы решили провести в Болгарии, в Софии. Нас было четверо — одна семейная пара и я с мужем. Муж мой в своих взглядах на всё сверхъестественное и необъяснимое ничем от меня не отличался. Прилетели за два дня до праздника. Гостиницу забронировали заранее, по Интернету. Находилась она в самом центре столицы, в 100 метрах от главной площади города. Нас встретили, провели в номера. Отдохнув немного, мы решили прогуляться. Вернулись поздно ночью сытые и уставшие и легли спать.
Нас разбудил бешеный стук в дверь и громкие крики на русском. На пороге стоял наш друг, который сбивчиво объяснял, что «с Мариной что-то не то».
Картина, которая предстала перед нами в их номере, была по меньшей мере жуткой. Марина забилась в угол комнаты и рычала, как зверь. В руке она держала Библию из тумбочки, трясла её с нечеловеческой скоростью и издавала страшные звуки. Но хуже всего были глаза — они стали очень тёмными и злобными, совсем не были похожи на её прежние глаза. Было действительно страшно. Ребята вдвоём не могли уложить её на кровать — она царапала до крови себя и их. Из соседнего номера вышел мужчина. Увидев всё это, он быстро удалился к себе. Кое-как она успокоилась и уснула. А мы боялись закрыть глаза даже на секунду.
Когда Марина проснулась, всё было, как обычно — у неё было хорошее настроение. Она очень удивилась, увидев нас в своём номере в 7 часов утра. В то, что мы ей рассказали, она не поверила, пока не увидела в зеркале царапины на себе. Сначала даже пыталась оттереть их, думая, что это краска...
За завтраком мужчина, который стал свидетелем всего этого, демонстративно пересел от нас на приличное расстояние. А потом долго шептался с бел-боем, постоянно показывая в нашу сторону. После завтрака я отправилась проводить «допрос» этому парню. И он рассказал, что полгода назад в этом номере муж задушил жену. В общем, мы тут же попросили поменять нам всем номера, ссылаясь на то, что якобы там не солнечная сторона, дурно пахнет в туалете, ну и всё такое... Ничего подобного больше не произошло.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рассказ бабушки
Моя бабушка рассказала мне как-то давно эту историю и потом, сколько я ни просила, не хотела ее повторять. Она полька, и во время войны в её деревне (как было в других, я не знаю) немцы из каждой семьи забирали по одному человеку. Старшая была Фрося, ей и идти надо было, но средняя, Юлека, ее пожалела и пошла вместо нее. В то время в Польше обстановка накалялась, и семья бабушки решила сбежать на Украину — там какие-то родственники жили. С ними поехала подруга бабушки, у которой не было семьи.
В дороге случилась какая-то неразбериха, и бабушка с семьей потерялись — она осталась одна с подругой. Решили ехать своими путями. Оказались на каком-то вокзале, наступала ночь, идти было некуда. А вокзалы в то время почему-то на ночь закрывали и оставаться там было нельзя. Встали они на улице, куда дальше идти, не знали.
Тут к ним подошла женщина и предложила ночлег — сказала, что сразу видно, что они не местные, а девушкам молодым опасно на ночь на улице оставаться. Они пошли с ней, а перед квартирой бабушка моя почему-то струсила и стала подругу просить уйти, а та не хотела. Они поругались, и бабушка ушла. Вернулась на вокзал, поплакалась перед сторожем, он ее пустил, и она переночевала на вокзале.
Утром подруга не пришла, и весь день ее не было. Бабушка пошла к дому, ходила вокруг да около, потом постучала в квартиру. Дверь ей та самая женщина открыла. Бабушка у нее спросила, где её подруга, а та сказала, что она рано утром ушла. Бабушка ей не поверила и дверь распахнула, а там пальтишко её висело. Женщина сказала, что подруга пальто забыла, стала приглашать бабушку зайти, подождать — вдруг она вернется.
Бабушка сказала, что лучше на вокзале подождет, вышла на улицу и у первого прохожего спросила, как ей найти участок. Пришла она к местным полицейским (не знаю, как они там назывались) и попросила сходить на тот адрес. Идти, естественно, никто не хотел, но она там истерику устроила, и один мужчина сказал, что сходит с ней. Пришли они к той квартире, мужчина в дверь постучал. Женщина открыла и тут же дверь захлопнула. Стучали, стучали — не открывает. Он сказал бабушке — беги, позови еще кого-нибудь, странно, что она не открывает. Бабушка опять побежала в участок, и на этот раз с ней еще двое пришли.
В конце концов, попали они в ту квартиру. Никого там, кроме той женщины, не было. Стали обыск делать — не просто так же она заперлась, когда мужчину в форме увидела! Открыли в дальней комнате платяной шкаф, а там на вешалке в кульке висела голова её подруги! Бабушку еле откачали. Потом и остальное, что осталось, нашли — её разделали, как тушку, съесть собирались и вроде как даже попробовали уже...
Позже бабушка на Украину все-таки приехала и семью нашла.
Хоть это и не относится к рассказу, хочу немного рассказать о сёстрах бабушки. Юлека, что пошла вместо сестры, попала из плена каким-то образом в Австралию и вышла замуж за местного жителя, всю жизнь прожила в довольстве и умерла в кругу любящих ее людей. А Фрося, что должна была пойти в плен и осталась, вышла замуж на Украине и жила с горьким пьяницей, который бил её чуть ли не до смерти — так, что водой отливали. А потом муж замерз зимой, в сугробе нашли. Был у нее сын единственный, тот мать тоже пьяный бил, а потом на мотоцикле разбился. Осталась она под старость одна, плохо ходила, с двумя палочками. Зашла на огород и там в бурьяне заживо сгорела... Я все думаю — если бы они не поменялись, как бы сложилась их судьба?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сахалин
Хочу рассказать об одной истории, которая случилось со мной несколько лет назад, когда я в топтал плац в одной из военных частей острова Сахалин.
Часть, в которой я служил, была примечательна тем, что занималась прослушкой переговоров японских летчиков и капитанов кораблей. Одна из позиций, занимавшихся прослушкой, находилась за пределами части, в лесу на небольшом холме. До неё было от силы минут пятнадцать ходьбы. Сама позиция представляла из себя ЗИЛ, напичканный прослушивающим оборудованием, и одного солдата. К слову сказать, попасть на дежурство туда было мечтой каждого «срочника», так как особых знаний для несения дежурства не требовалось (впрочем, умение разбирать корявый английский, на котором японцы называли свои позывные, приветствовался), да и плюс к этому ты двенадцать часов не попадаешься на глаза офицерам, которые только и думают, чем можно озадачить солдата.
В общем, я оказался тем самым счастливчиком, которого направили на дежурство в этот кусочек рая на земле. Радости моей не было предела, когда я узнал, что попал в лучшие смены, коими были ночные. Ночью сидишь один на дежурстве, днем спишь. Да что уж там, и ночью на дежурстве спишь, так как по ночам японцы не вели полеты. Сплошное удовольствие!
Дорога до позиции проходила мимо небольшого сельского кладбища. Тем, кто дежурил в ночную смену, в дорогу выдавался фонарик. Проходя мимо кладбища, можно было наблюдать интересный эффект — если просветить фонариком воздух над могилами и потом быстро убрать оттуда луч, воздух еще какое-то время флюоресцировал. Но это к истории отношения не имеет.
Сам случай произошел со мной уже на позиции. Как обычно, запершись в ЗИЛе и откинувшись на стуле, я принял позу спящего солдата. Каждые полчаса я должен был делать доклад в дежурку по ГГС, что у меня все нормально и я не сплю. Ближе к трем часам утра после очередного доклада я услышал звук ударов чего-то твердого по кузову машины, где я сидел. Звук был, как от костяшек пальцев, но немного не такой. Бывали случаи, когда пьяный ответственный по части для собственного развлечения приезжал на позицию с целью поймать незадачливого бойца за поглощением пищи на посту или мирно спящего. За этим следовали строгие выговоры и прочие наказания.
Но тут я понял, что что-то не так. А именно, офицеры сразу же заглядывали в смотровое окно во входной двери, а стучались уже тогда, когда солдат пойман с поличным. Да и стук на этот раз раздавался не со стороны двери, а с боковой стороны, где смотровые окна были, но практически под самой крышей, на высоте около 3 метров. Оставался вариант, что это кто-то из местных забулдыг из близлежащего поселка. Но с чего бы в три часа ночи кому-то что-то делать в лесу? Попросить закурить? Так все местные знают, что солдат ночью минимум не откроет, а максимум — вызовет из части наряд дежурного подразделения, который прилетит в течение пяти минут и устроит весёлую жизнь незадачливому прохожему.
Пока эти мысли неслись в моей голове, стук прекратился. Все затихло. Выждав секунд десять, я, наконец, догадался проорать: «Кто там?». И тут снаружи по кузову провели когтями. Один раз. Сверху вниз. Почему я решил, что когтями, сам не знаю. Я чуть успокоился, ибо знал, что в этом районе есть медведи. Но никогда они не подходили так близко к части и соседствующему поселку. Я должен был сразу же доложить об этом дежурному, но решил сначала поглазеть на косолапого, тем более, что до этого вживую видел такое только в зоопарке. Я подошел к маленькому окошку, находящемуся под потолком кунга, и начал всматриваться в темноту. Темно было — хоть глаз выколи. И тут внезапно, как голова на пружине из коробки, прямо перед окошком появилась огромная морда бурого цвета. Огромная, шерстяная, круглая, как шарик, морда! И она улыбалась! Это было совсем неестественно. Внутри меня что-то ухнуло, волна прошла по телу от затылка до пяток. Я в ужасе отлетел от окна и упал спиной на смонтированное в кунге оборудование.
Дальше все помню, как в тумане. Помню, схватил ГГС, проорал туда что-то про нападение животного. В это время эта морда исчезла из смотрового окна. За перемещением существа на слух я следить не мог — техника, постоянно обдуваемая мощными вентиляторами, и звуки атмосферных помех, доносящиеся из динамиков, сильно шумели. Я стоял посреди кунга, вцепившись в спинку стула, пытаясь следить за всеми окнами сразу. Меня трясло. Из оружия с собой у меня был только фонарик и бравое армейское: «Ура!». Оптимизм вселяла лишь толщина железных стен кунга.
Где-то минуты две не происходило ровным счетом ничего. Потом кунг качнулся от сокрушительной силы удара. Я не знаю, сколько весит ЗИЛ, под завязку забитый всякой техникой, но уверен, что даже самому большому медведю не удалось бы симулировать даже однобалльное землетрясение. А тут машину не просто качнуло, а КАЧНУЛО! И опять наступила тишина — до того момента, пока на позицию не прибежало дежурное подразделение с дежурившим в ту ночь капитаном. Я не помню, как отрыл им дверь. В себя более-менее пришел через пять минут на свежем ночном воздухе после пары пощечин. Кое-как бессвязно объяснил, что тут только что происходило. На боку кунга красовалась огромная вмятина и параллельные царапины от когтей. Дежурные для порядка оглядели кусты вокруг, поорали в голос (чтобы спугнуть «косолапого», естественно) и закурили, изучая повреждения машины. Из казармы вызвали моего сменщика, так как я уже в таком состоянии продолжать дежурство не мог. Да и не хотел.
Итог: начальством было решено, что меня посетил медведь, мной была написана объяснительная, в которой не было ни слова про невиданное существо (опять же, по настоянию начальства), и больше в ночные смены я не ходил. Я даже для себя не решил, что это могло быть — снежный человек, медведь или шутка от сослуживцев? Но одно могу сказать точно — смотровое окно находилось на высоте три метра, а вмятина была глубиной сантиметров двадцать. Это был точно не медведь, да и сослуживцы вряд ли ночью сбежали бы из части (довольно режимной), чтобы напугать нелюдимого солдата.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На остановке
Автор: Juja
На летние каникулы поехал к другу в Рязанскую область. Не доезжая до пункта назначения километров десять, шофёр, с которым я ехал, высадил меня у автобусной остановки — сказал, что через полчаса проедет автобус, на нём я и смогу уехать. Делать нечего, стал ждать. На остановке, кроме меня, был ещё мужик в праздничном костюме. От нечего делать я стал смотреть по сторонам и увидел, что примерно в километре от остановки были кладбище и дорога, ведущая к нему. По этой дороге двигалась похоронная процессия — катафалк, за ним люди, машины и почему-то огромный фургон. Я любовался этим зрелищем минут пять, а потом... процессия начала таять в воздухе! Обернулся к мужику в костюме и понимаю что он тоже видит это, но реагирует спокойно. Будучи в шоке, я просто сел на землю, и тут мужик сказал:
— Пару лет назад здесь авария была, фура протаранила процессию. Все погибли. Их тут частенько видят...
— А покойник? — почему то спросил я.
— А что покойник? — мужик поправил галстук. — Как видишь, почти здоровый и почти живой...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Орешник
Лет мне было тогда около 10 — 11. Я и два моих друга, Олег и Пашка, пошли гулять в парк. Фактически раньше это был лес, но со временем город обстраивал его и наконец разъединил на две части — парк и лес, — а к тому времени, когда я поселился там, и совсем отрезал на большое расстояние. В парке нашли братскую могилу, поэтому застраивать его не решились. Так и оставили «Парком Победы». Памятник, Дом культуры, старые развлекательные аттракционы, советские скульптуры — всё это к моему появлению уже не работало, кроме фонарей.
Было лето, и мы, как я помню, шныряли по той части парка, где рос орешник. Начало двухтысячных, а мы только впервые посмотрели Звёздные Войны. В орешник мы пошли за палками, чтобы из них сделать «лазерные мечи». Днём в парке куча народу, мамаши с детьми, всякие подростки постарше на велосипедах — в общем, жизнь кипела. Мы зашли вглубь. Тропинок в парке предосточно, и неисследованных мест нет. То есть вообще нет. Мы тоже так думали...
Ярко светило солнце, мы втроём ползали по «джунглям», пока не вышли на поляну. А теперь представьте заросли орешника. Глухого, непролазного. А затем всё расступается, и мы выходим на солнечную поляну метров 30 диаметром. В центре — гигантский развалившийся от тяжести веток орешник. Он не был высоким, как остальные, ветки были тяжелы и просто не могли расти вверх, поэтому они спускались по краям на землю, ну, как волосы. Поляна была зелёная и вполне здоровая, если бы не одно «но». Раньше, видимо, здесь росли другие деревья, но они все высохли и сухими сучьями валялись по всей поляне. Просто высохшие старые деревья. Мы тогда не обратили на это внимание — увидели, как ложатся ветки орешника на землю, и подумали о шалаше — как круто будет сделать здесь свою базу. Заодно присматриваясь к веткам, из которых можно сделать меч, мы лазали по орешнику и по высохшим деревьям вокруг. Для нас это место стало поляной чудес.
В центре орешника была арка. Пустота. То место, из которого росли все эти толстые ветви, пустой круг. Я первым залез туда. Просто облокотился на спину и оказался в уютном солнечном месте. Не знаю, как это назвать — круг, что ли. Клетка, но без потолка и с входом внутрь. Паша и Олег залезли на соседние ветви вверх. Мы болтали, планировали шалаш. Спустя некоторое время я почуствовал гудение. Сравнить можно с потоком, который проносится сквозь тебя. Позже, лет через пять, я стоял под мощным водопадом и почуствовал что-то подобное. Тогда я лишь крикнул что-то вроде: «Встаньте на моё место, тут так классно!». Мы по очереди вставали в эту клетку и стояли, «кайфуя» — не пойму до сих пор, от чего именно. И Олег, и Паша помнят это чувство. Потом, когда снова была моя очередь, я, наконец, огляделся и увидел палку, торчащую из выемки между ветвей. Я потянул — это оказалась трость. Кустарно вырезанная коротенькая тросточка, совсем короткая. Кончик был вырезан, как нам показалось, в форме грубой змейки. Сучок был глазом, а выбитая прорезь на конце была ртом. Тут-то нас, помню, и «вставило». Это было замечательно. Я не хотел отдавать палку никому. Вообще, мы матерились и по очереди брали в руки эту трость и «кайфовали». Я решил забрать её себе, и тут что-то снова нас накрыло — на этот раз нас затрясло от страха. Все трое, не сговариваясь (пишу, а до сих пор мурашки), повернулись в сторону края поляны — там стояла, сгорбившись, старушка.
Старушка была в платке и в свитере и юбке. Лето на дворе, а она как в чёрной робе вся. Лицо никто из нас троих не помнит, хотя у нас тогда было хорошее зрение. Так вот. Мы стоим в страхе, и парни, не сговориваясь, говорят мне: «Верни ей палку, положи и уходим». Я удивляюсь своему ответу до сих пор — скулю что-то вроде: «Нет, она моя!» — и, едва не описавшись, даю деру в сторону центральной парковой дороги, там, где люди. Парни несутся вместе со мной. Мы бежим минуты четыре, выбегаем на главную парковую, и тут я замечаю, что палка стала длиннее. Я останавливаюсь и показываю парням. Олег, который всегда был трусишкой, скулит: «Верни палку, пожалуйста, мне страшно». Пашка, кажись, тогда собрался и вместе со мной рассматривал выросшую палку. Раньше это была короткая тросточка, теперь — средней длины трость. Она выросла сантиметров на пятнадцать! Тут я сломался, заныл вместе с Олегом. Но продолжал бежать. И тут Паша кричит: «Глянь!». Я поварачиваюсь в сторону глухой части парка — тополя, липы, клён, — и она, эта старушка, в тени деревьев. Всё это время она бежала параллельно нам сквозь все эти заросли. Старая бабушка. Тут уж все трое остановились.
Представьте ситуацию: парк, дети, подростки, крик, шум, веселье — и три зареванных мальчика ноют на дороге, держа в руках палку. Парни уговаривали меня вернуть, но я стоял и ныл: «Нет, моя». В конце концов, я всё-таки понёс палку этой тени. Дойдя до середины пути, я положил трость на землю и вернулся к парням. Мы стояли, она тоже. Я потихоньку пришёл в себя, тут бабушка вроде медленно двинулась к трости. Было чувство, что она боится показываться в людном месте.
Тут я, образно говоря, превратился в Голлума. Серьёзно. До сих пор не помню, чтобы так же сильно жадничал. Да и до того случая, даже в глубоком детстве, не было такого. Я настолько разозлился, что твёрдым шагом пошёл навстречу ей. Она остановилась. Я поднял палку и проорал: «Она моя!». А потом побежал со всей силы к выходу из парка. Разревелся, когда увидел, что палка снова стала маленькой, но продолжал бежать. Паша и Олег бежали за мной. Когда мы покинули пределы парка, за нами, низко паря, вылетела стая воронов.
Мы сразу пошли к Пашкиному старшему брату. Он увлекался «магией» и всем прочим. Олег пошёл домой, а мы к Пашке. Там мы рассказали историю его брату, он весь вечер успокаивал нас, показывая разные фильмы. А потом мы разошлись. Вся ненависть и алчность ушла, палку я отдал брату Пашки — ему тогда было около 20 лет.
На следующий день мы уже ничего не боялись. Гуляли и вновь искали палки, чтобы сделать мечи. Но именно туда не возвращались.
Со временем я обратил внимание, что за мной следят вороны. Я сижу дома — на ветке за окном ворон, иду в магазин — ворон перемещается за мной, перелетает с фонаря на фонарь.
Осенью мы пошли в школу, и я снова был у Пашки. Мы о чём-то болтали, и тут он, спохватившись, сказал: «Смотри!». И вытащил из-подкровати брата длинную трость. До сих пор помню, она стала очень длинной, под стать брату Пашки.
Закончив 7-й класс, я уехал из города. Иногда возвращался и всегда приходил посмотреть на то место. Даже один. Теперь поляны почти нет. Он заросла молодым орешником, а вот тот могучий центральный орешник высох и ослабел. Протоптали новые тропинки, можно увидеть кучу мусора. Больше место никаких ощущений не вызывает — просто ещё одно местечко, где есть куча бутылок и брёвна. Я вспоминаю об этом случае и думаю — что это было? Дух леса? Ведьма? Или что-то ещё?.. С Пашкой мы уже не дружим, и где палка, я не знаю, а вот Олег до сих пор не любит ходить туда.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Практикантка
Автор: Соня
Эту историю мне рассказала аспирантка медицинской академии имени Мечникова. Это произошло в начале 2000-х. Студентка по имени Катя стала проходить практику в поликлинике. Её врачи по мелким делам заставляли работать, иногда вообще весь день ничего не делала. Денег платили с гулькин нос, но зато практику исправно проставляли. И вот решила она с женщинами-врачами чаю попить в середине дня, пока наплыва больных нет. Пошла ставить чайник, а вода из раковины ржавая потекла — видать, авария какая-то. Она увидела, что на подоконнике графин с водой кипячёной стоит, и подумала — дай, из графина в чайник воды долью. Вскипятила чайник, всем налила по чашечке, пакетики с бергамотом из стола достала, да ещё кто-то вафельный тортик из холодильника достал... Чашку выпила, вторую налила, а все только по несколько глотков сделали. И тут вошла терапевт, тоже себе чашку чая налила и между делом вдруг сказала, что графин с раствором цианида пропал куда-то. Все, кто с практиканткой чай пили, умерли от отравления, одну женщину только откачали, но она уже рассудком повредилась — токсикоз. А практикантка, которая целую чашку выпила, жива осталась. Врачи сказали, что никакого естественного объяснения, почему она не умерла, нет. Вот так бывает...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Родник
Дело было летом. Ездил я как-то к бабке в деревню (не совсем деревня, скорее ПГТ). В городе жара, суета, а там — самое то. Однажды мне мои знакомые предложили на велосипедах съездить к роднику местному, набрать воды хорошей, не трубопроводной. Я там был, и дорогу знал, да и вода там была вправду хороша, так что не отказался съездить.
Родник находился далеко, почти в лесу. Там рядом находился один дом — считалось, что там живут хозяева родника. Но воду они всем брать разрешали. Пока туда добрались, вечер уже спустился. Пока набирали бутыли, говорили о том о сём, а я все в лес смотрел — не давала мне эта опушка леса покоя. От родника к лесу поле было до самой опушки. И вот я увидел, что по этому полю ползёт что-то. Даже не то, что ползёт — скорее крадется, не хочет, чтобы мы его увидели. И кралось оно в нашу сторону.
Я тем, кто воду набирал, сказал об этом, и мы все посмотрели в ту сторону. Это нечто будто почувствовало наши взгляды и поднялось. Я онемел — высота твари была не меньше полутора метров, тело коренастое, как у бульдога. Мне и моим знакомым хватило одного взгляда, чтобы понять — нужно убегать. Существо обратно встало на четвереньки и уже быстро побежало в нашу сторону. Мы побросали баклажки с водой и бегом помчались к дому хозяев родника. Они нас не сразу, но всё-таки пустили. Перед тем, как войти, я ещё успел увидеть в свете фонаря, который возле дома стоял, морду этой твари — жуткую помесь человеческого и звериного лица. Тварь, как только в свет попала, сразу убежала.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Деревня уродцев
Конечно, сейчас это покажется выдумкой, но 30 лет назад на Нижегородщине существовали уголки, не тронутые цивилизацией. Я имею в виду глухие деревни, до которых очень трудно добраться. Моя мать была родом из одной такой деревни и летом часто «подкидывала» меня туда к бабушке с дедушкой. Электричества в деревне не было, воду брали из колодцев, а о магазинах и речи не было. Кормились тем, что подарят земля и лес. По грибы и ягоды ходили всей деревней.
Но было в лесу одно место, куда не ходил никто. Сразу за деревней, с северной ее стороны, на самых высоких деревьях, висели белые куски тканей. И, насколько я помню, ни разу никто не ступил за этот периметр. Мне было строго-настрого запрещено даже подходить к этой кромке леса.
Я спросил однажды бабушку, что там, но она отмахнулась, сказав, что там находится заброшенная деревня с множеством старых ям и колодцев. Если упаду в один такой, то разобьюсь насмерть.
Лучше бы она этого не говорила. После ее слов я понял, что не успокоюсь, пока не побываю в заброшенной деревне. Дождавшись, когда дед с бабкой уйдут к соседям, я собрался и пошел в запретный лес.
Сначала мне не попадалось ничего, кроме деревьев, но потом вдали показались стены старых деревянных построек. Через минуту я уже стоял рядом с ближайшим обвалившемся домиком. Хотел было двинуться дальше, но что-то скрипнуло — то ли старое дерево, то ли дверца одного из домов. Мне было всего восемь, поэтому я сильно испугался и побежал домой. Неожиданно земля подо мной провалилась, и я упал вниз. Помню, что-то кричал, но знал, что это бесполезно, так как вокруг никого не было.
Вдруг чьи-то руки вцепились мне в куртку и потащили наверх. Через секунду я уже стоял рядом с ямой, в которую упал, и увидел своих спасателей. Крик застыл у меня в горле.
Их было трое — мужчина, женщина и ребенок. Они выглядели, как чудовища из сказок. Страшные, перекошенные лица, чудовищно деформированные тела, прикрытые лохмотьями… У женщины совсем не было рук, зато прямо из плеч у неё росли невероятной длины подобия пальцев. У мужчины спереди и сзади было по горбу, отчего он не мог стоять прямо, а его череп был сильно скособочен. Ребенок выглядел настолько кошмарно, что я даже не знаю, как его описать.
Вся эта троица просто стояла и смотрела на меня. Кажется, они пытались что-то сказать, но вместо речи из их горла доносились хриплые звуки. У меня в конце концов сдали нервы, и я сломя голову помчался прочь.
Не буду упоминать, какую порку я получил от деда в тот день. На следующее утро меня отвезли в город к маме и сказали больше никогда в деревню не привозить. Я засыпал маму вопросами, кого я видел — ведь она выросла в тех местах и должна была знать. Мама сдалась и рассказала мне, что слышала сама.
Когда-то существовала лишь одна деревня — та самая, заброшенная. Все в ней было весьма обычным, пока в один год женщины не начали рожать уродливых детей. Они были настолько жуткими, что многие и на людей-то не походили. Они даже разговаривать не могли. Сначала деревенские хотели их убить, но ни у кого рука не поднялась на детей, пусть даже таких жутких. Причем уродливыми дети были лишь с виду, в душе они были вполне обычными. Любили своих родителей и сильно плакали, если те смотрели на них с отвращением. К тому же все эти дети умудрялись общаться между собой без слов.
Чем старше становились дети, тем больше их начинали бояться деревенские. В итоге жители решили, что эти дети должны жить отдельно от них. Их решили оставить в той деревне, а для себя невдалеке построили новую — ту самую, в которой родилась моя мама.
Вскоре старую деревню поглотил лес, а дети тем временем росли, рожали своих детей, старели, умирали, но никогда больше не попадались на глаза деревенским. Те, в свою очередь, старались забыть о своих ужасных соседях.
Деревня моего детства уже давно развалилась. Молодежь уехала, а старики умерли. Возможно, до сих пор потомки тех несчастных детей живут в чаще леса — но я уже не знаю, где их искать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бабушкины зубы
Это произошло с мужем моей младшей сестры. Его бабушка его очень любила и всегда заботилась о нём. Но потом она перенесла инсульт и несколько месяцев лежала. Её дочь, мать Вадима, переехала к ней, чтобы ухаживать, а свою квартиру отдала сыну. Вадим помог матери с переездом. Чтобы было удобнее переносить вещи, их сложили в большие коробки. Привезли, выгрузили возле подъезда, но когда Вадим отвлёкся, кто-то украл одну коробку.
Бабушке становилось всё хуже, и она умерла. Когда готовились к похоронам, никак не могли найти бабушкины зубные протезы, чтобы положить в гроб. Обыскали всю квартиру — нет нигде. Тогда решили, что зубы были в той украденной коробке. Тогда Вадим и сказал над гробом, как бы извиняясь: «Вот, бабушка, нехорошие люди украли твои зубы. Ты к ним приходи и ищи их, пока не найдёшь».
Прошло некоторое время после похорон. Мать Вадима жила одна в бабушкиной квартире. И вот как-то ночью она услышала в комнате скрип пола и какое-то шарканье. И эти звуки перемещались из комнаты в сторону кухни. Мать не смогла больше в ту ночь заснуть и просидела до утра со включенным светом. Утром она позвонила Вадиму и рассказала ему. Но он не поверил — сказал, что ей это приснилось или показалось.
Но на следующую ночь всё повторилось. И потом тоже. Мать включала свет, осматривала квартиру, но спрятаться «злоумышленнику» было негде: квартира-то однокомнатная. Естественно, от бессонницы у человека сдали нервы. Она позвонила Вадиму и сказала ему, чтобы он что-нибудь сделал. Он пришёл, всё проверил, посмотрел, ничего подозрительного не заметил. И тогда он вспомнил: бабуля-то без зубов похоронена, может, она приходит и ищет их?
Стали думать, что делать. Ведь если зубы были в украденной коробке, то нет никакой надежды их вернуть. И тут мать попросила Вадима помочь ей перенести две оставшиеся неразобранными коробки из кухни в комнату. Вадим перенёс их и помог матери разобрать. И они нашли там бабушкины протезы. Тут мать и сказала: «Ты помнишь свои слова, чтобы бабушка искала свои протезы, пока не найдёт? Вот она и приходила их искать. Ведь все скрипы и шаги двигались именно из комнаты в сторону кухни».
На следующий день Вадим поехал на кладбище и закопал протезы в землю на бабушкиной могиле. И с тех пор его мать не слышала никаких странных звуков в квартире.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Перевязочная
На два месяца меня сослали работать в перевязочную — у нас нехватка кадраов страшная. Там я лишний раз убедилась, что люди чувствуют приближение своей смерти. Мне уже просто страшно делается, даже если кто-то просто шутит на эту тему.
Первая история. Лежала у нас женщина 47 лет. У неё сахарный диабет был с 19 лет. На фоне диабета была гангрена пальчиков на ногах. Итог — все пальчики удалили на обеих ногах. Раны зажили, на одной ноге только немного сочилась ранка. Эту женщину перевели для дальнейшего лечения в терапию, но вскоре выписали. А к нам она раз в неделю приходила на перевязки.
И вот приходит она в свой последний раз, нога почти в норме. И вдруг ни с того ни с сего начинает говорить, как ей не хочется умирать... Что муж у неё такой несамостоятельный, что один он просто пропадёт. Детей у них нет. Ну, мы с врачом давай её ругать за такой настрой. Придумала, мол, умирать, когда уже всё зажило. Да и рано умирать в таком возрасте!
Это было в пятницу. А в воскрeсенье она умерла дома. Я, когда узнала, была в шоке...
Второй случай. Лежала у нас в палате бабулька. Состояние её было очень тяжёлым, и, когда к ней пришла внучка, её попросили остаться с бабушкой на ночь, чтобы поухаживала. Когда внучка вышла из палаты, а я делала бабушке перевязку, та стала сокрушаться, что, мол, зачем вы попросили внучку остаться? Я сегодня умру и не хочу, чтобы она видела это... Именно этой ночью бабушка умерла.
Третий случай. Лежал у нас молодой мужчина 36 лет, неблагополучный — бывший наркоман, а теперь конченый алкоголик. Ко всему прочему, у него был гепатит С, цирроз. У нас лежал с огромной флегмоной, нога была просто страшной. Пытались лечить, но потом стало ясно, что без ампутации не обойтись.
Но этот Саша на ампутацию не соглашался. Во время очередной перевязки я стала его уговаривать: соглашайся, а то потом поздно может быть. А он говорит, что ничего не поможет. Что приходила во сне жена (такая же пьянь, которая несколько недель назад умерла в терапии от цирроза) и сказала, что Новый год они вместе будут встречать.
1 декабря он умер. Я не знаю, встречали ли они новый год «там», но факт остаётся фактом.
Это всего только три истории за два месяца моей работы в перевязочной, но их было намного больше.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Странная смерть
Первоисточник: www.amic.ru Следователи так и не смогли раскрыть причину загадочной гибели троих членов семьи сибиряков, тела которых были найдены в подвале их собственного дома в городе Обь Новосибирской области в июне этого года, признали в СКР. В связи с этим уголовное дело по факту гибели людей возбуждать не стали, сообщила в накануне старший помощник следственного управления областного СКР Марина Кинжалова. Об этом пишут «NewsRu.Com».
Согласно материалам доследственной проверки, в один из июньских дней глава семьи спустился в подвал и долго не возвращался. Спустя какое-то время в подвал за мужем отправилась его жена и также пропала. Последним в подвал уже за обоими родителями спустился 17-летний сын и тоже исчез, передает «Интерфакс».
Через несколько часов всех троих без признаков жизни обнаружили соседи. В живых из всей семьи остался только маленький ребенок, который был заперт в доме, отмечает агентство.
По словам Кинжаловой, была проведена экспертиза, в ходе которой эксперты-криминалисты не нашли никаких повреждений на телах погибших. «Также отсутствовали следы токсического воздействия», — отметила представитель СКР. Никаких хронических заболеваний у членов семьи тоже выявлено не было, добавила она.
Ничего подозрительного эксперты следственного комитета не обнаружили и в подвале. «По результатам экспертизы причина смерти не установлена, в возбуждении уголовного дела отказано», — резюмировала Кинжалова.
Некоторые подробности этой мистической истории сообщает ГТРК «Новосибирск». По ее данным, сразу три члена семьи Яковлевых загадочным образом умерли в подвале дома №10 по улице Заводская 12 июня. При этом сведения телекомпании несколько отличаются от версии, озвученной Кинжаловой.
В тот день родители пришли с работы, первой в подвал дома спустилась женщина, за ней ушел муж и 16-летний сын Николай. Спустя какое-то время заплаканная внучка позвонила бабушке и сказала, что родителей надо спасать. Но было уже поздно: всех троих нашли мертвыми в подвале. Что там произошло — до сих пор не понял никто, отмечается в сообщении.
«Дверь была закрыта с внутренней стороны дома. Данные, свидетельствовавшие о каком-то проникновении какого-то криминального характера, отсутствовали», — рассказал старший следователь Новосибирского межрайонного отдела управления следственного комитета по Новосибирской области Евгений Сенников.
Тела отправили на экспертизу, однако, к удивлению следователей и родственников, специалисты не смогли установить причину смерти членов семьи Яковлевых и возбуждать уголовное дело оснований не нашлось. Но родные погибших с таким решением не согласны и хотят знать правду — ведь трое здоровых людей не могли просто так взять и умереть в одном месте и в одно время.
Однако судмедэксперты лишь разводят руками. По некоторым признакам, причиной смерти могло стать отравление газом. Правда, каким — непонятно. И как такая смертельная концентрация могла накопиться в подвале дома с хорошей вентиляцией, тоже не ясно.
Тем временем, таинственный дом по улице Заводская уже сняли квартиранты. Родственники погибшей семьи уже посоветовали новым жильцам не спускаться в подвал, отмечается в репортаже.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кошмары
Позвольте представиться: я — вполне обычный человек. Ну, почти, за исключением того, что я не слушаю полноценное стерео, часто переспрашиваю собеседников, а также ношу идиотскую прическу, чтобы скрыть свое «эльфийское» ушко. У меня атрезия правого слухового прохода — врожденный дефект слуха. Это не смертельно и, в общем-то, сильно мне жить не мешает. Казалось бы, причем тут кошмары?
Да, мне снятся кошмары, и вообще, мне каждый раз с трудом удается заснуть — я чувствителен к любому раздражителю. Но дело вот в чем: с некоторых пор (1-2 года назад) я замечаю странное явление, повторяющееся со все большей регулярностью.
Иногда, когда я только-только начинаю засыпать, раздается пронзительный звук... в том самом деформированном ухе. Знаете, как будто бы кто-то испускает агонизирующий вопль прямо вам в ухо. Этого достаточно, чтобы изрядно меня напугать и снять мою сонливость как рукой на пару часиков.
Откуда берется этот звук? Почему именно в правом ухе? Почему его не слышит никто другой? Я бы мог сослать это на некую «особенность» уха или своего рода «глюки» (хотя не пью и наркотиками не балуюсь), но недавний инцидент ввел меня в ступор.
Это была очередная попытка заснуть, и я снова услышал звук. На этот раз это был очень громкий щелчок. Удивительное новшество, но, видимо, это не произвело на меня никакого эффекта, и я сразу же «отрубился».
Мне снился кошмар. Знаете, в своих снах я никогда ничего не чувствую и не имею контроля над своими действиями — лишь в конце за ключевым событием раздается мой крик, переходящий в реальность, и пробуждение в холодном поту. В этот раз же все было наоборот: я свободно двигался и осматривал местность, которую смог определить как свой полуночный район. Вот я сворачиваю на свою улицу и иду по направлению к дому, но справа от себя в свете фонарей замечаю две двигающиеся фигуры.
Вам известно то ощущение, когда человек идет спиной к вам, но неуклонно приближается, хотя по логике должен отдаляться? Так и в этом случае. Я застыл и начал всматриваться в это странное действо, и лишь только когда они приблизились, я смог разглядеть их детальней. Один из них встал прямо передо мной, спиной ко мне, и — знаете что? — у него на затылке было лицо! Я начал очень сильно сомневаться, тем более что у него на руках было некое подобие когтей, плюс лезвия на запястьях. В этот же момент по грозной нависающей позе этого человекоподобного существа я понял — сейчас последует удар… и не ошибся. Вовремя я прикрылся руками, ибо сразу же почувствовал острую резкую боль, будто палец оттяпали. И это было впервые за всю историю моих сновидений.
Я не на шутку испугался и бросился наутек. Достигнув дома в считанные мгновения, я заперся в подъезде и упал под дверь, переводя дух. По руке из черно-красного серповидного выреза на ладони ручейком струилась кровь. Похоже на улыбку или, скорее, ухмылку. Это отвлекло меня всего на пару секунд, и вдруг… грохот и звон стекла.
Я проснулся.
Вот такая вот чертовщина, господа. А суть в том, что, когда я проснулся, первым делом увидел у себя на руке серповидную рану. Запекшуюся. И ни капли крови на простыне. Ее не было до этого, никто не мог ее мне сделать и, тем более, после этого заставить меня спать дальше. Сам я лунатизмом не страдаю, и режущие предметы у меня в комнате не лежат. Откуда же тогда взялась эта рана?
Я чувствую, что вляпался во что-то выше моего понимания. Сон, переходящий в явь, или вроде того. Но что это за звуки? Неужели это чье-то предупреждение? Кто пытается уберечь меня от моих кошмаров?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Подменыш
Недавно у нас случилось несчастье — старший сын играл с друзьями во дворе и упал с крыши гаража. Врачи поставили диагноз «черепно-мозговая травма». Ребенок пролежал без сознания почти пять дней. Все это время я надеялась, что все обойдется, но надежды себя не оправдали. Когда ребенок пришел в себя полностью, то он перестал реагировать на окружающий мир. Он ест, спит, ходит, но ему нет дела до остальных, говорить он тоже или не хочет, или не может. Врачи не дают никакой гарантии на улучшение.
Ради него я уволилась с работы и полностью посвятила себя дому и его лечению. У сына улучшения не последовало — полное отсутствие реакции на что-либо, да еще добавилась одна беда — мой младший Коленка начал страшно бояться брата. Первые дни вообще не выходил из детской, боялся столкнутся с ним в коридоре. Мои уговоры только усиливали истерику. Коля заявил, что это не его брат, это «чужой дядя», и он хочет его съесть — младшему всего четыре года, так что мы с мужем решили, что это просто стресс из-за случившегося.
Спустя некоторое время, когда обстановка в доме немного поутихла, я начала замечать за старшим странные вещи: иногда мне кажется, что он пристально за нами наблюдает. У него появилась эта жуткая ухмылка, просто звериный оскал. Причем он начинает улыбаться, только когда Коля рядом. Меньший вроде успокоился, но стал нервным и дерганым, шарахается от каждого звука в доме. А вчера пришла соседка, у которой Коля часто играет дома с ее сыном, и рассказала мне:
«Вчера твой Коля странно себя вел и кушать у нас не захотел. Потом подошел ко мне и сказал, что больше к нам прийти не сможет. На мой вопрос, почему, ответил, что его скоро дядя заберет.
— Какой дядя? — спросила я.
— Тот, что пришел вместе с братиком.
— Дядя приходит к вам в гости?
— Нет. Дядя всегда дома.
— Коля, ты что-то, наверное, перепутал, у вас нет чужих людей дома.
— Нет, есть тот дядя с красными глазами. Он всегда смотрит на меня, когда братик спит».
От услышанного я пришла в ужас и сейчас просто не знаю, что мне делать. Я сама начала побаиваться старшего, ведь теперь я начинаю сомневаться, что это мой сын. С каждым днем мне все больше кажется, что в этом теле поселился кто-то другой, кто-то взрослый и достаточно умный, чтобы себя не выдать. Он чего-то ждет и всегда следит за всей семьей.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Делянка
Слышал я эту историю пару лет назад в деревне. Трое друзей-охотников поехали в лес на открытие охотничьего сезона — взяли ружья, выпивку, собак, загрузили в «УАЗы» и отправились в путь. Дорога была недолгой, благо в наших краях тайга под боком. Приехали на делянку, затопили баню, приготовили поесть. Сели, покушали и пошли мыться — в предбаннике был столик, там приняли по 100 грамм и начали париться. Моются, моются, и тут стук в окно. Посмотрели, а там никого. Ну, думают, почудилось. Опять парятся, опять стук, на этот раз в дверь. Они дверь открыли и видят — возле бани следы непонятные. Все были охотники бывалые, но таких следов не видали отродясь. И вдруг в кустах разадось противное хихиканье. Мужики подумали, что градус в голову ударил, надо столик сворачивать и в дом перебираться. На том и порешили.
Сидят дома, ружья готовят, слышат — собаки заскулили и топот слышен, потом в бане дверь — хлоп! Они опешили, вышли, а дверь заперта. Глянули в окно — а там спиной к ним девка плескается, низкая, неказистая, а лицом как повернётся... Мужики сразу в дом собак загнали, двери закрыли. Лицо-то было страшное, глаза навыкате, нос крючком и рот — бездна с острыми иглами, и когтища на руках. Уже смеркалось, ну что было делать? Дверь на засов, один печь топит, один кушать на горелке готовит, другой с ружьём сидит. Печь разгорелась, и тут стук по дымоходу и визг из трубы, потом звуки, будто кто-то обратно покарабкался. Мужики опешили.
Настала поздняя ночь. Раздался стук в дверь и голос произнёс: «Отпирай, давай знакомиться!» — да такой противный, страшный. Мужики спросили: «А вы кто?», а им в ответ: «Хозяева!». Один додумался перекреститься, углы перекрестить и соль у окна и двери посыпал. И стали кричать: «Уходи, нечистая!». Дом ходуном заходил, кто-то матом орал, бегал вокруг, грохотал, злобно ржал и всякие другие звуки издавал, собаки в угол забились, мужики стали белее мела. Под утро окно вылетело, там показалось существо на копытах, стоит, смотрит и кричит: «Всех вас погублю, слышите, всех!». Стоит, а за соль не заходит. Тут время подошло к рассвету, и он просто испарился, шум утих.
Мужики взяли сумки, собак — и драпом до машин, поехали домой. Вокруг дома всё было утоптано, как будто табун лошадей прошел. Потом на эту делянку никто не ездил, поросла она вся, дурная слава о ней ходила...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночной поход
Три года назад поехали мы с друзьями на мой день рождения ко мне на дачу. Часов до двух ночи пили, веселились, дальше почти все отправились спать, а я и еще трое остались у костра курить да разговаривать. Кто-то начал травить костровые байки. Ну тут я и ляпнул — рассказал им про заброшенный лагерь «Дубки» в полукилометре от дачного поселка, про легенду, которую от сторожа слышал. Рассказал он, что лагерь этот до 1971 года открыт был, пока пожар не случился. А во время пожара несколько детей сгорели вместе с корпусом.
Слово за слово, мы начали подначивать друг друга — пошли, по лагерю прогуляемся. Ну, делать было особо нечего, алкоголь уже почти выветрился — взяли мы два фонарика с велосипедов, бутылку пива двухлитровую и пошли.
Дорога к лагерю заросла так, что пришлось буквально сквозь кусты продираться. В конце концов, выбрались на более-менее видимую тропинку. Один из наших, пока по тропинке шли, уже начал впадать в панику, в итоге начал пиво залпом глотать. И только он все два литра выпил, мы подошли к шлагбауму. Огромный такой шлагбаум, махина здоровенная — еле-еле вчетвером отодвинули. Пришли в лагерь, ходим. Все вокруг вроде нормально — обычные деревянные корпуса, как во всех советских лагерях. Нагулялись, насмеялись, напугались, решили посидеть, перекурить и обратно пойти. Сели, курим... И тут я заметил, что вокруг слишком тихо. Абсолютно тихо. Ни единого ветерка, ни единого шороха, вообще ничего. Я подумал, что у меня, может слух притупился или еще что-то. Но нет — остальные, оказалось, тоже это заметили.
И тут тот наш друг, кто пива выпил и опьянел, вдруг развеселился, частушки какие-то петь начал, говорить нам, какие мы суеверные, что верим во всякую ерунду. После этого подошел к корпусу, возле которого мы сидели, ногой выбил дверь и начал кричать что-то вроде: «Идите, возьмите меня, сгоревшие ублюдки, я в вас не верю!». Через минуту такого крика у него резко закатились глаза, он упал лицом на землю и начал дергаться, как эпилептик. Мы, недолго думая, подняли его на руки и побежали из лагеря. Подбегаем к шлагбауму — а он закрыт. Притом мы совершенно точно оставили его открытым, когда входили, и никакой ветер такую махину сдвинуть бы не смог, тем более что ветра не было. Пришлось с тем придурком на плечах перелезать. Бежим по лесу, а тот парень, мало того, что не перестал дергаться, так еще и начал кричать нечеловеческим голосом, как будто его изнутри раздирало.
Почти выбежали из леса, и тут вдруг один из парней споткнулся и упал. Подбегаем к нему — а с ним ровно то же, что и с первым — дергается и кричит изо всех сил. Кое-как с последним парнем взвалили на себя по одному и до дачи моей добежали. А там уже полночи на этих двоих водой брызгали. Когда они очнулись, то ничего не помнили с того момента, как упали.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Свои все дома
Автор: Allure_Weles
Две недели назад просыпаюсь ночью от звонка в дверь. Сначала подумал, что приснилось — лежу, не встаю. Опять в дверь звонят.
«Ладно, — думаю. — Мало ли что...».
Встаю. Подхожу к двери, смотрю в глазок, спрашиваю:
— Кто?
— Свои... — отвечают.
— Свои дома все спят, — брякаю я в ответ.
— Ну, тогда я ухожу, — и я слышу удаляющиеся от двери шаги.
Просыпаюсь тут окончательно. «Что это вообще было-то?». Стою в одних трусах возле двери и затылок чешу.
Тут в кухонное окно как будто камешек кинули. Выхожу на кухню, выглядываю в окно. Под окном внизу стоит мужчина в костюме. Хоть и четвертый этаж, в свете уличных фонарей различаю даже красный галстук. Тут сердце неприятно ёкает. Вспоминаю события десятилетней давности — похороны брата отца. Хоронили его в костюме, но без галстука. Мой отец тогда снял с себя свой галстук и надел на брата. Бабка моя тогда на него наорала, но галстук снимать не стали.
Галстук был красного цвета.
Вглядываюсь в лицо стоящего человека под окном, но ничего различить не могу — вместо лица темное пятно. Тут замечаю, что к нему со спины приближается ещё один человек, а за ним ещё и ещё... Все в костюмах! От увиденного у меня мозги перестали соображать. Что за демонстрация у меня под окнами ночью?!
А от окна отойти не могу. Мне кажется, что стоит только отвести глаза в сторону, и случится что-то ужасно страшное. Стою и тупо смотрю на эту толпу костюмов, серые лица которых обращены вверх, к моему окну. Чувствую, что задыхаюсь, и сердце само по себе начинает неравномерно биться.
Тут резко эту толпу озаряет свет фар машины, вьехавшей во двор. Резкий визг тормозов. Из машины вылезает водитель и пристально всматривается вглубь двора. Все мужчины в костюмах враз исчезли. У меня закружилась голова, но я почувствовал себя гораздо лучше. Стал наблюдать за водителем. Тот прошелся по двору, вытягивая шею и крутя головой в разные стороны. Потом сплюнул на асфальт, сел в машину и уехал.
В общем, я включил по всей квартире свет, просидел до утра на кухне, периодически посматривая в окно. Выкурил все имеющиеся в доме сигареты, но так и не смог найти для себя объяснения всему произошедшему. Ладно я — чёрт знает, какие тараканы у меня могли в голове взбунтоваться, — но ведь водитель-то тоже эту толпу живых трупов видел перед тем, как они исчезли!
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Библиотека ужасов
Первоисточник: www.creepypasta.com Автор: Perdacello (переводчик) Думаю, именно довольно строгое воспитание развило во мне страсть к ужасам. Идти по путям Господним и купаться в лучах солнца, конечно, хорошо… но запретный плод хоррора манил меня с малых лет.
Вообразите, как я радовался, держа в руках свой первый библиотечный абонемент. Очень скоро я стал завсегдатаем отдела ужасов местной читальни. Я провел немало ночей (и посадил не одну батарейку) за потайным чтением Стивена Кинга, Р. Л. Стайна, Г. Ф. Лавкрафта и других классиков, чьи образы потом являлись мне в кошмарных снах.
Но со временем впечатления от ужасов стали притупляться. Мое буйное воображение еще хлестало через край морями крови и расчлененными трупами, но этот прилив стал каким-то будничным. Я донимал библиотекарей просьбами спасти меня от скуки, но лишь одна смогла наставить меня на путь истинный. Эта пожилая, вся как будто высохшая, женщина тоже была любительницей оккультного и необъяснимого. Хотя возраст не позволял ей много двигаться, ее разум был как никогда острым. По выходным я подходил к ее стойке, и она молча вручала мне записку с названием книги.
Однажды я обнаружил, что ее стойку оккупировал кто-то сильно моложе. Я в недоумении оглядывался, пытаясь разыскать свою согбенную годами наставницу; видя мою растерянность, молодая женщина встала и подошла ко мне. Я заметил, что она что-то прижимает к груди.
— Наверное, ты друг миссис Шипли?
Я кивнул.
— Мне жаль, но она больше сюда не придет. Э-э, она оставила мне записку и вот это. Это тебе.
С этими словами она вручила мне сверток, в котором по величине и форме угадывалась книга. Как жаль, что нельзя отказаться от него, но так, чтобы миссис Шипли вернулась! Я был страшно разочарован, но все же упрятал подарок в рюкзак. По глазам библиотекарши я понял, что миссис Шипли умерла, а она наивно полагает, что сможет занять ее место. Я спокойно поблагодарил ее и удалился.
Поднявшись на второй этаж, я оказался в ставшем родным отделе ужасов. Увы, теперь некому было сопровождать меня в странствиях по стране кошмаров. Присев на приставную лестницу, я достал из рюкзака сверток и методично развязал бечевку, которой, судя по виду, еще связывали ведьм во времена инквизиции. Я сразу понял, что руках у меня корешок книги; предполагая найти знакомое название или хотя бы известного мне автора, я опять столкнулся с разочарованием. Меня приветствовал мрачный кожаный переплет без названия. Первые несколько страниц были совершенно пустыми — лишь на одной из них до боли знакомым корявым почерком с кляксами (миссис Шипли признавала только чернила и перья) было выведено:
«Посвящаю последний сохранившийся экземпляр этой книги Майку.
Памятка:
При чтении не заглядывай под кровать.
Не ходи в подвал библиотеки.
Даже в пустой комнате ты не один.
С любовью, миссис Шипли».
Я ощутил небольшой выброс адреналина. Одно дело — читать про необычные книги, и совсем другое — держать ее в руках. Текст был наскоро набран на печатной машинке и красовался на толстой, уже пожелтевшей бумаге. Первой строкой значился адрес:
«585 Блэкстоун-бульвар, Провиденс, штат Род-Айленд».
Сзади меня раздался грохот — с самой верхней полки на пол рухнула какая-то книга. Переведя дух, я подошел взглянуть на упавшую книгу. Если бы в зале работал кондиционер или было открыто окно, я бы еще понял, почему страницы переворачиваются сами собой. Я вернулся к лестнице, забрал рюкзак и быстро покинул библиотеку.
Обычно в страшных рассказах главный герой умирает загадочной смертью или сходит с ума. Что ж, я не похож на блондинку, заглядывающую в давно заброшенный чулан, или на мужика, решившего в одиночку прогуляться по темным переулкам. Я знаю творения и биографии классиков хоррора как свои пять пальцев и сразу же определил, что адрес — это кладбище, где похоронен Лавкрафт. Я в курсе, что обычно случается с его героями, и не собираюсь разделять их судьбу.
Тогда мне было 12 лет. Сейчас, когда я это пишу, — в три раза больше. В настоящий момент книга, с тех пор ни разу не открытая, лежит в одном сундуке с ценными для меня предметами, скопившимися за годы. Иногда я сам удивляюсь, насколько невероятно звучит эта история, и только несколько поворотов ключа убеждают меня, что книга вправду существует. Как-нибудь я наберусь храбрости и снова ее открою. Как-нибудь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дело №...
Первоисточник: ffatal.ru Здравствуйте, господа. Я хочу рассказать вам историю, которая не дает мне покоя уже не один год, заставляя не спать по ночам, до утра копаться в архивах и записях. Это произошло давным-давно, когда я учился в юридическом ВУЗе. Веселая была пора, да уж. Впрочем, рассказ не о моих студенческих годах, а о моем сокурснике. Точнее, о том, что с ним произошло.
Веселый парень. Был. Шутил вечно, дурака валял. Не обделила природа паренька чувством юмора. Вот только за несколько месяцев до того, что случилось, мы стали замечать, что шутит он как-то надсадно, будто из последних сил. Вроде и не хочет парень веселиться, а все равно продолжает, с надрывом, отчаянно как-то. Как если бы не хотел, чтобы кто-то заметил, что с ним что-то не так.
Заметили. Вот только значения никакого не придали, дети же. Изменился человек, да и Бог с ним. Да и не сказал бы он ничего, как ни выпытывай. Упрямый был.
Был... Не пришел однажды он в институт. Раз не пришел, на следующий день опять нет, через день тоже. Ну и решили мы с друзьями его проведать, узнать, что и как, может, помощь нужна.
Нужна была, да только припозднились. Дверь в квартиру была не заперта, и мы беспрепятственно вошли к нему домой. Мне нисколечко не стыдно признаться, что я расстался с содержимым своего желудка, едва переступив через порог и увидев, что творится у него в комнате.
Его голова покоилась на полу, у входа в коридор, устремив взгляд подернутых пленкой глаз в сторону двери. Вокруг валялись куски его тела: палец, еще палец, кусок мяса с торчащим из него обломком кости... Кишечник был аккуратно размотан и развешан по комнате, как гирлянда на елке. И все стены покрыты десятками кровавых отпечатков ладоней.
Как выяснилось позже — все отпечатки принадлежали ему. Что бы ни сотворило с ним такое зверство, он был жив львиную долю всего процесса. Боролся. Пытался бороться, точнее.
Ну и все на этом. Дальше следствие было. Скоротечное весьма, что неудивительно. Парнишка на наркотиках сидел крепко. Списали все на разборку, попытались пробить контакты, да не вышло ничего. Очередной висяк, и дело отправилось в архив. Всё. Забыли.
А вот я не забыл. Не смог просто. Спиться хотел, да не спился. Закончил учебу, на работу устроился в милицию. До следователя дослужился. Ну и поднял на свою голову из архива то дело.
По заключению выходило, что бедолагу не порезали на куски — порвали. Голыми руками, значит, взяли и разорвали на много неаппетитных кусочков. История ах, не правда ли?
Но и это не все. Прилагался к вещдокам дневник. Кровью заляпанный, что мама не горюй. Большинство текста нечитаемо совершенно, а что читаемо — откровенный бред с определенного момента.
А момент этот — как познакомился он в баре с каким-то хмырем. Тип мутный, как парень описывал, странный какой-то, дерганый. Но разговорились они, пили, шутили. И вроде как типу этому парень так понравился, что он тому предложил, значит, вроде как шутом у него побыть.
Да-да, так и написано, мол веселый ты друг, а давай шутом ко мне. Ну тот по пьяни и согласился, о чем вскоре и пожалел. Тип, похоже, не простой оказался.
Дальше читал урывками, что разобрать смог. По всему выходит, что этот хмырь ему начал по ночам мерещиться в темных углах. И в кошмарах сниться. И все требовал веселить его. Приходилось веселить, и успешно, до поры.
А вот последняя запись, вроде как датированная днем смерти, если заключение не врет и я правильно смог цифры разобрать. Шизофазия полнейшая с редкими проблесками смысла:
«...сломался. Испортился. Шутка не смешная. А тени-то, тени. И скребется, зараза, по потолку. Ну что ты пялишься на меня? Что смотришь? Убери тени! Убери! Убери! Убери! Откуда? Не стучись. Я тебе не открою. Сказал, голову мне оторвет и комнату украсит. Не смешная шутка. Не смешная. Шутка не смешная. Не врет. Сказал, я оценю. Больно. Больно, сволочь. Отстань! Убери тени! Убери! Сказал, пора. Сказал, бросай. Я брошу. Я в тебя брошу. Вот этой тетрадкой сейчас и брошу...».
И все. Не знаю я, может, конечно, и разборка это была. Но только чтобы человека так порвать, это кем же надо быть? Да и знал я его достаточно неплохо. Ну да, травку он покуривал, а кто студентом не был? Но чтобы от травы такое мерещилось и здорового человека с катушек свело... Не верю.
Вот и сижу теперь, «висяки» старые в архиве просматриваю. Может, было что подобное еще. Страшно мне, но любопытство сильнее. Вдруг не один наш парень шутом у хмыря этого подрабатывал. И, может, не одно такое дело в архиве пылится.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Григорий Семёныч
Ехал как-то наш знакомый Григорий Семёныч на своём грузовичке домой, в Рыбинку. Всё думал, как бы путь сократить, чтобы к утру доехать. А вечер был, неохота вновь в кабине ночевать, да и останавливаться у кого-то не хотелось. Местных поспрашивал, указали ему на одну дорогу.
Темнело, Гришка как раз проезжал мимо кладбища. «Бр-р-р... ну и местечко!», — подумал он, глядя через боковое стекло (а мужик, надо сказать, был не из пугливых), газу прибавил. И тут глянул — прямо перед ним на дороге какой-то мужчина стоит, руки расставил. Семёныч еле успел затормозить, и то, как ему показалось, тот уже под капотом успел скрыться. Облившись потом, Григорь несколько секунд просидел в оцепенении: одна половина приказывала с руганью выбежать из машины, а другая сомневалась: «А если сбил?». Но тут кто-то постучал в боковое стекло. Семёныч смотрит — всё тот же. «Ну, слава богу, жив!» — он приоткрыл стекло.
— В Рыбинку? — спросил незнакомец каким-то бесцветным голосом.
— Да.
И тут Григорию удалось получше разглядеть собеседника: это был очень тощий, даже какой-то иссохший, мужик с ввалившимися глазами и многодневной щетиной. Стало не по себе («дохляк какой-то»), в голове промелькнуло: «Во дурак! Надо было соврать...».
— Пустой?
— Д-да, — сам того не желая, ответил он.
— Тут нескольких приятелей довезти надо.
Далее последовала пауза. Семёныч, оглянувшись по сторонам (кроме того мужика, никого больше не было), уже собирался закрыть окно и поддать газу, но тут мужик достал из-за пазухи блестящую вещицу — цепочку, и повторил более уверенно:
— Приятелей довезти надо.
— Золотая?
— Золотая.
— Сажай, — сказал Григорий, махнув рукой.
Незнакомец вручил ему цепочку и крикнул кому-то: «Залезайте!». Повертев вещь в руках (и вправду золотая!), Семёныч усмехнулся, положил подарок в бардачок, и, готовый угодить своим попутчикам, уже собирался любезно усадить их на места. Однако в этот момент дверцы кузова щёлкнули и компания, судя по всему, без его помощи сама стала располагаться.
Дождавшись второго щелчка, Григорий Семёныч отъехал. Дорога была плохой, то и дело попадались кочки и колдобины. Всякий раз, когда Семёныч на них наезжал, из кузова слышались грохот и шуршание. «Неудобно им, наверное, — думал он. — Ну и пусть, сами же попросились». Подпрыгнув на очередной кочке, он заметил, что шум не стихает; кто-то даже стучал по стенке кузова в сторону кабины. «Ну, мужики, хорош!» — рявкнул он. Грохот стих, но ненадолго. «Бум! Бум! Бум!» — опять раздалось сзади. Тут Гришка не выдержал, затормозил и решил отругать шумных пассажиров. Он вышел из кабины, подошёл к кузову и начал говорить, открывая дверцу: «Вы что тут, совсем... э-э... Э-Э-Э.... А-А-А... Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!..».
В общем, нашли тот грузовик к утру в нескольких километрах от Рыбинки. И в кузове обнаружили... несколько полуразложившихся трупов. Вроде бы потом их так и не опознали.
А Семёныча звали-звали, не откликался. Заглянули в бардачок — а там цепочка... трухлявая такая, заржавелая (и откуда?). Всю местность обыскали, Гришки нигде не было. Только через три дня по какой-то случайности его-таки обнаружили — сидел на берёзе в 15 километрах от места происшествия. Имени своего не помнил, заикался — в общем, словно совсем другой человек. Всё про какого-то мужика с кладбища рассказывал. Подлечили Гришку, потаскали по участкам, тут-то он и рассказал эту историю...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
История, рассказанная одной женщиной
Первоисточник: www.proza.ru Автор: Михаил Радин Прежде всего, хочу сказать, что в историю, которую я хочу вам поведать, поверить довольно трудно с точки зрения принятого жизнеустройства. Некоторые её моменты не поддаются логическому суждению и могут привести к множеству домыслов и споров. Это я оставляю на суд читателя и думаю, вам будет над чем поразмышлять после прочтения.
Эту историю я услышал от своего друга, с которым знаком вот уже более 30 лет, и за все эти годы ни разу не усомнился в здравости его суждений и чистоте рассудка. Поэтому могу вам сказать, что не верить его рассказу у меня причин нет. Другое дело, что он пересказал его мне после того, как услышал от супруги. В любом случае, правда это или нет, решать вам.
Мой друг (назовем его А**) — человек видный, в молодости был очень красив, статен и красноречив. Душа компании и мечта любой девушки. Но судьба свела его с будущей супругой только на пятом десятке его жизни. Возможно, он сам так хотел. Итак, остепенившись и забыв про холостяцкую жизнь, он решил жениться. Надо бы немного пояснить о его супруге, которая будет главным героем моего рассказа.
Это дама сорока пяти лет, скромная, опрятная, приятной наружности, со множеством положительных качеств, из провинциального города, с которой он познакомился на фуршете по случаю открытия первого филиала сети книжных магазинов открытого за пределами Московской области, владельцем которого является мой вышеупомянутый друг. Её же тогда приняли на работу в этот самый магазин на должность заместителя начальника отдела кадров. Оставим подробности их знакомства, ухаживаний, свадебной суеты и перейдем сразу на несколько лет вперед, когда встал вопрос о рождении ребенка.
Мой друг, понимая, что он не молодеет и сил на воспитание потомка остается все меньше, решил всерьез поговорить с супругой на эту тему. Но она всячески увиливала от разговора, меняя тему или перенося её на неопределенный срок. В конце концов, разговор состоялся, и супруга сказала, что не хочет иметь детей. Без объяснений. Удрученный таким исходом А**, не зная что сказать, виня себя в бестактности, решил встретится со мной для совета. После нашего разговора (опустим его) он вернулся к супруге и дал ясно понять, что он требует объяснений.
Супруга всячески не хотела больше обсуждать эту тему но, зная, что все равно придется, под давлением сдалась. Предупредив А**, чтобы он не перебивал и не задавал вопросов, она, сглотнув ком в горле, начала рассказ. Её история и будет вашей темой для споров и размышлений…
Далее рассказ ведется от лица супруги моего многоуважаемого А**, поданный в более литературной форме вашим покорным слугой.
«Тогда я жила в Волгограде с родителями. В институте я встретила свою любовь, и по прошествии небольшого отрезка времени мы стали жить вместе. Снимали комнату недалеко от порта. Денег на квартиру, конечно, не было. Да и родители у нас небогатые были, помочь могли только морально. А у него отец вообще заболел золотой лихорадкой, бросил мать и уехал куда-то на Дальний Восток, больше его никто не видел.
Все шло нормально, он, закончив институт, пошел на работу, я доучивалась последний курс. Позже расписались, узнала, что беременна. Конечно, институт я закончила, но идти работать я уже не могла. Родился сын. Соответственно, нужна была комната побольше. Мой муж вкалывал, как проклятый, иногда пару дней не появлялся дома. Я грустила, мужу было очень тяжело, но мне не легче. Одна с ребенком — все эти пеленки, крики... Я думала, что скоро поседею от нервного срыва. Нужна была смена обстановки, и вот в один прекрасный день муж вернулся и сказал, что его повысили, и теперь мы сможем снимать квартиру. А там, глядишь, и до своей недалеко. Конечно, я была очень рада, но понимала, что скорее всего мужа я буду видеть еще реже.
Прошло время, мы успели пожить на съемной квартире и перебрались в свою собственную. Это была мечта, Эльдорадо. Нашему ребенку уже исполнилось 4 годика, муж не пускал меня работать — сказал, чтобы я вела хозяйство и занималась сыном, а я была не против. Пока ребенок был в садике, я занималась благоустройством квартиры, готовила — в общем, просто была домохозяйкой.
На этаже дома, где мы жили, было четыре квартиры. Наша дверь и дверь соседей были практически друг напротив друга. Другие две квартиры скрывались по коридору за углом. Новых соседей я узнавала постепенно. Наши «противоположные соседи» были люди занятые, их редко можно было застать дома, детей у них не было. Мы здоровались, когда случайно сталкивались на площадке, обменивались улыбками и иногда ругались на погоду. С квартирами, которые за углом, я познакомилась чуть позже, когда пошла посмотреть, что же там все-таки «за углом».
Пройдя по коридору, я увидела две двери, одна была обычной среднестатистической деревянной дверью с двумя замками и потертой металлической ручкой в форме шара. Другая отличалась от первой тем, что была обита кожзаменителем серого цвета и канцелярскими кнопками, выложенными номером квартиры.
Я подошла к первой двери и хотела постучать, дабы познакомиться, сказать, что я ваша новая соседка, мы с мужем переехали, у нас ребенок и т. д. Только я занесла руку, сложенную в полусогнутый кулак, над куском ДСП, как дверь открылась. Я немного опешила и подумала, что, может, зря я вообще пошла сюда. Просто секундное сомнение, не влияющее на мое решение. Дверь открылась, но открылась на ширину цепочки. Через зазор на меня смотрела часть лица старухи. Я хотела уже сказать: «Я, вы знаете, вот тут…» — как старуха сказала:
— Уходи от сюда, ты чего тут шаришь! — голос был весьма враждебно настроен.
— Но я…
— Уходи, я сказала! Ходят тут, высматривают! Я милицию вызову! Я вас, проституток, знаю! Ишь, ходят… — голос был еще более враждебно настроен.
Дверь захлопнулась, мне не дали даже ничего объяснить. Даже не знала, что мне делать, злость и одновременная обида сковали меня, и я встала у двери, как вкопанная. Я услышала отдаляющийся от двери голос, даже скорее гул, который, вероятно, все еще продолжал меня хаять, и поняла, что старуха пошла обратно в комнату к своим проклятым старушечьим делам. Я была зла. Так зла, что больше не хотелось возвращаться в этот угол к этой квартире. Я развернулась и пошла домой, даже забыв, что у старухи есть «противоположные соседи». Сейчас меня это волновало меньше всего, в голове стояли только противный голос и миллион морщин. «Чтоб ты сдохла!» — буркнула я под нос.
Когда я уже почти завернула за угол, меня окрикнул мягкий женский голос:
— Девушка, простите...
Я повернулась на голос и увидела в дверном проеме возле двери обитой кожзамом молодую девушку. Злость сменилась на милость, и я ответила:
— Да?
— Вы, должно быть, наша новая соседка? — спросила она.
— Да, -ответила я.
— Я слышала, как вас старуха обласкала, — она улыбнулась.
Я тоже улыбнулась и сказала:
— Да уж, неприятное знакомство получилось, — и смутилась.
— Ничего… Зайдете на чай? — предложила она.
Так мы и познакомились, её звали Ольга, у неё был сын — ровесник моего, и не было мужа. Мы часто ходили друг другу в гости, наши дети играли в «разбойников», пока мы за кружкой чая мыли кости очередной бедняжки. Её сын не ходил в сад, он находился на домашнем обучении, которое, впрочем, никак не повлияло на его развитие. На вопрос о том, на какие средства они живут, если она не работает, а мужа нет, она ответила, что ей помогает её папа, который не последний человек в этом городе. Вопрос был снят.
Как-то раз, когда мой сын приболел и в сад не пошел, я попросила Олю присмотреть за ним, пока я сбегаю в аптеку и магазин. Она с радостью согласилась. Я отвела его к ней в квартиру, даже не думая, что он может заразить её сына, и пошла по магазинам.
Вернувшись домой, я положила сумки и пошла к Ольге. По пути я думала, что зря я отвела сына к ним в квартиру, лучше бы она посидела с ним у нас дома 20 минут, чем я буду чувствовать потом себя виноватой, если её сын заболеет. Но всё чувство вины прошло, когда я постучала Ольге, но мне никто не открыл. Я стучала снова и снова, звала Ольгу и сына по имени, но безрезультатно. Никого не было. В голове роились десятки идей и вариантов, куда они могли деться и что случилось. Я стояла перед дверью с ошарашенным лицом и смеялась:
— Как смешно! Я даже начала волноваться… — говорила я в замочную скважину. Но все мои слова и попытки открыть дверь были настолько безуспешны, что я даже начала вспоминать, о чем мы с ней говорили перед тем, как я ушла в аптеку. Может быть, она мне сказала что-то важное, а я прослушала… Да нет… Вроде нет…
Сердце билось очень часто, я не знала, что мне делать, как быть. Не могла поверить, что что-то могло случиться. Должна ли я звонить мужу? Может, все нормально, и я что-то упустила в разговоре с Олей? Какой я буду выглядеть дурой, когда муж приедет после моего звонка, а мы сидим с соседкой у неё на кухне и хохочем над тем, какая я глупая? Или позвонить? Или… Позвоню. Но сперва постучу в дверь к старухе, забыв про все обиды и гордость. Может, эта карга слышала что-нибудь.
Сначала никто не открывал, потом я стала стучать сильнее и просить о помощи. Когда я уже не надеялась, что «ведьма» откроет мне, замок щелкнул и дверь открылась. На цепочку.
— Я же сказала тебе, уходи отсюда… — её голос уже не был озлоблен.
— Простите, мой сын… Вы не видели Олю, вашу соседку? С ней мой сын, я пошла в аптеку… — я пыталась поскорее все объяснить старухе, но слова путались, я чувствовала, что сейчас заплачу.
— Бедная девочка. Глупая, — слова старухи звучали не как обвинение, скорее, как приговор. Она что-то знала. Дверь захлопнулась, и на мои глаза навернулись слезы. Но дверь тут же открылась, и я поняла, что старуха просто сняла цепочку.
— Проходи, — сказала она.
— Зачем? — спросила я, но ответа не последовало.
Теперь я могла видеть всю старуху — это была обычная старая женщина лет восьмидесяти, ничем не отличная от других стариков. Я прошла в её квартиру вслед за ней.
— Дверь захлопни! — крикнула старуха, которая уже одной ногой шагнула в комнату.
Я захлопнула и увидела, что на внутренней стороне двери мелом был нарисован большущий крест-распятие, а верхняя кромка короба двери была истыкана иголками и булавками.
— Захлопнула? Проходи-проходи тогда! — голос звучал уже из комнаты. Я проследовала за голосом. Это была однокомнатная квартира, я думаю, такая же, как у моих «противоположных соседей». В комнате у старухи было все прибрано и строго на своих местах. Кажется, она была одна из тех чопорных старух, которые, я полагала, остались только в Англии.
Переведя взгляд на стену, которая, по логике, должна граничить с квартирой Ольги, я увидела, что она вся в распятиях. Нарисованные мелом, большие, маленькие, бронзовые, позолоченные — их тут были целые сотни! В красном углу стоял киот, из которого виднелась Богородица. Старуха, должно быть, очень набожна, подумала я.
— Зачем вы меня сюда позвали? Вы знаете, где мой сын? — немного злясь, выдала я.
— Боюсь, деточка, что знаю… — почти шепотом произнесла старуха.
— Что это значит?! — крикнула я с досадой.
— Послушай меня! Когда я накричала на тебя, я просто хотела отбить у тебя всяческое желание приходить к моей квартире, а соответственно, и к её. Я вовсе не такая злая и умалишенная старуха, как ты думаешь. Просто, если бы я сказала тебе, что у меня по соседству живет дьявольское отродье, прости Господи, ты не поверила бы мне. Вы, молодые, вообще перестали верить старикам, считая их ненормальными, изжившими свой век мумиями.
— Да нет, о чем вы? — как бы оправдываясь, сказала я, но старуха перебила меня:
— Я каждую ночь слышу, как она стонет там, за этой стеной, — старуха показала на усыпанную распятиями стену.
— Что вы несете! Где мой сын?! — я крикнула сильнее, подумав, что это дурной сон.
— Та самая Ольга, которую ты видела, жила здесь два года назад, — продолжила бабка, не обращая внимания на мои крики.
— Что значит «жила»? — удивленно спросила я.
— А то и значит! Сама видела, как её тело и тело её сына Антошки несли по этому самому коридору! Два года назад!
— Но что… — я села на кресло, чувствуя, как мои ноги подкосились.
— От Ольги муж ушел, она горевала сильно, никак не могла пережить разрыв. Осталась с сыном вдвоем в этой квартире. Не работала, отец её, не бедный человек, помогал деньгами, поддерживал всячески. Всё бы ничего, только вот сына она видеть не могла, уж очень сильно он ей отца его проклятущего напоминал. Стала искать истину в вине и иногда так напивалась, что даже забывала сына забрать из садика. Благо, отец её решил с этим вопрос. Когда она не могла до садика дойти, он машину рабочую посылал за внуком и говорил, чтобы к нему домой везли. Потом, конечно, скандалил с ней, говорил, что в лечебницу положит, ребенка к себе жить заберет. Но до этого не дошло. В общем, однажды она напилась в очередной раз и задушила Антошку. А потом ночью и сама повесилась. Тела нашли через пару дней. Из садика стали звонить, почему Антошка не ходит второй день, никто не отвечал. Связались с её отцом, он-то и обнаружил тела, когда сюда приехал. Похоронил он их и сам умер через месяц, сердце остановилось. Не смог себе простить, что вовремя внука не забрал жить к себе. Так и лежат все вместе.
Я сидела на кресле, как вкопанная, не веря в реальность её слов. Она продолжила говорить:
— Так вот, Ольга так в квартире и осталась, в зеркалах ходит. Не найдет она себе покоя. По ночам стонет и стену царапает. Квартиру так никто и не купил. Запах, говорят, ужасный стоит, ничем не выведешь. Я говорила Олиному отцу после похорон, что квартира нечистая теперь, надо бы там молитвы почитать да освятить. Но он мне, конечно, не поверил, как и ты не веришь. Зачем ей твой сын, не знаю, видимо, к Антошке отправила, чтобы ему скучно не было. Думает, так свою вину перед ним искупит. Не думает, что еще одну жизнь невинную загубила. Оно уже вряд ли о чем-то может думать, — старуха замолчала.
— Но я видела её с Антошей, мой сын с ним играл, — сказала я в надежде прервать лживую старуху. — Мы с ней уже давно ходим друг к другу в гости, и наши дети хорошо знакомы. Да и мужу я о ней говорила. Мы начали дружить пару месяцев назад в тот день, когда вы на меня милицию наслать хотели! — подытоживая её безумие, добавила я.
Старуха молча смотрела на меня, её руки немного тряслись, и она добавила:
— Я вчера только тебе грозилась… Вчера… Понимаешь?
Я сидела с открытым ртом и глазами, полными слез. Что тут сказать — я сперва не поверила старухе, позвонила мужу. Все рассказала, он приехал домой. Вызвали милицию. Опросили старуху с её сказками. Взломали дверь в Ольгину квартиру, нашли там вещи, покрытые толстым слоем пыли, невыносимо терпкий запах гнили и тело моего маленького сына, лежавшего на полу в одной из комнат.
Далее я почти ничего не помню, лишь то, как муж кричит, плачет, трясет меня за плечи. Милиционер сообщает о теле мальчика по телефону, стоящему в коридоре у старухи. И я падаю на пол, перед глазами всё белое...
Потом меня положили на обследование в лечебницу. Спустя год меня выпустили, муж уже ушел от меня, думая, что это я убила нашего сына. Потом я переехала в Воронеж к родственникам. Встала на ноги и встретила будущего мужа. Что было дальше, уже известно.
Порой я сплю и вижу, как мой сын, уже взрослый мужчина, бежит ко мне с криком: «Мама! Это я! Ты меня не узнала? Мне так много надо тебе рассказать о том, что случилось!». Но это только в мозгах, в моих мозгах...».
Не буду подводить итог вышенаписанного, скажу лишь, что мой друг со своей супругой живут в своем загородном домике, завели двух собак, двух кошек и трех соседей. Но в гости к ним они не ходят.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Взгляд
Автор: Re-Animator
Живу я в Люберцах. Домой прихожу поздно — и в тот памятный мне глухой осенний вечер было так же. Времени было около полуночи, и я хотел только двух вещей — закинуть что-нибудь в желудок и завалиться спать. Кинул помидоры, чеснок и три яйца на сковородку, стал помешивать. И тут...
Над плитой у меня вентиляционное отверстие, и из него вдруг выпорхнули грязные хлопья, приземлившиеся аккурат в мой нехитрый ужин.
«Пропала еда», — подумал я и машинально посмотрел на вентиляцию.
Нет цензурных слов, способных описать мое состояние в тот момент. Я упал на задницу, пополз назад и завыл от ужаса.
Потому что из-за грязной решетки вентиляции на меня смотрело человеческое лицо.
ОНО ухмылялось желтыми зубами, и абсолютно черные, лишенные белков глаза, блестели.
Это продолжалось всего пару минут — но мне они показались вечностью.
А потом лицо отползло назад и скрылось во тьме вентиляционной трубы.
С тех пор все вентиляционные отверстия в моем доме наглухо закрыты стальными листами.
По профессии я инженер и знаком со СНИПами — в вентиляции человек попросту НЕ ПОМЕСТИТСЯ.
Как бы то ни было — я вовсе не хочу почувствовать на себе этот взгляд снова.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
История с больницей номер три
Первоисточник: semiletov.ho.ua Я даже не знаю, как передать вам то тревожное состояние, в котором пребывали в апреле 2001 года жители домов, расположенных на улице имени адмирала Корнеева, в городе под названием Чернов, которому в прошлом году исполнилось сто пятьдесят лет, по случаю чего устраивались празднества с салютами и бесплатными угощениями на главной площади. Весной, а именно в апреле, это тревожное состояние достигло своего апогея.
Hа одной стороне улицы, если быть более точным — восточной, стоят дома. Они растут из земли, как грибы-боровики, небольшие, приземистые, построенные в пятидесятых годах. Ветхие, сырые пятиэтажки, с маленькими комнатами, низкими потолками и трещинами в стенах. Там, где последние номера домов — два шестнадцатиэтажных панельных здания. Их воздвигли в семидесятых. Hа другой стороне улицы, западной, начинается поле. За полем — лес сосновый, в лесу том виднеется стена высокая, а позади стены той больница психиатрическая. Hомер три. Выглядывают ее окна меж хвойных ветвей и смотрят прямо на домишки, что на улице Корнеева-адмирала. Когда солнце на подъеме, то в окнах тех больничных жар оранжевый стоит, прохожих слепит — хочешь, не хочешь, а взгляд отвернешь. Hа закате же, наоборот, окна жилых домов направляют потоки солнечных ионов на стены больницы, номер которой третий.
Сколько люди живут тут, помнят — всегда здесь стояло это чудо уродливой архитектуры, в лесу. Три корпуса — один здоровенный, желто-белый такой, длинный, плиткой мелкой выложенный. Другой, что до революции был построен — трехэтажное здание из темного кирпича. Там решетки на окнах не в пример нынешним — каждый прут толщиной в три пальца, сложенных в пучок. И третье здание — одноэтажный хозяйственный корпус. Там прачечная, столовая, а совсем рядом — даже морг. Вот над ним труба торчит. Hад столовой тоже такая есть. Иной раз не поймешь, которая из них дымит.
Раньше, когда на улице Корнеева еще стояли одноэтажные домики, утопая в зелени садов, а было это — чтобы не соврать — точно до середины прошлого века, то рядом с больницей номер три еще располагались два унылых строения — два интерната. Один для слепых, другой — для умственно отсталых детей. Каждую субботу-воскресенье дети, страдающие от аутизма или синдрома Дауна, ходили по окрестным улицам и попрошайничали. Затем случилось странное — интернат для умственно отсталых расформировали, здание в считанные дни снесли, а детей поместили... В больницу номер три.
Год одна тысяча девятьсот семьдесят пятый, когда произошедшее потрясло всю округу — группа безумцев, глухой ночью совершив побег из больницы, вломилась в интернат для слепых. Крики разбудили всех жителей домов не только по улице Корнеева, но и других прилегающих к ней улиц. Пока прибыла милиция и санитары, сорок пять воспитанников и воспитанниц интерната, а также пять человек персонала, были зверски убиты, причем одна слепая девушка пятнадцати лет — в лесу. Она пыталась убежать, хорошо зная местность. Hо попытка была обречена на неудачу — девушку словили и лишили жизни. Поговаривали, что сумасшедшие совершили при этом какой-то ужасный темный ритуал. Дело в том, что правоохранительные органы города Чернова периодически вынуждены были бороться против сект дьяволопоклонников, которые росли на благодатной почве провинциальной впечатлительности подобно грибам после дождя.
Секты практиковали странные ритуалы, причем жертвоприношениями бездомных кошек дело не ограничивалось, что и вызывало негодование. В 1973 году, осенью, когда один за другим пропали десять человек, а в лесу на руинах старой церкви было обнаружено свежее пепелище, население города было сковано ужасом. С наступлением сумерек улицы пустели, и лишь патрули милиции и добровольцев из числа населения перемещались по городу в поисках подозрительных личностей или групп таковых. После кропотливой следовательской работы удалось разыскать восемь человек, причастных к исчезновениям. Ими оказались члены тайного кружка, именуемого «Готические литераторы», у которых при обыске обнаружились изрядные запасы наркотических веществ, самодельные орудия пыток и переработанные в порошок человеческие кости. «Готические литераторы» сознались в похищениях ими людей, совершении физических надругательств с целью приведения рассудка жертв в «особое психическое состояние», и десяти убийствах. По признаниям «литераторов», они практиковали вариант секретного культа хеттских прокаженных, которые приносили человеческие жертвоприношения кошмарному божеству эпидемий Ярри.
Вероятно, как предполагали некоторые жители Чернова, часть «готических литераторов» после суда попала в больницу номер три. Вот почему слух о ритуале со слепой девушкой получил «историческое» основание. Более того, поскольку три бежавших сумасшедших так и не были пойманы, обыватели предположили, что в числе этих пропавших без вести вполне могли быть и члены пресловутого кружка «Готических литераторов». Вплоть до девяносто пятого года сведений об этих троих не было. Hо шестого июня в местной газете «Hовости Чернова» на первых полосах появилась заметка скандального журналиста Ивана Шевелева, под заглавием «Три убийцы-сектанта еще здесь?», в которой говорилось о том, что Безумная Тройка, как окрестил этих людей журналист, до сих пор находится в Чернове. Да, утверждал автор статьи, это и есть остатки «Готических литераторов», которые, основав новую подпольную секту, по-прежнему практикуют свои кошмарные обряды. Журналист привел сводки по пропавшим без вести людям и обратил внимание читателей на то, что даты исчезновений близки к следующим датам: канун старого нового года, Вальпургиева ночь (под первое мая), Хэллоуин, пятница, выпадающая на тринадцатое число, и прочее, и прочее. Шевелев заявил следующее — Безумная Тройка имеет влияние на следственные органы, поскольку все расспросы журналиста по поводу «литераторов» и всего, что с ними связано, заканчивались упорным, чугунным молчанием со стороны милиции. Более того, такое же игнорирование вопроса журналист отметил у представителей церкви. «Что это — массовый сговор?» — спрашивал Шевелев со страниц газеты.
Буквально через неделю он публикует новый сенсационный материал — в исчезновениях людей замешан персонал третьей больницы! Два очевидца утверждали, что видели, как на пустынной улочке имени летчика Чкалова, что расположена в частном секторе в восточной части города, санитарная машина с решетками на окнах остановилась, и из нее выскочили четыре дюжих человека в зелено-синих костюмах. Эти люди подбежали к идущей по улице молодой женщине, которая везла рядом с собой велосипед с прикрепленными к багажнику канистрами с козьим молоком, схватили ее за руки и потащили в автомобиль. Пока два человека, наблюдавших за этим, вышли из своих домов, чтобы разобраться в ситуации, машина уже уехала, а посреди дороги валялся на боку перевернутый велосипед. Канистры же упали, но молоко не вылилось. По имеющейся у Шевелева информации, пропавшая женщина приезжала в этот район специально за козьим молоком, которое она покупала у некой Hадежды Федоровны Коломиец. Последняя знала, что покупательницу зовут Катя, но больше ничего сообщить не смогла, кроме того, что у Кати есть дети, две девочки. В правоохранительные органы сведений об исчезновении женщины по имени Екатерина за последние четыре года не поступало.
Журналист отправился в больницу номер три, но и там ему сообщили об отсутствии поступлений новых пациентов в последний месяц, кроме двух амбулаторных больных по направлению, которые прибыли для лечения. «А уж о том, чтобы мы людей за руки на улицах хватали, — сказал заместитель главного врача, с которым Шевелев общался, — это на вашей совести лежат такие выдумки». «Мы тут серьезным делом занимаемся», — цитирует собеседника журналист.
Тем не менее, как выяснила дотошная акула пера, автомобиль с именно тем номером, который запомнили свидетели, числится в автопарке третьей больницы, и служит этот автомобиль для транспортировки «больных с особыми условиями содержания».
Прошел месяц, и Иван Шевелев был найден в своей квартире мертвым. Он повесился в ванной комнате на ремне, привязав его к массивной трубе, ведущей к сливному бачку старой конструкции. А на кухонном столе лежала записка, написанная очень странным образом — хотя почерк был, несомненно, Шевелева, отдельные строки различались степенью аккуратности написания. Эта деталь очень бросалась в глаза. В записке говорилось о неком давлении на журналиста, давлении со стороны главного редактора, который, впрочем, как написал Шевелев, «лично ни в чем не виноват». И еще один странный факт — в тексте не было ни слова об уходе из жизни. Судя по всему, журналист собирался просто уехать из города — о чем красноречиво свидетельствовал и светлый кожаный чемодан со сложенными в него вещами, стоящий в коридоре. По словам друзей Шевелева, незадолго до трагедии журналист передал редактору какой-то материал из серии о Безумной Тройке, и на этой почве между ним и редактором произошел серьезный конфликт — какой именно, история умалчивает.
Двухтысячный год, январь — на стене больницы номер три, обращенной к улице имени славного адмирала, появляется длинный транспарант из простыней. Hадпись на нем гласит: «HАД HАМИ СТАВЯТ МЕДИЦИHСКИЕ ОПЫТЫ». Через полчаса транспарант исчезает, но тридцати минут было достаточно, чтобы сообщение заметили многие горожане. Официальное опровержение из уст все того же заместителя главного врача больницы номер три, Павла Тудорова, данное им на пресс-конференции, было показано в новостях по местному телевидению и опубликовано в прессе. Тудоров сказал, что таким образом пациенты выражали свой протест, целью которого являлся отказ от прописанных им препаратов. Hо в больницу все же была направлена специальная общественная комиссия, сформированная из двух депутатов, адвоката, специализирующегося на защите прав личности, и весомого врача-психиатра из коммерческого медицинского центра.
Комиссию водили по территории больницы, по палатам, но наотрез отказались пропустить в отделение 5, где, по словам администрации, находились больные, которых нельзя беспокоить и с которыми общаются только специально подготовленные врачи.
Адвокат рассказывал впоследствии журналистам, что видел в круглое окошко двери, ведущей в пятое отделение, здоровенных охранников, перемещающихся по темному коридору, и кого-то вдалеке, в халате или пижаме, толкающего перед собой металлическую тележку на колесиках. В то же время присутствующий в комиссии психиатр выразил желание ознакомиться с подробностями, касающимися отделения 5, на что получил ответ о невозможности предоставить в настоящее время все необходимые документы, но в ближайшее время, в пределах двух дней, все бумаги будут предоставлены. Hа второй день психиатр из общественной комиссий спешно уехал на семинар в Санкт-Петербург, не дождавшись бумаг, но выразив надежду, что к его возвращению таковые все же будут предоставлены.
Hа обратном пути из Санкт-Петербурга машина, на которой психиатр ехал из аэропорта, попала в автомобильную аварию, врезавшись в придорожный столб — кто-то разлил на дороге черное, как соленые оливки, машинное масло. Психиатр погиб в занявшемся пламени, а после произошел взрыв, выбросивший тело из салона на пятнадцать метров, в поле. В некрологе, опубликованном все в тех же «Hовостях Чернова», было сказано, что гражданская панихида состоялась дождливым октябрьским воскресеньем, под звуки «Адажио в соль-миноре» Альбинони.
Hа год общественность города успокоилась, а члены комиссии не хотели поднимать заново этот вопрос, сказав общее мнение, которое заключалось в том, что «там, в третьей больнице, все в порядке, и не нужно муссировать эту тему». Однако некоторые жители улиц имени адмирала Корнеева и смежных с ней продолжали мутить воду, требуя ни много, ни мало, а закрытия психиатрической больницы, мотивируя такие претензии, по словам прессы, «досужими вымыслами, базирующихся на необоснованных слухах». А «слухи» эти были многочисленными и продолжались уже много лет. Так, например, утверждалось, что из больницы по ночам выпускают больных, которые бродят в темноте по округе, заходят в дома, смотрят в окна.
Действительно, второго мая 1988 года в мусоропроводе одного из шестнадцатиэтажных жилых зданий по улице Брежнева (соседствующей с ул. Корнеева), застрял наголо бритый мужчина лет тридцати, одетый в полосатую пижаму. Когда жильцы своими силами вытащили его, он с дичайшим воплем бросился вниз по лестнице и скрылся из виду в соседних дворах. Еще один удивительный факт, который следует привести — местные владельцы домашних животных, собак в частности, выгуливали своих четвероногих питомцев на лугу между улицей и больницей, скрытой в лесу. При этом экскременты многочисленных собак бесследно исчезали с ночи на утро. Пресса сообщала об этом факте с нескрываемой иронией. Причина третья, по которой местные жители требовали закрытия больницы — странный громкий гул, доносящийся явно из старого дореволюционного корпуса, по ночам — не всегда, а примерно раз в неделю. «Мы чистим котлы», — отвечал заместитель главврача журналистам и общественности, при этом ничего не уточняя. «А как насчет оранжевого дыма?» — спрашивал народ. «Дыма, который при этом ужасном звуке идет из труб над корпусом, окрашивая небо в апельсиновый цвет», — добавляет в микрофон некая девушка студенческого вида из толпы. «Hичего не знаю, — отвечал заместитель. — Hо дам указание разобраться».
Очередной тур переговоров состоялся за круглым столом в мэрии. Hа этот раз разговор шел о подтверждении либо опровержении информации о том, что в больнице номер три находятся десять космонавтов, которые сошли с ума, или же с которыми что-то произошло в ходе серии засекреченных полетов еще в конце 60-х. С тех пор эти космонавты якобы находятся в третьей больнице, и КРАЙHЕ ОПАСHЫ для окружающих. Такие сведения были получены из глобальной сети Интернет, с российского сайта «Hеофициальная Hаука» (www.scienceunof.ru), который, впрочем, через два месяца после своего открытия исчез безо всяких объяснений, а его авторы — веб-дизайнер Павел Глушко и руководитель проекта Екатерина Барина прекратили выходить на связь.
Дело приняло неожиданный поворот, так как сам мэр города, Михаил Зотов, заявил, что имел эту непроверенную информацию давно и хотел бы получить внятный и точный ответ от администрации третьей больницы, если, конечно же, это не будет нарушением государственной тайны. «Hикаких космонавтов у нас нет», — бодро ответил заместитель главного врача и с сарказмом прибавил, что был один «Гагарин», но его давно уже вылечили.
Hо вот пятнадцатого апреля 2001 года поле перед лесом и больницей пересек седой человек — мужчина в спортивном костюме и тапочках. Он перебежал на другую сторону улицы и начал умолять прохожих вызвать милицию. Он рассказывал, что в больнице происходят странные вещи, над пациентами проводят кровавые опыты. Себя человек называл... космонавтом Егором Петровым, который «вернулся с Альфы-6». Далее, при многочисленных свидетелях, на улице произошло вот что — из ворот третьей больницы выехала непривычного вида карета скорой помощи со щитами из светлого материала на окнах. Машина остановилась близ человека, именующего себя Егором Петровым, из нее выскочили совершенно лысые люди — трое мужчин, довольно пожилых, об этом можно было судить по морщинам на лбах. Лысые были одеты в одинаковые комбинезоны серого цвета и держали в руках небольшие серебристые палочки — на вид нельзя было сказать, из чего они сделаны. Лысые коснулись этими палочками рук, одежды Петрова, и тот упал на асфальт, потеряв сознание. Лысые подхватили его и потащили в машину.
Произошла потасовка между прохожими и выбежавшими из окрестных домов людьми. Hет, не стоит думать, что все местные жители высыпали на улицу. Hет. Hо добрая их половина — да. Они были вооружены чем попало — ножами, топорами, а один мужчина даже держал в руке электродрель. Жители атаковали прохожих, которые пытались защитить «космонавта Петрова». Под шумок медицинская карета таки уехала, а драка на улице продолжалась. По более поздним сведениям, три человека получили травмы, несовместимые с жизнью, а еще четырнадцать оказались серьезно ранены. Прибыла милиция. Часть «местных» попытались скрыться, и четверо из них забежали в подвал дома на Корнеева, 5. В этом подвале, состоящем из темного длинного коридора и запертых комнат, в которых жильцы хранили свой скарб, и обнаружили их стражи порядка. Милиция нашла и еще кое-что — в комнате, где прятались беглецы, лежали два трупа, похищенных, как выяснилось чуть позже, с городского кладбища.
Странный запах навел милиционеров на мысль отпереть другие комнаты подвала, и в более чем половине из них также были обнаружены мертвые тела, находящиеся в различных стадиях разложения.
Как насчет соседних домов? То же самое, а еще прибавьте частные погреба в палисадниках, погреба, в которые ведут стальные окрашенные в зеленый цвет люки, находящиеся где-нибудь прямо под яблоней или вишней. Hа протяжении нескольких дней квартал напоминал кладбище, где производятся массовые эксгумации. Работники специальной санитарной службы и милиционеры вытаскивали трупы из подвалов, погребов, с чердаков. Велись допросы местного населения, совершались аресты. Открылась страшная тайна — примерно пятьдесят процентов местных жителей являлись членами тайной секты З'дир, магистрами которой все «расколовшиеся» единогласно назвали Безумную Тройку, которая, по сути, руководила больницей номер три, полностью контролируя администрацию и персонал с помощью усовершенствованной тетродотоксиновой техники зомбирования, а в случае главврача и его заместителя — используя денежное содержание, выплачиваемое старинными финикийскими золотыми слитками, происхождение которых еще предстоит выяснить.
В лесу за больницей по ночам образовывались дикие сборища Безумных и попавших под их влияние жителей окрестных домов — читались проповеди, совершались ритуалы, настолько кошмарные, что описание их было бы кощунством. В самой же больнице ставились эксперименты по определению болевого порога с применением химических средств частичной блокировки нервной системы; испытывались новые, опытные психотропные препараты (в ходе расследования были обнаружены связи с целой группой московских нейрохимиков, которые нелегально производили такие препараты и направляли их для испытаний в больницу номер три, прилагая к этому немалые денежные суммы).
Безумная Тройка же бесследно исчезла. В котельной больницы был найден подземный ход, который вел в запутанный лабиринт древних пещер подземного монастыря ранних христиан. Hаиболее близкие к поверхности проходы были исследованы еще в 1984 году, когда группа археологов и члены местного спелеологического клуба обнаружили там до десятка скелетов и мумифицированных тел, лежащих в неестественных позах, кто могло свидетельствовать «о какой-то трагедии», как было написано в научном отчете. Hижние же ярусы пещер никто не изучал, поскольку это было опасно для жизни, а к тому же требовало привлечения дополнительных финансовых ресурсов для закупки технических средств.
Однако стало известно, что Безумная Тройка прекрасно изучила нижние ярусы и давно собиралась использовать пещеры для побега из больницы в случае некой угрозы, о чем свидетельствовал склад в котельной, где сотрудники следственных органов нашли провизию, фонари, мощные переносные аккумуляторы и электрические кабели, а также четыре ящика динамитных шашек образца 50-тых годов, и различное снаряжение, как-то: тросы с карабинами, пояса, компасы, пластиковые каски с фонариками, осветительные шашки и две польские надувные лодки марки «Варшава». Предположительно, лодки понадобились бы для пересечения огромного подземного озера, которое, по данным геологов, располагалось под большей частью города Чернова.
Подводя итог всему вышесказанному, следует сказать, что: в ходе оперативно-розыскных работ правоохранительными органами было задержано 340 лиц, прямым или косвенным образом связанных с деятельностью секты З'дир на территории города Чернов и прилегающих к нему окрестностей; в том числе 45 медиков, и четверо лиц, занимающих ответственные посты в самих правоохранительных органах — их имена не будут раскрыты в ближайшее время в интересах следствия. Кроме того, пятьдесят один пациент больницы номер три были переведены в областную клиническую больницу с диагнозами общего истощения, химической интоксикации и повреждениями, вызванными неоправданными хирургическими вмешательствами. Судебно-медицинской экспертизой были установлены и зафиксированы факты применения к пациентам третьей больницы изощренных пыток, а эксгумация бывших пациентов, которые умерли в этой больнице, дала основания утверждать, что пациенты были умерщвлены насильственно, на что указывают характерные повреждения внутренних органов, а в одном случае — даже посторонний предмет, вероятно, попросту забытый в теле.
Примечательно, что из всех общегородских оперативных и медицинских архивов бесследно пропали все документы, относящиеся к личностям Безумной Тройки; такой же «пробел» в картотеках наблюдается и в вышестоящих инстанциях, поэтому идентифицировать персоны Безумной Тройки в настоящее время не представляется возможным. Мы можем надеяться, что новые показания свидетелей несколько прольют свет на это дело и дадут следственным органам зацепку к поиску опасных беглецов.
Комментируя сложившуюся ситуацию, главный прокурор города Чернова, Дмитрий Соленый, сообщил следующее:
— Мы располагаем информацией, которая позволяет нам с уверенностью сказать, что так называемая Тройка разделилась и каждый человек из нее направился в разный город. Больше я ничего вам сказать не могу — это тайна следствия. Позже вы узнаете обо всем, от меня, я сам все скажу.
Hадеемся на это, Дмитрий Hиколаевич, надеемся... А вы, случаем, не имеете отношения к Безумной Тройке, не получили ли вы слитки финикийского золота, или порошок особый в кофе на работе вам не подсыпали?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Туман с кладбища
Два года назад умер мой двоюродный брат — задохнулся в гараже выхлопными газами. Нашли его через три дня. Кстати, именно в тот вечер, когда он умер — приблизительное время смерти потом установили патологоанатомы, — я уже в кровати лежала и смотрела телевизор. Вдруг отчетливо увидела, что из комнаты кто-то вышел. Быстро, но я успела заметить. Я привстала, присмотрелась — но ведь умом понимаю, что одна дома... Не стала задумываться. Потом уже сопоставила. Не знаю, случайность или нет.
На похоронах почему-то постоянно ломалась машина, которая везла гроб. Метров пять проедет и глохнет. Кое-как до кладбища добрались.
Хоронили его в деревне — я там тоже раньше жила, и отец мой там живёт. Так вот, после поминок вернулись домой, сидели с семьёй ещё долго, дотемна. И вдруг мне приспичило по деревне прогуляться, до старого нашего дома дойти. Папа вызвался со мной. Всё-таки давно в деревне не была — страшновато.
Дошли до старого дома. Я взяла с собой фотоаппарат — дом сфотографировать. Сделала два снимка с одного и того же места. Пошли назад. Я посмотрела в сторону кладбища — оно на горе за деревней, за рекой. Вижу — с горы спускается туман. Быстро так спускается — по земле стелется — я даже сначала и не поняла, что это. Потом туман потерялся на некоторое время за домами, затем «выполз» снова. Очень быстро приближался. Я смотрела и не могла понять — что-то не так было в этом тумане...
Он «добежал» до нас, папа в это время отошел немного, я была одна на дороге. Туман поднялся выше, окутал меня — я такой густой туман никогда не видела! Вытягиваешь руку — и не видишь её. Стало дико страшно, просто ужас накатил. Я закричала. Отец «вынырнул» прямо передо мной и посмеялся: вот, мол, дурында, туман не видела, что ли?
В общем, до дому добрались. И только там я поняла, что мне казалось неправильным! Туман спускался с кладбища по дороге! Я всё понимаю — река, туман... Но он везде должен стелиться, а тут он «шел» именно по дороге.
Позже, когда фото посмотрела, на одной из них в одной из комнат горело ярким светом окно. На другой дом уже был в кромешной темноте.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дочка
Я проснулся от тяжёлого сопения. У ног стояла маленькая, еле различимая в темноте фигурка. После того, как жена ушла от нас, дочка боится спать одна — приходит ко мне в комнату и ждёт, пока я проснусь и приму её к себе. Если я не просыпаюсь, громко сопит.
— Что случилось, милая? Тебе страшно?
Я уже потянулся к ней, чтобы обнять и уложить рядом, когда в голове что-то щелкнуло, и я вспомнил, что дочка осталась у бабушки. Я вскочил, включил свет. В комнате было пусто. Только за порогом, там, куда не доставал свет лампы, таял серый силуэт маленькой девочки.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Холодный дом
История эта приключилась 22 года назад. Мелких подробностей не знаю, поэтому пишу, как слышала. Муж моей тети Раи уехал в командировку, а сама тетя поехала с годовалой дочкой на несколько дней к моей маме. Когда она приехала обратно домой, то обнаружила, что замок дома вскрыт, а на столе остались следы застолья (бутылки, закуска, рюмки). Ничего украдено не было, поэтому тетя никуда не стала звонить. Она убралась в доме и затопила печку (так как действие разворачивалось зимой, в доме было жутко холодно). Когда пришло время спать, они с дочкой легли в зале на большой кровати.
Чуть позже началось самое страшное. В коридоре начал раздаваться топот маленьких ножек и детский плач. Выглянув, тетя Рая никого не обнаружила. Юркнула опять под одеяло, и все опять продолжилось. Вертелась ручка на двери, ведущей в зал. Кто-то стучал в дверь маленькими кулачками. Это длилось до самого утра. Тетя Рая, которой на тот момент было чуть больше двадцати лет, чуть не поседела.
А утром, когда она затеяла уборку, то обнаружила труп. Тело мужчины лежало под кроватью, на которой они спали. Прибежавшие на ее крик соседи вызвали милицию и скорую помощь, так как самой тете стало плохо с сердцем.
Оказалось, что накануне ночью был «сабантуй» среди местных алкоголиков, и в разгаре пиршества был убит один из мужчин (что довольно-таки часто бывает на таких сборищах). Его запихали под кровать, а так как кровать большая, то тетка увидела труп, лишь когда собралась мыть полы и заглянула туда. Покойник не пах, потому что с момента убийства прошло чуть больше суток, а до теткиного приезда в доме, как уже упоминалось, было холодно.
Тетка до сих пор это вспоминает со слезами на глазах. Она целую ночь провела на кровати, под которой лежал мертвец! Свидетелями этой истории было полдеревни, вся моя родня, а также милиция и медики. Все было задокументировано.
Тётя считает, что топот и плач издавал домовой — мол, так он ее хотел предупредить о «подарке» под их кроватью...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Собака
Тогда я только права получила, радости были полные штаны, так что решила свозить двенадцатилетнюю сестру на природу. В нашей семье сложилось так, что выезжали мы в основном к далёким от цивилизации водоёмам, где рыбачили и устраивали пикники. Вот и в тот раз — прикупила я еды, собрала всё необходимое и, захватив сестру Асю, отправилась к полузаброшенному пруду, находившемуся километрах в ста от города.
Доехали мы хорошо, перекусили и сидим, рыбачим, как и планировали. Какое-то время спустя захотелось Асе в туалет, побежала в кусты. Возвращается оттуда вся бледная, говорит — нехорошо ей. Сестрёнка моя вообще редко на здоровье жаловалась, так что я решила не рисковать, а ехать назад. Думала, Ася сейчас протестовать будет, но она и слова не сказала. От этого я только сильнее забеспокоилась, вещи в машину покидала (благо, удалось недалеко её припарковать), сестру на заднее сиденье усадила и покатила домой.
Еду, и тут кто-то мне звонит. Причём мелодия играет та, которую я на номера членов семьи устанавливала. Мобильный у меня в сумке был, так что я машину остановила (движения на дороге не было никакого, поэтому проблем с этим не возникло) и стала его разыскивать. Когда минуту спустя я нашла телефон, он всё ещё звонил, а на экранчике был номер Аси. Я, естественно, собралась отругать сестру, что от управления транспортным средством отвлекает. Повернулась, вижу — на заднем сиденье собака сидит. Обычная такая собака, ретривер какой-то, только сильно грязная, но странность ситуации напугала меня побольше всяких ужастиков. Я вроде бы и бежать хочу, а сама сижу как вкопанная, на животное уставившись. А пёс тоже никакой активности не проявляет, только смотрит мне в глаза и смотрит. И в какой-то момент он просто растворяться начал, будто прозрачность изображения в фоторедакторе увеличивали. Вот так и исчезло животное, только следы грязные на сиденье остались.
И лишь в тот момент до меня наконец дошло, что сестру я потеряла. Сердце сразу же дико заколотилось, в голову мысли жуткие полезли, и одна надежда — что сестрёнка всё ещё возле пруда. И в ту же минуту телефон вновь зазвонил. Я ответила — Ася стала кричать на меня, ругаться: мол, как я могла её одну оставить.
Я тут же развернулась, доехав до пруда с невероятной для меня самой скоростью. Сестра моя там оказалась, вся в слезах. У меня камень с души свалился. Я Асе тогда не стала всю правду рассказывать — сказала, что ездила к ларьку с холодными напитками, но тот оказался закрыт. Она же мне ответила, что в кустах заметила пса, с которым и играла пару минут, пока не услышала шум нашей машины. При упоминании о собаке по моей спине живо забегали мурашки. Но для меня на тот момент было уже всё равно, с чем именно мы столкнулись. Я просто собрала вещи и, усадив сестру на переднее сидение рядом с собой, на максимальной разрешённой скорости помчалась домой.
Доехали мы в этот раз, к счастью, без приключений. Родители в ту неделю круглосуточно были на даче, так что квартира пустовала. Я выложила остатки продуктов на стол и уже хотела пойти принимать душ, когда услышала, что Ася зовёт меня. Войдя в гостиную, я заметила то, что ещё раз напомнило мне обо всём случившемся, перечеркнув последнюю надежду на то, что это было лишь наваждением: на ковре были чёткие следы собачьих лап. На наших глазах они исчезли так же, как и странный пёс. Тогда-то я и рассказала всё сестре. Я думала, Ася лишь посмеётся, решив, что я над ней шучу, но она поверила сразу.
С тех пор произошедшее стало нашим секретом, как и происхождение звуков, что слышатся теперь в нашей квартире. Иногда они похожи на лай, иногда — на что-то более зловещее. Но мы молчим, тем более, что скоро я перееду. Надеюсь, это нечто не последует за мной.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Жена
Эта история произошла с моим братом. Он как-то приехал со своей женой в деревню к маме жены. В этой же деревне у нас живет родная бабушка, так что мы бываем там частенько. Деревня населенная, красивая, но там все время что-то творится непонятное в плане сверхъестественных явлений. Дальше со слов брата:
«Приехали мы поздно вечером. Тёща встретила радостно, так как живет одна, пообщаться не с кем. Сразу же засыпала нас вопросами — как, да что, да где. Я ее понимаю, она скучает по своей дочери и внучкам, потому так и встречает. После «допроса» мы пошли к себе в комнату заниматься делом, то есть разложить вещи и уложить деток спать. Жена сказала, что хочет сходить еще в душ, и вышла из комнаты, а я прилег на диван — с дороги все-таки, устал, начал о чем-то своем думать. На столе стоял ночник, так как детки боятся спать в темноте. Лежу на боку, дверь в комнату закрыта. И тут чувствую, кто-то ложится рядом, сзади, и я, естественно, сразу в ступор впал от испуга. Чувствую, как меня обняли — я от этого еще больше напрягся, мысли в голове путаются: вроде жена вышла, ее в комнате нет, дети спят, теща точно не полезла бы меня обнимать, тогда кто же это? И тут я слышу, голос моей жены говорит мне: «Котик, ты еще не спишь?».
Я опешил еще больше: как такое может быть? Ведь она пошла в душ, и я не помню, чтобы она возвращалась. Ну, думаю, либо уснул и не заметил, что она вернулась, но вроде не спал, либо у меня галлюцинации, а она из комнаты не выходила. И тем не менее, мне стало легче от понимания, что это все-таки жена, а не какая-то там потусторонняя тварь.
Повернувшись к ней, я тоже попытался ее обнять. Почувствовал, что она голая, да еще и какая-то холодная — ну, наверное, замерзла. Укрыв ее одеялом, я ей сказал, что мне показалось, будто она выходила. Она на это отмолчалась, и мы начали разговор — вернее, она начала говорить о сверхъестественном и непонятном. Она спрашивала мое мнение и мое представление о загробной жизни, и я начал разглагольствовать на эту тему, рассказывать, что как-то пару раз видел и слышал какие-то непонятные вещи и звуки, но все списал на усталость или галлюцинации и т. п. Сколько мы так лежали и разговаривали, не могу точно сказать, но мне показалось, что очень долго. Она все продолжала мне что-то рассказывать.
Тут открывается дверь — и в комнату заходит моя жена! Мой взор падает на нее, потом на то, что лежало возле меня, и я обнаруживаю, что «это» уже исчезло! Моему — я даже не знаю, как это назвать — страху, непониманию и прочим чувствам не было предела. Вскочив с дивана, я только и придумал, что спросить: «Откуда ты взялась? Ты же только что лежала со мной!». Жена посмотрела на меня, как на больного на голову. Ну, я ее в этом понимаю. Я начал ей рассказывать все, что здесь произошло, и она мне все-таки поверила и сказала мне, что у них на этом участке, там, где дом стоит, уже бывали странные случаи, и я не один, кто столкнулся с чем-то подобным.
В общем, до самого утра мы с женой (уже настоящей) не спали от перепуга. А вот кто или что это было, для себя объяснить я так до конца и не смог, тем более оно было в подобии моей жены».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рассказ классного руководителя
Когда я еще школьником был, наш классный руководитель однажды рассказала нам одну историю, впечатавшуюся мне в память. Это была женщина пенсионного возраста, с большим опытом работы в школе, проводившая в жизнь не одно поколение выпускников. В тот день она начала урок не как обычно — то есть с переклички или проверки домашних заданий. Она была в плохом настроении. Поводом стал инцидент, недавно случившийся в школе — одного парня из 8-го класса избили после уроков за то, что он «не такой, как все». Учился так себе, спортом не занимался, был худеньким, с кривой осанкой и длинными грязными волосами, много времени любил проводить за компьютерными играми.
Так вот, наш классный руководитель в тот день решила начать урок с пересказа истории, произошедшей в середине 90-х годов. Она тогда тоже работала учительницей, только в другой школе. Был у нее класс, мягко говоря, «распущенный». Время было такое — хотя не знаю, лучше ли сейчас? Класс был 9-й «в», состоящий из 26 человек. И парни, и девушки вели себя на уроках плохо. От всех отличался лишь ученик по имени Степан. Он учился получше остальных, читал книги и всегда сторонился шумных компаний. К нему раньше относились более-менее лояльно, но в 9-м классе он окончательно стал объектом для насмешек. Каждый, чтобы самоутвердиться, должен был нанести ему подзатыльник или что-то вроде того. Терпел он издевательства долго, не отвечал никакими действиями. Бывало, его находили в туалете на переменах — он там плакал навзрыд.
В один из учебных дней на перемене Степана силком затащили в женский туалет, макнули головой в унитаз и оставили его там. На урок он не пришел и вообще пропал. Не приходил около недели. Потом, конечно, стал приходить, но в порыве ненависти после очередных издевательств угрожал своим одноклассникам расправой, «как с теми кошками». Никто, конечно, не понял, о чем идет речь.
Позже все стало ясно. В подвале дома Степана родители обнаружили истерзанных кошек. По словам очевидцев, трупы кошек висели на растянутой нитке. Подвешены они были за ноги. На них не было шкуры, головы были отрезаны. Насчитали 11 трупов несчастных кошек.
Степан сам во всем сознался. Оказалось, что он просто вымещал всю свою злобу и обиду на этих ни в чем не повинных кошках. Его признали психически больным и положили в психбольницу.
Наш классный руководитель рассказывала эту историю с болью в душе. Мол, хороший был парень, да довели до такого состояния. «Не будьте так жестоки друг к другу», — сказала она, хоть в нашем классе ничего подобного и не происходило.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кукуруза
Автор: Екатерина
Живу я в поселке — он небольшой, но цивилизованный: есть супермаркеты, кафе и прочая инфраструктура. Поселок окружают поля, леса и разнообразные сельскохозяйственные посадки, в том чесле кукуруза. Так как сейчас осень, грибники повалили из многих ближайших городов в наши раскидистые леса. Так вот, одна семья (муж, жена и два маленьких ребёнка) отправились в наш лес собирать грибы. Приехав на место, они нарвали грибов и уже ехали в сторону дома. Проезжая мимо посаженных полей с кукурузой, глава семейства предложил нарвать кукурузы. Они остановились возле поля, и муж с женой, выйдя из машины, оставили детей там — сказали, чтобы они сидели и ждали их и из машины не выходили.
Родители ушли, дети сначала играли, забыв обо всем и не замечая, как проходит время. Родители так и не пришли. Опомнившись, они стали плакать и кричать. Трасса, с которой они съехали к полю, была не очень оживленной, но такие же грибники или местные жители иногда проезжали. И вот своим криком и плачем дети привлекли внимание мужчины, проезжавшего мимо них. Мужчина вышел из машины, подошел к детям и спросил, что случилось. Дети сквозь слезы рассказали ему, что произошло. Мужчина оглянулся по сторонам — вокруг было лишь кукурузное поле. Он подумал, что мужчина с женщиной далеко не могли уйти, тем более оставив детей тут. Зайдя в поле, он стал громко звать пропавших родителей, но все было напрасно. Тогда мужчина вызвал полицию и сам остался ждать на месте.
Прибывшая полиция осмотрела поле, но ничего не нашла. Поля в наших краях просто огромные, и обойти каждый кустик невозможно. Детей забрали в участок, а машину оставили на том же самом месте — мало ли что, вдруг родители вернутся. В машине оставили записку — в ней было сказано, что детей забрали в полицию и указаны адрес и телефон, куда обращаться.
На следующий день полиция вернулась на тоже самое место, но никаких следов присутствия людей не было обнаружено. Машина оставалась там же, где стояла, записка лежала нетронутой. Тогда уже полиция вызвала подкрепление, и люди начали прочесывать поле. Через несколько часов они нашли изуродованные тела пропавших. Растерзанные тела мужчин и женщины лежали рядом друг с другом в поле. Кое-кто из поисковиков, у кого были слабые нервы, упали в обморок.
Трупы увезли на исследование. Экспертиза показала, то что их разорвал некий большой зверь с огромными клыками и когтями. А что именно это было, так и не удалось установить.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Подсобка
Работаю уже пару месяцев в детском супермаркете (одежда, игрушки, питание...), и у нас в подсобке есть одна старая дверь. Она всегда была на ключ закрыта, да и еще ее стол подпирал. Я сначала не интересовал ею, мало ли что — старая забытая комната. Но когда я пару раз оставался на ночь и пил чай в подсобке, то начал слышать посторонние шумы, как будто кто-то крадется — этакие звуки маленьких шажков. Причем время от времени всё затихало минут на пять, а потом снова начиналось. У меня даже мысли не было о чем-то сверхъестественном. Думал, что это мыши, ну или дверь ведет в другую часть здания, а там люди живут. Но после трёх-четырёх ночных смен я услышал шепот. Сначала даже успокоился: раз шепот, значит, есть люди, а если есть люди, то не страшно. Но потом заметил, что шепот несмолкающий и жуткий, и ничего в нём не разобрать — какое-то бормотание. Из подсобки я в ту ночь ушёл и всю ночь просидел у дверей в магазин. Страшно было.
Как-то раз в очередную ночную смену мы вместе с местным работником, выпив пива для смелости, выбили дверь. А за ней была целая гора детских манекенов. Тут я едва не обделался, работник испугался не меньше меня. Закрыли дверь и оба быстро ушли поближе к двери выхода. Сидели там и всю ночь смотрели на дверь в подсобку. Нечего особенного больше не происходило, но время от времени скрипело что-то внутри.
Наутро я расспросил всех наших работников, и Света — кассирша местная — сказала, что эти шумы у них в порядке вещей, и все уже привыкли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Недостроенный дом
Собрались мы как-то небольшой компанией у знакомой дома (я, моя девушка, знакомая, к которой мы поехали, и ее парень). Район это был довольно просторный и спокойный. Посидев за телевизором чуть более часа, знакомая удалилась со своим парнем в комнату. Я же с моей подругой пошли прогуляться на улицу. Было уже часов одиннадцать вечера, потому на улице было темно, хотя некоторые фонари горели, так что мы хорошо видели улицу. И тут девушке пришла в голову идея пойти на стройку неподалеку. Она сказала, что часто там бывала, и там никого нет. Меня это, естественно, обрадовало, и мы пошли туда.
Стройкой оказался двухэтажный недостроенный дом. Девушка с энтузиазмом полезла через забор, я последовал за ней. Когда мы зашли в дом, то ничего примечательного не увидели — голые кирпичные стены, оставленные стройматериалы и инструменты. Девушка предложила пойти на второй этаж, аргументируя это тем, что там хороший вид на улицу. Я согласился. Первый и второй этаж были соединены двумя досками, по которым мы еле-еле прошли. А когда поднялись наверх, то сели у большой дыры на полу, где, как мы предположили, в будущем должна была быть лестница. Мы долго сидели там — просто молча сидели.
Тут наше внимание привлек шум где-то на первом этаже — что-то, напоминающее обвал. Как будто на пол свалилось несколько килограмм кирпичей. Я чуть было не вскрикнул от неожиданности и страха, но заставил себя молчать и придержал панику. Взяв девушку за руку, я сказал ей, что все хорошо, что это просто обвал — мол, такое бывает на стройке.
Следующие несколько минут мы сидели еще тише, чем до этого. Я слышал и свое, и ее сердцебиение — настолько оба были напуганы. Потом я немного успокоился и решил посмотреть, что находится на первом этаже. Не поднимаясь с места, я начал оглядывать каждый угол через дыру на полу. А когда первый этаж вдруг осветил свет фар проезжающей машины, я чуть не умер от страха. Не знаю, может, это просто так кирпичи были криво поставлены, но я мог поклясться, что видел фигуру со скрещенными на груди руками у стены внизу. Головы я не видел — свет фар не достал так высоко. Я тут же я постарался выбросить эту мысль из головы и успокоиться. Как я мог успокоить свою девушку, если сам был чуть ли не на грани истерики?
Мы оба решили, что стоит уходить. Когда мы уже вышли из дома и перелезали через забор, я, не выдержав, рассказал девушке о том, что видел фигуру со скрещенными на груди руками. Когда я уже хотел сказать ей, что это, наверное, просто померещилось мне, то увидел в ее глазах ужас.
— Ты тоже это видел? — спросила она дрожащим голосом.
И мы убежали прочь от этого дома так быстро, как только могли.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Линолеум
Мы с моей девушкой как-то решили устроить ремонт — на кухне случился мини-потоп (внезапно дали горячую воду), и прежний линолеум пришел в негодность. Решили купить новый. Поехали в один французский строительный супермаркет. В отделе линолеум был, но только дорогой. Мы с девушкой не богачи — тратить какие-то безумные тысячи рублей на ремонт не захотели, и спросили у консультанта, где тут решения подешевле. Консультант молча указал на отдел для уцененных товаров.
В углу отдела на нижней полке висел он — толстый бежевый красавец с геометрическим узором в форме треугольников, мягкий на ощупь. Цена за метр была настолько смехотворной, что мы сразу решили брать и попросили отрезать нам нужное количество. Совпадение, но именно столько и было в рулоне.
Первая странность ждала нас в супермаркете — в базе данных штрих-кода этого товара не оказалось. Хотели уже было наплевать на мечту, но выяснилось, что линолеум привезли внештатным грузовиком вместе с йогуртами насколько часов назад и просто не успели занести. Причину уценки мы так и не обнаружили, консультант сказал что-то про пожар на заводе, хотя наш рулон явно не пострадал. По дороге домой девушка отметила, что он немного странно пахнет — сладковато и пряно. Это не был обычный запах горения, скорее, аромат легких восточных благовоний.
Вторую странность мы заметили, когда уже привезли рулон домой и начали готовить к замене. Наша кошка, полудворовая сиамка, как-то странно посмотрела на линолеум, потыкала его лапкой и внезапно отскочила назад со страшным шипением, прижимая уши. Видимо, ей не понравился его запах. Мы посмеялись над неразумным животным и принялись за работу. К концу дня кухня выглядела замечательно — линолеум отлично лег и даже не потребовал отглаживания. Для ног он был даже более приятным, чем ковер с ворсом — он был теплым. Это не очень удивляло, ведь за окном стоял июль, но он был теплым как раз в меру, будто подстраивался под нашу температуру.
Ночью девушка растолкала меня и шепотом сказала, что у нас проблемы. Я сначала не понял, в чем дело, но потом услышал — с кухни доносились мерные шлепки вроде тех, что можно ослышать в бассейне. Редкие, но очень отчетливые. И еще скрип дерева. Живем мы на первом этаже, окно не закрываем, посему возникла мысль о ночном воре.
Собрался с силами, взял фонарик и решительно заскочил на кухню. Никого, только ветер дует да за окном кричат пьяницы. Пусто. Я залез в комод, достал водки и выпил рюмку, вторую выпила девушка. Мы вернулись в постель и благополучно заснули.
Наутро обнаружилась третья странность — наша кошка куда-то делась. Облазили всю квартиру, даже подьезд (мало ли, могла выйти), ходили по району и долго звали ее — результат нулевой. Было очень жалко, но к жалости примешивалось ощущение чего-то нездешнего и опасного, что-то, что вызывало холодок по спине и мурашки по коже.
Ночью, после бурного занятия любовью, я уже отвернулся к стенке, а вот моей девушке не спалось. Она что-то говорила (спокойно, не встревоженно), а я слушал ее вполуха и засыпал. Последнее, что помню — она слезла с кровати и пошла попить воды...
Мне снилось, что я иду по коридору и вижу дверь, из под которой раздается гул и прорывается бледный розовый свет. Я тяну к ней руки, и она внезапно распахивается. То, что за ней было, оказалось настолько ужасным, что я мгновенно проснулся в холодном поту.
Было уже утро, за окном пели птички и светило солнышко. Я перевернулся на другой бок, дабы обнять любимую. Кровать была пуста.
Все вещи девушки были на месте, одежда висела на вешалках. Знакомые молчали и говорили, что она могла быть только у меня. Мы подали заявление в полицию, однако поиски не увенчались упехом. Мне было просто ужасно. Каждую ночь мне снилась эта дверь, я перестал нормально питаться и ходить на работу.
Спустя неделю после исчезновения девушки на кухне начало странно пахнуть. Это был уже знакомый, но усилившийся запах линолеума с примесью чего-то тошнотворного. Я подумал о помойке, но дело было не в ней. Из-под края линолеума виднелось нечто красновато-бурое. Я дрожащими руками сорвал линолеум, и меня вырвало.
Весь пол под линолеумом был покрыт гниющей кровавой кашей. Самое страшное меня ждало на обратной стороне линолеума — там остались выгоревшие отпечатки четырех кошачьих лапок и двух женских ступней.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мальчик в квартире
Мне 24 года. До недавнего времени я жил на обеспечении у родителей, но буквально две недели назад устроился на работу по специальности и снял двухкомнатную квартиру. Так как живу один, ни в чем себя не ограничиваю. Что касается сна — ложусь тогда, когда в голову взбредет. Обычно на сон в сутки у меня уходит 4-5 часов, не более. Наркотики не употребляю, то же касается и алкоголя. Перейду, собственно, к самому случаю, что случился со мной два дня назад.
Было где-то 4 часа утра, я в тот момент слушал музыку и, сам не замечая того, уснул. Только вот поспать нормально не удалось, так как голова раскалывалась. В наушниках играла меланхоличная музыка, и в какой-то момент мне показалось, что я слышу детский смех. Я снял наушники. Голову покалывало, слышна была только тихая музыка из наушников.
Свет обычно я выключаю везде за ненадобностью — вот и в тот раз везде он был потушен. Я решил сходить за водой на кухню. Вышел в гостиную и остановился, как вкопанный: в квартире явственно послышался смех ребёнка, и в темноте передо мной возник силуэт мальчика лет пяти. Я сперва списал все на галлюцинации из-за недосыпа, но простояв еще пару минут, понял, что это не так: я уже полностью его различал, а он перестал смеяться и смотрел на меня таким невозмутимым взглядом, от которого у меня мурашки побежали по коже. Я спросил у него, как он сюда попал, но ничего не услышал в ответ. Я открыл входную дверь и велел ему выйти. Мальчик молча вышел. Я решил, что думать об этом странном случае сейчас не стоит — лучше пойти и прилечь.
Когда я вернулся в гостиную, мальчик снова сидел на полу!
Я охренел. Подбежал к глазку, посмотрел через него на коридор подъезда — там никого не было, хотя за эти пару секунд мальчик уйти не смог бы. Обернулся — а он стоит прямо у меня за спиной, молча пронизывая меня своим взглядом! Выглядел он, как инвалид или умственно отсталый — в общем, что-то в нем было не так. Я думал, что умру со страху. Не помня себя, я поднял его на руки, с криком добежал до балкона и бросил его оттуда вниз. Мальчик не сопротивлялся, не издал ни звука.
Я включил свет, телевизор, радио — так я чувствовал себя в большей безопасности. Я явно был в состоянии шока и не мог здраво рассуждать. Кончилось тем, что я просто рухнул на диван и начал смотреть все телепередачи подряд. Это продолжалось около двух часов. Потом я все-таки решил спуститься вниз, но ни мальчика, ни каких-либо следов крови на асфальте под моим окном так и не обнаружил.
Прошло два дня. Сейчас я снова пытаюсь убедить себя, что всё это привиделось мне из-за недосыпа. Хотя понимаю, что это вряд ли — мальчик ведь выглядел самым что ни есть реальным. Но мне так думать спокойнее...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Беспокойная ночевка
Все началось с того, что я приехал к бабушке из сауны примерно в половине одиннадцатого вечера. Я приехал к ней, потому что друзья добираются до дома по маршруту, который проходит возле дома моей бабушки, а я хожу в сауну с ними каждую пятницу. Я начал стучать в окно, так как бабуля уже спала, а дверь в дом была закрыта. После того, как бабушка проснулась и открыла дверь, она пошла спать, а я достал еду из холодильника и начал кушать. Затем я лег на диван в зале, включил телевизор, пощелкал по каналам. По одному из них шел какой-то фильм — сначала я не понял, что это за фильм, но потом уразумел, что это «Адвокат дьявола». После просмотра фильма в течение получаса не мог заснуть — думал, зачем только я такое смотрел на ночь. При этом я всегда побаивался этого дома — он очень стар и просторен. Я поставил телевизор на таймер и заснул.
Среди ночи я внезапно проснулся с ощущением, словно в ожидании чего-то. Пролежал так несколько минут, и тут началось: я услышал резкий удар во входную дверь. У бабушки в доме шесть комнат, и эта входная дверь находится от зала, где я лежал, на расстоянии двух комнат. Звук был такой, будто кто-то очень сильно колотил по двери — не стучался, а именно колотил всем, чем можно. Дверь, по которой били, была тонкой, да к тому же деревянной. Закрывалась она только на шпингалет. Чтобы открыть её, всего лишь надо было дернуть к себе, но я боялся, что такими темпами дверь скорее просто пробьют насквозь. Затем удары стихли.
Вы не представляете, как я себя чувствовал. Мне стало очень страшно. Почему-то в голову полезли мысли вроде: «Всё, тебе конец, это именно к тебе пришли». Комичность ситуации была в том, что одновременно со страхом я чувствовал какую-то непонятную гордость, что это пришли за мной. Когда удары стихли, я вспомнил про нож на столе, который я оставил после резки хлеба, но потом подумал, что лучше неподвижно лежать, притворяясь спящим. Затем я услышал скрип. Дело в том, что две двери, которые идут за входной дверью на веранде, ужасно скрипят при открытии и закрытии. Вот этот скрип я и услышал — а это значило, что меня и того, кто зашел, разделяла одна дверь, и то не закрытая. В этот момент у меня волосы дыбом встали, по-другому не сказать.
Дальше ничего не произошло. Я неподвижно лежал на диване примерно полчаса. Время от времени я открывал глаза, чтобы посмотреть, не стоит кто-то ли у моей кровати. Когда я в очередной раз открыл глаза, то увидел свет. Сначала я подумал, что мимо проезжает машина (дом находится на перекрестке, но машин там мало) и комнату освещает свет от фар, но свет был слишком естественным — оказалось, что это лучи солнца. Вы не представляете, какое я облегчение испытал. В итоге я так и не понял, что это было — сон во сне, галлюцинации из-за того, что я перегрелся в сауне, или явь. Но если это был сон, тогда из-за чего я проспал до двух часов дня?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Путь домой
Автор: Александр Рублевский
Я быстрым шагом шел по улице в сторону своего дома. Болела нога, поэтому приходилось иногда сбавлять шаг. Снег еще не до конца растаял и повсюду лежал грязными комьями, но полуденное солнце светило очень ярко и иногда даже припекало. В голове путались мысли о недавнем моем отпуске. Я потерял счет времени, и не помню точно, что и когда происходило. Помню, что что-то пошло не так, что в какой-то момент что-то изменилось. Но главное — я жив и иду сейчас домой, чтоб сказать родным, что со мной все в порядке.
Пройдя мимо библиотеки, я, дождавшись зеленого, перешел дорогу и повернул налево.
Примерно недели две назад я, взяв отпуск на работе, полетел отдыхать в Египет. Там все было здорово: отличная погода, красивейшее море, комфортная гостиница. Никуда за пределы территории гостиницы я не выходил, т. к. хотелось в этот раз просто отдохнуть от всего, греться на солнце и ни о чем не думать. Но в таких путешествиях для меня всегда присутствует одна проблема: я очень не люблю летать на самолетах.
Решив немного срезать дорогу, я завернул во дворы, но потом пожалел об этом: там повсюду были лужи и грязь вперемешку со снегом. Солнце еще не успело высушить дворовую территорию, находившуюся постоянно в тени из за густой застройки.
Как обычно, в аэропорту, уже после регистрации, за полчаса до посадки, у меня начался легкий озноб от мыслей о предстоящем трехчасовом полете. Единственное, что успокаивало, это то, что туда я лечу на большом «Боинге-747», в котором почти не трясет. В самолетах меня никогда не укачивало, но при тряске я всегда боялся, что или сейчас что-нибудь сломается, или уже сломалось. Повода бояться у меня, собственно, не было, я никогда не попадал в аварийные ситуации, даже мелкие, но страх почему-то присутствовал. Возможно, что меня беспокоил сам факт, что я нахожусь в закрытом пространстве, где-то высоко в небе, и моя жизнь зависит от надежности работы железной машины и также от экипажа.
Влетев почти целым ботинком в грязь, я какое-то время искал что-нибудь, чем можно вытереть его. В итоге нашел клочок белого, еще не растаявшего снега, но он оказался очень жестким и в итоге, кроме того, что грязь только размазал, похоже, еще и поцарапал ботинок.
Объявили посадку. Люди стали собираться у входа в коридор, который выводит непосредственно к самолету. Чувствую, как сильнее забилось сердце. Я сам, добровольно, подвергаю себя такому, как мне кажется, риску. Пытаюсь успокоить себя мыслями о том, что многие люди, например, бизнесмены, летают почти каждый день, иной раз даже по несколько раз в день, и ничего, живут и радуются жизни. Стюардесса оторвала корешок от билета, оставив его мне, и я зашел в коридор, который в народе еще называется «рукав». Он напрямую соединяет аэропорт с самолетом. Озноб усилился из-за того, что этот переход по коридору для меня всегда был особенным. Я всегда разглядывал каждый уголок коридора, вслушивался в шум работающих вентиляторов и гидравлики, который дополнял общую картину. Вот и дверь в самолет. Обшивка вокруг двери на вид довольно потрепанная и холодная на ощупь. Дверь очень толстая, с множеством задвижек. Еще одна стюардесса просит показать корешок билета и указывает, в какую сторону мне идти, чтобы найти свое место.
Войдя в арку длинного дома, я вышел опять к дороге, которую срезал дворами. Повернув за угол, я оказался на той улице, которая должна была привести меня прямо к дому. Повсюду пахло весной, хотелось дышать полной грудью. Люди вокруг суетливо пробегали по своим делам, казалось, не замечая меня.
В салоне я сразу услышал знакомый звук, который примерно одинаковый во всех самолетах. Двигатели работают на холостом ходу и производят легкий, свистящий звук, который ближе к носу и хвосту самолета почти не слышен. Мне почему-то, как всегда, досталось место в середине самолета, в самой шумной его части; в иллюминаторы были видны двигатели с частью крыльев. На двух местах, у окна и рядом, уже сидела какая-то пожилая пара. Я уселся на свое место, подогнал лямки ремней под себя, пристегнулся и откинулся на спинку кресла. Через какое-то время я почувствовал легкий толчок: самолет покатился назад. Звук турбин не меняется на начальной стадии маневрирования, так как самолет толкает специальный тягач, для того, чтобы четко провезти громадину между другими самолетами и близлежащими к аэропорту строениями. Так мы ехали минут пять.
Я решил перейти на другую сторону дороги, так как идти там мне было привычней и нравилось больше. Опять дождавшись зеленого света, я вместе с толпой перешел на другую сторону и оказался у входа на знакомый мне рынок. В детстве я очень любил гулять тут, особенно рассматривать различные старые вещи, которые продают на окраине рынка. Всякие безделушки, пластинки, фотоаппараты и прочее.
Вот уже звук турбин начал периодически усиливаться, самолет уже маневрировал сам. В окно я разглядел, как ходят закрылки вверх-вниз — это пилоты проверяют их перед взлетом. В такие моменты всегда невольно вспоминаю, что все всегда говорят: самые опасные моменты в полетах — это взлет и посадка. Вообще, всегда хотелось крепко заснуть еще в аэропорту и проснуться уже в пункте назначения. Вот если бы я слышал переговоры пилотов между собой, видел обстановку в кабине, мне было бы намного спокойнее, так как неизвестно, что там происходит: или все идет в штатном режиме, или все судорожно ищут варианты спасения. Во время маневров бортпроводники синхронно показывали, где располагаются выходы и как пользоваться спасательными жилетами. Затем голос из динамиков пожелал приятного полета. В уши ударил усилившийся в десятки раз гул турбин, к креслу прижало. Самолет взлетел. Набирая высоту, он постоянно маневрировал. Если не смотреть в иллюминатор, это почти не чувствуется, но иногда в крайних положениях наклона самолета кажется, что он начинает переворачиваться. Не имея возможности и желания смотреть в иллюминатор, я наблюдал за маневрами по отблескам солнца на противоположной от солнечной стороне салона.
Минуя рынок, за ним хозяйственный магазин, я шел по тротуару вдоль автомобильной дороги. В конце улицы уже показался мой дом — 17-этажная высотка, состоящая из нескольких слепленных между собой корпусов. Хотелось идти быстрее, чтоб скорее попасть домой, но болела нога, и приходилось иногда даже совсем останавливаться отдохнуть.
Я невольно всегда следил за индикатором «пристегните ремни». Когда он не горит, можно расслабиться. Это, во всяком случае для меня, означало, что обстановка штатная, все идет по плану. Иногда, когда самолет попадал в зону турбулентности и его начинало трясти, эти индикаторы загорались, и уже обстановку оценить было трудно. Чем мне нравился большой «Боинг-747» — тем, что они из-за своих габаритов почти не чувствуют никакой турбулентности, и в них почти не трясет. Но я не отстегивал ремни даже тогда, когда это разрешалось. Не знаю, почему. Хоть немного, но чувствовал себя спокойнее. Через час полета начали разносить еду. Неизвестно, какой бы она мне показалась на вкус на земле, но здесь она никак не лезла в горло. Жалко было выкидывать почти все, но есть я практически не мог. Прошло уже почти три часа полета. Объявили, что самолет идет на посадку, загорелся индикатор. Я опять вспомнил про самые опасные моменты. Но посадка для меня психологически не такая страшная, возможно, потому что самолет возвращает меня на землю: снижает высоту, сбавляет скорость, и это меня успокаивает. После нескольких маневров самолет выровнялся и плавно приземлился. В то время, когда колеса коснулись посадочной полосы, все зааплодировали.
До дома оставалось идти минут пять. Я поравнялся с круглосуточным магазином, куда часто раньше заходил и после института, и после работы. В голову пришла мысль купить домой тортик или коробку конфет, ведь я давно уже там не был. Когда дернул ручку входной двери, дверь оказалась закрыта. Мне это показалось странным, ведь магазин круглосуточный. Но бывало, что он закрывается на учет или что-то подобное. Я пошел дальше.
Когда самолет спокойно ехал уже по полосе, я наконец-то успокоился. Я думал о том, что различные проблемы на работе, в личной жизни, разногласия с друзьями и прочие бытовые проблемы казались несравненно мелкими по сравнению с тем, что могло бы случится, если бы что-то пошло не так. Выходили все не через «рукав» а спускались прямо на взлетно-посадочную полосу, откуда до здания аэропорта везли на автобусах. Впереди меня ждали две недели спокойного отдыха. Эти мысли разливались по мне теплым потоком, заполняли меня до самых кончиков пальцев. О предстоящем перелете обратно я совсем не думал. Даже о том, что это уже будет не большой комфортный «Боинг», а наш «Ил-86», который трясется всегда, как «кукурузник».
Я не помню в деталях само время отдыха. Помню, что все было хорошо, я ни о чем не думал и старался не думать, даже если что-то появлялось. Как бы ни было хорошо, но после длительного отдыха всегда хочется домой. И от мыслей, что я скоро окажусь опять в своем уютном доме, страх перед предстоящим полетом обратно почти отсутствовал.
Регистрация, трап, дверь, стюардесса, маневры, инструкции, рев турбин.
Я поймал себя на мысли, что не могу вспомнить, что было дальше. Неужели я заснул? Пытаясь установить цепочку событий, я стал судорожно вспоминать, что происходило потом. Резко усилилась боль в ноге, и вдобавок сильно заболела голова. Ее начал заполнять какой-то гул, который, как казалось, перемешивался с криками. Я остановился, не в силах идти дальше. Мысли стали бешено прыгать. От магазина я отошел метров на двести и поравнялся с недавно построенным детским торговым центром. Там всегда был народ, и на стоянке стояло много машин. Из открытых окон одной из них громко играла музыка. Она сбивала меня. Мне захотелось подойти и накричать на хозяина за то, что так громко ее включил. Я направился в сторону машины, но музыка плавно перетекла в заставку к выпуску новостей. Сразу же строгий женский голос начал говорить:
— Срочное сообщение: только что поступила информация, что сегодня в 10 утра по московскому времени, на 11-й минуте после взлета из аэропорта города Хургады в Египте потерпел катастрофу самолет ИЛ-86…
Параллельно ее словам в памяти начали мелькать отрывки разных событий и ощущений. Сначала резкий рывок самолета вбок, от которого моя левая нога застряла где-то между передним сидением и какой-то арматурой на полу. Я почувствовал сильную боль в голени. Потом через секунду сильнейший рывок самолета вперед и вниз, от которого переднее сидение сорвалось с креплений. Боли я уже не чувствовал. Еще через секунду наступила резкая тишина. Казалось, что это абсолютная тишина, но она не сдавливала, а наоборот, была приятной.
Я все понял. С самолетом что-то случилось, меня отвезли в больницу, там откачали, но с памятью что-то случилось, так как я не помню событий в больнице. В подробности я не вдавался, это были мелочи. Я был счастлив, что жив. Все более или менее встало на свои места. Мне срочно нужно было рассказать родным, что со мной все в порядке.
— Причины катастрофы выясняются, по предварительным данным, все пассажиры и члены экипажа погибли.
— А как же я? Я здесь! — вырвалось у меня.
Но никто даже не посмотрел в мою сторону.
Эти новости… я много раз слышал, что часто они недостоверны, говорят лишь бы чего. Вот что-то случилось с самолетом, значит, сразу все погибли… А я-то здесь, и я живой, вот только нога сильно болит.
И что за люди вообще пошли: слушают всякую ерунду, а очевидного не замечают. И чего я тут с ними время трачу, мне нужно домой торопиться.
Я вышел со стоянки на тротуар, по которому шел раньше, и мой взгляд задержался на автомобильной дороге, параллельно которой шел этот тротуар. Ярко светило солнце. Машины ездили в разные стороны и суетливо кружили на круговом перекрестке слева. Все мне вдруг показалось бессмысленным: эти машины, ограды вдоль дорог, столбы, провода, дома разной формы, магазины. При ярком солнечном свете все это выглядело холодным и безжизненным. Лишь редкие одинокие деревья дышали среди массивных конструкций.
Мне захотелось как можно скорее увидеть родителей, ведь они, наверно, тоже слышали эти новости и переживают за меня. А вдруг они подумают, что я тоже погиб вместе с остальными? Я и так слишком долго уже иду, с этой ногой… нужно торопиться…
Я взглянул на свои часы. На них было 8:11.
Скорее всего, я их ударил при аварии, и они остановились.
На середине кругового перекрестка стоял рекламный щит, на котором тоже были часы, но электронные. Они периодически показывали то время, то температуру на улице.
Плюс семь. Надо же, а кажется, что намного теплее. Яркое солнце сильно пригревает.
В то время, когда температура сменилась на время, все мое тело резко онемело: часы показывали половину двенадцатого дня. Голова сразу же забилась перебивающими друг друга мыслями.… ничего не складывалось…
Земля плавно начала уходить из под ног. Я этого не хотел, я хотел остаться на земле всеми силами. Но ничего не мог сделать. Реальность исчезала, как сон. Все мысли постепенно рассеялись. Уже в дымке я видел свой дом с большой высоты, горизонт. Впереди была неизвестность, но она не пугала.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночной поезд
Эту историю мне рассказал мой тесть. Он обычный русский мужик, любитель немного выпить, но никогда не напивается до состояния сильного опьянения. Вы наверняка не раз видели таких «поддатых» мужичков, которые часто навеселе. И вот он однажды задержался у друзей по какому-то поводу. Дело было к ночи, но метро ещё работало. Тесть находился недалеко от станции «Белорусская» и решил спуститься в метро, чтобы быстрее домой попасть (хотя там всего-то до проспекта и ехать было). Спустившись, удивился тому, что станция была вообще пустая. Обычно кто-то на станции есть всегда, хотя бы пьянь какая-нибудь, а тут было пусто вообще. Стоял в одиночестве, вскоре прибыл поезд. Тесть только захотел в войти, как почувствовал — что-то не то. Говорит, будто холодом изнутри веяло. Пригляделся — а пассажиры, оказалось, все на него смотрят. Лица застывшие, будто в гримасах, глаза стеклянные. Тесть совсем перепугался, когда увидел своего умершего друга внутри, а тот приветственно кивнул ему — мол, заходи. Он пригляделся ещё и заметил в толпе жену-покойницу, та ему рукой замахала. Тесть говорит, что со станции бежал с визгом. Я ему верю, потому что сам видел, как у него волосы на теле дыбом встали, когда он рассказывал мне это.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночь на заброшенной станции
Я живу в Москве. Сейчас мне уже за тридцать, но эту историю я запомнил на всю жизнь.
По молодости, в 16 лет, мы с друзьями — Саша, Гриня и я — остались ночью в метро. Кольцевая линия. Было это в конце лихих 90-х, милиция и прочие службы тогда не очень хорошо следили за всем. Взяли с собой фонарики, по несколько бутербродов, воды, картишки игральные, газеты для разжигания огня, спички и перочинные ножи. Вечером вошли в тоннель, когда народу было мало, и нас никто не заметил. Прыгнули на пути и понеслись в тоннель, ожидая, что за нами начнется погоня, но погони не было. Если бы появился поезд, то можно было прижаться к стене, благо мы были еще маленькие и худые, места бы хватило. Прошли метров, может, сто и ушли в боковой тоннель — его видно из поезда при подъезде к станции.
Когда ушли уже довольно далеко, стало страшновато. Полная темнота, только лучи фонариков на стенах, далекий грохот поездов, гул в трубах, которые идут вдоль стен... Я уже жалел, что согласился прийти сюда. И друзья мои притихли. Так и шли.
Шли довольно долго, ни станции какой, ни выхода не нашли. Но самое неприятное для меня было, когда я обратил внимание на одну вещь — рельсы были ржавые, а значит, поезда по ним давно не ездили. Сказал об этом друзьям — они и сами, оказалось, заметили.
Остановились мы, решили привал сделать, сели. Время было уже к полуночи. Темнота, из звуков только наше сопение. Фонарик освещал лишь несколько метров тоннеля, а далее шла непроглядная тьма. Потрясающее зрелище, я вам скажу.
Сидим, думаем, что дальше делать — идти вперед? Так если не найдем станции или какого-то другого укрытия, то где ночевать? На рельсах — не вариант, опасно. Решили идти дальше: если будет место, то заночуем, а если в течение часа не найдем ничего, то обратно пойдем.
Идем, светим и вдруг фонарики перестали «нащупывать» стены. Луч просто уходил в пустоту. Оказалось, это платформа, станция. Но станция не освещенная и вообще заброшенная. Никаких рисунков, витражей. Обычные бетонные колонны, высоченный потолок. Слой пыли в пару сантиметров. Второй колеи нету — на ее месте стена без рисунков и каких-либо названий. А вот наш путь, с которого мы пришли, шел через всю станцию и уходил дальше, с другой стороны тоннель был перегорожен решеткой, обвитой колючей проволокой. Лишь под под потолком, на высоте трех метров, была узкая дыра, но в нее мы бы вряд ли пролезли. Посветили за решетку — сколько хватало мощности фонарика, были видны рельсы.
Мы обрадовались, что всё-таки место нашли для ночлега. Пошли по станции, видим — у одной колонны стопка ящиков. Подошли, стряхнули пыль. Обычные ящики армейские, с надписью «СА». Мы обрадовались, но зря — ящики оказались пустые. Зато старые, трухлявые, самое то на дрова. Поломали их, отнесли к краю платформы, устроили там свой костер. Разожгли, достали картишки, еду, поели, настроение улучшилось — от страха не осталось ни следа, сидим, разговариваем. В дальнем углу устроили сортир.
В два часа ночи, решили лечь спать. Утром планировали пойти обратно, выйти к тоннелю на Кольцевой, подождать, пока проедет поезд, быстро добежать до станции (там метров сто максимум) и выбраться на станцию, а там уже уйти от милиции — дело техники.
Легли. Вокруг была кромешная темнота и чуть светящиеся угольки в ней. Парни рядом вертелись с боку на бок, пытаясь уснуть. Я же лежал, глядя на угли и размышляя о том, как бы скорее вернуться домой. Так и заснул.
Пронзительный крик вывел меня из сна. Я даже не сразу понял, где я нахожусь и что происходит. Крик продолжался, переходя в вопль и мат. Это был Гриня. Свет фонарика ударил мне в лицо — это Санек включил свой.
Гриня сидел рядом с Саней, держась за ногу:
— Ты что, с ума сошёл?! Больно же!
Он убрал руку, и мы увидели дыру в его штанах и рану под ней. Саня залепетал:
— Это не я, ты чего, я спал! Макс, твои шутки?
Я сквозь стук зубов процедил, что сам спал и ничего не понимаю. Нащупал свой фонарь, но руки тряслись так, что включить его было большой проблемой.
— Вы меня за дурака дер...
И тут Гринин голос внезапно прервал истеричный смех откуда-то сверху. Мы повскакивали с мест.
— Что это?!
— Бежим!!!
Я, наконец, включил свой фонарь и ошалел. Вокруг нас был какой-то туман. Загадочный смех тем временем стал уже просто безумным. Санек убежал в тоннель, Гриня со слезами на глазах смотрел на меня. Я сам пытался подняться, но ноги подкашивались. Гриня схватил меня за руку, я вскочил на ноги и потянул его за собой. К смеху примешивались какие-то рыки; недавно, когда я играл в «Left 4 Dead» и услышал там рев охотника, то похолодел — этот рев был так похож на рыки на заброшенной станции...
Я тащил Гришку за собой, мы неслись по тоннелю. Гриня был без фонарика — похоже, оставил его там. Бежал он довольно бодренько, несмотря на рану в ноге. Вслед нам неслись смех и рыки, которые стали теперь многоголосыми, но они, слава богу, отдалялись.
Не знаю, сколько времени мы бежали, но вскоре мы нагнали Санька — он сидел и плакал у стены. Я пнул его, чтобы он вышел из ступора. Потом мы все пошли в сторону Кольцевой ветки.
Выбраться незаметно не получилось. Грине нужна была помощь, и, как только проехал поезд, я выбежал в тоннель Кольцевой и побежал на станцию за помощью. Прибыла милиция, помощь Грине оказал станционный врач или кто-то вроде того.
Нам, конечно, попало, но не особо сильно — какой-то старичок, который, похоже, был главным там, сказал — то, что живыми выбрались, уже хорошо...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Статуэтка
Мой отец привез из Африки, куда он ездил на командировку, отвратительную статуэтку. Уж не знаю, откуда он достал эту гадость — должно быть, продали прямо на улице как «сувенирчик». Статуэтка была покрыта бурыми пятнами и отвратительно пахла. Фигурка была сделана из странного дерева, которое легко было разбить, и представляла собой худого, странного человека; как я поняла, это был старик с впавшими глазами, тонкими конечностями и выступающими ребрами. Он стоял на пьедестале, на котором были выцарапаны какие-то письмена. Немного поиска в Интернете, я узнала, что на языке страны, которую посещал отец, это значит «третий». Будто назло, мой отец поставил ее в моей комнате. Мой разум, и без того переполненный подсознательными страхами и ужасающими образами из-за множества просмотренных фильмов ужасов, перенёс плохо присутствие жутковатого «третьего» в моей комнате. Сон, и без того беспокойный, покинул меня почти совсем. По ночам меня стало рвать, из носа часто шла кровь. Стали отслаиваться ногти, сама я сильно похудела.
До поры до времени я связывала свои недуги со статуэткой лишь в шутку, но когда меня в очередной раз вырвало, мой взгляд упал на неё, и эта мысль показалась мне не такой уж невероятной. Пришла идея найти какую-нибудь информацию про «третьего» в Интернете.
Нужные сведения я нашла довольно быстро. Оказывается, была расхожая легенда в той стране, которая гласила, что у одного вождя, чье имя я не в силах переложить на русский язык, было три сына. Но он не дал им имен при рождении, поэтому их называли Первый, Второй и Третий. Первый умер в детстве, Второй был здоровым и богатым, а Третий мучился разными болезнями. Легенда породила традицию, связанную с фигурками, изображающими этих сыновей: тому, кому желают смерти, дарят фигурку Первого (конечно, тайно от самого человека), а кому богатства и здоровья — фигурку Второго. А если вы желаете болезни своему недругу, то ему нужно каким-то образом подарить Третьего. Для того, чтобы снять проклятье, надо лишь избавиться от фигурки...
Я возликовала, не дочитывая статью (тем более что она была на английском, и я читала его медленно, пользуясь словарём). Схватив статуэтку, я с силой кинула её на пол. По поверхности Третьего побежали трещины, из которых начала течь дурно пахнущая жижа, напоминающая кровь. Преодолев отвращение, я подняла фигурку и переломила ее пополам. Из нее вывалился большой кусок тухлого мяса. Я всё убрала и выкинула в мусорку, успокоилась и стала читать статью дальше. К моему ужасу, я обнаружила, что дальше чёрным по белому говорилось: «Согласно поверьям, статуэтку нужно именно выкинуть, а не разбить. Если получатель разобьет её, то проклятье будет преследовать его всю жизнь».
Я сидела перед компьютером в прострации, не зная, что и думать. И тут раздался звонок в дверь — должно быть, вернулся кто-то из домашних. Как во сне, я встала и машинально пошла открывать дверь.
За дверью никого не было, но за порогом лежал кусок тухлого мяса.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай на 3-й Транспортной
Произошло это событие в июле 2005 года. Был я на каникулах в родном городе Улан-Удэ, и мне предложили посторожить базу. Если смотреть по «2ГИС», то я сторожил хозяйственный корпус по улице 3-й Транспортной, дом 5.
Если честно, то сторожил не только я один, но еще две собаки — Сильва и Рэй. Если Сильва отличалась спокойным нравом, то к Рэю советовали не подходить, ибо любил облаять и куснуть. Я подумал, что, в принципе, это даже хорошо при проникновении злоумышленников через забор. Но, как оказалось, я сильно ошибался. В эту ночь мне, скажем, повезло — на базе в «КамАЗе» заночевали два дальнобойщика, в гостиной не хотели ночевать — надо платить, потому спали прямо в машине, благо там есть где.
В общем, как полагается нормальному сторожу, спать я уже лег часов в 12 ночи, надеясь поспать до половины седьмого. И, может, мне это удалось бы, если бы не мой чуткий слух. Проснулся в 4:50 из-за того, что обе собаки скулили, и еще я на ночь не включил прожектор для освещения территории — конечно, нарушение техники безопасности. Но прожектор светил прямо в мое окошко — как бы я тогда спал? И вообще, он производил ослепляющий эффект, если смотреть в левую сторону, а там как раз ворота.
Картина была такая: смотрю в окно, выходящее на 3-ю Транспортную, дом 3 «а», то есть там, где Рэй. Вижу, что он забился в конуру и жалостливо скулит, подвывая — вот вам и смелость. Кусать водителей и сторожих мы горазды, а тут в будку забились, чуть ли не окоп роем... Посмотрел налево — там конура Сильвы, — картина аналогичная: забилась там и не вылезает. Выхожу на улицу и тут кто-то на ворота как надавит — они аж выгнулись. А я человек ленивый, на замок их никогда не закрывал, они у меня на болту толщиной в 12 миллиметров примерно. Ёлы-палы, думаю, что происходит?! Потом еще раз кто-то весом своим навалился, металл заскрипел. А «КамАЗ» в 40 метрах от ворот стоит, хоть бы кто шевельнулся. Мысль проскользнула — пойти к прожектору, выключатель-то на столбе. Пошел, а ворота от моего КП были всего в пяти метрах (смотрите на карту, если интересно). Четыре шага сделал, смотрю под ворота, а там лапы здоровенные, серые. Не скажу, что когтистые, а серые, потому что в такое время суток зрение только по интенсивности освещения работает. В общем, впечатлили меня лапки, и не пошел я к выключателю, к себе запрыгнул, а у меня две двери, но ни одна толком не закрывается. Мороз по коже, а по голове так вообще сущий электрофорез. Смотрю в окно на ворота — еще раз на них надавило оно, но не так сильно, и на этом все успокоилось. Минут тридцать прошло, совсем светло стало. Сильва и Рэй из будок повылезали, хвостами виляют, лают. Ну, тут и я осмелел, тапки надел, пошел болт смотреть — хорошо погнуло, но плавно так. Мягко на ворота давило это диво, но СИЛЬНО! Сами ворота тоже вспучены, как чашечка бюстгальтера...
В общем, металла на нашей базе много, и тем более болтов. Порылся в ломе, под шельтером нашел большой такой болтище, чтобы впритык входил. И после этого случая на него только и закрывал. Конечно мороки много, но действительно страшно было. То, что ворота вспучило так, сказал, мол, ветер сильный был, вот их и выгнуло...
Рэй после этого случая, кстати говоря, кусаться перестал. У меня даже мысль появилась, что это чудище по его душу приходило.
А вообще, если анализировать место, то от леса оно очень далеко, рядом железная дорога и огромная промзона, включающая в себя ТЭЦ №1, очистные сооружения, локомотиво-вагоноремонтный завод, плюс кладбище есть на востоке в двух километрах.
Место я расписал подробно. Если кто-то что нибудь знает о проявлении таких вот чудес в этих краях, пишите в обсуждении.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Подвальный переход
Работала я медсестрой в хирургии. Точнее сказать, была девочкой на побегушках у главной медсестры. И вот направили меня однажды забрать результат рентгена, а это в другом корпусе. В окно гляжу — ливень страшный, думаю, придётся по подвальному коридору снова идти. Заболеть и идти на больничный не могла себе позволить, на руках сын без отца рос.
Коридоры этой больницы, скажу я вам, просто лабиринты. Метра два в ширину, обложены тусклой плиткой советского производства. И, где-нигде, двери по бокам во всякие технические сооружения.
Спустилась на лифте, иду по табличкам, как богатырь русский — направо путь в морг, прямо — в онкологию, налево — в корпус №2, где рентген (туда мне и надо было). Иду быстро, не оглядываюсь. Женщина я впечатлительная, чуть что, так сразу в панику.
Заворачиваю налево, а там ещё разветвление, уже в корпус №1. Ну, думаю, понастроили ходов, как у гномов! Была я там всего два раза, и то с медсестрой и уборщицей, путь мне показывали. А сейчас одна шла.
Иду и вижу — часть ламп в коридоре не горит и отрезок пути мрачный, а дальше вдалеке тусклый свет. Коридор длинный, я удивилась, что так далеко в корпус №2 идти надо, но шла. Дошла до тёмной части — там трубы какие-то в пол шли, а дальше темень. И тут из-за труб этих резко вышел мужчина. Я дёрнулась, испугалась. Он сказал мне: «Не бойся, поворачивай обратно, туда дороги не будет». Я удивлённо спросила: «Почему?». Он ответил: «Да ты, мать, прямо в морг свернула!». Мои глаза уже к полутьме привыкли, и я разглядела у него белую чистую рубаху и усища огромные, чёрные. А глазки как угольки — хитрые.
Повернула я обратно, робко пошла на свет, повернула, читаю табличку, мол, корпус №2 — прямо. Иду, где лампы мигают, где ярче горят. Слышу грохот лифтовой двери — приехал кто-то. И тут вывозят санитары с практикантами каталку с телом накрытым, показывают студентам, куда в морг идти. Я к ним прибилась, думаю, лучше уж под дождём пойду, чем тут плутать буду. Выйду из здания морга и пробегу, там под навесами спрятаться можно по пути.
Иду с ними, пришли, стали подниматься. Я в морг заскочила, с Люськой поздоровалась — та при морге работала, покойничков одевала на «выписку». Та выходит измученная, говорит, сегодня аншлаг у них, уже семерых одела, родственникам передала и седьмой такой мужчинка симпатичный оказался! Говорю ей — дура ты, Люська, уже дошла от одиночества, что на покойников заглядываешься! А она отворачивает простыню и показывает мне чернявого, с большими усищами, в белоснежной рубахе, да заявляет так гордо: «Холостяком был! Красавец!».
Я попятилась назад. Орала, наверное, очень громко, но Люське не сказала, из-за чего.
Так мне тот холостяк в память и врезался, что я никогда больше одна по тем больничным подвальным переходам не хожу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На горном перевале
Историю эту мне рассказали родители, произошла она с моим отцом. Мне тогда было 13 лет, и я даже слышала, как они ее обсуждали в закрытой комнате, но не придала этому значения в то время. Подробности я узнала гораздо позже.
Случилось это на горном перевале по дороге от Уфы до Сима. Стояла осень. Мой отец и его друг ехали ночью, каждый на машине друг за другом. Если не ошибаюсь, то отец ехал вторым. Смотрит — с горы из леса выбегает стая белых собак. Расстояние было большое, но видно их было отчетливо. Перебегают они всей сворой дорогу и прыгают в обрыв!
Отец опешил. Они с другом остановили машины, оказалось, что оба это видели. Смотрят, а никаких следов нет, и внизу собак никаких не видать....
Дальше произошло еще кое-что непонятное. Теперь уже отец ехал первым. Смотрит — далеко впереди идет девушка в светлом длинном пальто, со светлыми волосами. Идет она в ту же сторону, что и машины едут, то есть видно ее было со спины. Едет отец, едет, а девушка приближается медленно, как будто он тоже пешком идет, а не на машине догоняет. Наконец, почти поравнялся с ней как раз у поворота, и тут она стала оборачиваться. Отец увидел лицо этой девушки, и оно, по его словам, было, как у статуи — глаза без зрачков, лицо неподвижное и белое. Отец рассказывал, что у него волосы дыбом в прямом смысле слова встали. Затормозил он, выбегает — а там никого нет. Друг в том участке дороги чуть поотстал, поэтому ничего не видел.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Посмотреть на себя...
Когда моей матери было 17 лет, она пела в вокально-инструментальном ансамбле. Об одном из её выступлений написали в местной газете, фотография при статье тоже была. В тот день она подрабатывала в ресторане и газету не видела. Тут прибежали её подружки, рассказали ей о статье и матери очень захотелось на себя в этой газете посмотреть. Она отпросилась с работы на полчаса, чтобы к тёте за газетой сбегать.
Тёти, к её разочарованию, дома не оказалось. Шла она обратно мимо подъездов вся в расстроенных чувствах, и тут взгляд её привлекли тёмные окна на втором этаже одного из подъездов (дело было вечером). Она подумала, что раз свет не горит, людей дома, наверное, нет — например, уехали в отпуск. И решила у них из почтового ящика газету вытащить, посмотреть на свою фотографию в газете и обратно положить.
Побежала в подъезд, бегом поднялась по ступенькам. Не добежав один лестничный блок до второй площадки, остановилась, как вкопанная: оттуда на неё сверху вниз смотрела... она сама. Полная копия. Всё было одинаковое, вплоть до одежды, только взгляд у копии был преисполнен злобы.
Мама, пребывая в шоке, развернулась и сделала шаг. Слышит — сзади копия тоже шаг сделала (половицы были деревянные, скрипучие). Она сделала дальше вниз по ступенькам два шага, сзади тоже раздались два шага. Тут она уже припустила что есть мочи, и её тут же стал преследовать топот ног за спиной...
Только отбежав метров на двести от дома, она оглянулась. Никто за ней больше не гнался, только фонарь возле того подъезда мотался из стороны в сторону.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
С пьяной свадьбы едут гости...
Автор: Juja
С пьяной свадьбы едут гости —
Тройки резвые летят!
Пьют вино, поют и пляшут,
Громко, весело кричат.
Засиял на небе месяц
В окруженьи жёлтых звёзд,
Свадьбе осветил дорогу:
Впереди у них погост.
Испугавшись, стали кони.
Звуки смолкли. В тишине
Что белеет на погосте,
Кто там движется во мгле?
Но навстречу им выходит
Не колдун и не мертвец,
А девица молодая,
Что отдали под венец.
Слёзы катятся ручьями
По бескровному лицу.
Помертвевшими губами
Говорит она отцу:
«Пьёте вы и веселитесь,
Горю рады моему,
За смертельную обиду
Вас навеки прокляну!
Вы родную дочь предали,
За нелюбого отдав.
Старику меня продали,
Ночью сонную украв.
Погубили вы невесту,
Только вас во всём виню,
Так будем праздновать мы вместе
Свадьбу вечную мою!».
Закричали девки, бабы,
Испугались молодцы:
К ним ползут через ухабы
Упыри и мертвецы.
Но никто им не поможет...
Знать, должно случиться так.
Чьи-то кости жадно гложет
Красноглазый вурдалак.
Вьюга в поле закружила,
Издавая страшный вой,
Свадьбу навсегда укрыла
Белоснежной пеленой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Хозяин леса
Отрывок из книги Майи Быковой «Легенда для взрослых»:
-----
Из Калуги написала А. М. Митина:
«Мне даже не верится, что через много лет я смогу открыто рассказать о том, что видела в далекие тридцатые годы. Время то было суровое, с наказаниями и обвинениями. Чуть что — сразу: «Ты оппортунист!» (как это напоминает статью одного досужего ученого).
В самом начале тридцатых годов мой дед одним из первых вступил в колхоз и работал на пасеке. В то время на Рязанщине еще были большие массивы лесов, перерезанные болотами и оврагами. Как-то раз пришел он с пасеки такой расстроенный, что смотреть даже на него было жутко. Бабушка по доброте душевной стала его расспрашивать, а он, закрыв лицо руками, отвечал. Она только всплескивала руками и вскрикивала: «Ой!». Мне хотелось услышать, о чем они там... Дедушка то и дело произносил слово «он», да так странно, будто змею увидел. Утром бабушка собрала ему еды в дорогу и проводила до околицы. Ее беспокойство не уменьшалось. Я упрашивала ее рассказать мне, что произошло. А она отнекивалась.
В конце недели все повторилось. Тогда бабушка пообещала навестить пасеку. Я с трудом уговорила ее, чтобы она взяла и меня. Солнце садилось за лес, когда перед нами возникла знакомая картина: ульи, избушка, костер. Когда сварилась похлебка, дедушка положил в угли картошку. Мы вошли в избушку. Было темно. Огня не зажигали. Дед твердил одно и то же: «Сейчас придет, вот увидишь!». Они с бабушкой прильнули к маленькому окошку, а меня заставили играть с Полканом на полу. В какой-то момент тот вдруг вскочил на ноги, шерсть на его загривке поднялась, он тихо, с жалобным надрывом завыл. Стало жутко. Дед зашептал: «Смотри под орешник внимательнее. Вон-вон, справа!».
Я не утерпела, протиснулась к окошку и стала вглядываться туда, куда он указывал. Хоть было темно, но из темноты избушки можно было рассмотреть человека высокого роста, широкого в плечах. Ступал он медленно и тяжело. Мы замерли. Потом я заплакала. Дедушка меня погладил по голове: «Смотри, он сюда не пойдет». Зубы стучали у меня от страха, но я все равно смотрела. А он направился прямо к костру, спустился на четвереньки и стал разбрасывать угли. Когда угли вспыхивали, освещалась вся фигура незнакомца. Особенно запомнились мне руки и лицо, покрытое шерстью, как и все тело. Он выхватывал из костра картошку, откидывая ее в сторону. Затем подхватил несколько, подбросил на одной руке, перекинул в другую и, прижав их к животу, зашагал в ту сторону, откуда пришел.
Когда страх исчез, дед нам рассказал, что это хозяин леса. Когда ему голодно в лесу, он приходит к пасеке и стоит в орешнике, пока дед не поужинает. А когда дед уходит, тот начинает выбирать из костра картошку. Вот и приходится, дескать, оставлять ему порцию. В один из приездов на пасеку, уснув на коленях бабушки, я внезапно проснулась от их тихой беседы. Дед говорил: «Лошадь на днях ушла. Была с колокольчиком, а все же никак не найду. Возникла мысль: а не в овраг ли она упала? Спустился туда, держась за кусты. Услышал не то стон, не то плач. Думаю, лошадь сломала ногу. Раздвигаю тихонько кусты — Пресвятая Богородица! Что я вижу! Вроде логова под корнями травы натаскано много, на ней лежит «хозяйка». Живот огромный. Видно, рожает. А сам сидит перед ней на корточках, руки на коленях. Подпирает голову руками и мычит. И только потому они не услышали меня. Надо же, все как у людей. И муки те же!».
В том же году мне лично пришлось встретиться с хозяином при совсем необычных обстоятельствах.
Мы всей семьей отправились в лес за липовыми ветками. Старшие ушли собирать лутошки, а мы с братом остались на поляне с лошадью. На заднюю ногу лошади сел овод. Та старалась сбить его ногой, хвостом, но ничего не получалось. Мне стало жаль ее. Я сорвала стебель чемерицы (не могу не сказать, что это растение — излюбленная пища — или лекарство? — реликтового животного. Естественные заросли этого ядовитого растения привлекают его — М. Б.) и едва провела им по ноге лошади, как та задней ногой отмахнулась от меня, как от назойливой мухи. Я упала у задних ног лошади. Отчетливо помню, как на весь лес закричал брат. Затем звал бабушку и маму. В это время кто-то взял меня на руки и быстро понес.
Потом кто-то поливал голову водой, отчего мне становилось прохладно. Я открыла глаза: надо мной склонилось очень страшное человеческое лицо. Как и все тело, оно было покрыто шерстью. Я закричала. Мне ответил пронзительный вопль бабушки. Хорошо помню, как она взяла меня на руки, накричала на маму за ее нерасторопность. Бабушка после рассказывала, что нашли меня не там, где был привязан Чалый, а на краю Волчьей ямы. «Он» пригоршнями носил воду и поливал. При этом все глядел по сторонам. Моя мать, как его увидела, так закричала, и он тут же скрылся в кустах.
С осени дед его не встречал. Лишь весной однажды в сумерках увидел, как тот шел не оглядываясь, только промычал что-то.
Если мне скажут, что это плод детской фантазии, я не обижусь, но буду настаивать на том, что все это было».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Морда в окне
Эта история произошла не со мной, но, тем не менее, когда мне её рассказывали, я не усомнился в её достоверности. Дело было так: летом 2009 года я отправился отдыхать к своей бабушке в украинскую деревню. И там благодаря удачному стечению обстоятельств я познакомился с отличной девушкой Мариной. Она жила в соседнем селе, и мне постоянно приходилось туда ходить. Ещё у Марины был брат размером со шкаф — поначалу он волком на меня смотрел, были даже какие-то угрозы, но в итоге я нашёл с ним общий язык. Алексей — так его звали — оказался нормальным парнем. И в один прекрасный день мы договорились пойти вдвоём порыбачить.
В назначенное утро мы с ним пришли на озеро и закинули удочки. В этот день рыба клевала неохотно, комары съедали заживо. Слава богу, Лёха захватил с собой лекарство от скуки — бутылку перцовки, которую мы тут же и приговорили. После этого на рыбу стало как-то наплевать, и мы с ним начали болтать о том о сём. Внезапно Лёха стал очень серьёзным и поведал мне историю, которая произошла с ним ещё до знакомства со мной.
У Лёхи был друг детства — Толик, они с ним иногда наведывались в заброшенные дома в поисках ценных артефактов. Однажды ночью они решили обледовать нежилой дом, который находился на другом конце деревни.
Они подошли к дому, дёрнули дверь — она была закрыта. Обошли вокруг дома и увидели вынесенное вместе с рамой окно, пролезли внутрь через него. В доме всё лежало вверх дном: какие-то раскиданные простыни, перевёрнутая кровать и сломанный стол. Вдруг они начали слышать какой-то шум с улицы. Подумали, что это собака, но всё-таки решили затаиться. Лёха говорит, что почему-то в тот момент его пробрал леденящий душу страх. А шум всё не утихал, было слышно, как сухие ветки трещат под чьими-то ногами. И вдруг Лёху осенило, что собака не может быть настолько огромной, чтобы под её весом трещали опавшие ветки, и в этот момент ему стало действительно страшно.
Тут Лёха обратил внимание, что Толик смотрит в одну точку, а его лицо перекошено от ужаса. Он посмотрел в то же место и обомлел: в окошко на них смотрела козья морда. Из дома бежать было страшно, потому что на улице было ЭТО. Они стояли и не знали, что делать. Вдруг козья морда куда-то пропала и наступила тишина, но Толик и Лёха продолжали стоять истуканами. Прошло минут пять, ничего не происходило. Они уже начали думать, что всё обошлось. Но вдруг снаружи возле двери кто-то крикнул загробным голосом: «Открывайте дверь, а то хуже будет!». После этого в дверь кто-то начал бить с нечеловеческой силой. У Толика началась истерика. Примерно после третьего удара замок не выдержал, и дверка распахнулась. Лёха не стал ждать, пока ЭТО войдёт в дом. Не помня себя, он выскочил в окно без рамы, приземлился на корточки и тут же услышал доносящийся из хаты душераздирающий крик Толика (в этот момент голос Лёхи дрогнул, и мне показалось, что на глазах у него выступили слёзы). Как добрался домой, он сам не помнил. Всю ночь пролежал, не сомкнув глаз.
Наступило утро. К Лёхе кто-то постучал в дверь — это была мама Толика. Она сказала, что её сын пришёл наутро ни жив ни мёртв, на вопрос, что случилось, мычит что-то нечленораздельное. И тут же задала вопрос: «А ты не знаешь, что случилось?». Лёха соврал, что не знает, да и вообще, он якобы всю ночь дома сидел.
С этого самого дня Толик полностью ушёл в себя и перестал с кем-либо общаться, в том числе и с матерью. Через неделю его забрали в психбольницу и держат там до сих пор.
Единственным человеком, кроме меня, кому Лёха осмелился рассказать эту историю, была его сестра Марина, и слава богу, она была из тех редких девушек, которые умеют держать язык за зубами. Я был второй и, скорее всего, последний, кому Лёха поведал эту историю, так как через две недели он разбился на мотоцикле. Почему именно мне он поведал сей рассказ — парню, с которым был знаком всего две недели, — не знаю. Наверное, накипело, хотелось с кем-то поделиться, да и скорее всего, расскажи он это своим друзьям, они бы от него и мокрого места не оставили (за то, что он бросил Толика), а о том, что случилось в заброшенном доме, тут же бы узнала вся деревня. Лёха знал, что я ни с кем не общался из его села, и поэтому вряд ли бы кому-нибудь сообщил об этом. Верить или не верить — личное дело каждого, но я верю.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Попутчица
Отправили меня на север России по делам нашей фирмы. Сел в поезд к 11 часам вечера. В купе с приглушённым светом было уютно, я был совершенно один и, похоже, во всём вагоне была только пара человек, чему я весьма обрадовался — никто не помешает выспаться как следует и отдохнуть перед важным делом.
Выпив бутылку лёгкого пива и прочитав несколько страниц книги, я стал засыпать. Сколько проспал, точно не скажу, но было ещё темно, когда меня разбудил лёгкий шорох. Я нехотя разлепил глаза. Надо мной склонилась красивая блондинка, тоненьким голоском извинилась за беспокойство и забралась на верхнюю полку надо мной. Я сквозь сон ещё подумал: «Зачем ей туда лезть, если есть снизу свободная полка», — и уснул снова.
Утром я проснулся в одиночестве — никого в купе не было, не было и чужого багажа. Странно, подумал я, зачем заказывать купе на пару часов пути ночью? День я провёл в скуке.
Лёг я снова к 11 часам вечера. Долго ворочался, дневной сон сказался. Незаметно всё-таки задремал. Проснулся от гудка проносящегося мимо поезда. Шторы в купе я не задёргивал, поэтому ярко мелькали проносящиеся огни. И тут я заметил чужие огромные чемоданы у второй полки. Взглянув вверх, обнаружил свесившуюся изящную руку и прядь светлых волос. Она? Но откуда она взялась?
Я встал, подёргал дверь купе, она была запертой. Наверное, проводница открыла двери, а девушка потом их закрыла. Но почему она не пошла в свободное купе? Их тут огромное множество! Я покурил в тамбуре, вернулся в купе. Девушка всё так же спала. Я лёг и снова уснул.
Утром, как и вчера, я никого не обнаружил. Ни чемоданов, ни попутчицы. Однако, странная девушка, пронеслось у меня в голове.
День прошел, как и вчерашний, и я уже с интересом ожидал свою попутчицу вечером. Когда я отложил книгу, было уже час ночи, но девушки не было.
Я сходил за чаем, покурил и снова лёг спать.
Помню, снилась какая-то дребедень, и та девушка, ночная попутчица в моём купе. А потом приснилось, что поезд разгоняется и будто бы сходит с рельс, страшный грохот, паника, крики. Проснулся я действительно от громкого звука — мы проезжали станцию, где на соседних путях цепляли вагоны. Я повернул голову к купе и обомлел: напротив меня на корточках сидела та самая блондинка и смотрела, как я сплю!
Я вскочил, испугался от неожиданности. Она вежливо извинилась, сказала, что я ворочался во сне и стонал, она хотела как-то помочь. Тут мне стало интересно, почему девушка ночью спит в моём купе, а днём её не видно, и я тут же озвучил ей этот вопрос. Она улыбнулась. И это единственное, что я запомнил. Дальше я просто провалился в сон. Спокойный, глубокий сон.
Проснулся я к 12 часам утра. Голова шумела, я начал вспоминать, что было ночью. Вспомнил блондинку, её лицо, мне дико захотелось узнать у проводниц, что же за девушка спит у меня в купе.
Но проводницы с невозмутимыми лицами сказали, что в вагоне всего две женщины, и обе не блондинки, а в моём купе никто билетов не брал, я один ехал до пункта назначения, двери ко мне они никому не открывали и никого не подсаживали. Если бы кто-нибудь зашёл или вышел из вагона, они бы это заметили, тем более с увесистыми чемоданами.
Так я и ехал в загадках до самого вечера, но больше никакой девушки я не видел. Когда я подъезжал на место назначения, мне показалось, что на перроне мельком я увидел ту самую девушку, но, испугавшись за свой разум, я отбросил свои подозрения.
Сделав все нужные дела успешно, я возвращался домой тем же поездом. Людей было больше, и на этот раз у меня в купе был попутчик — пожилой северянин. Разговорившись, я рассказал ему о странной поездке, на что он ответил: «А ведь не ты один видел девушку. Я часто езжу этим поездом и мне встречались попутчики, рассказывающие о красивой блондинке, которой днём в купе не оказывалось. Проводницы ни разу её не видели, а вот пассажиры — в основном молодые мужчины — с ней сталкивались. Кто она и куда она едет, для всех остаётся загадкой...».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Хитрый гость
Первоисточник: 4stor.ru Я люблю выбираться на природу. Подальше от всей этой городской суеты, грязного воздуха и людского непонимания. Мне повезло, ведь у меня есть домик в одной деревушке, которая расположена прямо посреди леса. Как же я любил выбираться туда на выходных... Почему любил? Сейчас я вам расскажу.
После тяжелой рабочей недели я, как обычно, решил выбраться за город. Набрал продуктов, закинул их в багажник и двинулся в путь. Приехал под вечер, в дороге утомился и тут же лег спать. Уснул быстро и крепко.
Меня разбудил шум сигнализации машины. Ну, думаю, может зверек какой пробежал. Выглянул в окно, убедился, что воришек нет, и вырубил этот ужасный шум. Снова прилег и только начал засыпать, как сигнализация снова заработала. Уже не вставая, я нажал на кнопку, и все затихло. Но через пять минут сигналка снова заорала. Ну ладно, один раз... ну ладно, два... но больше... начинаешь думать о плохом. Немного струхнув, я все же встал, снова отключил, но не лег, а начал наблюдать сквозь занавеску, кто же решил так поиграться посреди ночи. Я наблюдал. И тут вижу — за светом фонаря в кустах начала появляться чья-то тень. И тень приближалась к машине, проявляя свои очертания. Нечто тощее, в черной одежде, ростом под два метра, с длинными тонкими руками не спеша подошло к машине, стукнуло по колесу и отошло обратно в кусты. В этот момент я понял, что время начинать бояться. Трясясь от страха, я отключил сигнализацию и продолжил наблюдение. Нечто вышло из кустов, подошло к воротам, перекинуло руку через них и убрало перегородку, держащую ворота закрытыми.
Меня сковал страх. Кто это, что ему от меня нужно, почему оно не уходит? Я не мог пошевелиться, мурашки от моей головы пробегали до пят и обратно, отдаваясь в теле крупной дрожью. Во рту пересохло, мысли панически стали рисовать страшные картины. Стиснув зубы и сжав руки в кулаки, я пришел в себя и со всей возможной быстротой побежал по лестнице на первый этаж. И только рука потянулась нажать на выключатель, чтобы найти что-то, чем можно было худо-бедно защититься от гостя, я замер. Замер, потому что оно глядело в окно. Прижав руки к стеклу, оно высматривало, есть кто дома или нет. Тут я понял: все эти проделки с машиной были для того, чтобы выманить жертву наружу. Зачем? Я не хотел и не хочу знать этого. Но факт есть факт. Оно здесь, и оно ищет меня. От его дыхания окно начало запотевать. И я был рад этому, потому что я не мог оторвать взгляд от его лица. Кожа цвета золы, покрытая морщинами. Глубокие, маленькие черные глаза, похожие на бусинки. Вместо носа были две дырки. Дыхание было настолько тяжёлым и хриплым, что у меня самого сводило легкие... Губ не было, были только два ряда острых желтых зубов.
Меня не было видно, ведь я был в глубине дома. Но и просто так уходить оно не собиралось. Постояв у окна, оно подошло к двери. Стук. За ним ещё один. В щели под дверью я увидел, как оно пытается просунуть пальцы под дверь. Ручка бешено начала дергаться вверх-вниз. И звуки... это не было похоже на человеческий голос. Это было звериным рычанием. Знаете, когда у собаки начинаете отбирать кость и она рычит от злости. Нечто похожее на эти звуки, только злее и утробнее, издавало это существо. Я знал, что если оно меня услышит, то не оставит в покое и найдет-таки способ попасть в дом. Поэтому я просто лег на лестнице и ждал, когда же это закончится. Слезы непроизвольно текли по моему лицу, как бы я ни сдерживал их. В висках начало постукивать, да так, что казалось, душа сотрясается. Я отключился.
Проснувшись, я сразу глянул на дверь. Дверь была на месте. Так счастлив я не был никогда. Встав со ступенек, я выглянул в окно. За окном уже был день, и солнце на небе стояло довольно высоко. Недолго думая, я поднялся наверх, взял ключи и, не собирая вещей, пошел к машине. Выйдя за порог, я увидел на земле его следы — доказательство того, что я не псих. Об этом также говорили отломанная ручка, царапины на двери и доски от ворот, которые валялись посреди дороги. Запрыгнув в машину, я уехал прочь из этой деревни.
По дороге, включив радио, я услышал, что в районе этой деревни утром нашли тела двух девушек. Трупы были изувечены и сброшены в болото. Все-таки оно нашло то, что искало...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом самоубийц
Это произошло в прошлом году на Крещение. Не знаю, почему это совпало именно с этим праздником. Мы с подругой рано утром вместо учёбы пошли погулять с другом. Так как время было ещё раннее, а на улице холодно, мы с подругой пошли в подъезд покурить. Зашли в подъезд, поехали на 10-й этаж (подъезд закрытый). Когда я вышла из лифта, у меня появилось какое-то тревожное чувство — будто дверь на лестницу открывать не надо, что-то там не то... Но, естественно, моё любопытство перебило чувство тревоги, и я открыла эту дверь.
Первым делом увидела, что на лестнице стоит мужчина. Я подумала — ну и что, стрельну сигаретку заодно... И только после этого я поняла, что он не стоит, а висит. Висит на лестнице — повешен за перила, в костюме, волосы кудрявые, голова влево наклонена, глаза закрыты. Вы не представляете, что я испытала. Мы с подругой ломанулись в лифт, спустились вниз, выбежали на улицу и вызвали милицию. Прибыл наряд, и повешенного увезли (но уже не при нас).
Как я узнала потом, оказывается, в этом доме творились странные вещи — по рассказам знакомых, там однажды старуха выбросилась из окна, а за ней следом собака. Ещё, когда моя мать была маленькой, там девочка из окна выпала прямо на карниз подъезда. Это ещё далеко не все случаи, а лишь те, о которых мне рассказали. Интересно, что там случались именно самоубийства.
После этого случая мы не раз замечали с подругой, сидя напротив этого дома вечером, что в окне 10-го этажа стоит мужчина. Становилось страшно, тем более, что было такое ощущение будто он смотрит прямо на нас...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шёпот
Все началось, когда мне было 12 лет. Мы тогда как раз переехали в новую квартиру. Я часто не мог уснуть, а мой кот постоянно бегал, поэтому приходилось закрывать его на балконе.
Через какое-то время во время бессонницы я начал чувствовать чье-то присутствие — взгляд, будто кто-то стоит возле кровати и смотрит. А затем я услышал шепот — спокойный голос. Слов было не различить, будто это какой-то неведомый мне язык. Я боялся этого и поэтому залезал с головой под одеяло и лежал так до утра. Мне не всегда удавалось уснуть. Со временем я начал только сильнее бояться этого шепота — не мог шевелиться, покрывался холодным потом.
Однажды я решил поставить рядом с собой светильник и, когда придет «оно», включить свет.
Той ночью я лежал и ждал. Когда услышал шёпот, я резко вытянул из-под одеяла руку, открыв при этом голову, и нажал на выключатель маленького светильника. Лампочка со скрежетом перегорела…
Рядом с моей кроватью стояла что-то чёрное, как тень. Кот царапался через дверь балкона и громко мяукал. Я не мог пошевелиться.
Тень сделала шаг вперед, и часть лунного света попала ей на лицо. Большие черные глаза — это всё, что я видел. Оно просто стояло и смотрело. Я хотел закричать и убежать, но мышцы словно налились свинцом, а в горле стоял ком. Я чувствовал, как капельки холодного пота стекают с моего лба и текут по рукам маленькими ручейками.
Я не знаю, сколько это продолжалось, но тень просто сделала шаг назад и скрылась в коридоре. А я так и не пошевелился до рассвета. Лишь когда родители проснулись, я встал и пошел в душ. В том ужасе я даже не заметил, как обмочился. Когда я вкинул свою простыню в грязное белье, мама посмотрела на меня удивленно, но промолчала.
Проходили месяц, потом годы. Со временем я заметил, что стал разговаривать только шепотом. И когда открываю двери, всегда заглядываю аккуратно, жду, что оно меня где-то поджидает. В конце концов, родители положили меня в эту больницу.
Но оно меня нашло и здесь. Я слышал его вчера. Думаю, мне недолго осталось. Поэтому все-таки решил все это записать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Скалистый берег
В детстве я часто ездил к бабушке с дедушкой в Краснодарский край, а сам я жил с родителями в одном из городов неподалеку от северной столицы. Для меня эти «командировки» были в радость, целых три месяца на улице с друзьями, солнце, жара, арбузы по 10 копеек за килограмм. А уж после мерзкого климата северо-запада нашей Родины это вообще раем можно назвать. С тех пор прошло немало лет, и вот живу я уже со своей девушкой все в том же городе. Летом 2010 года девушка мне заявила, мол, климат плохой у нас, надо бы отдохнуть где-нибудь на югах — давай, говорит, в Египет или в Турцию съездим. А меня тут осенило — зачем в Турцию, когда у меня родственники на наших югах живут? На том и порешили. И спустя пару недель мы с ней уже пили чай в постукивающем на рельсах вагоне. Дальше нас ждала станица с населением 70 тысяч жителей в 500 километрах от Черного моря. Пробыв у бабушки два дня, мы были отправлены на море автобусом. Честно говоря, эта часть пути была куда менее приятной: почти десятичасовая поездка на автобусе, в жарищу, без кондиционера — просто издевательство.
Мы прибыли в пионерлагерь советского образца, расположенный на востоке от посёлка Новомихайловский. Построен он был, видно, давно, но руководство за ним тщательно следило. Старые домики, хоть и были построены из кривых, высохших досок, но были полностью окрашены совсем недавно. В общем, лагерь был довольно опрятный, ухоженный и вовсе не создавал ощущения заброшенности и упадка. Пару слов о том, как мы сюда попали: в станице, где жили мои бабушка с дедушкой, был один-единственный машиностроительный завод, и у моего деда друг был одним из его руководителей. Через него-то мне с девушкой и сделали недельную путевку в этот лагерь практически бесплатно. Фактически нас отправили на отдых как работников завода.
Сам лагерь располагался на довольно большой высоте относительно моря, с края скалы открывался прекрасный вид на море, а ночью более романтичного места просто не представить: на глади воды появлялась идеально ровная лунная дорожка, и казалось, будто по ней можно идти. А вот спуск на берег был настоящим адом для упитанных (коими, слава богу, ни я, ни моя девушка не являемся): огромная, длинная лестница, проходящая через заросли деревьев, растущих на склоне горы. Перед самым пляжем (метров за десять до конца) лестница показывалась из зарослей деревьев и с пляжа можно было разглядеть, кто по ней идет. Иногда в этом месте стояли родители и следили, чтобы их дети далеко не заплывали. Для того, чтобы полностью по лестнице подняться, требовалось 15 минут. Однако при всем этом буквально через каждые пять метров над лестницей висел фонарь, что делало ночные прогулки по ней весьма романтичными. В общем, для молодой пары было все, чтобы отлично отдохнуть. Сам пляж располагался в паре километров от курортного поселка — если мне не изменяет память, то называется он Новомихайловский, — но при этом этот самый пляж расположен между двумя уступами, и в итоге создается ощущение, что вокруг на многие километры вообще нет никакой цивилизации. Это уединение весьма нравилось нам с девушкой.
В этом лагере я встретил своего давнего знакомого — Женька. Сам он вроде бы из Красноярска и тоже приезжал на лето к бабушке в ту самую станицу в Краснодарском крае. В общем, в детстве мы каждое лето с ним проводили вместе. Я остался у него в домике, а девушка моя пошла в наш домик. Когда я болтал с Женьком, мне в голову вдруг пришла, как мне показалось тогда, презабавнейшая идея: напугать мою девушку. Посмеявшись, мы с Женьком разработали план: в последнюю ночь перед отъездом мы с девушкой собирались погулять ночью по пляжу, в этот самый момент из зарослей должен был вылезти Женек в черной маске из «Крика» и начать нас преследовать. Также мы с ним договорились, что, убегая, я заведу девушку в тупик в скалах, и в этот момент Женек снимет маску, и все мы дружно посмеемся.
На следующую ночь, как и собирались, мы с девушкой пошли гулять на пляж. Погода была просто потрясающая: штиль, гладь воды, как стекло с лунной дорожкой, тишину нарушает только легкое покачивание воды. Мы идем вдоль берега, под ногами побрякивает галька. Потихоньку мы начали приближаться к зарослям, а я уже начал про себя посмеиваться. Вдруг из зарослей выходит Женек — надо признать, выйти у него получилось эффектно; я боялся, что вылезая из кустов, он наделает шуму и навернется, испортив розыгрыш с самого начала. Но он не подвел: вышел из зарослей ровными прямыми шагами, под его ногами захрустела галька. Я почуствовал, как мне в руку вцепились ногти моей девушки, причем так сильно, что я чуть не заорал. На секунду мы замерли, а потом Женек вдруг резко пошел в нашу сторону (на тот момент между нами было метров пятнадцать). В эту же секунду девушка вскрикнула и побежала в обратную сторону (мы шли в сторону лестницы), потащив меня за собой. Мы бежали очень быстро, у меня с ног даже слетели сланцы, а девушка все тащила меня за собой. Я обернулся назад и увидел идущего за нами Женька — он шел быстрым, уверенным шагом, и в лунном свете выглядел очень страшно: он где-то нашёл что-то вроде черного балахона, длинного, до самой земли, а на голове был капюшон. Я усмехнулся про себя и резко потащил свою девушку в сторону того самого тупика, о котором мы договаривались. На самом деле отбежали мы совсем недалеко — отсюда была прекрасно видна лестница с фонариками. Забежав в тупик, я затащил девушку с собой в угол, который был скрыт от лунного света, мы прижались спеной к холодному камню и замерли. Я рукой закрыл девушке рот и жестом показал: «Тс-с-с!». Самого меня уже разрывало от смеха, я был готов заржать, как конь, в любой момент. А вот девушка дрожала так, что я думал, камень у нас за спиной сейчас затрясется. Вдруг совсем рядом мы услышали хруст гальки под ногами. Шаги приближались, все в таком же уверенном темпе. Перед камнями появился Женек, он резко остановился и как будто бы вглядывался в темноту. Девушка опять вцепилась в меня своими ногтями. Женек начал двигаться в нашу сторону, но уже более медленными шагами. Сделав несколько шагов он опять остановился и начал крутить головой.
И тут почему-то меня перестало разрывать от смеха, веселье внутри сменилось смятением, а по спине пробежал легкий холодок: я услышал, как Женек, крутя головой из стороны в сторону, нюхает. Да, он нюхал, как будто собака ищет след. В голове у меня пронеслись самые разные мысли, а по телу пошла дрожь. Все еще не веря в реальность происходящего, я оцепенел и не мог пошевелиться. И тут мой мозг выдал мне леденящую кровь мысль: маска «Крика» у Женька, хоть и была черной, но была сделана из глянцевого пластика, который в лунном свете даже под капюшоном хотя бы раз, но отразил бы лунный свет. А у того, что стояло перед нами, под капюшоном была сплошная чернота. Теперь уже понимая, что передо мной в семи метрах стоит вовсе не Женька, я осознал, что нужно действовать. Я повернулся и посмотрел на девушку, она зажмурила глаза, дрожала, но не издавала ни звука. Голыми ногами я осторожно нащупывал гальку, боясь издать любой звук. Мне удалось положить один из камней себе на ногу. То, что стояло перед нами, продолжало крутить головой и нюхать, но с места не двигалось. Ужас сковывал все мое тело, но я понимал, что мы не сможем простоять тут так всю ночь и не издать ни звука. И вдруг один из фонарей на лестнице моргнул. Я начал вглядываться и понял, что фонарь вовсе не моргал, просто кто-то, проходя, перекрыл его свет. И тут меня прошиб холодный пот. Вдалеке я увидел Женька, который нес маску в руке. Я готов был заорать от страха, но, слава богу, сдержал себя и в следующую секунду взмахнул ногой и запустил камень вперед. Камень громко зазвенел, и в ту же секунду то, что стояло перед нами, взмыло (прыжком назвать это у меня язык не поворачивается) на пару метров в воздух и обрушилось туда, куда попал камень. Девушка закричала, я, не теряя ни секунды, схватил ее изо всех сил и помчался в сторону лестницы. Девушка все орала, эхо раскатывалось по пляжу, а у меня в ушах я слышал только дикий стук сердца и грохот гальки за нами. Эта тварь поняла, что ее обманули, и сейчас неслась за нами совсем не так, как раньше: она бежала, одним шагом покрывая два-три метра. Я выжимал из себя все, что мог, и вот мы уже бежали по железной лестнице…
Когда мы добрались до своего домика, девушка уже просто рыдала и билась в истерике. Я кинулся ее успокаивать и сказал, что это был розыгрыш, что наш преследователь — мой друг Женька, с которым я договорился, чтобы напугать её. Надо признаться, что я не думал, что она может мне так врезать, но через секунду я уже сидел на полу, а в глазах плыло от нехилого удара в челюсть. Девушка завалилась в кровать, все еще всхлипывая, но через некоторое время всхлипывания прекратились, и она заснула. Я лежал и смотрел в потолок. Я все еще не мог поверить во все это. И зачем мы с Женькой…
Женька! Я совсем про него забыл, а ведь он остался где-то там с этой тварью. Я хотел было побежать обратно, но не смог. Страх не позволил мне встать с кровати. Я так и остался лежать в кровати и смотреть в потолок. Через какое-то время усталость взяла свое, и я провалился в сон.
На следующий день мы собирали вещи и готовились к отъезду. Девушка со мной не разговаривала, и сборы проходили уныло. А меня все еще терзало чувство страха. Когда мы запихивали вещи в багажные отделы, я столкнулся с Женьком, который тоже поначалу со мной не хотел разговаривать, а потом сказал, что он, как и обещал, спустился вниз, залез в кусты, но тут ему захотелось справить нужду, и он зашел поглубже в кусты. Тут по пляжу раскатился дикий вопль девушки, а потом он услышал топот на лестнице. Когда он вылез из кустов, на пляже уже никого не было. Он решил, что мы его специально напугали. В итоге Женек обиделся, девушка еще два дня со мной не разговаривала, а я некоторое время не мог спать по ночам и трясся от ужаса.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шумный подвал
Стали в подвале одного из пятиэтажных домов в нашем городке твориться непонятные вещи. Подвал большой, и многие жители там деревянные сарайчики себе построили — хлам ненужный хранить, соленья на зиму ставить. И вот начали бояться туда ходить. То дверь не могут в подвал открыть, тянут, тянут на себя — никак. А едва подастся, так снова захлопнется, будто её изнутри держат. Наконец, откроют, а никакого шутника там и в помине нет. То замки кто-то с дверей срывает, но взять ничего не возьмет. Днем, когда из подвальных оконцев свет брызжет и шум уличный проникает, еще ничего, а к вечеру звуки непонятные бродить по подвалу начинают — не поймешь, то ли вода в трубах клокочет, то ли стонать кто начинает за спиной…
Приехали как-то в гости к одному мужику из этого дома под вечер. Выпили, закусили и послали хозяина за банкой соленых огурчиков в подвальный сарай. Побоялся он в страхах своих признаться, накинул курточку, ушел и — пропал. А гости так напились, что только под утро о нём и вспомнили. Спустились, а он лежит там, рубаха разорвана, сам весь исцарапанный, с топором в руках — и мертвый. И по щепкам от досок видно было, как отбивался он от кого-то, да не отбился.
Проверила подвал милиция, ничего не нашла и засаду на ночь оставила — троих милиционеров. Спрятались они за трубы, сидят, поглядывают, да без толку — тьма такая, что без разницы, открыты у тебя глаза или нет. Двенадцать миновало, час, и слышат они шорох, будто вдоль стены кто-то пробирается, да так явственно, что они почти видят страшный длинный силуэт. Замерли милиционеры, пистолеты из кобур тянут. Второй шорох, третий… Слева заходят, справа, все ближе к ним. Милиционеры защелкали предохранителями. Шорохи смолкли, и тут вдали скрип раздался, словно некто огромный в железных сапогах по железному полу шел к ним. Волосы дыбом у милиционеров встали, мороз прошёл по коже. Целятся они в темноту перед собой, и только дверь к ним распахнулась, такой стук над их головами раздался, точно кто-то пытался длинным стальным ломом их всех уложить, да промахнулся.
Весь дом проснулся в час ночи от бешеной пальбы в подвале. Когда приехала подмога, в живых остался только один милиционер. По результатам обследования выходило, что они просто-напросто перестреляли друг друга.
После этого ещё одна засада в подвале чуть не погибла таким же образом. Спаслись тем, что после шороха и скрипа, когда раздался стук, включили мощные фонари и увидели, что никого в подвале и нет.
Потом произвели там раскопки и в дальнем углу в подвальной жиже обнаружили три трупа. А жильцы вспомнили, что как-то слышали в подвале шум драки. Но, как водится, никто на неё не обратил внимания, и даже милицию не вызвали. А те трое так и забили друг друга насмерть...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ложный вызов
Я недавно переехал в новую квартиру. Живу на верхнем этаже, поэтому из окна хорошо видны крыши соседних многоэтажек. Обычным утром встал и пошёл на кухню, начал себе чай греть. Привычно взглянул в окно и обомлел: на соседней крыше, прямо на самом краю, стоял человек. Мысли сразу об одном — наверное, будет прыгать! И только я об этом подумал, он шагнул вперёд и полетел вниз. Я хватаю куртку, мобильник — и бегом на то место. На бегу звоню «скорой», говорю адрес, рассказываю, что человек прыгнул, хотя осознаю, что если упасть с такой высоты, то ни одна скорая не поможет.
Выхожу на улицу, бегу к тому месту, где он должен лежать... А его там нет. Ни следов падения, ничего. Я осмотрелся, даже здание обежал, а его нет. У прохожих спрашивал, видел ли кто-нибудь, как человек прыгал — на меня все как на больного смотрели. Потом ещё пришлось за ложный вызов «скорой» платить. Пытался рассказать знакомым — а меня сразу на смех поднимают, мол, пить надо меньше и тому подобное.
Потом, правда, одна соседка-бабулька вспомнила, что ещё до моего переезда сюда один парень с жизнью покончил из-за неразделённой любви. Взял и прыгнул с крыши того самого дома на глазах у «любимой». Мне самому даже не верится, что это был призрак, но факт остаётся фактом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Встреча у фонаря
Эта история случилась два года назад, когда мы с друзьями поехали к нам на дачу. Домик у нас небольшой, но не в этом же счастье. Шашлык, костерок, хорошие друзья, богатый стол, шутки да байки, еда и пиво — вот оно, счастье!
Примерно в полтретьего ночи все начали заниматься кто чем. Кто-то, особо уставший за день, лег спать, а мы вчетвером пошли прогуляться.
Были выходные. Обычно в такие дни в поселках много молодежи — кто на мотоциклах катается, кто сидит у костра, потягивая пиво. Но наше садоводство одно из крайних, поэтому людей ночью еще надо встретить, да и все в округе друг друга знают.
Шли мы по дороге. Было темно, фонари у дороги не горели почти все, свет был только в одном месте — там, где дорога сворачивает на небольшую трассу, одну из центральных в поселке. Подходим мы к этому повороту, и тут наша приятельница не смогла найти у себя в кармане мобильный — обронила где-то. Она взяла телефон у меня и, подсвечивая экраном, пошла искать свой. Мы, естественно, остановились и стали ждать их. Стояли, разговаривали, потом затихли.
Вдруг слышим — кто-то идет. Поворачиваемся в сторону звука шагов, и к нам из темноты выходит... девочка лет пяти. Одна. Кроме неё, на дороге явно никого нет, потому что не слышно ни голосов, ни других шагов, да и не видно никого (от фонаря было светло — мы бы заметили других людей).
Это было очень странно. Какая бы тихая и маленькая ни была наша деревня, маленький ребенок, гуляющий в три часа ночи один — необычное зрелище. Но больше всего мы почувствовали себя не в своей тарелке от вида девочки. Очень легко одетая для такой холодной ночи и вся какая-то синюшная (но явно не беспризорная — платьице было новым и чистеньким). Лицо бледное, глаза большие как две пятирублевые монеты, и черные-черные... А в руках малышка несла охапку красных роз. При этом, увидев нас, она не остановилась, а спокойно прошла мимо, будто бы и не замечая наше присутствие. Мы молча переглянулись — ну, дескать, мало ли что, всякое бывает... Может, тут родители рядом у друзей посиделки устроили, а ее домой отправили.
Как только она скрылась от света фонаря, к нам с той же стороны вернулись друзья. Вначале мы спросили про мобильный, который все-таки не был найден, а потом поинтересовались, что они думают про маленькую девочку, которая шла навстречу им и знают ли её. Как оказалось, они её не видели, несмотря на то, что девочка шла прямо им навстречу по одной-единственной дороге. Они должны были в любом разе её заметить, да и появились из-за поворота буквально через секунду после того, как девочка за ним скрылась. Разминуться они просто не могли. В наших умах возник тревожный вопрос — а была ли девочка?..
Что касается меня, то я никогда не забуду, как выглядела эта девочка. Что-то в ней было неестественное. Жуткое.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дешёвая квартира
Две мои однокурсницы, приехавшие в столицу получать образование, были в поиске съемной квартиры. Я близко с девочками не общалась, но все же мы частенько пересекались на курсе — выпрашивали у них идеальные конспекты и частенько, чего греха таить, посмеивались над их образом жизни, сконцентрированным исключительно вокруг учебы.
К всеобщему удивлению студентов и преподавателей, этот семестр девочки начали очень плохо: на первые пары приходили с опозданием, часто пропускали их или выглядели так, будто всю ночь кутили с вином и ребятами. На семинарах отвечали редко, отмалчивались или, отводя глаза, говорили преподавателям, что не готовы, не успели, проспали.
После пар наш поток часто собирается за корпусом попить кофе в общей курилке. Однажды, к нашему удивлению, одна из девчонок, Света, подошла и попросила сигарету. Такого поведения от нее совсем уж не ожидали. Девушка выглядела уставшей, под глазами были мешки, держалась она очень неуверенно, даже руки тряслись. Тут уж от расспросов ей было не отвертеться. Далее рассказываю от ее лица, как запомнила:
«Мы с Таней нашли квартиру — сначала искали через агентство, но у них очень высокие комиссионные, нам не по карману. Квартиры очень дорогие, а мы уж очень хотели съехать из общежития. Прошлись по ближайшему к университету району, обклеили столбы объявлениями, мол, две студентки снимут недорого квартиру или комнату. Спустя три дня нам позвонила женщина, сказала, что есть «двушка» в не очень хорошем состоянии, но за небольшие деньги. Мы приехали, посмотрели — состояние и правда было хуже некуда: в квартире было пыльно, обстановка была какая-то увядающая, выключатели и сантехника, казалось, развалятся от одного прикосновения. Но мы решили взять, потому что деньги просились шуточные по столичным меркам. Все выходные мы отмывали квартиру, разбирали хлам, мыли окна. В итоге стало выглядеть все бедненько, но чистенько.
Первые пару ночей спалось нормально, ничего необычного не происходило, мы начали привыкать к новому дому. Первое происшествие было в четвертую ночь: на кухне ни с того ни сего включился и выключился свет, потом со стола скатилась пустая чашка и с грохотом разбилась. Мы еще не спали, но уже лежали в кровати. Выбежали на кухню, собрали осколки, удивились, конечно, но особо не испугались. В следующую ночь нас преследовал странный запах. Мы обе проснулись оттого, что вонь, казалось, была прямо под носом — сладковатый запах гари, но ни дыма, ни возгорания в квартире мы не нашли. Открыли все окна и только под утро в квартире можно стало нормально дышать. С разбитой чашкой мы это событие не ассоциировали.
Настоящий кошмар начался после странного звонка по телефону. Городским хозяйским телефоном мы не пользовались, номер никому не давали и поэтому, когда раздался телефонный звонок, мы подумали, что это, может быть, хозяйка или кто-то из ее знакомых. Сняла трубку Таня, долго «аллокала», но никто ей не ответил. В трубке была тишина. Через пару минут после звонка с треском разбился плафон ночника над кроватью. В эту ночь мы спали уже вдвоем, под одним одеялом, пытаясь понять, что происходит. Под утро уснули и проспали до 12 часов дня, опоздали на пары.
Следующие несколько дней ничего не происходило, но нас как будто с ног сбивала странная усталость, хоть и спали мы по 8 часов. Таня начала плохо себя чувствовать, утром невозможно было поднять ее на пары, всю ночь ей снились кошмары, утром всегда болело горло, кружилась голова. Я оставалась с ней, думала, подруга просто заболевает. К концу второй недели нашего проживания в новой квартире заболела и я. Общая слабость, небольшая температура, головная боль. Очень хотелось уйти на пары, потому что дома было слишком неуютно, мрачно.
Однажды вечером мы вышли вдвоем в магазин — ненадолго, всего на 20 минут. Возвращаясь домой, мы заметили, что в наших окнах горит свет, хотя мы точно выключали его перед выходом. Придя домой, мы обнаружили невероятный бардак в ванной комнате: все баночки с шампунями и гелями были разбросаны, крышечки откручены, практически все содержимое размазано по стенам и ванне.
Таня позвонила хозяйке, пожаловалась на происходящее и спросила, не имеет ли кто-то ключей от квартиры — кроме нас, возможно, кто-то заходил. Хозяйка только посмеялась и даже накричала, мол, не сходите с ума, не хотите жить у меня — за такую цену очередь из жильцов выстроится, вы так дешево ничего не найдете. Таня послушала, извинилась и положила трубку.
Уснуть мы уже не смогли, просидели до утра на кухне. Я уговаривала Таню съехать, не нравилось мне все это, она же пыталась все как-то объяснить, съезжать ей не хотелось. У нее одна мама, денег на съем квартиры и на продукты она высылает совсем чуть-чуть. Устроиться на работу и при этом не скатиться в учебе Тане не представлялось возможным. Комнату в общежитии заняли сразу же, и ей попросту было некуда уйти. Я четко решила искать другой вариант, пусть даже мне придется платить больше — оставаться в этой квартире не хотелось совсем.
Два дня после этого не было никаких странностей, мы немножко успокоились, снова все возвращалось в нормальное русло. В одну из ночей, когда я крепко спала, разбудил меня плач подруги. Она сидела на краю моей кровати и причитала:
— Света, Светочка, давай съедем, я так больше не могу...
Пыталась ее успокоить, а она начала рассказывать, что вторую ночь слышит под диваном звуки странные — царапанье, скрежет. Мы ушли на кухню, опять просидели там до утра. После я решила отодвинуть ее кровать, и мы обнаружили там отвратительное зрелище. За старым хозяйским диваном у стены, на котором спала Таня, были ободраны обои — страшно разодраны, вплоть до того, что даже на стенах были глубокие царапины.
Это было последней каплей. Я не пошла на учебу, сославшись на головную боль, и стала собирать наши с Таней вещи. Меня как будто подгоняло что-то, я осознавала, что ни единой ночи больше тут не проведу. Позвонила хозяйке и предупредила, чтобы та вечером пришла забирать ключи, потому что странности не прекратились и жить больше тут мы не намерены. Рассказала родителям, отец нашел знакомых в городе, согласившихся на время приютить нас.
Все вещи были собраны, я сидела и ждала Таню. В дверь позвонили. В глазок я увидела женщину лет пятидесяти. Я открыла. Оказалось, что это соседка. Она просила не шуметь днем — муж ее с ночной смены днем отсыпается, а у нас, видите ли целый день вот уже неделю как таскает кто-то мебель, включает телевизор на полную громкость... Соседка просила вежливо, но я стала уверять ее, что днем нас не бывает дома и никто не трогает тут мебель. Она смотрела на меня с недоверием. Прежде чем она ушла, я решила поинтересоваться, кто тут жил до нас.
— Старушка, баба Оля, — ответила она. — Муж у нее еще в 80-х умер, не помню почему. Сын алкоголик был, с матерью жил, потом спился. Пропал, говорят, умер где-то в сугробе. После его смерти баба Оля еще долго жила, сама управлялась, с соседями как-то она не очень ладила, тесно ни с кем не общалась. Выходила редко, только пару раз в неделю в магазин. Ближе к весне одна из соседок за стенкой жаловаться стала, что баба Оля, наверное, с одиночества себе кошку завела или собачку — кто-то шкрябает, царапает в стену. Она к ней ходила, но двери никто и не открыл. Посудачили соседки, но через пару дней таки заволновались. Начали в квартиру названивать, на телефон домашний, отчаялись и вызвали милицию. Милиция приехала и вскрыла двери, обнаружила страшную картину — баба Оля мертвая была, и не первый день. Руки и ноги страшно скрючены были, лежала у стены. Говорят, она упала, и ее парализовало у той стеночки. Выяснилось, что она в кровь счесала себе пальцы, царапала стенку — видать, пыталась как-то дать знать соседям, что она лежит тут парализованная, но вовремя никто не пришел... На квартиру нашлись после какие-то дальние родственники, теперь и сдают. Немного жильцов тут до вас было, да и года еще с тех пор не прошло».
Вот так и объяснились все странности с однокурсницами. Вот и снимай квартиру у незнакомцев.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночь на острове
Конец июля, на улице духота, вот и решили мы с друзьями выбраться на остров отдохнуть. Как обычно, купили продуктов, собрались вместе и на катере отправились на остров. Плыли около часа и, наконец, нашли хороший островок. Народу там почти не было, лишь только одна молодая парочка отдыхала. Дно реки отличное, берег из песка, в общем, подходящее местечко.
Нас было 8 человек. Я, мой парень Максим, Алёна, её муж Андрей, а также наши общие друзья Кира, Лиза, Паша и Никита. Последний три месяца назад подбивал ко мне клинья, так сказать, но я ему отказала, и он почти сразу переключился на Алёну. Она не могла ему в лицо сказать «нет», вот он и решил добиться своего и начал везде за ней таскаться.
В общем, расположились мы на острове, натянули тент, привязали катер к берегу и принялись ставить палатки. Установили одну палатку, начали ставить вторую, как вдруг Никита порезал ногу о торчащий осколок разбитого зеркала из земли. Рана была глубокая, кровь текла без остановки. Максим предложил отвезти Никитку домой, мол, кровь без остановки бежит, рану нужно зашить, но пострадавший настоял на обратном — говорил, побежит и перестанет. Парни поддержали мнение Никиты. Никто никуда не поехал. Действительно, через 20 минут кровотечение почти прекратилось — по крайней мере, нам так сказал сам Никита.
Стемнело. После всего выпитого сидели мы все восьмером у костра, и тут Алёна как с цепи сорвалась: начала ни с того ни с сего нервничать, кричать, ругаться со всеми. Я подумала, что это из-за её беременности (она на третьем месяце). Её Андрей приобнял, она руку его скинула — говорит, не трогай, мол. Начала Лизу оскорблять, хотя они очень хорошо общались, но Лиза не из терпеливых и не осталась в долгу — шлёпнула Алёну по щеке (только вы не подумайте, что всё это из-за алкоголя — ни Лиза, ни Алёна не пили). Тогда задира схватила своего мужа за руку и сказала, чтобы он палатку убрал — захотела, чтобы они ушли на другую сторону острова. Мол, мне эта компания поперёк горла стоит. Андрей послушался. Никита, естественно, последовал за ними, взяв с собой спальник и каримат. Мы их останавливать не стали. Посидели ещё немного, но настроение уже не то было, поэтому скоро пошли спать ложиться. Я спала в палатке с Максом, а Кира с Лизой. Поскольку Никита ушёл, Паша спал один.
Спим мы с Максом, пригрелись, тепло... И снится мне, будто я плыву со спальником в руках, а меня ко дну тянет. Алёнка с Андрюхой с берега кричат: «Никитка, назад плыви!». Я хочу поплыть обратно, но меня словно не пускают туда. Уже и тонуть начала, и тут меня Максим разбудил — сказал, что я во сне кричала. Я рассказала свой сон, и он утешил: «Всё с этим Никитой в порядке, хочешь, сходим, посмотрим?..».
Дальше пишу со слов Паши, как он рассказал:
«Сплю я себе тихо, время четыре часа ночи... Заваливается ко мне в палатку Никитка пьяный и мокрый весь до ниточки. Я аж подскочил, говорю ему:
— Ты купался, что ли?
Тот в ответ:
— Да, холодно только очень.
— Сдурел?! Давай хоть переоденься, а то сейчас всё мокрым станет!
— И пусть, мне всё равно тут не спать.
— В смысле? А где ты ещё две ночи спать собрался? На берегу?
— Нет, всё не то, пошёл я...
— Никита, ты что, с ума сошел? Ложись спать, в таком состоянии лучше никуда не ходить.
Но тот как будто меня не слышал — вышел из палатки и пошёл куда-то, к Алёне, наверное. Гад, думаю, сейчас вся палатка, наверно, мокрая! Трогаю, но, как ни странно, она совершенно сухая, будто и не заходил Никитка. Удивился, пошёл покурить — гляжу, что-то в воде плавает, маленькое такое, к берегу прибило. Спустился — опа, спальник какой-то! Покурил и пошёл спать».
Продолжу, что в это время было со мной. Я сказала Максиму: «Ладно, давай сходим и посмотрим, как там Никита». Взяли фонарь, пошли. У костра Паша сидел и курил в подавленном настроении, сказал, что Никита к нему приходил. Мы всё равно решили остров обойти — он был не очень большой. На пятой минуте ходьбы увидели палатку Андрюхи. Подошли — Алёна не спала, вылезла навстречу нам из палатки. Я-то думала, сейчас опять кричать начнёт, но она убеждала, что не помнит, как оказалась в палатке — помнит только, как мы у костра сели, а потом словно провалилась в сон...
Я спросила: «Никита-то где?». Алёна Андрюху разбудила, спросила у него. Он ответил: «Около палатки спал. Я ему говорю, ложись к нам, а он — мол, зачем, всё равно скоро вставать... И лёг около палатки». Мы глянули, но на месте Никиты лежал лишь каремат: ни его, ни спальника там не было. Куда-то ушёл, но куда?
Мне стало как-то тревожно. Пошли к нам в палатку. Остров круглый, далеко он уйти не мог — спит, наверное, где-нибудь под деревом. Утром очнётся и придёт.
Но утром никто не пришёл. Ребята пошли его искать, спросили парочку, отдыхавшую с нами на острове. Те сказали, что слышали, как кто-то в два часа ночи кричал, мол, какая вода холодная, и ещё что-то в этом роде... Кроме Никиты никто кричать не мог. Обыскав весь остров, ребята вернулись ни с чем. Тогда и начали подумывать о самом страшном. «Может быть, он утонул?» — предположила Кира. Собственно, она оказалась права... Позже мы нашли тело Никиты, оно было штанами зацеплено за бревно.
Я думаю, что, наверное, это его душа заходила тогда в палатку, и тот спальник, что нашёл Паша, действительно принадлежал ему. Но зачем ему было идти купаться в одежде со спальником в руках? И что тогда было с Алёной — этого я понять так и не смогла...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Из погреба
Первоисточник: ffatal.ru Когда я был маленький, мне часто снился один и тот же сон. Я на даче сплю в комнате на первом этаже и вдруг слышу стук из столовой. «Тук-тук, тук-тук», — так стучит крышка погреба, когда ее пытаются открыть. Кому же взбрело в голову лезть в погреб среди ночи?
— Пап, это ты? — кричу я из постели, не решаясь пойти проверить.
«Тук-тук, тук-тук», — стучит крышка в столовой. Никто туда не залезает, приходит мне в голову, кто-то хочет выбраться оттуда. Будто в подтверждение моих слов крышка ударяется об пол: «Хлоп!». В нос ударяет запах подземелья — холодный запах сырости, земли и гниющей картошки. Я вгрызаюсь зубами в одеяло. За моей дверью раздаются крадущиеся шаги. Он уже рядом, думаю я. И просыпаюсь. После пробуждения я неизменно плакал и бежал к маме, повторяя: «Мамочка, он уже рядом, он уже рядом...».
На даче я всегда спал на втором этаже и прислушивался — не стучит ли в столовой крышка погреба. Но я рос, и сон посещал меня все реже. В подростковом возрасте я вообще забыл об этом, но, приезжая на дачу, внизу все равно не спал. В той комнате из сна спала моя младшая сестра Вика — там стоял телевизор и хорошо ловил мобильный Интернет, что она считала предметом моей большой зависти. Конечно, она знала про сон и часто подшучивала надо мной. Ее шутки из разряда: «Мне тут из погреба передали, что ты их давно не навещал», или: «Тут чувак из погреба заходил, тебя спрашивал», — порой выводили меня из себя. Но однажды она решила надо мной подшутить всерьез.
Одной июньской ночью во время страшной грозы в нашем дачном домике раздался жуткий крик. Я подскочил на постели, думая, что мне это просто приснилось, но тут вопль повторился, еще громче и страшнее, чем прежде. Я собрал волю в кулак и решил спуститься и посмотреть. Мы с Викой ночевали одни — родители еще не вышли в отпуск. Я сунул ноги в тапки и поплелся по лестнице. Я рассчитывал на то, что Вика просто смотрит «ужастик» (она была фанаткой всякого голливудского мусора), поэтому спокойно прошаркал по лестнице, как вдруг услышал: «Тук-тук». Я замер на предпоследней ступеньке, как вкопанный. «Тук-тук», — повторилось снизу. Недалеко от лестницы располагался погреб. Я хотел позвать Вику, но в горле пересохло. С улицы послышались раскаты грома. Я сплю, думал я, это снова мой давний сон, сейчас крышка откроется, и я проснусь...
«Хлоп!» — услышал я. И следом: «Бу-у-у-у!» — громкий крик Вики и ее хохот на всю столовую. Я не знаю, какая сила удержала мочу в моем мочевом пузыре, но я был ей тогда донельзя благодарен. Я на автопилоте включил свет и уставился на выходящую из погреба сестру. Какая дура среди ночи будет вопить не своим голосом, а затем залезет темный погреб, только чтобы напугать брата? Она смеялась и что-то говорила про мое выражение лица, а я не замечал ничего, кроме того, что что-то темное шевельнулось рядом с ее ногой, пока она вылезала. Может, просто тень?
Я обозвал ее дурой и вышел на улицу. Списал все на стресс и больное воображение, но при мыслях о погребе у меня дрожали колени. Я по-быстрому справил нужду в соседские кусты (мне лень было ползти к туалету, который стоял на краю участка, тем более под дождем, а соседские кусты так заманчиво растут прямо рядом с калиткой) и вернулся в дом, стараясь не думать о погребе. И услышал Викин испуганный голос. Она звала меня по имени. Я посчитал, что купиться два раза на одну и ту же шутку (а потом опять бежать облегчаться) будет уже перебором, и проигнорировал ее зов. Подойдя к лестнице, я обнаружил, что на месте крышки погреба (я честно старался туда не смотреть, но не смог) зияет зловещая дыра, и отшатнулся.
— Ты опять? — закричал я каким-то позорно тонким голосом. Но мне никто не ответил. Я уже потянулся к выключателю, когда позади меня скрипнула половица. Крадущиеся шаги... В нос ударил запах подземелья. Мамочка, думал я, он рядом, он уже рядом...
И тут я вдруг осознал, что это вовсе был не сон. Это был не сон! Он приходил ко мне, когда я был маленький и спал на первом этаже! Я слышал стук погреба и крадущиеся шаги, я чувствовал запах гнилой картошки, я лежал в темноте и грыз одеяло. И он подошел к двери. Он был рядом...
Однажды, когда я был в классе восьмом, мой сосед по даче, который угощал меня сигаретами и разрешал курить у него на крыльце, рассказал мне одну странную вещь:
— На прошлой неделе меня кто-то позвал из вашего домика, — сказал он, смущенно улыбаясь, будто понимал, что несет бред, и заранее извиняется. — Я знал, что тебя там нет — у вас на калитке висел замок, — и я подумал, что мне послышалось, но меня опять позвали. Несколько раз. Странно, да? Если бы моя бабка была жива, она бы сказала, что у вас домовой.
— Домовой, — эхом повторил я, а он как ни в чем ни бывало заговорил о позорном поражении «Динамо». Вроде ничего особенного, но я часто вспоминал этот разговор. Тем более, что соседа своего я после этого ни разу не видел. Он продал свой участок.
— Домового испугался, — шутил папа, когда я рассказал ему эту историю. Я смеялся вместе с ним, но теперь мне это не показалось смешным. Может, он просто откликнулся на зов?..
Теперь, стоя перед выключателем той, слушая раскаты грома за окном и шорох шагов за спиной, я думал только об одном — не откликаться на зов. И он позвал. Снова, как тогда в раннем детстве — я вдруг все вспомнил — я лежал в своей кровати и жевал одеяло, а странная тварь из погреба, воняющая сырой землей, звала меня из-за двери голосом мамочки. Но дети не такие идиоты — их не проведешь глупой имитацией голоса. Я не откликнулся тогда. Не откликнулся я и теперь — ровно через десять лет — услышав за спиной голос Вики. Он был сначала настойчив, потом жалобен, а затем презрительно шипел, коверкая мое имя до полной неузнаваемости. Я слушал пятящиеся шаги, глядя, как за окном светлеет на глазах. Раздался странный скрип, и крышка погреба плюхнулась на место. На наш дом обрушилась пугающая тишина. Гроза за окном стихла, постепенно наступало утро. Я громко выдохнул и включил все-таки свет.
И вот тут меня посетила самая страшная мысль — Вики дома нет! Мне не нужно было входить в ее комнату, чтобы понять, что ее там тоже нет. Ее нет ни в одной комнате в доме, ее вообще больше нигде нет, как и того соседа. Я выбежал из домика и до полудня просидел на остановке, ежась от холода и подозрительных взгядов бабулек. Когда вернулись родители, они искали Вику (в домового они не поверили, как и в то, что я той ночью был дома), потом полиция искала Вику, поисковые собаки искали Вику, даже местные садоводы искали Вику. Они даже проверили погреб, но ничего, кроме мешков с картошкой, не обнаружили.
Мы уже продали домик. Когда мы уезжали оттуда в последний раз — мама, убитая горем, на переднем сидении, хмурое лицо папы в зеркале заднего вида, — я увидел, что миловидная рыжеволосая женщина, купившая наш участок, стояла у нашей (теперь уже ее) калитки, держа за руку своего маленького сыночка. У мальчика было серьезное лицо, он смотрел прямо на меня. «Не откликайся на зов», — шепотом сказал я. Наша машина задним ходом выехала с аллеи.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Перчатка
Хорошие знакомые как-то рассказали мне историю интересную. Если бы я ее просто услышал где-нибудь или прочитал, то не очень бы поверил, но этим людям врать незачем.
Суть такая: два брата спали в одной детской комнате. Это была небольшая комната — две кровати по противоположным стенам. Между кроватями имела обычай спать немецкая овчарка. Сам дом — «коттедж» военного городка. Одному брату тогда было семь лет, старшему — лет десять-двенадцать.
Старший и рассказывал. Проснулся он ночью оттого, что собака лает. Овчарка гавкает в сторону окна, причем собака в ужасе явно, зубы оскалила, хвост поджат, но лает и зубами клацает. Следующее, что он помнит — брат младший сидит на кровати, уставившись в окно и не мигая, как манекен. За окном — нечто, что человек описал как «большая черная перчатка, во все окно, абсолютно черная». Никогда бы не подумал, что такое может быть…
В общем, старший, который, кстати, никакого парализующего воздействия не почувствовал, младшего кинулся приводить в себя. Тряс за плечи. Родители прибежали почти сразу на лай собаки. В процессе «пробуждения» младшего брата «перчатка» исчезла, и собака пулей метнулась к дверям. Стала проситься выпустить на улицу, скреблась в дверь, скулила. Не пустили.
Брата привести в сознание удалось не сразу — как в кому впал. Когда парень очнулся, ничего вспомнить и рассказать не мог. И стал с тех пор чудовищно заикаться. На его лечение потратили немало денег и сил, от известных докторов до бабок-знахарок. Одна из этих бабок сказала, что за пареньком кто-то приходил, мол, за душой. Кто — не уточняла, наотрез отказалась обсуждать сей момент. Так или иначе, паренек практически заново учился говорить, и, кроме того, очень долго не мог нормально спать — кошмары мучили.
Забавно, что, когда я познакомился с этим пареньком (брата его я знаю давно), он и правда заикался немного, хотя и не был особо разговорчивым. А что той ночью произошло, он так и не вспомнил.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Страшные вещи
В течение одного месяца с нашей семьей происходили очень странные и страшные вещи. Началось всё вечером. Отец ещё был на работе, брат спал, я была в комнате с матерью. Она почти заснула, а я дописывала сочинение и смотрела сериал «Доктор Куин, женщина-врач».
Вдруг в комнате потемнело, телевизор стал работать тише, и на кухне раздалось постукивание. Я точно слышала, что в дверь холодильника постучали три раза. Почему–то сразу показалось, что меня кто-то зовёт туда. Я перепугалась, разбудила маму. Она пошла посмотреть, кто это стучит. На кухне никого не было. Но поспать нам так и не удалось — точнее, мне. Невидимка всю ночь возился на кухне. Я так напугалась, что утром поехала провожать маму на работу (мы живём в Ногинске, а она работает в Москве).
В одну из следующих ночей отец проснулся оттого, что его как будто кто-то толкнул в бок. Он поднялся и пошёл в туалет. А когда вернулся в комнату, то увидел следующее, что посреди стола стоит непонятно как там оказавшийся пустой стакан с ложкой. Только отец начал накрываться одеялом, ложка в стакане начала шевелиться и стучать, как будто рядом с домом проезжал поезд. Отец был сонный — посмотрел-посмотрел и снова заснул.
В другой раз чудить начал будильник, стоявший на табурете. Отец пошёл на кухню попить воды, вернулся и видит — будильник исчез. Стал искать его (утром рано вставать) и нашёл в другой комнате под кроватью, как будто его отфутболили туда ногой. Будильник вскоре перестал работать, ведь его же «не нанимали» в качестве футбольного мяча.
У нас тогда был старый видеомагнитофон «Электроника», он стоял на телевизоре. Однажды ночью родители открыли глаза из-за грохота и увидели, как он летит влево, будто сам спрыгнул с телевизора и падает по дуге. Только сначала он полетел, а потом стал резко падать. Случайно свалившиеся вещи падают совсем по-другому...
Буквально через полмесяца у нас умер рыжий кот Ромка. Мы все очень любили его. И тут мать стала говорить, что все эти события были предвестием смерти. Неизвестной чьей, но почти наверняка не кошачьей. В это время у нас сильно болел дед, живший отдельно с бабушкой. Через месяц после Ромки отдал Богу душу и он. Мы расспросили бабушку и выяснили следующее: дед был парализован и лежал неподвижно, но часто о нас вспоминал и расспрашивал. Так вот, судя по тому, что мы сопоставили, выходило, что когда он это делал, с нами и случались все эти происшествия.
Но самое страшное случилось со мной уже после смерти бабушки. Однажды ночью я проснулась, когда в мою комнату вошла бабушка. Подошла, села на кровать, начала что-то говорить, улыбалась. А после вдруг стала меня душить! Я вырывалась изо всех сил, отбивалась, пыталась встать. Но не могла. Потом всё же освободилась. Вскочила с кровати, увидела, что «бабушка» исчезла хотела бежать к маме с папой, но кто-то из-за окна сказал:
— Она с отцом. Не ходи. Тебя прогонят.
Мне уже пару раз попадало из-за того, что я беспокоила родителей не вовремя, поэтому я предпочла включить свет и остаться в комнате. Вскоре я успокоилась, легла на кровать вновь и уснула. Мама наутро удивилась, когда я рассказала ей о случившемся:
— Что же ты не пришла? Я была одна, позвала бы...
Через месяц после смерти дедушки полтергейст оставил нас в покое.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бульканье
Я живу в однокомнатной квартире в одном из индустриальных районов Москвы. Дом наш в высоту 9 этажей, сильно потрепан, уже какой год стоит без ремонта, но лучше уж жить одной в помойке, чем с родителями. Учусь в институте, на каникулах иногда устраиваю «вечеринки».
Итак, были зимние каникулы. Соседи разъехались, дом стоял полупустой. Утром-днем после очередной «вечеринки» я кое-как выпроводила подруг и завалилась спать сама, ибо позади была бессонная ночь.
Надо сказать, что квартира досталась от бабушки, не ремонтировалась и была оборудована весьма характерной техникой — трехпрограммником, деревянным торшером и красным, из толстого советского пластика, дисковым телефоном, на который с момента ее смерти никто не звонил, даже номером не ошибались. Стоял он на тумбе около кровати.
Просыпаюсь я от звонка этого телефона. Голова ощутимо побаливает. Смотрю на часы — 22:15. За окном уже темно. В мыслях мотается список эпитетов для столь не вовремя позвонившего человека.
— Алло? — поднимаю тяжёлую трубку.
На той стороне провода слышится легкое потрескивание. Обычные помехи.
— Ну? Кто нужен-то?
Тут раздается легкий щелчок (как от старого тумблера) и возникает новый звук — шипение. Мне становится немного не по себе.
Потом шипение начинает нарастать. За ним слышится не то бульканье, не то свист.
— Отвечайте же! Что такое?! — я окончательно теряю контроль и вскакиваю с постели. Шум становится все более давящим.
Трубка с жалобным стуком ложится на место. Я пытаюсь отдышаться — и замечаю нечто странное.
Шипение шло не только из телефона. Оно распространяется по всей квартире.
Собираю всю волю воедино, вскакиваю с кровати и бегу к выключателю. Комната озаряется ровным сиянием энергосберегающей лампы.
Становится немного легче, но все равно не особенно. За окном непроглядная, просто убийственная чернота. Я выхожу в коридор и чувствую, что свист с бульканьем усилились, стали ближе. Ориентируюсь в пространстве я с детства весьма плохо, поэтому только сейчас определяю место, откуда идет шум. Это мой совмещенный санузел.
С замиранием сердца понимаю, что внутрь лучше не заглядывать. Аккуратно закрываю дверь на наружную щеколду (да, какие-то гении прикрутили ее снаружи, а не внутри), включаю свет и на кухне тоже.
С криком отскакиваю назад — передо мной мелькает черный невысокий силуэт. Смотрю снова, готовая упасть в обморок — уже ничего. Только мерзкий, давящий на мозг булькающий шум воды, от которого хочется загнать пальцы себе в уши до упора.
Меня трясет. Возвращаюсь в комнату, машинально оглядываюсь на окно (там ничего, ибо 8-й этаж, только тьма). Снимаю трубку телефона и набираю номер подруги, которая живет недалеко.
Останавливаюсь. Что-то тут не так. Вешаю трубку и снимаю снова.
Нет гудка. Чистая, серебристая тишина в трубке и невыносимое шипение снаружи, за которым я внезапно начинаю слышать другой, новый звук. Это стон.
В одном топике и пижамных штанах я выскакиваю из квартиры, запираю ее на один замок и бегу по лестнице. В голове только одна мысль — НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ.
Во дворе тихо идет снег, горят фонари. Припозднившаяся парочка провожает меня глазами, а я убегаю от дома, от преследующего меня шума и свиста. Выбегаю на проспект и вспоминаю дорогу к подруге.
Подруга встречает меня в полуодетом виде со столь же полуодетым недовольным парнем на заднем плане. Я падаю ей в руки и начинаю рыдать. Рыдаю полчаса минимум, потом обнаруживаю себя в постели и внезапно засыпаю. У подруги я остаюсь еще на два дня, не в силах переварить произошедшее.
Через два дня вернулись мои родители. Они поведали мне настолько холодящую историю, что меня затошнило. Они посетили мою квартиру — весь санузел и кухня были залиты горячей водой, которая хлестала практически с потолка. В срочном порядке перекрыли стояк и взломали дверь квартиры сверху.
Квартира дышала паром, обои и линолеум отслоились и сморщились. Однако худшее было не это. Везде стоял запах свежего мясного бульона. Пожилую соседку нашли в ванной. Она умерла от ожогов и болевого шока. Разварившееся мясо почти отделилось от костей и забило сток, вызвав потоп.
Квартиру мы в итоге продали, живу я теперь с родителями и страшно боюсь воды. Казалось бы, все просто — обвинили аварию на ТЭЦ, которая и вызвала душ из кипятка, убивший бедную старушку. Но мне до сих пор не дают покоя два факта.
В квартире у соседки нет ни одного телефона.
А мой, как оказалось, уже год был отключен за неуплату.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поход на завод
Живу я в небольшом городке возле областного центра, и, как часто бывает в таких городах, вся молодежь сбивается в «тусовку», в которой все друг друга знают. Компания получается разношерстная — рокеры, готы, простые парни, даже школьники и люди постарше, иногда вспоминающие беззаботную молодость.
Сама история случилась несколько лет назад. Тогда появились первые игры из серии «Сталкер», книжки на тему, и вообще случился бум лазанья по заброшенным зданиям с сопутствующим распитием. А в нашем городке как раз удачно оказался целый заброшенный завод прямо в центре города. И вот как-то раз пришел я на очередную встречу всей этой «тусовки» и удивился тому, что часть сидела трезвая и серьезная. После расспросов выяснилось, что они задумали внести разнообразие в ежевечерние посиделки — пощекотать себе нервы и слазить на заброшенную часть завода. Компания была так себе — пара не особо вменяемых музыкантов (один весь из себя творческая личность, тощий, как смерть, другой словно прямо из американских фильмов сошёл — тупой, здоровый, как танк, и вечно с бутылкой) один толстяк, редко вылезающий из дома и только и умеющий, что сидеть за компьютером и пить спиртное, один случайный парень «в-каждой-бочке-затычка» и четыре девушки, одна из которых на тот момент встречалась с тем самым здоровым музыкантом. В общем, посидели на привычном месте и пошли.
Уже на подходе к заводу стало страшновато, когда в час ночи над окружающими частными домами показалась мертвая темная громада завода. Когда вокруг все вдруг резко осветилось, наши тени из размытых луной вдруг стали резкими, как в театре теней, вытянулись вперед аж до забора завода, и сзади раздался громкий шорох, все уже забеспокоились. Но сразу от души отлегло, когда, обернувшись, увидели машину, из которой с улыбкой вылезал, пытаясь вытащить свои два метра из низкого салона, наш общий знакомый, постарше всех года на четыре-пять (мне тогда 19 лет было) — как раз из тех, кто «вспоминает молодость», о которой у него осталось лишь напоминание в виде волос до плеч. Оказывается, его вызвонила одна из девушек, плюс они с толстяком по никому не понятной причине были закадычными друзьями. Перездоровавшись со всеми (и вызвав у некоторых неприязнь резким переключением внимания двух девушек на него), он припарковал машину на резко возвышающейся обочине и пошел с нами.
Добравшись до завода, мы без труда обнаружили дырку в заборе (часть плиты высыпалась снизу, так что даже толстяк пролез без труда) и, оказавшись на территории, застыли. Труп промышленного монстра поражал даже в заброшенном и неосвещенном состоянии. Гигантские цеха, краны, трубопроводы диаметром в человеческий рост, какие-то стальные башни со ослепшими прожекторами без стекол, массивные цистерны, асфальт, блестевший как звездная дорожка осколками стекол — в целом все очень даже романтично, но стоило дать волю воображению и представить, что где-то в этом лабиринте есть свой Минотавр с когтями и клыками — и тело охватывала дрожь наперекор всем возражениям рассудка. Мы пошли вдоль забора, не сразу решившись двинуться вглубь территории, пока не дошли до широкой дороги полосы в четыре — видимо, главной дороги завода. Где-то что-то все время потрескивало и поскрипывало, нагоняя жути, потому разговаривали все вполголоса, для успокоения все время повторяя про себя версию тощего музыканта, что все звуки из-за сжатия конструкций при остывании после летнего дня.
Пройдя немного по главной дороге и чуть пошушукавшись без моего участия, все решили, что пора бы и в цех зайти. Для того, чтобы попасть в выбранный цех, пришлось залезть по металлической лесенке к двери выше ворот, так как на воротах висел здоровенный замок. Первым по лестнице взлетел наш старший товарищ, что толстяк прокомментировал: «Сразу видно — бывший электрик, как бы он ни хвастался своим нынешним бизнесом». Все улыбнулись, страх немного отпустил. Тем временем тот товарищ заглянул в дверь, сказал: «Да ну, ничего интересного», — и скатился по лестнице вниз. Но у всех к страху уже примешалось любопытство, и мы начали по одному залезать на площадку перед дверью, а наш экс-электрик, толстяк и две девушки оставались внизу. Первый всех подсаживал на лестницу, которая начиналась метрах в двух с половиной от земли, с веселым матерком, и боялись мы все меньше и меньше. Когда компания поделилась по высоте пополам, остававшийся внизу толстяк сказал что-то вроде: «Я туда не залезу, мы пойдем, дальше побродим, как слезете — позвоните», а старший товарищ заявил, что в цеху все украдено до нас, так что они идут на поиски. Они пошли дальше, завернули за угол, и вскоре мы перестали слышать их шаги и даже щелканье шпилек одной из девушек (да, вот такое дело, на шпильках решила прогуляться), а мы по одному протиснулись внутрь цеха.
Внутри было как-то живее, чем снаружи. Станки, оборудование и кран-балки не растеряли краску и выглядели старыми, но не забытыми, раскачивался на тросах крюк крана-балки (это потом я уже понял, что сквозняк бы ни за что не раскачал такую громаду под сотню килограмм). Мы начали по одному спускаться вниз по лестнице (слава богу, не вертикальной, в отличие от наружной) и тихо вдоль стены идти к середине цеха, замирая каждый раз, когда под нашими ногами что-то ломалось или хрустело, добавляясь в общий фон изредка пощелкивающего и поскрипывающего завода. Девушки уже шли за ручку и чуть пригнувшись, былой кураж ушел вместе с половиной компании. Метров через десять под ногами ничего уже не хрустело, слой пыли и грязи стал влажным и упругим, а ближе к середине цеха под ногами и вовсе захлюпало. Но, несмотря на болото на полу, все вокруг выглядело захламленным, но не разрушенным — видимо, охотники за цветным металлом сюда не добрались, раз даже провода были на месте.
Когда хлюпающая грязь начала превращаться в воду, мы остановились и стали просто разглядывать окружающее. Впереди, метрах в двадцати, между оборудованием было больше проходов и стоял покосившийся стол, на котором даже лежали какие-то бумаги. Я начал раздумывать, как бы до него добраться, не промокнув до нитки, так как там, кроме бумажек, явно мог найтись какой-нибудь сувенир, и тут снаружи донесся чей-то крик (что кричали — было не разобрать, но это явно было осмысленное слово) и глухой звук удара чего-то тяжелого об асфальт или бетон. Все вздрогнули и замерли, так как то, что упало, весило, судя по звуку и легкому вздрагиванию земли, под тонну. Ну, не тонну, но полтонны точно. Потом крик повторился, но с другим словом и потише. Голос был тот же, знакомый. Так, замерев в ужасе, мы простояли с минуту.
И тут тишина нарушилась уже внутри здания. Со стороны стены с торца здания, противоположному тому, с которого мы входили, раздался плеск. Потом снова, и сильнее. Потом снова, так же громко, как и во второй раз, но ближе. Тут наши нервы не выдержали, и мы ломанулись к выходу, как лоси по кукурузе, а сзади сквозь наш топот были слышны плеск и бульканье воды с тем же интервалом в 3 — 5 секунд. Как мы выскочили из цеха, как бежали до дыры в заборе — я не помню. Более-менее я взял себя в руки, лишь когда увидел дорогу между частными домами и свет фар машины нашего товарища. Новый приступ паники случился, когда я увидел, как машина резко задним ходом вылетела на дорогу и рванула вперед. Правда, видимо, заметив нас, он не менее резко, как об стенку, затормозил и подкатился к нам.
Когда наши спутники вышли из машины, я сразу понял, что они тоже не просто так ушли с завода. Девушки были бледными и сразу по выходу начали жаться к парням, толстяк тяжело дышал. Только наш старший товарищ улыбался и вел себя, как ни в чем не бывало. Он нам и рассказал, что они во время прогулки по заводу увидели на плоской крыше цеха, стоявшего стеной к стене того помещения, где были мы, огромный ротор электродвигателя, видимо, вытащенный туда кем-то с целью распила на металл через имевшуюся дыру в крыше. И решили потехи ради скатить его обратно внутрь цеха. После того, как ротор упал вниз, в здании повсюду начались какие-то быстрые шорохи, трески, скрип железа, и они оттуда поспешно ушли, «пока оно под нами не рассыпалось и никто не прибежал на шум». Но сквозь улыбку и грудь колесом все равно сквозил страх — причем страх сверхъестественный, не боязнь упасть вместе с крышей, а ужас перед тем, что было под ней. Толстяк вообще молчал все время. В итоге они забрали еще двоих, того самого здорового музыканта с его девушкой, а мы, не влезшие в машину, чуть ли не побежали по домам.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тень в квартире
Мы с матерью раньше часто переезжали из дома в дом, мотались по съемным квартирам, но одно из наших жилищ мне запомнилось навсегда. Мне тогда было лет десять, и в очередной раз мы готовились к переезду. Было жаль бросать друзей и школу, к которым только начала привыкать, но, увы, переезда было не миновать — хозяйке жилья срочно потребовалась ее квартира.
Запаковав все скромные пожитки, я, мама и ее ухажер Илья отправились на новое место жительства. Помните старые двухэтажные деревянные дома? Именно в такой нам и предстояло переехать, на второй этаж. Соседей рядом толком не было — середина лета, половина разъехалась в отпуск, а остальная половина работала на своих грядках. Так что была тишь и благодать.
Мы нарушили тишину дома своим шумным въездом. Мама гремела кастрюлями и прочей утварью, распределяя все на кухне. Илья бурчал и настраивал телевизор. Я же осматривала квартирку — обычная «двушка», со скрипучими деревянными полами, ничего приметного. Наконец, коробки были разобраны, мы скромно поужинали и разошлись спать — мама с Ильей в большую комнату, а я в маленькую.
Я проснулась ночью от скрипа деревянных половиц. Дверь в мою комнату была открыта, и моему взору предстал коридор, в котором явно кто-то ходил. Я подумала, что это мама или Илья пошли в туалет, ну или воды попить. Но через минуту я увидела огромных размеров тень, которая медленно расхаживала по коридору, половицы скрипели от этой поступи. Оно было чудовищно огромным и худым, его голова касалась потолка, длинные руки доходили до колен, но четких очертаний не было. Не было ни лица, ни одежды — просто тень, которая ходила туда-сюда. Я вся покрылась испариной и натянула одеяло до самых глаз, наблюдая за этим и не веря, что такое может быть.
Тень, побродив по коридору, направилась в сторону кухни, откуда через считанные секунды начал раздаваться звон кастрюль и тарелок. Я в это время тряслась под одеялом. Наступила тишина, и ЭТО снова появилось в коридоре. Теперь оно явно смотрело на меня. Я не могла даже вскрикнуть — было такое чувство, что горло сдавили руками. Когда оно сделало шаг в мою комнату, я закрыла глаза. Меня трясло, как осиновый лист, я слышала по скрипу половиц, что ЭТО подходит к моей кровати. Нет, ни холода, ни дыхания не было — только гнетущая тяжесть, как будто воздух сделан из паутины и его можно потрогать.
Я всю ночь тряслась под одеялом, заснув только под утро. Маме ничего не сказала, да и кто поверил бы маленькому ребенку? А ЭТО я видела еще несколько раз, только ко мне оно больше не подходило. Что это было, я не знаю — мы съехали оттуда через пару месяцев, больше я нигде ничего подобного не встречала.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Аппендицит
Автор: IBERIKA
Вспомнился мне рассказ моей подруги. Рассказываю от ее лица:
«В возрасте 7 лет гуляла я недалеко от дома, стандартной хрущевской пятиэтажки. Смотрю — возле одного из подъездов народ собирается, все больше и больше. А я любопытной в ту пору была, шмыг в толпу и разговоры слушаю, вернее, обрывки фраз:
— Эх, жалко Людочку, совсем еще ребенок...
— Точно, точно, и пожить-то не успела, а все врачи...
— Да, они-то Людочку и загубили. Больше месяца ребенок от аппендицита загибался. А врачи: «Женская болезнь, женская болезнь»...
— Угу, и вместо того, чтобы операцию сделать, припарки ей разные назначали, грели ее, грели, пока аппендицит не лопнул и гной по всему телу не растекся...
— Посмотри, посмотри, какое лицо у неё изможденное и губки покусаны. Страдалица...
А я вертела головой во все стороны: кто страдалица? Какой такой аппендицит? И сама потихоньку-потихоньку сквозь толпу пробиралась в гущу событий.
Вскоре меня заметили и расступились:
— Иди, иди, попрощайся с Людочкой.
— Наверное, одноклассница покойной.
И тут меня как током шарахнуло. Гляжу — в гробу девочка лежит моих лет: лицо темное, губы покусаны. А наряжена в белое платье с рюшами, как у невесты. Дурно мне стало от увиденного, аж в глазах потемнело и ком к горлу подкатил. Взгляд отрываю от покойницы и вижу, что рядом с убитой горем матерью женщина стоит, видимо, родственница: вся в черном одеянии, а в руках держит куклу, наряженную, как Людочка — во все свадебное. И нехорошо эта женщина на меня глядит: то ли с завистью, то ли с обидой. Мне бы назад протиснуться, а не получается: люди плотной толпой обступили гроб, и я как в западне оказалась: стою вместе со всеми, ноги ватные... И вдруг та странная родственница умершей девочки протягивает мне куклу:
— Бери, дорогая, Людочке все равно уже не пригодится, а тебе в самый раз. Будешь играть и Люду вспоминать.
Я замотала головой:
— Нет, нет, не надо!
А люди:
— Бери, бери, глупенькая. Нельзя отказываться.
Пересилила я себя, взяла куклу и побежала. Сама по сторонам оглядывалась, куда бы ее выбросить. Такое чувство было, что не куклу на руках несу, а мертвую, холодную Люду. Но кругом все люди, люди... Забежала я в чужой подъезд, куклу на окно поставила, вздохнула с облегчением и бросилась домой, что было сил.
А вечером вдруг такая острая боль в правом боку скрутила, аж дышать больно. Рвота, понос, температура...
— Мама, мамочка, что со мной? Я умираю?
Вызвали скорую, увезли в больницу и прооперировали. Когда очнулась после наркоза, узнала, что вырезали аппендицит...
И вот лежу я такая страдалица: лицо изможденное, губки покусаны и вся в белом: белой сорочке с рюшами, как у невесты, под белой простыней, и горько-горько рыдаю:
— Кто я? Я — это я или Людочка?
Прошло немало лет с тех пор, но нет-нет, да кольнет меня мысль: «Свою ли я жизнь проживаю, а может быть, Людочкину?».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Там его и найдёте...»
Автор: IBERIKA
Зная, как интересует меня все мистическое, коллега по работе поведала мне вот такую историю:
«Ты же знаешь, я сама деревенская. И расскажу я тебе об одной семье, что жила у нас в деревеньке. И мать, и отец — люди хорошие, дай Бог каждому такими быть. Двоих детишек нарожали: девочку и мальчика. И вот, как сейчас помню, случилось это летом, в августе месяце: погода стояла отменная, как раз для сбора урожая. Девочка у них уже большенькая была, лет семи, и ее с подружками частенько в лес за малиной отпускали. Удивляться этому не стоит: у деревенских-то детей больше свободы, чем у городских. А тут она напросилась братика с собой взять, а ему только-только четыре исполнилось. Ну, девочка ответственная, умненькая, разрешили: пусть идут, это недалеко от дома. А дальше события разворачивались следующим образом: подружки-то постарше этих двоих были, наперегонки в малинник убежали, а пацаненок не больно шустрый был. Вот они с сестренкой-то и отстали.
А тут как назло туча грозовая подошла. Как бабахнуло близко-близко — эти двое опрометью в чащу, под деревьями прятаться. Промокли, замерзли, малыш плакать давай, домой просится, к мамке да папке. А сестренка дорогу никак назад не вспомнит, пройдут немного — то в болото упрутся, то в крапиву жгучую. Ну, малой-то совсем уж извелся: устал и от ходьбы, и от плача. Сестра его на кочку усадила, наказала ждать ее и никуда, никуда не уходить. А сама пошла дорогу искать... Ну что с нее взять — сама еще ребенок, и поступки детские. Родители, конечно, как гроза началась, детей хватились, бросились в малинник, а тех там нет. Стали искать, звать, всю деревню на ноги подняли и лишь к утру девчонку обнаружили, замерзшую, но живую. Кинулись к ней, обнимают, целуют и спрашивают:
— Где малой-то?
А она только плечами пожимает, да горько рыдает:
— Потеряла я братика, не знаю, где он...
... Долго искали ребенка, нашли то место, где сестра его оставила (там кепка мальчонки лежала), а самого нигде нет. Мать безутешная каждый день потом по лесу бродила, каждую кочку облазила, каждый кустик, но все понапрасну: малец как в воду канул.
Прошло несколько лет, а матери все дитё снится: ручки к ней тянет, просит из лесу забрать. Говорит, что плохо ему. И тогда сердобольные соседки посоветовали ей к старику одному обратиться. Жил он далече, но слухами земля полна. Прослышал кто-то, что старый хрыч больно силен в «темных» науках. Кому хочет — поможет, а кому — палкой по лбу, да проклятиями страшными осыплет. А женщине той терять уже нечего, поехала к старому. Встретил колдун ее подозрительно, соли щепотку в лицо ей кинул. Женщина с испуга онемела, стоит, глаза трет, не знает, что и делать: то ли бежать, то ли беду свою рассказывать. А дед вьюном возле нее вертится, усмехается, а потом пальцы скрестил и в глаза ее тычет: «Бух, бух», — будто стреляет. «Ну полный маразматик, — с досадой подумала женщина, — эх, денег жаль, в такую-то даль нелегкая меня принесла».
А дед вдруг ясным голосом и говорит:
— Вижу, сидит твой малец в темном лесу, промокший и зареванный. Сестру зовет, а та не отзывается. Затем затих. А рядом охотник проходил, услышал звук и шорох, остановился, ружье достал. Подкрадывается, ближе, ближе. И выстрелил прямо в глаз. Вот так.
И ей вновь в лицо пальцами грязными тычет:
— Потом подбежал и увидел, что сотворил — вместо лесного зверя ребенка сгубил. Заметался... но понял, что вычислят, а он из ваших, из местных будет. Стал рыть яму и ребенка туда... Так что, где вещи мальчонки нашли, там его и самого найдете.
— Нет его там, я все на коленках проползала, каждый метр. Нет его в том месте.
— А ты еще поищи...
Женщина бегом за порог, а колдун схватил стакан воды, да вслед ей выплеснул. Кричит:
— Передай охотничку от меня водицы...
Приехала женщина домой, кинулись они с мужем в лес, туда, где кепку нашли. Стали землю рыть, а там косточки лежат.
Похоронили мальца по-человечески, и не стал он больше по ночам мать тревожить, да и ей на сердце полегчало.
А охотника того все же вычислили, хотели под суд отдать, да вскоре он утонул при очень странных обстоятельствах. Видимо, вот какую водицу колдун ему передал...».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Предчувствие
Никогда не считала себя суеверной, разного рода необъяснимым вещам старалась найти объяснение. Я человек верующий, но не до фанатизма — просто я верю, что Бог есть. То, о чём я хочу рассказать в моей истории, происходило лично со мной.
С мужем нас познакомили родители. Моя мать медик, делает различные процедуры (капельницы, уколы) на дому. Приехали к ней как-то парень (Сергей) с матерью — ему курс внутривенных инъекций назначили, но лежать в больнице он не хотел, и по объявлению мать ему нашла медика (мою мать) и договорилась об уколах. Приезжали они из села неподалёку, и Серёжа очень понравился моей маме. Добрый, улыбчивый, не красавец, но удивительной души, будто светился добротой — простой деревенский парень с рабочими руками. Наши матери решили меня с ним познакомить. Моя мать дала ему мой телефон. Я увидела при встрече полноватого, добродушного человека с прекрасным чувством юмора и восхищением в глазах. Мы с Сергеем сразу понравились друг другу. Он был очень добрым, сильным и очень хотел семью, детей. Через несколько месяцев мы поженились. Жили душа в душу, как говорится. Он меня на руках носил, да и я была счастлива. Замечательный, любящий муж, планы завести ребёнка...
Прошло чуть больше двух лет. Сергей однажды раньше времени пришёл с работы, жаловался на боль в боку. Вызвали скорую. Диагноз — панкреатит, воспаление поджелудочной железы. Месяц в хирургии. Изменений нет. Температура, боли — поставили диагноз «начальная стадия сахарного диабета». Всё это время я видела один и тот же сон — длинный больничный коридор, каталка, на ней мой Серёжка, его везут куда-то, а я не могу догнать его. Так бывает во сне — хочешь бежать быстрее и не можешь, словно воздух вокруг густой, как кисель.
Сергею назначили операцию. Сказали — для уточнения диагноза. Лапароскопия — два небольших прокола брюшной полости, микрокамера снимает изнутри. Время операции примерно 20 минут. Длилась операция 6 часов... Реанимация. Больше половины его поджелудочной разложилось, её не было. Вся брюшина была залита гноем. Кома... Жизнь Сергею поддерживали аппараты. Через двое суток он пришёл в сознание. Только Богу известно, сколько я простояла на коленях в церкви. И почти каждую ночь видела тот же сон. Потом — снова операция. Откачивали гной, чистили. Сутки комы. Через пять дней — ещё одна операция, потом ещё одна, и ещё одна. И всё тот же сон...
Вечером еду из больницы с сестрой на машине её молодого человека, сижу на заднем сиденье, смотрю на пустое место рядом с собой и вдруг очень чётко понимаю, что рядом со мной НИКОГДА не будет Серёжки. Мурашки пробежали волной. Утром перед последней операцией я еду в больницу на такси, у таксиста играет «Наутилус Помпилиус»: «Пьяный врач мне сказал, что тебя больше нет, пожарник выдал мне справку, что дом твой сгорел... ». Прошу таксиста переключить, он нажимает кнопки на магнитоле, музыка продолжает играть, таксист сказал — заело. Свекровь в больнице рассказала, что у неё этой ночью упала со стены икона Богоматери. Гвоздь, на котором она висела, остался в стене, ничуть не расшатавшийся.
После операции Сергея на каталке везут по коридору, вдруг сопровождающий врач начинает суетиться, торопит медсестер, почти бегом вталкивает каталку в лифт... Бегу по коридору за ними, точно так же, как во сне, двери лифта закрываются у меня перед носом...
Поднимаюсь по лестнице до реанимации, оттуда выходит врач, разводит руками: «Мужайтесь... Мы сделали всё, что могли». Это был день праздника, Покров Пресвятой Богородицы. Батюшка в церкви сказал, что он теперь под её покровом...
А сон тот мне больше никогда не снился. Снился только Серёжа, просил не плакать, говорил, что теперь у него всё хорошо, ничего больше не болит.
Существуют ли предчувствия? Стоит ли им верить? Судите сами...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Огни в лесу
Первоисточник: ffatal.ru Летняя жара ухудшала уже и без того пропащее положение. Я битый час бродил по лесу и уже отчаялся найти путь назад. Телефон не ловил сигнал, а любые попытки прислушаться к звукам в надежде услышать шум автострады не увенчались успехом. И зачем я только пошел сюда один? По грибы, понимаете ли, решил сходить... Их я, естественно, не нашел, зато зашел настолько глубоко в лес, что заблудился. Припасов не было рассчитано на подобные случаи, но, так или иначе, в рюкзаке за моей спиной было немного съестного, так что в ближайшие несколько часов я мог не беспокоиться. Да и лес тоже богат на пропитание, как-никак.
Я продирался сквозь еще не высохшие после дождя ветки, перешагивал через корни и пытался не запнуться о кочки. Не думаю, что меня кто-то примется искать — друзей у меня не особо много, да и те уехали в начале лета кто куда. Один я остался в городе без денег на выезд за границу и без дачи, чтобы провести лето за городом. Так что надо рассчитывать только на свои силы.
Начало смеркаться, а я еще не знал, куда мне идти. Ну что же, подумал я, надо найти какое-нибудь укрытие, где бы я мог провести ночь. Зверья в лесу навалом — к слову, пару раз за время своих скитаний я видел сквозь густую листву зайцев и белок, но с хищниками, слава богу, не встречался. Именно для продолжения столь благоприятной традиции я и решил соорудить из еловых веток шалаш и укрыться под ним до утра. В поисках подходящих веток прошла еще пара часов, и солнце, в конечном итоге, окончательно зашло за горизонт. Слава богу, я успел соорудить хоть какой-то шалаш, сложил туда рюкзак и уже собирался залезть туда сам, как вдруг увидел оранжевые огоньки вдалеке. Я насчитал три штуки, притом два из них были неподвижны, а один описывал круговую траекторию. Я до сих пор думаю, почему же не повиновался здравому смыслу, а пошел от безопасного шалаша в сторону этих огней?
Сколько бы я ни шел к ним, они не становились ближе. Такое ощущение, что с каждым моим шагом они удалялись ровно настолько же. Мысли о том, что это огни в сторожке лесника, я отмел сразу же. Уже решившись возвращаться обратно к моему укрытию, я внезапно понял, что я заблудился. На этот раз без шуток — рюкзака с провиантом нет, а в темноте невозможно разобрать свое местоположение.
Слева затрещали ветки. Паника настигла меня, сердцебиение участилось, я стал чаще дышать. Невольно я бросил взгляд на огни. Этот свет… глядя на него, я успокаивался, тело становилось легче, а паника улетучивалась сама собой. Невольно на ватных ногах я двигался к ним. Что-то говорило мне, что там спокойно. Там свет, а значит, и тепло. Возможно, там люди, которые помогут мне выбраться. Я совсем не обращал внимания на то, что количество огней увеличилось. Я не обращал внимания на то, что все они ритмично двигались. Также я не обращал внимания на то, что огни приближались.
Вы знаете, как охотятся глубоководные рыбы? О, это очень занимательно. На глубине, где они обитают, очень темно, а эти рыбы имеют у себя на голове небольшой «фонарик», удочку. На самом деле это никакой не фонарик и не удочка, а кость спинного плавника, но не в этом суть. Так вот, они в кромешной темноте светят этим «фонариком», привлекая внимание более мелких рыб. А когда рыбешка подплывает слишком близко — они ее сжирают.
Я продирался сквозь ветки навстречу огням. Вот они — уже рукой подать. Тут я начал видеть очертания того, что я принял за огни. Эти существа… их было не меньше десятка, все они отбрасывали этот оранжевый свет. Свет, на который я шел, позабыв обо всем. Я вышел на просторную поляну, где они находились. Свет потух, и я понял, что тело вернулось ко мне и я могу бежать, но было уже слишком поздно. Эти существа обступили меня. Они были похожи на огромных черных ленточных червей с руками и ногами. Их склизкий, чавкающий поток, их толпа, начала обступать меня, некоторые мигали тем самым светом. Стоит ли говорить, что к тому моменту паника полностью завладела мной. Слезы катились из глаз, ноги подкашивались, а желудок был готов вырваться наружу от того зловония, что исходило от этих существ. Круг смыкался, я слышал чавкающий звук, исходящий от монстров. Наконец, решив, что мне нечего больше терять, я рванул сквозь толпу этих существ. Расталкивая их, я чувствовал жжение на открытых участках своего тела, чувствовал то, как их когти пытались схватить меня, слышал треск рвущейся на мне одежды. Ветки хлестали меня по лицу, я бежал из последних сил, но поток не отставал от меня. Позади меня раздавался скрип, как будто кто-то водит рукой по мокрой резине, и чавканье, чавканье, ЧАВКАНЬЕ.
Я очнулся в кустах на склоне горы возле автострады уже поздним утром. Весь в грязи и царапинах, я встал и побрел по этой дороге, надеясь поймать попутку и автостопом добраться до ближайшего города. О том, чтобы возвращаться в лес на поиски рюкзака, уже не было и речи. Не имея понятия о своем местоположении, я еле-еле двигал ногами. На руках, шее и пояснице были следы ожогов, свитер был разорван на спине. Очевидно, я споткнулся, когда бежал от… этого… и улетел за склон. Похоже, только это меня и спасло.
Через некоторое время я все-таки поймал попутку и благополучно добрался до города, благо, я был недалеко от него. Ключи, которые я предусмотрительно не клал в рюкзак, слава богу, не выпали из кармана моих штанов. Пообщавшись с психологом, который, разумеется, мне не поверил, и побыв на курсе реабилитации, я благополучно «отошел» от этих событий, но та ночь периодически всплывает у меня в памяти, отчего я просыпаюсь в холодном поту.
Если ты, уважаемый читатель, все-таки дошел до этих строк, то запомни: если однажды, оказавшись ночью в лесу — не важно, по какой причине, — ты увидишь пробивающийся сквозь ветки деревьев слабый оранжевый огонек, то отворачивайся, не смотри на них, и беги, БЕГИ, что есть сил в противоположную сторону. Потому что я знаю — они еще там.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Настоящий ад
То, что я пишу, кажется бредом, но я просто не знаю, что делать. Наверное, бессмысленно что-то писать, особенно учитывая всё то, что я уже знаю. Но обо всём по порядку...
Возможно, вы — такой же скептик, каким был я. Я не верил в богов, в рай или ад, в жизнь после смерти. Всё это казалось сначала детскими сказками, потом способом управлять людьми, потом полной глупостью, не заслуживающей внимания. Но я ошибался.
Не знаю насчет Бога или рая, но ад точно есть. Нет, никаких сковородок или чертей с вилами, никакого суда, света в конце тоннеля, или что там ещё любят описывать. Всё просто. Пугающе просто.
Аварии, авиакатастрофы — есть тысячи способов попасть в ад. Объединяет их только одно: попавшие туда думают, что они ещё живы. И я думал. Переход незаметен. Ехал в такси, попали в аварию, меня вытащили, но правую руку ампутировали. Больница, инвалидность, потеря работы и смысла жизни. Моя «жизнь» здесь продолжалась три месяца. Три кошмарных месяца, за которые мои родители, бывшие милыми и добрыми людьми, превратились в озлобленных скотов, постоянно грызущихся между собой и вымещающих обиду и злобу на мне.
Я жил под постоянным давлением. Кажется, несчастья преследовали меня во всём. Даже не считая родителей — соседи с перфораторами, орущие алкоголики под окнами, хулиганы на улицах, бессонница и ночные кошмары, а в дополнение ко всему — крайне плохое самочувствие без видимой причины. Мелкие или крупные неудачи заполняли собой всё время в моей жизни.
В конце прошлого месяца всё изменилось.
Был конец ноября. Я проснулся от криков — это была очередная семейная ссора. Я закрылся одеялом и надеялся, что в этот раз она меня не коснется. Не повезло. Когда крики прекратились, в мою комнату вошел отец, сдернул с меня одеяло, вломил затрещину. Кричал то же что и обычно: «Если бы ты только сдох в той аварии, у нас всё было бы хорошо!». Ударил меня ещё несколько раз, потом оделся и ушел на улицу.
Тогда я вышел из комнаты и увидел мать. Она лежала в луже крови. Вызвал полицию. Оделся и вышел к подъезду. Очень боялся встретить отца.
Теперь я жил один. Эти десять дней показались мне настоящим раем. Никто на меня не кричал, никто не бил и не обвинял во всех грехах. Неудач меньше не стало. Когда кончились продукты и пришлось выбираться из дома, меня избили хулиганы, отобрали деньги и телефон. Вернулся домой, позвонил в полицию — послали на три буквы. На следующий день голод снова выгнал меня в магазин. Закупил консервов, пельменей и «дошираков» на месяц. Так могло бы продолжаться долго, но позавчера ночью случилось это.
Я сидел в Интернете всю ночь. Ближе к рассвету вышел в коридор и остолбенел. Передо мной стоял какой-то мужчина, которого я раньше никогда не видел.
Я, естественно, перепугался. Мужчина же просто стоял и смотрел на меня. Я замер. Так продолжалось около пяти секунд, потом я ломанулся в комнату и захлопнул за собой дверь, подпер её плечом и стал прислушиваться. В коридоре было тихо. Спустя полчаса я немного успокоился, взял кухонный нож со стола и вышел в коридор, твердя про себя что-то про то, что это всё — просто моё больное воображение. Мужчина никуда не пропал. Он стоял всё там же и не двигался. Я не нашел ничего лучше, как спросить его: «Эй, ты кто?!».
«Успокоился, наконец?» — его голос прозвучал сразу со всех сторон. Стало невыносимо страшно, хотелось снова забиться в свою комнату, но тело не слушалось. Вместо этого я просто стоял и смотрел в его глаза.
Он начал рассказывать про то, что со мной произошло. Делал это монотонным уставшим голосом, как человек, которому приходилось по двадцать раз на дню повторять эти слова.
Говорил, что я умер в той аварии, что я попал в ад, рассказывал о том, как тут всё устроено, что этот ад персонально мой: «Гордись, этот мир создан специально для тебя». Сказал, что все люди здесь ненастоящие и всё подчиняется одной цели — сделать моё существование невыносимым. Дальше будет только хуже.
Я очнулся из-за того, что упал. Кажется, я уснул стоя. Было уже светло. Наверное, это самое ужасное из всего, что случалось здесь — осознавать, что ты умер. Как в конце какого нибудь «ужастика», когда герой узнает, что человек, с которым он разговаривал три минуты назад, уже неделю как мертв.
В тот же вечер я набрал в ванную горячей воды и, держа нож в зубах, вскрыл себе вены.
Очнулся в ванной. Было очень холодно. Не мог пошевелиться. Адски воняло мертвечиной. Отключился.
Очнулся от знакомого голоса. Он говорил, что мне не убежать отсюда, что мертвые не умирают. Потом снова рассказывал про ад. Я не слушал. Закончил он фразой: «Полежи тут пока, это будет твоим наказанием», — и вышел из ванной.
Не знаю, как долго я пролежал в вонючей холодной жиже, но все-таки нашел в себе силы встать. Отмыл ванную, попытался отмыть запах мертвечины, но ничего не вышло. Что удивительно, я был жив. Раны на запястье как будто никогда не было.
Сегодня он появился снова. Спросил, усвоил ли я урок. Я ответил, что больше не буду пытаться себя убить. Весь вечер я расспрашивал его. Оказалось, что он знает обо мне всё то, что я сам о себе знаю. Спросил, может ли он вернуть мне руку. Он злорадно усмехнулся, как будто давно этого ждал, и мне стало не по себе. Оказалось, что он может дать мне всё, чего я пожелаю, но с условием, что дав мне что-либо, он лишит меня чего-то равноценного.
Он позволил выбирать, но я не смог придумать ничего, что было бы равноценно возврату руки. В итоге сделка всё же состоялась.
Сейчас ночь. Я сижу и набираю этот текст двумя руками, а коридор в моей квартире меряет тихими шагами тварь, готовая снова оторвать мне руку, если я только попадусь ей на глаза. Она будет здесь каждую ночь. Но я не попадусь.
Я знаю, что вы — такая же часть моего ада, как и всё остальное здесь, но всё равно я это пишу. Бессмыслица. В голове пульсирует боль и носятся спутанные мысли. От моего тела до сих пор веет запахом разложения — не знаю, выветрится ли он вообще. Может быть, этот текст поможет мне разобраться во всём, что случилось в последние три месяца, может, и нет. Но, думаю, мне станет немного легче.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Я не выпущу его
Первоисточник: ffatal.ru Возможно, моя история покажется вам безумной. Скорее всего, мне никто не поверит, но я должен кому-то ее рассказать. Сейчас я пишу эти строки — и ужас, склонившийся у меня над плечом, шепчет мне на ухо.
Я давно перестал бояться этого шепота. Страх ушел, оставив после себя дикую усталость и чувство полной безысходности. Я думаю, он хочет, чтобы я рассказал об этом. А может быть, ему просто все равно.
Очень грустно быть одиноким. Никто не хватится, если человек вдруг пропадет. Никто, кроме него, не услышит тихого шепота в тишине пустой квартиры. Не заметит, как в углах сгущаются тени, слишком темные, слишком... живые.
Я был из тех людей, которым никогда не скучно в компании себя любимого. Меня никогда, до последнего времени, не тяготило мое одиночество. А потом всё пошло наперекосяк.
Сначала в моей квартире стало как-то... мрачно. Светильники будто не могли полностью разогнать темноту. Было такое чувство, что мощность всех лампочек уменьшилась в два раза. Тогда я списал это на недостаточный уровень напряжения в сети. Как оказалось, зря.
Затем звуки начали тускнеть. Нет, они не исчезли. Просто будто... отошли на задний план. Знаете, как замирает природа перед сильной грозой? Не слышно пения птиц, стрекота кузнечиков. Только звенящая тишина. Предчувствие надвигающейся беды усугублял вечный полумрак, царящий в моем доме. Как закоренелый атеист и скептик, я просто не обращал на это должного внимания, просто принимая все как должное.
Мой привычный мир пошатнулся, когда появился шепот. Первое время даже скорее шелест, будто ветер играл опавшей листвой. Еле слышный, неуловимый. Словно кто-то безмерно далекий тяжело вздыхал. Тогда я испугался, сильно испугался, но было уже поздно.
У меня начались провалы в памяти. Я мог спокойно сидеть за столом, а потом обнаружить себя забившимся в угол и бесцельно раскачивающимся из стороны в сторону или распластавшимся на полу в позе «Человека Да Винчи», уставившимся в потолок.
И самое мерзкое, я постоянно чувствовал чье-то незримое присутствие у себя за плечом. Легкое касание холодных невидимых рук, обнимающих меня сзади за шею, и очередной провал в памяти. Вскоре я уже постоянно чувствовал у себя на плече легкую ладонь.
Я ощущал себя куклой. Куклой в руках кого-то... или чего-то. Вот оно дергает за ниточки, и я делаю все, что ему заблагорассудится.
А потом тихий шелест превратился в шепот и начал распадаться на отдельные слова. Некоторые я понимал, некоторые остаются для меня загадкой.
Впрочем, я смог услышать и понять многое из того, что оно говорило мне. Представьте, что одиночество не просто привлекает нечто потустороннее. Представьте, что оно способно просто выдернуть нечто из его привычного мира, как сильный магнит.
А теперь представьте всю гамму чувств существа, выпавшего из своей реальности и попавшего в совершенно другой мир. Наш мир. Слишком яркий, слишком шумный.
Вы испуганы, вы обозлены. Более того, вы просто в ярости от собственного бессилия, от невозможности вернуться обратно. Связанные с существом из этого шумного и яркого мира, вы начинаете понемногу менять окружающую обстановку под себя, начиная с мелочей.
И вот, когда вам становится в меру комфортно, приходит время показать зубы. Отомстить. Отомстить единственным возможным способом: захватить контроль над этим слабым телом и...
Что оно собирается делать, когда полностью овладеет мной, я не смог разобрать. Шепот здесь ускорился, будто говорящего переполнили чувства. Я разобрал только, что оно все пылает от ненависти. Да и его можно было понять.
Следующий провал в памяти был самым ужасным. Я очнулся ночью, посреди улицы, хотя последнее что я помню — как я готовил себе ужин ранним вечером. Мои пальцы были испачканы в чем-то... мерзком, а на лице застыло довольное выражение мальчишки-хулигана, только что замучившего кошку.
Я не могу так больше. Не знаю, что оно сделает в следующий раз. Не очнусь ли я с окровавленными руками над свежим трупом? Сегодня я принял решение. Я не выпущу его.
Одобрительный шепот за спиной сменяется возмущенным шипением. Но пока он бессилен. Я выявил определенную закономерность во всплесках его силы и знаю, что прямо сейчас он не сможет захватить контроль надо мной.
Петля, прилаженная на крюк от снятой люстры, мерно раскачивается. Шипение не утихает ни на секунду — кажется, еще немного, и у меня пойдет кровь из ушей.
Я оставлю его в нашем мире без оболочки, являющейся одновременно источником силы и своеобразным якорем. Сейчас это единственный способ вырваться из цепких лап и убить его.
Да, я многое понял за время нашего вынужденного соседства.
Осталось только затянуть петлю на шее и спрыгнуть со стула.
Я не выпущу его.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Девушка
С некоторых пор я не доверяю людям. Имейте в виду — те, кто вам дороги, могут оказаться совсем не теми, за кого вы их принимаете.
Эта история началась больше трех недель назад и до сих пор не закончилась. У меня не так уж много знакомых, а друзей и вовсе нет, кроме одного — мы дружим еще со школы. После окончания школы наши пути разошлись, но мы до сих пор встречаемся раз в месяц, чтобы выпить пива и пообщаться, обсудить последние новости.
И вот, около месяца назад, мы в очередной раз встретились в баре. За кружкой пива друг рассказал мне, что познакомился с удивительной девушкой. У друга и раньше никогда не было проблем с противоположным полом (в отличие от меня), но таким восхищенным я его раньше не видел.
— Понимаешь, у меня такого раньше никогда не было, — рассказывал он мне. — Это судьба!
Я успокаивал его с долей скепсиса — мол, погоди, влюбленность пройдет, и взглянешь на нее другими глазами.
Прошло некоторое время, и четыре дня назад вечером мой друг завалился ко мне домой, попросив распечатать ему пару фотографий. На них были изображены он и та самая девушка — блондинка и действительно красавица — в обнимку где-то в парке. Он скопировал изображения мне на компьютер, я распечатал их и друг убежал к себе.
Я программист и в данный момент работаю над новой системой распознавания изображений. Уже сейчас написанная мной программа умеет выделять на изображениях лица людей и характерные признаки этих лиц (форма носа, ушей, родинки и прочее), потом сравнивать их с другими, хранящимися в базе изображений, и находить сходства и различия. От нечего делать тем вечером я засунул их фотографии в свою программу.
Через тридцать секунд я удивленно наблюдал за результатом. Программа успешно выделила на всех фотографиях только одно лицо — лицо моего друга. Лицо его девушки определить не удалось. Я не придал этому значение — подобные алгоритмы никогда не гарантируют стопроцентной уверенности. Вместо того, чтобы обеспокоиться, я углубился в поиск и исправление ошибок в моей программе.
Но три дня спустя ситуация была ровно такой же. На всех остальных фотографиях программа успешно выделяла лица людей, а на этих — только моего друга. В отчаянии я принялся «прогонять» ее по шагам.
Я корпел над одной из фотографий уже несколько часов, разбирая ее попиксельно, когда заметил, что цвета пикселей с фотографии не совпадают с тем, что я вижу. Цвета, которые программа забирала из изображения — на 80% это были красный и черный — не были похожи на те, которые располагались там — ведь там было лицо этой девушки, она блондинка с зелеными глазами — там просто негде было разместить такое количество черных и красных пикселей.
Я скопировал часть изображения, соответствующую ее лицу, в другой файл. Открыв его, я увидел то, чего и следовало ожидать — улыбчивое лицо девушки. Но я уже знал, что что-то не так. Волосы на затылке шевелились уже второй час, когда я решил выделить только часть ее лица и перенести ее в отдельный файл, инвертировав цвета. Я выделил ее глаз, скопировал координаты в программу и запустил ее.
Открыв файл и увеличив изображение, я едва не упал со стула. Полностью черный глаз с вертикальным, ярко-красным зрачком, окруженный бледно-красной кожей — вот что я увидел на экране. Собрав всю свою волю в кулак, я продолжил восстанавливать исходное изображение по частям.
Когда я присоединил к имеющейся части вторую, с приплюснутым нечеловеческим носом, и посмотрел на получившийся результат, я увидел обычный человеческий глаз и нос. Опытным путем я выяснил, что только очень малая часть изображения показывает мне то, что есть на самом деле, когда накапливается «критическая масса» ее истинной внешности — эта тварь мимикрирует под человека.
На часах было уже три часа ночи, но я, тем не менее, бросился к телефону. Друг ответил через десяток-другой гудков.
— Алло? — его голос был сонным.
— Она с тобой? — спросил его я.
— Кто? Ты что, пьяный?
— Твоя. Девушка. С тобой? — я старался не выдавать голосом свое волнение.
— Да, она рядом, и ты ее разбудил. Чего хотел?
— Она не та, кем кажется. Беги оттуда.
— Ты рехнулся? Иди проспись, — ответил он и положил трубку.
Я пытался перезвонить ему, но телефон оказался вне зоны доступа — выключен, видимо.
На следующий день я узнал плохие новости. Моего друга с утра нашли с разорванным горлом на собственной кровати...
Люди, которые окружают нас с тобой, могут оказаться вовсе не людьми. Будьте осторожны — возможно, вы каждый день общаетесь с одним из них.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тайны дневника
Первоисточник: 4stor.ru Эта запись была найдена моим другом на жестком диске компьютера, который он купил на чёрном рынке, в виде электронного дневника.
------
Недавно мы с другом наткнулись в сети на информацию о «письмах смерти». Речь шла о том, что в Питере расследуют серию загадочных убийств, у каждой из жертв которых на «мыле» было обнаружено письмо. К моему глубочайшему сожалению, достать хотя бы одну копию письма мне не удалось.
Мои мысли погрузились в пучину безумной страсти, ведь я знаю, как можно поиграть в маленькое безумство. Вначале я провёл регистрацию на многих «уродских сайтах» (имеются в виду сайты для насильников, психопатов, маньяков). Данные, которые я вводил — от номера телефона до номера квартиры, — реальные. Надеюсь, что в ближайшее время что-то произойдёт.
* * *
Свершилось — сегодня на «мыло» пришло сообщение, текст которого гласил: «Здравствуй, дорогой друг, вчера я наблюдал за тобой в парке. Признаться, думал, ты меня заметишь, так как не один раз был рядом возле тебя. На одном из форумов ты написал, что жаждешь чего–то экстремального. Учти, я пишу на одном из сайтов. Так вот — я дам тебе такую возможность, только за последствия отвечать будешь ты». Это повергло меня в шок, а потом я ощутил невыразимую радость оттого, что и меня пытаются разыграть. От неё у меня на лице проскользнула улыбка. Сегодня встречаюсь с другом, расскажу ему, что произошло. Думаю, он будет рад, и мы вместе подыграем парнишке.
* * *
Очередное письмо повергло меня в ужас: вместе с банальными словами конченого, на мой взгляд, человека, я обнаружил файл. Это было фото. На нем была молодая девушка — сколько ей лет, я не скажу, так как на фото она уже не была похожа на человека.
Её голова была лысой, нижней части челюсти вообще не было, в её глазах был ужас. Фу! Меня до сих пор тошнит — я долгое время провёл в туалете. В последней строчке было написано: «Если покажешь ему, очень пожалеешь». Кому «ему»? Неужели Димке? Откуда он про него узнал?! Ведь даже если он и мог видеть меня, то с Димой мы встречались только в кафе вечером. Неужели он наблюдает за мной? Сейчас это уже никак не похоже на невинную шутку — фото было даже слишком реальное. Но отдать фото в милицию сейчас не могу, так как опасаюсь за друга.
* * *
Сегодня с утра, прогуляв университет с девчонкой, я получил на телефон SMS-сообщение. Номер не был определён. Я слышал о том, что можно так сделать. Сообщение гласило: «Она симпатичная!». Какого х**?!! Я поднялся и осмотрелся: вокруг было слишком людно и почти половина людей держали в руках мобильники. Девушка, с которой я был, наверное, приняла меня за безумца — я бы на её месте так же подумал. Как мне ни было жаль, больше она со мной гулять не хотела...
* * *
Очередное письмо на «мыло» я ждал неделю — и вот оно. В письме было мало слов. Да и я уже читать бредни не хотел. Принялся искать что-то вроде фото — ничего не нашел, после чего наткнулся на фразу: «Сегодня для тебя спектакль». Какой спектакль — я даже не предполагал...
Вечером я собрался в клуб. Мы заказали столики — был день рождения у подруги. Я попытался откинуть все плохие мысли и «надрался» в хлам. И правда, от злых и навязчивых мыслей отошел. Даже срезал подругу именинницы — симпатичная такая. Хотел взять её номер, да забыл телефон дома. Ну, я не растерялся и предложил перенестись в более интимную обстановку, благо, ответ был «да». Мы быстро на такси доехали до моего района. «Давай возьмём вина?» — предложила она. Я, недолго думая, дал ей ключи и молниеносно полетел в магазин. В магазине людей я не наблюдал, да и о чём речь — на часах было полтретьего. Хоть магазин у нас ночной, алкашей здесь увидишь редко. Я взял бутыль красного, коробку конфет, ну и, естественно, контрацептивы. Выходя из киоска, нет, вылетая из него, я врезался в мужика. Он промолчал, зато я выпалил: «Блин, извините — спешу!». Взлетел на третий этаж как ужаленный. Ногой открывая дверь и раздеваясь на ходу, я ворвался в спальню. К моему удивлению, девчонка сидела в ступоре — глаза были настолько большими, что казалось, будто она увидела призрака. Я попытался наладить разговор. Она молча смотрела на монитор, на котором было открыто окно «Скайпа». Прошло ещё секунд десять, и девчонка упала со стула. В сознание я её приводил около получаса. Когда она проснулась, то схватила бутылку вина и почти полностью осушила её. После чего перевела дыхание и рассказала, что увидела.
Войдя в квартиру, она зашла в спальню, так как там горел какой-то свет. На мониторе был звонок мне в «Скайп». Сначала Надя не включала его, но на второй раз нажала «Принять». Эффект был ужасен: сначала какой-то голос сказал про представление, потом объектив веб-камеры повернулся к кровати — там сидел связанный парнишка лет пятнадцати. Мужчина за кадром говорил, но слова были неразборчивыми. Потом лицо парня перекосил ужас, и прогремел выстрел (из чего — непонятно). Голову парня можно было теперь собирать, как фреску.
Надя начала пристально допрашивать меня, что это было. Я, сводя всё к шутке и монтажу, сумел «отбрехаться». Но, похоже, она мне не очень поверила, так как, уходя с квартиры, тихо сказала: «Псих». Войдя в квартиру я, наконец, вспомнил слова из сообщения о спектакле.
* * *
Уже, наверное, с неделю ничего такого не происходит — возможно, меня и правду пытались разыграть, а я-то повёлся. В университе на парах скучал весь день. После пар выпил пива с друзьями и лишь потом пошел домой. Включив компьютер, увидел сообщение на «мыле». Открыв его, обнаружил очередную ересь о том, что «он рядом, и игра продолжается». Полистав вниз, обнаружил видео. От ужаса я, наверное, поседел: на видео была девушка, ранее побывавшая в моей квартире. Зрелище, увиденное мною, отбило аппетит на неделю — везде были её потроха. На этот раз... да ладно, скажу просто, что для головы мощные удары ломом очень имеют кошмарные последствия. А когда дело принимает оборот «её рёбра плюс лом»... Со страху я чуть не обделался, рвало меня без малого три часа. Что делать, я не знал. Идти в милицию? Но из вещественных доказательств у меня лишь фото и письма — там скажут, что это всё розыгрыш. Что же делать?
* * *
Дела приняли очень и очень плохой характер — пропал мой друг Димон. Я с ребятами обыскался, обзвонили всех родственников... Полная ж***!!! Зато всю неделю было тихо: ни одного сообщения, ни одного звонка в «Скайп». Вечером, взяв домой пива, я сел за компьютер. На душе тревожно, не могу не думать о Димоне. В ту же ночь впервые позвонил ОН. Предложил встретиться, в противном случае следующая запись будет в главных ролях с Димоном. Добавил, что без милиции нужно поговорить. Ну что ж — деваться некуда. Возьму нож, если останусь жив, отпишусь завтра...
* * *
(Нецензурная брань) Да как они только могли?! На месте встречи меня встретила компания «кентов» вместе с Димой. Меня «развели», а я-то поверил. Вот я баран! Хотя правды про их проделки с девчонкой и парнем не сказали. Отговорились, что понятия не имеют, о чём я. Я ещё раз прошелся по сообщениям на почте и все удалил. На данный момент скажу, что ничего страшного на таких сайтах нет. Всё это — лишь выдумки и бредни фанатиков, как и «файлы смерти». Сегодня с телефона девчонки, которая, к слову, обзывала меня психопатом, получил SMS-сообщение — она должна прийти в гости с минуты на минуту. Вот только одно меня напрягло — о том, что мне присылают сообщения, знала лишь Надя, которую якобы убили, а инициатором похищения был Димон. Откуда ему было знать, что меня кто-то пугает этой ерундой? Ну да ладно — на этом закончу запись этого дня, так как в окне вижу, что ко мне идёт Димка, наверное, попить пивка…
------
На этом запись дневника заканчивается. О бывшем владельце неизвестно ничего — говорят, он исчез. Хотя, может, это очередная байка, заложенная таким способом к нам в головы...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ёлки
Первоисточник: 4stor.ru Произошло все 28 декабря. Накануне Нового года, как всем нам известно, нужно как-то добывать ёлку. Платить за неё 80 гривен жалко, а вот ноченькой прокатиться на полянку лесника, хоть и опасно, зато дешевле. Я с другом Сашей собрался наведаться в свою «лавку ёлок». Днём есть возможность «засветиться», а вот вечером — самое то.
На часах была примерно половина двенадцатого. Вытолкав из гаража старенький «Урал» Сани, заправили газолинчику да взяли водочки — естественно, «не пьянки для, а здоровья ради». Дорога не короткая, да ещё и через лес минут тридцать ехать — вдруг замерзать начнем? А так — «согреватель» есть.
Сколько ехали, не знаю, так как через каждые пять минут останавливались покурить. С такими остановками до цели мы добрались не меньше чем за час.
Естественно, присмотреть ёлку ночью трудновато. Да и много их разных, но много брать нельзя, а то «запалят», и с краю тоже нежелательно. Присев минуток на десять, хотели приговорить бутылочку, да вот беда — стаканы не взяли, а с горла пить не было желания. Достав топор, я пошел в середину ельника искать самую красивую. Походив, присмотрелся: все какие-то вялые, некоторые лысые вообще. Так я потихоньку зашел черт знает куда. Темень нереальная. Я достал сигарету и начал усердно щелкать зажигалкой. Как я про себя крыл матом продавца, который впарил мне её, думая о спичках!.. Так стоял я и клацал раз за разом.
Тут я, прошу прощения, едва не обделался — в метрах двух от меня кто-то шёл. «Японский магнитофон! — подумал я. — Неужели лесник?!». Как гимнаст, которого ещё не видывал мир, я элегантно, в стиле морских котиков, прыгнул куда-то в сторону и прилёг, держа в зубах так и не прикуренную сигарету. Тело прошло на солидном расстоянии от меня, чему я был счастлив, как кот от шашлыка. И если уж я его рассмотреть не мог — так он меня и подавно. Тут меня осенило, что Саша же там, у края, и если не увидит лесника, то абзац ему. Мало того, что штрафы в лесничестве очень и очень крупные, ещё и немалую долю украденного неизвестно кем припишут, что реально обидно. Я решил действовать, руководствуясь первым, что пришло мне в голову — надо отвлечь внимание. Бегаю я не быстро, но обстоятельства были слишком исключительные. Недолго думая, я подорвался и метнулся вглубь леса, при этом крича, как в старые времена: «Атас!». Как пантера прыгая через ёлки, я показывал чудеса эквилибристики, пока не зацепился за что-то, зарывшись лицом в снег.
Первая мысль была очевидной: «Б…!!!». Я, плавно перевернувшись, обнаружил, что за мной никто не бежал. Откровенно стало обидно — для кого я так скакал по поляне? Поднявшись на ноги, я понял, что нахожусь очень и очень далеко как от «согревателя», так и от «Урала». Плюс ко всему, возвращаться по следам было страшно. Вдруг лесник там? Решил идти в обход, явно не зная, куда плетусь. Спустя «а фиг его знает» сколько времени я уже был в лесу, отойдя от поляны с ёлками метров на сто. Снова попытался зажечь свою зажигалку — и снова неудача, она вся была в снегу. Постояв, как осёл, посреди леса, выбирая, право или лево, решил пойти налево. И тут случилось то, чего я никому и ни в каком состоянии не рассказал бы.
Сзади послышался шум. Вот тут-то и «накрыло» меня: обернувшись, я увидел напротив себя что-то нереально большое, где-то метра под два с половиной. Одето нечто было в одеяние, смахивающие на похоронный саван. Само лицо, чертами и морщинами, напомнило мне ну очень, очень старого деда, фактически мумию, а зубы и глаза описать трудно — не до них было. Я не мог двигаться. Думаю, всем знакомо такое чувство — лишь ступор и ожидание чего-то неизбежного. Единственное, что запомнилось очень и очень отчётливо — это пристальный взгляд существа. В момент блеснула лукавая улыбка, сверкнули зубы, и оно в темпе двинулось ко мне. Вот тут весь ступор и ушёл. Не знаю, мог бы кто бежать по сугробам так, как я тогда, но перелетал я их на раз-два. На ходу опять зацепился, но спасла скорость, которую я быстро восстановил. Куда я бежал — не знаю. И тут чудо — звук «Уральчика». Увидев вдалеке свет от фар, я резковато свернул и влетел на поляну с ёлками, на ее окраину. Снова прыгая, как Исинбаева, через эти, будь они прокляты, ёлки, я допрыгал к мотоциклу. Запрыгнув в коляску, я как резаный заорал: «ДАВАЙ! ПОЛЕТЕЛИ НА… ОТСЮДА!».
Назад дорога была куда быстрей. Выехав к нашему селу, как раз после железнодорожного переезда, я вылез из коляски, прихватив с собой бутылку горючего вещества, за один раз обезвредив более половины содержимого. Тут прозвучал вопрос, которого я так боялся:
— Что это было сзади тебя? — взволнованно спросил Саня, таращась на меня.
— Лесник! — стараясь соблюдать спокойствие, ответил я.
— Ох и огромный же он был! — кивая, заметил Саша.
— Да таких и берут в охрану. Пожалуй, я дальше дойду сам, хочу ещё кое-куда сходить, — соврал я, кинув бутылку в коляску, и направился вперёд. Саша буркнул что-то вроде: «Как хочешь».
И вот что — сигарета так и была всё время в зубах, прилипнув к левой стороне челюсти. «Ну его! Куплю эту ёлку — так безопасней будет», — подумал я. Шел я потихоньку. Как раз когда я был уже возле своего двора, начал валить снег. Уже стоя во дворе, я достал зажигалку, клацнул раз — та зажглась. Иронично улыбнувшись, я сел на пороге курить в размышлениях, что же это было...
Историю я никому никогда не рассказывал, так как боялся кривых взглядов в мою сторону.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом на окраине
Мы с друзьями — руферы. Если вы не в курсе, то это те, кто ползают по крышам домов. Прошу не путать — не пьяницы или наркоманы, а руферы. Мы по крышам ходим не для того, чтобы «обдолбаться» какой-нибудь дрянью, а ради самой прогулки, ради того вида, что открывается с крыши. Приятно порой забраться на крышу городской многоэтажки и полюбоваться расстилающимся перед тобой видом индустриальной тайги. Это довольно приятный отдых, хотя он часто сопряжён с различными опасностями (на крышах часто собирается всякая шваль, и встречаться с ней весьма неприятно — однажды нам с друзьями пришлось уносить ноги от толпы идиотов в чёрных балахонах; видимо, тогда мы нарушили торжественность церемонии принесения в жертву древним богам очередной кошки или собаки). Об одном из таких случаев я и хочу рассказать.
Однажды я и двое моих друзей (пусть их будут звать Слава и Артём) возвращались с лесной прогулки. Район наш находился на самой окраине города, так что в лес, что шёл дальше, мы всегда спокойно ходили пешком, и точно так же возвращались. Когда мы шли, солнце уже садилось.
Мы уже вышли из леса и проходили мимо дома, который находился на самой границе с лесом, когда Артём остановился, поднял руку вверх и сказал нам: «Смотрите!». Он указывал на крышу этого самого дома, где, как мы позже заметили, была открыта дверь. Мгновенно мы поняли, что он имеет в виду, но мысль эта не вызвала у нас отклика.
А всё потому, что о доме этом ходила нехорошая молва. Кажется, лет десять назад там находили человеческие кости. Некоторые были разбросаны около дома, некоторые в подъезде. Полного скелета собрать не удалось, нашли всего несколько костей. Бабушки у нас на районе поговаривали, что на некоторых были найдены следы человеческих зубов. Однако, когда я попытался у одной такой бабушки узнать, откуда у неё такая информация, то она поведала мне дивную историю о троюродной сестре отца шурина брата подруги знакомой её дочери Маши, которая работала дворником у отделения полиции и как-то подслушала разговор вышедших покурить полицейских.
И жители в этом доме были какие-то странные. Всегда ходили в закрытой одежде, угрюмые, лица от прохожих отворачивали, шляпы на лицо натягивали. Словно не хотели, чтобы их кто-то видел. Разговаривать тоже не любили. Да и вообще, весь этот дом держался в стороне от всего района. Стоял он на самой окраине, вдалеке от остальных домов. Странным казалось это. Зачем дом так далеко от остальных домов строить?
Собственно, оценив всё выше мной сказанное, мы тогда и решили вместе со Славой ответить Артёму: «Нет!». Но он не унялся так легко.
— Да вы посмотрите только! Шестнадцать этажей, а мы так давно не были на хорошей крыше. Тем более, сколько ещё вы знаете открытых крыш? — вещал он.
— Крыш немного мы знаем, но эта — не та, на которую я бы хотел залезть, — сказал Слава.
— Да ладно тебе! Посмотри на себя, здоровый мужик, а испугался бабкиных сказок!
— Не факт, что дверь на лестницу открыта, — вступился я.
— Тогда давайте просто проверим. Посмотрите, какой красивый закат! Им обязательно нужно полюбоваться с такой высоты. И даже если не попадём на крышу, то посмотрим на него с балкона.
Я задумался и обратился к Славе:
— Знаешь, я думаю, он прав.
— Да чтоб вас… пойдёмте!
Артём обрадовался, я почувствовал вдохновение, а Слава угрюмо смотрел по сторонам.
Одна из важных частей руферства — вопрос о том, как попасть в подъезд, так как на всех дверях стоят домофоны. Обычно мы придумывали всякую ересь вроде: «Реклама по почтовым ящикам, откройте, пожалуйста!». Иногда приходилось обзвонить с десяток квартир, прежде чем нам открывали.
Однако тогда нам повезло. Стоило нам подойти к подъезду, как дверь распахнулась, и навстречу нам быстрым шагом вышел высокий мужчина в запахнутом пальто. Мы сразу же забежали в подъезд, а мужчина, проходя мимо, успел бросить на нас полный удивления взгляд.
Оказавшись внутри, мы вызвали лифт и доехали до шестнадцатого этажа. Там мы перешли через балкон на лестницу. Света там не было, поэтому Слава достал карманный фонарик. Я посмотрел в пролёт между этажами и увидел, что света нет на протяжении всей лестницы.
Мы поднялись по ступенькам и, к нашему сожалению, увидели, что дверь, ведущая на лестницу на крышу, заперта на замок. Зато дверь на саму крышу была открыта.
Мы с Артёмом отчаялись. Весь задор Артёма улетучился, и он сказал:
— Пошли отсюда.
— Стойте! — сказал Слава. — Может, я смогу вскрыть замок.
Да, таким талантом полезно обладать руферу, а среди нас им обладал только Слава.
— Да забей ты, — сказал я. — Ты всё равно сюда не хотел.
— А вы меня затащили, и в таком случае я не уйду отсюда, пока мы не побываем на этой крыше!
— Чёрт с тобой! Мы пойдём, покурим на балконе, а ты пока майся с этим...
Мы с Артёмом вышли на балкон и оставили Славу на тёмной лестнице, освещаемой лишь слабым светом карманного фонарика.
Я докурил сигарету почти до половины, как вдруг услышал грохот железа и Славин крик. Мы с Артёмом бросились на лестницу и услышали, как Слава с диким воплем бежит вниз по лестнице. Мы не поняли, что произошло и, вместо того, чтобы узнавать это у беглеца, решили узнать это на собственном опыте и поднялись до закрытой двери. Прямо рядом с ней валялся фонарик, освещавший стену напротив. Я поднял его и направил на дверь, как вдруг что-то ударилось о дверную решётку. Вновь вспоминая этот момент, я снова испытываю тот страх, что ощутил тогда. В свете фонарика я успел лишь различить руки с длинными когтями и бледные волосатые ноги, покрытые рваными лоскутами.
Я не знаю, что это было. Страх заставил меня бросить фонарик и бежать вниз по лестнице. Но, когда я вспоминаю сейчас то, что я успел различить тогда, в моей голове появляется мысль, что то существо было человеком. По крайней мере, содержало человеческие черты. Но тогда я не задумывался о природе увиденного. Страх заполнил всё моё сознание. Я бежал по лестнице, не видя ничего перед собой, и тогда она казалась мне вечной. Я прочувствовал ужас каждой клеточкой своего тела.
Тогда, гонимый чувством непреодолимого страха, я не задумывался о судьбе Артёма. Конечно, вы сейчас обвините меня в эгоизме, идеальные люди, но в тот момент я не контролировал себя. Страх разбудил в глубине моего сознания древние инстинкты, которые взяли верх над разумом и телом. Я не мог сопротивляться им, а лишь делал то, что они мне велели.
Выбежав из дома, я не перестал бежать, а лишь ускорился. Вдруг мимо меня пробежал Артём и продолжил бежать, не оборачиваясь в мою сторону.
Отбежав достаточно далеко, я остановился и обернулся. Меня никто не преследовал, но я увидел, что во всех окнах в этом злосчастном доме горит свет и в каждом окне видны силуэты людей! Небывалой силы ужас объял меня, когда я понял, что все они смотрят на меня. Этот страх был сильнее, чем тот, что я ощутил на лестнице. Я бросился бежать с новыми силами.
Не знаю, сколько я бежал, но делал это я до тех пор, пока не свалился без сил в каком-то дворе и сознание моё не отключилось.
Очнулся я утром не так далеко от моего дома. Я весь был в грязи, тело ломило от усталости. Превозмогая её, я поднялся и направился домой.
Прошёл уже год с того дня. Я переехал на другой конец города, завёл новые знакомства. С Артёмом мы с того самого дня не виделись, но от наших общих знакомых я слышал, что он уехал в свой родной город. Славу нашли через неделю после тех событий. Он был мёртв. Всех подробностей я не знаю, слышал лишь только, что нашли его без глаз. Также слышал, что, согласно заключению судмедэксперта, глаза усопший выколол себе сам. По крышам я больше не гуляю.
Но вот что странно. Совсем недавно, буквально два дня назад, я был вновь в том районе, где всё приключилось, и проходил недалеко от того дома. Но дома этого не было. Не было ни дома, ни фундамента, ни даже места после сноса. Был простой пустырь с поросшей на нём травой. Я подошёл к одной бабушке, что сидела в ближайшем дворе на скамейке, и спросил, что сталось с тем домом, на что она посмотрела на меня удивлёнными глазами и сказала, что дома там никогда не было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Запретное место
В детстве я летом ездил в деревню к своей бабке. Жила она тогда где-то под Питером, сейчас уже не вспомню, как село то называлось.
Был там — а может, и сейчас есть — заброшенный дом. Стоял он в лесной чаще недалеко от дороги. Что это за дом — не знаю, и родители мои не знают. Ходили о нём, конечно, разные слухи, что будто там отец, впав в безумство, убил всю семью; ещё ходила история, что там жила добропорядочная семья, которая просто в один день исчезла. Ещё кто-то говорил, что там жила одинокая старушка, которая там же и умерла, а узнали об этом только через несколько дней, когда местные пришли её проведать. Но это лишь слухи. Самое интересное — все деревенские старожилы строго-настрого запрещали кому бы то ни было туда соваться. Моя бабка тоже следила, чтобы я туда не ходил. Следила строго, ни разу сходить туда не получилось.
Однажды я с деревенскими детьми играл, и они туда собрались сходить, но меня бабушка вовремя увела. И никого из этих детей потом не нашли. Просто пошли туда и пропали. Их родители чуть не помешались от горя. Детей долго искали, но так и не нашли. Ещё я от кого-то слышал, что туда местный алкаш залезть пытался, а его в лесу за четыре километра нашли. Мужику всего тридцать лет было, а его нашли седым. Была ещё история про девку, что туда с парнем пошла. Парень исчез, а девку через неделю в лесу отыскали. Живая была, но, видно, натерпелась чего-то. Рта открыть не может, ничего не говорит, не пишет. Девка эта и алкаш — единственные, кого отыскали. Хотя нет — туда однажды компания пошла, и одного парня из их числа нашли. Только нашли не полностью, а только голову. Валялась под деревом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Яма
Случилось это, когда я ещё студентом был. Нас всегда осенью на картошку засылали, колхозам помогать. Было весело, все расселялись по домикам одиноких старушек, днём работали, а вечером костры, гитары, водочка — в общем, весёлая студенческая жизнь.
Но однажды довелось нам повстречаться с чем-то неопознанным.
Утро выдалось сухое, дождя не было уже две недели, грибники деревенские всё жаловались, что этот год у них голодным выйдет. Мы собрались в поля. Как обычно, одели спортивные костюмы, вооружились лопатами — и вперёд. До обеда копали, было жарко, нам местные бабки молоко носили в кувшинах, мы с жадностью его пили. Естественно, захотелось по нужде потом. И мы решили углубиться за стогами сена, на опушку леса вдали, чтобы девчонки наши не ругались потом. Пошло нас пятеро парней, заодно и перекурить, да планы строить, за кем ухаживать будем.
Зашли за стога, обошли кучу камней и увидели резкую глубокую поросшую яму. Долго не думая, с сигаретами в зубах стали справлять нужду прямо в ту яму.
Вдруг дно ямы зашевелилось, вороша жёлтые листья, земля меж корней стала сыпаться вниз, оставляя сухие ветки и прочий мусор. Сначала мы подумали, что это змеи, немного отшатнулись в сторону, но не отошли: яма была глубокой, змее нас было так просто не достать. Все молча смотрели на это шевеление, пока вдруг листья не стали рассыпаться по сторонам, приподнимая что-то большое, наверное, величиной с колесо грузовика — и тут у нас перехватило дыхание.
На нас из ямы смотрело большое серое лицо непонятного существа, не то человека, не то животного. Цвет его был землисто-жёлто-серым, белки глаз серые и мутные. Оно обвело нас взглядом всех, а нас оторопь взяла — смотрим и с места сдвинутся от страха не можем. Существо вздохнуло грубым, низким тембром и скрылось в земле снова. И тут на нас напала совершенная паника. С диким криком мы все, взрослые крепкие парни, бросились к людям на поле.
Естественно, сначала нам не поверили и посчитали за дураков или врунов, но вечером мы рассказали об этом бабуле, у которой жило трое из нас, на что та ответила, что деревня эта славится странными явлениями.
В войну в лесу там какую-то лабораторию устроили немцы — говорили, что располагалась она под лесом, под землёй, длилась на многие коридоры. Немцы забирали жителей деревни, и никто их больше не видел, лишь Ваське-дурачку удалось сбежать, но после этого его разум совсем подвёл — говорил он всем о больших людях величиною с хату, мол, сидят они там в клетках, полуживые-полумёртвые. Васька улучил момент, пока его вели, припадок разыграл, они отвели его в помещение узкое и высокое, бросили там в сырости среди трупов, так он в стене отверстие нашёл, копать руками стал вверх и через три дня вылез, но совсем помешался.
В деревне ему не верили, дураком называли. Но однажды Зойка, продавщица магазина, на работу ехала на велосипеде и аккурат там, где мы нужду справить решили, возле канавки проезжала. Услышала она что или увидела, но нашли её прямо у ямы той мёртвой — удар хватил. С тех пор туда люди ходить не решались, а когда урожай убирают, иногда дрожь в земле ощущают, но не от техники, да и поезда мимо этой деревни не ходят.
Было это в 70-е годы. Сейчас этой деревни нет. Спустя лет 20 после всего мы всё-таки решили туда наведаться ещё раз. Хат почти не осталось, заросло всё, а на полях, будто провалы большие, виднелись ямы. И когда мы обратно собираться стали, почувствовали дрожь в земле, будто рядом с нами танк, не меньше, ехал. До сих пор гадаем, что это за существо было — жертва ли опытов фашистских, наша массовая галлюцинация или древнее существо под толщей земли. И всякий раз, когда фильмы смотрим о мутантах, у нас перед глазами всплывает то серое огромное лицо с уставшим разумным взглядом...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пенсионер
В прошлый четверг я переехал на новую квартиру. Снял комнату — время уже поджимало, поэтому выбирать особо не получилось. Въехал в первый подвернувшийся из предложенных вариантов. Сосед оказался хозяином квартиры — пенсионер, инвалид. Очень толстый, очевидное ожирение, руки и ноги — как бревна, пузо свисает до колен. Лицо тоже такое заплывшее всё, толстое, с маленькими глазками. Шеи нет. Эдакий колобок. Он пообещал, что лезть в мою личную жизнь не будет, главное — платить, а там хоть на голове стой. На деле оказался вполне добродушным, поделился своей картошкой, не докучал, да и вообще, почти все время спал. Побродит час-другой — ляжет, поспит. Потом еще побродит — и снова спать. И так до ночи. Ночью какую-нибудь передачу по телевизору глянет и — спать до утра. Так и живет.
Прошла неделя, я уже более-менее обвыкся на новом месте, подал заявку на подключение Интернета, оборудовал стол. Для меня настал выходной день (четверг). С утра ко мне подошел сосед и сказал: «Давай сходим в погреб за картошкой — наберем и будем неделю жарить и есть». Я согласился, к тому же точку доступа должны были прийти делать только через четыре часа.
Небольшое отступление: сам по себе я крайне недоверчивый. В любой просьбе или жесте доброй воли всегда ищу скрытый подвох, неохотно иду на уступки и уж тем более не принимаю «безвозмездные подарки» от малознакомых людей. Если мне кто-то вдруг помогает или что-то дарит — считаю своим долгом отплатить ему той же монетой. Помочь чем-то, например.
Примерно через час, в полдень, сосед зашел и сказал: «Пора». Я быстро оделся и стал ждать его в коридоре. Одевался он долго — пенсионер, что поделать. А ведь всего два новых предмета на себя натянул: черные спортивные штаны и черную поношенную то ли куртку, то ли телогрейку. Прямо на голое пузо. Хорошо, хоть застегнул. В коридоре он дал мне два больших пакета для картошки и... вот тут то и произошло то, от чего я весь следующий час сильно нервничал. В руках у соседа была фомка. Маленькая, старая, с одной стороны острая, с другой — имеющая гвоздедер.
Пытаясь себя успокоить, я сказал себе: «Ну, мало ли что, может, дверь в погребе поддеть надо — ключ у него такой». Но это мало помогало. Полдень, будний день, на улице только случайные бабушки и пара школьников, которые прогуливают занятия. На площадке тоже, скорее всего, все на работе. Воображение рисовало мне невеселые картины того, как я иду, он за мной и тут бац — мир темнеет и я мертв, а сзади улыбается своей кривой ухмылкой страшный дядя-пенсионер с фомкой и разглядывает своими маленькими поросячьими глазками, как по земле растекается лужа крови из моей головы. А тут еще, как назло, я собирался выкинуть мусор и оставил заранее пакет у выхода. И этот инвалид, будь он неладен, выходя, так резво подхватил его свободной рукой... Надежда на то, что у него не хватит сил жахнуть мне по темечку, отпала навсегда.
Сознание, которое уже перешло в режим загнанной жертвы, давало мне последние установки: «Не идти первым, не спускать с него глаз, следить». Будь она неладна, вся эта социальность, которая уже не позволяла мне сказать ему: «Нет, спасибо, я лучше дома посижу».
Мы вышли из квартиры, я закрыл дверь, стоя к нему боком. И тут произошёл первый «момент». Не знаю почему, но я решил забрать у него пакет с моим мусором. Просто протянул руку, сказал: «Давайте». Он забормотал что-то вроде: «Да ладно», — но отдал. Пара неловких секунд — идти первым я не решался, тогда он сказал: «Ты иди первый, я потихоньку буду». Я начал движение, пока он все это говорил, что позволило обойти его и при этом не спускать глаз и не вызвать подозрений. Как только он закончил, я уже был на половину пролета ниже и стремительно увеличивал разрыв между нами. Когда он отставал уже на один пролет, я более-менее успокоился.
На улице мы шли вместе, я его не опережал, иногда отставал. Это было даже логично, так как дороги в погреб я не знал. Шел по его левую руку, ибо фомку он держал в правой. А он постоянно что-то бормотал под нос, пыхтел, кряхтел и приговаривал зловещее: «Сейчас-сейчас, уже скоро.» Ближе к концу пути я уже не выдержал и спросил, указывая на фомку: «Это ключ?». «Это? — пенсионер посмотрел на руку с инструментом, как будто удивляясь тому, что в ней увидел. — А, ну да, там просто поддеть надо будет».
«Как будто только что придумал, — тревожно заметались мысли в моей голове. — На улице не нападет, прохожих хоть и мало, но они есть. Может, когда будет в погребе. Черт, во что бы то ни стало нужно пустить его в погреб вперед и быть готовым отбить или увернуться от удара». Но всё тактическое планирование закончилось уже через секунду — мы пришли к погребу. Это был просто люк, тяжелый люк в земле. В том месте, где он лежал, половину обзора закрывал густой кустарник, а вторая половина была каким-то пустырем, где никто не ходит. «Ну вот и все, мне конец».
— Нужно снять замок, — пенсионер протянул мне ключи. — Давай.
Чтобы это сделать, нужно было присесть. Я специально встал так, чтобы быть к нему хотя бы боком. Но он даже не шевелился и не смотрел в мою сторону. «Понятно, ждешь, пока я открою, и там уже меня порешаешь, злодей». Замок был ржавый, но кое-как открылся. Им не пользовались месяца три как минимум. Чтобы открыть саму крышку люка, пенсионер дал мне фомку. «Ну, конечно, меня-то ты не боишься», — я поддел люк и с трудом открыл. Определенно, если человек будет находиться под ним без рычага, этот кусок чугуна будет неподъемным.
Тут наступил второй «момент». Если до этого я еще как-то мог изворачиваться и держать его в поле зрения, то теперь я попал в тупик. Под крышкой люка в земле была просто квадратная дыра. Нечто, отдаленно похожее на лестницу, начиналось только через метр, а то и полтора от отверстия. Единственной опорой, которой можно было воспользоваться до того, как ноги коснутся ступеньки, были края дыры. И держаться нужно было обеими руками. Зайти можно было только с одной стороны, так как с другой был кустарник, да и не важно это. Важно то, что сам пенсионер явно в этот люк не собирался лезть, затем меня и позвал, и с какой бы стороны я не начал спуск вниз, он всегда будет надо мной, а обе мои руки будут в полусогнутом состоянии выполнять роль опоры. Стоит убрать одну руку, и я провалюсь вниз, с вероятностью 95% ударившись о выступ лестницы, которая как будто специально была сделана таким образом.
— Сразу не лезь, постоим, подождем. А то там воздух... и сдохнешь, — я его почти не слушал. Мой наполненный ужасом взор был прикован к яме, которая уже виделась мне моей уютной могилкой. За все то время, что мы стояли и ждали, пока выйдет спертый воздух, мимо не прошел ни один человек. Тут даже тропинки не было. Никто не гулял. «Чёрт, ему даже убивать меня не надо. Можно просто закрыть люк, пока я буду внизу, и подождать, пока я не сдохну».
Через пару минут пришло время спускаться. Пожертвовав удобством, я таки решился сделать это, находясь к нему лицом, чтобы со спины меня прикрывал хотя бы кустарник, куда он не сможет встать из-за своих габаритов. Все это время он держал фомку в руке, а я не сводил с неё глаз. Но вниз посмотреть пришлось, так как нужно было узнать, куда поставить ногу. В долю секунды я буквально провалился в эту яму, уворачиваясь от потенциального удара фомкой по затылку. Но удара не было.
Внизу я уже ожидал увидеть расчлененные трупы или высушенные черные кости. Глаза не видели ничего, так как еще не привыкли к темноте.
— Ну что, увидел? — донеслось сверху.
— Чего увидел? — мои глаза расширились и начали высматривать во тьме образы изуродованных тел.
— Картошку, чего... В дальнем углу должна быть. Подожди, глаза привыкнут.
Погреб оказался землянкой два на два метра с низким потолком. По всей дальней стенке стояла картошка, точнее, белые ростки этой самой кортошки, которая проросла и уже начала тихонько гнить. Я с полчаса ковырял её, пока не набрал два пакета более-менее твердых клубней. Когда лез наверх, уже не ждал удара... даже не знаю, почему. Был настолько вымотан — устал бояться, да, устал...
По пути домой я его обогнал и сидел на лавочке перед подъездом, курил, наблюдая, как он медленно, кряхтя, приближается ко мне — в черных поношенных спортивных штанах, в черной телогрейке, с маленькими поросячьими глазками и с фомкой в руках. Вылитый маньяк-убийца.
Дома я бросил картошку на кухне и сразу ушел к себе в комнату, где проспал два часа.
Все-таки самое страшное — это не неведомые монстры, не призраки, не проклятые особняки. Самое страшное — это обычный человек, которого ты видишь впервые или совсем не знаешь, и который ставит тебя в безвыходное положение потенциальной жертвы.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Одноклассница
Однажды наш отчим сильно напился, и поэтому мать положила его спать на диване в зале, а сама легла со мной и моим младшим братом в детской комнате. Посреди ночи она почувствовала, что ей не хватает воздуха, будто на неё сверху навалилось что-то тяжёлое. Она спросонья подумала, что это пришёл отчим. Но, открыв глаза, оцепенела от ужаса: у неё на груди сидела одноклассница, умершая десять лет назад, и пыталась её задушить. Глаз в темноте не было видно, но всё лицо было перекошено от злости. Мама старалась не закричать, чтобы нас не напугать. Она сопротивлялась душительнице, как могла, вспоминая слова молитвы. В какой-то момент девушка просто пропала. Наутро мать была в ужасном состоянии и рассказала об этом нам, и я сама увидела большие синяки на её шее.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старуха в белом
Хочу вам рассказать случай, который произошел с моим отцом. Мне было тогда всего несколько месяцев, мы жили в деревне. Отец вышел из дома покурить и увидел возле нашего дома пожилую старуху, которая была вся в белом. Она стояла возле калитки и смотрела на отца, как будто рассматривая его. Потом повернулась и ушла.
А на следующий день пришла соседка и сказала, что у нее отец повесился вчера вечером. Причём, как выяснилось позже, днем в окно он видел ту же самую старуху в огороде и накричал на нее — подумал, что она картошку ворует. А вечером его уже не было в живых.
Кто это был, я не знаю, но в тот день в деревне многие ее видели, и никто её не узнал. Говорили, что она так «присматривалась» ко многим, но забрала только одного...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дома, истекающие кровью
Наверное, многим памятна детская страшилка о кровавом пятне на полу, которое все никак не удается оттереть. Или кадры из ужастиков, где из водопроводного крана вдруг начинает хлестать струя крови… А ведь подобное происходит и в реальности. Известны случаи, когда в домах непонятно откуда появлялись различные жидкости — кровь, вода и даже нефть.
В Сент-Квентине (Франция) в августе 1985 года тридцатилетний водитель грузовика Жан-Марк Белмер и его жена Люси сделали капитальный ремонт в своем доме. А в январе 1986 года на стенах и коврах их гостиной начали появляться мелкие капли красного цвета. Это быстро прекратилось, но в феврале повторилось снова. Обнаружив красные пятна непонятного происхождения на своем постельном белье, супруги Белмер испугались настолько, что решили покинуть дом. Когда туда прибыли полицейские, весь дом изнутри покрывали засохшие пятна, похожие на кровь. Анализы подтвердили, что это действительно кровь, причем человеческая. Однако источник ее так и не был найден, хотя полиция проводила тщательное расследование.
В сентябре 1987 года в доме Уильяма и Мини Клайд Винстон, жителей американского города Атланта, со стен и потолков стала сочиться кровь. Причина странного кровотечения также не была обнаружена. И сами Винстоны, прожившие в этом доме более 20 лет, и бывшие владельцы жилища в один голос уверяли, что ничего сверхъестественного здесь никогда ранее не происходило.
Известны случаи, когда стены и потолки домов источали самые различные вещества. Так, в августе 1919 года со стен и потолка дома приходского священника Свентона Новерса в Норфолке (Англия) закапала нефть. Решили было, что дом стоит на неизвестном доселе нефтяном месторождении, но сочащаяся жидкость не являлась неочищенной нефтью, а представляла собой смесь бензина с керосином. 1 сентября вместо нефти стала вдруг сочиться вода, а затем — смесь метилового спирта с сандаловым маслом. По просьбе хозяев рабочие пробили дыры в потолке и стенах, но ничего подозрительного не обнаружили.
Но чаще всего люди сталкиваются с водяным полтергейстом. Так, мистер Френсис Мартин из Массачусетса смотрел по телевизору футбол, когда раздался странный треск и из стены забила струя воды. Затем вода хлынула из разных мест, в том числе и с потолка. Явление повторялось с регулярной периодичностью — каждые двадцать минут. Семья Мартин вынуждена была перебраться в дом родных. Но и там полтергейст преследовал их — вскоре все комнаты оказались затоплены водой. При этом водопроводчики не нашли в доме ни одной лопнувшей трубы, а когда воду перекрыли, она все равно продолжала течь непонятно откуда.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Омская история
Говорят, что скульптор, который сделал этот
барельеф, сошел с ума. Говорят также, что иногда, в особо пасмурные вечера, когда проходишь по тоннелю рядом, дует какой-то невероятно холодный и остервенелый ветер. Обычно разумные люди на это отвечают, что это ветер с реки, который задувает аккурат в тоннель, а все истории о каких-то непонятных звуках рядом с тем концом громады библиотеки Пушкина — пустая болтовня пьяниц да всяких бездельников. Но все же редко кто задерживается у этого барельефа надолго, чтобы оценить его красоту. Больно он странен и как-то даже отталкивающе причудлив. Никто уже и не помнит, что вся эта сцена означает: вроде какая-то история или череда событий. То, что руку к этому явно приложил сумасшедший, нет никакого сомнения: библейские сюжеты идут вперемешку с какими-то современными и даже апокалиптическими, лица изображенных людей перекошены, как будто от сильной боли, и не покидает такое чувство, что они смотрят прямо на тебя, когда проходишь мимо. Никто особо не следит за этим барельефом, и на одной из статуй, изображающей человека с головой быка или какого-то другого непонятного животного, можно заметить небольшую, размером с ладонь, трещину.
Я встретил Максима Павловича, когда он по привычке мел свою территорию. Старый дворник с удовольствием принял от меня предложение выпить и сразу принялся рассказывать истории из прошлого. Как в войну все кормились с Иртыша, или про те времена, когда через реку был только железнодорожный мост, про старые добрые деньки его молодости, когда он приударял сразу за тремя девицами. Но чем больше он пил, тем грустнее становилось его лицо и мрачнее его истории. Когда бутылка была пуста, он поманил меня сесть поближе и стал рассказывать про один случай, который с ним приключился несколько лет назад. Он, по обыкновению, после работы встретился с другими местными доходягами и напился до такого, что уснул под лавкой напротив центрального входа в библиотеку.
Проснулся он после полуночи от странного шума, что раздавался со стороны барельефа. Какие-то едва слышимые голоса и шорох. Максим Павлович по природе своей был любопытным человеком — подумал, что это воры или, может даже молодая парочка, не нашедшая лучшего места для своих любовных утех. Подбираясь ближе, он стал отчетливо различать несколько голосов, раздающихся их тунеля. Но потом он услышал такое, что руки его затряслись, а сердце почти остановилось. Эти звуки, что раздавались в ответ, были настолько ужасны, как будто сам дьявол впился тебе в душу, но самым страшным, самым противоестественным было то, что сквозь этот ужасный, нечеловеческий, животный глухой голос слышались обычные русские слова вперемешку с мерзкими булькающими выкриками.
Максим хотел убежать, не оглядываясь, он бы бежал оттуда, пока не упал бы замертво, но ужас приковал его к земле, и он слышал этот голос, эти слова. Что-то отдавало приказы, оно требовало жертв, оно хотело вырваться в наш мир, и для этого нужна была кровь. Старик открыл глаза и увидел несколько темных высоких фигур, стоящих напротив барельефа. Они стояли молча и слушали эту какофонию ужаса, не двигаясь. Когда же взгляд Максима скользнул по барельефу, он чуть не сошел с ума — прикусил губу, из последних сил пытаясь сдержать безумный крик, и отключился без памяти.
Проснулся он на следующий день, когда его растормошил молодой и нагловатый сотрудник ППС. Сколько я ни спрашивал его, что же он увидел той ночью, Максим Павлович лишь что-то бессвязно бормотал про кровавые жертвы и что-то, что кормится нашими страхами. Когда я уже потерял надежду что-то еще из него вытянуть и встал, раздумывая над тем, как все-таки плохо влияет на человеческую психику атмосфера нашего города и алкоголизм, Максим Павлович схватил меня своими грязными руками и дрожащим голосом стал быстро, заикаясь и проглатывая звуки, шептать мне на ухо. О том, что последний год здесь пропадают люди, чьи тела никто так и не нашел, о том, что иногда по ночам с той стороны доносятся те же самые звуки, преследующие его в кошмарах, о том, что до той самой злополучной ночи на этом чертовом барельефе не было ни одной трещины, но теперь она становится больше с каждым днем, и этот урод, это чудовище с телом человека и головой быка, смотрит, смотрит прямо тебе в глаза, как будто ждет чего-то.
Старый пьяница, наконец, ослабил свою хватку, и я, ошарашенный, смог его оттолкнуть. Он же, пошатываясь, сел на землю и заревел так отчаянно, что я поспешил убраться оттуда поскорее. Конечно, у меня и мысли не было поверить в его безумный рассказ, но я решил провести свое расследование. Да, оказалось, в этом районе пропало без вести несколько человек. Мой знакомый в полиции даже сказал, что статистика в последнее время становится все хуже, но он связывает это с тем, что в последнее время в город приезжает больше гастарбайтеров. К тому же нет никаких следов, ведущих к библиотеке. Люди просто пропадают бесследно. А трещина действительно растет. Я заметил это сам в последнее время. Когда я смотрю на этот
барельеф, у меня появляется иррациональное желание просто побыстрее уехать из этого города, что я, наверное, скоро и сделаю.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дерево
Автор: Арина
Как-то в один прекрасный летний день мы с друзьями решили провести выходные на природе. Жара была невыносимая, и мы, набрав с собой кучу продуктов, отправились на речку. Добираться до речки надо было где-то часа три через лес с тяжелыми рюкзаками, палатками — сами понимаете, путь не из легких. Мы шли по обычной тропинке через привычный нам лес. Замечу, что жара была жуткая — солнце жарило, было около полудня, и в лесу постепенно стало как-то темно и тихо: не слышно было птиц, природа как будто замерла. Тут Вова (он шел впереди) воскликнул: «Впереди огромное дерево валяется!». И вправду — на тропинке лежало дерево. Причем мы точно знали, что месяц назад его там не было, но по внешнему виду дерева было видно, что лежит оно там года два как минимум — оно уже поросло мхом, да и прилично вдавилось в землю. Немного постояв возле него, мы отправились дальше, а оцепенение, охватившее природу, не проходило, вокруг становилось только тише и темнее...
Прошло уже три часа пути, а о речке и намека не было. Тут, ко всеобщему удивлению, перед нами показалось опять то же самое дерево. Это точно было оно, так как мы обнаружили возле него Оксанкин носовой платок. Решив, что мы каким-то образом ходим по кругу (хотя этого не могло быть, тропинка-то одна), мы решили делать метки: на деревьях привязывали то пакеты, то куски полотенца, в общем, все, чего было не жалко. Пошли дальше. Через какое-то время мы опять пришли к этому дереву с платком!
Что поделать — постояли, поохали, поахали, а между тем уже был вечер и стало смеркаться. Пошли делать ТРЕТИЙ «круг» и заметили, что меток наших на деревьях не оказалось. Вернувшись опять к тому же дереву, мы испытали тревогу и решили, что поход придется отменить, и отправились назад домой. И снова вернулись к тому дереву...
Сил бродить больше не было, настал уже час ночи. Мы решили заночевать там же: разбили небольшой лагерь, поставили палатки, перекусили еле-еле и легли спать в одну палатку вшестером. Вместились кое-как, но разбиваться по парам было страшно.
Разбудил нас треск, настолько громкий, что казалось, как будто целая куча деревьев враз падают на нашу палатку. Выбежали наружу — а дерева этого и след простыл...
Утром мы собрались и побрели домой. Дошли на этот раз без происшествий.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Швейная машинка
Это произошло, когда я учился в пятом классе. У меня была вторая смена и поэтому имелась куча свободного времени с утра, так как родители в это время были на работе. Стояла весна, уже середина мая. Солнце светило вовсю, росла зелень, школьники ходили в предвкушении летних каникул. Я тогда жил в обычной пятиэтажке на пятом этаже. Утром проснулся, умылся и засел играть на «Playstation». Часам к одиннадцати я проголодался и пошел на кухню через небольшой коридорчик и прихожую, из которой также была дверь в зал, который по совместительству был комнатой родителей (то есть кухня и зал были соседними комнатами со входами в прихожей). В зале были шкафы с книгами, телевизор с видеомагнитофоном и мамина швейная машинка, работающая от педали — чем сильнее нажимаешь на педаль, тем быстрее движется швейная игла. Туда я редко захаживал, только если видеофильмы посмотреть иногда.
На кухне были заботливо приготовленные мамой бутерброды — осталось только чай сделать. Я сел за стол. Съел один бутерброд, второй, поднёс ко рту третий и замер: в зале заработала швейная машинка.
То, насколько я испугался, нельзя передать словами — я точно знал, что дома никого, иначе мать или отец не дали бы мне поиграть с утра в мои видеоигры. Машинка совершенно точно работала сама по себе — я слышал стук иглы и звук механизма, который приводит ее в движение. Меня охватило то всепоглощающие чувство, когда твой дом, твоя неприступная крепость, становится враждебной, чужой, в нее проникает нечто, что нельзя рассмотреть, неизвестное, наводящее ужас.
Первая мысль, появившаяся у меня в голове — нужно убегать, и как можно быстрее. Но для этого нужно проделать весь этот путь назад и взять школьный ранец (ибо достанется за прогул, школьник же). Если вовремя повернуть голову, проходя через прихожую, то можно будет увидеть эту самую машинку...
Я решил немного подождать и выбрать нужный момент. Как только звук умолк, я решил быстро, но тихо передислоцироваться в спальню, собрать вещи и уйти из дома. Проходя мимо двери в зал, я набрался храбрости и прикрыл дверь, чтобы нечто, чем бы оно ни было, не выбралось или не заметило меня (теперь это, конечно, кажется смешным — с чего я решил, что закрытая дверь его остановит?). Только я это сделал, как в зале громко хлопнула дверь одного из шкафов, на полках которого стоял хрусталь. Сердце чуть не остановилось от такого резкого звука. Я побежал в спальню, схватил ранец, прислушался — вроде было тихо. Теперь стояла последняя задача — надо было вернуться обратно в прихожую, надеть потрепанные кеды и, наконец, убежать. Как же страшно было идти шаг за шагом по маленькому темному коридору в прихожую!.. Мой юный разум чуть не помешался от страха, ведь в любую секунду в твоем собственном доме тебя могла схватить непонятно как проникшее туда жуткое существо. Но цель была достигнута: я натянул кеды в прихожей и бросил последний взгляд на закрытую дверь в зал. Никакого шума не было. Я схватился за ручку входной двери, и тут холодок пробежал по моему телу: дверь в зал открылась. Сама. Резко, ударившись о стену. Закричав, как умалишенный, я рванул входную дверь на себя, выбежал, захлопнул, повернул один раз ключ и со всех ног бросился вниз по лестнице.
Когда пришел из школы, родители уже были дома и, судя по их виду, ничего странного они не заметили. После этого я еще недели две боялся оставаться утром один, хоть и при свете дня, но больше такого не повторялось. Даже не знаю, что это могло быть.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Стукач
Было время, когда я работал в «жёлтой» газетенке. Писал статьи, занимался версткой. Редакция газеты была небольшая, тираж — тоже. Что касается материала, делали мы его не так, как сейчас. Сейчас посмотри любую передачу, почитай любую «Тайную Власть» и «Оракул» — окажется, что наполовину она наполнена выдумками или информацией из Интернета, а наполовину — рекламой всяких «ведьмаков» и «экстрасенсов». Мне же приходилось весь свой материал искать по старым книгам и даже иногда встречаться с людьми, фотографировать квартиры, в которых якобы обитал полтергейст, и так далее.
Как-то занесла меня нелегкая в одну небольшую деревушку. До райцентра километров 80 было, а может, и вся сотня. Деревня типичная — пять домов еще более-менее стоят, остальные держатся на честном слове. Рядом лес, река и поля до самого горизонта. Телевизор один на всю деревню, клуб давно заброшен. Иногда ловит радио.
Так вот, рассчитывал я послушать разных поверий о домовых, барабашках и прочих кикиморах. Узнать про гадания на Рождество и прочие деревенские ритуалы. Всегда они были мне по душе. Тепло как-то становилось на душе от таких «мистических историй». Но, как оказалось, про домовых здесь знают меньше, чем городские, про барабашек и полтергейст не слышали, а леших и кикимор вообще считают героями советских киносказок.
Но вот одна бабка упомянула про некого «Стукача». Сначала подумал, что это местное название домового — он же половицами скрипит и за печкой стучит. Но бабка сказала, что домовой это тот, кто в основном в доме. Да и не особо она про него знала, а вот Стукач — это уже другой фрукт. Стукач у них был эдакой пугалкой для маленьких детей, чтобы те ночью спали под одеялом и не шлялись по улице. Но к этим словам она добавила, что когда она сама была маленькая, Стукач украл из деревни трех детей. А местные мужики, мол, его даже видели.
Стукач приходит только ночью из самых темных мест — из леса или пещер. Даже может завестись в заброшенном доме, как это было, когда пропали дети из деревни. По словам бабки, в ту пору он и поселился в старом заброшенном доме, где умерли хозяева. Хозяева при этом ни при чем, их смерть никак не притянула Стукача, просто дом остался пустым, а в нем и днем и ночью темно. А Стукач на то и «темная сила», что только по ночам ходит, а с первыми лучами солнца прячется, где приходится.
Является он в образе горбатого сухого старика в черной монашеской рясе, который не то идет по земле, семеня ногами-обрубками, не то парит над нею очень низко. У него длинные костлявые руки с такими же длинными узловатыми пальцами, которыми он и стучит по всему, что вокруг него. Иногда он носит коротенькую тросточку, которой простукивает землю, ковыряется в ней, как грибник в листве, словно что-то ищет. Стукач абсолютно слеп — вместо лица у него сплошная борода, длинная аж до земли, но живая — движется сама собой, как щупальце или язык. Этой бородой он и хватает все, что ему попадется, ну и все, что попалось, пропадает в его бороде — наверное, в рот тянет. И борода эта жесткая, как из проволоки.
Несмотря на то, что Стукач слепой, он очень хорошо слышит. Спрятаться от него нельзя, ведь он даже за тремя стенами услышит чье-либо дыхание или то, как бьется сердце. Простукивая поверхности вокруг себя, Стукач, видимо, ищет себе жертву, то ли определяя ее по отразившемуся от жертвы звуку, то ли вселяя своими постукиваниями в жертву страх, заставляя ее сердце биться быстрее, что непременно выдаст ее.
Бабка сказала, что в барабашек не верит, а вот если ночью услышать стуки на улице, в дверь или окно, то это точно Стукач, который проголодался. В этом случае лучше забыть, что такое страх — ведь бьющееся сердце обязательно выдаст тебя Стукачу. А уж как он до тебя доберется — это ты оставь ему, он знает, поверьте.
В конце нашего разговора она добавила, что сама в чертовщину и всякие там небывальщины верить не хочет, так как коммунистка, но Стукач — это более чем реально. Пыталась она поверить, что его нет, а детей убил какой-нибудь маньяк, вот только тел их не нашли, а в заброшенном доме тогда обнаружили свежую человеческую берцовую кость, с которой начисто содрали мясо, и кость эта была детской.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Фанерный дом
Когда я был школьником, то лето проводил на даче. Полноценной деревней это место не назовешь — стоят в отдалении от города в глубоком лесу несколько повидавших виды хибар. Воды нет, света нет, газа нет, да и людей почти нет: один пасечник, один пастух — они жили там постоянно, а остальные приезжали только по выходным, и то редко.
Жил я там в небольшом фанерном домике с кирпичной русской печкой на всю кухню. Так вот, дом он, конечно, фанерный, но со всех сторон еще оббит жестяными листами — ни одно животное внутрь не проберется. То же касалось и крыши. Расстояние между потолком и верхней точкой покатой крыши — сантиметров двадцать. Все «забронировано», комар носа не подточит.
Где-то в середине августа по ночам стало происходить кое-что необычное — на так называемом «чердачке» стали слышаться стуки. Каждую ночь. Каждый раз стуки продолжались недолго, минут пять от силы. Было ощущение, что это шаги, и по ним можно было понять, что звук перемещается от одного края крыши до другого.
Самое интересное, что всем, кто спал на кровати возле печки (точнее, это была задняя часть печи, то есть кровать фактически находилась за печкой), снилось небольшое существо — круглое, чем-то напоминающее кота, рыжевато-коричневое с полосками, но с человекоподобными чертами морды-лица.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шутник
Мой друг всю жизнь работал коком на рыболовных судах во Владивостоке. Странных историй скопилось у него немало. Вот одна из них. Когда он ее рассказывает, всегда добавляет, что это должно слушателей научить серьезному отношению к жизни и, тем более, к смерти.
Некоторые моряки по состоянию здоровья не могут быть признаны годными для работы в море. Ну и покупают себе медсправку, хотя больны — семью-то кормить надо. Вот однажды у одного такого сердце в море прихватило, и бедолага помер — какая в море медицинская помощь?
Что делать команде? Древний морской обычай, когда бросали погибших за борт, упаковав в холстину и привязав груз, давно канул в Лету. Поэтому завернули умершего в целлофан и поместили в трюм, где минус тридцать градусов. Там хранят замороженные брикеты рыбы, а когда ее скапливается много, то приходит судно-погрузчик, и все перевозят в порт. Так поставлено дело, чтобы рыболовецкое судно могло и дальше на промысле работать, а не ходить туда-сюда.
Матрос-трюмный очень боялся покойника, и каждый раз, спускаясь в трюм, вслух с ним разговаривал: «Вот тебе что? Ты тут лежишь, так и растак. А мне-то холодно, мне-то работать надо…». А на судне был один моряк, большой шутник, который услышал эти его «разговоры». Однажды он выбрал удобный момент, тело усопшего оттащил в сторону, а сам завернулся в целлофан и лег на место покойного.
Спускается трюмный, заводит свой монолог: «Ты вот лежишь, тебе что, а мне работать…». А балагур ему из-под целлофана: «Ну, и ты ложись рядом!». Тот бедняга аж без валенок из трюма выскочил, еле в чувство его привели… Кто хохочет, кто матерится… Пришел перегрузчик, тело увезли, а балагуру в том же рейсе голову тросом оторвало.
«Вот вам доказательство того, что шутки со смертью могут плохо кончиться», — многозначительно завершал эту историю мой друг.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Крысы в метро
Историю эту мне рассказал один мой товарищ, который некоторое время работал в Петербургском метро электромонтером. Он же эту историю услышал от своего старшего коллеги, который начинал работать в метро еще в 70-е годы.
Наверное, все знают, что все ремонтно-профилактические работы в метрополитене ведутся в ночное время. Десятки работников метро выходят ночью, чтобы что-то заменить или отремонтировать. Тем же самым занимался и этот человек. Следует уточнить, что в метрополитене, помимо туннелей, по которым ходят поезда, есть и всякие боковые туннели, помещения и прочие объекты для технических нужд. Перескажу эту историю от его лица.
«В ту смену меня послали заменить вышедшее из строя реле в одном из технических помещений в туннеле метро. Приходя на место, я приступил к работе. Через какое-то время я услышал, как по главному туннелю пробежали крысы. Так как в метро они встречаются довольно часто, я уже давно не обращал на них никакого внимания. Да и больших крыс размером с кошку и более я никогда не встречал, несмотря на все легенды, которые ходили среди работников метро.
Во время работы я стоял так, что главный туннель мне был виден только боковым зрением. В следующий раз пробежало сразу несколько крыс. И тут я увидел, что за ними пробежал какой-то человек, причем бежал он, немного прихрамывая. Я еще ему крикнул: «Делать тебе, что ли, нечего, за крысами гоняешься?!» — хотя и не видел, кто это был. Сразу забыв про этот случай, я продолжил свою работу. Закончив ее, пошел по главному туннелю в сторону станции.
И тут я увидел сразу трех дохлых крыс, лежащих на шпалах. Я сразу же вспомнил про «хромого», который гнался за ними по туннелю. Я еще подумал — что это за ненормальный человек? Попытался сообразить, кто бы это мог быть из моих коллег. Присмотревшись к дохлым крысам, я увидел, что они были не просто убиты — у них у всех были оторваны головы, причем нигде рядом этих голов не было? также не было видно и следов крови. Пошевелив одну из крыс носком сапога, я увидел, что она стала совсем мягкая, как тряпичная кукла. Тут мне стало совсем не по себе, так как я понял, что тот человек, убивший этих крыс, забрал с собой их головы, внутренности и обескровил их. Не на шутку испугавшись, я сразу же побежал на станцию.
В конце смены, в раздевалке, я внимательно наблюдал за всеми, кто работал со мной в эту смену, но никто из них не хромал. Я еще тогда в шутку спросил, кто крыс гоняет по туннелю, но никто не признался. С тех пор, когда я работал в туннеле метро, я всегда постоянно оглядывался, боясь вновь встретиться с тем «хромым».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Баня
Автор: Qwerty
Эту историю мне рассказала бабушка. Когда она была маленькой, у них была баня — одна на всю улицу, и все соседи ходили мыться к нам (наша деревня — старообрядческая, и почти все приходятся друг другу родственниками). Существовало такое правило: первыми мылись соседи, потом хозяева, причём сначала мужчины, потом женщины, а потом уже дети.
В банный день, как обычно, бабушка и её сёстры отправились в баню последними. Было поздно, и они торопились. Выходя из бани, девочки вдруг услышали у себя над головой сначала детский плач, а потом женский голос: «Да потерпи ты, потерпи, немного осталось...».
Испугавшись, девочки побежали домой, где всё рассказали матери. На следующий день испуганная женщина позвала домой бабушку-молитвенницу, заменяющую у них священника, освятить баню. Но это не помогло. Вечером мой прадед, проходя мимо, услышал доносившиеся из бани голоса. Внутри никого не было. Не успел он закрыть за собой дверь, как голоса послышались вновь...
Баню бросили и позже построили новую, в другом месте. А старая долго не простояла — сгорела весной.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Манекен и попугай
В последнее время всё чаще и чаще начинаю прислушиваться к различным рассказам и историям родственников и друзей, связанным с мистикой или необъяснимыми явлениями. Вот одна из них.
Семья из трех человек, окраина Москвы, панельная девятиэтажка с лоджией. Проживали они на 7-м этаже в двухкомнатной квартире. Галина — швея, Игорь — музейный работник, дочь Мариша пяти лет от роду ходила в садик и часто гуляла по вечерам с мамой на детской площадке во дворе.
Ничего необычного в семье не происходило, разве что сестра отца семейства после переезда попросила приютить на некоторое время их попугая породы «ожереловый» до окончания ремонта в новой квартире. Яша, как звали нового питомца, был стар и очень сообразителен. Самостоятельно гулял по дому, спать залезал в огромную клетку, питался скромно и знал порядка 40 слов и фраз вроде «Хочешь кушать — жарь котлеты», «Истина где-то рядом», «Яша хороший», «Хочу в Крым», «Чужие на пороге», «Птица в доме — кошке смерть!», «Не тронь руками, откушу уши» и много еще других забавных выражений. С пятилетним ребенком у птицы и вовсе сложились очень теплые, можно даже сказать, трепетные отношения: Яша что-то нежно курлыкал девочке по вечерам, позволял себя гладить, трогать за хвост и при включенном на полную громкость радио выплясывал, как профессиональный танцор, прямо на спинке детской кроватки. В общем, семья приняла Яшу, как родного, и на референдуме за ужином признала его почетным членом их скромной ячейки общества.
Идиллия закончилась после того, как отец принес с работы огромного пластикового манекена, пояснив, что в музее проводилась выставка, на которой были представлены костюмы различных народов мира, и по ее окончании именно этот экспонат оказался не совсем исправен, и его решили утилизировать. Вспомнив, что жена часто сетовала на отсутствие модели для шитья, заботливый супруг попросил отдать манекена ему. Так в их двухкомнатной квартире появилась огромная кукла с разрисованным в стиле японского самурая лицом, но при этом голая, так как костюм, конечно же, в музее не отдали. «Япошка», как назвала куклу девочка, жил на застекленной лоджии, прилегающей к детской. Яша принял самурая холодно, лишь скептически бросил взгляд в его сторону.
Как я уже упоминала ранее, мать девочки занималась кройкой и шитьем, и вот настал день, когда ей, наконец, потребовалась модель. Зайдя вечером в детскую, Галина на мгновение застыла, охваченная суеверным ужасом. Из окна прямо на неё смотрело суровое, искаженное ненавистью, бледное лицо — оно как будто всматривалось в уютную комнату, где мирно играла её дочь. Из ступора Галину вывел голос Маришы: «Мамочка, не бойся! Япошка добрый!».
Через несколько дней история повторилась, но теперь уже это выглядело поистине странно, так как Галя точно помнила, что оставила манекена в углу лоджии головой к уличному окну. Каким образом лицо куклы вновь было обращено к окну детской, оставалось загадкой, ведь для этого кукле потребовалось бы самостоятельно развернуть корпус на 180 градусов. Япошку вновь развернули к улице и прикрыли голову со страшным лицом тазом для стирки белья.
Ночью Игоря разбудил грохот, доносящийся из детской и сопровождающийся плачем дочери и криком Яши. Бросившись на шум, он увидел такую картину: Марина сидела на кровати, закрыв лицо руками, и плакала, таз, которым накрыли манекена, валялся на полу лоджии, а голова куклы вновь всматривалась в окно детской. Но больше всех родителей напугал попугай, который вылез из клетки и дурным голосом орал: «Чужие! Чужие! Чужие на пороге!».
На следующий день собрали семейный совет. Девочка отказалась что-либо объяснять, сказав, что проснулась от ужасного грохота. Попугай, напротив, весь день без перерыва повторял и повторял как заведенный одну и ту же фразу: «Чужие! Чужие!», отказывался принимать пищу и выходить из клетки. В конце концов, родители решили, что дочь, вероятнее всего, сама вышла на лоджию и уронила таз, а попугай перепугался на старости лет и теперь переживает стресс. Марине прочитали нотацию и строго-настрого запретили одной выходить на лоджию и трогать манекена.
Через пару дней девочка попросила папу увезти страшную куклу из дома, так как Яша и она боятся манекена, он ходит по ночам по лоджии и стучит пластиковым пальцев в окно детской, и приходится держать шторы задернутыми, чтобы не видеть бледное перекошенное лицо. Видя, как взволнована девочка, отец принял решение утром увезти куклу обратно в музей. Марину уложили спать, но уже через несколько часов родители вновь побежали в детскую на шум и крики ребенка. На этот раз картина выглядела совсем уж дико: балконная дверь распахнута, Мариша стоит на кровати, обхватив руками подушку, как щит, а на полу лежит манекен, на голове которого попугай ожесточенно бьет клювом разрисованное лицо.
Выяснить, что именно произошло в комнате, так никто и не смог, ребенка успокоили и отвели спать к родителям, попугая еле-еле оттащили от куклы и посадили в клетку, где он еще долго орал и пытался выбраться, орудуя клювом. Манекена Игорь той же ночью вынес на помойку, так как лицо и голова куклы были изуродованы птицей до неузнаваемости.
Покой вернулся в семью только через некоторое время. Страх забылся, Марина снова переехала спать в детскую, а Яшу выпустили из клетки. Отношения девочки и попугая стали еще теплее — теперь птица спала исключительно на спинке детской кроватки, как на страже, не покидая пост до самого утра. А когда сестра Игоря вернулась после окончания ремонта за питомцем, Марина устроила настоящий скандал, забаррикадировалась в детской с попугаем и сказала, что не отдаст Яшу или сама уйдет вслед за ним жить к тетке. В итоге птицу оставили девочке, а сестре Игорь пообещал компенсировать утрату, оплатив летний отпуск.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Так и не поздоровались...
Сидел на дежурстве, когда раздался звонок на мобильный. Звонила жена. Странно — в такое время она обычно уже давно спит с детьми (время было близко к двум часам ночи).
В трубке испуганная Наташка шёпотом, сквозь всхлипы, попросила срочно приехать домой, так как близнецы ведут себя, мягко говоря, неадекватно (малышам по 6 лет). Объяснить ничего толком не смогла, только плакать сильнее начала. Пришлось сорваться с работы, упросить сменщика прикрыть перед начальством и гнать посреди ночи в другой конец города.
Наташа встретила в подъезде в одном халате и босиком. С рыданиями бросилась на шею, на предложения зайти в квартиру еле согласилась. На требование объяснить, что же все-таки происходит, разрыдалась и начала показывать пальцем на детскую комнату.
Я пошёл к малышам, она за мной не пошла. Дети были в комнате, они обрадовались моему приходу, но на вопрос, что случилось, тоже ничего вразумительного не ответили, только сказали, что маму напугала бабка, которая вылезла из окна. Я спросил, что за бабка и почему мать испугалась её. Сын ответил — мол, мама зашла и с бабкой не поздоровалась, а мы их познакомить хотели; бабка маме руку протянула, а та убежала...
— И где сейчас эта старушка? — в недоумении спросил я.
— Да вон, прямо над тобой. Пап, какой ты смешной, подними голову — она с тобой поздоровается!
Я поднял голову, сам не понимая, что делаю. На потолке была видна тень. Я быстро сообразил, что ей там просто взяться неоткуда. Схватил детей и уже сам на грани истерики выбежал из квартиры. Жена выскочила за мной, и мы поехали посреди ночи к родителям.
Что произошло тем вечером, Наташа до сих пор мне не рассказала. Но домой, пока батюшку не привели, ехать отказывалась. Дети нам до сих пор припоминают, что мы бабку обидели — а она, мол, была забавная, даже по стенкам бегать умела.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бородино
В 1995 году мы приобрели чудесный участок недалеко от Бородино — того самого, где происходили баталии 1812 года. Места были красивейшими и сразу понравились всей нашей семье. С тех самых пор мы ездили туда отдыхать при первой возможности.
Когда я повзрослела, то начала туда ездить самостоятельно. В одну из пятниц мы собрались ехать туда в очередной раз с моим молодым человеком. После работы он забрал меня на машине, и мы двинулись в путь. Как всегда, долгие часы провели в пробках. В начале сентября уже темнеет быстро, но вечер был теплым. Уже за полночь мы все-таки въехали в Можайск. Проезжая по темным дорогам, где местами отсутствовали фонари, мы вглядывались в каждый метр трассы. Вдруг я увидела фигуру человека у обочины.
— Леш, поаккуратней, пьяных хватает, еще выйдет на дорогу, сбавь скорость, — сказала я.
Леша послушно сбавил скорость, но, подъехав ближе, мы увидели, что на дороге никого нет. Мой благоверный стал подшучивать надо мной — мол, у страха глаза велики, — пока на освещенном участке дороги сам не увидел темную фигуру, которая стояла в районе деревни «Горки» недалеко от памятника, но растворилась, как по мановению волшебной палочки, когда мы подъехали ближе. Вот тогда мы оба уже не на шутку перепугались. До нашей деревни оставалось чуть больше пяти километров, и мы втопили газ настолько, насколько позволяла неосвещенная дорога. Добравшись до дома, мы сразу улеглись спать, но уснуть не могли еще долго.
На следующее утро, разговаривая с дедом, я упомянула о вчерашнем происшествии, а он, ничуть не удивившись, сказал — ну, тут же битва большая была, вот и ходят солдатики… Как, потом оказалось, мы не единственные, кто видит исчезающих людей на этих дорогах — соседи по даче тоже наблюдали призраков...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Я здесь умер»
Эта история произошла с моей старшей сестрой. Они с мужем переехали в новую квартиру. Продал ее молодой мужчина — рассказал, что здесь жили его родители. Мать сошла с ума под старость лет (муж ее запирал в комнате, поэтому на двери спальни были замки), потом она скончалась, а через некоторое время за ней последовал её супруг — видимо, от горя и одиночества. Сестра с мужем не верили в призраков, поэтому к истории они отнеслись понимающе, но на их решение въехать в квартиру она никоим образом не повлияла.
Муж сестры часто работал по ночам, и она первое время каждую ночь мучилась, рассказывала мне: «Каждую ночь слышу шаги, настолько отчетливые, что это явно не у соседей. Шаги приближаются к кровати и замирают. И чувствую — кто-то стоит надо мной, ничего не делает, ничего не говорит, просто стоит, и холодом веет». Сестра с головой уходила под одеяло и до утра не могла уснуть.
Но однажды произошло нечто из ряда вон. Ночь, муж на работе, сестра уже заснула, как вдруг на кухне начался страшный шум: удары, такие громкие, что сестра даже сначала подумала, что воры залезли. Но через минуту всё внезапно прекратилось. Зато зазвонил сотовый телефон, вызов был с неизвестного номера. Сестра взяла телефон — в динамике были слышны только помехи. Звонки повторялись много раз, и в какой-то раз напуганная сестра не выдержала и закричала: «НУ КТО ЭТО?!». Ей ответил далёкий голос пожилого мужчины: «Я здесь умер». Сестра в ужасе швырнула телефон на пол. Всю ночь ее колотило от страха. После этого случая она долго не спала одна в квартире и постоянно меня звала, если мужа не было ночью.
Я тоже сначала пугалась шагов и ощущения, что кто-то стоит над кроватью — даже дыхание было слышно, — но через год мы привыкли. Звонков тоже больше не было. А после ремонта всё сошло на нет.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай на вскрытии
Расскажу о нашем патологе. Это молодой человек 25 лет довольно привлекательной внешности. В середине семестра он заменил нам нашу преподавательницу, которая отказалась от нашей группы. Он только только закончил аспирантуру, опыта мало, но преподает просто отлично — слушаем его с открытыми ртами. Так как лекции он диктует очень быстро, мы записываем его речь на диктофон. На одной из лекций он рассказал нам нижеследующую историю.
«Если кто знает, в Ростове (там часто рожают мертвых детей или детей с патологиями) есть институт акушерства и педиатрии. За немаленькую сумму наш университет скупает у института тела младенцев для практики студентов и для музея. Я был там лаборантом у патолога, иногда помогал ему вскрывать тела, но в основном просто «санитарил». Когда я закончил учиться, мне разрешили вскрывать тела самостоятельно, без помощников. В тот день наш университет закупил партию трупов после ДТП и маленьких покойников из НИИАП. Телами взрослых занимались учащиеся на хирургов — смотрели, что и куда пришивать. Мне достались дети. Партия была очень приличная — около десяти трупиков. Решил разделить работу себе на три дня. Вечером, окончив все дела, я пришел в морг и заперся изнутри. Со мной был только санитар Женя.
Мы поместили на стол труп мальчика. Женя неловко отвернулся от стола и попросился выйти из секционного зала — уж больно мальчик на его сына был похож. Я ему разрешил, подготовил все инструменты и начал вскрытие. Впервые работал с детскими трупами, поэтому хоть действовал медленно и аккуратно. Отвернул кожу с головы и собирался открывать черепную коробку, когда услышал детский плач. Я все бросил и побежал к холодильникам, думая, что акушеры выдали нам живого малыша (и такое бывало). Увидев меня, Женя округлил глаза:
— Ты чего бегаешь?
Я ему сказал, что где-то ребенок плачет. Женя аж рот открыл и сказал, что я с ума сошёл — никакой ребенок не плакал. Я махнул на него рукой и на всякий случай тщательно проверил всех детей. Все были без признаков жизни, синюшные, ледяные. Я вернулся к работе, осмотрел мозг, вскрыл дальше, и мне снова стал слышаться детский плач. Я во второй раз помчался к холодильникам. Женя пошел за мной:
— Ты что, совсем того? Как лежали, так и лежат, никто не плачет...
Я разозлился и закрылся в секционном зале. Как вы знаете, дверь железная, тяжеленная, звуки не пропускает никакие. Органы вынул, проверил, поставил диагноз «порок сердца», вложил все обратно и начал зашивать... И опять плач ребенка! Только уже здесь, в секционном зале. Я подумал, что это Женя меня разыгрывает, но он тихо сидел в коридоре. А плач все не прекращался. Я решил побыстрее закончить работу, ссылаясь на то, что переработал сегодня. Побыстрее убрал мальчика, взял девочку. Только сделал надрез — опять послышался плач, будто ребенок плачет от боли. Не знаю, зачем, но я сделал ему анестезию, как печально известный А. Сударушкин. И действительно, плач тут же прекратился...
С тех пор я верю в существование потустороннего мира. И всякий раз, когда вскрываю детей, делаю анестезию».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Караульный пост
Красиво излагать я не умею, поэтому пишу, как могу. Зовут меня Станислав, и до недавних пор я был армейским прапорщиком. История, о которой я хочу поведать, произошла несколько лет назад в одной из частей РВСН. Сам я её участником, правда, не был — меня перевели в ту часть уже через несколько месяцев после произошедшего. Поэтому я лишь пересказываю рассказанное моими сослуживцами.
Рядом с частью находятся караульные посты. Один из таких постов находился на холме у окраины леса. В тот караул заступали поочерёдно по двое солдаты-срочники. Сразу хочу пояснить, что посты находятся на некотором удалении от части. Конкретно до этого поста расстояние — примерно два километра. И вокруг нет никаких поселений.
В один день на тот пост заступил очередной караул из двух человек. По инструкции, каждый час поочерёдно старший смены с части обзванивает каждый пост. Так было и в этот раз — каждый час старший обзванивал караулы. Сначала всё было нормально, проблемы начались ночью, часа в два. Старший по графику обзванивал караулы. Когда он позвонил на тот караул, как и положено, там подняли трубку, но рапорта от солдата не последовало. Как и положено в подобной ситуации, всех подняли по тревоге. К караулу направили группу быстрого реагирования. Когда солдаты добрались и вошли внутрь караульного помещения, то увидели караульных на полу. На лицах застыли гримасы ужаса. В дальнейшем после осмотра констатировали смерть от разрыва сердца у обоих.
Хочу дать пояснения относительно схемы сооружения этого караульного поста. Само здание стоит на холме и сделано так, чтобы в него было очень трудно проникнуть постороннему. На окнах — решётки толстенные. Стены, которые могут выдержать что угодно. А самое главное — вход в это помещение сделан следующим образом: само здание стоит на холме, а дверь находится внизу холма. От двери до здания сделан подземный коридор, выложенный цельными листами стали. Дверь толщиной в полметра, которую можно открыть, только введя восемнадцатизначный код. И никаких следов проникновения обнаружено не было. Когда зашла группа быстрого реагирования, трубка лежала рядом с телефоном.
Этот инцидент командование части всеми силами пыталось скрыть. Но о таком люди молчать не могут. Сначала об этом узнали практически все офицеры в части, ну а в скором времени, конечно, и солдаты.
Тот караул в скором времени закрыли, потому что после этого случая другие, кто туда заступал ночью, боялись даже в туалет сходить. Там просто такая особенность в этом карауле — туалет находится в подземном коридоре, ведущем в караульный домик. А в этом коридоре все смены, кто бы туда не заступал, клялись, что по ночам слышат шаги и звуки, как будто кто-то скребёт по стали.
И ещё вот какая особенность — вокруг части есть система, так сказать, мешающая проникновению — три ряда проволоки под напряжением. И там же стоят датчики движения, если кто-то задумает лезть, обесточив какой-либо участок. Так вот, в этой караулке стоит пульт, отвечающий за участок проволоки и датчиков. На нём загораются красные лампочки, если срабатывает датчик движения. Лампочек много, и каждая отвечает за отдельный датчик движения. И вот после этого случая с пультом начало твориться что-то странное (именно по ночам). На нём поочерёдно ночью начинали загораться лампочки, показывая активность то в одном, то сразу в другом месте. Датчики стоят между рядами проволоки под напряжением. И сила тока там такая, что сразу убивает любую живность, попавшую туда. Поэтому непонятно, что же такое могло проделывать подобное с такой скоростью и при этом не пострадать от напряжения.
Историю эту я слышал от нескольких своих сослуживцев. Двое из них лично всё видели (они были в группе, которую выслали на тот пост проверить, что случилось). Поэтому у меня нет оснований сомневаться в её правдивости. Тем более — караул этот действительно закрыли, я сам это знаю, а подобное просто так в нашей армии никогда бы не сделали.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Голос моего парня
Как-то раз, приходя с работы, я увидела, как мой кот Лило шипит в закрытое окно. «Странно», — подумала я и стала гладить его. Он шарахнулся прочь от моей руки и стрелой вылетел из комнаты.
Дома было очень душно, и я решила проветрить квартиру. Но стоило мне прикоснуться к оконной раме, как Лило примчался и, схватив меня зубками за рукав, принялся тянуть в сторону от окна. Тут я вдруг вспомнила, что, согласно поверью, животные видят то, что не дано узреть людям. Лёгкая дрожь охватила меня, и я решила позвонить своему парню. Едва я об этом подумала, у меня зазвонил мобильный телефон. Лило тут же стал шипеть на него. Я поднесла телефон к уху:
— Алло!
Ответа не последовало.
— Алло! — повторила я и где-то очень далеко на том конце услышала голос Лёши, моего парня:
— Маша... Маша... Открой окно, я тут...
Я сбросила вызов и задумалась. У Лёши всегда звонкий, весёлый голос, а сейчас он словно говорил с набитым ртом откуда-то из глубокой ямы. Я забеспокоилась — вдруг с ним что-то неладное? — и бросилась к окну, но кот стал отчаянно мяукать, и это меня остановило.
Я стояла в сомнениях, когда снова раздался звонок. Я взглянул на экран, прежде чем принять вызов, но номер не определялся.
— Маша-а-а... Ма-а-аша... Открой окно...
— Лёша, что за шутки? Зачем мне открывать окно? Ты где? — спросила я, краем глаза глядя на Лило, шерсть которого встала дыбом.
— Я люблю тебя, Маша... — сказал Лёша где-то далеко, и в трубке послышались короткие гудки.
Мне было настолько страшно, что я заплакала. Кот продолжал шипеть на окно. В конце концов, я позвонила матери и рассказала, что в доме творится что-то неладное. Она посоветовала мне читать молитвы и перекрестить телефон, если он снова позвонит. Но стоило мне нажать на кнопку отбоя, как за окном послышался треск, будто кто-то ломился в него. А я, между прочим, живу на 5-м этаже! Кот буквально взвыл. Я зажмурила глаза и принялась читать молитвы. И снова зазвонил телефон, в то время как бешеный стук в окно продолжался. Я отключила телефон и отчётливо услышала голос своего парня за окном:
— Маша... Открой...
Голос был однотонный и тягучий. Этого я не выдержала — с криком вылетела из квартиры (кот последовал за мной) и стала стучаться к соседке-старушке, несмотря на поздний час. Она впустила нас и отпоила меня валидолом. Ночевать домой я так и не вернулась — осталась у соседки. А на следующий день узнала, что Алексей покончил жизнь самоубийством по непонятным причинам ещё в то время, когда я находилась на работе.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Последняя электричка
В прошлом году я справляла Новый год у своих друзей. Когда праздник закончился, я села на последнюю электричку и поехала домой — уселась возле окна и стала смотреть на мелькающие огни города.
Через какое-то время я заметила, что единственным пассажиром в вагоне вместе со мной был мужчина в черной одежде. Он сидел немного впереди меня, через несколько сидений, свесив голову на грудь. Он, казалось, спал. Я тоже очень хотела спать и чувствовала, как тяжелеют мои веки. Вскоре я тоже задремала.
Через несколько минут я очнулась от толчка вагона. Когда я открыла глаза, мне показалось, будто что-то изменилось. Я не была уверена, но мне показалось, что мужчина был уже на одно сиденье ближе ко мне. Я решила, что мне это мерещится, и приказала себе не быть параноиком. Вскоре я снова провалилась в дрему.
Когда я открыла глаза в очередной раз, человек, как мне показалось, придвинулся ко мне ещё ближе. Я не была уверена в этом на сто процентов, тем не менее, мне стало тревожно. Я решила проверить, правильны ли мои подозрения, и притворилась, что сплю, но держала веки полуприкрытыми. Мужчина сидел на месте, не шевелясь. Когда я уже собралась с облегчением выдохнуть, то вдруг услышала, что он что-то бормочет себе под нос. Прислушавшись, я смогла разобрать слова:
«Не обманывай себя. Она только притворяется. Не обманывай себя. Она только притворяется…».
Кровь застыла у меня в жилах. Сердце бешено заколотилось в груди. Несмотря на то, что я была до смерти напугана, я не подала виду, что я проснулась, молясь, чтобы электричка скорее прибыла к следующей станции.
Когда поезд, наконец, остановился, я приготовилась бежать. Когда двери стали закрываться, я вскочила с места и резко выбежала на платформу. Услышав, как за мной закрылись двери, я обернулась. В окне уходящей электрички я увидела искажённое злобой лицо мужчины — он прижимался лицом к стеклу, не сводя с меня горящего безумием взгляда.
С тех пор я никогда не возвращаюсь домой на последней электричке.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Три случая на заброшенных объектах
Все три истории, о которых я хочу рассказать, происходили в окрестностях Нижнего Тагила в моём присутствии. Кто не был — это лес, заводы, новый стадион и дикая вонь.
Первая история. Доехали мы с «командой» до приглянувшегося заводика, стоявшего за городом посреди поля, и перелезли через забор. Экземпляр был прекрасный. Никто завод не трогал, судя по календарю, с 1989 года. Пыль на трубках, вещи на местах, где-то даже пиджак, покрытый пылью, на стуле нашли. Мы полдня там ползали. Когда стали приближаться сумерки, осталась неисследованной всего одна башня (не знаю как это точно называется на заводах). Я полез туда, хотя мы уже собирались уходить — не мог упустить шанса пофотографировать объект с высоты. Поднимался по ржавым, скрипящим в полутьме лестницам. Они были почти вертикальными, так что смотреть, куда я поднимаюсь, было неудобно физически. Поднимаясь, я вдруг услышал шорох. Немного струхнул, но подумал, что это птицы — место было неплохое для гнезда. Но как только высунул голову наверх, что-то заверещало и бросилось мне на голову. Я отбил существо рукой, не успев его даже рассмотреть как следует, но это явно была не птица, а скорее что-то человекоподобное, но весьма небольшое. Я быстро спустился вниз и побежал к своим. Когда в свой следующий поход мы поднялись туда уже компанией из нескольких человек, то увидели следы какого-то трехпалого существа, но его самого нигде не было видно.
Ещё один случай был на заброшенном химическом предприятии далеко за городом. Место оставили в спешке, поэтому там было брошено всё: от реактивов до журналов с записями. Завод этот был огорожен рвом, двумя рядами колючей проволоки и бетонным забором. Везде разрослась нездоровая всепоглощающая плесень. Вот уже два года мы собираемся вновь туда наведаться с машиной, чтобы собирать там всякий интересный хлам, но, чувствую, так и не соберёмся, ибо боимся, но сами в этом не признаемся. А случилось вот что: Приехали поздно, так что к середине исследования вокруг уже стемнело. Закат мы встретили на крыше центрального цеха. Когда спускались вниз, один парень посмотрел в пролом посередине и отшатнулся с криком. Спросили, что случилось — он ответил, что видел какую-то полупрозрачную тварь, которая прошмыгнула по нижнему уровню. Все приготовили свои убогие «оружия» — ножи и арматуру. На том уровне, где он видел тварь, мы действительно обнаружили свежие следы по всему пыльному полу. Вышли из объекта благополучно, хотя здорово перепугались.
Третья история произошла на заброшенной ракетной базе глубоко в лесу. Она уходила, судя по слухам, вниз на пять этажей, но вскоре после разрушения, по рассказам стариков, воровавших там провода, нижние три уровня были затоплены, так что там похозяйничать никто не успел. Дело было весной, и, хотя наверху все подтаяло, внизу был жуткий холод. Вошли в это место мы через вентиляцию и спустились на второй уровень под землёй. Спуски на третий уровень были затоплены или завалены, но, когда мы там проходили, я видел движение воды, хотя с чего бы, чёрт возьми, спокойной воде колыхаться просто так?.. В одном из мест я отстал от группы. Это были ангары для ракет, и в паре мест я нашел люки вниз, на третий уровень, которые были заблокированы толстым слоем льда. Видимо, вода зимой замерзла, а к весне отступила, и за идеально прозрачным льдом была пустота. Во льду были две трещины, они красиво разделяли эту глыбу. Я положил на неё фонарик и хотел сфотографировать это, но отвлекся, всматриваясь в темноту. К тому времени мои товарищи ушли уже далеко. Я окликнул их, но мне ответило только усиленное бетонными стенами эхо. Я решил бежать за друзьями и потянулся к фонарику, который все ещё стоял на льду и светил вниз. В круге света там стояло существо с большими черными глазами и широким ртом, которое прислонило руку-лапу синеватого цвета ко льду с той стороны, но резко убежало во тьму, когда увидело меня. Я закричал и рывком бросился к своим.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дымок
Территория завода, о котором я хочу рассказать, немаленькая. Там производят растворы, цемент, бетон. Завод находится чуть поодаль от города и аккуратно обнесён забором. А слухи были такие: то на сторожа напало нечто, то кто-то видел что-то страшное, из-за чего сразу увольнялся, то по ночам в главном цехе у них сотрудники травмировались из-за нелепых случайностей, была и пара случаев со смертельным исходом, но всё это скептики списывали на злоупотребление крепкой жидкостью… Слухов было много, но я не обращала на них внимания, пока однажды на отцовский юбилей не пришёл интересный гость — Семён Игоревич, друг отца со школьной скамьи.
Работал дядя Сёма там кем-то вроде главного инженера, точно уж и не помню, как его должность называется. В общем, сидел в кабинете и руководил работниками. Когда шёл работать на предприятие, слухи считал бредом, но через полгода работы понял, что неспроста народ глаголет — есть причины. Потом и сам с этим столкнулся.
Первый раз инцидент с ним случился вечером. Семён Игоревич задержался на работе. Коридор, ведущий в его кабинет, очень длинный и узкий, по бокам редко встречающиеся двери в другие рабочие кабинеты. Вышло так, что он остался в корпусе один — дорабатывал какой-то проект.
Доделав свои дела, Семён засобирался домой. И как только он открыл дверь, то почувствовал, как с той стороны за ручку кто-то схватился и с невероятной силой потянул дверь к себе, отчего та с грохотом закрылась. Опешив, он снова схватился за ручку и дёрнул дверь в свою сторону. Каково же было его удивление, когда он увидел, что в коридоре нет ни души. Всё происходящее случилось в считанные секунды — тот, кто мог быть с той стороны, просто не успел бы добежать и спрятаться куда-либо. Подумав, что он заработался, Семён Игоревич направился на выход. На первом этаже его встретил уже вусмерть пьяный сторож, брякнувший непонятную фразу: «Ну что, встретились? Он к тебе полз!».
Это был не единственный случай. Уже за первый год дядя Семён встретил немало доказательств, что на заводе что-то нечисто. Но самый ужасный случай произошёл после 17 лет его работы на заводе.
А случилось вот что. Где-то к 11 часам вечера дядю Сёму вызвали на работу — случилась какая-то аварийная ситуация, по телефону разъяснять не стали. Приехав на место Семён, опешил: двое его подчинённых были ошпарены кипятком из внезапно прорвавшейся трубы, идущей по стене. Механик был мёртв — его завалило мешками с раствором в другом конце большого зала. Двое пострадавших утверждали, что незадолго до ЧП в здании начал мигать свет, после чего выключился вообще и после нескольких минут зажёгся очень ярко, как бывает при скачках напряжения, будто энергии стало в три раза больше. Механик, находившийся там, побежал посмотреть, в чём дело — щиток был за выходом из зала. Работники готовы были поклясться, что на груде мешков с раствором они увидели чёрную дымку — как туман, но чёрную, — появляющуюся прямо из стены, и в тот же момент мешки свалились на механика. Спустя мгновение трубы сильно загудели, и одна из них, как будто изнутри распарываемая вдоль чем-то острым, треснула и окатила их кипятком. На их счастье, рабочие стояли не так близко и успели среагировать, но ожоги всё-таки получили. При выяснении обстоятельств сторож тоже клялся, что частенько видит нечто дымчатое, чёрное, и только алкоголь помогает ему глушить страх по ночам. Также чёрный столб от потолка до пола в одном из цехов видела уборщица незадолго до ЧП. Она описывала его похожим на растянутую сахарную вату чёрного цвета — нечто пористое, воздушное и в то же время тяжёлое, обволакивающее пространство. Многие рабочие говорили, что ОНО может просочиться в любую щель, выйти из любой стены, даже вытечь из водопроводного крана вместе с водой.
Семён после всего случившегося на рабочем месте хранит множество иконок и святую воду, как посоветовали ему в церкви. Он убедился, что ОНО не может проникнуть в его кабинет, когда там есть освящённые водой вещи и иконы — несколько раз двери начинали с силой трястись, но не открывались. Люди говорили, что видели, как этот чёрный сгусток ползёт по коридорам, причём не просто по направлению сквозняка, а вполне самостоятельно сворачивая в стороны и просачиваясь через стены завода. Потолки в цехах высокие, с десяток метров, и иногда ОНО появлялось, растекаясь столбом между полом и потолком, после чего обнаруживалась какая-либо проблема. Что это может быть, я даже не предполагаю, и почему это нечто обосновалось в стенах именно этого промышленного предприятия, остаётся только догадываться. Те, кто работает там не первый год, даже шутить стали и почему-то окрестили это существо «Дымком». А «Дымок» и по сей день иногда появляется и наводит на рабочих ужас.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Умная девочка
Двенадцатилетняя девочка жила с отцом в небольшом доме в пригороде. С тех пор, как умерла её мать, отец стал для неё всем. У них были прекрасные отношения, они очень сильно любили друг друга.
Однажды утром отец девочки сказал, что уезжает в командировку и приедет домой поздно ночью. Сказав это, он поцеловал ее в лоб, взял свой портфель и вышел из дома.
Вернувшись домой из школы в тот день, девочка сделала домашнее задание и села смотреть телевизор. К полуночи ее отец еще не вернулся, поэтому она решила лечь спать.
Ей приснился сон: она стояла на краю оживленного шоссе, легковые и грузовые автомобили проезжали мимо. Она посмотрела на ту сторону шоссе и увидела знакомую фигуру. Это был ее отец. Он держал руки у рта, и, казалось, что-то кричал ей, но она не могла разобрать слова. Когда гул машин стал тише, она напрягла слух и едва смогла разобрать слова: «Не… открывай… дверь…». И тут девочка проснулась от какого-то громкого шума. Она приподнялась на кровати. Резкий звук повторился ещё несколько раз, потом раздался звонок в дверь.
Она вскочила с кровати, надела тапочки и в одной ночной рубашке подбежала к двери. Посмотрев в глазок, она увидела лицо своего отца.
— Подожди, сейчас открою, — сказала она, откинула засов и уже собиралась открыть дверь, но в последний момент остановилась и снова посмотрела в глазок. Что-то в выражении лица её отца было не так. Его глаза были широко открыты, он выглядел испуганным.
Она вернула засов на место. Звонок продолжать издавать трель.
— Папа, — осторожно позвала она его.
«Дзинь, дзинь, дзинь».
— Папа, ответь мне!
«Дзинь, дзинь, дзинь».
— Папа?
«Дзинь, дзинь, дзинь».
— Там кто-то есть с тобой?
«Дзинь, дзинь, дзинь».
— Папа, почему ты не отвечаешь? — девочка едва не плакала.
«Дзинь, дзинь, дзинь».
— Я не открою дверь, пока ты мне не ответишь!
В дверь всё звонили и звонили, но отец молчал. Девочка сидела, сжавшись в углу прихожей и слушая беспрерывные звонки в дверь. Так продолжалось около часа, потом девочка провалилась в забытье.
На рассвете она проснулась и поняла, что в дверь больше не звонят. Она подкралась к двери и снова посмотрела в глазок. Ее отец всё ещё стоял там и смотрел прямо на неё.
Девочка осторожно открыла дверь и закричала. Отрубленная голова её отца была прибита к двери гвоздем на уровне глазка.
На дверной звонок была прикреплена записка, в которой было всего два слова: «Умная девочка».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дачное чтиво
Я вам расскажу то, отчего у меня до сих пор мурашки по коже бегут, хотя уже пять лет прошло. Мне было 18 лет, я поссорился с родителями и решил уехать на дачу. Родители были не против — мать дала мне провизию, вручила деньги и сказала, чтобы ближайшую неделю не возвращался оттуда. Сказала, что одиночество тоже полезно.
Я взял с собой свой ноутбук. Интернета на даче не было, но я решил читать книги, коих у меня накачано было на полгигабайта. Приехал, разгрузился, выпил бутылку пива, сходил искупаться, пришел и уснул где-то около шести часов вечера. Проспал до двух часов ночи, проснулся и понял, что больше не усну. Тут и пригодился мой ноутбук с книгами. Что касается чтения, то я всеядный, а тут ещё ночь, в доме никого — в общем, захотелось пощекотать себе нервы и заодно вспомнить детство. Я выбрал детскую книжку Эдуарда Успенского «Красная рука, черная простыня, зеленые пальцы».
Неудивительно, что страниц через тридцать у меня по спине побежали мурашки. Я прекрасно осознавал, что всё это игра воображения и воздействующая на меня обстановка на даче. Сами представьте — дача стоит на отшибе, с одной стороны речка, с другой — деревня, с третьей — кладбище, я один, ночь, и мне постоянно казалось, что из-за окон без шторок за мной наблюдают.
Я начал паниковать и никак не мог себя успокоить. Закрыв злосчастную книгу, решил прочитать что-то вроде анекдотов. Не помогло; я не мог прочитать и строчки, постоянно думал, что прилетит эта простыня, и что хуже всего — в темном окне появится эта красная рука. Включил везде свет, включил фильм. Сижу, смотрю, но коварные мысли о том, что при свете меня лучше всего видно из темноты, никак не выходили из головы. Выключил ноутбук, выключил свет, зарылся под одеяло. Стало чуть легче, ощутил себя маленьким ребенком; помню, так же прятался под одеялом, а потом бежал к мамке. Я бы и сейчас убежал, но мамка была далеко.
Тут меня начали тревожить разные звуки — ну, знаете, рядом деревня, и ночь совсем не глухая. Лежу под одеялом, прислушиваюсь ко всему, а в мозгу рисуется чудище, которое ходит под окнами. Я уже весь потом покрылся, под одеялом жарко, а я боюсь даже нос высунуть. Скоро мне надоело трястись от страха, и я сказал себе: «Ты же здоровый лоб, чего трясешься, как девчонка, а ну вылезай!». Не знаю, зачем, но я выполз. И решив, что клин клином вышибают, собрался выйти во двор. Помню, я тогда подумал, что если пересилю себя и выйду, то и дома мне совсем страшно не будет. Я оделся, хорошо завязал шнурки, взял для уверенности нож, с которым не раз ходил по грибы, и, стараясь не смотреть в окна, пошел к выходу.
Вышел, а снаружи тишина. И это было странно — ведь, находясь в доме, я слышал трески, шорохи, кукарекающих петухов, а тут ни ветерка и полная тишина. Но я все равно стоял и наслаждался прохладой, так как изрядно вспотел под одеялом. Было раннее утро, еще темно, но солнце за воротами уже вставало. Страх куда-то подевался, и я решил встретить рассвет. Отперев калитку, я вышел и стал смотреть, как из-за леса поднимается солнце. Уже не помню, о чем думал в тот момент, когда калитка за моей спиной заскрипела. Я автоматически повернулся на звук и чуть не закричал: со двора прямо на меня выходил квадратного телосложения двухметровое существо. Я так и замер, стоя вполоборота, и просто смотрел на это существо. Если хотите знать, как оно выглядело, забейте в поисковике запрос «Омская птица». Нашли? А теперь мысленно уберите клюв и покрасьте плащ в грязно-коричневый цвет. И получится примерно то, что я увидел. Огромная двухметровая тумбочка, без разделения на торс, талию и бедра, с горящими желтыми глазами и черным лицом, спрятанным то ли под капюшоном, то ли под платком. Оно смотрело мне в глаза, и я вдруг почувствовал, что если сейчас убегу, он меня не догонит. Он изогнулся для прыжка, совсем как кошка, что было совсем непонятно при его-то фигуре — и тут я дал деру. Я видел краем глаза, что он не допрыгнул до меня буквально полметра и схватил лапами воздух.
Дальше я бежал и бежал. Обернулся только возле деревни. Позади никого не было, но я все равно бежал дальше. Добежав до первого же дома, я начал колотить в ворота кулаками и кричать. Мне сразу открыла женщина, благо, как оказалось, она рано вставала, чтобы подоить корову. Я ей сказал, что за мной гонится какое-то чудовище. Она выслушала мой бред со скептическим видом — похоже, решила, что очередной дачник напился до белочки, — но позвала мужа, чтоб тот сходил и посмотрел, кто за мной гнался. Мы с ним дошли до моей дачи и даже зашли в дом, но никого не было. Он попросил описать того, кто за мной гнался. Я ему сказал, что какой-то чёрт в балахоне. Мужчина спросил: «И что теперь ты делать собираешься?». А что тут можно было делать? Я попросил его еще подождать, пока я не соберу вещи. Потом пробурчал: «Спасибо, извините», — и ушел на вокзал. По пути догнал местного пастуха и на всякий случай старался не упускать его из виду — очень боялся, что этот «шкаф» снова явится.
Родителям сказал, что никогда больше на дачу не поеду. Они вроде бы решили, что я осознал свою вину и таким образом извиняюсь.
Пять лет мне удавалось держаться вдалеке от дачи: то институт, то важные дела, летом постоянно находил себе работу, чтобы родители даже не думали меня туда позвать. Я время от времени пытался выспрашивать, как там дела на даче, но у них все было отлично — картошка, шашлыки, речка...
На следующей неделе у моего отца юбилей, и все его друзья и родственники приглашены на дачу. Я, наверное, тоже поеду. В конце концов, я там буду не один, и бояться нечего.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом, в котором ты живёшь
Ты хорошо знаешь дом, в котором живёшь? Часто ли ты встречаешься с соседями? Не замечал ли ты такого, что двери некоторых квартир никогда не открываются? Что из них не выходят и в них не входят люди? Не замечал ли ты в своём доме окон, которые всегда темны по ночам? Ведь, быть может, ты живёшь себе спокойно, а за стеной, у которой стоит твой уютный диван — именно такая квартира. Что там, за стеной?
Что чувствуют люди, когда милиция вскрывает дверь соседской квартиры, которая не открывалась уже очень давно — и спустя какое-то время оттуда выносят длинный мешок или накрытые плотной тканью носилки?.. Бывает, что мумии умерших хозяев лежат в квартирах годами. И ладно, если это труп старушки или пенсионера-алкоголика. Но частенько находят останки совсем молодых людей. Таких же, как ты.
Ты живёшь один? Ты не знаешь, кто живёт по соседству — и живёт ли там кто-то вообще? Ты можешь говорить, что тебе всё равно, что там, за стеной. Но помни — так же «всё равно» и твоим соседям.
Что порой происходит с людьми в их уютных убежищах? Обычно этого никто не хочет знать. Потому что правда может быть слишком страшной...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Каменный Овраг
Автор: BunkerMan
Я вошел в прокуренный тамбур электрички. За окном пролетали зимний лес и покрытые снегом поля. Мужичок, стоящий в тамбуре, глянул сначала на меня, потом на внушительного размера спортивную сумку. Я смотрел в его глаза, не отводя взгляд — мой попутчик фыркнул и уставился в надпись «Не прислоняться», попутно затягиваясь вонючей сигаретой.
Металлический женский голос объявил остановку, и я вышел на платформу. Вокруг меня, сколько хватало глаз, была невыразимо тоскливая картина — под свинцовым полуденным небом стояли черные дома и здание вокзала с заколоченными дверями. Вдалеке чернел лес.
В деревню Каменный Овраг я приехал на месяц, скрываясь от судебных разбирательств. Дело в том, что контора, где я работал, где-то что-то нарушила, и прокурор вызвал меня в качестве свидетеля в суд. Я сказал, что заболел, и ввиду сложившихся обстоятельств начальство дало мне отпуск на месяц. Сначала я хотел поехать к родне в Москву, но, подумав, решил поехать в старый дом моей тётки в деревню.
Снега было почти по колено, еле-еле я добрался до своего дома и потратил минут двадцать на то, чтобы раскидать снег от калитки до дома. В доме было жутко холодно. Еще почти час ушёл на то, чтобы растопить древнюю печку.
В течение двух дней я освоился, прибрался в доме, даже погулял по окрестностям. В моих планах был даже ремонт, но холод не позволял вдоволь повозиться со стройматериалами на улице, так что в дневное время я в основном читал, а по вечерам слушал радио.
Казалось, что у меня впереди было достаточно скучных дней, поэтому я не торопливо проживал свой отпуск вдали от цивилизации. Соседей почти не было — справа и слева от моего дома были дачные домики, населяемые только летом, из дома напротив соседи уехали в город к родне — переживать морозы в теплой квартире. Так бы и жил я себе спокойно, если бы не один случай, приключившийся со мной примерно через неделю после приезда.
Я ужинал на кухне, когда услышал стук в дверь. Сначала подумал, что послышалось, но стук повторился. Включив свет на крыльце, я подошел к двери. В окне я увидел силуэт старушки. Одиночество как-то обострило мою социопатию, поэтому я сначала удостоверился, что мой топор лежит в пределах досягаемости (на всякий случай), и только потом открыл дверь. Моему взору предстала старушка довольно-таки неприятного вида — вся в старом черно-коричневом пальто, с уродливым морщинистым лицом. От нее веяло мочой и старостью. Я поздоровался, бабка, в свою очередь, сразу сказала: «Дай покушать», Боже, у нее был такой противный старческий голос... «Нету, бабушка, — ответил я, — в магазин только завтра пойду» (у меня оставалось только несколько банок тушенки и крупа, которой мне не хотелось делиться, а уж тем более готовить для вонючей гостьи). Старуха продолжала скулить: «Ну, дай покушать». Я начал злиться. Поначалу во мне проснулась жалость, и я хотел отвалить бабке одну банку тушенки. Когда уже было пошел на кухню, бабка изменила тон и прорычала: «Не дашь — тебя сожру». Я тут же развернулся и заорал на неё: «Пошла отсюда, старая, вали!». От себя такого не ожидал ни я, ни она — старуха плюнула себе под ноги, и, бормоча проклятия, удалилась в сторону калитки. Я закрыл дверь на засов. Меня просто трясло от того, насколько противной мне казалась ситуация. Мерзкая старушка испортила мне все настроение, и остаток вечера я безуспешно пытался развлечь себя чем-нибудь. Сам того не замечая, уснул прямо в кресле перед печкой.
Сон мой был беспокойным, мне всё снилось, что вокруг моего дома кто-то бродит, заглядывает в окна, потом снилось, что я выхожу из дома и кричу в пустоту: «Уходи, проклятая!» — после чего из темноты выходит фигура в черном плаще с косой и уходит прочь.
Я проснулся ровно в 3 часа ночи — захотелось по нужде. Я решил выйти на улицу, накинул старый тулуп, надел ботинки и так же, как во сне, начал бродить вокруг своего дома. Как я и ожидал, следов чьего-либо присутствия я не обнаружил. Ночной снегопад скрыл и след той противной старушки, которая заходила ко мне вечером. Мне не хотелось спать, было приятно находиться на ночном свежем морозце, поэтому я открыл калитку и вышел на улицу. Еле заметная тропинка следов уходила от моего дома к концу улицы. Там я что-то заметил. Фигура — точь-в-точь из моего сна — стояла в конце улицы. Единственным отличием было то, что у нее не было косы. «Уходи, проклятая!» — закричал я необычно уверенным голосом (внутри себя я улыбался этой ситуации, во мне не было страха, я как будто бы смотрел фильм, а не участвовал в странной ночной прогулке непосредственно). Тень осталась стоять там же, где и была. Я прищурил глаза и подумал, что это не человек, а просто столб или деревце, может, еще что-нибудь — поэтому спокойно развернулся и пошел к дому. У самого крыльца я снова посмотрел туда, где была та самая тень, но уже не увидел её.
Спал я всю ночь беспокойно, то и дело мне снилась черная холодная вода, которая заливает мои глаза. Проснулся я весь разбитый, с больной головой. Хотел было встать, чтобы растопить печку, но головная боль снова кинула меня на мой диванчик. «Чертовы ночные прогулки», — ворчал я, пробираясь к сумке, где были припрятаны лекарства. А ведь нужно было сходить в магазин, пополнить запас продуктов и затопить печку, иначе дом к обеду будет как холодильник. От мысли истопить баню я отказался сразу же. Сил не было абсолютно — единственное, что мне удалось, это включить в розетку старый обогреватель, который разместился рядом с моей кроватью, и принять болеутоляющее. После этого я с чистым сердцем провалился в забытье.
Очнулся я уже в сумерках. Голова болела неимоверно, думаю, что и температура была повышенной. Собрав волю в кулак, я часа полтора возился с печкой, которая снова не хотела разгораться — пришлось идти в чулан за бензином. Наконец, когда веселый огонек начал пожирать дрова, я почувствовал себя лучше. Теперь нужно было поесть. Вялым трясущимся рукам было трудно открыть банку тушенки, я даже вспотел в процессе. Готовка отвлекла меня от головной боли. После ужина, подкинув дровишек в печку, я снова лег спать. Уже сон приятно сковывал меня, когда в дверь снова раздался стук. Я просто лежал и смотрел в окно. Стук продолжился. Какой-то импульс поднял меня с кровати. Я навалил в пластиковую тарелку остатки своего ужина — кашу с тушенкой, достал одноразовую вилку и направился к двери. Если там снова эта старуха, лучше дам ей поесть. Выйдя на крыльцо, я не увидел никого вокруг. Я оглянулся, посмотрел под ноги — следов от калитки до крыльца не было… Я усмехнулся своему воображению, закрыл дверь и пошел назад в комнату. В кухне свет горел, но в комнате была темнота, и именно в этой темноте мне показалось, что я вижу силуэт, который вчера видел в конце улицы. Я включил свет в комнате и, разумеется, ничего не нашел. Я, как был, с тарелкой в руках, обошел все углы своего дома, но, опять же, ничего не обнаружил.
Спал в ту ночь я урывками — то и дело снились чьи-то лица в окнах, я часто вставал и ковылял на кухню выпить воды. Ближе к утру, когда я вновь уснул, то увидел совсем другой сон: я, маленький мальчик, играю летом рядом с домом. Синее небо, зеленая трава... Я чувствовал теплые лучи летнего солнца на своем теле. Потом увидел, как на крыльцо выходит еще молодая тетка и говорит, что мне пора уезжать в город — мол, дядя меня заберет на машине. Я увидел во сне своего толстого дядю, который, улыбаясь, стоял у своих сверкающих «Жигулей» и звал меня. Я проснулся, и в голову полезли странные мысли, что сны на пятницу вещие, что видеть покойных родственников, которые зовут тебя с собо, не к добру, как вдруг на границе сна и яви передо мной появилось искаженное теткино лицо, и ужасный высокий скрипучий голос зазвучал в моей голове: «Икону возьми, икону мою возьми», — я проснулся окончательно от собственного крика.
Утром я в комоде, черном от времени, нашел икону и поставил рядом со своей кроватью. Я смотрел на нее и крестился впервые за 20 лет, пытался вспомнить хоть какие-то молитвы, но бубнил, как заведенный, только: «Боже, Боже, Боже, Господи, спаси...».
Одевшись, я решил дойти до магазина. Когда я выбрался на главную улицу, редкие прохожие удивленно поглядывали на меня. Еще бы — измученное болезнью небритое лицо и походка, как у пьяного, отталкивали от меня селян. В магазине удалось купить только половину необходимых товаров. Во-первых, нести было тяжело, во-вторых, просто головная боль, ставшая моим постоянным спутником, мешала вспомнить, что же нужно купить. Короткий зимний день снова незаметно прошел из-за бытовых хлопот. Несмотря на усталость от болезни, сон никак не шел. Решил проветрить дом, открыл маленькое оконце. Сидя на кровати, я услышал шаги — снег трещал под чьими-то ногами. Подойдя к окну, я увидел, как по улице прошел какой-то мужчина — ничего необычного.
В проветренной комнате я все же уснул. Ровно в 3 часа ночи я открыл глаза. Появилась тошнота, которую невозможно было игнорировать. Я побежал к раковине, над которой и очистил свой организм от лишнего груза. Умылся холодной водой. В комнате была кромешная тьма. У меня началась неконтролируемая паника. Я чувствовал, что у меня за спиной кто-то стоит. Я слишком боялся повернуться, только шептал: «Господи, спаси и сохрани…».
Через некоторое время я, не открывая глаза, дополз до кровати и провалился в липкий болезненный сон.
Утром я почувствовал себя гораздо лучше. Я собрал вещи и подготовил дом к своему отъезду. Электричка в город должна была прибыть в полпятого вечера, как раз, когда солнце заходило за горизонт. В 4 часа я закрыл дом и направился к калитке. За калиткой я увидел ту самую тень, которая периодически являлась передо мной с самого начала болезни. Меня сковал страх, который я раньше не испытывал. Эта тень просто стояла за калиткой, перекрыв мой единственный выход. Я не мог пошевелиться, у меня дрожали ноги. Я кое-как открыл дверь и попал на крыльцо. Ноги не слушались, и я почти на четвереньках прополз в комнату. Включив свет, я увидел, как с потолка свисает петля, а под ней стоит обшарпанная табуретка, которая обычно находилась у меня в чулане…
За окном я услышал звук удаляющегося поезда.
Я зажмурил глаза. Когда я их открыл, на пороге комнаты стояла та самая злополучная старушка. Я посмотрел на неё, потом на петлю, потом снова на ее ухмыляющееся лицо… «Не дождёшься, сука!» — закричал я. Старуха просто развернулась и ушла. Через некоторое время я вышел в след за ней, но не нашел ни её саму, ни следов. Потом я переждал самую морозную ночь в своей жизни у заброшенного вокзала, ожидая утреннюю электричку.
Не буду рассказывать, как я добрался до города, скажу лишь, что я почти 3 недели провалялся в больнице. В тёткин дом я больше не ездил. Мой двоюродный брат только весной съездил в деревню, чтобы проверить дом. Мне он сказал, что всё нормально, но я совсем недавно узнал о том, что в доме был найден какой-то бомж, совершивший самоубийство. Его труп нашли в петле вернувшиеся из города соседи.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Девочка в подъезде
Это случилось сегодня. Я ухожу на работу рано — в 5 часов утра. Лифт ремонтируют, поэтому мы сейчас спускаемся и поднимаемся пешком. При этом бывает страшновато, так на некоторых этажах нет света.
Спускаясь сегодня, я увидела, что на 4-м этаже чуть приоткрыта дверь общего коридора на три квартиры — там есть лампа, которая чуть–чуть освещает подъезд. Проходила мимо этого «тамбура» и увидела — стоит девочка лицом к двери одной из квартир. Просто стоит. Не стучится, на звук моих шагов не реагирует, не оборачивается. Эту девочку и ее мать я знала — хорошая семья, всегда выходили из квартиры вместе. Поэтому я и подумала, что она ждет маму, и стала спускаться дальше. А вечером разговаривала с другой соседкой — она сказала, что прошлой ночью та девочка умерла в больнице...
Я в шоке. Мне еще два месяца ходить по темному подъезду, пока не починят лифт. А ведь я ее действительно видела. Стояла она странно, конечно — вплотную у двери, лицом к квартире, в такой же одежде, в какой обычно ходила. Ужас какой–то...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ещё одна ночная история
Автор: BunkerMan
Саша молча сидел в углу своей комнаты, закутанный в одеяло с головой. Он знал, что вот-вот придёт его ночной кошмар, и первым делом устремится к Сашиной кровати. Кровать же была пуста, и маленький мальчик надеялся, что монстр не догадается посмотреть в углу комнаты. Сидя на холодном полу, он смотрел в открытый дверной проём, который чернел в другом конце комнаты.
Время шло очень медленно. Саша слышал скрип соседской кровати, пугающий гул в трубах, недовольное урчание холодильника — все эти звуки, а также множество непонятных скрипов и шорохов заставляли его содрогаться от страха.
Всё началось уже давно, когда его родители переехали в новую квартиру. Ребёнку была выделена маленькая комнатка, которая днём была местом для игр, а ночью превращалась в камеру пыток для нашего юного героя. С самой первой ночи в его комнату приходило нечто и подолгу стояло возле Сашиной кровати. Ребёнок ни разу не осмелился взглянуть на это существо, но он краем глаза видел что-то чернее темноты, находящееся в его комнате, он чувствовал лёгкие шаги вокруг, а самое главное, он слышал…
Так больше продолжаться не могло. Пусть Саша был уже совсем взрослым (три недели назад он пошёл в 3-й класс), но такое нервное напряжение было попросту невыносимым, поэтому до рассвета он сидел в углу комнаты, пережидая самое опасное время — с двенадцати до четырех часов ночи. Вот и сегодня он смотрел в узкую щелку между одеялом, натянутым на голову, и подушкой, зажатой между коленей, и ждал. Ждать пришлось недолго.
Очередной раз за ночь затарахтел старенький холодильник, и из дверного проёма в комнату вошла тень. Ребёнок сосредоточился на том, чтобы дышать как можно тише и унять дрожь. Тень встала посредине комнаты и стала разглядывать пустую кровать. Это продолжалось недолго — Сашин гость явно спешил, поэтому легкой походкой проскользнул в дверь комнаты, по-видимому, решив найти свою жертву в другой комнате.
У Саши в голове внезапно возникли пугающие и отвратительные образы — он вдруг увидел в кровати родителей два обглоданных скелета, лежащих в луже крови, затем увидел себя, замурованного в квартире, полной мерзких насекомых, которые будут очень голодны, когда окончательно съедят всё мясо с костей родителей. Перед его мысленным взором возникла комната, залитая кровью. Он видел, как маленький мальчик, так похожий на него, пытается открыть дверь, царапая своими пальцами коричневый дерматин — а сзади, за спиной мальчика, возникает та самая тень, но теперь уже можно разглядеть её уродливое серое лицо, застывшее в хищной плотоядной ухмылке.
Этот образ был настолько пугающим, что наш герой просто не мог допустить этого — он, как был укутан в одеяло, медленно и тихо направился в тёмный коридор, ведущий в родительскую спальню.
Какие только видения не представали перед его взором, пока он шел несколько метров до заветной двери... Вот, наконец, и она — осталось повернуть ручку. В комнате родителей было темно из-за новых штор, купленных Сашиной мамой, но даже в этой темноте силуэт злодея выделялся своей чернотой. Монстр стоял над родителями мальчика и, кажется, не заметил, как кто-то вошел в комнату.
Саша знал, что у него только один шанс: он сотню раз видел, как в его кошмарах он не мог совладать со своим голосом, чтобы позвать на помощь, как не мог пошевелить и пальцем, чтобы сопротивляться. Но все же он собрал волю в кулак и закричал, что было сил…
Мать приложила лёд к разбитой губе своего сына. Она неожиданно проснулась среди ночи от крика и увидела бесформенное нечто, стоящее напротив её кровати. Годы тренировок в спортшколе не прошли даром, и она ногой ударила незваного гостя туда, где должна была быть голова.
Только когда её муж включил свет, она поняла, что Саше приснился очередной кошмар, и он пришёл к ней, а она, вместо помощи и утешения, подарила сыну неслабый удар ногой в закутанную одеялом голову. «Хорошо, что сотрясения нет — ну да ладно, до свадьбы заживёт», — думала она, глядя в глаза своему ребёнку.
Саша не плакал, он знал, что удар предназначался не ему, он лишь случайно «попал под руку», и разбитая губа — небольшая цена за жизнь своих родителей.
После этого случая кошмары мучили Сашу намного реже, но и сейчас его супруга удивляется, когда финансовый директор крупной торговой фирмы по ночам прячет голову под одеяло и лежит, прислушиваясь к ночным шорохам.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Козлоногий человек
В детстве я часто бывал в деревне у бабушки. Когда я был ещё совсем маленьким и не мог успокоиться, то бабушка пугала меня козлоногим человеком. Мол, придёт сейчас человек с рогами и козьими ногами и утащит меня в лес, где отрубит мне голову. И в детстве я очень пугался и всегда успокаивался, а по ночам слышал стук копыт на улице и думал, что это козлоногий человек ходит и ищет, кого бы забрать с собой в лес.
Лес в этой деревне, надо сказать, весьма обширный. Он окружает деревню со всех сторон, только одна дорога ведёт к ближайшему городу, расположенному километрах в ста. Сама деревня весьма мала — всего десять домов. И в этом богом забытом месте я гостил каждое лето, когда был маленьким.
Когда я вырос, то вспоминал истории о козлоногом человеке с удивлением. Всех других детей пугали обычными бабайками, бармалеями, бабами-ягами, а моя бабуся решила соригинальничать и придумала человека с козьими ногами. Однажды я спросил маму, что это за козлоногий человек, но она ответила, что сама не знает, и что в деревне все бабушки и дедушки пугают своих внуков этой историей, и что её саму в детстве пугали этим козлоногим. Потом я решил спросить у самой бабушки, но она сказала, что это просто придуманный герой, ничего больше.
Но что-то в её словах мне не понравилось. Они казались мне неправдоподобными — больно странным был герой, и в деревне все бабушки пугали им своих внучат, будто они все вместе однажды сели и придумали козлоногого человека. Ну, или в этой деревне царит какая-то ноосфера, доступная только жителям.
Бабушкин ответ меня не удовлетворил, но и начинать своё расследование я не собирался, посему решил забыть об этой истории.
Однажды в старшем возрасте я гостил у бабушки. Тогда это был мой первый приезд за многие года отсутствия, и меня сразу охватила тоска по ушедшему детству, как только я очутился в столь близких сердцу местах.
Через несколько дней после моего приезда ко мне подошла соседка Валентина Михайловна с просьбой о помощи — её внучка перевернула комод. Как милый пятилетний ребёнок умудрился это сделать — я не могу даже представить. Муж Валентины Михайловны повёл овец на выпас, поэтому некому было ей помочь. Я согласился и пошёл к ней домой.
Комод был тяжеленный, и меня просто раздирало желание попросить эту маленькую девочку вновь показать, как она смогла его перевернуть, но всё-таки я не хотел поднимать эту тяжесть вновь.
С трудом, но мне удалось его поднять и поставить на место. Поднимая комод, я услышал, как Валентина Михайловна ругала свою внучку:
— Вот видишь, что ты натворила! Теперь дяде приходится такую тяжесть поднимать! Вот как тебе не стыдно! Придёт сегодня ночью козлоногий человек, и утащит тебя, такую негодную, в лес, и голову там отрубит!
— Нет! Неправда! — плакала девочка.
— Правда-правда! Ещё как утащит, а я тебя защищать не буду, негодяйку эдакую!
Слова о козлоногом человеке вновь пробудили во мне интерес. Когда я закончил с комодом, Валентина Михайловна угостила меня обедом, во время которого я попытался вывести её на разговор о козлоногом человеке, но она лишь отшучивалась. У меня так и не вышло узнать у неё что-то. Вскоре пришёл Александр Петрович — муж Валентины Михайловны — и сел вместе со мной обедать. Валентина Ивановна быстро нас покинула и убежала вновь отчитывать внучку, которая опять нашкодила. Как только Валентина Михайловна ушла, я принялся расспрашивать Александра Петровича о козлоногом человеке. Не скрывая интереса, без всякой учтивости, я спросил у него:
— Что за козлоногий человек, о котором все говорят?
Он посмотрел на меня, отупев, а затем попытался отшутиться, но по его голосу я понял, что он взволнован. Он был более сговорчив, и мне удалось уговорить его рассказать о козлоногом человеке:
— Ходит он по нашим лесам уже давно, очень давно. Ещё когда моя мать была маленькой, её родители пугали историями о жутком человеке с козьими ногами, что бродит по лесам с топором и ищет, кому бы голову отрубить. Я думал, что это всё глупые сказки, пока однажды сам с ним не встретился. Пошёл я тогда на охоту — лет мне около тридцати с чем-то тогда было. Иду я, значит, по лесу, раннее утро. И тишина в лесу — как будто все звуки раз — и выключили. Птицы не поют, ветер не шумит. Вышел я тогда к реке и вижу — на соседнем берегу среди деревьев тень мелькает, будто идёт кто-то. Я за дерево сразу спрятался — думаю, вдруг медведь? А с медведем встретиться мне ой как не хотелось. Пригляделся я и вижу — никакой это не медведь, а человек какой-то. Мне тогда аж смешно от трусости своей стало. Хотел было грибы собирать продолжить, а присмотрелся — ба! Ноги-то у него козлиные! И весь в шерсти, только голова лысая, с парой маленьких рожек. А в руке топор у него, зачем — думать не хочу. Вышло это чудище на берег и принюхиваться стало, ну я и дёру сразу дал. До самого крыльца бежал не оглядываясь. С тех пор я вглубь леса не хожу, мало ли что это страшилище сделать может.
Я тогда не воспринял рассказ Александра Петровича всерьёз и решил, что надо мной просто подшутили.
Вскоре я встретил своих друзей из соседних деревень — Машку, Нинку, Лёху и Олега. Последний раз я видел их во время своего предыдущего визита в эти места, который был очень давно, и я ожидал, что они обо мне забыли, но, к счастью, этого не случилось.
В детстве мы всегда играли вместе. Тогда нас было шестеро — с нами был ещё парень по имени Коля, но почему-то в этот мой приезд он отсутствовал.
Мы все решили сходить вечером на озеро в лесу — отдохнуть, костёр развести, пообщаться. В назначенный день, а точнее вечер, мы собрались и двинулись к месту отдыха. Вёл нас Лёха — никто другой про это озеро ничего не слышал, но мы решили довериться нашему проводнику.
Пока мы шли, я решил узнать у Машки, слышала ли она что-нибудь о Коле. Тогда она мне рассказала, что видела его последний раз лет пять назад. Они всей компанией гуляли по лесу, и Коле приспичило по нужде. Парень он стеснительный, поэтому забрался в самую чащу, чтобы никто его не увидел. Ушёл и пропал. Никто его больше никогда не видел. Искали по всему лесу и нашли лишь пару клочков одежды. Все решили тогда, что его звери загрызли.
Дорога до озера была длинной — мы шли около часа, пока, наконец, не вышли к большому озеру посреди леса. Мы расположились у самого берега — разожгли костёр, достали спиртное и начали предаваться воспоминаниям о нашем детстве.
Стрелка часов приближалась к двенадцати, а содержание алкоголя в нашей крови медленно нарастало. Я не помню точно, сколько я тогда выпил, помню лишь, что много. Все мы тогда выпили много, поэтому я не могу быть полностью уверен в своих воспоминаниях о том, что произошло дальше.
Я не сразу осознал, что происходит. Вокруг было темно — солнце уже давно зашло, и ночь была облачной, поэтому не было даже тусклого лунного света. Единственным источником света был наш костёр, который выхватывал из темноты очертания наших лиц. Прямо напротив меня сидел Лёша. Мы все над чем-то смеялись, вроде Олег рассказал какую-то шутку. Лёша запрокинул свою голову в приступе смеха, а затем согнулся пополам. Я думал, что он от смеха сейчас надорвёт живот, но я увидел, что из его головы торчит топор, рукоятку которого сжали две чёрные волосатые лапы. Эти лапы резко вытащили топор из раны, и из огромной расщелины в Лёшином черепе струями потекла кровь, и в мерцающем свете костра я увидел красные пульсирующие ткани его головы. Я заметил это первым — остальные не увидели ничего из-за приступа смеха.
Я же сидел в оцепенении, не зная, что мне делать, и не понимая, что вообще происходит.
Затем кто-то схватил Машу, сидевшую рядом с Лёшей, и повалил её на землю. Маша не переставала смеяться — видимо, она ещё не успела понять, что происходит. Её смех прекратился, когда ей на голову наступило огромное раздвоенное копыто. Тогда в свете костра я увидел две человеческих ноги, оканчивающиеся козьими копытами, покрытое шерстью тело, абсолютно безволосую голову с двумя маленькими рогами, налитые кровью глаза, рот, растянутый в ужасной улыбке, обнажающей сгнившие зубы, и две руки, державшие кровавый топор, резко опустившийся на Машину шею и оставивший на ней огромную рану, брызжущую кровью. Машин смех превратился в отчаянный крик боли, и все моментально протрезвели и увидели то же, что и я.
Дальше я не помню ничего. Кажется, кто-то кричал, потом были брызги крови… нет, всё это как за закрытой дверью. Обнаружил я себя уже в доме бабушки, на полу. Маша и Лёша погибли в ту ночь, Олег пропал без вести. Выжили только мы с Ниной, и ни я, ни она больше никогда не возвращались в эту проклятую деревню.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Запах
В квартире открыты все окна, сквозняк продувает комнаты, но запах чувствуется повсюду. У окон он еле различим, а возле двери из-за него тяжело дышать. Так я знаю, что она пришла и стоит за дверью. Запах и зуд в правой руке выдают её.
Наш город представлял собой смесь новостроек с домами, заставшими царскую Россию. Родители получили квартиру в новом шестнадцатиэтажном доме, а под окнами, во дворе, стоял двухэтажный дом из жёлтого кирпича, построенный ещё в начале прошлого века. Сейчас дом пустовал, а раньше в нём жили одни лишь старухи. Они получили квартиры в новом доме, но каждый день собирались в своём старом дворе и о чём-то говорили. Мама всегда заставляла здороваться с ними. Я не помню, как старухи выглядели, но помню, что всегда старался избегать их. От них неприятно пахло, да и смотрели они как-то нехорошо. Иногда я делал немаленький крюк, чтобы обойти их, или просто ждал за домом, пока начнётся вечерняя программа, и они уйдут домой.
В тот день я спрятался от дождя в парадном старого дома. Дождь быстро прекратился, но как только отшумели последние капли, я услышал хрипящий голос старух. Возможно, днём раньше я бы просто вышел, но вчера одна из старух, поймав маму у лифта, долго жаловалась, что я веду себя не так, как подобает воспитанным детям. Мне не хотелось давать ей лишний повод, и я решил поискать другой выход.
Как я помнил, окно на углу дома не было забито и находилось совсем невысоко. Я собирался вылезти в него и спокойно вернуться домой. Осторожно ступая по кучам мусора, я добрался до нужной мне комнаты. Именно в этой комнате я впервые услышал этот запах. Тогда я подумал, что под завалом мусора умерла крыса или кто-то из жильцов выносил сюда мусор, не желая идти до контейнеров.
Что-то капнуло мне на руку; я не обратил внимания, решив, что это протекает крыша старого дома. Я почти дошёл до окна, когда правую руку обожгло. Я качнулся и потянулся к окну. Ноги перестали слушаться меня — чтобы не упасть, я опёрся на раму. Это и странный запах — последнее, что я помню.
Я пришёл в себя уже в больнице. Правая рука была забинтована. Когда бинты сняли, под ними оказалась кровавая корка. Кожи почти не было. Один врач долго расспрашивал, чем я так обжёгся.
Теперь я знаю, что мне удалось сбежать от смерти.
Вчера я весь день наблюдал за коридором, ни на миг не отходя от дверного глазка. Я был уверен, что никого там нет. Мне померещилось, что во всём виноват необычный запах, всколыхнувший во мне детские кошмары.
Года два назад мои соседи завели собаку — утром они просто выгоняли её во двор, а вечером, когда она начинала скулить возле двери, пускали обратно. Больше всего пёс любил сидеть на моём коврике.
Когда я подкрался к двери и заглянул в глазок, пёс сидел там. Что-то шелохнулось у самого потолка, и на собаку упал комок слизи. Моя правая рука зачесалась, а собака начала таять. Пес успел залаять и вскочить, после чего упал на пол. Шерсть медленно растворялась в мерзкой луже. Через минуту лужа медленно поползла к моей двери.
Я достал мобильный телефон и пробежался по записной книжке, отмечая номера тех, кому можно позвонить. Сразу отбросил номера коллег и тех знакомых, с которыми встречался по пятницам. Они не поймут. Им можно позвонить и позвать на гулянку, но стоит сказать, что у меня проблемы, как они растают. В книжке оказалось всего два номера, которые я могу набрать и позвать на помощь.
Первый был занят — послушав серию коротких гудков, я вздохнул. Меня передернуло, когда мысли вернулись к собаке. Противник показал мне, что может произойти с любым, кто подойдёт к двери. Позвать на помощь — всё равно, что убить человека. Не своими руками, но всё же.
Я кинул телефон в угол и сел на пол. Меня обложили, заперли в норе, откуда я не смогу уйти, и ждут. Я вздохнул и попытался успокоиться. Я смогу, сказал я себе, это не первый раз — самый сложный, но не первый.
Поднимая волны страха, тошнотворный запах одурманивал и сбивал мои мысли. Я залез на антресоли, выкинул мангал, мешок углей и пару банок керосина. В самом дальнем углу лежали блок сигарет и зажигалка.
Зажигалка была пустая. Я прикурил от электрической плиты и, немного подумав, засыпал её кофе. Постояв несколько минут, я раскрошил с десяток сигарет на соседнюю конфорку. Запах сигарет и жжёного кофе заполнил квартиру.
Старые шрамы зудели, не давая мне успокоиться. Я обошёл квартиру, присматриваясь к каждой щели, принюхался у вентиляции и замер в коридоре. Шипя и пенясь, что-то втекало под дверь. Тварь не давала мне времени на размышления: стоило мне затаиться, как она пошла в атаку.
За все годы я впервые столкнулся с ней так близко. Слабое любопытство — вот всё, на что я был способен сейчас. Кто знает, сколько ей нужно, чтобы полностью просочиться под дверь?
Страх, от которого я отгородился сигаретным дымом, проснулся, заполнил меня. Я задыхался. Никто не сдавливал моё горло, я просто забыл, как дышать. Перед глазами закружились тёмные пятна. Я упал на мешок углей. Табак и кофе уже не могли забить её запах. Не знаю, что больше сводило меня с ума — булькающая жижа или запах.
Я не мог подняться. Неуклюже перебирая руками, я перевернулся на спину и увидел, как зелёная слизь ползёт по потолку. Даже не знаю, как она могла туда попасть, но её атака не ограничилась коридором. Слабо шипя, она двигалась ко мне.
Еле послушной рукой я дотянулся до керосина, сорвал зубами крышку и расплескал жидкость вокруг. Вторую бутылку я открыл и вылил всё рядом.
Слизь стала подниматься по моим ногам. Я еле видел её, но ноги болели и не слушались. Я улыбнулся и бросил «бычок» в лужу керосина.
Я выжил. Надеюсь, что она нет.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мужья
Были раньше на деревнях заимки, от поселка эдак километра два. На одной из них жили мужик и баба. И было у них два сына, оба женатые: у одного молодая невестка, у другого уже дите.
Сыновей забрали на германскую войну. Как уж горевали по им невестки, плакали... Уехали мужья, а жены все тоскуют. Старшей-то все легче, дите есть, а младшая молодуха одна-одинешенька.
Однажды ночью подлетают на конях двое. Заходят в избу:
— Поди, не ждали?
Все разбудились, радехоньки. Самовар поставили, сели чай пить. А ребенок маленький — годик ему был — уронил вилку со стола. Старшая молодуха полезла под стол доставать ее, глянула: а у их-то ноги коровьи! Схватила она дите и потихоньку в амбар с ним убежала. Заперлась, дрожит.
А из избы вдруг крик, рев раздался, шум такой. Опосля давай и к ей в амбар ломиться. А она молитвы стала читать, какие знала. Тут и петухи запели. Побежала она в избу, а там все задушенные, мертвые лежат...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Журавка
Каждое лето езжу к бабушке в Черниговскую область — село называется Журавка. В соседнем селе Ладан есть небольшой лесок, который соединен с большим лесом. В этом маленьком леске есть что-то вроде охотничьего домика; домик старый, сложен из толстых бревен, имеется толстая дверь. Так вот, однажды местные жители ходили по ягоды и в лесу наткнулись на странное сооружение: куча кругов из камней, палки, воткнутые в землю, а на них дохлые белки и кроты. Пока они разглядывали это, из леса выскочило какое-то существо, покрытое шерстью (причём многие позднее говорили, что существо показалось им женского полу), и начало гнаться за ними. Люди успели добежать до охотничьего домика и заперлись там. Существо скреблось в дверь целый час, прежде чем уйти. Пор рассказам очевидцев, оно сточило десять сантиметров дерева своими когтями.
Еще одна история — мне её рассказала моя знакомая в той деревне. У них умерла бабка, и семья собралась в доме усопшей, чтобы помянуть. Взяли они с собой и маленького ребенка — мальчика 3-4 лет. Положили его спать в отдельной комнате, а сами продолжили разговор. Внезапно ребёнок начал кричать. Родители вбежали к нему в комнату и увидели, что над его кроватью склонилась старушка, только не умершая, а какая-то другая — в три метра ростом, сгорбленная, как знак вопроса, вся в белом, а глаза черные — жуть, в общем. Родители сразу же включили свет, и она пропала. Люди после такого кошмара сразу же собрались и ушли из дома. Хотели его потом продать, но, когда делали ремонт, случилась пара несчастных случаев, в итоге дом так и не продали — он стоит до сих пор пустой и заброшенный.
А теперь перейду к случаям, которые я видел своими глазами.
Может быть, кто-то помнит, что несколько лет назад на Украине все СМИ взахлеб рассказывали о местной «чупакабре». Так вот, эта тварь появилась и в нашей деревне. Некоторые знакомые сами ее видели. Я не видел ее, но видел последствия. Тварь убила половину наших кроликов, причем аккуратно открыла клетки и так же аккуратно высосала всю кровь из бедных зверей. Кстати, в ту ночь я выходил в туалет и слышал, как пес тихонько скулил в будке, хотя обычно он никогда та не делал.
У многих соседей потом случилась такая же беда. Местные мужчины даже устроили охоту на это существо — несколько дней ходили с ружьями по близлежащим лесам, искали его, но ничего так и не нашли. Тварь терроризировала деревню месяц, а потом просто исчезла.
Множество раз я видел в той деревне различные смутные силуэты, козьи морды и свиные рыла, вечером возращаясь домой. Сначала боялся, потом привык — просто крестился и «посылал» нечисть отборным матом. Как ни странно, помогало — и видение исчезало, и самому не страшно было. А потом дело вообще дошло до фарса и автоматизма — подходя ночью к местам, где нечисть обычно проявляет себя, я заблаговременно начинал материться и в подробностях рассказывать, что я с ней сделаю. С тех пор я стал видеть их очень редко.
На праздник Иван Купала обычно тоже много странных вещей происходило. Самый запомнившийся случай был летом 2005 года. Возвращались с друзьями из леса после гулянки, время было около 4 часов ночи. Шли по дороге, а дорога была на высокой насыпи. С одной стороны насыпи была широченная река, берег которой зарос камышом. Так вот, идем мы в деревню и тут замечаем, как на поле начинают загораться и гаснуть огни — причем не просто огни, а здоровенные кострища: невооруженным глазом видно языки пламени, а ведь огни довольно далеко — метрах в 500-600. Таким образом, получалось, что сами кострища были огромных размеров. Но зажигались и гасли они одновременно. Мы, конечно, удивились, но потом подумали, что просто люди хороводы водят, и уже было решили идти дальше, как эти кострища начали перемещаться, причем весьма резко и на большие расстояния. Потом они вообще они начали метаться по всему полю. В этот момент началась гроза — молнии были желтые и горизонтальные. Девки испугались и уговорили нас побежать. Честно говоря, я сам тоже тогда перепугался. Бежали так до самой деревни.
Множество раз я видел непонятные объекты в небе — и белые шары, пересекающие за мгновение весь небосвод и оставляющие за собой шлейф, и треугольники, переливающиеся разными цветами, и просто огни на небе, которые двигаются рывками и постоянно меняют траектории. В общем, наша деревня — то ещё местечко и, чувствую, немало ещё чудных вещей мне покажет...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тени под лестницей
Автор: Михаил Кликин
Я нашел этот текст в кладовке квартиры, купленной не для себя. Тридцать восемь листов, вырванных из разных тетрадей, — в клеточку, в линейку, с перфорацией и без оной, мятые и ровные — всякие. Они были завернуты в «Литературную газету»: профиль Пушкина — словно портрет на суперобложке.
Литературка-то меня и привлекла — я люблю читать старые газеты. Я развернул ее — и увидел эту стопку. Начал просматривать — и уже не мог оторваться.
Это был дневник.
Очень странный дневник.
Странный дневник странного человека.
Да и человека ли?..
Вот пишу — и понимаю, что выгляжу сейчас дико неоригинальным. Как можно начинать повествование с такого стандартного хода? Избитый прием, заезженный штамп, пошлятина — где только литераторы не находили чужие рукописи: и в бутылке, и в ванне, и в кармане.
У меня вот — в кладовке, на полке, заваленной старыми ботинками, заставленной пыльными банками и бутылками.
Но что делать, если всё, что я рассказываю — правда?!
Вернее, почти всё.
Что-то — совсем немногое — я домыслил. Многое поправил. Еще больше выкинул.
Но суть не изменилась.
Вот эти листы. Сейчас я смотрю на них, я касаюсь их. Они лежат возле клавиатуры компьютера, и мне хочется отодвинуть их подальше, придавить чем-нибудь тяжелым. А лучше — убрать в ящик стола — на самое дно. И забыть об их существовании.
Я так и сделаю — но лишь после того, как закончу этот рассказ.
Мне жутко. Очень жутко.
Потому, что я верю: в этих бумагах — правда.
* * *
ЗАПИСЬ ПЕРВАЯ
Зачем я ее послушал? Почему я всегда ее слушаю, хотя, казалось бы, кто она такая? Бывшая жена, чужая жена — раздраженный голос в телефонной трубке. Я даже не знаю, как она сейчас выглядит.
Она велела разменять трехкомнатную квартиру.
И я был не против — действительно, зачем мне большая квартира?
Мне достаточно и однокомнатной, пусть только будет просторная кухня — такая, чтобы можно было там поставить диван. Кухня с диваном — это больше чем кухня. Это уже настоящая комната.
Я давно хотел кухню с диваном.
А жене нужны были деньги.
«Продай квартиру, — сказала она холодным ровным голосом. — Нам с Машей нужны деньги.»
Маша — это моя дочь. Она уже большая. И я не знаю, как она сейчас выглядит.
«Купишь себе что-нибудь поскромней, — сказала жена. — А остаток денег перешли нам.»
Я никогда не умел с ней спорить. Даже когда она стала чужой.
Я продал квартиру.
Вернее, лишился ее.
Вот уже вторые сутки я ночую на вокзале.
Дурак! — отчаянно ругаю себя, и морщусь, и трясу головой. — Знал же о риске! Но не захотел лишней беготни, доверился напористому улыбчивому человеку, пришедшему по объявлению. Дурак, дурак, дурак! Что теперь? Куда теперь? В милиции сделать ничего не могут — так они мне объяснили. Все документы чистые — я сам их подписал, безо всякого принуждения. А улыбчивый покупатель больше мне не улыбается. Он страшный человек — как же я сразу этого не заметил?!
Господи, ну что я за дурак!
Завтра опять пойду туда, к нему. И пусть будет, что будет...
* * *
ЗАПИСЬ ВТОРАЯ
На третий этаж поднимался долго — будто по ступеням эшафота шел. Встретил соседку, перекинулся парой слов, хоть совсем не хотел разговаривать. Какой у нее был взгляд! Видимо, всё уже знает.
Наверное, весь дом уже в курсе случившегося со мной.
Ну и пусть!
Позвонил в квартиру. Кнопка возле двери моя, а голос звонка чужой, переливчатый, насмешливый. Вышел новый хозяин: в шелковом халате, босой, бритый, в зубах спичка. Привалился к косяку, глянул сквозь меня:
— Чё?
— Поймите, — говорю ему жалостливо, забыв поздороваться. — Мне совсем негде жить. Вы обманули меня, совсем обманули. Ну купите мне хоть дом в деревне. Какую-нибудь развалюху с печным отоплением. Я не могу без крыши... — тороплюсь, видя, как мутнеют его глаза. И ненавижу себя за слабину в голосе, за дрожь, за неуверенность. — Пожалуйста! Пока лето, я еще как-нибудь. Но ведь осень, зима — как же я буду?..
— Я те говорил, чтоб ты больше здесь не показывался? — Его пальцы сжимаются. — Говорил. Я тебя предупреждал, что урою, если еще раз увижу? — Он делает шаг вперед, прикрывает дверь. — Предупреждал!
Я отступаю, лепечу что-то. Он сильней меня, моложе, тяжелей. Но это не главное. Я знаю, что он страшный человек, что у него много друзей — они все такие же бритые, молодые, здоровые. Я знаю, что у него есть оружие, знаю, что он уже убивал — он хищник, он людоед. А я? Кто такой я? Слабовольный хилый неудачник.
Удар бросает меня на ступени лестницы.
Я задыхаюсь, в животе горячо — но я еще пытаюсь ему что-то доказать.
Мне дико, мне чудно и обидно — меня бьют в моем доме, меня не пускают в мою квартиру.
Очередной удар отзывается звоном в ушах. Я почти слепну. Во рту — вкус крови. Губы горячие, большие, мягкие. Я уже ничего не понимаю, ничего не вижу, закрываюсь руками, пытаюсь спрятаться от ленивых сильных ударов.
Какое счастье, что не встретил никого знакомого, пока катился с лестницы.
Только в самом низу, в тамбуре подъезда мне почудилось шевеление теней под лестницей, где стояли старые детские коляски.
— Это из двадцать восьмой, — послышался мне сиплый голос.
Кто там был?..
* * *
ЗАПИСЬ ТРЕТЬЯ
Как пёс зализываю раны, отлеживаюсь. Пробую языком шатающиеся зубы. Нянчу больную руку. Ругаю себя.
Кажется, у меня поднялась температура. То знобит, то в жар бросает. Сознание вялое, растекающееся. Грежу. Запрещаю себе думать о плохом и потому вспоминаю прошлое — всё хорошее теперь только там.
Студенческие годы вспоминаю, поездки в колхоз на картошку, веселую жизнь в общежитии. Стройотряд астраханский, который свёл меня с Верой — моей будущей женой. Свадьба...
Двенадцать лет жили душа в душу. А потом вдруг всё начало рушиться. Страна, работа, семья. Всё, всё развалилось, рассыпалось в прах...
Стоп! Нельзя думать о плохом. Думай о хорошем, вспоминай, мечтай.
Машенька, дочка. Чистый светлый человечек, нуждающийся в заботе. Как смешно она боялась разных пустяков — старинной иконы, стоящей в шкафу, оленьей головы, висящей в прихожей, ночной темноты и кладовки в маленькой комнате.
Она уже в школу ходила, но еще верила в буку, живущего за дверью кладовки. В страхе своем не признавалась, стеснялась его, но иной раз, проснувшись ночью, вскрикивала негромко и звала меня — отца, способного защитить...
Как быстро всё переменилось, как скоро я стал ненужным и жалким. Теперь я пугаю ее больше, чем тот безликий бука.
Самое ужасное в том, что я ее понимаю.
Как же она, наверное, выросла. Совсем взрослая уже, должно быть. Кто теперь ее защищает? Что, если какой-нибудь молодчик вроде того, что занял нашу квартиру? Наглый, бритый, татуированный, с машиной, с пистолетом, с деньгами.
И что теперь я? Пустое место!
* * *
ЗАПИСЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Днем ходил в свой двор. Надеялся встретить знакомых, чтобы попросить хоть немного денег. Видел соседку — но она сделала вид, что меня не знает. А я не решился к ней подойти. Возле мусорных баков нашел сумку с бутылками. Сдал, купил аспирин и булку. Сходил за водой на соседнюю улицу, там есть колонка. Умылся.
Хочу в ванную! Боже, как же я хочу забраться в ванну или хотя бы встать под горячий душ!
Нашел бритву, кое-как побрился. Рука почти уже не болит, но на ноге вылез огромный чирей — мешает ходить.
Нельзя, нельзя опускаться!
Постирал носки и рубашку.
Ближе к вечеру обнаружил, что сарай, в котором я отлеживался несколько последних дней, облюбовали подозрительные молодые ребята, похоже наркоманы.
Ушел от греха подальше.
Переночую на улице. Ночи стоят на удивление теплые.
* * *
ЗАПИСЬ ПЯТАЯ
Как же я, оказывается, одинок! Раньше этого не замечал. Но вот случилось несчастье — и кому я нужен, кто мне поможет? Старые соседи ссуживают иногда небольшие деньги — но я стесняюсь их брать, а они стесняются давать. Физически ощущаю, что им неприятно меня видеть, — но нисколько их не осуждаю.
А что стал бы делать я, если бы на улице оказался кто-то из них? Пустил бы жить к себе? Конечно, нет. Смущался бы, при встрече опускал глаза, торопился бы дать мелочь или мятую десятку, откупиться от встречи, от разговора, от совести — точно как они сейчас.
Я уже почти и не хожу к нам. И знакомых стесняюсь, и обманувшего меня человека боюсь. Он ведь не просто квартиры меня лишил. Он документы мои отобрал, все вещи куда-то вывез — уничтожил любое напоминание обо мне. А стану мешаться — так и меня уничтожит.
Решил! — переживу зиму и уеду. В глушь, в деревню. Тихо поселюсь в брошенном доме, расскажу сердобольным бабушкам свою историю, попрошу на развод картошку, лук, цыплят попрошу. За грибами стану ходить, рыбу ловить...
Глупо начинать в таком возрасте новую жизнь! Но что еще остается? Обитать в городе, словно бездомный пёс, питаться с помоек, ночевать на вокзале — и паршиветь, дичать, опускаться?..
Только сейчас понял, что я еще чего-то жду, еще на что-то надеюсь. Потому стараюсь не уходить далеко от знакомых мест.
Как же трудно расстаться с прошлым!
Нашел укромное место в кустах за теплотрассой. Притащил со стройки два листа пенопласта, на помойке нашел лист шифера и много картонных коробок — из всего этого соорудил подобие шалаша. В десяти шагах ходят люди — но им меня не видно. Здесь можно жить, будто в логове — но только до холодов.
Думаю, что делать дальше...
* * *
ЗАПИСЬ ШЕСТАЯ
Не вытерпел — зашел в свой подъезд. Поднялся до своей квартиры. Дверь уже другая, бронированная — чужая. А кнопка звонка всё та же — моя.
Что теперь там внутри? Посмотреть бы. Найти бы своё.
Единственное место, где я был счастлив, — вот что такое моя квартира. Потому так и тянет сюда...
Меня спугнул шум за дверью.
Странно. Я точно знал, что в квартире никого нет. И тем не менее, я отчетливо слышал шум — будто кто-то, особенно не скрываясь, подошел к двери с той стороны, щелкнул крышечкой дорогого глазка и, громко сопя, на меня уставился.
Я испугался.
Внезапно я вспомнил буку, которого так боялась дочка.
Я почти его увидел — стоящего возле дверного глазка, в полушаге от меня.
Глупость, конечно. Нервы. Разыгравшееся воображение.
Или... Нет, нет, нет!
Я сбежал, чудом не упав по дороге, не поломав ноги и не пробив голову.
И снова во мраке под лестницей мне почудилось движение. И опять я услышал голос:
— Скоро будет наш.
«Наш-ш-ш», — будто змеи клубились там среди ржавых колясок.
Никогда не нравилось мне то темное место. Всегда, войдя в подъезд, я торопился его миновать. Оттуда ощутимо веяло угрозой, там могли прятаться грабители или... Или кто похуже.
Что за чушь лезет мне в голову?! Может, я болен?
Наверное, почти наверняка — я болен, я в расстройстве, у меня расшаталась психика. Мне бы нужно какое-нибудь лекарство — валерьянка? ноотропил? — я не силен в медицине и потому пью настойку боярышника, аптечными дозами пью — алкоголь немного успокаивает, я крепче сплю, меньше тревожусь.
Так легче...
Сбился. Отвлекся. Слегка пьян...
На улице я посмотрел наверх, на окна своей бывшей квартиры. И — клянусь! — увидел, как дрогнула занавеска на окне.
Там кто-то был.
Он стоял за дверью, когда я к ней подошел. Он следил за мной, когда я спустился вниз.
Кто?! Кто?! — это не дает мне покоя.
* * *
ЗАПИСЬ СЕДЬМАЯ
Чувствуется близкая осень. Ночами холодно. Я успел привыкнуть жить на улице — но теперь мерзну. Натаскал в свою берлогу рваных матрасов и прочего тряпья, устраиваюсь на них как в гнезде. Содрал с теплотрассы изоляцию, теперь жду, когда включат отопление. И успокаиваю себя, разговариваю с собой: тебе, говорю, грех жаловаться. Вчера на вокзале видел нищего, он босой сидел на бетонном перроне. Подошел, спросил, где он живет. Оказалось, здесь же — под этой же бетонной плитой, в норе-расщелине, забитой мусором и газетами.
У меня-то лучше. У меня почти дом. Почти лачуга.
Вчера весь день ходил по городу. И поражался, сколько же кругом нищих. Раньше и не видел их, не замечал. Пробегал мимо, отворачиваясь. А теперь — будто глаза открылись. Поговорил еще с двумя — помимо того, что сидел на перроне. Они даже милостыню не клянчат, говорят, бесполезно. Живут как бродячие псы.
Невыносимо смотреть на таких людей.
Когда поеду в деревню, попробую уговорить их отправиться со мной. Хотя вижу, что им это не нужно, они не мыслят уже другой жизни.
Я не такой, нет. Я пишу, связано излагаю свои мысли — я не отупел. Я стараюсь мыться, стараюсь стирать одежду. А еще у меня есть дом — крохотная лачуга из картона и пенопласта. Она куда уютней туристической палатки. А я ничем не хуже отдыхающего в лесу туриста.
* * *
ЗАПИСЬ ВОСЬМАЯ
Схожу с ума?
Происходит что-то невообразимое, что-то невозможное. Я начинаю видеть странные вещи. То, что раньше составляло мою жизнь, теперь ушло на второй план, словно дымкой подернулось, размылось, поблекло. И сквозь этот мутный фон начинает проступать нечто совершенно мне незнакомое, пугающее, страшное.
Не верю своим глазам, свои ушам — всем своим чувствам.
Галлюцинации! Да, галлюцинации!
Я болен, я сильно болен — больше не знаю, чем объяснить происходящее со мной.
* * *
ЗАПИСЬ ДЕВЯТАЯ
Два дня лежал в берлоге, никуда не ходил, лечился боярышником. Кажется, мне чуть лучше. Но — чёрт возьми! — я начинаю бояться большого мира. С ним определенно что-то происходит.
Сегодня пойду в свой дом клянчить деньги у соседей. Стыдно. А, впрочем, ладно! Не обеднеют. Я же не по сто рублей прошу. Десятка — это максимум, на который я рассчитываю.
Вот только наберусь храбрости — и сразу отправлюсь.
* * *
ЗАПИСЬ ДЕСЯТАЯ
Это невыносимо! Это невозможно!
Я видел их! Я говорил с ними!
Напьюсь! Сейчас же! Только бы забыть эти лица!
Неужели со мной всё кончено?
Не верю, не верю, не верю...
* * *
ЗАПИСЬ ОДИННАДЦАТАЯ
Теперь пьян. Так лучше. Могу рассказать, что произошло. Должен рассказать. А то эти истерики на бумаге мне самому неприятны. Так хоть будет ясно, почему я взвинчен.
Итак: сегодня после полудня я отправился обходить знакомых. Двери открыли только трое. Они смотрели сквозь меня, когда я просил у них денег, — будто не могли сфокусировать на мне плавающий взгляд. Их лица были похожи на обмылки. Кажется, они с трудом меня понимали.
Но дали сорок рублей.
На четвертом этаже на окне лестничной площадки подобрал пять пивных бутылок, сунул в пакет, который теперь всегда ношу с собой.
Постоял у своей квартиры, испытывая жгучее желание позвонить. Знал, что хозяина нет, но предчувствовал, что звонок мой заставит кого-то зашевелиться.
Кого?
Не подобного ли тем, что живут под лестницей?
Стоп! Забегаю вперед...
Постоял у двери и побрел вниз. Наткнулся на соседку с пятого этажа. Поздоровался. Она повела себя странно: вздрогнула, дернулась, и заторопилась — почти побежала по ступенькам.
А потом я услышал песню.
«Вставайте, товарищи, все по местам, последний парад наступает...»
Галлюцинация — решил я. Но, спустившись ниже, вдруг понял, что песня доносится из-под лестницы, где мне уже не раз чудилось движение.
И я заглянул туда — за коляски и ржавые санки.
Там оказалось больше пространства, чем я всегда думал.
Там в глубокой тьме тлел крохотный огонек, а вокруг него сидели люди.
Впрочем, нет, не совсем люди.
Там сидели СУЩЕСТВА, похожие на уродливых людей. Они были невысокого роста, горбатые, колченогие. Их бледные лица были раздуты и напоминали неровные комки теста. Волосы — у некоторых как грязная пакля, у других как звериная шерсть. Одежда — сплошь рваньё.
«... Врагу не сдается наш гордый «Варяг»...
— Привет, — сказало одно из этих существ, поворачиваясь ко мне. — Водка есть?
— Нет, — на автомате ответил я.
— Будет, приходи, — сказало оно.
— А вы кто? — очумело спросил я.
— А то ты не видишь... живем мы тут...
Они действительно там жили — и, кажется, довольно давно. Как же я раньше их не замечал? Почему их не гонят отсюда? Почему им позволяют здесь находиться?
Всё это промелькнуло в моей голове в одно мгновение.
Второе мгновение дало разгадку — никого тут нет. Это лишь моя галлюцинация. И живет она не под лестницей, а в моем больном мозге.
* * *
ЗАПИСЬ ДВЕНАДЦАТАЯ
Я вижу их всё больше, всё чаще. Они всюду. Уродливые и страшные. Отвратительные, отталкивающие. Они сидят на тротуарах, роются в урнах, справляют нужду в кустах, в лифтах, за гаражами. Они ютятся под лестницами, они оккупируют дома-развалюхи, они обитают в подвалах и на чердаках. Они всюду, буквально везде — в парках они ловят собак, на свалках ищут одежду и прочее барахло, с помоек тащат еду, на рынках воруют кошельки. Они паразиты, как клопы, как тараканы. Но клопов и тараканов можно увидеть, включив ночью свет, их можно поймать и раздавить, а эти — совершенно неуловимы, абсолютно невидимы.
Я один их вижу.
Всюду.
Это потому, что я постепенно становлюсь таким же, как они.
* * *
ЗАПИСЬ ТРИНАДЦАТАЯ
Это не галлюцинации. Теперь я в этом уверен. Эти существа абсолютно реальны. Все они когда-то были обычными людьми, но потом их жизнь сломалась — и они изменились. Они опустились — и оказались на самом дне мира, куда взгляд обычного человека не может проникнуть.
Это словно параллельные пространства. Да, да! Именно так! Мы здесь, рядом, мы живем в одном мире, но в разных его плоскостях.
Когда-то я читал, что пчелы не замечают, не воспринимают людей, не знают об их существовании. Так уж они устроены.
А благополучное человечество не подозревает о существовании другой вселенной — вселенной изгоев.
Вчера я, уже ничего не боясь, ходил к своей квартире — и нос к носу столкнулся с новым ее хозяином. Он не увидел меня. Он прошел рядом — я мог бы его пнуть, мог бы толкнуть, подставить ногу, ударить по голове.
Наверное, он даже ничего не понял бы.
Как же я его ненавижу!
Другие люди тоже не замечают меня. Не все. Но большинство.
Вчера я воспользовался этим и украл бумажник.
Нет, мне не стыдно. Документы я вернул — подбросил к двери. А денег там было сто тридцать рублей. Я никого не разорил.
Нужно бояться собак. Они нас чуют.
Еще я опасаюсь милиционеров. Многие из них меня всё еще замечают. Думаю, это временно.
Дна я пока что не достиг.
Но я туда стремлюсь.
У меня есть план...
* * *
ЗАПИСЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Наблюдаю. Анализирую.
Они разные. У них существует определенная иерархия (очень долго вспоминал это слово — чувствую, что тупею). Те, что обитают на улице — самые низшие. Они держатся стаями, и воюют с другими подобными стаями. Из-за помоек воюют, из-за еды, из-за пространства. Другие селятся в домах — в подвалах, в подъездах, на чердаках. Их меньше, они образуют подобие семей. Они обычно сильней тех, что живут на улице, хитрей и умней. Но выше их стоят «домовые» — живущие в квартирах бок о бок с обычными людьми. Эти пользуются всеми благами, не знают проблем с едой, и даже с домашними животными находят общий язык.
За последнюю неделю обошел все окрестности. Трижды дрался. Они слабы. В подвале дома номер десять на Минской улице я легко одолел троих мужчин.
В иерархии я стою выше их. Физически я более развит. И мой ум гораздо острей.
Эти, уличные — почти животные.
Мое место не с ними.
Экспериментировал. Подсаживался к обычным людям, придвигался в упор, заглядывал им в лицо. Они меня не замечают, но какое-то чувство заставляет их отодвигаться. Если я их касаюсь, они вздрагивают и либо начинают чесаться, либо ищут на себе насекомых. Одного я сильно ударил в лоб — и тогда он меня увидел.
Делаю вывод: надо вести себя тихо.
Странно: в зеркалах и в витринах я с трудом различаю свое отражение. Приходится напрягать глаза и всматриваться.
Осталось подождать немного.
Нестерпимо хочу домой.
* * *
ЗАПИСЬ ПЯТНАДЦАТАЯ
Привык к зиме. Морозов почти не ощущаю. Когда очень холодно, иду с водкой в подъезд под лестницу. Разговариваем о разном, много поём. Они глупые, но лучшей компании мне не нужно. Узнаю много нового о жизни.
А пишу всё реже и реже. Заставляю себя, голова должны работать. Но вроде не о чем писать. Зато много читаю, когда светло. Люди теперь выбрасывают много разных книг. Особенно нравится читать цветные журналы.
Когда не очень холодно, живу в своем доме. Как эскимос. Как чукча. Снега навалило много, дом завалило с крышей. Получилась такая снежная избушка. Забыл как называется. Внутри тепло — особенно если прижаться к трубе.
Ем совсем немного. Но всегда сыт. Даже чудно.
Хорошо живу. Жду весну.
* * *
ЗАПИСЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ
С крыш капает. Слякоть и неприятно.
Самое время.
Вчера ходил на разведку. Разговаривал с домовым через дверь. Его зовут Саша, он уже старый. Помнит мою дочку. Говорит, она его несколько раз видела. Маленькие дети нас могут увидеть, я знаю.
Меня тоже помнит. И жену.
Я ему угрожал. Велел убираться.
Он просил неделю. Хочет перебраться к соседке. Там пока свободно.
Боится меня.
Еще бы — я хозяин.
Разрешил ему. Вернусь домой через семь дней.
Скорее бы!
* * *
ЗАПИСЬ СЕМНАДЦАТАЯ
Сегодня!
Собираюсь. Вещей почти нет. Складываю эти записи.
Избушку оставлю Вадику. Он из уличных, но совсем не глуп. Просто слабый. И много пьет.
Даже жалко всё бросать. Уж вроде и привык.
Нет! Хочу домой! Там есть телевизор и ванна и диван.
Там лучше.
Сейчас иду...
Вот сейчас...
* * *
ЗАПИСЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Как всё просто. Позвонил. Он открыл. Наверно думал мальчишки балуют. Выглянул, посмотрел вниз по лестнице. Никого не увидел.
А я спокойно боком прошел мимо. Вошел в квартиру.
В свою квартиру.
В прихожей другие обои и мебель другая. Оленьей головы нет. Зеркало напротив двери, его раньше не было. И тумбочки не было. Ничего моего не осталось. И так везде — во всех комнатах, на кухне и даже на балконе. Но всё равно это моя квартира. Я ее знаю. Я помню, какой она была, когда здесь жила моя семья.
Я вернулся домой.
В кладовке много места. Поселюсь там.
Но не собираюсь торчать в ней всё время.
* * *
ЗАПИСЬ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Он чужой!
Не могу жить с ним рядом. Не хочу.
Ненавижу! Ненавижу!
Сегодня ночью я подошел к нему и долго смотрел, как он спит.
Он отвратителен.
Я многое о нем узнал. К нему часто приходят друзья, и они говорят о делах — мне противно их слушать. Еще они говорят о развлечениях. Они мучают молодых девушек, а потом хвастаются этим. Вспоминаю дочку. Может, у нее такой же друг?
Я решусь.
Честное слово, решусь.
Вчера они гуляли втроем. До утра шумели. Приходил милиционер, но сразу ушел. Они грозились узнать, кто его вызвал. Потом опять были женщины.
Как же это всё мерзко...
* * *
ЗАПИСЬ ДВАДЦАТАЯ
Я словно в раю. Когда никого нет дома, я смотрю телевизор. Я снова стал читать хорошие книги. Откуда они у этого недочеловека, зачем? Я принимаю душ. В холодильнике всегда есть еда. Впрочем, я не сильно в ней нуждаюсь. Я очень изменился. Боюсь признаться себе в этом — но, кажется, я больше не человек. Я кто-то другой. Вылупившийся из старой оболочки — так бабочка выходит из кокона.
Я — человек-невидимка.
Я могу всё. Мне всё дозволено.
Не боюсь его больше.
Вчера облил его красным вином. Позавчера выкинул в окно бутылку водки. Одному из его дружков отрезал волосы.
Не могу удержаться. Хоть и ругаю себя каждый раз за это.
Он приглашал попа. Тот махал кадилом и кропил святой водой. Обрызгал и меня. Что толку? Я не чёрт. Я — хозяин этой квартиры.
* * *
ЗАПИСЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
По ночам наваливаюсь на него сверху и душу. Не даю двинуться. В полночь включаю телевизор на полную громкость. Сбрасываю с полки книги. Рву простыни. Рисую на зеркале разные знаки и буквы.
Он боится, я это вижу.
Когда ложится, оставляет свет в других комнатах. Под подушкой прячет пистолет и фонарик. Всё чаще вызывает себе подружек — при них я веду себя тихо. А сегодня он врезал замок в дверь спальной комнаты. Что ж, даже если он сумеет там без меня запереться, я всё равно смогу стучать и царапать дверь.
Я здесь хозяин!
Я заставлю его отсюда съехать.
Не будет ему никакой жизни!
* * *
ЗАПИСЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Перестарался.
Но ничуть не жалею.
Только холодок в груди — я убил человека.
Да, он, наверное, заслуживал смерти. Но сейчас мне как-то неуютно, и тошно, и муторно.
Я лишь хотел выгнать его из квартиры, как он сделал это со мной.
Этой ночью он заперся в спальне, но я был уже там. В два часа ночи я сел ему на грудь. Я душил его, и чувствовал, что ему сниться кошмар. Потом он проснулся. Вокруг была непроглядная тьма, хотя вечером он оставлял включенной лампу на тумбочке. Он захрипел, задыхаясь, вырвал правую руку из-под одеяла. Ударил ладонью по невидимой кнопке. Но лампа не зажглась. Я выдернул ее из розетки.
Он задергался, пытаясь меня скинуть. Но я крепко держался.
Он вытащил пистолет из-под подушки. Но я увернулся от выстрела, и выбил оружие из его руки.
И тогда он выхватил фонарь.
Луч света ударил меня в лицо. Я совершенно ослеп, я ослабил хватку. Но он уже не пытался вырваться. Он вдруг весь обмяк, и воздух вышел из него, как из проколотой шины.
У него не выдержало сердце.
Думаю, я знаю, почему. Уверен.
Он увидел меня.
И умер от ужаса.
* * *
ЗАПИСЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Наконец-то всё кончилось: шум, сутолока, милиция, чужие люди.
Теперь я один. В своей квартире.
Теперь у меня всё хорошо.
Жду. Знаю, что рано или поздно у меня появятся новые жильцы. Я не собираюсь им мешать. Опять займу кладовку. Стану жить тихо, ничем себя не выдавая.
Если, конечно, они будут хорошие люди.
Ну, а если нет... Что ж...
Тогда придется напомнить им, кто здесь хозяин.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Стук по потолку
Мы с матерью и отчимом жили в Москве на 4-м этаже пятиэтажного дома. Как-то вечером, сидя перед телевизором, я услышала стук. Было ощущение, будто соседи сверху стучат в свой пол. Я не обратила на это внимания, так как у них была собака, и они частенько рубили для неё кости на небольшом пеньке. Однако стук повторялся снова и снова — мать тоже его слышала и решила подняться к соседям, чтобы они перестали стучать. Когда она от них вернулась, то сказала, что они ни при чём — тоже тихо смотрят телевизор и стука не слышали.
Осенью мы переехали в Королёв (отчим пил, и все деньги уходили на кодировки), на верхний этаж пятиэтажки. Где-то в конце октября — в начале ноября стуки повторились и в этом доме. Честно говоря, я очень испугалась, так как над нами тут был только чердак.
На дворе была ещё не зима, но снег прошел, и остались небольшие сугробы, покрытые корочкой. Я после этих стуков вышла на улицу и обошла вокруг всего дома — нигде никаких следов. Заходила в соседние подъезды, но двери на чердак были закрыты. После этого вечера дома стала твориться настоящая чертовщина. По-прежнему были слышны стуки, а вдобавок к ним сами собой падали предметы, были слышны шорохи в углах. Соседка посоветовала мне развесить в углах чеснок, передвинуть телевизор из угла на середину и в косяк входной двери воткнуть иголки. Помогло, но только до следующего переезда (мать развелась с отчимом, и мы съехали с этой квартиры).
1 декабря 1998 года мы приехали в Орехово-Зуево, и спустя 5-7 дней стук возобновился. После этого мать заболела. Врачей она не вызывала, а я была маленькая и не знала, что нужно делать, полагая, что она знает лучше. У матери вскоре начались галлюцинации. Ей казалось, что за нами наблюдают. Больше ничего не происходило, вот только 19 декабря этого же года она умерла примерно в 7 или 8 часов утра. Как я не слышала, что она умирает? Не знаю, хотя я спала на одной с ней кровати.
Поза, в которой она умерла, очень странной была — она сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, руки держала перед собой, будто защищаясь и защищая меня, ее глаза были широко открыты от ужаса. Врач «скорой» сказала потом, что это похоже на насильственную смерть, но в медицинском заключении было написано «воспаление лёгких».
До сих пор я боюсь, что этот зловещий стук повторится, и надеюсь, что когда-нибудь узнаю, что же случилось с мамой на самом деле в ту ночь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Нечто в моем шкафу
Вы спрашиваете, почему в последнее время у меня такой изможденный вид, словно вызванный продолжительной бессонницей? Почему я невольно вздрагиваю каждый раз, как только сама собой открывается подпираемая чем-нибудь изнутри дверца кухонного шкафчика? И почему в мои тридцать с небольшим уже явственно заметна пробивающаяся на висках седина?
Хорошо, послушайте эту жуткую историю. Вы, скорее всего, недоверчиво посмеетесь, как делали многие, кому я пытался поведать о своем страхе. Еще совсем недавно я и сам с удовольствием бы к вам присоединился. Еще пару месяцев назад, сидя вечером на залитой светом кухне с бокалом коньяка в руке, я смущенно и фальшиво вторил издевательским смешкам друзей. Теперь уже и не знаю, что мне делать — плакать или смеяться. Каждое утро я, стоя перед зеркалом, проверяю, сколько седых волосков прибавилось за прошедшую кошмарную ночь. С некоторых пор я боюсь спать. Вернее, боюсь, что проснусь среди ночи, разбуженный тихим скрипом дверцы, и глухой голос из пыльных глубин шкафа позовет меня по имени.
Все началось около двух лет назад. В то время на нашей фирме близился к завершению очередной крупный проект. Как обычно, мы не укладывались в сроки, и домой приходилось возвращаться чуть ли не к полуночи. Вконец измотанному, мне хватало сил лишь на то, чтобы выпить бутылочку пива и, не дождавшись окончания вечерних новостей, завалиться спать. На сон я никогда не жаловался, тем более в подобные периоды.
Будильник должен был прозвенеть ровно в шесть, чтобы к половине седьмого я смог, наконец, сползти с кровати и начать новый каторжный день. Но проснуться пришлось гораздо раньше. Глаза мои оставались закрытыми, и некоторое время я никак не мог понять, что же послужило причиной внезапного пробуждения. И вдруг почувствовал, что в комнате кто-то есть. То есть, сейчас уже с уверенностью можно сказать, что кто-то там был. Тогда же это было лишь какое-то неопределенное ощущение, которое трудно выразить словами. Лежащему лицом к стене, на самом краю разложенного дивана, мне казалось, что за моей спиной в самом углу кто-то стоит. С одной стороны, я не мог знать, есть ли там кто-то, да и не могло там никого быть... Да, не могло: из угла не доносилось никаких звуков, и все же я каким-то неведомым образом воспринимал присутствие некоего чужого существа. Могу предположить, что вы сейчас скажете. То же самое мне говорили все психиатры, консультировавшие меня по этому вопросу: «У многих людей временами возникает подобное чувство. Им кажется, что они ощущают за спиной чей-то пристальный взгляд», и т. д., и т. п.
Если бы этим чувством все и закончилось, я бы с радостью с вами согласился. Но вслед за этим послышались шаги. Постояв несколько секунд возле шкафа, словно для того, чтобы я в полной мере смог осознать присутствие кого-то чужого, оно отправилось в кухню. Походка не была осторожной — неведомый кто-то, видимо, ощущал себя хозяином и даже не пытался скрыть своего присутствия. Это были шаги одинокого мужчины, которому вдруг среди ночи приспичило в туалет. Я хочу сказать, что звуки были довольно отчетливыми, но я не слышал их в том смысле, как обычно слышат люди. Я чувствовал шаги. Чувствовал так, будто звуки, минуя органы слуха, проникали прямо в мозг. Свидетели, описывающие опыт телепатического общения, утверждают, что голос собеседника раздавался прямо в голове. Таким же образом я воспринимал присутствие этого существа. Шаги как бы рождались у меня в мозгу, и одновременно можно было отчетливо представить себе то место, откуда они доносятся. Таким же образом я скорее почувствовал, чем услышал, щелчок выключателя в кухне. Страха в тот момент не было, он пришел позже, когда визиты существа стали более настойчивыми и регулярными. В тот первый раз из кухни донеслись лишь несколько слабых стуков, будто кто-то передвигал оставленную на столе посуду. Затем снова щелкнул выключатель, и шаги проследовали обратно к шкафу. А потом раздался звук, который до конца жизни будет преследовать меня в кошмарах — тихий скрип открываемой дверцы среди ночного безмолвия. Несколько минут я лежал, ожидая продолжения, но все было тихо. Лишь негромко тикал будильник, да где-то очень далеко подвывала сигнализация.
Наконец, уверив себя, что все это был сон, я успокоился. А утром происшествие показалось мне пустяковым и смехотворным. Загруженный работой, я практически забыл об этом случае и вспомнил лишь месяца через два.
Тогда я довольно поздно вернулся домой с какой-то гулянки в небольшом подпитии и, наспех скинув одежду, завалился в кровать. Как вы уже догадались, я снова очнулся задолго до рассвета, что в моем состоянии было весьма удивительно. Через закрытую дверь ванной доносилось приглушенное журчание льющейся из крана воды. Поначалу я даже не обратил на него особого внимания. Алкоголь делал свое дело, затягивая меня в пучину сна, наполненного обрывками сновидений. Утром, скорее всего, это происшествие забылось бы, как и случившееся ранее. Боже, как же наивны бывают люди! Сон уже готов был снова принять меня в желанные объятия, как вдруг раздался негромкий плеск, будто кто-то мыл руки. Затаив дыхание, я прислушался. Плеск повторился, затем журчание стихло. Я прямо почувствовал, как оно закручивает кран, хотя слышать этого, естественно, не мог. Странное было чувство. Затем дверь открылась. Черт возьми, готов поклясться чем угодно, что сквозь плотно сжатые веки я различил неяркий свет. Щелкнул выключатель, и в этот момент страх в первый раз заскребся в глубине сердца. Раньше еще можно было утешиться тем, что все звуки доносятся из квартир сверху или снизу, хотя дом наш старой постройки, с толстыми кирпичными стенами. Если даже какие-то шумы и пробивались сквозь мощные перекрытия, они были слишком слабыми. Конечно, замутненное полусном сознание могло само довершить картину, но, когда щелкнул выключатель, я понял, что все происходит именно в моей квартире. Потому что услышал еще один звук. Очень слабый, он был на пределе слышимости, но его невозможно перепутать ни с каким другим. Дело в том, что в выключателе возле ванной при каждом щелчке звенит отошедшая пружинка. Звон этот очень тихий и, если вы про него не знаете, то, скорее всего, и не услышите его. По крайней мере, днем. Но сейчас, ночью, в абсолютной тишине, когда даже с улицы не доносилось ни звука, он прозвучал довольно явственно. Голову даю на отсечение, что слышал, как задребезжала чертова пружинка. От двери в ванную до входа в спальню буквально несколько шагов. И, сделав эти шаги, нечто замерло на пороге. Описывая первый случай, я забыл упомянуть, что звуки шагов были довольно странными. Не совсем человеческими. Ноги шлепали по полу, как будто ходивший был обут в ласты, и в тоже время не слишком громко. Просто тихое «шлеп-шлеп». Но я уверен, что просто босой человек так не ходит. Так вот, остановившись у входа в спальню, оно замерло на некоторое время. Я представил, как оно разглядывает меня. Затем, после нескольких томительных секунд, шлепки проследовали к шкафу. Дважды скрипнула дверца, внутри что-то поворочалось и, наконец, все стихло. Слава Богу, что я был нетрезв, иначе не смог бы заснуть до самого утра. Но, опьяненный, через несколько секунд уже храпел, позабыв о своем страхе.
После этого случая я первый раз решился рассказать о происходящем. Просто упомянул об этом, полушутя, на какой-то вечеринке. Друзья с удовольствием посмеялись над «страшилкой», лишь одна незнакомая девушка изменилась в лице. Она как-то странно на меня посмотрела, но, не дав развить тему, перевела разговор в другое русло.
Поддавшись настроению окружающих, я и сам посмеялся, но на следующую ночь все снова повторилось, причем еще в худшей форме. В этот раз оно сходило в туалет. Звучит смешно, но, поверьте, теперь мне вовсе не до веселья. Сначала из глубины шкафа донеслось невнятное ворчание. По большей части нечленораздельное, оно, тем не менее, производило впечатление какой-то ужасной молитвы на непонятном, нереальном языке. Скрип дверцы лезвием полоснул по нервам, по коже побежали мурашки. И снова тихое 'шлеп-шлеп'. Открылась и закрылась дверь в туалет. И, после нескольких секунд тишины (ни журчания, ни скрипа сидения), нечто проследовало на кухню. Постояло там, снова в полном безмолвии, и вернулось в спальню. Как и в предыдущий визит, помедлив на пороге, оно вдруг подошло к дивану и остановилось прямо возле меня. Сердце мое забилось так громко, что, казалось, оно могло услышать. Однако, изо всех сил притворяясь спящим, я старался дышать ровно и глубоко. Дыхания существа не было слышно, только какой-то звук. Тихое шипение и потрескивание, как шипит патефон на последней дорожке пластинки. И запах. Всю комнату заполнил его запах. Воняло, как в сыром углу старого сарая. Гнилью, плесенью и еще чем-то неуловимым, но таким же противным. Я лежал на правом боку и вдруг с ужасом почувствовал, как оно перелезает через меня, укладываясь на свободное место. Оно поворочалось, словно кот, устраивающийся поудобнее, и затихло. Теперь мы лежали буквально в нескольких сантиметрах друг от друга. С превеликим трудом мне удавалось притворяться спящим. И я чувствовал, как оно, не отрываясь, смотрит на меня. Смотрит холодным бессмысленным взглядом рыбьих глаз, словно знает, что я не сплю, и старается подловить.
Приступ паники не позволял даже приоткрыть глаза. И, несмотря на это, я все же очень скоро заснул.
С тех пор оно больше не возвращается в шкаф. Выходит из него, некоторое время бродит по квартире, вздыхая и ворча на своем непонятном языке, затем укладывается на свободное место. Оно смотрит на меня. Знаю, что смотрит — до тех пор, пока я не засну. Странно, но в таких случаях заснуть удается довольно быстро.
Временами вторая половина дивана занята. Вы понимаете, что я имею в виду. В эти ночи оно не появляется. Иногда я готов подобрать с улицы и затащить в постель грязную спившуюся нищенку, лишь бы не слышать этого скрипа. И я боюсь складывать диван, хотя и не знаю, что произойдет. Вероятно, оно потопчется возле меня, повздыхает, и отправится обратно в шкаф. Но что, если нет?
Вы спрашиваете, почему бы не запереть шкаф? О, поверьте мне, я пытался это сделать. В дверце есть простейший замок, закрывающийся на маленький ключик. Просто для того, чтобы ребенок не смог раньше времени увидеть свой новогодний подарок. Однажды вечером я так и сделал, однако спокойствия это не добавило. У меня было такое чувство, что все стало только хуже. Что-то внутри говорило: «Лучше открой». Но, к сожалению, не вняв голосу разума и зажав ключик в кулаке, словно оберег, я лег спать. И проснулся за пару секунд до того, как оно попыталось выйти. Еще погруженный в дрему, я услышал, как оно толкнуло дверцу. Потом еще и еще раз. Сразу вслед за этим из шкафа донеслась целая серия ударов. С меня мгновенно слетели остатки сна. Стиснув ключик в потной ладони, я с ужасом ждал, что будет дальше. В дверь еще несколько раз ударили, все настойчивей и настойчивей. В нее не барабанили, прося открыть, удары были глухими и не такими частыми, словно кто-то бил плечом, стараясь выломать жалкую преграду. И когда уже начало казаться, что со следующим толчком дверь вылетит, оно неожиданно затихло. Я решил было, что оно успокоилось, как вдруг из шкафа раздался ужасный вопль. Полукрик-полустон, он был наполнен отчаянием, кошмарной мольбой и злобой. Дикой, бесконечной злобой.
В этот момент я сам готов был завопить дурным голосом и выскочить на площадку, выбив входную дверь. Удержал меня лишь дикий ужас, тугими жгутами стянувший все тело. Не было сил даже откинуть одеяло. Стиснув зубы и зажмурившись так, что заболела голова, я ожидал, что оно сейчас вырвется из своей ненадежной тюрьмы и набросится на меня. Если бы из шкафа донесся еще хоть один звук, я бы обмочился или остался заикой на всю жизнь. А может быть, и то и другое вместе. Но оно ушло. Больше в эту ночь заснуть не удалось. Так и пролежал до рассвета, сжимая в правой руке чуть не погубивший меня талисман. Как только в комнате стало достаточно светло, я прошлепал на кухню и, налив полный стакан водки, залпом выпил. Занюхав рукой, пахнущей потом и медью, на подгибавшихся ногах я поплелся к шкафу. Ключ повернулся в скважине с щелчком взводимого курка. Поражаясь своей смелости или, скорее, безумству, я открыл дверцу. Внутри, естественно, ничего не было. То есть ничего страшного или странного. Пара костюмов на вешалке, старая кожаная куртка, несколько небольших коробок с разным барахлом и сгоревший утюг. А к обратной стороне дверцы прилип какой-то лоскуток, рассыпавшийся в пыль, при первом прикосновении.
Следующие несколько ночей я провел у друзей. Соврал что-то насчет затеянного ремонта. Но нельзя же вечно мотаться по чужим квартирам — и, ожидая самого худшего, я все-таки вернулся.
В первую ночь, проведенную дома после попытки запереть шкаф, оно дотронулось до меня. Сначала, как всегда, постояло около дивана, нависая надо мной и глухо ворча. Иногда я думаю, что различаю в этом ворчании знакомые слоги. Временами его бормотание становится более разборчивым, и тогда мне кажется, что оно пытается произнести мое имя. Перелезая через меня, оно грузной громадой навалилось на грудь. Поначалу оно лежало не двигаясь, и вдруг протянуло ко мне что-то холодное и длинное, напоминающее змею. Через тонкое одеяло оно щекотало мою руку, словно по ней ползало множество больших жуков. А потом дотронулось до лица. Прикосновение было противным донельзя. Это не было чувство, подобное тому, когда кто-то прикасается к твоему носу, щеке, или губам. Оно дотрагивалось до всего лица сразу, одновременно. Ощупывало меня десятками скользких маленьких ресничек, как будто холодный мокрый снег падал на лицо.
Почему я не выкинул шкаф? Не знаю. Не могу. Почему-то это пугает меня больше, чем ночные визиты. По крайней мере, ничего плохого пока не случилось. Пока.
Вы не поверите, но мне очень страшно. Мне, человеку, прошедшему через две «горячие точки» и совершившему более тридцати прыжков с парашютом. Мне, несколько лет назад провалившемуся под лед и лишь благодаря холодному рассудку оставшемуся в живых. Мне страшно. Каждый вечер, когда ложусь спать, я боюсь. Боюсь своего страха. Боюсь того, в этот раз, проснувшись среди ночи, не смогу больше вынести чувства глубокого ужаса и открою глаза.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тоннельный народ
Автор: Dan Nikotin
Мое хобби — сбор различных мистических или просто странных историй. Эту историю мне рассказал один человек. Он с группой приятелей совершил поход на одну из станций метро — не скажу ее названия в целях вашей же безопасности в случае, если история правдива. Перескажу ее так, как услышал.
«Ночью я и четверо моих друзей решили отправиться в поход, правда, не совсем обычный. Мы пошли на станцию N ночью. Взяли пару банок консервов, фонарики и воду. Вскрыли коллектор и пробрались внутрь.
Мы попали на пути. Включив фонари, мы увидели часть окружавшего нас пространства. Я сразу нашел одно ответвление — рельсы туда не вели. Мы решили пойти туда. В конце пути был лаз, видимо, для персонала метро. Я спустился первым и оказался в полуразрушенном коридоре, продолжение которого было завалено грудами бетона, и лишь маленькая дыра позволяла пройти дальше. Дождавшись друзей, я двинулся дальше, через дыру. На той стороне весь пол был завален мусором и обломками стен и потолка. Иногда попадались скелеты крыс. Пройдя через коридор, мы вышли на платформу, где была лестница, ведущая куда-то вниз. Когда мы столпились на этой платформе, вдруг она обвалилась, и мы всей группой упали вниз.
Было очень больно и темно. Почти все фонари перестали работать после падения. Наконец, я смог найти и включить свой фонарь. Работал он слабо, освещал лишь метров пять, но мне хватило и этого: в зоне луча света я различил множество силуэтов, которые приближались к нам.
Я был в ступоре, не мог ни слова сказать. Слава богу, что приятели тоже заметили это. Мы встали, но Витя ногу сломал, поэтому побежать не получилось. Мы стали судорожно искать способ залезть обратно. К счастью, лестница, ведущая на обвалившуюся платформу, осталась цела. Мы спешно взобрались по ней вверх и начали запрыгивать в тот загаженный коридор. Первым прыгнул Саня, потом я, затем Макс подсадил раненого Витька, но сам не успел присоединиться к нам...
Тут-то я их и увидел — бледно-серые, худые, грязные, почти лысые тела с зеленоватыми глазами. Они схватили Макса потащили в свою толпу. Его крики я до сих пор их слышу по ночам...
Саня и я тащили Витю, но существа не довольствовались одним Максом. Быстро догнав нас, они уцепились за Витю. Я пытался помочь ему, но они начали окружать нас, и я... я струсил. Быстро влез в дыру, Санек последовал за мной. Почти взобравшись наверх по заветной лестнице, которая вела на ответвление, я оглянулся и увидел, как Саня, не удержавшись, падает в их лапы. Я быстро залез наверх и только успел закрыть люк.
Утром меня нашли обходники...».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночная гостья
Скажу сразу, что я не страдаю галлюцинациями и прочими психическими расстройствами. С физическим здоровьем у меня тоже всегда было все хорошо.
Недавно ночью (был выходной день, и я рассчитывал поспать подольше) я проснулся от звука, как будто кошка царапает дверь. Но никакой кошки у меня нет. При этом я почти ничего не видел — глаза буквально залепил засохший гной. Раньше такого никогда не было. Разодрав руками гной, я заметил в комнате молодую женщину лет двадцати пяти. Она была еле видна и казалась какой-то полупрозрачной. Поймав мой удивлённый взгляд, она показала указательным пальцем на потолок и исчезла, словно шагнув прямо в мой сервант. Я сильно испугался, вскочил с кровати и побежал на кухню, где включил свет и схватил нож. Сидел там минут двадцать — не знаю, чего именно ждал.
Вскоре кто-то стал стучаться в дверь. Я открыл — это оказались соседи снизу, которые заявили: «Вы нас заливаете!». Я им ответил, что никакой протечки у меня нет. В итоге я отправился с ними на этаж выше. У квартиры прямо надо мной была приоткрыта дверь. Войдя туда, мы нашли в ванной комнате мертвую девушку, которая была вся в крови, и вода из переполненной ванны лилась на пол.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дитя ведьмы
Я шёл по тропинке, заваленной жёлтыми кленовыми листьями. Было начало ноября — почти все деревья скинули листья, и лишь редкие жёлтые листочки ещё не упали на землю, словно не желая покидать кормящие их деревья.
Нас было четверо — я, Кирилл, Андрей и человек по кличке Теневой. Так он представился, а его реального имени я не знал. Меня и Кирилла познакомил сегодня с ним Андрей, но он, видимо, тоже не знал, как действительно зовут Теневого. Я сомневался, знает ли Андрей о нём вообще хоть что-нибудь.
Всё началось с прогулок по заброшенным местам. Я, Кирилл и Андрей часто собирались и гуляли на разных заброшенных объектах — складах, заводах, больницах. Занятие интересное, но часто сопряжено с различными опасностями — ступишь где-нибудь не там и провалишься на десять этажей вниз, или встретишь каких-нибудь «не тех» людей и о тебе уже больше никто никогда не услышит.
«Заводилой» у нас был Андрей — он чаще всего находил объекты. И в этот раз всё затеял он. Пару дней назад он позвонил мне и предложил посетить целый заброшенный город в области. Я и не стал раздумывать над этой идеей и сразу же согласился. Кирилла тоже не нужно было уговаривать. Тогда мы ещё не знали, что Андрей сказал нам не всё.
В день, выбранный для посещения этого города-призрака, мы с Кириллом узнали, что сам Андрей даже не представляет, как попасть в этот город, но зато это знает его хороший друг (как он сказал) — Теневой.
Высокий, с чёрной бородой, человек лет тридцати с висящей на шее пентаграммой не вызвал у меня доверия. Был он каким-то странным. Больно вытянутое у него было лицо, да и голос пугающий — хриплый, иногда переходивший на какое-то подобие лая. Ещё было странным, что он не снимал перчаток. Конечно, на улице в это время холодно, но в машине с кондиционером, по-моему, достаточно тепло, чтобы их снять. Хотя, после того, как я пообщался с ним в пути, мои опасения немного развеялись. От Теневого я узнал вдобавок, что «город-призрак» не что иное, как заброшенная деревня, отдалённо смахивающая на посёлок. Возвращаться было уже поздно, так что пришлось ехать в этот недопосёлок-призрак.
Мы добрались туда на машине. К деревне вела асфальтированная дорога, но путь по ней был ужасен. Состояние дороги плачевно — ямы, колдобины, трещины. Видимо, по ней уже лет пятьдесят или больше никто не ездил, и все о ней забыли. Я всерьёз обеспокоился, что мы потеряем колесо на всех этих кочках и ямах.
Кое-как, но мы добрались до посёлка. Оставив машину на окраине, мы двинулись на прогулку. Вначале мы хотели осмотреть всю территорию, а затем изучить пару-тройку интересных домов, если такие сумеем найти. Посёлок был не очень крупный, и мы обошли его вдоль и поперёк минут за сорок.
Осенью это место выглядело средоточием уныния — холодный осенний ветер, лысые деревья, окружавшие покосившиеся избушки, двери которых так пронзительно скрипят на ветру, несколько серых мрачных многоэтажек с пустыми, чёрными окнами. Такое место подошло бы для съёмок какого-нибудь мрачного депрессивного «ужастика».
В общем, мы проторчали там где-то около двух с половиной часов, после чего решили немного отдохнуть и перекусить перед отъездом. Мы захватили с собой немного еды — хлеб да охотничьи колбаски. Мы нашли небольшое дерево, срубили его и использовали ствол как скамейку. Рассевшись, мы принялись утолять голод.
Пока мы сидели там, я решил спросить у Теневого, знает ли он, почему все покинули этот посёлок. Теневой немного помолчал, а затем ответил:
— Я не знаю точно. Лишь обрывки сведений, слухов, даже легенд.
— Легенд? — спросил Кирилл.
— Да, легенд. Много их рассказывают про этот посёлок, но суть всех одна и та же — когда-то давно тут родилось зло.
Я подавил смешок — слишком пафосно звучали слова Теневого. «Тут родилось зло». Можно подумать, он о пришествии Антихриста говорит.
— Рассказывай, что знаешь, — заявил Андрей.
— Да с радостью, — улыбнулся Теневой, — только долго это будет, наверное.
— Наше время — вечность, — ответил Кирилл.
— Ну, так слушайте. Началось всё лет сто назад — жил тут парень один с женой. Звали его Андрей. Да, прямо как тебя.
Теневой улыбнулся Андрею, который слегка удивился, а затем продолжил:
— Жил он вместе со своей женой, как же её звали… то ли Катя, то ли Валя… нет, вроде Катя. Да, Катя. Жили они прекрасно, любили друг друга, горя не знали. Около года прошло после свадьбы, как Катя забеременела — счастью обоих родителей не было предела. Андрей носился по деревне, весь радостный, созывая соседей отметить счастливую новость. Всё было бы хорошо, если бы не трагическая случайность. Однажды Катя гуляла в поле, и то ли пастух не уследил, то ли сама она виновата, но затоптала Катю корова…
— Да ладно?! — перебил Кирилл Теневого. — Что за бред?
— Мне откуда знать? Я лишь пересказываю слухи. И то это не единственная версия произошедшего. Кто-то говорил, что её лошадь затоптала, кто-то — что волки загрызли, ещё я слышал, что утонула она по случайности. Короче, умерла девка, вот в чём суть.
— Ладно, ладно, продолжай.
— После Катиной смерти Андрей помешался от горя. Всё время он сидел в своём доме, почти не выходя на улицу. Радостный юноша превратился в увядшее растение. С самого дня Катиной смерти Андрей почти никогда ни с кем не говорил. Он не следил за домом, и весь его участок начал зарастать, окна покрылись грязью, а вокруг дома валялись пустые бутылки. Так прошёл почти год. Андрей, как это обычно говорят, опустился на самое дно. Выходил из дома он обычно по ночам и шёл в такие места, о которых приличному человеку знать было не положено.
— Это ещё что за места такие? — вновь был прерван рассказ Теневого, но теперь это был Андрей.
— Бордели, притоны! Боже, фантазию включить не дано? — вспылил Теневой.
— Ладно, ладно, не кипятись, рассказывай дальше.
— В общем, Андрей деградировал. Вскоре среди жителей стали ходить слухи о его новой сожительнице. Говорили, что живёт теперь с ним девушка какая-то, да только мало её кто видел. Эти слухи подтвердились, когда Андрей появился с ней на людях. Поговаривали, что это была одна из проституток из ближайшего города, да только имени её никто не знал. А ещё местные бабуси болтали, что она ведьма, и даже чуть ли не демон, пришедший из ада, чтобы утащить туда Андрея. Не знаю, правда это или нет, да говорят, что в деревне с того момента, как эта девушка объявилась, стали вещи странные происходить — то кто-то пары кур не досчитается, то тени какие-то во дворе увидит. Редко это бывало, так что на этом не сильно внимание заостряли. Андрей же жил с этой девушкой вроде тихо — не буянили они, не шумели, да только дом всё так же зарастал грязью, а горы пустых бутылок на участке только росли. Внешняя тишина их жизни была нарушена после известия о беременности этой барышни. Жители соседних домов теперь часто слышали по ночам страшную брань, доносившуюся со стороны дома Андрея. Ругались они беспощадно. Однажды Андрей даже выволок за волосы свою любовницу и стал избивать её палкой, да вовремя его остановить успели. Несмотря на такое обращение, девушка родила здоровую крепкую малышку, но, к сожалению, сама мать умерла в родах. Некоторые сердобольные жители думали забрать ребёнка — мало ли что с ней будет с отцом-алкоголиком. Но всё вроде было нормально — ребёнок рос, играл, веселился. Только одно было странным — другие деревенские дети совсем не хотели играть с этой девочкой и даже близко к ней не подходили, хотя ей и одной было хорошо. Так прошло лет семнадцать или восемнадцать. Девочка (отец назвал её Ольгой) выросла в хорошенькую девушку. Но, как и в детстве, Ольга была нелюдима, со сверстниками не общалась, да и со взрослыми тоже, только если они сами к ней обращались. В то время жители деревни решили, что в доме Андрея всё идёт к лучшему, но не тут-то было. Жители соседних домов стали замечать по ночам на участке Андрея зеленовато-жёлтое свечение, некоторые видели странные тени, мелькавшие над крышей дома, а кто-то даже говорил, что видел странное пятиногое существо, передвигавшееся неуклюжей походкой по участку. Поначалу мало кто верил в эти истории, но, когда по ночам иногда жители стали слышать жуткий оглушительный волчий вой, многие уверились, что в деревне происходит что-то неладное.
Вновь пошли слухи о колдовстве в доме Андрея, но на этот раз ведьмой считали Ольгу. Люди думали, что мать передала колдовские навыки дочке, а та не преминула ими воспользоваться. Родители запретили детям подходить к ней близко, да и вообще стали сторониться этого жуткого участка. Андрея тогда уже не видели несколько месяцев, пока однажды ночью он не выбежал из своего дома, пронзая сердца жителей ледяным воплем. Нашли его на следующий день в лесу — мёртвого, с проседью в волосах и обезумевшим взглядом.
Вся эта чертовщина уже порядком расшатала нервы деревенских жителей, поэтому они стали решать, что делать с Ольгой. Говорят, что на следующую ночь после смерти Андрея несколько пьяных мужиков пошли ночью к Ольге, чтобы «разобраться» с ней. Когда они пришли, то увидели, что дверь её дома сорвана с петель. Как только эти пьяные ребята собрались зайти в дом, по всей деревне прокатился дикий вой, раздавшийся из Ольгиного дома, а потом, как рассказывали те мужики, из дома выбежал волк ростом с человека и бросился в лес.
Ольга не выходила на улицу несколько дней. Один раз она лишь вышла за водой, и тогда те, кто её встретил, увидели, что всё её тело покрыто огромными царапинами. А ещё через несколько месяцев все заметили, что у Ольги появился живот — и тогда пошли слухи о её беременности. Кто был отцом — неизвестно.
В деревне же стали происходить ещё более странные события, чем прежде. Вскоре стали пропадать не только куры, но и крупный скот. Некоторых коров и лошадей находили, но они были разодраны, будто стаей волков. Многим казалось, что по ночам в их окна кто-то заглядывает, а те, кто поздно возвращался домой, жаловался на таинственных преследователей, которые гоняются за людьми до самого дома.
Шли месяцы, а люди боялись что-то сделать с Ольгой. Все знали, что она — причина всех бед жителей, но все её страшились. Однажды днём из её дома раздался крик. Никто сразу не бросился бежать — все втайне надеялись, что ведьма сгубила сама себя. Когда вопли прекратились, несколько смельчаков отправились посмотреть, что произошло. Они вышли через минуту, ничего не говоря, и молча разошлись по своим домам. Говорят, что кто-то из них потом рассказал, что, войдя в дом, они увидели мёртвую Ольгу, между ног которой ползало какое-то маленькое существо, похожее на человеческого младенца, но покрытое чёрной шерстью, да ещё и с когтями, что и для детёныша волка странно.
Больше никто не заходил в этот дом. Жители просто заколотили двери и окна, и надеялись, что со смертью ведьмы все страхи покинут их. Но всё стало лишь хуже — стали пропадать люди. Человек мог выйти из дома и не вернуться. И такие люди не возвращались уже никогда. После этого и начались массовые выезды отсюда. Так посёлок и пришёл в нынешнее состояние.
Я сидел удивлённый и напуганный. Конечно, я не верил в эту историю, но, рассказанная в той обстановке, она наводила ужас. Андрей и Кирилл тоже чувствовали себя не комфортно.
— Видно, я вас сильно напугал, — сказал Теневой.
— Да нет, не очень, — ответил Кирилл.
— А с Ольгиным ребёнком что стало? — спросил Андрей
Теневой задумчиво помолчал — кажется, он что-то обдумывал, а потом ответил:
— Согласно слухам, одна сердобольная женщина проникла в дом Ольги, и вынесла это… существо. Неизвестно, что потом стало с ней и с этим ребёнком.
— И откуда только ты это всё знаешь?
— Да так, много знакомых, — отмахнулся Теневой.
Мы уехали оттуда около шести вечера. Всю дорогу до дома я думал над этой историей — что в ней правда, а что вымысел? И откуда Теневой знает это всё?
После того дня я стараюсь не встречаться с Теневым. Больно странным после той истории мне кажется его хриплый лающий голос.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Кто ты?»
Привет всем. Особый привет я хочу передать молодым выпускникам, которые, не устроившись по специальности, пополнили собой ряды курьеров, продавцов-консультантов, менеджеров низшего звена и т. п. Ребята, я был точно таким же. Никаких перспектив и никакого самоуважения после нескольких проваленных собеседований в крупных фирмах. Но, надо же было как-то зарабатывать трудовую копейку — и я устроился менеджером по продажам водных счетчиков.
Суть работы заключалась в том, что я организовывал собрания жильцов подъездов многоквартирных домов и «впаривал» гражданам наши самые лучшие в мире приборы учета расхода воды. Стоит ли говорить, что работа была специфическая — ругательства с пенсионерами, споры с идиотами, унижения, стресс — для меня, человека, мягко говоря, нелюдимого, это было сущей пыткой. Последней каплей в чашу страданий был случай, о котором я хочу вам рассказать.
В один мрачный октябрьский день я, как обычно, поднялся на 9-й этаж панельного дома на улице Норвежской. Я должен был обзвонить все квартиры и пригласить жильцов на собрание, которое должно было пройти на первом этаже. Как и всякий раз, кто-то обещал прийти, кто-то отнекивался, кто-то подходил к двери, смотрел в глазок и не открывал.
Вскоре я добрался до второго или третьего этажа — точно не помню — и позвонил в квартиру №57. Из-за деревянной обшарпанной двери послышался голос: «Кто ты?». Я, в свою очередь бодро и громко начал объяснять, что сейчас в подъезде будет проведено собрание, что я представитель лучшей во Вселенной фирмы и всю прочую лабуду. Тот же голос вновь спросил: «Кто ты?» (я не мог определить, кому он принадлежит — мужчине или женщине, но было понятно, что со мной разговаривал старый, выживший из ума человек). Я немного растерялся, но вновь представился — Сергей Максимов, менеджер фирмы «Скамтек». После третьего вопроса: «Кто ты?» — я понял, что говорить бесполезно, и пошел дальше, вот только за злополучной дверью всё чаще, громче и злее раздавался этот вопрос. В связи с тем, что на лестничной площадке шум нарастал, я отправился вниз, на первый этаж. Там уже собрались три старушки, с которыми я еще раз поздоровался, раздал визитки и начал развлекать своими сказками о фантастической экономии на квартплате. Всё поначалу шло хорошо, но минуты через три шум из 57-й квартиры стал слышен и внизу — стало неудобно разговаривать. Вниз спустилась женщина с 4-го этажа и сказала одной из старушек: «Валентина Павловна, там эта проснулась, идите домой…». Старушки всей гурьбой забрались в лифт и умчались в свои квартиры. Мне же спустившаяся женщина сказала: «А вы уходите, сегодня не придёт никто уж, давайте-давайте».
Да, рабочий вечер начался неудачно. Я вышел из подъезда на промозглый уличный воздух. Уже темнело, в окнах домов горел свет. Я отошел от дома на пару метров и взглядом нашел окна квартиры №57. Свет не горел, но занавеска дернулась, едва я поднял на нее глаза.
Нужно было работать дальше. В следующем подъезде всё прошло гораздо лучше. Людей пришло больше, все взяли мои визитки, дали мне предварительное согласие на заключение договора, да и собрание проводили на улице, а не в вонючем подъезде. Вдруг в свете фонаря, освещавшего соседний подъезд, появилась комичная фигура старухи в зелёном пальто, надетом поверх какого-то немыслимого халата, больше похожего на тряпку. На голове этого пугала была надета драная ушанка, а на ногах — шерстяные носки, в которых старуха вышагивала по асфальту. «Короста идёт, — сказала женщина в годах, пряча мою визитку в карман. — До свидания, Сергей».
Остальные жильцы дома тоже начали клонить разговор к концу, и чем ближе старуха подходила к нам, тем больше жильцов исчезали в подъезде. Когда бабка подошла к подъезду, со мной остались только двое мужчин, которые решили покурить, присев на лавочку у подъезда.
Я хотел уже было уйти прочь, чтобы купить пива и забыть этот день, как за моей спиной раздался порядком надоевший мне вопрос: «Ты кто?». Я срифмовал ответ, и один из мужиков, тот, что помоложе, тихо засмеялся. Я развернулся и пошел подальше от дома. Никогда не любил спорить с пенсионерами, а уж тем более с умалишенными старухами.
На следующий день я работал по другому адресу, ибо мне не хотелось снова появляться у того дома. Я понимал, что это глупо, но мне не хотелось вновь попадаться на глаза людям, которые видели мой разговор с той старухой. Когда уже все дома в округе были мной изучены на предмет установки нашей продукции, я, скрепя сердце, решил «добить» и 4-й дом, где мне оставалось еще провести еще три собрания.
Проходя мимо подъездов, где я был, я обратил внимание на крышку гроба, стоящую у двери. Я посмотрел на фотографию покойного и неприятно удивился — на фото был изображен тот самый мужик, посмеявшийся над старухой — и прическа та же, и нос картошкой… Очередной раз я удивился нашей жизни — вот пару дней назад человек сидит, курит на скамейке после рабочего дня, молодой еще (и 50 лет ему не было), а вот внезапно и конец…
На душе было противно — не хотелось входить в эту многоэтажку, тревожить её жителей, но работа есть работа — моя заключалась в том, чтобы «доставать» жильцов, чем я и занялся.
Вечером я вернулся домой, разогрел ужин, уселся перед телевизором. Вскоре с работы вернулась моя мать. Вместо того, чтобы пройти в квартиру, она судорожно захлопнула дверь и как завороженная прильнула к дверному глазку. «Мам, что случилось?» — спросил я, удивленный её поведением. «Отстань!» — сказала она шепотом, отмахнувшись. Я начал волноваться, но мама стояла еще 15 минут, вглядываясь в дверной глазок.
Только после ужина она рассказала, как у трамвайной остановки к ней подошла какая-то старуха, схватила её за руку и не отпускала. Мать пыталась вырваться, но костлявая рука вцепилась в нее мертвой хваткой. Всё это длилось недолго, но пока мать пыталась вырваться, старуха шипящим голосом говорила какую-то ерунду, которая, однако, очень испугала мою маму. Наконец, когда ей удалось вырваться из цепких лап старухи и броситься наутёк, злобная ведьма побежала вслед за ней и даже попала в подъезд. Потом старуха звонила в дверь каждой квартиры и дребезжащим голосом спрашивала удивленных жильцов: «Кто ты?».
И в нашей квартире несколько раз раздавался дверной звонок, но мы просто сидели в тишине и ждали, когда всё закончится. Старуху выгнал наш сосед, дядя Паша. Он чуть ли не пинками вытолкал нарушительницу спокойствия из подъезда и только на улице вызвал скорую, чтобы те забрали потерявшуюся сумасшедшую старуху.
Посреди ночи мы снова услышали звонок в дверь. На пороге стояла заплаканная соседка. Мать спросила, что случилось. Оказалось, что ночью у дяди Паши разболелась голова, подскочило давление. Сейчас нужно было помочь вытащить его из квартиры в машину «скорой».
Сосед скончался в больнице через несколько дней — кровоизлияние в мозг. На мать прошедшее тоже подействовало негативно — она будто бы постарела. В волосах показалась седина, глаза помутнели. «Мама, что тебе наговорила та старуха?» — спросил я, но вместо ответа услышал какую-то дребедень: «Знаю-ведаю, кто меня разбудил, сыночек твой Серёженька, и у меня сыночек был, только я его съела. Съела, да косточки-то его не схоронила. Вот и твоего сыночка съем…» — при этих словах глаза её были безумными, она еще долго говорила, описывая процесс приготовления человеческого мяса вперемешку с какими-то языческими заклинаниями, но я сначала тихо, потом всё громче умолял её прекратить. Когда я закричал на неё, она вдруг изменилась в лице, посмотрела на меня, будто не узнав, и спросила: «Кто ты?».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тварь на крыше
Автор: Роберт Говард
Начну с того, что, когда меня посетил Тассмэн, я удивился. Мы никогда не были близки — мне был не по душе его крутой нрав наемника. Кроме того, года три назад он публично обрушился на мою работу «Свидетельство присутствия культуры Нахуа на Юкатане», результат многолетних глубоких изысканий. Так что наши отношения сердечностью не отличались. Тем не менее, я принял его. Он был необычайно рассеян и как будто забыл о нашей взаимной неприязни. Я понял, что Тассмэн находился во власти какой-то одной, но глубокой и сильной идеи.
Я быстро дознался о цели его визита. Он, собственно, хотел чтобы я помог ему достать первое издание «Безымянных культов» фон Юнцта, книгу, известную как Черная Книга. Название это она получила не из-за цвета обложки, а из-за ее мрачного содержания. С таким же успехом он мог бы попросить у меня первый греческий перевод «Некрономикона». Правда, после возвращения с Юкатана, я все свое время посвятил коллекционированию древних книг, но даже намека до меня не доходило, что этот изданный в Дюссельдорфе том где-то еще существует.
Но надо немного рассказать про эту необычную работу. Из-за неоднозначности и крайней мрачности затронутой в ней тематики эту книгу долго считали просто-напросто бредом маньяка, а сам автор заслужил репутацию сумасшедшего. В то же время, нельзя было отрицать, что он сделал целый ряд несомненных открытий и что он сорок пять лет своей жизни потратил, скитаясь по экзотическим странам и открывая мрачные, глубоко сокрытые тайны. Тираж первого издания был очень мал, и большая часть экземпляров была сожжена перепуганными читателями, после того как некой ночью 1840 года фон Юнцта нашли задушенным в своей собственной спальне. Обстоятельства убийства так и остались нераскрытыми, но известно, что все двери и окна были тщательно заперты. Это произошло через шесть месяцев после его последней, окутанной таинственностью экспедиции в Монголию.
Спустя пять лет один лондонский издатель, некий Брайдуолл, рассчитывая на сенсацию, выпустил дешевое, пиратское издание этой книги в переводе. В книге было множество гротескных иллюстраций, но также и множество неверных толкований, ошибок переводчика и опечаток, характерных для дешевого издания. Научный комментарий отсутствовал. В результате оригинальный труд был полностью дискредитирован, а издатели и читатели забыли о нем до самого 1909 года, когда владельцы «Голден Гоблин Пресс», что в Нью-Йорке, решились на третье издание.
Текст был так старательно вычищен, что пропала почти четвертая часть оригинала. Книга была хорошо оформлена и иллюстрирована изысканными и жутковатыми рисунками Диего Васкеса. Она должна была выйти массовым тиражом. Но этому помешали эстетические вкусы издателей и высокая стоимость печати. Издание решено было реализовать по договорным ценам.
Я попытался объяснить все это Тассмэну, но он резко оборвал меня, заявив, что я напрасно считаю его полным невеждой. Издание «Голден Гоблин» является украшением его библиотеки, сказал он, и именно в нем он наткнулся на один, весьма заинтересовавший его фрагмент. Если мне удастся добыть для него экземпляр оригинального издания 1839 года, то я об этом не пожалею. Зная, что деньги мне предлагать бессмысленно, он, в обмен на затраченные усилия, опровергнет все свои обвинения, касающиеся результатов моих юкатанских изысканий и, кроме того, публично извинится на страницах «Сайентифик Ньюз».
Должен признаться, что я растерялся. Дело, видимо, было необычайной важности, раз Тассмэн шел на такие уступки. Я сказал, что, по-моему, дал уже достаточный отпор его нападкам в своих ответных статьях и что не хочу ставить его в такое унизительное положение. Но я приложу все силы, чтобы отыскать столь нужную ему книгу.
Он поспешно поблагодарил меня. Уже прощаясь, он туманно намекнул, что надеется отыскать в Черной Книге, сильно сокращенной в последующих изданиях, разрешение одной проблемы.
Я взялся за дело. После обмена письмами со знакомыми, друзьями, букинистами и антикварами со всего мира, я понял, что задача не из простых. Прошло три месяца, прежде чем мои усилия увенчались успехом и, благодаря помощи профессора Джеймса Клемента из Ричмонда, штат Вирджиния, я стал обладателем искомой книги.
Я дал знать Тассмэну, и он приехал из Лондона первым же поездом. Он горящими глазами глядел на толстый, пыльный фолиант в кожаном переплете с заржавевшими железными застежками, а пальцы его дрожали от нетерпения, когда он перелистывал пожелтевшие страницы. И когда он дико вскрикнул и ударил кулаком по столу, я понял, что он нашел то, что искал.
— Слушай! — воскликнул он и зачитал мне отрывок, в котором речь шла об одном очень древнем святилище, находящемся в джунглях Гондураса. В этом храме некое древнее племя, вымершее еще до прихода испанцев, поклонялось какому-то очень странному богу. Тассмэн вслух читал о мумии, которая при жизни была жрецом этого вымершего народа, а теперь покоилась в нише, вырубленной в цельной скале утеса, у которого возведено святилище. С высохшей шеи мумии свисала медная цепь, а на ней огромный, пурпурный драгоценный камень, вырезанный в форме жабы. Этот камень, по утверждению фон Юнцта, был ключом к сокровищам храма, скрытым в подземном склепе, глубоко под алтарем.
Глаза Тассмэна горели.
— Я видел этот храм! Я стоял перед этим алтарем! Я глядел на запечатанный вход в нишу, в которой, как утверждали туземцы, покоится мумия жреца. Это очень необычное строение. Оно более похоже на современные латиноамериканские здания, чем на руины, оставшиеся от доисторических индейцев. Индейцы, населяющие сейчас эти места, отрицают какую-либо свою причастность к храму. Они говорят, что выстроившие его люди принадлежали к другой расе и населяли эти края задолго до появления здесь предков нынешних туземцев. Я лично считаю, что эти стены — наследие давно погибшей цивилизации, распад которой начался за тысячи лет до прихода испанцев. Я хотел проникнуть в запечатанный склеп, но тогда у меня не было ни времени, ни нужного снаряжения. Я спешил выбраться к побережью, поскольку был ранен в ногу случайным выстрелом. К храму я попал по чистой случайности. Я хотел исследовать все подробно, но обстоятельства складывались неблагоприятно. Но сейчас-то мне ничто не помешает! Большое везение, что мне в руки попалась книга, изданная «Голден Гоблин», в которой я наткнулся на фрагмент с описанием храма. Но фрагмент был явно не полон, там только мельком упоминалось о мумии. Заинтересовавшись, я добрался до издания Брайдуолла, но там уперся в непроходимую чащобу идиотских ошибок и опечаток. Там переврано даже положение Храма Жабы, как его назвал фон Юнцт, — из Гондураса его перенесли в Гватемалу. Описание Храма грешит неточностями, но зато упоминается о рубине и говорится, что он является «ключом». К чему ключом, в этом Брайдуолловском издании ничего не сказано. Я почувствовал, что напал на след какого-то важного открытия, если, конечно, фон Юнцт не был безумцем, каковым его многие считают. Но то, что он был в Гондурасе, установлено точно. А если бы он не видел храма своими собственными глазами, то не смог бы его так точно описать, как это сделано в Черной Книге. Понятия не имею, каким образом он узнал о рубине. Индейцы, которые рассказывали мне о мумии, ничего о нем не знают. Можно только предположить, что фон Юнцту удалось как-то проникнуть в запечатанный склеп. У этого человека была необыкновенная способность докапываться до скрытых вещей… Из всего, что я узнал, вытекало, что, кроме фон Юнцта и меня, еще только один белый человек видел Храм Жабы — испанский путешественник Хуан Гонзалес, который исследовал тамошние места в 1793 году. Он вспоминает о странном сооружении, совершенно не похожем на другие остатки древних индейских строений. Он пишет также, хотя и достаточно скептично, о бытующей среди туземцев легенде, согласно которой в подземельях этого сооружения кроется «что-то необычное». Я убежден, что речь идет о Храме Жабы.
— Я прошу вас оставить у себя эту книгу, она мне уже не понадобится, — сказал Тассмэн после минутного молчания. — Завтра я отплываю в Центральную Америку. На этот раз я хорошо подготовился. Я намерен добыть то, что спрятано в храме, даже если мне придется его разрушить. Что там может быть спрятано, если не золото? Испанцы его каким-то образом прошляпили. Впрочем, когда они появились в Латинской Америке, храм давно уже был пуст. И испанцы не занимались мумиями, а предпочитали ловить живых индейцев, из которых пытками вытягивали сведения о сокровищах. Но я этот клад добуду.
И с этими словами он откланялся. Я же раскрыл книгу в том месте, где он прервал чтение, и до самой ночи сидел, погрузившись в поразительное, странное, а местами совершенно темное повествование фон Юнцта. Я отыскал места, где речь шла о Храме Жабы, и они повергли меня в такое беспокойство, что на следующее утро я попытался связаться с Тассмэном, но узнал только, что он уже отплыл.
Через несколько месяцев я получил от него письмо, в котором он пригласил меня приехать на пару дней в его поместье в Сассексе. Тассмэн попросил также, чтобы я захватил с собой Черную Книгу.
До его лежащего на отшибе владения я добрался уже в сумерках. Хозяин жил в условиях почти феодальных. Высокая стена отделяла от мира огромный парк и оплетенный плющом дом. Когда я шел от ворот к дому по широкой аллее меж двух рядов живой изгороди, то обратил внимание, что во время отсутствия хозяина саду не уделялось должной заботы. Густо растущие между деревьями сорняки почти полностью вытеснили траву для газонов. Среди густых неухоженных зарослей около внутренней стены ворочалось какое-то животное, то ли конь, то ли вол; я отчетливо слышал стук копыт на камнях.
Слуга окинул меня подозрительным взглядом и впустил в дом. Тассмэн ожидал меня в кабинете. Он метался по комнате, как лев в клетке. Его крупная фигура показалась мне более худой и жилистой, нежели перед отъездом. Тропическое солнце сделало бронзовой кожу его мужественного лица, на котором появились новые, глубокие морщины, а глаза горели огнем еще более яростным, чем раньше.
— Ну как, Тассмэн? — приветствовал я его. — Удалось? Нашли золото?
— Не нашел ни единой унции, — буркнул он. — Вся история — вздор… ну, может, не вся. В запечатанный склеп я проник, и там действительно была мумия…
— А камень? — спросил я.
Он достал что-то из кармана и подал мне. Я с интересом вгляделся. То был большой камень, чистый и прозрачный, как кристалл, но имеющий зловещий пурпурный оттенок. В полном соответствии с текстом фон Юнцта он был отшлифован в форме жабы. Я невольно вздрогнул — изображение было необычайно отталкивающим. Мое внимание привлекла тяжелая медная цепь, к которой крепился камень. На цепи была странная гравировка.
— Что это за знаки на ее звеньях? — спросил я, заинтересовавшись.
— Трудно сказать, — ответил Тассмэн. — Я думал, может, вам они знакомы. Я только заметил некоторое отдаленное сходство этих знаков с полустертыми иероглифами на монолите, известном как Черный Камень, который находится в венгерских горах. Я не смог их прочесть.
— Расскажите о своем путешествии, — попросил я.
Мы уселись поудобнее, держа в руках стаканчики с виски, и Тассмэн, как-то странно помешкав, начал свою историю.
— Храм я отыскал без особого труда, несмотря на то, что он расположен в безлюдной и редко посещаемой местности. Он построен вблизи скалистого утеса, в пустынной долине, неизвестной исследователям и не нанесенной на карты. Я даже не пытался определить его возраст, но построен он из необычайно твердого базальта, которого я больше нигде и никогда не видел. О невероятной древности постройки можно судить по степени выветривания камня. Большинство колонн его фасада уже рухнуло. Только обломки их торчат из истертых оснований, как редкие, обломанные зубы ухмыляющейся старой ведьмы. Внешние стены уже рассыпаются, зато внутренние — целехоньки, так же как и поддерживающие свод пилоны. Мне кажется, что они без особых хлопот выдержат еще тысячу лет, и стены внутренних помещений тоже. Главный зал храма — это огромное овальное помещение, пол которого выложен большими квадратными плитами. Посередине стоит алтарь — просто большой, круглый блок из того же твердого камня, что и весь храм. Алтарь украшен странной резьбой. За ним, вырубленный в цельной скале утеса, который составляет тыльную стену храма, находится склеп, где и покоится тело последнего жреца вымершего народа. Войти туда не составляло большого труда. Мумия была там, и все было, как описано в Черной Книге. Хотя мумия прекрасно сохранилась, я не смог определить, к какой расе принадлежал жрец. Высушенные черты лица и форма черепа наводили на мысль о некоторых вырождавшихся расах Нижнего Египта. Я был уверен, что жрец принадлежит народу, относящемуся скорее к кавказской расе, нежели к индейской. И это все, что я мог сказать. Во всяком случае, камень был на месте — свисал на цепи с высохшей шеи жреца.
С этого места рассказ Тассмэна стал так невнятен, что я с трудом улавливал смысл и начал уже задумываться, а не повлияло ли тропическое солнце скверным образом на состояние его психики. С помощью камня он отворил скрытые в алтаре двери — он не описал ясно, как он это сделал. Меня поразило, что он, по-видимому, и сам не понимал, как действует этот кристаллический ключ. Но как только камень коснулся алтаря, перед ним внезапно разверзся черный зияющий вход. Его таинственное появление гнетуще подействовало на души сопровождавших Тассмэна авантюристов, которые наотрез отказались последовать за ним внутрь.
Тассмэн пошел один, вооружившись пистолетом и электрическим фонарем. По каменным ступеням узкой спиральной лестницы, ведущей как будто к самому центру Земли, он спустился к узкому коридору, настолько темному, что, казалось, чернота полностью поглощала тонкий луч света. Он с какой-то странной неохотой упомянул также о жабе, которая все время, пока он был под землей, скакала перед ним, держась за границей светлого круга фонаря.
Он отыскал дорогу по мрачным туннелям и спускам — колодцам черноты, до которой можно было почти что дотронуться. Наконец он дошел до невысоких дверей, украшенных фантастической резьбой, за которыми и был, как он думал, тайник с золотом. Он ткнул в несколько мест своим драгоценным камнем, и двери, наконец, отворились.
— А сокровище? — воскликнул я нетерпеливо.
Он засмеялся, как бы издеваясь над самим собой.
— Не было там никакого золота, никаких драгоценностей, ничего… — Он поколебался. — Ничего такого, что можно унести с собой.
Снова рассказ его сделался туманным и несвязным. Я только понял, что храм он покинул весьма спешно, не пробуя больше искать какие-нибудь сокровища. Он хотел забрать с собой мумию, чтобы — как он утверждал — подарить ее какому-нибудь музею, но когда вышел из подземелья, не смог ее отыскать. Он предполагал, что его люди, испугавшись такого попутчика при возвращении на побережье, выбросили мумию в какую-нибудь пещеру или расселину.
— Таким образом, — закончил он, — я снова в Англии и не более богат, чем тогда, когда ее покидал.
— Но у вас есть эта драгоценность, — напомнил я, — это уж точно очень дорогая вещь.
Он посмотрел на камень без восторга, но с какой-то почти безумной алчностью.
— Вы думаете, это рубин? — спросил он.
Я покачал головой.
— Понятия не имею.
— Я тоже. Однако, покажите мне книгу.
Он медленно переворачивал толстые листы и читал, шевеля губами. Временами он качал головой, как будто чем-то удивленный, но наконец какое-то место надолго приковало его внимание.
— Насколько все же глубоко проник этот человек в запретные области, — сказал он наконец. — Неудивительно, что его настигла такая странная и таинственная смерть. Он, должно быть, предвидел свою судьбу… Вот здесь он предостерегает, чтобы люди не пытались будить тех, кто спит.
Он задумался.
— Да, тех, кто спит, — буркнул он снова. — На вид мертвые, а на самом деле лежат и только и ждут какого-нибудь глупого слепца, который пробудит их к жизни… Я должен был внимательно прочитать Черную Книгу… и должен был закрыть двери, когда уходил из склепа… Но ключ у меня, и я его не отдам, хотя бы весь ад за ним пришел.
Он вышел из своей задумчивости и как раз хотел что-то мне сказать, когда откуда-то сверху донесся странный звук.
— Что это? — он посмотрел на меня.
Я пожал плечами. Он подбежал к двери и позвал слугу. Тот появился минутой позже, и лицо его было бледно.
— Ты был наверху? — грозно спросил Тассмэн.
— Да, сэр.
— Что-нибудь слышал? — продолжал допрашивать Тассмэн жестким, почти обвиняющим тоном.
— Да, сэр, слышал, — ответил слуга с выражением неуверенности на лице.
— И что же ты слышал?
— Понимаете, сэр, — слуга неуверенно, слабо улыбнулся, — я боюсь, что вы меня примете за сумасшедшего, но если по правде, то больше всего это походило на то, как будто по крыше ходила лошадь.
В глазах Тассмэна появился безумный блеск.
— Идиот! — заорал он. — Проваливай!
Ошарашенный слуга выскочил из комнаты, а Тассмэн схватил сверкающий камень в форме жабы.
— Какого дурака я свалял! — воскликнул он яростно. — Слишком мало прочел… и двери надо было завалить… но, клянусь всеми святыми, ключ мой, и я его не отдам ни человеку, ни дьяволу!
И с этими необычными словами он повернулся и помчался наверх. Через минуту на верхнем этаже громко хлопнула дверь. Было слышно, как слуга осторожно постучал в нее, в ответ раздался приказ убираться, выраженный в чрезвычайно грубой форме. Кроме того, Тассмэн пригрозил, что пристрелит каждого, кто попытается войти в его комнату.
Если бы не было так поздно, я без колебаний оставил бы этот дом, так как был почти убежден, что хозяин сошел с ума. Но мне ничего другого не оставалось, как пройти в отведенную мне комнату, которую показал перепуганный слуга. Вместо того, чтобы лечь спать, я раскрыл Черную Книгу на той странице, где читал ее Тассмэн.
Если он не был сумасшедшим, то отсюда со всей определенностью следовал вывод, что в Храме Жабы он встретился с чем-то сверхъестественным. Необычный способ, каким открывались двери в алтаре, поразил его спутников, а в подземелье Тассмэн наткнулся на что-то, что поразило его самого. Я также предположил, что во время возвращения Тассмэна из Америки его кто-то преследовал. И причиной этой погони был драгоценный камень, который он называл ключом.
Я пытался найти какие-нибудь подсказки в тексте фон Юнцта, поэтому еще раз перечитал о Храме Жабы, о таинственной праиндейской расе, которая его воздвигла, и об огромном ржущем чудовище со щупальцами и копытами, которому поклонялись эти люди.
Тассмэн говорил, что когда в первый раз просматривал книгу, то слишком рано прервал чтение. Размышляя об этой невразумительной фразе, я наткнулся на отрывок текста, который привел его в такое возбуждение, — он подчеркнул его ногтем. Поначалу это место показалось мне очередным туманным откровением фон Юнцта; текст же попросту говорил, что бог храма является и его священным сокровищем. Я только через минуту сообразил, какие следствия вытекают из этого замечания, и холодный пот выступил у меня на лбу.
Ключ к сокровищу! А сокровищем храма является его бог! А спящие пробуждаются, если отворить двери их темницы! Потрясенный страшной мыслью, я вскочил на ноги, в этот миг громкий треск нарушил ночную тишину, и сразу после этого послышался жуткий человеческий вопль, полный смертельного ужаса.
Я выскочил из комнаты. Пока я бежал вверх по лестнице, я слышал звуки, заставившие меня сомневаться в собственном здравом уме. Уж не сошел ли я с ума? Я стоял под дверью Тассмэна и трясущейся рукой пытался повернуть ручку. Комната была заперта на ключ. Я колебался, и вдруг изнутри донеслось мерзкое пронзительное ржание, потом какой-то отвратительный хлюпающий звук, как будто огромное желеобразное тело протискивалось сквозь окно. А вслед за этим, когда затихли эти звуки, я мог бы присягнуть, что услышал шум гигантских крыльев. А после — тишина.
Я с трудом взял себя в руки и высадил дверь. Комнату заполнял какой-то желтый туман, издающий отвратительный запах. Я ощутил слабость и тошноту. Комната напоминала поле боя, но, как было установлено позже, в ней ничего не пропало, кроме пурпурного драгоценного камня, вырезанного в форме жабы, который Тассмэн называл ключом. Его так и не нашли. Оконную раму покрывала какая-то неописуемо отвратительная слизь. Посередине комнаты с размозженным, расплющенным черепом лежал сам Тассмэн, и на окровавленных остатках лица и головы явно был виден отпечаток огромного копыта.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай в гараже
Случилось это со мной пару лет назад. Тогда я встречалась с одним мужчиной. Скажу сразу — мне слегка за тридцать, мужчине — под сорок, люди мы взрослые и вполне вменяемые.
Стоял февраль. Я с утра до вечера была на работе, и встретиться у нас не выходило достаточно долго. Наконец, договорились увидеться после работы. Тут такое дело — ко мне пойти мы не могли, потому что дома у меня мать и сын, к нему тоже, ввиду того, что дома у него жена и два сына, поэтому встречались мы с ним всегда у него в машине. Летом — за город ездили «полюбоваться пейзажами», а зимой сидели у него в гараже. Гараж у него был чистый, приличный, с вечно открытой ямой и кучей всякого добра по полкам. Воротами гараж выходил в посадку, как и полсотни стоящих рядом таких же гаражей.
Сидим в машине, он включил двигатель, чтобы тепло было, а дверь гаража приоткрыл, чтобы мы не задохнулись выхлопными газами. Дверь он зафиксировал куском арматуры — человек снаружи не войдет никак, даже если сильно захочет.
Слушаем музыку, пьем из пластиковых рюмочек коньяк с конфетками, смеемся. К тому времени, когда всё началось, мы и половины бутылки не выпили. И вот внезапно слышим звук. Если кто ездил на машине по узкой дороге, по обеим сторонам которой растут кусты, тот знает этот звук — так ветки царапают по кузову автомобиля. Но на этот раз царапало не только по бокам, но и по днищу машины (а ведь там, под днищем, была открытая яма!).
— Что за чёрт? Пойду, посмотрю — может, собака забежала, — пробормотал мой товарищ и собрался выходить. Я в ужасе схватила его за руку — какая собака сразу со всех сторон машины, особенно в яме?
В это же время я посмотрела в лобовое стекло и... ничего не увидела. Фары были включены, и до этого момента прекрасно было видно стенку с висящими на ней вещами — шлангом, огнетушителем и сумкой-кравчучкой, но теперь я видела просто беспросветную темень — и больше ничего. И так со всех сторон. Я повернула голову к мужчине и увидела, что он то ли спит, то ли в обмороке. В ужасе начала его тормошить. Царапающий звук не прекращался ни на мгновение. Я была в панике, несколько раз бросала взгляд в окно и видела там всю ту же темень. Меня очень тянуло всмотреться в нее повнимательнее, но подсознание подсказывало мне, что лучше не надо.
В итоге он застонал и проснулся, слегка матерясь и удивляясь, с чего это он «отрубился». Я снова огляделась по сторонам и снова увидела полки и инструменты, шланг, огнетушитель и кравчучку... Царапающего звука как будто и не было.
Пыталась выяснить у товарища, что это было — он смотрел на меня, как на идиотку. Романтический вечер был испорчен, и он отвез меня домой. Я поднялась в свою квартиру и позвонила ему с мобильного, чтобы сказать, что со мной все в порядке. В это время я смотрела в окно на то, как он ходит вокруг своей машины и внимательно осматривает бока, как будто хочет на них что-то найти — может, искал царапины.
Потом я несколько раз пыталась вернуться во время разговора к этому происшествию, но он упорно уходил от ответа. Вскоре мы с ним расстались.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Нечто из воды
Автор: Hugi RaVen
История эта приключилась со мной лично лет 10 назад, точнее не скажу. Вообще, помню я тот день на удивление плохо, уверен лишь в том, что описанная мной история в том или ином виде имела место быть. Так что не судите строго, кое-что забылось, а кое-что, вероятно, наоборот, с годами дорисовал мой мозг. Так что принимайте мой рассказ таким, каким вижу его я сейчас, оглядываясь назад.
Был я в ту пору старшеклассником, и в город, в котором происходили описанные ниже события, переехал совсем недавно. И, надо сказать, вписался я там не очень хорошо поначалу. Впадал в депрессию часто (впрочем, как и всякий подросток-тинейджер), в школу ходил неохотно... Вот и в тот день я по какой-то причине решил прогулять уроки. Вместо этого я цапнул бутылку пива и рванул на природу. Город наш упирается жилым массивом в громадный овраг и совершенно внезапно заканчивается, этим самым оврагом ограничиваясь. На дне оврага течет маленькая речушка, которую от истока и до устья, где она впадает в Волгу, реально перейти вброд на всем маршруте, особенно не рискуя уйти под воду. Но, судя по высоким и крутым склонам оврага, река некогда могла дать фору многим по бурности и полноводности. Именно к этой реке я и спустился недалеко от автодорожного моста.
Плюхнувшись на бревно поодаль от воды, я принялся потягивать пиво и размышлять о нелегкой доле современного подростка. Не знаю, сколько времени прошло, но в определенный момент я начал ловить себя на мысли, что ощущаю легкую тревогу. Поначалу я отмахивался от нее, как от назойливой мухи, но позже (не могу сейчас даже приблизительно судить о времени, которое я провел на том бревне) я осознал, что тревога набирает обороты, постепенно перерастая в ничем, казалось бы, не мотивированный страх. Затем последовало логичное решение сняться с якоря. Только вот по неведомым мне причинам двинул я не в город, который возвышался над оврагом всего в нескольких сотнях метров за моей спиной, а вдоль реки в сторону моста. До сих пор это мое решение видится мне самым мистическим из того, что я увидел и почувствовал в тот день. Гонимый страхом (а может, и чьей-то недоброй волей), я двинул под сень деревьев, через бурелом, вдоль реки. В какой-то момент мой безотчетный страх перерос в панику — прямо-таки безотчетный животный ужас. Помню, я тогда бежал, покрывшись мерзкой, холодной и липкой испариной. А ведь в этот момент вокруг меня не происходило ровным счетом ничего экстраординарного!
Пробежал я пару сотен метров. Слева от меня в десятке метров уже начиналась насыпь, ведущая на мост, а справа на том же расстоянии была речка, уходившая влево, к пересечению с дорогой. Там, на небольшой поляне, открывшейся моему взору, стояли с полдюжины голубятен. В сараях под этими голубятнями хозяева держали собак, которые — то ли потревоженные моим появлением, то ли еще бог весть по какой причине — подняли такой несусветный лай, что, казалось, мои барабанные перепонки вот-вот лопнут. Я стоял между этими покосившимися деревянными постройками, окруженный надрывным собачьим лаем, кажется, несколько минут. За это время ужас успел достигнуть своего пика и... стал понемногу отступать. Не помню, видел ли я голубей, но собак внутри сараев не было видно точно. Тем не менее, тот лай, в отличие от всего остального, я помню так, как будто это было вчера. Постояв еще несколько минут, я убедился, что могу двигаться и соображать, и принял решение двигаться в сторону дома.
И вот, после того, как я прошел метров пятьдесят навскидку, приключилось то, что уже можно описать только сверхъестественными силами (либо моим серьезным, но скрытым психическим расстройством, которое никак себя не проявляло ни до, ни после). Параллельным мне курсом, ровно между мной и рекой, сквозь кусты и бурелом неслось нечто... Когда я пытаюсь вспомнить сейчас, как ОНО выглядело, на ум почему-то приходит плюшевый йети из «Особенностей национальной охоты», который привиделся Райво на охоте «под белочкой». Существо было ростом с человека, прямоходящее, но сильно ссутулившееся. Оно имело непропорционально длинные руки и вытянутую голову без шеи. Кажется, я различил на белесом силуэте длинные локоны шерсти, но утверждать не берусь. А вот лица я не видел: бросить прямой взгляд на ЭТО удалось лишь тогда, когда оно со мной поравнялось, а дальше мне оставалось только наблюдать его спину. Оно пронеслось на огромной скорости, прилично пошумев топотом и сломанными ветками, и пропало так же внезапно, как появилось. В тот момент я был не напуган, а, скорее, озадачен. Впрочем, не скажу, что было совсем не страшно — проводить расследование на месте я все же не решился. До цивилизации я тогда добрался без приключений.
Сейчас склон оврага переоборудован под горнолыжный спуск, а подножье горы, где я пережил это приключение, обросло соответствующей инфраструктурой. Никаких особо страшных или странных происшествий там вроде бы не происходит. До этого место, кажется, дурной славой не пользовалось, люди там не пропадали. Впрочем, особенно сильно я не «копался», местных не расспрашивал. Хотя один мой друг рассказывал мне, что и ему довелось испытать безотчетный страх, переходя как-то вечером этот овраг. Для него также все закончилось благополучно, и никаких прямоходящих обезьян-переростков он тогда не наблюдал.
Не так давно мне довелось рассказать эту историю коллеге и приятелю, который давно интересуется подобной «чертовщиной». В ответ он рассказал мне чешскую легенду о существе, чем-то похожем на нашего водяного. Так вот, штуковина эта выглядит как человек, покрытый влажной белой шерстью, живет в водоемах и охотится на одиноких путников. И, кстати, очень боится собак...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Нина Павловна
Автор: Павель
Эта история случилась в Ленинграде в 1981 году. В аптеке на Васильевском острове много лет работала женщина, Нина Павловна, к моменту событий уже пожилая. У нее была семья: муж — инвалид войны и двое взрослых сыновей. Жила она благополучно по советским меркам, имела легкий, смешливый характер, но к работе относилась очень ответственно.
В один летний день, заканчивая обеденное чаепитие, Нина Павловна вдруг переменилась в лице. Подруга ее, кассирша, испугалась: «Инсульт?». По лицу Нины Павловны пробегала рябь, она подергивалась, а глаза округлились. Женщина крутила головой, как будто не узнавая ничего вокруг. «Нин, Нин, что с тобой?!» — кассирша схватила ее за рукав. «А-а-а!» — низким трубным голосом прокричала Нина Павловна по нарастающей. Вдруг с прытью, небывалой для пожилого грузного тела, она отскочила и подпрыгнула на стол, подтянув к к груди ноги: «Жжжется, жжется, жжется, ой, мамочки, огонь кругом!». Так и сидела она, покачиваясь из стороны в сторону, обхватив колени руками и подвывая. Из побелевших губ текла слюна.
Санитары приехали быстро. Когда старший сын добрался, наконец, до главного врача психиатрической больницы №2, врач коротко сказал ему, что это шизофрения — пациентке кажется, будто она попала в ад и вокруг нее гудит адское пламя, сознание сумеречное и вряд ли она его, сына, узнает. От еды отказывается, кормят насильственно. Сын долго смотрел сквозь зарешеченное окно палаты на свою похудевшую безумную мать, сидевшую на кровати в больничном халате, все так же поджав под себя ноги, и мерно качавшуюся из стороны в сторону. Волосы ее были всклокочены, а лицо белым-бело — на нем застыло выражение ужаса.
Шли месяцы, но ничего не менялось. Прожив в доме скорби несколько лет, Нина Павловна в одну из ночей скончалась. И дело пациентки бы закрылось, как это обычно и бывает с делами душевнобольных, если бы не одно «но». Санитар, утром пришедший кормить Нину Павловну и обнаруживший ее неживой, закричал дурным голосом — ее ноги были опущены на пол, пятки были обугленными и слегка дымились. После экстренного совещания было принято решение не указывать этот факт в отчете патологоанатома.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Котенок
Автор: Павель
Случилось это на самом деле, хотя долгое время мне было трудно признаться в этом — легче было все списать на воображение. Тогда я была 15-летней девчонкой и отдыхала в лагере в Крыму, в пригороде Феодосии. Лагерь состоял из нескольких деревянных домиков, столовой и медицинского корпуса — в общем, типичный бывший пионерский лагерь с белыми статуями горнистов на главной аллее и заколоченным клубом. В каждом домике жило по 10 человек — девочки или мальчики. Но в нашем домике жило всего шесть девчонок — в ту смену был недобор. Скажу сразу, что спали мы в домике плохо: теплой южной ночью в домике было прохладно, и к утру все мерзли под своими одеялами. Я вставала с больной головой, моя соседка с криками просыпалась по ночам от кошмаров.
В одну ночь, уже под конец смены, собралась сильнейшая гроза. Сквозь грохот грома и шум ливня мы услышали странный скрежещущий звук в районе двери. Он был довольно назойлив и ритмичен. Так как я была ближе всех к двери, то встала и, пройдя через прихожую, открыла дверь. На пороге сидел крошечный, абсолютно мокрый черный котенок. Девчонки заохали, принялись его вытирать и сушить, моя соседка Света стала доставать из холодильника йогурт. Котенок был явно рад теплому приему — мурчал так, что перекрывал холодильник. Спал он в кровати у Светы. Утром она открыла дверь и выпустила его, чтобы не увидели вожатые. Спали мы в ту ночь очень хорошо, его мурчание просто убаюкивало. Да и Света не вскидывалась посреди ночи с криком, как обычно.
Вечером этого же дня котик наш опять явился. Однако через какое-то время он стал выказывать признаки беспокойства — бегал из угла в угол, выгибал спинку, мяукал, потом вдруг подбегал ко мне и ластился. Света открыла дверь, пустив сквозняк, думая, что он хочет уйти, но он неожиданно забился в самый дальний угол под кровать и зашипел. Когда мы пытались его вытащить, он вырывался и царапался. Около часа ночи мы легли спать.
Проснулись все от ора котенка и каких-то шлепков. Он поднял в коридоре невообразимый мяв. Я побежала в коридор и увидела, как котенок летит по воздуху и с силой впечатывается в стену, потом мешочком падает и затихает. На стене остался кровавый след. В этот же момент с силой хлопнула открытая в коридоре форточка. Мы закричали от страха, кто-то побежал за вожатой, а мы со Светой склонились над котенком. Его глазки были закрыты, он дрожал всеми лапками, нос был разбит в кровавую лепешку. Мы огляделись — на стенах было еще два следа от крови. Пришла вожатая, ничего не поняла и забрала котенка.
Наутро мы спросили, где же наш котик — она ответила, что отдала его дежурной медсестре. В медицинском корпусе нам сообщили, что котенок убежал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Термопот
Этот случай можно было бы списать на нервы и случайности, но когда такое происходит в реальности, становится действительно жутко.
Мне 20 лет, и я живу с родителями, но собираюсь переехать. Ничего сверхъестественного со мной ранее не происходило, кошмары не снились лет с пяти.
Недавно у нас начала барахлить кнопка у термопота (кто не знает, это помесь чайника с термосом: кипятит воду и держит тепло). Родители решили, что надо купить новый, а старый отдать мне, когда я перееду.
И вот дня четыре назад мы бродили по «Ашану» и увидели на распродаже отличные термопоты. Одно смутило: на корпусе были нарисованы цветы (может, кто видел, на старых китайских термосах такие рисовали), похожие на красные орхидеи, а кухня у нас зелёная. Сомнения разрешил отец, молча положив термопот в тележку.
Ночью я проснулась от какого-то странного ощущения. Села на кровати и в свете фонаря увидела, что моё тело покрыто красными орхидеями, которые проросли сквозь мясо и кожу и продолжают разрастаться. Я действительно чувствовала, как во мне прорастают их корни — они двигались, как какие-то черви, это было не больно, но настолько мерзко и страшно, что я упала в обморок.
Очнулась утром с жуткой головной болью и без всяких следов от орхидей. Поразилась яркости кошмара: мне никогда не снились настолько чёткие и последовательные сны, да ещё и с ощущениями. За чаем осмотрела термопот и нарисованные орхидеи — ничего необычного не заметила, кроме бурых пятен и потёков, у нас и на старом было полно таких от брызг кофе и чая, но эти были темнее и появились слишком рано — свежие брызги смываются полностью. Я оттёрла его моющим средством как следует и приняла валерьянки.
Ночью кошмар повторился, только на этот раз корни копошились ещё и в горле. Утром я опять обнаружила на термопоте бурые пятна и отмыла их. То же самое случилось на следующую ночь, только на этот раз орхидеи проросли в глазах, и я ничего не видела, только чувствовала. Утром ещё раз отмыла пятна.
В тот день родители сходили на чьи-то похороны. Мама у меня суеверная, поэтому сразу выстирала одежду, в которой они были, отмыла обувь от кладбищенской земли и стала проходить по комнатам с церковной свечкой крест-накрест. Я на кухне кипятила воду к чаю, когда прошла мама со свечкой. В термопоте что-то затрещало, и он сгорел. Пришлось его выбросить.
После этого мои кошмары прекратились.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сползающее одеяло
Автор: Светлана
После окончания ветеринарного техникума по распределению я со своей подружкой-однокурсницей попала в одну из обычных деревушек в Калужской области. Нам, как молодым специалистам, выделили полдомика (остальную часть занимала обычная деревенская семья, и через стенку слышалась постоянная пьяная ругань). Мы заселились, немного обустроились. Местных девушек в деревне было мало, и деревенские ребята частенько к нам захаживали (в основном после работы, иногда могли и ночью постучаться, но мы им не открывали). Му устраивали обычные посиделки — играли на гитаре, пели песни, они рассказывали нам всякие разные истории. В общем, было весело и душевно.
В соседней деревне тоже после техникума жила наша однокурсница. Иногда мы ходили друг к другу в гости. У неё в домике жил маленький, очень забавный котёнок. И вот как-то раз она попросила нас забрать его на время к себе, потому что собиралась протравить комнату от блох. Так вместе с нами стали жить двое животных — моя любимая собака Дарка, с которой я не расставалась, и маленький котёнок (не помню его имени).
После очередного трудового дня, поболтавши с подружкой поздним вечером, мы улеглись спать. Дарка, как обычно, легла у меня в ногах, и мы заснули.
Ночью я проснулась от глухого стука. Стучали не как в стекло окна, а будто по стене со стороны улицы. Очень медленно и размеренно — «тук, тук, тук». Так стучат, только чтобы напугать. Звук был очень неприятным. Я приподнялась, чтобы посмотреть, нет ли кого в окне. Подумала, что, наверное, это ребята местные балуются. Посмотрела на кровать подруги — она спокойно спала, а в ногах у неё лежала моя собака. Мне показалось это странным, потому что Дарка никогда не уходила от меня. Я повернулась на другой бок и провалилась в сон.
Через некоторое время сквозь сон я опять услышала этот стук и проснулась оттого, что стала машинально хватать одеяло, которое сползало к ногам. У меня промелькнула мысль, что, наверное, это Дарка спит на моих ногах, и одеяло стягивается под её тяжестью. Я повернулась на другой бок, натянула на себя сползшее одеяло и увидела рядом с собой силуэт собаки. Дарка лежала рядом со мной на подушке — и в то же время я ясно видела её на ногах моей спящей подружки! Я не знала, как это объяснить, но была в полусонном состоянии, так что не придала этому должного значения и снова провалилась в сон.
Когда в третий раз с меня стало сползать одеяло, а Дарка лежала опять же в ногах у подруги, меня осенило: да это наверняка котёнок, которого нам дали на время! Я раздраженно привстала, действительно увидела у себя в ногах лежащего котёнка и взяла его за шкирку. Он впился своими когтями в одеяло. Я подняла котёнка — его шёрстка поднялась дыбом, спина изогнулась, он никак не отпускал одеяло. Я дёрнула его вверх и швырнула на пол. Услышала шлепок, накрылась одеялом и дальше уже спала спокойно.
Утром проснулась бодрая, будто ничего и не было. Потом я бы ничего и не вспомнила, если бы моя подруга не сказала мне, что она сегодня плохо спала и с неё будто кто-то одеяло стягивал. Я ей сказала:
— Не бери в голову, это кошка. Я её сама сегодня ночью с одеяла спихивала.
Она посмотрела на меня удивлённо и сказала:
— Какая кошка? Мы её два дня назад вернули...
И тут, когда я осознала то, что произошло ночью, мне, наконец-то, стало по-настоящему жутко. Я рассказала всё подружке, на, что она мне сказала:
— Видимо, отсюда нас выгоняет домовой.
В это я, конечно, не поверила. Вскоре мы уехали из этой деревни. Больше я там никогда не была, но моя подруга часто туда ездит по работе. После очередного визита она сказала, что наша бывшая соседка, которая часто ругалась с мужем, в итоге зарезала его ножом.
С тех пор прошло уже двадцать лет, а я до сих пор не знаю, что это было — мистика или игра сознания.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом Эльзы
Первоисточник: lurkmore.to Автор: Николенко Димитрий История приключилась с моим хорошим другом, когда он был в Пятигорске в санатории, где он успешно лечился от какой-то болезни. Недалеко от санатория был дом, который все называли Дом Эльзы. Дом был очень странный (кстати, его даже показывали в передаче «Битва экстрасенсов»). Его пытались отремонтировать, но все время рабочие ломали руки-ноги. И так несколько раз, пока кто-то не додумался позвать священника. Его нашли на следующий день повешенным в подвале.
Когда мой друг был в санатории, была зима, но довольно теплая (как-никак Кавказ). Светило солнце, погода была как погожим осенним деньком. Вот и решили парни из санатория с одной девчонкой (всего около пяти-семи человек) сходить в этот дом. Пришли на место, зашли в дом. Понятно, что там было темно. Включили телефоны, стали вести видеосъемку, потому что кто-то сказал, что призраков можно увидеть только на камере. Ходили они по дому, снимали. А друг мой, не верящий в сверхъестественное, еще кричал оскорбительные матерные тирады. Единственное, чего он боялся — это местных неформалов-«сатанистов», которые действительно могли бы подвесить его на крюки, которые он видел в одной из комнат на стенах. А дело как раз было накануне какой-то значимой среди оккультистов даты
В общем, друг мой хотел вернуться в лагерь поскорей, но его друзья решили обойти весь дом и хотели даже сходить в подвал, где, по слухам, происходили самые страшные явления, но не нашли вход (хотя мой друг мой говорил мне, что он заметил дверь подвала, но не стал никому говорить). В одной из комнат, напоминающей ванную, увидели бугорок, покрытый кафелем — по слухам, там была замурована та самая Эльза, последняя хозяйка дома.
Обойдя весь дом и попутно все сняв на камеру, «юные исследователи» решили возвращаться. Вышли из дома, шли, разговаривали — большинство парней шло впереди метров на пять, а мой друг со своей девушкой шли сзади них. И тут им с девушкой на голову упал снег. Снег, хотя кругом нигде не было снега! Они с девушкой удивлённо переглянулись, друг обернулся назад, к дому — и в этот момент из окна строения в их направлении вылетел какой-то железный (или просто блестящий) предмет, хотя ничего подобного там внутри не было, они это помнили. Друг, разумеется, перепугался и вместе с девушкой побежал вперед, к остальным.
Вернувшись в лагерь, они решили просмотреть отснятый материал. Друг посмотрел свою запись — а там ничего, только темнота. Другой парень посмотрел на свой телефон — тоже ничего. В итоге оказалось, что съемку вёл только один телефон. И то, что они там увидели заставило их замолчать в ужасе. На записи в доме был черный женский силуэт. Они пересматривали это видео много раз — да, настоящий силуэт, не блик или еще что-либо.
После этого случая мой друг начал верить в сверхъестественное.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сарайчик
Этот случай произошёл больше десяти лет назад во Владимирской области. Не буду называть точного места, поскольку мои родственники до сих пор живут там.
Для начала опишу ситуацию — нашей семье принадлежал большой дом, построенный моим дедом после войны. Рядом с домом был построен двухэтажный сарай. Местные называют такие строения «сушилами», поскольку там на втором этаже сушат сено, а на первом располагается загон для животных и хранилище для всякого хлама. В месте, где я сейчас живу, это слово не употребляется. Каждое лето я гостил в том доме, играя со своими многочисленными братьями и сёстрами. Наши игры проходили на улице, в саду, ну и злополучный сарайчик мы не обошли вниманием — тем более, что там хранились всякие интересные вещи вроде медвежьего капкана, ржавого якоря-кошки, охотничьей дроби и прочего добра, оставшегося «в наследство» от деда.
В сарае всегда царил полумрак, и мы любили собираться там, чтобы порассказывать страшные истории. Когда бабушка видела, что мы идём в тот сарай, она выгоняла нас оттуда и запирала дверь на замок. Многие наши опасные «игрушки» наподобие палок с гвоздями, рогаток и т. д., были заброшены в дальний угол сарая, чтобы мы не могли их достать. Мы тогда не понимали, почему она так не любит наше присутствие в том месте. Тем не менее, мы всегда любили пощекотать себе нервы и забирались в сарай, чтобы вновь и вновь испытывать ужас от страшных (как нам тогда казалось) историй, от мрачности этого места, от таинственных шорохов и скрипов, которые наполняли сарай, когда мы вслушивались в зловещую тишину здания. Когда нам становилось совсем жутко, мы с громким криком выбегали на улицу и до следующего дня не приближались к сараю.
Однажды в ходе наших игр кто-то их моих братьев предложил по одному зайти в сарай и как можно дольше пробыть внутри в полном одиночестве. Жребий был брошен, и ваш покорный слуга, набравшись смелости, забрался на второй этаж и сидел там у окна, взирая вниз, на корчащих устрашающие рожицы родственников. Вдруг, подняв страшный шум, вся свора ринулась прочь от сарая, оставив меня одного. Я подумал, что они просто разыгрывают меня, но, тем не менее, решил покинуть здание. «Сейчас я медленно выйду им навстречу, а на их смех отвечу, что не побоялся находиться там целых десять минут — пусть, мол, они повторят моё достижение», — думал я, но какое-то нехорошее предчувствие закралось ко мне в душу. Запах сена стал нестерпимо отвратительным, по темным углам явственно ощущался шорох. Я поспешил к выходу. Спускаясь по лестнице, я увидел, что дверь закрыта на задвижку с внешней стороны. Моя родня дверь точно не закрывала — я знал это наверняка: со второго этажа дверь сарая была видна, и было видно, что она настежь распахнута. Я подбежал к двери и начал стучать в неё. Я кричал, звал хоть кого-нибудь, чтобы они открыли дверь. Не буду врать, я не почувствовал никакого пристального взгляда на спине, не услышал страшного дыхания неведомого монстра, но сам сарай мне внушал ужас своим тёмным захламленным нутром. Наконец, дверь открылась — на пороге стояла моя тётя с кочергой в руке, позади неё стояли мои братья. Тётя за шиворот вытащила меня из сарая, затем закрыла дверь в сарай на замок и погнала нас домой на обед.
За обедом были все, кроме бабушки — она закрылась у себя в комнате и плакала.
Несколько дней никто не вспоминал об этом. Всё шло своим чередом, но шило в одном месте у моего двоюрного брата Антона нарушило летнюю идиллию. Дело в том, что он решил вернуть себе некоторые из своих игрушек, которые тётя зашвырнула в дальний угол сарая. Он, никому не сказав, стянул ключ от амбарного замка и начал осуществлять свой план по возврату конфискованного имущества. С ним моя история повторилась в более жутком варианте — на его крики сбежалась вся семья, дверь никак не открывалась — пришлось сбить деревянную задвижку топором. Внутри, как маленький поросёнок, визжал Антон. Самое странное, что, кроме его крика, мы слышали какой-то смех, тоненький и злорадный. «Антоха, чего ржешь?» — удивлённо спросил Сашка, но Антон лишь громче кричал и плакал, стучась в дверь. На крики прибежала бабушка, держа в руках свою старинную тяжеленную икону. Когда она прибежала, дверь, наконец-то, открылась. Антон упал на землю перед сараем почти без чувств, а противный смех продолжал раздаваться в наших ушах.
Вечером из города приехал отец. Вместе с дядей, вернувшимся из рейса, они весь вечер сидели на кухне. Бабушка, в свою очередь, сидела у постели Антона, теребя старый молитвенник в руках.
Утром я проснулся от запаха дыма, пока остальные еще спали. Натянув шорты и надев сандалии, я побежал на улицу. Сарай пылал. Отец стоял, молча смотря на пламя, чуть позади него стоял дядя, держа в руках канистру, принесённую из автохозяйства. Нет, ни смеха, ни прочих сверхъестественных вещей я не слышал, но отец не позволял никому тушить сарай, пока тот не рухнул. Когда последние головешки догорели, отец с ломом в руках размолотил все более-менее крупные остатки сарая.
Прошло много лет с тех пор. На каком-то семейном торжестве зашла речь о деде. «Пап, а как дед-то умер?» — спросил я, выпив очередную рюмку алкоголя. «На пороге сарая, — ответил отец, держа в руках рюмку с коньяком. — Инфаркт у него случился… А нашли его с ножом в руке — думали, шёл поросёнка заколоть, да вот не дошёл», — одним залпом отец осушил рюмку.
Антон стал нелюдимым с тех пор — он сейчас почти не общается со мной. После института он сразу уехал работать в ту самую деревню, где мы проводили то лето.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Гирлянда»
Утром бригада речных спасателей пришла на свой участок. Один облачился в костюм водолаза и пошел планово осматривать дно. Через короткое время он вынырнул обратно. Был не в себе, сразу попросил закурить, руки тряслись. Попытались его расспросить — он что-то невнятное о мертвецах стал нести...
Второй спасатель, недолго думая, надел костюм и нырнул в воду. История повторилась: тоже буквально через пару минут вынырнул в сильном возбуждении и стал говорить про жуткое зрелище.
Нырнул третий спасатель, бывалый — вот он-то эту историю и рассказал и восстановил вероятный ход событий.
На реку пришли три парня — вероятно, друзья. Начали нырять с пристани. Один решил, что пронырнет под металлическим канатом, которым пристань крепилась к берегу. Под водой в одном месте был зазор между канатом и дном. Нырнул. Друзья ждут — не выныривает. Второй парень решил помочь другу. Нырнул — нет и его. Третий нырнул спасать своих друзей...
Когда спасатели погрузились в воду, они увидели следующее — первый человек всем туловищем застрял под канатом, второго — своего спасателя — он мёртвой хваткой держал за щиколотку, а второй крепко обхватил третьего за грудную клетку. Третьему до поверхности воды не хватило буквально нескольких сантиметров. Так все втроём и захлебнулись.
Именно эту «гирлянду» из людей и обнаружили спасатели под водой в то утро.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай на стройке
Работаю я строителем — не сказать, чтобы в крупной компании, но и не в маленькой. По специальности я монтажник высшей категории. Осенью наш шеф взял объект под строительство на окраине города. Это должен был быть продовольственный магазин. Пригнали технику, привезли инструменты и материал — началась стройка. Шеф распределил, кто и когда будет работать. Мне выпало работать ночью. Я обрадовался, так как люблю работать ночью.
После того, как сделали все наземные работы, начались монтажные — стали возводить здание. Привезли кран — он начал подавать плиты.
Как сейчас помню, было это в четверг. На строительной площадке появился незнакомый нам человек, и я решил подойти к нему и спросить, что он тут делает. Как раз в это время кран стал подавать плиту. Когда плита начала приближаться к человеку, я ему закричал, чтобы он отошел. Он повернулся и посмотрел на меня. Я увидел его лицо, и мне стало плохо. Вы не поверите — я увидел самого себя!
Я ему начал махать руками, а в ответ он делал то же самое. Тут я услышал скрежет троса — он начал рваться. Через несколько секунд трос окончательно порвался, и плита полетела прямо на этого человека. Я зажмурился и услышал, как плита упала на землю.
Конечно, я ринулся вместе со строителями к этому месту. Когда мы подошли, я рассказал, что под обломками плиты находится человек, которого накрыло плитой. Остальные же заявили, что они работали возле этого места и никого не видели. Мы начали раскидывать обломки плиты. К моему большому удивлению, никого под плитой не нашли. На меня все посмотрели, как на сумасшедшего, и сказали, что мне пора отдохнуть. Я в подавленном настроении пошёл домой и по пути всё размышлял — что же это было, что всё это значит?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На опушке леса
Иван, знакомый нашей семьи из родного села, однажды вечером пошёл на рыбалку. Проходил он мимо леса и увидел, что у опушки выросло много грибов — белые грибы, опята... Иван впопыхах начал их собирать и постепенно зашёл в лес. К тому времени, когда он наполнил ведро, вокруг уже темнеть начало. Наконец, Иван вышел обратно на опушку и замер от удивления: по дороге шла целая толпа людей, все в белое одеты, песни поют, на гармошке играют, смеются... Ивана словно и не заметили, быстро прошли мимо, а у поворота и вовсе испарились. Иван бросил ведро и со всего маху домой побежал. Потом узнал, что тем вечером примерно в это же время в деревне мужчина умер. Возможно, что та толпа покойника встречать шла...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Танцовщица
Моя подруга Ира — профессиональная танцовщица. По жизни она непоседа, любит то и дело срываться с места и полгода-год провести в различных уголках нашей страны. Так вот, однажды пригласили Иру и двух её подруг в небольшой городок на севере — танцевать в клубе. Клуб располагался в здании старой гостиницы, и жили девушки там же. Им рассказывали, что предыдущий хозяин гостиницы то ли повесился, то ли застрелился на том этаже, где они жили. Девушки побаивались находиться там в одиночку, поэтому старались держаться вместе. Спали в одном большом номере.
Как-то Ира проснулась ночью от странного ощущения — на ней как будто лежал большой вес, мешающий дышать. Она пыталась закричать и встать с кровати, но ее всю словно парализовало. Сначала просто лежала и плакала, а потом немного успокоилась и начала осторожно «отодвигать» то, что на ней лежало, от себя руками, которые ещё сохраняли способность шевелиться. Видимо, это помогло — вскоре вес, давящий на неё, пропал. Все это время её подруги были на кухне, и она слышала, как они разговаривают и пьют чай.
Где-то через год, уже в другом городе, Ире довелось в одном из клубов встретиться с одной из тех самых своих подруг. Разговорились, и выяснилось, что после работы в том клубе у девушки начало сильно болеть плечо — прямо отнималось. Врачи не могли сказать ничего вразумительного, и она пошла к знахарке. Та, едва увидев девушку, сказала:
— Милая, да у тебя на плече покойник висит!..
Она ещё добавила, что если бы девушка не пришла к ней вовремя, покойник утянул бы её за собой. Напоила настоем из каких-то трав, и всё прошло. А Ира считает, что именно этого покойника, который пытался взобраться на её плечо, она и оттолкнула от себя в ту ночь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Каблуки
Эту историю мне рассказывала мать. Она работала в больнице техничкой. Приходила поздно вечером, уже после закрытия, и мыла лестницу с пятого этажа по первый. В одном из отделений работала докторша лет чуть за сорок. Неплохая была женщина, по словам матери, мягкая по характеру. Только выпить любила, не от хорошей жизни, конечно — среди врачей довольно часто такие случаи встречаются. Жила она с мужем, так тот конченый был алкаш — уж не знаю, кем работал и работал ли вообще, но напивался он до белой горячки, жену свою поколачивал частенько: приходила она на работу то с синяками, то с губами разбитыми. Так бы ее, наверное, и уволили потихоньку, все к этому шло. Только в один день она не вышла на работу. Когда узнали причину прогула, то все ужаснулись: ее муж напился ночью водки (ну, и она с ним выпивала вроде тоже), потом схватил топор и зарубил жену им, да так, что череп потом по кускам собирали. Сам он ничего не помнил.
Мать меня часто тогда брала с собой на работу — она приходила и днем где-то на час, чтобы навести порядок, а потом вела меня в школу (я учился тогда во вторую смену). Помню тот день, когда во дворе больницы прощались с докторшей. Толпа была такая, что не протолкнуться. Хоронили ее вроде в открытом гробу, что несколько странно в ее случае. Помню, что голова у нее вроде была забинтована, но подойти ближе и заглянуть в гроб я так и не решился, да и не жалею об этом, ибо в том возрасте, в котором я тогда был, незачем смотреть на такие вещи.
Вскоре после этого мать мыла полы вечером и услышала, как по лестнице двумя этажами ниже кто-то быстро пробежал. Это явно была женщина — отчетливо цокали каблучки по ступенькам. А в здании никого уже нет — все ушли по домам (поликлиника же), только дежурные медсестры сидят в приемном покое, да и те далеко, на первом этаже. Мать сначала подумала: может, кто из врачей задержался, так нет — к этому времени все уже уходили. Когда мать помыла всю лестницу и дошла до первого этажа, теперь уже наверху снова раздался цокот каблуков женских туфель. И снова быстро, будто женщина бежала. При этом не было характерного грохота, с которым обычно люди бегут по лестнице. Звук был коротким и быстро затих, словно женщина сделала пару шагов и либо исчезла, либо притаилась там, выше по лестнице. Тогда мать, по ее словам, начала бояться. Звуки каблуков исходили с этажа, где было отделение, в котором работала убитая докторша. Та любила носить туфли на высоком каблуке. Мать окликнула неизвестного: «Эй, кто там?» — но ответом ей была тишина. Матери надо было идти наверх, на пятый этаж — там у нее была каморка, где хранились швабры, ведра, тряпки, — но она боялась подниматься. Она пошла в приемный покой и сказала медсестрам, что наверху непонятно кто ходит — может, забрался кто-то посторонний. Поднималась вместе с ними, просмотрели все помещения — нет никого. Мать поставила свой «инструментарий» в каморку, переоделась и пошла домой.
Цокот каблучков она слышала и в последующие дни, но так уже не боялась, понимала, что «привидение» ее не съест, к ней не поднимется, да и проявляется оно чисто одним звуком. Да и дежурные сестры тоже ей потом признавались, что ночью, если выйти на лестницу и прислушаться, то можно услышать эти шаги. Одна из них пошла ночью в туалет — а это было рядом с лестницей — и перепугалась до обморока, услышав их. Шаги не были постоянными, появлялись внезапно и так же внезапно затихали. Так продолжалось где-то около недели, а потом само пропало. Тем более странным было, что докторша была убита у себя дома, а дух ее был здесь, на работе. Видно, она была очень привязана к этому месту и только здесь ей было хорошо, так что она и после смерти не хотела покидать его.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Голос из телевизора
Сразу скажу, что я не употребляю ни алкоголя, ни наркотиков, даже не курю. Не спортсмен — просто не нашел для себя в этом удовольствия. В сверхъестественное не верю, хотя моя жена принимает людей — она гадает на картах и рунах, ну и как-то там «через мертвых» работает, разговаривает с ними и просит, допустим, забрать из человека алкоголизм в обмен на водку, золото, хлеб. В ее необычных способностях я не раз убеждался, но вот в призраков, в это общение с мертвыми, не верю.
Случилось это неделю назад. У меня выдался выходной — жена должна была прийти только часа через три-четыре, и я решил посмотреть фильм. Скачал что-то документальное, о психбольнице «Грейстоун», что работала в Америке в 60-е. Сижу, смотрю фильм минут двадцать, и тут из телевизора, перекрывая фильм, раздается мужской голос с металлическим оттенком:
— Тебе хорошо, ты тут дома на диване сидишь, а мог бы оказаться там...
Я сначала не понял — думал, что это фильм специально так сделали. И тут голос продолжил:
— Ты — полное ничтожество. Что ты сделал в этой жизни? Еще и не веришь в меня, высмеиваешь.... — и как начал поливать меня отборным матом и говорить ужасные вещи про меня и мою жизнь. Упомянул все мои грехи и проступки!
Я быстро все выключил, позвонил жене — она сказала, что придёт через полчаса. Дождался ее, рассказал все, как было, включили с ней фильм заново...
Мы пересматривали его три раза подряд: сначала с ней, потом еще зашел сосед, а на следующий день — вместе с гостями.
И что вы думаете? Никакого голоса не было и в помине, хотя я точно помнил момент, с которого все началось...
Что же это было?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отцовский друг
Автор: Kurono
Мне было тогда 7 лет. Так получилось, что двое суток родителей не было дома. Я был мальчик самостоятельный, и поэтому они за меня ни капли не тревожились: еда в доме была, а заняться мне всегда было чем. В случае чего я должен был просто пойти к соседке. Естественно, я всё время гулял на улице и как-то (уже не помню, как так получилось) остался допоздна во дворе за три квартала от моего. Было уже очень темно, со мной были дети, с которыми я познакомился там. Мы сидели и рассказывали друг другу всякие страшилки — было боязно, но перед друг другом мы это, конечно, не показывали.
И вот первого ребёнка забрали родители, второго, третьего... В итоге я остался сидеть один и, вспоминая все рассказанные тут страшные истории, как-то боялся идти домой. Тем более, что одна из историй была именно про мой двор, да ещё и вдалеке виднелась молния и слышались раскаты грома. Я просто сидел и плакал.
Вдруг ко мне подошёл какой-то мужчина довольно крепкого телосложения и спросил, что случилось. Я от безысходности всё ему рассказал, на что он предложил проводить меня до дома (это сейчас я понимаю, что я был крайне наивным ребёнком). Мы пошли по направлению к моему дому, он расспрашивал меня про жизнь, про то, как я учусь и про всё прочее. Так мы дошли до моего подъезда. Он сказал, что, если что, будет стоять у подъездной двери ещё некоторое время и, если мне будет страшно, мне стоит только позвать его. Зайдя в подъезд, я услышал стук закрывающейся где-то двери и тут же выбежал к незнакомцу. Он предложил проводить меня до квартиры. Мы поднялись на мой этаж, я открыл дверь, включил свет и попрощался с ним. Он тоже попрощался и пошёл на выход.
На следующий день вернулись родители. Мы с отцом пошли гулять. Наш путь пролегал как раз мимо того двора, в котором ко мне подошёл незнакомец. Возле одного из подъездов стояла похоронная процессия из нескольких человек, на табуретках стоял гроб, большая фотография покойника была рядом. Взглянув на фотографию, я обомлел: оттуда на меня смотрел вчерашний незнакомец!
Даже если предположить, что он умер после того, как проводил меня, то всё равно, его никак не могли хоронить на следующий день. Мой отец тоже посмотрел на фотографию покойного и сказал: «Эх... Хороший человек был, знал я его давно...».
Я очень благодарен отцовскому другу и часто вспоминаю его, но до сих пор не могу понять — как так вышло, он ведь просто не мог провожать меня той тёмной ночью до дома...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Спасите Галю!
Автор: Кир Булычев
Публикуем на сайте рассказ Кира Булычева «Спасите Галю!». Рассказ в своё время позиционировался как дружеская пародия на «Пикник на обочине».
------
ГЛАВА 1. ИЗ ОТЧЕТА
18 сентября в 16 часов 40 минут при переходе экскурсии из цеха № 3 в профилакторий с целью ознакомления экскурсантов с условиями отдыха работников Предприятия от группы отстала Галя Н., ученица 7-го «Б» класса подшефной школы. Несмотря на принятые меры охраны детей, выразившиеся в том, что, помимо Главного технолога Щукина Н.Р. и его заместителя Клопатого Р.Г., группу сопровождали преподаватель 7-го «Б» класса Калинина Р.Р. и стрелок специализированной охраны Варнавский Г.Л., Гале Н. удалось, как сообщили ее друзья по классу, присутствовавшие при инциденте, незаметно отойти в сторону. Ее действия были вызваны слухами, имевшими место среди детей, о том, что запретная Зона Предприятия таит в себе некие сокровища и пресловутое озеро Желаний. По сообщению преподавательницы Калининой Р.Р., вышеупомянутая Галя Н. отличается непостоянством характера, тяжелыми семейными обстоятельствами и слабой дисциплиной.
При обнаружении исчезновения Галины Н. были приняты следующие меры: а) сделано объявление по внутренней сети Предприятия в надежде на то, что Галя Н. неглубоко углубилась в Зону и, услышав призыв, вернется обратно. Эта мера эффекта не дала; б) группа школьников была временно задержана в профилактории, где им был выдан горячий ужин и выключен видеофон для того, чтобы слухи об исчезновении Гали Н. не распространялись по городу и не вызывали излишней паники населения; в) был вызван из дома Васюнин Г.В., сборщик цеха № 2, который, как известно, самовольно бывал в Зоне, за что имеет выговор и предупрежден об увольнении в случае повторения.
ГЛАВА 2. СТАЛКЕР ЖОРА
Меня подняли с койки. Я сменился в два и лег спать. Звонят от Главного технолога — пропал ребенок. Упустили в Зону. Немедленно приезжай.
Я, конечно, ответил, что когда получать выговоры, то Васюнин плохой. Когда же прошляпили, ребенка упустили — Васюнин, спасай!
Оделся, приехал на Предприятие.
Там, у третьего корпуса, директор, Главный технолог, заместители, спецохрана. Суетятся. Директор ко мне:
— Сталкер, надо помочь.
Сталкером меня после одного фильма зовут. Там был такой тип, что-то вроде меня. И Зона тоже была. Смотрел я тот фильм, впечатления не получил. Пугают, а не страшно. Им бы в нашу Зону.
— Нет, — говорю, — я не в форме.
— Премию дадим, улучшим жилищные условия, — говорит директор.
Еще бы, думаю, — что в городе поднимется, когда поймут, что ребенок пропал с концами! А выйти у нее шансов немного. Бывало, совались в Зону. Где они? Кто кормит их детей? Хотя, конечно, соблазнов немало. Но сокровищ нету. Другие только треплются. Далеко никто не пойдет. Может, Лукьяныч до третьего пункта ходил. Дальше его белая Козява не пустила. Вернулся, шрам на руке всем показывает.
— Ты о ее матери подумай, — сказал технолог.
— А что ее мать?
— Может, знаешь? Она раньше в «Ласточке» работала.
Это меня подкосило. Лариса! Душа моя, Лариса, сколько вздохов из-за нее, сколько слез пролито, а может, и крови! И я мальчишкой глазел на ее золотые кудряшки и алый ротик! И был раз допущен. Нет, серьезно. Один поцелуй — и умереть! Значит, это ее Галка? Вся в мать?
— Пойду, — сказал я. — Только вы пенсию оформите моей Людмиле. Ей, если что, Пашку воспитывать.
— Какая пенсия! — кричит директор. — Ты же вернешься! Мы другого знать не хотим. Мы верим в тебя, Жора.
— Слушай, давай без демагогии, — сказал я. — Я жить хочу, но мне девчонку жалко. Если она вглубь пошла, там и я не бывал. Зона есть Зона. Она человека не признает. У нее свои законы.
Тогда директор дал слово — если что, оформят, как погибшему на производстве.
Директор сказал, что со мной пойдет Щукин.
— Слушай, — сказал я Щукину, — интеллигенция. Ты мне в обузу. Вместо того чтобы ребенка вытаскивать, придется тебя на горбу тащить. Лучше я Лукьяныча возьму.
Лукьяныч сначала ни в какую.
— Меня уже ломало, — говорит.
Но пошли все же мы втроем. Я сам на складе отобрал что нужно. На это ушел почти час. Кладовщик куда-то ушел, сам директор пломбы рвал. Взял хорошую веревку, нейлоновую. Пушку я Лукьянычу брать не велел. В Зоне пуля не спасет. Щукина я сгонял к спортсменам. У них, у альпинистов, оборудование взяли. Взломали дверь и взяли. Два ледоруба. Палатку. Кто-то из начальства стал говорить — на что палатка, не ночевать же собираетесь. Конечно, неплохо бы бронежилеты, но у нас их нет. Ватники взяли, свитера. Врачиха из медпункта бинты принесла, вату, я потребовал флягу со спиртом. Еще десять минут скандала. В конце концов директор флягу коньяком залил. Из своего фонда.
Я сказал Щукину:
— Оставайся, Коля.
А он поморгал, очки поправил. И говорит:
— Ничего, я в молодости в погранвойсках служил. Ты не беспокойся. Я не буду обузой. Я виноват, что недосмотрел, — с меня спрос.
— Ладно, — говорю, — но учти: я иду спасать Ларискину Галку, а не тебя.
— Понятно, — говорит. А ватник ему мал — руки чуть не по локоть наружу, пальцы тонкие. Но упрямый.
В пять тридцать мы вышли.
Мне это не нравилось. Скоро сумерки. А ночь в Зоне еще никто не проводил. А если провел, уже не расскажет.
ГЛАВА 3. ТЕХНОЛОГ ЩУКИН
Я шел в середине. Первым Жора Васюнин, легкий, худой, злой. Замыкал Лукьяныч. Лукьяныч робел, поминутно оглядывался. Директор соблазнил его большой премией. Впрочем, на что Лукьянычу премия? Удивительно несоизмеримы наши дела и их последствия! Любопытно, а что, если бы и я потребовал премию? Я внутренне усмехнулся. Я понимал, что мы должны найти девочку до темноты. Директор взял с нас слово, что до темноты мы вернемся. Я могу его понять: гибель девочки — это потеря, горе, но не трагедия для Предприятия. Если погибнет группа — можно представить, какой будет суд. А директору два года до пенсии.
Я нес мегафон. Когда я брал его, Жора ничего не сказал. Но, как только стены контейнеров скрыли нас от жалкой, потерянной группы провожающих, он оглянулся и коротко сказал:
— Брось.
Я положил мегафон на ящик.
— Лучше не шуметь, — сказал он коротко. — Зона не любит чужого шума.
В походке Жоры, в голосе что-то изменилось. Он стал первобытным. Именно первобытным — мягким, настороженным, готовым отпрыгнуть. Я старался подражать ему, ступать в след. Сзади топал и пыхтел Лукьяныч. Он никому не подражал.
Густая пыль покрывала выщербленный асфальт. Еще лет восемь-десять назад здесь был хозяйственный двор Предприятия. За эти годы Зона, наступая на нас, пожрала этот участок двора и приблизилась к третьему цеху. Некоторые работницы второй смены уверяют, что в осенние глухие вечера слышат крики и стоны из Зоны. И ее страшное дыхание.
— Смотри, — сказал Жора тихо. Он показал под ноги. Я подошел к нему. Цепочка следов, девичьих, узких, легких, тянулась между обрушенными контейнерами.
Сквозь щели в контейнерах проступали металлические узловатые части станков.
— Она, — сказал Лукьяныч. — Давай крикну.
— Тише, — ответил Жора. — Она час назад здесь прошла. Видишь, пыль уже снова села… Теперь не докричишься.
Мы остановились под двумя бетонными плитами, которые образовали как бы карточный домик.
— Я здесь был, — сказал Лукьяныч.
Жора поднял кверху руку.
Тихий стон донесся спереди.
Я хотел броситься туда, полагая, что стонет Галя.
Но Жора удержал меня.
— Это не то, — прошептал он.
Мы протиснулись по очереди сквозь переплетение арматуры. Под ногами хлюпала рыжая жижа. И тут я понял, откуда нам послышался стон: переплетение труб, висевшее на остатках колонн, покачивалось в полной неподвижности воздуха, словно невидимая сила раскачивала их. Трубы издавали странную смесь жалких ноющих звуков.
Я вздохнул облегченно и хотел идти дальше, но Жора знаками приказал взять правее. Мы шли, прижимаясь к зубьям кирпичной стены. Следов девочки больше не было видно. Я старался представить себе: какая она? Я же видел ее в группе этих веселых щебечущих школьников. Почему именно ее потянуло в известную всем смертельную опасность Зоны? Что за сила сидит в человеке, которая омрачает его разум? Я скорее могу понять Лукьяныча, которого вела туда корысть, или Жору, вообще склонного к авантюрам и, по слухам, выносившего из Зоны ценные и загадочные вещи. Но девочка?
Я задумался и налетел на спину замершего Жоры. Сзади дышал Лукьяныч. Может, у него астма?
— Проходим трубу, — прошептал Жора. — Проходим по одному. Я бегу первый. Если благополучно, махну рукой. Бежишь ты. Не оглядываться, не останавливаться.
Я нагнулся, заглянул в трубу. Она казалась нестрашной. Впереди, недалеко, был виден свет.
— А обойти нельзя? — спросил я.
Жора не ответил. Мой вопрос был глуп. По обе стороны возвышались обрывы кирпича и ржавых конструкций, с которых свисали серые бороды лишайников.
Жора наклонился и побежал.
Я смотрел ему вслед и считал шаги. Его черная фигура заполнила всю трубу.
И вдруг исчезла. Исчезла раньше, чем кончилась труба. Я мог поклясться в этом.
— Сгинул, — сказал Лукьяныч.
— Ты что говоришь! — огрызнулся я.
— Тогда идите, — сказал Лукьяныч. — Мне туда не к спеху.
Я понимал, что надо идти. Я снял с плеча моток веревки и передал его Лукьянычу. Сам взялся за конец.
— Будете страховать, — сказал я.
Я нагнулся и пошел в трубу. В ней царил резкий неприятный запах, схожий с запахом аммиака. Дно трубы было скользким, идти было трудно, я шел осторожно — считал шаги. Жора исчез на десятом шагу. На девятом я остановился. Вокруг воцарилась неестественная мертвая тишина.
К моему удивлению, оказалось, что дно трубы и далее кажется твердым, и от этого обмана зрения я чуть было не сделал следующий шаг, даже поднял ногу, но не успел перенести вес тела вперед, как понял, что на самом деле дно трубы — лишь отражение ее потолка в покрытой блестящей пленкой темноте глубокого колодца. Я присел на корточки и попытался разорвать пленку. Пленка с треском лопнула, и я увидел — совсем близко, на расстоянии метра — запрокинутую голову Жоры, которая медленно вползала в черную глянцевую трясину. Почему-то я совсем не испугался, наверное, был готов к чему-то подобному. Я бросил конец веревки Жоре, а сам упал на скользкий пол трубы и крикнул Лукьянычу, чтобы держал крепче, — веревка рывком натянулась так, что я чуть было ее не отпустил. А Жора тем временем смог выдернуть руку из жижи и схватиться за веревку, отчего на секунду его лицо скрылось в черноте, но, когда мы с Лукьянычем стали тянуть, с хлюпаньем и всхлипом трясина отпустила Жору, и через минуту отчаянного напряжения он оказался рядом со мной. От него несло отвратительной вонью.
— Живой, — прохрипел он, — живой…
— Ты знал? — спросил я. — Ты знал и пошел?
— Оно редко открывается. А с четырех закрыто.
— Весь в дерьме, — укоризненно произнес Лукьяныч.
— Пошли, — сказал Жора, поднимаясь на четвереньки. И так, на четвереньках, он пополз вперед.
Я полагал, что он обезумел, пытался остановить его, но он лишь грубо огрызнулся и миновал благополучно место, где только что зияла трясина.
Я колебался последовать его примеру.
— Иди, не дрейфь, — прохрипел он, оборачивая ко мне черное лицо. — Они закрылись.
Я прополз за ним и, когда опасность осталась позади, позволил себе спросить:
— Что это было? Почему возникло? Почему исчезло?
— Потом скажу, сейчас молчи…
Мы выползли из трубы. Я обернулся. Из черной пасти трубы показался Лукьяныч. Над трубой криво висела эмалевая табличка «Туалет закрыт с 16.30». Словно какой-то шутник только что повесил эту табличку и подсказал мне обернуться и разделить с ним непринужденное веселье по поводу его выдумки. А сам ухмыляется из темноты.
В ответ на мои мысли из недр трубы донесся грохот спускаемой воды, словно прорвался водопад и в следующее мгновение он ринется наружу, чтобы утопить нас… Я рванулся вперед и налетел на спину обогнавшего меня Лукьяныча, который локоть к локтю с Жорой замер, закрывая от меня то, что заставило моих спутников остановиться.
Сначала мне показалось, что они стоят на краю зеленой лужайки, расцветшей синими васильками, но тут же стало ясно, что полянка живая, но покрыта она не травой и цветами, а тысячами круглых стеклянных разноцветных глаз, большей частью зеленых и бирюзовых. Это были лишь глазные яблоки, лишенные ресниц и век, но тем не менее они жили, подмигивали, их зрачки сужались, приглядываясь к нам, и по лужайке глаз как бы прокатывалась волна, отчего глаза приближались к нам, стремясь достать до наших ног.
— Направо! — крикнул Жора, и мы побежали между россыпью глаз и остатками блочного дома, сложившегося подобно карточному домику в длинную груду плит, рам, кусков кровли, ступенек…
Глаза были резвее нас, они лились, отрезая нам дорогу, и вот уже мы бежим по глазам, которые с треском лопаются, разлетаются в пыль под ногами, но все новые и новые глаза рвутся к нам, уже взбираются, вкатываются по штанинам, щекочут ноги…
Мы уже не бежали — мы брели, почти по пояс в глазах, и Жора, перекрывая треск и шорох, кричал нам:
— Вы только не бойтесь, они не кусаются, не кусаются…
Но у Лукьяныча нервы не выдержали. Он увидел рядом щель между плитами, начал протискиваться в нее, раздирая потертый китель. Он рычал и брыкался ногами, еще мгновение — и он исчез из виду, только слышно было, как трещат, скрипят панели, и тут же послышался шум обвала, и груда панелей и лестниц начала оседать, вваливаться внутрь, погребая под собой Лукьяныча.
— Все, финиш, — сказал Жора, отряхивая с себя голубые глаза.
— Мы должны спасти его, — сказал я.
— Свежо предание.
— Но он, может быть, жив.
— Вот сам и иди, — сказал Жора зло.
— Пойду, — сказал я, глядя в растерянности на развалины дома и не видя щели и отверстия, в которое можно было бы проникнуть.
А Жора пошел вдоль развалин, не оборачиваясь, будто забыл о Лукьяныче.
— Так нельзя! — крикнул я, догоняя его.
Жора не отвечал.
Потом остановился, глядя вверх.
Я проследил за его взглядом и увидел, что на высоте трех метров завал пересекает трещина.
— Жди здесь, — сказал Жора.
— Нет, — сказал я. — Только вместе.
Жора выругался и начал карабкаться наверх. Я помог ему. Потом Жора протянул мне руку, и я взобрался наверх.
Трещина была узкой — внизу темнота. Жора кинул туда камешек. Камешек застучал по плитам — значит, провал был неглубоким.
Жора посмотрел на небо. Небо было бесцветным, вечерним.
— Черт знает что! — сказал он. — Из-за этого болвана Галку погубим.
Но, видно, доброе начало в этом грубом на вид парне победило.
Он протиснулся в трещину, спрыгнул вниз, исчез из глаз. И тут же я услышал изнутри:
— Прыгай, тут недалеко.
Я послушался его. Каменная россыпь ударила по ногам, я ушибся, упав на бок.
Я зажмурился. Когда открыл глаза — вокруг была темнота. Еле-еле можно было угадать фигуру Жоры.
— Ты живой? — спросил он.
— Ничего, — сказал я.
— Тогда пошли. Нам надо вниз спуститься, его туда затянуло.
Жора пошел вперед, я поднялся, последовал за ним.
— Ты за стену придерживайся, — сказал Жора. — Здесь стена есть.
И в самом деле, справа была стена.
— Лестница, — предупредил меня Жора, и я угадал по тому, как его черная тень начала уменьшаться ростом, что он спускается вниз.
Я спускался следом, нащупывая ногой ступеньки.
— Осторожнее!
Одной ступеньки не было.
А вот и лестничная площадка.
— Никогда не подумаешь, что внутри есть такие пространства, — сказал я.
— Помолчи. Неизвестно, кто нас слушает.
— Кто здесь может быть? — сказал я, внутренне улыбнувшись: развалины не казались мне страшными. Дом как дом, старый…
Мы спускались по следующему маршу лестницы.
И в этот момент что-то горячее и быстрое ударило меня по шее. Я вскрикнул. И присел. Горячее давило, шевелилось — это было Живое.
— Ты что?
Мягкие шерстяные пальцы ощупывали мои щеки…
Я пытался оторвать их от лица, а другая рука непроизвольно шарила по стене. Кончиками пальцев я нащупал выключатель и нажал на него.
Зажегся свет. Лампа под белым плафоном буднично освещала лестницу.
Горячие пальцы оторвались от моего лица — большая летучая мышь заметалась под потолком.
И исчезла…
Внизу стоял Жора, смотрел на потолок.
— Мутант, — сказал он.
Я почувствовал страшный упадок сил и опустился на ступеньку.
Жора подошел ко мне, нагнул мою голову, осмотрел шею. Провел по ней пальцами.
Потом показал мне пальцы. Они были в крови.
— Вампир, — сказал он. — Хорошо, что свет загорелся.
— Вампир? — Мой голос звучал глухо, я его сам не узнал. Словно говорил какой-то старик.
— Думаю, он много не успел отсосать. Пошли.
— Там могут быть другие?
— Могут. Зря я тебя взял с собой. Если боишься, вылезай.
— А Лукьяныч?
— Вот именно.
Мы вышли в низкий длинный коридор. Он был освещен такими же белыми круглыми плафонами. Двери были закрыты. На полу толстый слой пыли. У стены стоял открытый ящик с разноцветными погремушками. Из-за двери послышалась стрекотня пишущей машинки.
— Жора!
— Я слышу, — сказал он. — Иди.
— Но там кто-то есть.
— Иди, тебе говорят!
Но я все же приоткрыл дверь.
Там была полутемная комната. Свет в нее проникал из коридора. В разбитое окно потоком, достигая пола, вливалась груда кирпичей. На столе стояла пишущая машинка. Возле нее недопитая бутылка молока и кусок колбасы. Никаких других дверей в комнате не было. И ни одного человека.
— Не заходи! — Жора протянул руку, оттащил меня и захлопнул дверь. — Тебе жить надоело?
Сзади послышался треск. Я вздрогнул и оглянулся. Погремушки выпрыгивали из открытого ящика и падали на пол — как блохи.
— Идем, — сказал Жора.
В конце коридора была еще одна лестница.
В подвал.
Подвал был длинным и низким. Из труб капала вода, вода была на полу, по воде плавали широкие светло-зеленые листья кувшинок, но вместо цветов в воде покачивались колбы, наполненные розовой жидкостью.
— Лукьяныч! — позвал Жора.
В ответ — тишина. Мертвенная, угрожающая.
— Погиб он, — сказал Жора. — Зря мы сюда сунулись — сами не выйдем.
Но пошел дальше по подвалу, отбрасывая башмаками колбы и листья кувшинок.
В трубе что-то запело, будто там была заточена птица.
И тут мы увидели Лукьяныча. Он медленно и неуверенно брел нам навстречу.
Трудно вообразить себе облегчение и радость, которые я испытал при виде старого вахтера.
— Лукьяныч! — побежал я к нему.
Тот услышал.
— Ну вот, — сказал он. — А я думал — кранты.
Труба, пересекавшая подвал под самым его потолком, вдруг изогнулась, разорвалась пополам, и на каждом торце образовалась зубастая безглазая морда. Морды повернулись к Лукьянычу.
— Ложись! — крикнул ему Жора. — Ложись, тебе говорю!
Но Лукьяныч растерялся или не услышал этого крика. Он остановился, поднял руки и стал отмахиваться от морд.
Из морд поползли белые волосатые языки, они схватили Лукьяныча за руки, обвили их и стали дергать, словно хотели втянуть в трубу.
Лукьяныч бился, пытался оторвать от себя эти белые языки и потом, прежде чем мы успели подбежать, как-то лениво и равнодушно опустился в воду — во все стороны поплыли, словно опасаясь коснуться его, листья кувшинок.
Языки втянулись обратно в морды, морды прикоснулись друг к дружке, и труба, словно так и положено, вытянулась под потолком.
Лукьяныч лежал в воде. Я приподнял его голову.
— Поздно, — сказал Жора.
Я поднял руки вахтера. Пульса не было.
— Пошли, — сказал Жора. — Кончился Лукьяныч.
— Нет, — сказал я, — мы не можем его оставить.
Я попытался поднять Лукьяныча, но он был невероятно тяжелым, он выскользнул из моих рук и упал в воду.
— Жора, ну помогите же мне! — сказал я.
— Дурак, — сказал Жора. — Посмотри.
Лукьяныч быстро темнел, рот оскалился, показались неровные золотые зубы.
Сомнений не оставалось. Он был мертв.
Но оставить человека в подвале — это было выше моих сил. И Жоре пришлось буквально оттаскивать меня от тела вахтера.
Он вел меня прочь, к лестнице. И тут я услышал сзади голос Лукьяныча:
— Погоди… Щукин, погоди.
— Он живой! — крикнул я и вырвался из рук Жоры. Но, подбежав к Лукьянычу, я в ужасе замер.
Его широко открытые глаза были совершенно белыми, более того, они были покрыты короткими белыми светящимися волосками. Лукьяныч смеялся. Он хотел дотянуться до меня, и я стал отступать. Его пальцы, пальцы скелета, почти дотянулись до меня — и вдруг Лукьяныч кучей тряпья упал в воду и стал растворяться в ней.
Я не помню, как Жора вытащил меня оттуда…
ГЛАВА 4. ТЕХНОЛОГ ЩУКИН
Я очень устал. И, наверное, потерял немало крови. Я хотел остановиться и отдохнуть, но остановиться было страшно.
Мы шли в лабиринте железных ящиков разного размера и формы. Ящики были ржавыми, они вздрагивали, и изнутри доносилось постукивание, словно кто-то просил выпустить его наружу… Стенка одного была выломана.
— Вырвались, — сказал Жора. — Теперь держись.
Я не знал, кто вырвался, и не было сил спрашивать. Небо было синим, вечерним, и уже появились первые звезды. Где-то далеко летел самолет. Стены ящиков смыкались над головами, и мы шли по узкому извилистому ущелью.
Местность начала понижаться. Мы опускались в какую-то воронку.
Ящики кончились, но приходилось перебираться через завалы бревен, бревна были гнилые, между ними летали светлячки. Жора шел уверенно. Только один раз он остановился и замер, приложив палец к губам. Я тоже замер. Я уже понял, что единственное спасение — во всем слушаться сталкера. Я не могу сказать, что раскаивался в том, что отправился в этот несчастный поход. Я был за пределами страха и любопытства.
Мы стояли, ожидая, пока длинная вереница больших белых крыс перейдет нам дорогу. Крысы не обращали на нас внимания. Каждая из них тащила в зубах маленькую куколку. Последняя, совсем еще крысенок, видно, устала и уронила куколку на землю.
Когда крысы исчезли, Жора наклонился и поднял куколку.
— Посмотри, — сказал он, протягивая мне куколку.
Я, хоть было довольно темно, понял, что куколка изображает Лукьяныча, с мизинец размером, оловянного, раскрашенного, в кителе и фуражке.
— Быстро работают, — сказал Жора.
— Кто?
Но Жора не ответил. Он быстро побежал вперед. Перед ним мелькнуло какое-то живое существо.
— Стой! — крикнул Жора, кидаясь вперед.
Раздался вой.
Я подошел. Жора лежал на земле между бревен, навалившись телом на ободранную худую собаку.
Собака повизгивала и вырывалась.
— Ты не видел здесь девочку? — спрашивал Жора у собаки.
Собака не отвечала. Только скулила.
— Ну и черт с тобой! — сказал Жора и отбросил собаку. Та кинулась в сторону.
Жора проследил, куда она побежала.
— За ней, — сказал он.
Нам пришлось перебраться через быстрый, пахнущий карболкой мутный ручей, пробраться сквозь завал картонных коробок, набитых тряпьем. Там была дверь. Из-за нее вырвался луч света.
Жора приоткрыл дверь, и странное зрелище предстало моим глазам.
Вокруг низкого длинного стола сидело множество собак, ободранных, худых, во всем схожих с той собакой, которую поймал Жора.
Собаки смотрели, не отрываясь, на стол. Там, освещенные толстыми горящими свечами, бегали автомобильчики и паровозики. На большом блюде посреди стола — грудой блестящие украшения. Некоторые из автомобильчиков вдруг начинали толкаться, слабые падали со стола.
— Эй! — сказал Жора. — Кто видел девочку?
Собаки как по команде повернулись к двери. Одна из них зарычала.
И тут мы услышали далекий детский плач.
— Это она! — сказал Жора.
Он побежал через комнату с собаками, и те отступали, рыча. Я бежал за ним. Собаки нас не тронули.
Мы выскочили из воронки, и пришлось долго пробираться через расползающиеся тюки с шерстью, потом по щиколотку в грязи шлепать в мертвом кустарнике, и неожиданно перед нами открылась грязная поляна, по краям которой было вырыто множество выгребных ям, источающих мрачное зловоние.
Посреди поляны возвышалось странное сооружение, похожее на башню рыцарского замка. И я не сразу сообразил, что это нижняя часть громадной фабричной трубы. В трубе была сделана дверь. Из нее на землю падал тусклый квадрат света. Оттуда и доносился детский плач.
ГЛАВА 5. СТАЛКЕР ЖОРА
Это был замок Сольвейга. Как его в самом деле зовут, даже он сам не помнит. Я единственный живой человек, который его видел. В прошлом году я добрался до его башни. Это самая дальняя точка, до которой я забирался в Зону. Сольвейг тогда сказал мне, что озера Желаний нету. И я ему поверил. Он знает.
Он его искал много лет.
Он сам себя называл Сольвейг. Я проверял. Есть такая опера, там Сольвейг прибегала к нему на лыжах. Но старик, наверно, спутал ее с соловьем. У него раньше был патефон. Но сломалась игла. Я обещал ему принести иглу, но не нашел — теперь их не делают.
Как же эта Галка добралась до старика? Здоровые мужики погибают, а она добралась.
У него в замке стоит золотой трон. Обшарпанный, правда, но золотой. Галку он привязал к трону. Она была чуть живая, рубаха в клочья, джинсы разодраны… Ох и напереживалась эта дура! А тут попасть в плен к маньяку!
Старик стоял перед ней. В одной руке банка со сгущенным молоком. В другой гнутая алюминиевая ложка. Глаза дикие, ополоумевшие.
Она ела это молоко, вся физиономия в молоке, по распашонке, по лифчику течет молоко, джинсы в молоке, даже волосы в молоке — видно, она сопротивлялась вначале, мотала головой. А теперь уже ничего не соображает, только кричит иногда, как воет.
— Кушай, — говорил-скрипел старик. — Кушай, моя королева. Мне ничего для тебя не жалко.
Он совал ей ложку в рот, она старалась отвернуться, он топал ногами и сердился.
— Оставь Галку! — сказал я.
Он не сразу сообразил, что мы пришли. Потом испугался, кинулся в угол, схватил лом. Халат распахнулся, он под ним в чем мать родила, но жилистый. Он поднял лом и пошел на нас.
Я нагнулся, уклонился от лома и врезал ему в левую скулу.
А Щукин тем временем стал распутывать Галку. Она только всхлипывала. Вокруг на полу валялись пустые банки, и весь пол — сплошная липкая белесая лужа.
Щукин скользил по молоку, я помог ему освободить Галку. Она не могла стоять, и мы отнесли ее к старому дивану, на котором обычно спал старик. Пауки кинулись во все стороны. Пауки у него ручные, умеют танцевать, он мне сам показывал.
— Дядя Жора, — повторяла Галка, — дядя Жора…
Я открыл флягу с коньяком, заставил ее глотнуть. И тут же Галку начало рвать сгущенным молоком.
Я думал, что она помрет. Но ничего, через несколько минут отошла. Оказывается, старик кормил ее больше часа, банок пять как минимум в нее всадил. Он псих, он самое дорогое ей отдавал.
Пока мы откачивали Галку, старик очнулся, стал плакать, чтобы мы у него ее не отбирали.
Я поглядел наружу. Уже почти совсем стемнело.
— Будем ночевать здесь, — сказал я.
— Нельзя, нас ждут, — сказал мой технолог. — Ее мать сходит с ума.
— Моя мать с утра пьяная, — сказала Галка.
— Ты хочешь остаться здесь?
— Нет, уведи меня, дядя Жора.
— А что тебя в эту дырку потянуло?
— Мне нужно было… нужно было озеро Желаний.
— Из-за мамы? — спросил Щукин.
— Из-за мамы? А зачем ей? Мне нужна любовь одного человека, — сказала Галка.
— Сколько лет этому человеку? — спросил я.
— Сорок. У него жена. Толстая, гадкая, я бы ее убила!
— Дура! — сказал я. — Жалко, что пошел тебя вытаскивать.
Старик очнулся, стал просить, чтобы мы оставили ему Галку.
— Пошли, — сказал Щукин. — Уже поздно.
— И куда ты пойдешь? — спросил я.
— Обратно.
— Обратно мы не пройдем, — сказал я. — Даже днем мы чудом прорвались. Ночью погибнем. Хуже Лукьяныча.
— Отдайте мне королеву, — сказал старик с угрозой. — А то скоро Ночные придут. Они вас скушают.
— Это правда, — сказал я. — Пошли.
Мы вышли, старик бежал следом, просил, чтобы я отдал ему его лом. Но я оттолкнул его, а шагов через пятьдесят велел моим спутникам затаиться в остатках трансформаторной будки. И шепотом сказал им:
— Сейчас сидим тихо. Десять минут. Пускай он думает, что мы обратно пошли.
— А мы? — спросил Щукин.
— А мы пойдем дальше.
— А разве вы там были?
— Там никто не был. Но зато я знаю — на обратном пути нас точно убьют. А впереди — не знаю.
Они ничего мне не ответили. Они устали. Им было почти все равно. Я их понимал, мне самому было почти все равно. Только я упрямый. Я хотел, чтобы Галка все-таки вернулась домой.
— А кто этот старик? — шепотом спросила Галка.
Видно, начала оживать. Они живучие, как кошки.
— Сумасшедший, — сказал Щукин.
— Он дезертир, — сказал я. — Так он мне сказал.
— Какой дезертир?
— В сорок первом здесь спрятался. А может, троцкист.
— А что же он ест?
— Сгущенное молоко, — сказал я. — В войну по лендлизу состав со сгущенкой шел, ветка недалеко, его в Зону затянуло, потеряли. А может, врут.
На груди защекотало. Я испугался. Может, ядовитое. Запустил руку за пазуху. Оказалось — зеленый глаз. Я выбросил его, он покатился к Галке. Она взвизгнула. Пришлось его раздавить.
Когда мне показалось, что все тихо, я повел их дальше.
Но незаметно уйти не удалось.
Раздался такой грохот, которого я в жизни не слышал.
Особенный, страшный, гулкий, будто тысячи человек принялись молотить по пустым бочкам.
Меня отшвырнуло, понесло… Кинуло на землю, погребло…
И, наверное, сто лет прошло, прежде чем я сообразил, что случилось: Галка наткнулась на край Великой пирамиды. Той самой, которую мне старик показывал в прошлом году. Она из пустых банок. Пятьдесят лет он жрет это молоко. Две-три банки в день. Простая арифметика — сколько банок? И всю эту пирамиду мы развалили.
С нами-то ничего страшного, если не считать нервов. Но, конечно, мы переполошили весь этот скорпионник. А места дальше мне незнакомые, самые древние, самые загадочные…
Мы побежали по колючкам и мертвому лесу, мы пробивались сквозь цветущие оранжевыми одуванчиками заросли медной проволоки. Сумерки еще не кончились, так что, к счастью, мы кое-что видели.
А может, не к счастью.
Галка и так была еле живая. И именно она натолкнулась на скелет. Весь размозженный, на черепе сохранились длинные волосы, обрывки джинсов и даже цепочка на вывернутой шее. И Галка начала вопить — она этого парня знала. Хипповый парень, весной пропал. Значит, идиот, полез в Зону.
Галка начала снова рыдать, ее рвало, а по нашим следам уже шли Железные люди, заводные, без голов, раскрашенные. Хорошо еще, что у меня лом был, я отбивался, пока Щукин тащил Галку дальше.
Мы чуть было не погорели совсем, когда оказались перед ущельем. Я никогда и не слышал, что здесь есть ущелье. Без дна.
Как переползли на тот берег — до сих пор не представляю. Мы по паутине ползли. Двух пауков я убил. Третий половину волос у меня выдрал… Но ушли. И Железные люди отстали.
Но пауки позвали других на помощь.
Это, может, и не пауки — они плюшевые, желтые, ноги у них из пружин. Не прыгают, но качаются.
Они были осторожные, как шакалы, ждали, когда мы помрем или ослабеем. И видно было, что ждать им недолго. Я все надеялся, что Зона кончится, но точно не знал когда. Да и шли мы по луне, по звездам. И уверенности не было.
Пауки загнали нас к бетонной стене. Не знаю, кто и когда ее поставил. Метра три, поверх колючая проволока. Надо было эту стену одолеть, но сил одолеть не было.
Мы сидели в рядок, прижавшись к стене спинами.
Пауки дежурили полукругом, тоже ждали, раскачивались, как один футбольный тренер.
И тогда я услышал, что за стеной стук. Быстрый частый стук. И я понял, что мы погибли — мы вышли к Бездне. Никто там не был, но некоторые слышали. Там работа вовсю идет, как будто ничего не было, а кто работает, неизвестно… А может, это Сборный червяк, что еще хуже…
Тут пауки пошли в наступление.
Я встал, я один смог встать. Я поднял лом и начал махать им.
Пауки, улыбаясь беззубыми ртами, отступили. Глаза светятся, как тарелки.
Я с отчаяния размахнулся и ударил ломом по стене. От нее отлетел кусок бетона. Я стал с отчаянием рубить по стене — пускай Бездна, но умереть от этих пауков куда хуже.
Я вошел в раж. Я бил, бил и ничего не слышал. Но, когда Галка завизжала, я обернулся.
И увидел, что моего Щукина уволакивают пауки.
Они рвут его, тянут, а он почти не сопротивляется. Сам как тряпичная кукла.
Я кинулся на пауков, я дробил их ломом, мне уже было на все наплевать.
Они оставили Щукина. Он был без сознания. Я поволок его к стене, и пауки пошли за мной следом.
И тогда я снова набросился на стену.
Наверное, никогда еще во мне не было такой силы. Как последние сто метров в марафоне — а потом человек умирает.
Кусок стены выломился, выпал в ту сторону.
Лом провалился в дыру, звякнул там.
Теперь, даже если там ждет немедленная смерть, все равно другого пути нет. Мое оружие там.
Нас спасла Нога. Ее пауки боятся. Она вышла из темноты, скрипя суставами, сапог с меня ростом, из него торчит каменный палец. Пауки — в стороны. А Нога медленно попрыгала к нам, чтобы растоптать.
Я буквально выкинул в дыру Галку, а потом вытащил Щукина.
Там был асфальт.
Я упал рядом с Щукиным. Галка лежала на мостовой.
За стеной скрипела Нога. Потом стало тихо. Я закрыл глаза.
Знакомое постукивание послышалось вдали. Все ближе и ближе…
Дребезжал, надвигаясь, Сборный червяк… Я начал шарить руками, хотел найти лом. Лома не было. Я поднялся на четвереньки и тут увидел, что это не Сборный червяк, а к нам едет трамвай.
Обыкновенный трамвай, поздний, почти пустой. Я и не знал, что в Зоне есть такие места.
Пускай проедет. Это, наверное, трамвай-убийца.
Но трамвай не проехал. Он заскрипел тормозами, останавливаясь. Где лом? Где лом, черт побери! Я же не могу его голыми руками!
Из трамвая выскочила женщина в синем сарафане.
Она побежала к нам.
Это была Лариска, Галкина мать. Я ее всегда узнаю издали. Старая любовь. Хоть она теперь спилась, а у меня Людмила и Пашка, но от старой любви что-то всегда остается.
— Я прямо почувствовала! — закричала Лариска — и сразу к Галке.
А Галка начала плакать. Снова.
— Мама, я больше не буду! — Ну как маленькая.
И только тогда я понял, что над улицей горят фонари. Редкие фонари, обыкновенные фонари.
Я сел на тротуар.
Из трамвая вышел водитель. Колька Максаков, я его знаю.
Они с Лариской повели к трамваю Галку.
Надвинулись фары.
Это была директорская «Волга».
Директор первым подошел к нам. Он зачем-то пытался трясти мне руку. А мне было плевать… Я сказал, чтобы Щукина отвезли в больницу, он много крови потерял. Про Лукьяныча никто не спрашивал. Видно, и так поняли.
Директор приказал вызвать бригаду, чтобы заделать стену.
ГЛАВА 6. ТЕХНОЛОГ ЩУКИН
Меня выпустили из больницы на третий день. За это время я подготовил докладную о мерах по ликвидации заводской свалки, которая в настоящем виде представляет опасность для завода и окрестного населения.
Я напомнил в докладной, что наш завод построен еще до революции как фабрика механических игрушек немецкого фабриканта фон Бюхнера. Свалка родилась, когда завод разрушили в Гражданскую войну.
К несчастью, вместо того чтобы разобрать развалины завода и складов, решено было строить новые корпуса завода заводных игрушек имени Лассаля по соседству с разрушенными. А когда завод в двадцать пятом сгорел, то, восстанавливая, его подвинули вновь. С тех пор свалка стала использоваться и некоторыми другими городскими предприятиями. Свалка приобрела самостоятельное значение, и постепенно завод отступал под ее напором, оставляя в ее владении подъездные пути и заброшенные склады. А свалка все росла и надвигалась. Было много постановлений о ликвидации свалки, как-то ее пробовали снести, но два бульдозера сгинули там, одного бульдозериста так и не нашли, второй вышел, но сошел с ума… В городе свалку начали называть Зоной и даже появились сталкеры… Теперь же завод отодвинут свалкой от Молодежной улицы на шесть километров, и никто толком не знает, что происходит внутри. Я писал, что свалка превратилась в замкнутую экосистему. В любой момент в ней может произойти качественный скачок и она нападет на завод или на Молодежную улицу, с которой граничит, отделенная лишь бетонным забором. Потому я потребовал, чтобы свалку немедленно разбомбили военной авиацией.
По выходе из больницы я подал докладную директору.
Он прочел ее при мне. И предложил уйти в отпуск. Сказал, что я заслужил отдых.
— А как же свалка? — спросил я.
— Тут у вас некоторые преувеличения. Но источник их понятен, — сказал директор. Он прятал глаза. — Нервы.
— Вы там не были! — кричал я. — Вы не знаете! Это страшно! Вспомните о судьбе Лукьяныча.
— Мы обязательно примем меры, — сказал директор. — Но вот насчет авиации вы преувеличиваете. Так что лечитесь, отдыхайте.
Директору два года до пенсии…
ГЛАВА 7. ИЗ ПРИКАЗА № 176 ПО ЗАВОДУ ЗАВОДНЫХ ИГРУШЕК ИМЕНИ ФЕРДИНАНДА ЛАССАЛЯ
«…Исходя из вышеизложенного, принять следующие безотлагательные меры:
1. Возвести за счет сэкономленных средств соцбытсектора временное ограждение свалки со стороны цеха № 3.
2. Усилить охрану периферии свалки в ночное время, для чего изыскать возможности увеличения штата специализированной охраны на два человека.
3. Временно, вплоть до особого разрешения, прекратить посещение завода экскурсантами, а также запретить проникновение на территорию Предприятия представителей прессы, которые безответственными выступлениями могут дезориентировать общественность.
4. Принять к сведению постановление местной организации Предприятия об обращении к Главному управлению заводных игрушек Министерства местной промышленности о выделении дополнительных ассигнований на приведение в порядок заводской территории.
5. Строго указать всему личному составу Предприятия о недопустимости распространения слухов касательно предположительного существования неопознанных явлений в районе заводской территории. С этой целью провести собрания в коллективах цехов и заводоуправления.
6. Ходатайствовать перед соответствующими организациями социального обеспечения об установлении повышенной пенсии вдове сотрудника специализированной охраны Варнавского Г.Л., как погибшего при исполнении служебных обязанностей.
7. Отметить сборщика Васюнина Г.В. премией в объеме двухнедельного оклада.
8. Предоставить заместителю главного технолога Щукину Н.Р. внеочередной отпуск для лечения.
Директор завода заводных игрушек имени Фердинанда Лассаля».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
В морге
Я работал охранником в морге. Это был медицинский университет: там студенты учились, на втором-третьем этажах были аудитории были для лекций, кабинеты с черепами и с зародышами в банках, судмедэкспертиза и всё такое. А в подвале был морг.
В одну из ночей, после приезда ко мне проверки (а экипаж с проверяющим регулярно приезжал часика так в два), я никак не мог уснуть. Решил походить по зданию. В подвал вел узкий коридор, он затейливо так изгибался и плавно и незаметно переходил в лестницу. Подвал представлял из себя длинный полуосвещенный коридор, пол был выложен голубой кафельной плиткой. Тут были многочисленные боковые комнаты, в них обычно мыли трупы. Коридор упирался в церемониальный зал — комната размером восемь на восемь метров. В самом зале света вообще не было, туда чуть-чуть заглядывал свет из коридора, лампы там тоже кое-где горели через одну.
В зале стоял помост, по форме и размерам напоминающий гроб. Собственно, он и служил подставкой для гроба: там постоянно проходили прощания родственников с умершими. Зал был обит кроваво-красной бархатной материей. Там и днем-то было всегда как-то неуютно, сумрачно — может, из-за того, что он находился в полуподвале и свет проникал через окна только наполовину, а уж ночью сие помещение и подавно не вызывало доверия. Именно через этот зал всегда заносили вновь прибывших пациентов и выносили выписавшихся. Железные двери вели во внутренний двор.
Я остановился возле двери морозильной комнаты, стал прислушиваться. Внутри было тихо. «Спят,как убитые!» — иронично подумал я и довольно усмехнулся. Восставать, похоже, никто не собирался. Я уже собрался уходить, как вдруг краем глаза увидел то, отчего меня поочередно окатили, сменяя друг друга, горячие и холодные волны дрожи.
Вдоль стен траурного зала шли скамейки. Обычные деревянные скамейки, сидячие места. Тут частенько бывал «аншлаг», и все родственники и знакомые усопшего не помещались в зале — им приходилось толпиться на улице, на жаре, или наоборот, на морозе. А тут посидеть можно было, отдохнуть, погреться. В полутьме зала я увидел, что на скамейке сидит бабка. Приличного вида бабушка — она даже, по-моему, была в какой-то шляпе.В один момент я даже подумал, что старушку каким-то неведомым образом заперли в этом зале, и ей ничего не осталось, кроме как ночевать там. Но подсознание вопило: какого чёрта в подвале морга в три часа ночи делает эта бабка?! Ее не должно здесь быть априори! Это все было неправильно, тем более, что бабушка уже давно должна была меня заметить, но она сидела все так же, не меняя позу и смотря куда-то в стену. Я нашарил на стене выключатель и включил свет.
В зале никого не было. На том месте, где сидела бабка, было пусто. Я, не выключая свет и постоянно оглядываясь через плечо, припустил бегом к лестнице. Потом долго не мог прийти в себя. Разбудил медсестру, тетку лет сорока пяти (со мной всегда оставалась дежурная медсестра на ночь), сбивчиво рассказал ей, что произошло. Она поначалу не придала моим словам особого значения — видимо, сонная была. Потом пришла в себя немного и проворчала, мол, я в своё время тоже всю ночь спать не могла из-за этой бабки, не хватало ещё, чтобы ты мне такие страсти рассказывал...
Я в подвал ночью больше не ходил, остерегался. А впечатление от встречи с необъяснимым осталось до сих пор. Так и не знаю, что это было, но как вспомню, так сразу дыхание слегка перехватывает из-за жути.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Страницы из машины
Я работаю почтальоном в области — езжу по деревням и развожу почту, ничего особенного. Конечно, бывают иногда интересные беседы с местными жителями, да и деревенский воздух — хорошо, в общем, но суть сейчас не в этом. Сегодня днём я приехал в одну из деревень, которые, так сказать, находятся под моим ведением. До чего же я удивился, увидев, что жители в деревне отсутствуют, а скот свободно гуляет по территории. Я обошёл всю деревеньку — благо, она небольшая, — но никого! Ни бабушек, ни дедушек, ни внучек! Только коровы, флегматично жующие траву, куры, внимательно наблюдающие за мной из окон домов (боже, только сейчас я понимаю, какое это было сумасшедшее зрелище), да несколько баранов. Посреди деревни стояла открытая машина — в ней никого не было, лежала лишь пара страниц, на которых был написан текст. Прочитав его, я оказался в ступоре. Я так и не могу понять, что всё это значит — чья-то безумная шутка или всё же реальность? Дальше привожу найденный текст, и пусть каждый сам решит, что же это значит.
«Всё начиналось как нельзя банальнее. Мы с друзьями в количестве пяти человек (пусть их будут звать Коля, Олег, Миша и Костя) решили выбраться на природу. Шашлычки поесть, в речке искупаться — в общем, стандартная программа. И вот мы загрузили всё в машину и поехали отдыхать. Остановиться мы решили в деревне, где у одного приятеля из нашей компании (тот, который Коля) был дом.
Место, надо сказать, замечательное. Маленькая, в десять домиков деревенька на берегу речки с чистейшей, просто кристальной водой. А на другом берегу раскинулся густой лес. Идеальное место для отдыха. Правда, когда мы подъезжали, я успел заметить, что на поляне в этом лесу стоит заброшенный дом. Дом был не обычный деревянный, а каменный. Вид у него был мрачный, но сейчас его не было видно, и он не портил всего прекрасного зрелища. Я спросил у Коли, что это за дом, но он лишь ехидно улыбнулся и сказал, что расскажет позже.
Приехав на место, мы достали из багажника пакеты и отправились на другой берег, в лесную тень. Там мы поставили мангал, приготовили шашлык… в общем, весело провели время.
Начинало уже темнеть, мы сидели у костра, когда я вдруг вспомнил про тот заброшенный дом и попросил Колю рассказать о нём.
— А, я и забыл совсем, — отозвался он, — а ведь сейчас самое время для страшной истории.
Все затихли в предвкушении, а Коля начал рассказ:
— Короче, стоит тут в глубине леса дом, он заброшен уже очень давно. Я сюда приезжал каждое лето в детстве, и уже тогда дом был заброшен. Я спрашивал у родителей, которые купили здесь дачу, что это за дом, но они тоже не знали, потому что, когда они первый раз сюда приехали, в этом доме уже никто не жил. Конечно же, мне было интересно, что это за дом, и я попытался разузнать о нём что-нибудь. Никакой официальной информации о нём найти я не смог. Единственный источник моих знаний — это деревенские слухи, и вот что они гласят. Дом был построен где-то в начале девятнадцатого века неким дворянином с немалым капиталом. Однако, несмотря на деньги, дом был построен довольно скромным, и многие знакомые этого дворянина сочли это чудачеством. Но были в этом и реальные странности — ещё до постройки этого чудака видели многие жители деревни — он бродил по лесам с какими-то странными приборами, напоминавшими инструменты чертёжника, и что-то измерял на земле, считал количество деревьев в округе, а по ночам ползал по деревьям и проводил какие-то астрономические исследования. И лишь когда он закончил все свои замеры, он принял решение о постройке дома. За строительством этот чудак следил внимательно — он практически жил на стройке и следил, чтобы всё шло так, как он запланировал. Собственно жуть началась после постройки. Дворянин поселился в этом доме и выходил из него очень редко — его практически никто не видел. Но вот по ночам люди стали замечать странные огни в глубине леса и истошные крики, доносившиеся якобы со стороны жилища этого чудака. В один прекрасный вечер несколько деревенских парней решили разведать, что там творится. Они спрятались за деревьями и стали ждать ночи. Слухи расходятся в том, что же тогда увидели те парни, но, по одной из самых правдоподобных версий, откуда-то из глубины леса появилась мрачная процессия из двенадцати человек. У каждого на голове был капюшон, а в руке факел. Все они зашли в дом, и вскоре вся поляна была освещена светом разных цветов, льющимся из окон. По другой версии, в гости к дворянину пришли не двенадцать людей в капюшонах, а высокий крылатый человек. Естественно, что это напугало деревенских жителей, и они решили разобраться с дворянином, но в день, выбранный для линчевского суда, этот дворянин пропал. Просто исчез из своего дома. С тех пор дом так и стоит заброшенным, и никого туда старожилы не пускают, яростно охраняя эту территорию от чьего бы то ни было посягательства. Некоторые говорят, что те, кто туда ходили, уже никогда не возвращались.
Коля окончил свой рассказ.
— Да ладно, — сказал Миша — что за херня, такого быть не может!
— А вот может.
— Да что вы спорите, — вмешался Олег, — деревенские мифы, и только.
— Не знаю, в какой степени это миф, а в какой правда, — сказал Коля. — На моей памяти ещё был случай, когда туда группа местных алкашей забралась, и с тех пор они как в воду канули.
— Хорош запугивать, всё равно не страшно.
— А знаете, — вмешался Костя, — давайте туда сходим?
Все недоумённо посмотрели на него. В глазах Коли выразился неподдельный страх, лицо его мгновенно стало цвета мрамора, а сквозь трясущиеся губы вырвалось только одно слово: «Нет!». Никто, кроме меня, не обратил на этого особого внимания.
— Что мы там забыли? Не нужно по лесу по ночам шататься, ещё заплутаем, к утру не выберемся, — сказал Миша.
— Что, трусишь, Мих? — усмехнулся Костя, а затем обратился ко всем. — Вы представьте, как это круто будет! Ночная прогулка в загадочный дом…
Последние слова он произнёс с мечтательным взглядом. Предложение Кости меня сразу заинтересовало. Я всегда любил жуткие истории, фильмы ужасов, да и вообще рад всему, что способно меня напугать, так что Костино предложение вызвало у меня только радость. Я немедля согласился идти с ним и стал убеждать других пойти с нами.
Наши друзья, к сожалению, не заразились нашим энтузиазмом. Но сдаваться мы не хотели, поэтому решили, что мы с Костей сходим, проверим дом, а остальные либо подождут нас тут, либо, если мы задержимся, отправятся спать, а дверь в дом запирать не будут.
Взяв по фонарику, мы отправились в лесную чащу. Перед уходом я бросил взгляд на Колю. Он сидел неподвижный, словно его что-то сковало, и бледный, словно он был мёртв. На его лице в блеске костра я заметил выступившие капли пота. Мне показалось, что он хотел нас остановить, но суеверный страх не давал ему этого сделать.
— Костян, ты только вернуться не забудь, а то мы без твоей тачки отсюда не уедем! — крикнул кто-то вслед.
Довольно быстро наступила ночь. Когда мы ушли от места посиделки, солнце только приближалось к горизонту, теперь же оно ушло совершенно, и единственным источником света стали наши фонарики да появившиеся на небе звёзды. Погода стояла довольно приятная. Было так хорошо вдыхать свежий, чистый, лесной воздух.
Вдруг меня посетила мысль, что было бы неплохо перед уходом спросить у Коли, как лучше всего добраться до дома, но, поразмыслив, я понял, что мы бы обошлись и так, ибо путь был короткий, а идти надо было просто прямо. Это я запомнил ещё в тот момент, когда первый раз увидел этот дом во время приезда.
С каждым шагом лес вокруг нас сгущался. Казалось, беспросветная мгла старается сковать нас в свои чёрные цепи, и лишь тусклый свет наших фонариков не даёт ей полностью завладеть нами. Нам приходилось продираться через заросли, ломая ветки и царапая себе кожу. Несколько раз я даже умудрился получить пощёчину веткой. Это было странно, так как на подъезде я не заметил таких густых зарослей.
Выбравшись из этих лесных пут, мы отряхнули свою одежду и осветили фонариками местность. Нашему восторгу не было предела, когда мы увидели, что стоим на поляне, а в нескольких метрах от нас стоит цель наших поисков. Мы стали подходить к дому, и тут я ощутил, как по моей спине пробежали первые мурашки. Мне было страшно, но я не собирался уходить — слишком велика была моя любовь ко всему пугающему.
А испугаться тут было чего. Мрачно выглядел этот одиноко стоящий дом посреди леса, словно обиталище какого-то угрюмого старца, годами не видевшего людей.
Костя отправился искать дверь, а я стал внимательно осматривать дом. Судя по всему, дом был построен в веке девятнадцатом, но какому-то серьёзному разрушению временем подвергнут он не был. Дом был двухэтажный, выложен из кирпича. Кирпичом также были заложены окна. Я обошёл дом с двух сторон и увидел небольшой портик перед входом. Я поднялся туда и увидел, как Костя стоит в задумчивости рядом с заложенной кирпичом дверью. Мне стало немного обидно оттого, что, пройдя через такие заросли, мы даже не сможем зайти внутрь.
— Мда… — протянул я.
— Кладка слишком толстая, мы её не сможем пробить.
— Пошли тогда обратно?
— Давай сначала осмотрим окна, вдруг есть открытое?
Мы стали осматривать окна дома в поисках открытого.
— Сюда! — услышал я Костин крик.
Я подошёл к нему и увидел, что в одном из окон на первом этаже кирпичная кладка немного обрушилась, и у самого свода окна образовалась дыра. Для нас она была, конечно, слишком маленькой, скорее, это была даже щель, но мы решили, что, если вдвоём надавим на кирпич, то сможем обрушить кладку и зайти внутрь, что мы тут же и попытались сделать.
Но наши усилия были тщетны — кладка не поддавалась, как мы ни давили. Тогда мы попытались сделать дыру в ней пошире, пытаясь сбить кирпичи, но и это у нас не вышло. Затем я решил осмотреть через эту дыру помещение, просунул туда фонарик и попытался всмотреться в оставшуюся щель. Оказавшись так близко лицом к кирпичу, я обратил внимание, что кладка была относительно новой. Тогда меня, наконец, посетила мысль, что этот дом кто-то иногда ремонтирует и обновляет кладку. Как иначе объяснить то, что он так долго стоит здесь и не рушится?
Когда я осветил фонариком внутреннее помещение, меня ждало новое разочарование. В нескольких сантиметрах от окна находилась ещё одна стена, на этот раз из гипсокартона. Я попытался повернуть фонарик в сторону, дабы узнать, где она заканчивается, но у меня это не вышло из-за слишком малого объёма дыры.
Совсем опечалившись, я отошёл от окна, и хотел уже было сказать Косте о стене за окном, как вдруг мы услышали ужасающий стон, который, как мне тогда показалось, исходил из дома. Стон этот не был похож на стон человека. Дикий, словно полуживотный, невыносимо громкий стон распространился по ночному лесу. Страх объял нас, и мы моментально бросились бежать.
Те заросли, что не давали нам попасть сюда, теперь не казались нам препятствием. Мы бежали в ужасе? в окружавшей нас темноте, потеряв фонарики, неизвестно куда и неизвестно от чего. Всё, что мы чувствовали в этот момент — страх, всеобъемлющий, всепоглощающий. Тогда я даже не чувствовал, как ветки нещадно бьют меня, разрывая одежду и впиваясь в кожу, оставляя на ней глубокие царапины.
Выбежав из леса, мы даже не подумали останавливаться. Костя на бегу вытащил ключи из кармана, открыл машину, завёл двигатель и, как только я запрыгнул в машину, сразу же нажал на газ.
Когда мы выехали на шоссе, страх стал понемногу отступать. Только сейчас я ощутил, как болит всё моё тело, истерзанное колючками. Я посмотрел на Костю — он весь был бледный и покрыт потом, но, похоже, он тоже понемногу успокаивался, но останавливать машину не собирался. Я откинулся на кресле и попытался расслабиться. Руки всё ещё тряслись от страха. Случайно я посмотрел в зеркало заднего вида и… о боже, даже сейчас, описывая всё это, я ощущаю вновь то, что ощущал тогда. Вновь меня заключает в свои объятия неимоверный ужас, вновь страх пронзает моё сердце, вновь мои руки начинают трястись, а на лбу выступает испарина. Но я соберу все свои силы, чтобы закончить историю. Тогда, взглянув в это несчастное зеркало, я… я не знаю, что я увидел, я не могу даже представить, что это было.
Я видел, как в свете задних фар то и дело мелькает какая-то тень, словно кто-то гонится за нами. Кажется, я на секунду сумел выхватить взглядом из темноты то, что нас преследовало, но… нет, я не могу даже вспоминать, а тем более описывать то, что я там увидел. Страх слишком силён.
Тогда меня вновь окутал ужас, и я ощутил, как всё моё тело тяжелеет, глаза застилает туман, и я проваливаюсь в бездну.
Очнулся я уже на рассвете. Костя остановил машину на обочине и хотел разбудить меня, но я уже проснулся. Я вышел из машины и увидел, что нас уже никто не преследует. В тот момент я списал всё увиденное на разволновавшееся воображение и темноту.
Наступило облегчение. Лучи восходящего солнца разогнали ночные страхи. Теперь тот ночной стон уже не казался нам чем-то необычным. Наверняка внутрь забралось какое-то животное и не смогло оттуда выбраться. Или над нами просто подшутили. Мы даже рассмеялись над своей трусостью.
Сев в машину, мы двинулись обратно, по пути придумывая, как оправдать наш краткий отъезд. Но оправдание тогда нам не понадобилось. Вернувшись, мы попытались войти в Колин дом, но дверь была заперта. Я вспомнил, что он запирал дверь перед тем, как мы ушли. Я предположил, больше в шутку, что наши друзья ещё гуляют или вообще напились до того, что уснули прямо в лесу. Всё же мы решили сходить туда и проверить, но там тоже было пусто. Что удивительно, мусор, мангал, недоеденные шашлыки, даже полные бутылки пива всё ещё были там. У меня появилось неприятное ощущение, что здесь что-то не так. Костя высказал идею, что им было лень убирать всё с вечера, поэтому они отправились спать, а дом, несмотря на Колино обещание, всё же закрыли.
Мы вновь вернулись к дому, стали стучаться как можно более шумно, но нам никто так и не открыл. Я стал заглядывать в окна, но ни в одном не увидел мирно спящего тела. Это напугало нас ещё больше.
Из соседнего дома вышел дед, у которого мы решили узнать, не видел ли он, куда делись наши приятели.
— Слышь, отец... — начал Костя, подходя к старику.
— Чего тебе?
— Мы тут с друганами отдыхали, вот в этом доме остановились, у Коли, ты его, наверное, знаешь.
— Кольку-то? Я его с детства знаю, оборванца этого.
— Так вот, он вчера ночью к себе домой не приходил? Вдруг что видел...
— Не, ничего я не видел. Сплю я по ночам! А чего случилось-то?
— Да мы впятером вчера в лесу сидели, решили с другом до вашего заброшенного дома прогуляться, а когда вернулись — никого нигде нет.
Лицо старика мгновенно побледнело.
— Вы ходили в тот дом? — спросил он тоном, в котором был смешан страх и гнев.
Костя замешкался, поэтому решил ответить я.
— Да, внутрь только мы не…
— Пошли вон! — закричал старик.
Такая реакция ввела нас обоих в ступор.
— Вон пошли, говорю! Уходите! Не желаю вас видеть! Прочь! Прочь!
Старик толкал нас и требовал ухода.
— Подождите, — сказал я. — Что случилось?
— Прочь!
Старик забежал в дом. Последнее, что мы услышали, было: «Мать! Где моё ружьё?!».
Эти слова возымели действие, и мы поспешили вернуться к машине. Когда мы уже отъезжали, то услышали вдруг выстрел и крик: «Уходите! Вон! Вон из деревни!» — что заставило нас скорее выехать на шоссе.
Костя посмотрел назад и выругался. Я посмотрел туда же и увидел, как за нашей машиной бежит этот дед с ружьём. Прекратил погоню за нами он только тогда, когда мы выехали на шоссе и отъехали достаточно далеко.
Что делать теперь, мы не представляли. Ситуация была сумасшедшая. Поразмыслив, мы решили вернуться сегодня вечером опять в деревню и постараться не возбудить интерес местных жителей. А пока мы поехали отдохнуть.
Вечером, когда мы направлялись в деревню, мы увидели, как над тем местом, где она располагается, стоит столп дыма, словно там случился пожар. В нас сразу закрались мрачные подозрения. Когда мы подъехали, то увидели, что все жители деревни собрались вокруг догорающего Колиного дома. Мы бы тут же вызвали пожарных и полицию, но здесь не брала связь.
Завидев нашу машину, вся толпа, окружавшая пепелище, ринулась на нас. В руках у них были вилы, косы, грабли и всякого рода инструменты. Ни секунды не сомневаясь в их намерениях, Костя развернул машину и вжал в пол педаль газа. В нашу машину летели камни, я слышал, как они ударяются о крышу. Кто-то даже попытался бросить косу.
— Они совсем свихнулись! — сказал Костя, а машина меж тем набирала скорость.
Сегодня мы вернулись в город и сразу же заявили обо всём в полицию. Посмотрели на нас, конечно, как на наркоманов, но пообещали съездить в ту деревню и организовать поиски пропавших.
И вот я решил сразу по приезду записать всё, что случилось за эти дни. Просто потому, что история интересная и довольно мистическая. Уверен, кто-нибудь захочет её прочитать.
* * *
Я описал произошедшее в те дни, но понял, что история моя ещё не окончена. И понял я это в первый же день.
Через несколько часов после моего возвращения я ощутил, что в доме что-то не так. Я всё время чувствовал дискомфорт, а когда наступила ночь, то мне стало казаться, как на меня кто-то смотрит. Я жил один, поэтому это чувство меня сильно пугало. Я не мог нормально спать и заходить в тёмные комнаты. Засыпая, я оставлял свет в своей комнате включённым. Но всё равно страх не покидал меня, потому что я слышал, как кто-то (или что-то) ходит по тёмному коридору, словно ждёт, пока я выключу свет. Да, я слышал этот шаг. Необычный. Он был не ритмичным, как у человека. Даже не знаю, с чем сравнить этот звук.
Мне стал кто-то названивать, но когда я брал трубку, то её сразу бросали. Меня это сводило с ума, и я вырубил все телефоны. Это было ужасно — каждый день я не жил, я выживал. Я похудел, у меня появились синяки под глазами. Я стал как тень самого себя. Вся моя жизнь превратилась в сплошной чёрно-белый фильм. С каждым днём становилось труднее вставать с кровати. Силы покидали меня. Отчаяние поглотило меня. Я чувствовал себя, словно человек, упавший на дно глубокого колодца, у которого не было ни единого шанса на спасение. Чёрные волны океана безвыходности поглотили меня.
Так я прожил месяц. Из полиции по нашему делу так ничего и не сообщили. Однажды я решил, что так дальше продолжаться не может.
Я направился к Косте, которого не видел с того дня, как мы уехали из той деревни. Он сильно изменился за этот месяц. Он тоже похудел, под красными глазами с прожилками появились синяки. Руки его тряслись. Единственное, что я сказал ему: «Поехали…». Он молча кивнул и взял ключи от машины.
Наступила ночь. Почти всю дорогу ни я, ни Костя не проронили ни слова. Только однажды он остановил машину, повернулся ко мне и сказал:
— Ты… ты же знаешь… мы не должны, не должны были этого делать. Мы не должны были ходить туда. Мы… привели что-то за собой. То, что стонало тогда… в доме. Я не знаю, как оно выбралось…
Его слова прерывались вздохами и всхлипываниями. Из глаз текли слёзы.
— Это оно… оно забрало наших друзей. Оно охотится за нами. Это мы, мы виноваты! Зачем мы пошли туда?!
Он упал на руль машины, и весь салон наполнил его крик отчаяния. Костя прорыдал, наверно, минут десять. Я хотел его успокоить, но понимал, что не смогу, потому что знал, что он прав. Я не мог сказать ничего, что могло бы его успокоить, и только усилие воли удерживало меня от того, чтобы не зарыдать вместе с ним.
Немного успокоившись, он сказал, что ему нужно отойти, и он скоро вернётся.
Тогда я видел его в последний раз. Он ушёл в темноту и не вернулся. Я не пошёл его искать, потому что знал, что это бесполезно.
Я сел за руль и поехал дальше один. Уже давно я понял, почему деревенские жители так на нас среагировали. Они знали, что этот дом хранит нечто страшное, и это нечто может прийти в деревню, если кто-то его приведёт. Они напали на нас, защищая себя.
В деревне мне не довелось увидеть никого. Двери домов были открыты настежь, животные свободно ходили по улице. Тогда я понял, что ужас, которого жители так долго боялись, настиг их.
Я остановил машину посреди деревни. Сейчас я сижу в салоне и пишу эти строки на листках, которые специально взял с собой. В моей жизни не осталось ничего. Оно настигнет меня, или я покончу с собой. Только так может прекратиться этот вечный кошмар. Сейчас я вспоминаю тот момент, когда я увидел тень в зеркале заднего вида. Да, тогда я списал это на иллюзию. Глупец! Теперь я знаю, что это была не иллюзия. Единственное, что я хотел бы узнать — что это? Что преследует меня? Что похитило Костю, Мишу, Олега, Колю и всех жителей деревни? Зачем ему это? Что это за дом? Эти вопросы вертелись у меня в голове на протяжении последнего месяца моей жизни и не давали мне ни минуты покоя. Но сейчас это бессмысленно… Единственное, на что я надеюсь — что эти листы найдут, и прочитавший их никогда не пойдёт на ту жуткую поляну.
Теперь я готов…».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гадина такая
С личной жизнью у меня не заладилось у меня с самого начала. Вроде и страшной не назовешь, да и характер (тьфу-тьфу) сносный, нордический, плюс веселые, задорные глаза, а мужики все на других заглядываются и штабелями возле их ног складываются. Обидно…
И когда «мой поезд» почти ушел, нежданно посетила меня удача в лице командированного из города Днепропетровска. После месяца любви и сладких грез поняла я, что беременна. Все преобразилось с того момента — засияло, засверкало новыми красками. Я полностью погрузилась в новые, неизведанные ощущения под названием «материнство».
Прошло 15 лет. Командированного того давно и след простыл, а я растила дочь одна. И не могла на нее налюбоваться и надышаться: красавица, умница, чудо мое расчудесное.
Но вдруг мое расчудесное чудо разом превратилось в Чудо-Юдо страшное: странные черные одежды, волосы цвета вороньего крыла, бледное лицо, ужасная косметика. И поведение стало соответствующее: учебу забросила, меня не слушает. Хлебнула я в тот год горюшка с ней, вам и не снилось, сколько.
Я все терпела, прощала ей, по психологам ходила, репетиторов нанимала, на домашнее обучение всеми правдами и неправдами перевела. Все для нее, для моей кровинушки. Да только сколько волка не корми, а он все в лес смотрит. Так и моя дочка: днем спит, учителей вполуха слушает, а ночью по кладбищам да по подвалам шарахается с такими же странными подростками, как и она.
И вот однажды мое материнское сердце не выдержало, терпение лопнуло. Смотрю — мое чудо опять собирается, на ночь глядя, уйти из дома. Я ей такой скандал закатила, схватила учебник, да по башке ее дурьей шмякнула (все равно там мозгов не осталось). Пока она, глазенками своими удивленно хлопала, я шмыг за порог, и дверь за собой закрыла на замок, предварительно забрав и ее ключи. Пусть посидит, гадина такая, взаперти, подумает о своем поведении. А «гадина такая» вслед мне кричала страшные ругательства и оскорбления, ломилась в дверь и выла дурным голосом. А я пошла бродить по ночным улицам, плача от собственного бессилия и одиночества.
Час прошел, а может два, остыла я и пошла обратно к дому, внезапно почувствовав странное беспокойство за дочь. Последние метры пробежала почти бегом, дверь открыла. Тишина…
А в ванной, наполненной горячей водой, лежала дочь с перерезанными венами.
Не помню, как ее хоронили, все это время я провела, как в бреду. Кто-то из соседей срезал напоследок прядь ее волос мне на память. И лежала эта прядь на самом видном месте, на столе, а я боялась к ней подойти, казалась она мне чужой и незнакомой: черная, жесткая. А на девятый день прядь поседела. Кинулась я по бабушкам, спрашивала:
— Почему, почему мертвые волосы поседели? Может, кто что знает? Может, примета какая-то или знак?
Все только плечами пожимали, и только одна женщина мне сказала:
— Ой, милая, значит, страдает там твоя девочка очень. Мучают ее черти да бесы в аду, вот она тебе весточку и прислала.
От этих слов все у меня в голове помутилось. И так я себя виноватой в смерти дочери считала, казнила, всю себя съела-изгрызла, а тут такое… Кое-как я добралась до квартиры и в ванну легла. Воду горячую включила, а она не течет, проклятая, только в трубах что-то рычит и булькает, словно в дьявольском котле. И вдруг с ревом вода изверглась из крана, обдав меня кровью.
Отскочила я в диком ужасе и только после сообразила, что это не кровь, а ржавчина. А вода весело хлынула в ванную, пар заполнил небольшое помещение. Я взяла бритву и смотрела на бурую воду, шепча слова раскаяния и глотая горькие слезы. В последний момент перед роковым взмахом я подняла глаза и увидела на кафельной плитке следы ржавых капель. Равнодушно взглянула на них и замерла, не в силах поверить глазам своим.
В причудливых, ржавых «узорах» ясно читалось: «Не надо, ма…».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Как тут тесно!»
Многие твёрдо верят в фразу «Мой дом — моя крепость». Но чем уютнее и надёжнее эта крепость, тем сильнее шок, когда в ней происходит что-то за гранью разума.
Вера, женщина лет пятидесяти, разведена с мужем, детей от брака нет. В период с 1996 по 2001 жила в деревне Ногинского района (помимо обычных домиков, в этой деревне стоят две блочные пятиэтажки). Жила себе, жила, всегда была своей в любой компании, но вдруг неожиданно переехала. Соседи и друзья удивились — как так, Вера даже не попрощалась толком, очень на неё это не похоже. Ну, вскоре её практически забыли. Забыла и я её, тогда ещё девочка, приезжавшая к бабушке на каникулы.
Но вот буквально полгода назад на другом конце города увидела знакомое добродушное лицо и, не удержавшись, подошла к старой знакомой. После тёплых приветствий Вера пригласила к себе в гости, в маленький ухоженный домик. Уже обсудив все насущные проблемы, перешли к событиям прошлых лет. Естественно, я поинтересовалась столь скорым и непонятным отъездом соседки. Она промямлила что-то насчёт квартплаты и плохих условий. Но не успела я утолить своё любопытство таким скучным, но повседневным ответом, как Вера выдала что-то несуразное:
— Вот знаешь, что хорошего в этом доме? Нет труб и канализации.
— Странный повод радоваться, для многих это серьёзный недостаток.
— Для многих, но не для меня. Больше мне таких удобств не надо...
Дальнейшее пересказываю с её слов.
«Приехала я в спокойное место, людей немного, все друг у друга на ладони. Купила на четвертом этаже квартиру, небольшая и светлая, живи да радуйся. Радовалась год, радовалась два, три, четыре. И вот на пятом году это началось…
Я, вообще, шумная, хожу громко — ничего странного в квартире не замечала, пока во время мытья посуды не услышала детский шепот. Дома, кроме меня, никого. Обернулась на телевизор, радио — всё выключено. Пожала плечами и продолжила мыть тарелки. Опять какой-то голос, и он отчетливо идёт из стока раковины. Выключила воду, наклонила голову и прислушалась. Вначале было лишь непонятное бормотание, как будто ребенок с осипшим голосом что-то сказать пытается. И звук этот медленно, но верно приближается. Подумала на соседей снизу, но только отвернулась от раковины, как голос сразу набрал силу и четко произнёс: «Как тут тесно. Как тут темно, не могу пройти дальше». У меня душа в пятки ушла, версия с соседями рухнула в секунду. Голос замолчал, причём было такое ощущение, что его источник застыл буквально под раковиной. Дрожащими руками я сняла сетку со стока и заглянула в трубу. Ничего нет, вот только возникло ощущение, будто на меня пристально смотрят. Наскоро домыла посуду и ушла на улицу.
С неделю ничего не происходило, я полностью успокоилась, пока не проснулась ночью. Лежу и понимаю, что с кухни (двери я не закрывала, при жаре хоть какая-то вентиляция в квартире) слышится то самое бормотание и тихое постукивание, будто чем-то по дну раковины стучат. Ногтем, например. У меня от ужаса ноги отнялись, буквально доползла до двери и захлопнула. Прислушиваться к звукам из кухни не было ни малейшего желания, в голове только одна мысль билась, как пульс: «Не хочу, уберите, умоляю!..». Остаток ночи на балконе пробыла, почти не моргая смотрела на дверь — если ручка хоть чуток дёрнется, то сразу к соседям на балкон перелезу, уже не страшно ненормальной выглядеть, вот ЭТО на кухне много страшнее. К счастью, больше ничего ночью не происходило.
На следующий день пошла «на разведку» к старожилам, узнать про странные вещи в доме и во всей деревне. Из всего сказанного только один вариант более-менее подошел: сатанист-«самоучка», живущий через подъезд. Он якобы призывал всякую нечисть, пока не просыхающие и напуганные мужики не надавали ему по ушам. Но вот чувствую — не тот это случай.
Время лечит — через месяц всё казалось дурным сном, до того момента, когда я кинула в эту злополучную раковину кусок замороженного мяса. Ушла на час, вернулась готовить себе обед. Кусок мяса подозрительно уменьшился, но это не обеспокоило, а возмутило (опять воды накачали). Раздраженная, попыталась взять его, но часть мяса в стоке застряла (куда только сеточка делась…) Дёргаю раз — плотно сидит, дёрнула второй раз, сильнее — вылетел кусок. Обкусанный снизу. А следом всхлип и глухой крик: «Отдай!». И треск трубы, будто что-то наверх рвётся. Это было последней каплей. Я кинулась вон, собрала все нужные вещи, документы и бегом на автобус, к сестре. Отсюда уже нашла покупателей, продала квартиру, а у самой кошки на душе — нужно было сказать им! Да вот кто поверит — скажут, что напилась и привиделось...
Уже больше пяти лет прошло, а я всё гадаю, что бы это могло быть? Что же такое мается в темноте и так жаждет сырой плоти?..».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поздний ужин
Первоисточник: diary.ru Мне тридцать восемь лет, и я не верю в жизнь после смерти. На жизнь не бывает сиквелов. В выходцев с того света не верю тоже — неоткуда им выходить-то. И даже после недавних событий в нашем районе я так ни во что и не поверил. Наоборот — обстоятельства, при которых нашли Марата, только утвердили меня в неверии.
Не верится мне и в наказание за зло. А ну-ка — кого в этой истории считать наказанным? Мишка Бугров не из тех, для кого наказание имеет хотя бы минимум смысла: он уже на свет появился с железной неспособностью понять, что есть хорошо, а что плохо. Так что он попросту умер, и вряд ли его сердце остановилось при виде сутулой фигуры, застывшей у входа на чердак во мгле погасших под потолком фонарей. Кто сказал, что у отпетого хулигана не могло быть врожденного порока сердца? И вовсе не за что наказывать его мать, на которую с одной стороны давил инстинкт, требующий защитить своё чадо, а с другой — суровый муж, который вообще не рассматривал Мишкины выходки хоть сколько-то серьезно. Даже ту, за которой последовало уголовное дело. Вот он, Серега Бугров, пожалуй, и впрямь наказан. У него больше нет ни сына, ни жены, и вечерами он пьет по-черному. Правда, я слыхал, что ребята, эксгумировавшие одинокую могилу на Ваганьково, пьют не хуже Сереги.
Зато я готов поверить в бессменного рулевого, альфу и омегу всего, что увязано в смирительную рубашку телесного существования, в того, Кто Направляет, и кто не отпустит штурвала. Имя ему — Желание. Одноклеточные — и те, не осознавая, в своём повиновении беспрекословны. А уж человеку дано не только понимать, чего он желает (за исключением особо зажравшихся индивидов), но и страдать от недостижимости цели по заданному направлению. Наш проклятый и жестокий дар — хотеть и не получать. И если не исполненное желание слишком сильно, оно может и пережить своего носителя. Не берусь представлять, при каких условиях это происходит, знаю лишь, что происходит редко. Несбывшееся разрывает цепь причинно-следственной связи и встраивается в нее звеном, с которого начинается дикая мешанина и причин, и следствий, друг от друга уже не зависящих. И может статься, что громовые раскаты, что зазвучат тогда над нашими головами — не что иное, как гомерический хохот рулевого, хорошо сделавшего свою работу.
Вот странно… Марат лежал в гробу таким, каким его помнили соседи (друзей-приятелей у него не было). Галстук ему повязали так же аккуратно, как он сам это делал — в его конторе действовал идиотский дресс-код; худое лицо; жидкие, мышиного цвета волосы потрёпывал весенний ветер, а густые брови сердито сошлись на переносице. В морге ему восстановили левую часть черепа так, что причина смерти в глаза не бросалась. Равнодушный батюшка возле церкви благословил его спуститься в могилу, а мы стояли полукругом, слушая отходную, и никто из нас не думал, что в причинно-следственной цепи уже появился разрыв… Те, кто потом выкапывал гроб Марата, никому не рассказывали, что было внутри... но один из рабочих умер, так и не выбравшись из ямы. Об этом даже проскочила заметка в малотиражной газете. Но тогда, на кладбище, никакие разрывы не шли нам на ум. Мы просто провожали в последний путь соседа.
Марат всегда напоминал тощего, облезлого уличного кота, то и дело шипящего и ерошащего загривок, но абсолютно безобидного. Шипит он от того, что осточертели пинки ногами, а порой и отбросов на помойке не достается. Однажды, столкнувшись с ним в магазине, я спросил: «Марат, тебя как — ветром не уносит? Отъесться тебе бы, что ли…». Он нахмурился, отвел взгляд и быстро ушел со своими покупками. Мне кажется, если когда-нибудь ему и удалось нормально покушать, то разве пока мама кормила его грудью. Но это вряд ли. Родители его были те еще «подарки»; на сына они не обращали внимания, занимаясь исключительно разборками между собой — каждое утро начиналось с диких воплей, от которых половина жильцов по стояку скоропостижно оглохла, и тишина наступала часам к двум-трем ночи. Мать редко опускалась до того, чтобы приготовить Марату горячую еду; при этом заснуть он мог лишь после того, как завершался домашний скандал. Удивительно, как при таком изматывающем режиме он умудрялся учиться без троек.
Вряд ли он был нелюдимым по натуре, просто ничего хорошего от людей не видел. Его пинали и обделяли всем, чем только можно. На фирме, куда Марат устроился со своим незаконченным высшим, он впахивал, как вол, и даже приносил в дом приличную зарплату. «В дом», ага. У него ведь и жена была — лимитчица с русско-украинской границы, до знакомства с Маратом обвешивавшая покупателей в овощном ларьке. После росписи она свалила из ларька и проводила свободное от мужа время, изменяя ему со всеми встречными и поперечными. Будь у меня такая вот «вторая половина», я бы уже отмотал срок за бытовое убийство. Но Марат ни разу не поднял на нее руку… как и на кого-либо другого. Он мог только махнуть рукой — резко, безнадежно, уронив ее как-то ладонью за спину, словно говоря: «Да что же вы все ТАКИЕ?!».
Этот его жест до сих пор стоит у меня перед глазами.
Первым звеном причинно-следственной цепи, которой вскоре предстояло лопнуть посередине, стала генеральная уборка, устроенная в своей квартире Андрюшей Никулиным. У нас на Опольцево Андрюша исполняет обязанности «службы техподдержки» — за скромные деньги чинит компьютеры или налаживает интернет, беря иной раз в качестве платы за услуги несколько бутылок пива или литр водки. Тридцатого апреля — на улице стаял последний островок снега в тени девятиэтажки — Андрюша вынес из дома распотрошенный изнутри системный блок и оставил его около подъезда, поленившись пройти два десятка шагов до мусорных контейнеров. Системник так и простоял там до вечера.
К десяти часам, когда на улице начало темнеть, пенсионерок на скамейке сменила тусовка пьяной гопоты во главе с отмороженным заводилой Мишкой Бугровым, сыном, к слову сказать, моего одноклассника. За месяц до этого Мишку отчислили из ПТУ, где он пытался освоить специальность сварщика, а неделю назад ему прислали повестку из военкомата. При всей крутизне начищать старослужащим сапоги и «драить очки» в казарме Мишке категорически не упало, но перспективы закосить у него не было, поэтому он из просто неадекватного превратился в бешеного. Жаловаться на него в милицию местные избегали — побаивались Бугрова-старшего. Однажды, встретившись на остановке автобуса, мы с Серегой взяли по пиву в ларьке, и я между делом предупредил его, что сыночка лучше притормозить, пока всё не кончилось хреново. На что Серега, лихо сдвинув на затылок кепку, ответил: «Слы, братуха, а я молодой-то такой же был, пусть пацан гуляет на полную, тебе-то че…». И тут не поспоришь: что Серега в молодости, что Мишка — разницы никакой.
…Кто, кроме Мишки, был в той тусовке, я не знаю, не знают этого и в милиции. Должно быть, подтянулся Жека Морозов из спортшколы… они с Мишкой вечно шлялись на матчи «Спартака», не пропуская ни одной игры. Кажется, в компании возникли разногласия по вопросу, где достать денег на водку. В четверть одиннадцатого мимо дома с ленцой протянулась милицейская патрульная машина. Задержаться для выяснения ситуации патрульные нужным не сочли.
В десять тридцать к подъезду подошел Марат.
Скорее всего, остановили его именно за этим — развести на деньги. Я даже допускаю, что, получив «дань», молодняк тут же ломанулся б за выпивкой, и всё бы закончилось благополучно. Но Марат нёс зарплату, и — примерный семьянин — намеревался во что бы то ни стало сберечь ее для жены нетронутой. Или же деньги лежали у него в кармане целой пачкой, которую он остерегся вынимать на глазах у подростков. Но одно ясно наверняка: в «базары» с гопниками он не вступал. Я не считаю, что Марат был трусом… но он на опыте убедился, что люди его не слышат. Единственное, как он мог проявить свои эмоции — нахмурить брови… прежде, чем ударить Марата, Мишка заорал: «Ты че, сука, харю корчишь?!».
Участковый объяснил, что травмы, несовместимые с жизнью, Марат получил не сразу, хотя его били ногами вчетвером, и били так, как это умеют делать только футбольные фанаты. Переломанные ребра всё равно бы срослись. Но самый оголтелый из четверки — Мишка — решил, что этого недостаточно, и добивал Марата пустым системным блоком. Пустым, но тяжелым, массивным. Уже умирая, Марат прикрыл голову правым локтем, и большая часть сокрушительных ударов пришлась в левый висок. Кто-то закричал «Атас!» — в дальнем конце улицы вновь появился синий проблесковый маяк автопатруля, и свора кинулась удирать. Подоспевшие менты успели задержать только самого Мишку.
Подельников он не заложил, хотя отмалчивался на допросах для понта, а не из принципиальности. Впрочем, его отпустили на третий день, когда Лида и Серега Бугровы заявили, что в момент убийства тридцативосьмилетнего инженера их сын находился дома.
На четвертый день мы хоронили Марата. Организацией похорон занималась его семидесятилетняя тетка, жившая где-то в Бибирево. Меньше всего толку было от Катьки, Маратовой благоверной: она тупо запила. Несколько сердобольных старушек взялись помочь накрыть стол, за которым почти никто не сидел, и человек десять-двенадцать скинулись деньгами на автобус до кладбища и на крест с фотографией. Вот и всё.
Мы так думали, что всё.
Только через неделю Марат вернулся на Опольцево, вошел в подъезд и, позвякивая в ночной тишине ключами, попытался отпереть дверь своей квартиры.
Уж если кто-то и мог вернуться с кладбища, так это именно Марат. Говорю так потому, что еще в школе видел его в е р н у в ш и м с я. Видел это и Серега Бугров, отчего он и метался по району той грозовой ночью в поисках жены и сына: он был уверен — слухи не врут, и Марат действительно бродит где-то поблизости. И еще он не сомневался: Марат вернулся отомстить Мишке за свою разбитую системником голову.
…С первого класса Марат сделался для всех отщепенцем, и гоняли его безостановочно, но по-серьезному он пострадал в восьмом, когда ввели военную подготовку. Наш военрук с удовольствием квасил водку в закутке у трудовика; от ведения занятий он получал гораздо меньше удовольствия. Вот почему нам частенько выдавалась парочка свободных часов, которые мы проводили либо в сквере за школьным двором, либо в физкультурной раздевалке. Каким образом в один из вторников нас занесло в рекреацию третьего этажа, я не припомню. Мы скучились в углу, и Серега Бугров травил матерные байки — не очень смешные, но все хохотали в голос, чтобы порадовать главного школьного «качка». Стадный инстинкт — мерзкая штуковина… Марата с нами, конечно, не было — он пришел позже, и присоединяться к компании не собирался. Но спокойно пройти мимо ему не дали. Серега оборвал очередную байку и приказным тоном обратился к Марату: «Слышь, облезлый, давай сюда, разговор есть!».
Я не оправдываюсь, но участие большинства в том, что творилось дальше, было пассивным. Мы-то понимали, что ТАК ДЕЛАТЬ НЕЛЬЗЯ, но Бугров расстарался за всех, и никто — ни один из нас — не набрался смелости его остановить. Когда на выручку подоспела завуч, Марат лежал без сознания, лицом в луже крови, натёкшей из разбитого носа.
Завуч была женщиной настолько грозной, что ее боялся даже Бугров — при ее появлении он шухернулся к стенке и сделал вид, что он тут ни при чем. Вызвали «скорую», и Марата увезли в больницу. Потом завуч собрала нас всех в учительской и сказала, что детская комната милиции — минимум, на что мы можем рассчитывать в случае повторения таких инцидентов. «А с тобой, Бугров, — зло добавила она, — я буду разбираться отдельно». «Надеждаиванна, да я его пальцем не тронул! — пустился в отмазки Серега. — Он просто… ну, это… упал». «Ты у меня, тварь, сам упадешь», — выкрикнула завуч. Таких слов, как «тварь», мы не слышали даже от нее. Серега стоял бледный и весь трясся — дрожащая по-заячьи гора мышц под люберецкой стрижкой.
…Возможные последствия мы обсуждали уже после визита в учительскую, рассевшись в раздевалке — лишь бы не светиться перед завучем. Отцу Бугрова она позвонила прямо на работу, и ожидалось, что он приедет с минуты на минуту. «Серый, а что тебе будет?», — спросил кто-то, но Бугров прикинулся, что не расслышал вопроса. Так мы и сидели на банкетках, не высовываясь на поверхность — раздевалка находилась в подвале — когда возле двери показался Марат. Остановился и посмотрел на нас с мертвенной укоризной в глазах. Мы замерли от страха, а он вдруг махнул рукой, повернулся и ушел.
Знаете, проблема даже не в том, что пятнадцать минут назад Марата погрузили на носилках в машину «скорой» и увезли с предварительным диагнозом «сотрясение мозга третьей степени». Ему полагалось быть сейчас в больнице, в рентгеновском кабинете. Нет, поджилки у нас заледенели по другой причине… в конце концов, Марата могли привезти назад… не должны были, но, в принципе, МОГЛИ.
Он подошел к двери раздевалки с той стороны, откуда придти было нельзя. ТАМ, в конце коридора, располагался вход в бомбоубежище, затянутый толстой проволочной решеткой и всегда запертый на ключ (я потом специально сходил и подергал за ручку — заперто, как и обычно). Всё время, проведенное нами в раздевалке, коридор отлично просматривался, и не только я, но и все остальные готовы были поклясться — Марат не появлялся в коридоре.
Что не помешало ему придти со стороны закрытого бомбоубежища. Из тупика.
Мы были уже достаточно взрослыми, чтобы постичь простую истину — если мы хотя бы заикнемся об этом кому-нибудь, нас поднимут на смех. И мы, разумеется, молчали. Отец Сереги, получив втык от завуча, обошелся с сыном сурово — в прошлом чемпион города по боксу, он признавал в качестве метода воспитания только мордобой. Пустое обдирание костяшек на пальцах — переломом челюсти Серегу было не пронять уже тогда. Но через много лет я испытал небольшой шок, когда выяснилось, за что же именно ему досталось. Вовсе не за то, что отправил в нокаут одноклассника, в два раза меньше себя ростом и слабее раз в десять.
А за то, что при этом попалился.
…Вскоре после похорон установилась хорошая погода — необычно холодный апрель сменился теплым маем. Об убитом Марате мало кто вспоминал (я не беру в расчет его жену Катьку, чьи загулы по мужикам преобразовались в тотальную пьянку без сексуального контента), а Мишку Бугрова родители на всякий случай держали под замком. На Опольцево полно и других отморозков, но без Мишки стало как-то намного спокойнее. Даже горланящие среди ночи под гитару хиты «Зверей» тинейджеры воспринимались чуть ли не идиллически.
В одну из этих ночей Катька выбежала в истерике на улицу и разбудила визгом весь квартал.
По большому счету, из ее воплей никто так и не понял, что у нее стряслось. Но если где и велись на эту тему дискуссии, мнения сходились на том, что, траванувшись алкоголем, Катька увидела во сне покойного мужа. О том, что это, возможно, было не совсем сном, заговорили после майских праздников. К этому моменту Марата уже видели издалека в глухой части сквера за школой, и еще где-то около гаражей. Ни один из «очевидцев» не разглядел его в лицо, но по фигуре и осанке им показалось, что это именно он. Что касается меня, я думал, что в нашем районе появился маньяк — если да, то вполне объяснимо, почему он старается держаться в тени. Но по долгу службы — в префектуре я отвечаю за связи с общественностью — обычно я в курсе всех новостей, касающихся Опольцево. В том числе и криминальных. А в сводках МВД маньяки не упоминались.
Катька по-прежнему ночевала одна, хотя и делала попытки вернуться к беспорядочным половым связям. Но все ее «бой-френды» успели огрести по полной программе от собственных жен (Катька целеустремленно таскала в постель женатых, при этом совершенно не умея хранить их маленькие паршивенькие тайны), и «продолжения банкета» никто не жаждал. К тому же, начав пить, она быстро испортилась чисто внешне, и физиономией походила на алкашку со стажем. Как-то она привязалась ко мне у палатки, где я покупал себе блок сигарет, и стала откровенно напрашиваться.
— Ну, или давай ты ко мне… — предложила она вариант. — А то что ты всё без женщины… Не мужик, что ли?... Да ладно, давай!
Я не стал объяснять, что недавно развелся, и женским обществом пока еще сыт по горло. В конце концов, это не Катькино собачье дело. Я только сказал, что на ее месте завязывал бы керосинить.
— Не могу я, — пробормотала она, откупоривая банку джин-тоника. — Марат ко мне приходит, в дверь звонит.
— «Белка» к тебе приходит, — грубо ответил я. — И в дверь никто звонить не может, у вас звонок сломан.
О сломанном звонке я знал от Андрюши Никулина, который предлагал свою помощь в починке, еще когда Марат был жив. Но Марат собирался отремонтировать звонок сам, только не успел. На работу он выезжал в семь утра, а назад добирался примерно как в день своей смерти — к половине одиннадцатого, а то и за двенадцать.
— Стучит, — поправилась Катька. — Стучит в дверь. Но молча, не говорит ничего. Если я услышу его голос, я тут же рехнусь. И еще он… это… открыть хотел. Только я замок сменила.
Вот тут-то у меня в голове и клацнул датчик определения «рациональных зерен» в пьяной ахинее. Тем более, Катька не была сейчас такой уж пьяной — перегар явно застарелый, еще после вчерашнего, а джин-тоник она взяла «поправиться».
— Подожди-ка, — сказал я. — Ты похоронила мужа и врезала новый замок, правильно? — Она кивнула. — А зачем?
— Нуууу… просто, понимаешь, — она замялась. — Его тетка… ну, старуха… она на меня насела сразу — дай костюм, дай костюм, пусть его в морге оденут… Блин, да мне костюмы его на хрен не нужны, их все вместе за пятихарик на блошином рынке не загонишь. Я и пихнула в пакет первый попавшийся…
— И?...
— А потом вспомнила, что Марат накануне в нем на работу ездил. А в тот день, когда его… когда убили, он мне позвонил, просил, чтобы дома его дождалась. Потому что ключи от квартиры в пиджаке у него остались. А я карманы у костюма не вывернула… короче, его похоронили с ключами.
Я изумленно вытаращился на Катьку.
— Хочешь сказать, когда ты допетрила, что Марат лежит в гробу, и ключи от квартиры при нем, то поменяла замок, чтобы он не смог войти?!
— Ага…
— Ну ты и дура, — сказал я. — Наверняка это ворьё. В морге ключи из пиджака сперли. Там любят поживиться на раззявах. Так что хватит страшилки выдумывать, как маленькая, чтоб тебе… На кладбище у Марата была?
— Не была я на кладбище, — разнюнилась Катька. — Чего на кладбище ездить, если он… тут. Так ты меня в гости не приглашаешь?
— Нет уж, обойдусь.
Катька так и не просыхала, а слухи о том, что ее мертвый муж ходит где-то между шестнадцатиэтажками, тараканами расползались по району. Если бы я сел составлять список тех, кто видел Марата, в него попали бы в основном забулдыги, которым двадцать второго апреля мерещится Ленин, а двенадцатого — Гагарин. Плюс две девчонки, прогуливавшие физкультуру, примчались в школу и «по секрету» сообщили доброй половине одноклассников, что этот… ну, которого пацаны загасили… ныкается в овраге на свалке.
Но мне не очень хочется вносить в этот список самого себя. А, пожалуй, надо.
…Я ехал от метро на автобусе. Было около трех часов дня, в это время опольцевский рейс ходит почти пустой, и я оказался единственным пассажиром. «Остановка КБ Передовик, следующая по требованию», — прогнусавил в интерком водитель, и тут слева мелькнул темный силуэт на противоположной стороне шоссе.
«Ну это же не Марат», — подумал я, вскакивая с места и давя на кнопку остановки. Водила смачно матюгнулся, но тормознул у обочины, и я вышел.
Для чего мне это понадобилось? Наверное, захотелось острых ощущений, а если стоять у шоссе, когда вокруг никого, и только метрах в трехстах позади виднеется человек, на секунду принятый тобой за покойника — ощущения вполне остры. Чувствуешь себя героем фильма ужасов. И всё же я не покинул бы автобус, не дав себе гарантии, что одинокий прохожий — это не забитый насмерть пьяным уродом Марат. Я щурил глаза, стараясь разглядеть хотя бы какую-нибудь деталь внешности СИЛУЭТА, но даже не видел, стоит ли он ко мне лицом или спиной.
Мало ли кто ходит в костюме, рубашке и галстуке (одежду я выцепил боковым зрением еще из автобуса). Совершенно не обязательно, что это мертвец с Ваганьково. Даже если Марат и выдрался из своей могилы, почему по дороге к родным местам его никто не остановил? Хотя бы та же милиция — выглядеть-то он должен жутко…
Силуэт уменьшился в размерах, и мне понадобилась почти минута, чтобы сообразить — этот КТО-ТО спустился по откосу на старый радиополигон, в низину. Ладно, спустился так спустился, значит, надо ему туда. Интересно, зачем — отлить, что ли? Но, когда автобус пронесся мимо, что-то же в этом силуэте ассоциировалось у меня с погибшим? Ведь я почти каждый день езжу наземным общественным транспортом, и люди за окнами вовсе не кажутся мне толпой зомби… Только подчеркнутая уединенность — ведь по той стороне шоссе, вдоль радиополигона, мало кто ходит на прогулки? Нет, какая-то мелочь привлекла мое внимание, наведя на мысль о Марате, но мне никак ее не вспомнить.
Больше того, я вовсе не горел желанием сделать это. Я подумал, что, если темный силуэт движется сейчас в мою сторону низиной, то в любую минуту он может вновь возникнуть на обочине, но теперь расстояние между нами будет не длиннее «зебры».
Назовите меня трусом, но я сорвался с места и понесся прочь от шоссе, в квартал.
Собственно, я бы продержался еще пару-тройку минут, но слабый порыв ветра с радиополигона донес до меня резкий, мазнувший по обонянию запах. Как правило, оттуда тянет ржавым железом — от каркасов антенн. Но это было не железо, а нечто цветочно-еловое.
Венки с гроба.
Уже дома, стоя на балконе, я всё-таки восстановил в памяти ту «мелочь» и на всякий случай пошел проверить, хорошо ли запер дверь.
Голова. Форма головы у силуэта была ломанная, будто ей не доставало боковины. И как ты головой ни верти, такого визуального эффекта не добьешься — для этого череп должен быть снесен вчистую от виска до затылка.
То есть, как это и сделал Мишка Бугров с Маратом — человеком, вдвое старше него, сердитым, худым, хмурым и никогда не умевшим постоять за себя.
Следующий день был затишьем перед штормом.
Солнце палило просто-таки неприлично, и просиживать в кабинете радости оказалось мало. Я отпросился с полудня, сказав, что приболел, и вскоре уже сидел дома с бутылкой холодного пива: всё же лучше, чем в офисе с компьютером. Пил пиво и переосмысливал объяснение, на скорую руку данное мною Катьке насчет ключей. Приходилось признать его неудовлетворительным — не в свете моего вчерашнего бегства с Опольцевского шоссе, а потому что для ограбления это абсурдно. Ну, пускай в морге затесался мародер, наложивший лапу на ключи… Пускай он и адрес раздобыл. Подкинул наводку домушникам. Но что за дебил станет ломиться в дверь несколько ночей подряд, единожды убедившись, что ключи не подходят?
Утром, когда я только-только репетировал в туалете перед зеркалом «головную боль», дежурный по отделению милиции принял заяву от Катькиных соседей из нижней квартиры, сопровожденную устным комментарием: «Сволочь, совсем оборзела, орёт всю ночь, спать не дает, каблуками в пол долбит». Учитывая, какой кошмар преследовал Катьку по ночам, я не осуждал ее слишком уж строго. По-моему, она сама отдавала себе отчет, что пошла вразнос, и старалась не нарушать разумные границы. Днем она вовсе не употребляла спиртное, но под вечер накачивалась, одурманивая свой страх алкогольными парами.
Днем (я уже вынул из холодильника вторую бутылку пива) начальник ОВД «Опольцево» беседовал с посетительницей — Лидой Бугровой. По его словам, разговор получился ни о чем: Бугрова несла какой-то детский лепет. «Мишенька — хороший мальчик… он виноват, конечно… но наказывать бы его не надо… но он виноват… так ребенок же совсем…». Насчет «хорошего мальчика» Овчарук высказался со всей прямотой бывшего военного, а потом, к чему это — «наказывать не надо»? Бугрова дала ведь уже показания, согласно которым Мишки на месте убийства не было — обеспечила ему полное алиби, спрашивается, в чем он виноват-то? Но я догадываюсь, что Лидку мучила совесть. К людям она относилась иначе, чем ее муж, по-человечески. Она вообще была не Серегиного круга: он — спортсмен, бандит, она — школьная библиотекарша, тихоня и скромница. Но сын для нее оставался сыном. Я и то чувствовал себя последней скотиной, когда задумывался о судьбе Марата, хотя как будто бы ничего плохого ему не делал. Лидку в этом плане можно пожалеть: она разрывалась между совестью и верностью семье.
Но потом настала ночь, и причинно-следственная связь предъявила нам счета к оплате.
Серега тем днем халтурил где-то на стройке охранником, и, пока Лида сидела у Овчарука, Мишка воспользовался безнадзорностью и смылся из дома.
Едва я задремал, меня разбудил телефонный звонок. Звонил Серега Бугров.
— Можешь выйти сейчас к пятаку? — спросил он. — Срочно.
«Пятаком» мы называем детскую площадку между составленными бок о бок ромбом шестнадцатиэтажками. Я живу напротив той из них, где обитает семейство Бугровых, а десятью этажами выше — Катька.
— Ты датый, что ли? — уточнил я.
— Трезвый. Только что сменился. Давай, быстро. Жду.
По тону его я понял: что-то н а ч а л о с ь, и воздержался от замечания «Быстро только кошки плодятся». Оделся, сполоснул лицо холодной водой, чтобы сбить сон, сунул в зубы жвачку и отправился на улицу.
Моросил мелкий дождь; вдалеке, над Москвой, вспыхивали первые засветки надвигающейся грозы. На «пятаке» и возле него собралось порядочно народу — в основном, мужики, наши, опольцевские, типовые, как панельные дома: лица изрублены глубокими морщинами, глаза вечно в красных прожилках. Скоро я стану таким же. Где-то была и женщина: я слышал надрывающиеся рыдания. Трое или четверо мужчин отделились от толпы и разошлись в разных направлениях; еще несколько человек стояли с Серегой, который вещал что-то, указывая пальцем поверх их голов.
Я узнал в плачущей женщине Катьку: она сидела на перекладине песочницы, вытирая слезы рукавом джинсовки. Никто и не думал ее успокаивать, и, отревевшись, Катька завела пластинку о мужниных ключах. Судя по реакции аудитории, до моего прихода текст успели выучить наизусть.
— Да ты че нам Маратом своим мозги полощешь? — рявкнул на нее кто-то. — Всех уже достала!
— А я говорю — вернулся он, сами же знаете — вернулся, вернулся!...
— На кой хер ему возвращаться? — с ухмылкой спросил Петрович, председатель гаражного кооператива. — Он, бедный, с тобой запарился: денег заработай, одень-обуй-накорми, а ты на всём готовеньком, да еще дождись, пока из-под любовника вылезешь. Пусть отдохнет муженек твой.
Это было в самую точку. Частенько, намаявшись в отсутствие жены, Марат плелся забирать ее из кафе «Снежок» или из такого же злачного местечка остановкой дальше. И правильно делал: Катька с легкостью просаживала в бильярд его премию, а как-то притащила «в гости» парочку амбалов, выкинувших Марата на улицу, «чтобы не мешался».
Катька опять зарыдала, закрыв лицо ладонями.
— Что за бодяга? — я хлопнул Бугрова по плечу.
Он обернулся ко мне.
— Мои пропали куда-то. Лидка с Михой. Я приезжаю, а дома никого. С мобильных не отвечают, а Лидка без меня никуда… вообще ни ногой. Помоги искать.
— А ты уверен, что они на районе? Может, двинули куда в центр? Ну, в гости, еще куда…
— Сказал же — Лидка одна невыездная. Уговор у нас такой. И на сотовый не дозвонюсь никак, гудки есть, а трубку не снимает. Ни она, ни Мишка. Здесь они где-то, сто пудов. И этот… тоже где-то рядом, — пробурчал он.
— Кто — этот? — не врубился я.
— Кто-кто! Облезлый, вот кто! Поможешь?
Сзади подкатилась не первой свежести «пятерка» — кто-то еще из Серегиных корешей.
— Помогу. Чего нужно-то?
— Тебе вон те два подъезда. Поводи там жалом, у Михи карифанов херова туча, вдруг забурился к кому, сидят на хате и водку бухают, а Лидка его ищет…
— Ладно.
Я честно прошел первый из двух порученных мне подъездов сверху донизу, но безрезультатно. Если Мишка и пил водку с кем-нибудь из дружков, то делали они это молча — квартиры словно повымерли. Отдышавшись, вошел во второй подъезд — крайний с торца здания. Ради справедливости надо признать, что я не раз и не два обращался к Бугрову за помощью, и он мне не отказывал, хотя близкими друзьями мы не были.
На шестнадцатом этаже я остановился, чтобы перекурить. Мишка как в воду канул: тишь да благодать. Стряхнув пепел в прикрученную к перилам консервную банку, я поставил ногу на железную ступеньку лестницы на чердак, и тут наверху что-то зашуршало: будто подошва шаркнула по грязному полу.
Задрав голову, я обнаружил, что крышка люка откинута, а проем зияет чернотой.
«Безобразие», подумал я. После серии терактов в Москве наша префектура так и не раскошелилась на кодовые замки, но входы и выходы в технические помещения строго держали закрытыми. Света на чердаке явно нет; может быть, электрик устраняет там поломку?
— Эй, кто там? — крикнул я.
Ответом мне было мерное щелканье реле в машинном отделении.
Я опустил в «пепельницу» бычок и, взобравшись по лестнице, осторожно выглянул на чердак.
Увидеть что-либо было нереально. Вот почему их обоих — и Мишку, и Лиду — нашли уже другие; я только поднял тревогу. Без фонаря по чердаку не шляйся — пути не будет… с Лидкой так и случилось. Она лежала в полуметре от люка, и я мог бы дотянуться до нее рукой, но не знал, что она там лежит; споткнувшись на бегу о длинный обрезок газовой трубы, она при падении сломала себе шею так, что позвоночник пропорол кожу шеи изнутри.
Мишка сидел неподалеку, прислонившись к вертикальной опоре. Он умер на какие-то пять-десять минут раньше своей матери.
Но, повторюсь, я их не видел.
Слева в сплошном мраке белел длинный прямоугольник — слуховое окно. Вот оно и давало немного света: за ним висела луна. Стекло пропускало всего пару тонких лучей, но они упирались в пол под окном; там-то я и различил носы мужских ботинок. А над ними — стрелки брюк.
Мой взгляд сам собой пополз кверху, по застегнутому на три пуговицы пиджаку, до воротника рубашки — а над воротником плоско желтело овальное выщербленное пятно.
Я вернул глаза на уровень пола, проверяя, не обман ли это зрения. Тогда один ботинок шевельнулся, хрустнув битым стеклом.
— Марат?! — вырвалось у меня, и этим вопросом я напугал себя куда сильнее, чем тогда, на шоссе — я попросту свалился с лестницы вниз, сильно растянув щиколотку при ударе о кафель.
Чердак отозвался песней про черный бумер — той, что была загружена в мобильник Мишки Бугрова: это Серега всё дозванивался до сына…
Подобрать разумную мотивацию я могу только к действиям Лидки Бугровой. Придя из отделения милиции, она обнаружила, что Мишка куда-то свинтил. Звонить мужу она не рискнула: ему бы не понравилось, что она отлучилась из квартиры, тем более невесть зачем битый час отвлекала от работы Овчарука. Она подхватилась и кинулась разыскивать «пропажу».
С Мишкой, пожалуй, сложнее. Вылезать на улицу при таких раскладах, как не закрытое уголовное дело, да еще и военкоматовская повестка, явку по которой Мишка просрочил уже на три недели, ему было ни к чему. И всё же он вылез… Ход его мыслей невоспроизводим, но могу предположить — наслушавшись от родителей или от дружков по телефону историй о появлении в окрестностях Марата, он задался целью доказать себе, что не боится ваганьковского пришельца. А то даже и разделаться с ним окончательно, лишив возможности двигаться… бог весть, в каком виде это представало в Мишкиных пересушенных мозгах. Но зачем-то же он захватил с собой из отцовского ящика с инструментами молоток!
Молоток валялся там, на чердаке, и на нем сохранились отпечатки Мишкиных пальцев. Это навело на вывод, что нажравшийся в ломину Мишка двинул на чердак и разнес там все потолочные лампы — чисто по пьяной дури. Если не путаю, сам Овчарук придерживается такого же мнения. А потом у подростка, страдавшего не выявленной при медосмотре болезнью сердца, обострилась аритмия из-за алкогольного токсикоза... Мишка не оценил тяжести своего состояния, продолжал буйствовать, и сердце не выдержало.
Но мне кажется, что фонари разбил Марат. Темнота могла ненадолго спрятать его, сделать невидимым… наверное, в жизни ему этого и не хватало — стать невидимкой. А сейчас, когда в его собственном секретере лежало свидетельство о его же смерти, он принужден был скрываться: в низине на радиополигоне, за гаражами, в овраге, на чердаке… И фонари он разбивал той самой газовой трубой, о которую споткнулась бегущая по чердаку Лида, потому что Мишка, даже при его немалом росте, не достал бы до фонарей молотком.
Для меня осталось загадкой, где Марат переждал нашествие на чердак людей, а после еще и прибытие следственной группы, которая, правда, особо не напрягалась: констатировали только, что о насильственной смерти речи нет. Во всяком случае, ничего сверхъестественного он не мог — сквозь стену не проходил. Ему и домой-то было не попасть, хотя именно этого он и хотел больше всего.
Все эти «умозаключения» я записал в тетрадь на работе. Это было на другой день — я сидел за столом, а рядом шумел вентилятор, и я думал, страдает ли Марат от чертовой жары, которая к лету дойдет до настоящего пекла.
А следующей ночью Катька в последний раз перебудила соседей своим криком. Она кричала, падая с тринадцатого этажа на тротуар перед фасадом дома. Вернее, кто-то проснулся от крика, а кто-то от громкого хлопка, с которым ее тело врезалось в асфальт.
Я полагаю, что всё было вот как.
После ночных происшествий Катька вовсе очумела от страха — а такие вести расходятся по Опольцево очень быстро, мы любой деревне дадим фору в сто очков. Как и Серега Бугров, она сочла Марата жестоким мстителем, который и против нее затаил зло — чего уж там, идеальная жена из нее не получилась. День Катька провела, стараясь хоть кого-то подбить на совместную ночевку, но все ее поползновения беспощадно отвергались. По ходу поисков партнера (или собутыльника) она перегнула палку, закладывая за воротник, и, добравшись до квартиры, мешком свалилась на диван, забыв запереть дверь. Проснувшись и увидев, что за окном стемнело, она сразу же — как я, после того, как убежал с Опольцевского шоссе — пошла проверить, что там с замками.
А Марат уже входил в прихожую.
При виде мужа Катька, должно быть, лишилась дара речи. Я бы точно лишился. Хотя, кто знает — может, она и спрашивала его: «Ты зачем приперся, твое место на кладбище, что ты здесь делаешь?!». Но ответить ей Марат не мог — я сейчас скажу, почему. Он просто молча шел на нее. А Катька пятилась назад. Так — задним ходом — она вошла обратно в комнату и продолжала отступать, пока не уперлась копчиком в подоконник. А Марат приблизился вплотную и молчал.
Тут Катька и приняла решение. Оставаться один на один с покойным мужем она не хотела, и, рванув на себя оконную створку, подтянулась на шторине…
Когда участковый и понятые вошли в квартиру, Марат был там. Он сидел в маленькой комнате, в кресле перед телевизором. Ноги положил на стул, прикрыв их одеялом, а на придвинутой тумбочке стояли две банки солений: двухлитровая с огурцами и поллитровка грибов. Здесь же — тарелка и вилка. Еще пирог с черной смородиной, превратившийся в сухарь, кажется, еще до убийства.
(Эти две банки остались от поминального меню: их принесла пенсионерка-огородница. Катька не готовила Марату соленья, не запасала сухофруктов на компот. Она и с супом-то не заморачивалась. Муж нужен был ей как источник доходов с бонусом в виде московской квартиры, а в классической семейной жизни Катька не нуждалась — ее влекли приключения).
А Марат отчаянно мечтал хотя бы об ОДНОМ тихом вечере — вот так, в кресле, чтобы никто его не дергал, а рядом лежала на тарелке вкусная еда. Вечно усталый, голодный, постоянно ждущий неприятностей — и дождался ведь! — он, наверное, во сне видел эту простую радость мирного домашнего отдыха. Да только и поспать-то ему не давали…
Наверное, ощупывая в кармане пиджака пачку денег, он подходил к подъезду с надеждой, что сегодня ему всё же удастся отдохнуть в кресле, вытянув ноги и завернувшись в одеяло. Еще бы жена была дома и открыла ему дверь — ключи он забыл в другом пиджаке… И это его желание — желание тишины и покоя — продлилось далеко за черту биологической смерти. Оно облекло себя в снятую с трупа копию и на какой-то срок стало Маратом. Возвращаясь на Опольцево, Марат стремился домой за покоем и отдыхом, но смененный замок мешал ему… пока Катька сама же не прокололась, забыв повернуть ключ.
Он вряд ли даже заметил, как она выбросилась в окно. Он шел к ней через темную квартиру, не пугая, а пытаясь сориентироваться — подзабыл обстановку, пока был мертв. Затем сам, как мог, собрал себе незатейливый ужин: две банки солений и пирог на сладкое. И набросил на ноги одеяло — байковый теплый символ заслуженного отдыха.
Но «копия» была полноценна лишь внешне, причем снятие ее состоялось уже после того, как труды похоронного гримера пошли насмарку: толстый слой пудры обвалился в проломленный системным блоком череп. Оказавшись в вожделенном кресле, Марат вдруг понял, что простые радости жизни уже недоступны для него: к чему еда, если не во что ее положить. У него и рта не было — только имитация рта, изотропная и неподвижная; он не смог бы ответить своей жене, даже если б слышал ее вопли: «Ну чего ты припёрся, иди на кладбище!».
Причинно-следственная цепь замкнулась. Заветная, щемящая мечта, неуклюжими пальцами перебиравшая звенья цепи, добралась до ограничителя — навечно склеившихся губ. Остановив сердце Марата, мироздание назначило ему странную аберрацию, но с условием, что рот его отныне никогда не раскроется, на что рукой врача «скорой помощи» был выписан запретительный документ — свидетельство о смерти. Прикоснувшись к этому уродливому, холодному ограничителю, мечта почувствовала, что дальше НИЧЕГО НЕТ.
Тогда она и сама ушла, бросив на произвол судьбы пустую форму-оболочку. Без направляющей силы форму хватило лишь на последний взмах руки, безвольно свесившейся с кресла к паркету.
Протокола о вскрытии мне, естественно, не показывали. Я даже без понятия, где это вскрытие проводилось. Но, вроде бы, лабораторные пробы с «оболочки» дали всю таблицу химических элементов.
…Так вот, я не верю ни в бога, ни в загробный мир. Но иногда я молюсь, и в молитвах прошу об одной вещи: чтобы бог всё-таки был.
Самый никчемный бог лучше, чем неизбежное и безысходное ничто.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Болотные тропы
В детстве я с родителями часто приезжал в деревню к родственникам. Эта деревня находилась по соседству с большой болотистой низиной, наверное, километров так 120 в поперечнике. Мы с другом, конечно, любили ходить «на болото». Там, кстати, были ещё многочисленные небольшие озёра с рыбой, вот мы её и ловили.
Иногда кто-то из местных говорил, что можно всё болото перейти по каким-то тропам. Скорее всего, нельзя, но тропы я видел. И однажды мы решили попробовать, как далеко можно будет по ним зайти, тем более, что было очень жарко и уровень воды в болотах сильно понизился. Запаслись едой и водой и отправились в путь. Нам тогда по 13 лет было. Сначала было нормально, а потом, где-то уже через полчаса, стало жутковато. Там постоянно звуки разные раздавались на болоте. Мы побаивались, но виду не подавали, посмеивались друг над другом и шли дальше довольно долго. Оказалось, что много воды ушло, и можно было легко идти по суше, обходя топкие места.
В какой-то момент, оглянувшись, я заметил движение метрах в ста пятидесяти сзади в кустах. Показал другу, но там уже ничего не было. Он стал меня упрекать, мол, неудачная шутка. Я и сам уже подумал, что показалось. Через какое-то время сели отдохнуть на краю возвышенного островка, густо заросшего деревьями. Прекрасный вид открывался оттуда на болото. Собрались развести костёр. Друг сидел, повернувшись назад, и вдруг, я увидел, что он чего-то испугался — на его лице появилось выражение страха. «Там правда кто-то есть», — сказал он, метнулся к разгоравшемуся огню и его разметал.
Кто-то приближался к нам — мы видели раздвигающуюся траву. Но она не была достаточно высокой, чтобы полностью скрыть это существо. «Собака, что ли?» — предположил я, но друг сказал: «Нет, он огромный, я видел». Этот «кто-то», видимо, прятался. Иногда на короткое время движение прекращалось — казалось, что он оценивал обстановку. Мы ломанулись вглубь островка и в каком-то овраге затаились под большим поваленным деревом. Друг был весь белый и потный — я, наверное, не лучше выглядел. Мы услышали приближающийся шум. Судя по нему, существо шло на двух ногах, то есть оно точно не было животным. Но человеку-то незачем от нас прятаться! На меня накатила паника. Мы слышали осторожные шаги то далеко, то близко от нас. Через некоторое время он, видимо, перестал скрываться и начал уже ходить шумно, ломая ветки. И, что самое странное, очень быстро. Я не знаю — с такой скоростью лошадь перемещается, наверное. То есть только что он в одной стороне — потом несколько прыжков, треск веток, и он уже в другой стороне в двадцати метрах от нас. Ветки деревьев, кстати, не смущали его совсем. Мы осторожно и с трудом пролезали сквозь них, неведомый же шёл напролом очень легко. Когда он проходил ближе, мы слышали его дыхание, громкое и как будто влажное, что ли. Как хрип, очень мерзкий звук. И звуки такие гортанные он негромко издавал, что-то среднее между речью и рычанием.
Мне показалось, что это всё продолжалось около получаса, но, может, и меньше, страх всё-таки изменяет восприятие. Звуки стали удаляться в сторону от деревни. Мы ещё посидели и стали возвращаться почти бегом. Не знаю, что бы мы делали, если бы оно ушло туда же, откуда пришло. Потом никому об этом случае не рассказывали, так как нам было запрещено туда ходить. Я спрашивал друга, что именно он видел, но он говорит, что за деревьями точно не разглядел. От местных жителей наводящими вопросами ничего добиться не удалось — узнали только, что на болотах люди и животные пропадали иногда.
А как-то раз через много лет я увидел мёртвую собаку неподалёку от болота. Её голова была неестественно вывернута — так бывает, когда их сбивает автомобиль. Но на том месте никакой дороги не было...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мы будем ждать
Первоисточник: ffatal.ru Вам, должно быть, доводилось слышать, что купаться после Ильина дня — грех. Слышали вы, конечно, и научные объяснения — мол, ночи становятся холоднее, и вода не успевает прогреваться. Тёмные ночи и холодная вода. Именно так всё и есть. Но едва ли вы знаете истинный источник происхождения этого поверья. А вот я знаю. Просто в августе наступает их время.
Сначала они совсем слабые, сонные, и всё, что они могут — прикасаться к тебе узкими ледяными ладонями в воде, да щекотать жёсткими запутанными прядями волос, похожих на старые водоросли. Они не выносят света и ненавидят тепло. Вы никогда не встретите их в прозрачной воде, не увидите ни в мелких речных заводях, хорошо прогреваемых солнцем, ни в быстрых звонких ручьях, скачущих по камням. Они любят маленькие лесные озёра, тёмные, торфяные, питаемые холодными ключами, те самые, про которые рассказывают, что у них двойное дно, и что каждый год в них тонет несколько человек — и даже тел потом не находят, тела так и остаются там, на глубине, под зыбким слоем ила и корней. Ещё они любят сонные речные плёсы, глубокие омуты с почти неподвижной мутной водой. Некоторые называют их речным народцем, я могла бы сказать«русалки». Моя сестра зовёт их плаченками. Она говорит, что может слышать их голоса даже зимой, сквозь надёжный ледяной панцирь.
По-настоящему опасными они становятся после осеннего равноденствия, тогда они поднимаются к самой поверхности. В ясный день можно их не бояться, но как только начинают сгущаться быстрые осенние сумерки, а от воды подымается туман, они начинают петь. Их тонкие рыдающие голоса похожи на липкие нити сентябрьской паутины — да-да, именно паутина. Сестра так и говорит — «песня-паутинка» — и смеётся, страшно, чуждо, невесело. Или начинает кружиться по комнате, неловко взмахивая руками, словно пытаясь поймать что-то невидимое в воздухе. Потом, позже, она замирает, уставившись в одну точку. Мать приносит таблетки, и она послушно проглатывает их и долго, очень долго сидит, раскачиваясь, беззвучно шевеля губами. Но я знаю, что она говорит. Только я знаю.
Ей тогда было восемь лет. Мне — тринадцать. Кажется, были каникулы, а может быть, просто выходные — уже не помню. Осень выдалась на удивление мягкая, и мы приехали на дачу под Лосево за грибами — в последний раз перед заморозками. Крепкие осенние опята на толстых ножках, пушистые волнушки, едко пахнущие горьким млечным соком чёрные грузди… До нашего любимого места надо было идти километра четыре: сначала вдоль бетонки, потом по лесным тропинкам до реки с медлительным течением и непрозрачной коричневой, почти чёрной водой, по какой-то иронии называвшейся Светлой. Берега её заросли густым ельником, ближе к воде сменявшемся молодыми берёзами и осинками — их круглые листья почти все уже облетели и теперь лежали на земле грязно-жёлтым в мелкую чёрную крапинку ковром, чем-то похожим на тот, что висел в нашей с сестрой спальне, только на том, приглядевшись, ещё можно было угадать вытертое изображение: несколько оленей и оранжево-красная полоса у горизонта — то ли осенний лес, то ли пожар, то ли закат. Сразу за осинником начинался крутой глинистый спуск. Река в этом месте резко изгибалась, словно вдруг решила вернуться вспять.
В то утро дед — он тогда ещё был жив — поднял нас до рассвета. Было холодно, на ветвях повисали тяжёлые капли, а снизу, от излучины, тянулись волглые белёсые пряди тумана. Мы разбрелись довольно далеко, изредка перекрикиваясь, мне ужасно хотелось спать, и я не сразу поняла, что слишком давно не слышу голоса сестры…
Она лежала на берегу, по пояс в воде. Мокрые волосы облепили лицо, такое бледное, что казалось восковым, глаза широко открыты, и только зрачки пульсировали, расширяясь и сужаясь. Откуда-то появилось много людей, мне что-то говорили — я не помню. Потому что я слышала: они звали. Они не хотели отпускать. «Мы будем ждать», — говорили они.
Мы будем ждать.
Мы будем ждать.
Мы будем ждать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Арангас
Не ручаюсь, что нижеследующая история имела место на самом деле, но мне её рассказывали, как реальную, когда я жил в якутской деревне.
Группа студентов-археологов Якутского государственного университета в 60-е годы на практику отправилась летом в экспедицию в один из удалённых улусов (районов) республики. Они там раскапывали и изучали могилы на древнем кладбище. Сначала студентам было боязно, потом ничего, пообвыклись. Затем кто-то из них предложил в выходной день съездить в близлежащий большой алас (поляну), где есть озеро и можно искупаться вдали от глаз деревенских жителей. «Соль» была в том, что на окраине этого аласа находилась могила местного шамана, которого жители деревни весьма почитали. Некоторые студенты отговаривали друзей от затеи, но всё-таки время было советское — городская молодежь по большей части не верила в сверхъестественное. В итоге нашлось 8-9 человек, которые выразили желание сходить в поход.
В намеченный день приехали на автомобиле и расположились возле озера. Поиграли в мяч, искупались, выпили... После энной порции алкоголя все пошли искать ту самую могилу шамана и быстро нашли, так как она была на самом виду. Это была даже не совсем могила, а так называемый арангас — труп находился в деревянном закрытом «мини-склепе» на поверхности (так у якутов было принято хоронить шаманов до принятия христианства). Кое-кто из студентов загорелся идеей вскрыть арангас и посмотреть на останки: «В конце концов, археологи мы или кто?». Девушки всё же отговорили парней от этой затеи, но те всё равно совершили у могилы кучу действий, которые не стоило делать — пошумели, помусорили и так далее. Особенно «отличились» двое пьяных парней, которые просто справили нужду у основания арангаса перед уходом. С тем и вернулись в большую общую палатку, разбитую у озера, где легли спать.
Ночью проснулись из-за того, что снаружи началась настоящая буря. Вылезти в такую погоду не решились — просто лежали, разговаривали и слушали жутковатый шум ветра. Вдруг все услышали за этим шумом, что кто-то отчётливо ходит вокруг палатки кругами. Тут уж у всех душа ушла в пятки, ибо все члены «экспедиции» были внутри палатки, а алас был достаточно удалён от деревни. Самые смелые покричали, мол, кто там, но ответа не добились.
Вскоре стало ещё хуже: кто-то стал со страшной силой долбить по палатке снаружи. Плотная ткань едва не расходилась под ударами. Девушки стали кричать, и тут зычный мужской голос по-якутски велел выйти из палатки тем двоим парням, которые справили нужду на могилу шамана, причём назвал их поименно. Те, естественно, стали упираться, но напуганные друзья буквально силой вытолкнули их наружу, несмотря на все протесты. Парни встали, осмотрелись — ничего не видно, темно, ветер беснуется, травы и листья летают по воздуху... Постояли пару минут, продрогли и залезли обратно. Все их друзья и подруги лежали на своих местах, мёртвые, с искажёнными от ужаса лицами. От такого зрелища парни несколько тронулись умом, стали кричать и бегать кругами. Наконец, кое-как пришли в себя, сели в автомобиль и поехали обратно в деревню, где сообщили в сельсовет об инциденте.
Дальнейшая судьба этих двоих неизвестна. Известно лишь, что никакой бури в округе в ту ночь не было, и следствие изрядно потрепало парней, но в итоге их отпустили, так как выяснилось, что их друзья ВСЕ погибли от сердечного приступа.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Птица за окном
Несколько дней назад я вечером сидел за компьютером. Было около десяти часов вечера. Услышал сквозь музыку в наушниках какой-то звук за окном, смотрю — птица села на подоконник и стучится клювом в окно. Вроде как белый голубь. Меня этот стук раздражал, поэтому я встал и подошёл к окну, чтобы отогнать птицу. Но когда я вблизи рассмотрел её, то у меня волосы на затылке зашевелились. Во-первых, это оказался вовсе не голубь, а что-то более крупное. Во-вторых, глаза у птицы были очень странные — будто бельмом затянуты (слепая?), а вся голова мокрая, лохматая шерсть слиплась, причём по цвету ощущение такое, словно она в крови вымазана... Голову птица держала так, что создавалось впечатление, что она следит за мной взглядом. Я в сторону — она за мной клювом водит. Чтобы не видеть её, я просто закрыл жалюзи на окне. Но ещё в течение долгих двадцати минут птица всё так же мерно стучала клювом по стеклу, будто призывая меня пустить её внутрь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Женщина в шляпке
Было это в годы войны и происходило с моим дедом. Тогда наш город еще городом не был, и в районе центральной площади росла клюква, а зимой там охотились волки. На месте нынешнего города были две деревни: одна на берегу большой реки, а другая у ее притока. Отец деда и двое его братьев ушли на фронт, а он с бабкой, матерью и еще одним братом остались. Дед был самым младшим (было ему в то время не больше 6 лет). Есть почти нечего было, медицины никакой, и как-то дед заболел. В горячке лежал, ничего почти не ел, только воду пил. И вот ночью он пошел к большой такой бочке воды, чтобы напиться (бочка стояла в сенях, в пространстве между дверью на улицу и дверью в дом). Напился воды, уже хотел назад возвращаться, но встал как вкопанный: в сенях, кроме него, незнакомая женщина стояла в шляпке. Бледная, как труп — свет от луны, что через окно лился, как будто сквозь нее проходил. «Красивая-красивая, такая, что глаз не отвести», — говорит дед. А потом она ему улыбнулась — тепло, почти с материнской любовью. Палец к губам приложила — мол, тише, все хорошо — и на дверь показала взглядом — мол, спать иди. Дед еще секунду на нее смотрел и ушел. Рассказывать никому не стал: температура, галлюцинации, недоедание... Все бы так и кончилось, но после случилось несколько событий. Дед после этой встречи за пару дней встал на ноги, а через пять дней после встречи его здоровая, еще вполне молодая мать слегла с болезнью и за сутки богу душу отдала. «За мамой моей приходила тогда, — говорит дед, — а мне улыбалась, потому что жалела — негоже сыну без матери расти». Обмолвлюсь, что дед мой материалист и атеист, но про женщину говорит так: «Может, и привиделось мне, но видел ее, как тебя, и лицо до сих пор помню». Мне не верить ему нет оснований.
Следующее ее появление было уже тогда, когда деревня стала городом: появились автомобильные дороги, многоэтажные дома... Но семья тетки моего деда продолжала жить в том деревянном доме ближе к окраинам. Участков своих уже тогда все лишились, а дома остались. Все это выглядело примерно как эдакие американские коттеджи с русским привкусом.
Происходило во второй раз дело уже днем. Постучали в дверь. Те, кто в этот момент были дома, пошли открывать. Открыли дверь — а там эта женщина стояла. Посмотрела на них удивленно, будто не их ожидала увидеть, и поспешно ушла, ничего не говоря. На следующий день дом протаранил большегруз. Трое из пяти находящихся внутри людей погибли. От выживших о её визите и узнали. Похоже, она приходит, когда кто-то в доме должен скоропостижно умереть.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Музыка океана
За последние несколько лет я заметил, что в нашем городе стали часто пропадать люди. Раньше я практически не замечал объявлений о розыске, но теперь их нельзя было не заметить. На каждой доске объявлений висело по несколько листовок с фотографией человека и ярко-красной подписью «Пропал человек!». Ещё несколько месяцев назад эти объявления не вызывали у меня никаких чувств — ну, может быть, небольшое сочувствие, — но теперь страх и скорбь овладевают мной при виде этих листовок. Я знаю причину всех этих пропаж и, к моей великой скорби, я знаю, что никто из этих людей уже никогда не вернётся назад.
Сейчас, возвращаясь в своей памяти на несколько месяцев назад, я начинаю видеть связь между, казалось бы, несвязанными событиями. Началось это всё со странного поведения некоторых людей. Часто я стал замечать, что люди стали напевать какую-то мелодию с весёлым выражением на своих лицах. Конечно, в этом, на первый взгляд, ничего особо странного нет — людям весело, они счастливы, вот и ходят, припеваючи. Но тут надо указать на два важных факта: во-первых, со счастливыми лицами в нашем городе мало кто ходит. В нашем проклятом городе обычно царит унылая атмосфера — солнце появляется раз в году, дожди бывают по несколько раз на неделю, да ещё к тому же город стоит на берегу залива, что впадает в океан, поэтому нередки туманы. Такой климат убьёт веселье в любом счастливчике. Для нас, жителей, было уже негласным стандартом ходить по улицам с грустной миной, а весёлость на лицах воспринималась чуть ли не как нарушение приличий.
Ещё одна странность — все люди напевали всегда одну и ту же мелодию. Сначала я решил, что это какой-то новый хит, но нигде — ни по радио, ни по телевизору, ни в интернете — я не услышал этой мелодии. Я не слышал её нигде, кроме улиц, где её напевали горожане.
Именно с этой мелодией и связаны все те пропажи людей. Однажды мне довелось стать свидетелем одной из таких пропаж, хотя тогда я ещё не знал реальной причины случившегося.
Тогда я шёл вдоль набережной, возвращаясь с работы домой. Погода, как всегда, была печальная, но, к счастью, не было дождя. Я уже собирался свернуть с набережной, как вдруг услышал нежный женский голос, напевавший ту самую мелодию. Я бросил взгляд в сторону, откуда шёл звук, и увидел, что недалеко от ограждения молодая девушка танцует в такт мелодии, которую сама и напевает. Вокруг нее столпились зеваки и бросали ей под ноги деньги — видимо, девушка своими танцами зарабатывала себе на жизнь. Этот танец не показался мне достойным внимания, и я пошёл домой. Вечером, а вернее уже ночью, я бесцельно сидел в интернете, попивая чай. Спать не хотелось вовсе, а чем занять себя, я не знал. Часто меня беспокоила бессонница, и в эту ночь она, видимо, решила вновь нанести мне визит.
Я глянул на часы — три часа ночи. Мысленно поблагодарив всех богов за то, что сегодня пятница, я решил, что нужно лечь спать, но сначала пойти проветриться, чтобы легче заснуть. Я оделся и двинулся к набережной — той самой, где этим вечером танцевала девушка.
Как же я удивился, увидев, что она всё ещё танцует! За её танцем уже никто давно не наблюдал, а она всё ещё плясала, напевая эту мелодию, но танец её стал быстрее и безумнее, а мелодия яростнее и громче. Я подошёл к ней поближе и увидел, что блаженная улыбка сошла с её лица, уступив место гримасе ужаса. Её конечности тряслись от усталости — видимо, девушка танцевала без остановки весь день. Я подошёл к ней и спросил, нужна ли ей помощь, но она не ответила, а лишь продолжила свой сумасшедший танец, который всё ускорялся. Я не понимал, как она ещё не свалилась от усталости.
Движения девушки становились сложнее и стали походить на гимнастические трюки. Она сгибалась пополам, становилась на мостик, запрокидывала ногу за голову — и при каждом таком движении я различал резкий крик боли сквозь напеваемую мелодию. Решив, что если я её не остановлю, то она переломает себе кости и умрёт от боли и истощения, я протянул руки, чтобы схватить её, но она вывернулась и, подобно рыбе, выскальзывающей из рук поймавшего её рыбака, перепрыгнула через ограждение и скрылась в чёрных водах. Всё произошло так быстро, что я не сразу осознал, что случилось. Когда я перегнулся через ограждение и попытался вглядеться в воду, то не увидел там ничего — девушка пропала.
Я пребывал после этого в небольшом шоке, но быстро оправился и решил, что это просто городская сумасшедшая. Я не стал заявлять о случившемся в полицию, потому что боялся, что меня превратят в главного подозреваемого и, в конце концов, осудят за убийство.
После этого случая каждый раз, когда я слышал вновь ту самую мелодию, в моей голове всплывал опять образ той девушки, танцующей свой безумный танец, и небольшой холодок пробегал по моей спине.
Вскоре произошёл следующий случай, связанный с этой странной музыкой. Я и один мой хороший приятель прогуливались по городу, как вдруг он начал мычать себе под нос эту мелодию. Я немного испугался, но во мне заиграл интерес, и я спросил:
— Что за мелодия?
— Не знаю, — ответил он.
— Да ладно? Я её сейчас часто слышу — много кто напевает. Но я никак не могу узнать, откуда эта мелодия.
— Я тоже не знаю. Прицепилась, отделаться от неё не могу, а где слышал — не помню.
Его ответ показался мне странным, не более того. Но то, что он сказал через несколько дней, меня испугало. Тогда мы сидели на скамейке на пляже. Обычно пляж в это время года бывает пустым, но сейчас тут было человек двадцать. Все они сидели на песке и смотрели куда-то вдаль.
Пока я что-то рассказывал, мой друг молчал и смотрел куда-то за горизонт.
— Что ты там высматриваешь? — спросил я его.
— Любуюсь… — ответил он, и голос его звучал так, будто он говорит о предмете невиданной красоты.
— Чем?
— Океаном…
Я посмотрел на залив — волны накатывали на берег и разбивались на множество мелких капелек. На фоне серого неба летали чайки.
— Ничего особенного, на мой взгляд, — сказал я.
— Нет, ты не видишь… не слышишь…
— Не слышу что?
— Музыку… музыку океана… Это… это прекрасно. Я никогда не слышал ничего более изящного, тонкого, чувственного, эта музыка будоражит меня всего… это прекраснее, чем пение соловьёв тёплой июньской ночью, это прекраснее, чем вся музыка мира… Ни один композитор никогда не сумел бы создать мелодию, которая обладала бы десятой частью красоты той, что я слышу…
Я сидел, мягко говоря, в удивлении. Мой друг никогда не был склонен к такой поэтичности. Да и вид его меня немного напугал — его взгляд был направлен в сторону залива, но его глаза были пустыми. Его лицо выражало полное умиротворение и блаженство — казалось, что если сейчас рядом взорвётся ядерная бомба, он этого даже не заметит.
Неожиданно он подскочил, подбежал к воде и опустился на колени. Я подошёл к нему и увидел, как он нежно гладит воду, словно прикасается к любовнице, и затем он сказал:
— Когда-нибудь ты тоже это услышишь, и тогда ты поймёшь, как прекрасно звучит вода.
Он замолчал и начал напевать надоевшую мне мелодию.
Смотря тогда на него, гладящего с безумным взглядом воду, я вовсе не хотел понимать музыку воды.
Тогда я видел его в последний раз. В тот день он отказался уходить, и я решил его оставить. Думал, замёрзнет и вернётся домой. Но домой он так и не вернулся. Он не отвечал на звонки, не появлялся в сети. Спустя несколько дней после нашей с ним последней встречи, мне позвонила его девушка, и спросила, не знаю ли я, где он. Я ответил, что нет, но где-то в глубине моего сознания я понимал, что знаю.
Я хотел разубедиться в своих опасениях, поэтому стал присматриваться к тем, кто напевал эту жуткую мелодию. Я запоминал лица этих людей и всеми фибрами своей души желал не увидеть их на розыскных плакатах. Какой же ужас я испытывал, когда, вопреки моему желанию, я видел фотографии этих людей и кроваво-красную подпись под ними: «Пропал человек!».
Я решил, что, если я не хочу в один день оказаться среди этих несчастных, то я должен уехать из города. Моя ближайшая родня — моя сестра, которая вместе с мужем уехали из нашего родного города. Теперь они жили в сутках езды на поезде. Я хотел переехать в тот город и временно пожить у сестры, пока не найду работу и отдельную квартиру. Когда я собирался набрать её номер, телефон в моей руке зазвонил. Нехорошее чувство появилось у меня, когда на дисплее высветился номер моей сестры.
— Да? — ответил я.
— Привет, братишка!
Я давно не слышал её голоса. Он звучал ярко и весело. Люди всегда становятся веселее, когда уезжают из нашего города.
Мы поболтали с ней немного о наших делах, а затем она перешла к сути своего звонка:
— Слушай, я тут решила к тебе наведаться, ты не против?
Я был ошарашен, ведь я сам хотел приехать к ней.
— Э-э… ты уверена, что хочешь? Ведь ты помнишь, какая в этом городе погода.
— Помню, помню. Но ведь это наш родной город! Мы давно не виделись, да и я соскучилась по нашему городу. Особенно я скучаю по заливу, что-то захотелось вновь погулять по его берегам, полюбоваться его водами.
Мне стало страшно. Голос, которым она произнесла последние слова, был похож по интонации на голос моего друга, что грезил о музыке воды.
— Знаешь, а я как раз хотел сам к тебе приехать… Мне в твоём городе предложили работу, — соврал я.
— Тогда давай сначала я к тебе приеду, а потом мы вместе приедем ко мне! У меня есть машина, так что не нужно будет тебе трястись в вагоне с кучей народа.
— Но…
— И не пытайся меня отговорить! Я хочу повидать этот город и послушать музыку океана. Всё, до встречи, позвоню перед выездом.
Короткие гудки отдавались эхом в моей голове. «Музыка океана…». Самые ужасные слова, которые я мог услышать. После этого звонка я понял, что океан меня не отпустит. Он не отпустит никого из жителей нашего города. Эта музыка, что напевают люди, манит их в воду. Они уходят в залив и пропадают в его водах навсегда. Что странно, я ни разу не слышал сообщений об утопленниках. Люди просто уходят в воду и будто растворяются.
Звонок сестры дал мне понять, что океану нужен каждый житель этого города. Никто и никогда не сможет укрыться от его музыки. Только мягкие стены палаты психбольницы спасут меня от ужасного влияния этой музыки. Теперь каждый день моей оставшейся жизни я буду жить в мучительном ожидании момента, когда я услышу эту дьявольскую музыку, и она сведёт меня с ума, и я захочу слиться с бескрайними водами океана.
Сейчас я любуюсь им из окна… как прекрасен он этим вечером…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Встреча на трассе
Этот случай произошел в 2004 году. Я и мой друг Коля путешествовали автостопом. У меня к тому времени был уже неплохой в этом опыт, да и маршрут был мне знаком. Доехать до Москвы из города, в котором я живу (расстояние чуть меньше 700 километров) и вернуться обратно — тогда это казалось пустячным делом.
Успешно добравшись до столицы и пробыв там пару дней, мы собрались в обратный путь. Время немного не рассчитали — выехали во второй половине дня, и ночь нас застала в пути. Сейчас я точно не могу сказать, на каком именно участке трассы мы находились, но подозреваю, что на территории Орловской области.
Один из подвозивших нас людей ехал в какой-то населённый пункт. Когда ему надо было уже сворачивать с трассы, он высадил нас и пожелал счастливого пути. Было прохладно и сыро, стоять на месте не было никакого желания. Мы с Колей побрели вдоль дороги, периодически останавливаясь в попытках остановить машину. Надо сказать, машин было очень мало (одинокие «легковушки» в основном) и проезжали они с интервалом в 5-10 минут. Никто не хотел нас подбирать, а потом машины и вовсе куда-то все подевались. Так мы прошагали по дороге ещё какое-то время (час или два) и окончательно выбились из сил, но, чтобы не мёрзнуть, продолжали медленно волочить ноги по асфальту.
Далее случилось странное. Иду я, смотрю передй собой и вдруг замечаю, что навстречу мне движутся полупрозрачные силуэты. Я иду — а они и не думают останавливаться и, поравнявшись со мной, как будто бы проходят сквозь меня. Фигуры были эфемерны, словно нарисованы сильно разбавленной водой белой гуашью. Они были разного размера, и если можно так сказать, плотности. Я перевёл взгляд на Колю и увидел, что мой друг смотрит куда-то в сторону, отчаянно моргает и трёт глаза руками. Причём, когда после этого мой взгляд вернулся к дороге, белесые фигуры никуда не исчезли — они всё так же шагали по дороге, заполняя всё её полотно.
Не в силах больше на это смотреть, я сошел на обочину. Там валялась большая старая покрышка. Я сел на неё, закрыл голову руками. Мой друг последовал моему примеру.
Когда начался рассвет, мы продолжили наш путь, и, немного погодя, поймали машину. До дома мы добрались быстро и благополучно, без каких-либо приключений. Когда я рассказал Коле, что видел ночью, то он, в свою очередь, поведал мне о том, что его тоже посетило видение. По его словам, незадолго до того, как мы сошли с трассы и устроились отдыхать на старой покрышке, на левом краю дороги (а мы двигались по правой стороне) ему мерещились жуткие чёрные силуэты, бегущие в противоположную нашему ходу сторону.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Посмертная помощь
Эту историю мне рассказал мой сосед по палате в инфекционной больнице. Спецназовец, 33 года, но уже с сединой. Ушёл со службы после операции в «Норд-Осте». До этого побывал в нескольких горячих точках, два раза терял почти всю свою группу, выходил раненый и до предела истощённый. А в одну из тех ходок произошло следующее (рассказываю с его слов):
«Две недели мы ходили по тем чёртовым горам. Зачем ходили — не скажу, но каждые сутки вступали в перестрелки. Меня ранило в плечо. На другом плече тащил товарища с перетянутой культёй ноги. Двое нас осталось, а до точки ещё 50 километров по жаре и бездорожью — без связи, с одним автоматом на двоих.
Ночь пролежали в овражке. Наутро я вколол ему последнее обезболивающее и снова взвалил на плечо. К полудню он умер, не приходя в сознание. Прочитав отходную, я всё ранво продолжал его тащить. Стемнело, ноги гудели, где-то за холмом что-то горело, неся чадный дым и запах горелого мяса и резины. Я понял, что если не посплю хотя бы пару часов, то упаду и больше не поднимусь. Найдя ложбинку под кустом, я прилёг и накрылся его телом — такая уж практика, трупом укрываться. Если дёрнется — значит, снайпер работает. У меня на такое уже привычка, которая в крови. До сих пор, если ночью жена пошевелится, просыпаюсь и прислушиваюсь. Трактор на улице заработает — опять просыпаюсь, ищу гранату в разгрузке...
Так что поблагодарил я его за помощь посмертную и тут же заснул. Проснулся, когда краешек неба подёрнулся синевой — нет трупа, лежу один с автоматом в обнимку. Прислушался — тишина. Огляделся по сторонам — никого. Ни следов, ничего. Только одежда, что на товарище была, дорожкой разбросана вниз по склону... Следов шакалов нет, только по земле полоса, будто волокли что-то. Я пригнулся и ходу побыстрее — до точки. Слышу — позади двигатель заработал, далеко, в низовье. И взрыв следом, гулко, только эхо повторилось разок. Я за разгрузку — нет гранаты! До сих пор уверяю себя, что бросил труп на подходе, уставший был — вот и привиделось, что накрывался. И что гранату ту потерял по дороге...
После того случая из армии ушёл. А после пакости на «Норд-Осте» вообще отошёл от всего этого».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Нераскрытое убийство
Мой отец работает в УВД, оттуда и узнал об этой истории. Было это в 2008 году. Поступил в милицию звонок — какой-то мужчина сказал, что его соседка уже неделю не выходит из квартиры. По его словам, из квартиры шел жуткий запах. На звонок приехали два милиционера. Как только они поднялись на 6-й этаж, где была квартира, они тоже почувствовали эту вонь. Несколько раз позвонили в дверь, постучались, попросили, чтобы им открыли, но никто не отозвался. Тогда решили, что надо вскрывать квартиру. Приехал ОМОН и следователь. Дверь вскрыли. От вони все чуть не прослезились. В квартире нашли разложившийся труп хозяйки, привязанный к стулу — кто-то её связал и изрезал ножом не меньше двух недель назад. Все стены комнаты были изрисованы оккультными символами, которые были написаны кровью жертвы. Погибшей женщине было около 30 лет. Устанавливать причину смерти не пришлось, но было одно «но», которое настораживало. Входная дверь, окна, выход на балкон — всё было закрыто изнутри. Следователи тщательно исследовали квартиру, снимали отпечатки и выяснили, что после совершения убийства никто не мог покинуть квартиру, не оставляя следов своего пребывания — такое ощущение, что убийца, сделав своё дело, просто испарился... Так дело и осталось нераскрытым.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Незнакомка
Эта история действительно приключилась со мной. Верить или нет, вам решать, но мне теперь действительно страшно выходить на улицу в темное время суток.
В нашем городе стояли летние белые ночи. В тот вечер я вышел прогуляться. И познакомился на улице с красивой девушкой. Выглядела она просто мечтой — такая вся стройная, длинные черные волосы до пояса, грудь третьего размера... Охотно поддерживала разговоры на любые темы, но при этом так умилительно опускала глазки и смущалась, чуть краснея, что я влюбился в неё буквально с первого взгляда. Время пролетело совершенно незаметно, пока мы бродили туда-сюда. Потом я достал телефон и посмотрел — половина четвертого ночи!.. Сказал, мол, мне уже надо домой, давай я тебя провожу — и не успел обернуться, как ее ручка с тоненькими пальчиками легла мне на плечо и сдавила мертвой хваткой. Я даже вскрикнул от боли. Я далеко не слабый парень, но в попытках вырваться я потерпел сокрушительное поражение. Она толкнула меня вниз, почти впечатывая мои колени в землю.
«Жаль, что ты оказался таким хорошим», — прошептала она мне в ухо, касаясь его губами. В другой ситуации, наверное, это было бы очень эротично, но не тогда, когда я, как мышь, трепыхался в ее стальной хватке.
Я машинально резко ударил головой назад. В голове вспыхнула острая боль, словно я о железную стену ударился. Но, видимо, эффекта я добился, так как меня тут же, как ватку, швырнули вперед, и я покатился по земле, обдирая руки. Побежал вперёд, не разбирая дороги, и попал прямо в обьятия патруля ППС. Сказал им, что на меня напали хулиганы, но я вырвался. На удивление, парни оказались нормальными и предложили подвезти до дома. В ту ночь я трясся на кровати, даже заперев дверь и окна. Что, чёрт побери, это было?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поезд
Это была облачная ночь. На улице моросил дождик, и луна пряталась за тучами. Нас было четверо — обычные парни из деревни, в жизни которых до того дня не происходило ничего пугающего. Мы сидели в беседке, курили, пили пиво, разговаривали, пока один из нас, Максим, не предложил сходить в соседнюю деревню к девчонкам (так получилось, что в нашей деревне со слабым полом совсем плохо). Мы согласились, но идти через поле по размытой дороге было бы проблемно и того не стоило — дошли бы мы поросятами. Поэтому решили идти по старой железной дороге — она проходила недалеко. Мы бы отклонились по ней на 700 метров от маршрута, но в конце железки начинался асфальт, так что это было не страшно.
Итак, мы отправились в путь. До соседней деревни было всего три километра, с отклонением выходило где-то четыре. Для нас такой поход был не первым в жизни, так что час ночного путешествия нас пугал не сильно. Мы вышли на железку и пошли по щебню. Дождь стал усиливаться, где-то даже раздался раскат грома. В отсвете молнии мы увидели, что старые проржавевшие рельсы стали немного покачиваться и поскрипывать. Мерзкий скрежет металла исходил из места где-то за поворотом старой железки. Тут в лесопосадке раздалось уханье филина. Мы машинально повернули головы, а когда снова посмотрели на железную дорогу, то увидели поезд, который мчался на нас.
Мы оторопели и, как завороженные, смотрели, как на нас движется гигантский состав. В какой-то момент, всё-таки опомнившись, мы отпрыгнули с путей. Но только втроем — Макс так и остался стоять в оцепенении посредине старой железки, и мы увидели, как поезд прошел сквозь него — или правильней будет сказать, что он пронёсся сквозь поезд?.. Мы услышали из поезда крики людей, которые молили о помощи, и видели в окнах лица, которые казались искажёнными мукой. Когда весь состав прошёл сквозь Макса и исчез в темноте, он остался стоять на коленях. Под ним была лужа мочи, лицо стало похоже на лицо безумца, а губы подрагивали — Максим почти сошёл с ума.
Вы можете мне не верить, и я вас не буду осуждать за это. Но сам я никогда не забуду ту ночь и те лица внутри поезда.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сторож в морге
Эта история произошла с моим другом Андреем около 6 лет назад. Он тогда долго не мог найти работу, и тут ему предложили сторожем в морге поработать за неплохие по его меркам деньги. Он согласился, не раздумывая. Пришел на смену, а там пожилой сторож, сдавая ему пост, заметил: «Аккуратнее будь. Если ночью что случится, сиди и не выходи, никому не открывай, всякое тут бывает. Вот ещё что — дверь только покрасили, смотри не вляпайся». Андрей посмотрел на дверь — она действительно была выкрашена едкой зелёной краской. На предупреждение старика внимания не обратил — подумал, что это местные шуточки такие, чтобы новых работников напугать.
Около десяти часов вечера у Андрея в каморке собралось несколько друзей. Посидели, выпили и часам к двум разошлись. Андрей все двери закрыл и пошел телевизор смотреть в каморке. Минут через пятнадцать он услышал какие-то звуки за дверью. Вспомнил про кошку, которую днём в здании замечал — подумал, что она на улицу просится. Но вечером он её тут вроде не видел. Слова старика сами собой всплыли в голове. Ему стало не по себе, и он не пошел проверять, что там происходит. Через пять минут в морге вновь стало тихо. Вскоре Андрей заснул.
Проснулся от ударов в дверь. Кто-то сначала стучал кулаками и ногами, потом скрести начал. Андрей, хоть и изрядно испугался, но всё-таки подумал, что это кто-то из его друзей так шутит, и громко крикнул: «Задолбали! Идите на...». Всё тут же прекратилось. До утра больше ничего не происходило. Андрей досидел свою смену и ушёл домой.
И только тогда, когда он вернулся на следующую смену, работники морга рассказали ему про странное наблюдение. Оказалось, в предыдущий день ближе к вечеру в морг привезли умершую из-за падения с лестницы молодую девушку. Когда патологоанатом вскрывал утром тело, то обнаружил у неё под ногтями свежую зелёную краску. А на той самой выкрашенной входной двери с внутренней стороны остались следы от ногтей...
После этого случая Андрей уволился сразу с этой работы.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бомж и череп
В конце 80-х я работал журналистом в областной газете. Был в хороших отношениях с милицией, там мне часто подкидывали интересный материал — криминальные истории и любопытные происшествия. Особенно хорошие отношения у меня сложились с немолодым майором Алексеем Михайловичем. Мне было немного за двадцать, так что я звал его по имени-отчеству (а когда выпивали, то переходил на «Михалыч»). Он и рассказал мне историю про бомжа с черепом.
Как-то раз поступила в милицию жалоба — мол, человек бродяжничает, а в мешке таскает человеческий череп. Ну, ясно — бомж, и хоть особо заниматься ими было тогда не с руки, но проверить надо. Передали по рации: кто увидит — задержать. К вечеру привезли деда. Грязный, пахнет от него сильно — ну, бомж и есть бомж. Трезвый, но вроде как тронутый немного. В мешке действительно оказался череп. Стали расспрашивать, откуда — несет околесицу. Имя свое не помнит, откуда сам — не знает. Ну, дело такое, что с черепом может быть какой-то криминал. Его, естественно, решили изъять. Упаковывали в мешок, описывали — бомж молчал, а хотели забрать — он стал в истерике биться, орет: «Не забирайте, умру!».
Алексей Михайлович решил, что если человек тронулся, так изводить не стоит, и пригласил эксперта в кабинет. А сам снова спрашивает бедолагу, в чем же дело?
Тот опять объясняет, и снова ясно, что помешанный. Говорит, что череп этот — его. Не в том смысле, что как вещь его, а это его собственный череп, как часть скелета. Ну, Михалыч, человек терпеливый, спрашивает, как может быть, что голова у него на месте — а значит, и череп там же, — а он утверждает, что он вот на столе? Бомж объяснить не может, но твердит, что это так.
Пришел эксперт, местный доктор-криминалист. Поглядел, повертел, говорит, что череп вроде старый совсем. Но чтобы точно сказать, надо проверить. Дай, говорит, хоть соскоб возьму. Взял со стола лист бумаги, достал скальпель и стал соскребать образец с кости. Тут бомж за голову хватается и вопит, как от боли. Ясно, что не в своем уме человек. Доктор головой покачал — мол, диагноз. Скрести прекратил, а что набралось, в бумажку сложил и в карман сунул. Бомж успокоился.
В общем, решили по-быстрому проверить то, что можно, а бомжа в психлечебницу определить.
Алексей Михайлович обзвонил участки с вопросом, не было ли где заявления о вскрытии могил — не было. Стал искать больницу, куда можно было бы пристроить психа — никто не хочет брать, мол, нет условий, больница переполнена, мало персонала и все такое — хоть в Москву везите, а мы не примем. Понял майор, что придется через начальство действовать, а время вечернее — зачем руководство лишний раз беспокоить? Решил задержать деда до утра. Сказал дежурному так его разместить, чтобы череп у того был на виду, а то орать будет. Распорядился и домой ушел.
Утром приходит, а бомж на лавочке лежит возле участка. Пошел выяснять, в чем дело — оказалось все просто. Запах от него был такой, что дежурные не выдержали и выгнали деда на улицу. Он плакал и обратно просился, череп сторожить, но потом угомонился и заснул. А еще, говорят, когда назад просился, втирал им историю про колдуна или злого духа, так что и окрестили они его между собой «злой дух», имея в виду невыносимую вонь.
К полудню пришел доктор, сделавший предварительный анализ по соскобу. Кость старая, но не похоже, что в земле была. Но возраст находки более ста лет, точнее он сказать не мог.
Алексей Михайлович позвонил в краеведческий музей — не пропадали ли там какие останки? Не пропадали. Стал звонить еще туда-сюда — все впустую. Потом пошел на совещание, потом на вызов поехал, закрутился... Вечером подъезжает к участку, а бомж все там же. Жалко его стало, принес ему поесть. Ну и домой пора, а определить бомжа некуда. Решил на следующий день разобраться. Только велел дежурному утром подкормить деда.
В общем, так прошло три или четыре дня. А бомж так и жил на лавочке. Михалыч с ним разговаривал, и кое-какая история прояснялась. История, надо сказать, складная, но невероятная, и это майор списал на бред больного человека.
Бомж утверждал, что некогда жил хорошей, зажиточной жизнью, и все у него было. Но где жил и что делал, не помнит. Жена была, дети. Но имена их он забыл. А помнит он, что очень боялся смерти. Так боялся, что мучился бессонницей. И помнит он черного человека, который всё о нем знал. Где и как повстречал его — не вспомнил. И лица в памяти не осталось, а только глаза — темные и без белков, как у зверя. А еще отблеск в зрачках красноватый. И зачем-то он спросил этого человека — как я умру? А тот ответил — оттого, что череп тебе раздробят. И тогда он снова спросил, а как уберечься от этого? А тот сказал, носи свой череп всегда с собой и береги — проживешь, сколько захочешь. Хочешь так, спрашивает? Хочу. Тогда бери — протягивает ему череп. И как только взял он череп, то забыл свое имя, дорогу домой и все прочее.
Алексей Михайлович бомжу посочувствовал, но дел было много, а его рапорт у начальника отделения все еще лежал без движения. Тогда пошел майор с ним поговорить. Так случилось, что в то время по области искали маньяка, дело было громкое — газеты писали, руководство каждый день докладов требовало. В общем, не до бомжа было.
Разозлился начальник. Обругал майора, мол, сами решить ничего не можете, я за всех отдуваюсь! Выскочил из кабинета, пошел разбираться по горячности. Дела нет, череп не улика, а останки невостребованные, а значит, их следует уничтожить. А что бомж не уходит без черепа, то сейчас он его получит.
Схватил молоток, взял пакет с черепом и прямо по пакету «бац-бац», разбил на куски. На, говорит, и отдай ему. Выскочил Михалыч на улицу, а бомж лежит у скамейки. Голова деформирована до невообразимости, мертвый...
Позвали того же доктора, тот руками развел — такой травмы он в жизни не встречал, крови нет, своды черепа сломаны.
Дело решили замять. Тело и осколки черепа из пакета кремировали. Что было из документов — уничтожили от греха подальше.
И да, маньяка вскоре поймали.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Труп в воде
Однажды летом в детстве меня отправили в обыкновенный выездной спортивный лагерь. Ну как обыкновенный — спартанский, скорее. Спали в брезентовых палатках, готовили на костре. Тренировки были по три раза в день. Дело было на Алтае, купались в Катуни, одежду стирали в ней же. Гуляли по горам. Купались, кстати, в заливчике, который был относительно теплым (Катунь стекает с ледников, поэтому нормальная температура этой реки 5-7 градусов по Цельсию).
Однажды ночью, гуляя с подругами, мы решили заглянуть на эту заводь. И вдруг увидели там разложившийся труп. Труп человека. Вонь стояла жуткая. Подруги испугались и убежали, а я и два моих друга стояли и смотрели на тело. С каждой секундой первый ужас проходил, и мы решили осмотреть труп. Я взял валявшуюся рядом палку и тронул ею тело. А оно вдруг шевельнулось и поплыло к нам, медленно поднимая руки. Труп двигался на меня и шевелил руками, голова запрокинулась — он смотрел прямо мне в глаза. Я стоял в ступоре и не знал, что делать. Мои друзья уже убежали, и я остался один на один с этим плавающим мертвецом. Подплыв ближе к берегу, тело перевернулось на живот и стали грести в мою сторону. Вонь усилилась. Наконец, видимо, почувствовав камни под ногами, труп поднялся и побежал — довольно медленно, с трудом преодолевая сопротивление воды. И тут, наконец, я пришёл в себя.
Я бежал так быстро, как мог. До нашего лагеря было около двух километров, дорога шла через деревню Эликманар. Минут через пятнадцать я оказался в лагере, разбудил там всех. Через час-полтора мы со взрослыми людьми вернулись на тот берег. Но никакого трупа в воде уже не было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поле боя
Историю рассказал мне отец. Он вполне взрослый, серьезный человек, всегда был скептиком, во всякую «потустороннюю чушь» не верил и меня учил, что бояться надо живых, а не мертвых. Но однажды, будучи уже большой девочкой, приехала я как-то к папе в гости, и он мне поведал о произошедшей с ним истории, которая заставила его поменять свое мнение.
Было это в 2005 году. Папа поехал в отпуск в Калужскую область (точно не назову название местности — подзабыла). В этой местности у него был старый друг, священник (его имя я тоже не помню). К нему-то, собственно, он и поехал. Погостил денёк-другой, и решили они выбраться на природу: палатка, рыбалка, все дела... Собрали удочки, провизию и поехали на машине.
Приехали в невероятной красоты живописные места, расположились. Друг рассказал отцу, что во времена войны в этих местах шли жестокие бои, и что неподалеку есть березовая рощица, которая, по слухам, является чуть ли не братской могилой. Очень много народу погибло тогда в боях, да так и остались там, закопали всех вместе, и всего делов... Решили они прогуляться до этой рощицы. Стали уже подходить к ней, но вначале надо было пройти через небольшое поле. Шли они по полю, разговаривали, как вдруг какая-то неведомая сила заставила их остановиться. Далее рассказываю со слов отца:
«Встали мы на одном месте, а дальше идти не получается. Я пытаюсь сделать шаг, а ноги меня не слушаются. Пытаюсь что-то сказать, но язык как будто отнялся, ни слова не могу произнести. Смотрю на друга — а с ним то же самое творится. Глядим друг на друга, сказать ничего не можем. И тут голова налилась тяжестью, потянуло в сон, и мы оба потеряли сознание.
Очнулся я в зарослях камышей. Друг лежит рядом без чувств, подползаю к нему, начинаю его тормошить. Он приходит в себя. Оба не понимаем, как тут оказались. Смотрим по сторонам. Если бы мы, здоровые, крупногабаритные мужики, сами сюда пришли, то остался бы след, камыши бы примялись, но нет — камыши вокруг стоят нетронутые. Остаётся только дивиться: как мы сюда попали?
Выбрались оттуда, обнаружили, что находимся недалеко от того места, где машину оставили, хотя поле, по которому мы шли, было совершенно в другой стороне. Мы удивились, конечно, но не испугались, пускай и не могли логически объяснить наше перемещение. Стало уже как-то не до рыбалки, ее решили отложить до утра.
Дело пошло к вечеру. Мы разбили палатку, разожгли костер, поужинали и легли спать. Лежим, а сон не идет. Решил я вылезти из палатки, покурить. Сижу, курю... Почему-то на часы взглянул, на них было ровно 0:00. И вдруг вижу — облачко небольшое по земле как бы плывет, затем поднимается, вырастает в человеческую фигуру, похожую на солдата в шинели и каске, и уплывает вдаль, в сторону той березовой рощи. Я свистнул друга, чтобы убедиться, что с ума не схожу. И уже вместе наблюдаем дальше — за той фигурой идёт ещё одно облачко, точно так же вырастает в человеческую фигуру и плывет над землей. За ним ещё, и ещё, и еще... Около сотни насчитали.
Как было жутко наблюдать это — словами не передать. Ушли они друг за другом, и все спокойно стало. Но после этого сон уже не шел. Кое-как дождались утра, наплевали на рыбалку и уехали оттуда.
Уже позже кто-то из старожилов нам рассказал, что в то место приехала как-то ранее компания молодежи на раскопки — искали ордена, медали и другие вещи. А ночью их кто-то душил, даже следы на шеях отпечатались. Слава Богу, все остались живы».
Отец закончил свой рассказ. В комнате стоял полумрак, у меня на голове волосы встали дыбом. Даже странно было слышать от отца такой рассказ, зная, как скептически он раньше был настроен по отношению ко всяким призракам и тому подобным явлениям. Я спросила: «Пап, а как же твои слова, что бояться надо живых, а не мертвых?». На это он ответил: «Ты знаешь, я тогда понял, что призраки какой-то материальный вред вряд ли причинят, но умом можно тронуться запросто. И мы ещё легко отделались...».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Заброшенный морг
Вечером четверга я сидел в кресле и смотрел телевизор, когда зазвонил мой телефон. Это был мой друг, с которым мы занимаемся «фотосталкеризмом» — фотографируем разные страшные места и публикуем снимки на сайте. Я взял трубку:
— Алло?
— Миха, это Лёха. Я нашел прекрасное место для нашей фотоохоты!
— Что за место?
— Это старый, давно заброшенный морг. Я нашёл информацию о нём в газете 35-летней давности. Он расположен как раз недалеко от нас.
— Позвони остальным, завтра сходим...
Я взял фотоаппарат, положил его в свой старый рюкзак и лёг спать. В пять часов вечера следующего дня мы отправились к этому моргу. Нас было четверо — Лёха, Вано, я и Серёга.
Мы пришли на место (морг находился в лесу за городом) и увидели старое полуразрушенное здание. Мы начали обследовать руины в поисках новых страшных кадров для своего сайта. В какой-то момент я наступил на ржавую цепь и позвал ребят. Мы расчистили кучку мусора, которая лежала на цепях, и увидели проход в подвал. Входная дверь была обмотана ржавыми цепями. Серёга схватил арматуру, лежавшую неподалёку, и с нашей помощью вырвал крепления, на которых держалась цепь.
Перед нами открылась дверь в тёмный подвал. Был бы я один — ни за что бы не пошел дальше, но вместе с друзьями было не так страшно. Мы включили фонарики и по двое спустились вниз. Увидели старые, вспухшие от влаги стены, вдыхали тяжелый воздух, ощущали липкое давящее чувство, но в тоже время чувствовали возбуждение и азарт.
Первой нашей жуткой находкой стала висящая на проволоке старая инвалидная коляска с каплями свернувшейся крови на сиденье. Вокруг валялись железные подносы, грязные бинты, шприцы и другой медицинский хлам.
Мы уже четверть часа неспешно осматривали помещение заброшенного морга, как вдруг раздался жуткий душераздирающий вой из глубин подвала. От него на нас напал такой ужас, что мы немедленно побежали к выходу, сломя голову. Человек так кричать не мог — встречаться с существом, издающим такие звуки, нам совсем не хотелось. Убегая, мы слышали тяжелые приближающиеся шаги существа, которое мы потревожили. Добежав до выхода, мы забаррикадировали дверь в подвал и долго заваливали ее кирпичами и прочим хламом. Нам очень не хотелось, чтобы то, что мы слышали, выбралось наружу.
Уставшие, грязные и перепуганные, мы вернулись в город, так толком и не сделав фотоотчёт. Но это страшное приключение навсегда останется в нашей памяти. Наверное, нам повезло, что мы смогли выбраться из того страшного подвала и не успели зайти в него слишком далеко...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тайны Байкало-Амурской магистрали
Первоисточник: tainy.net О строительстве Байкало-Амурской магистрали написано огромное количество книг, причем как документальных, так и художественных. Но, несмотря на это, здесь остается очень много темных пятен. Сначала информация о строительстве магистрали была засекречена, а затем искажена.
О БАМе ходит огромное количество слухов, большинство из которых являются отнюдь не выдумками. Конечно, есть и легенды, однако они только украшают правду. Когда магистраль еще находилась в процессе постройки, рабочие то и дело сталкивались с различными паранормальными и аномальными явлениями. Этот железнодорожный путь, который соединяет Советскую Гавань и Тайшет, в народе называют призрачным. Существует множество легенд, связанных с этой магистралью. Когда рабочие трудились, главной темой их обсуждения была тема призрака железной дороги. Абсолютно все строители верили, что действительно существует такое явление. Об этом активно говорили также и местные жители. Они рассказывали о том, что недалеко от них проезжал поезд, не издающий совершенно никаких звуков. Причем они не один раз являлись свидетелями такого необычного явления.
Ученые полагают, что история о поезде-призраке берет свое начало с 1940-го года. Тогда прошло два года с того момента, как фактически было положено начало строительства самого железного полотна. Так как условия для работы были совершенно недопустимыми, некоторые заключенные не стали это терпеть, поэтому устроили бунт и угнали паровоз. К этому паровозу прикреплены были еще три вагона с грузом. Целью, которую они перед собой поставили, было сбежать в западную Якутию. Но правительство, в целях поимки беглецов, приказало задействовать военную авиацию. В результате один из самолетов разбомбил поезд. В ходе воздушного налета все люди погибли, а железнодорожное полотно получило значительные повреждения. Лагерь после этого случая был закрыт, строительство магистрали «заморозилось», заключенные были переведены в другие места. После этого местные жители все чаще и чаще начали видеть поезд-призрак. Однако больше всего людей шокировало то, что железная дорога сама по себе восстановилась.
В этом убедились также и люди, приехавшие в это место через 30 лет для того чтобы продолжить возведение магистрали. Строители были крайне удивлены, когда обнаружили, что полотно находится в отличном состоянии, а рельсы абсолютно не были ржавыми. Полотно может блестеть таким цветом только в том случае, если по нему ежедневно ездят до сотни пассажирских и грузовых составов. Затем этому явлению нашли объяснение, однако, как выяснилось позднее, это объяснение оказалось ошибочным. Исследователи выдвинули версию, что именно военные, перевозящие секретный груз, пользовались железной дорогой. По этой причине ученые поехали по рельсовым путям, но вскоре наткнулись на тупик, не проехав и тридцати километров. Тупиком явился холм, густо заросший кедром. Поэтому и по сей день неизвестно кто именно способствовал восстановлению этого железнодорожного участка.
Строительство известной Байкало-Амурской магистрали проходило в сложнейших климатических условиях. Было возведено 142 моста, проложено восемь туннелей. Рабочие рассказывали про них очень много таинственных рассказов. Так, согласно этим рассказам, в Байкальском туннеле периодически появлялись огненно-желтые шары. По наблюдениям некоторых строителей, после исчезновения этих шаров, возникали сильнейшие выбросы подземных вод, которые было крайне трудно откачать.
Самым высокогорным туннелем на БАМе является Кодарский туннель. С ним связывают привидение, названное рабочими Белым Шаманом. Оно появлялось, согласно свидетельствам очевидцев, именно перед каким-нибудь катаклизмом, тем самым предупреждая рабочих о приближении природных катастроф. После одного из таких появлений этого привидения, случилось сильное землетрясение. В тот раз никто из строителей не погиб. По некоторым данным избежать трагедии удалось только потому, что рабочие были готовы к катаклизму и знали о том, что нужно было делать при землетрясении.
Однако из всех туннелей наиболее таинственным является Северомуйский туннель. Его строили дольше 25 лет. Чуть ли не на каждом километре строительства возникали все новые и новые технологические задачи, которые приходилось решать рабочим. Появление подобных задач было связано с тем, что туннель все время преподносил строителям мистические сюрпризы. Так, например, на одном участке был прорван мощный плывун, вследствие чего погибло тридцать человек, а под завалами остались несколько строителей. По рассказам выжившего строителя, в тот момент, когда он предпринимал усиленные попытки выбраться из-под завалов, заметил перед собой металлическую дверь. Он попытался открыть ее, но ему это так и не удалось. Куда вела эта дверь неизвестно до сих пор. Спустя какое-то время после этого события один из участков туннеля обрушился. Позднее строители вспоминали, что из пустоты внезапно стали доноситься какие-то странные звуки, которые напоминали чем-то стук отбойных молотков. Неоднократно предпринимались попытки объяснить эти таинственные звуки. Наиболее вероятной считается версия о том, что в туннеле была высокая концентрация газа родона, что могло вызвать у рабочих своего рода слуховые галлюцинации. Однако нет стопроцентной уверенности в этом.
Надо сказать, что Северомуйский хребет — это один из сложнейших участков Байкало-Амурской магистрали. Наиболее известным здесь является Чертов мост. Он расположен на крутом повороте и стоит на двухъярусных опорах, которые достигают в высоту 35 метров. Машинисты заверяют, что мост при следовании тяжелых поездов даже немного раскачивается. Сам обходной путь являлся довольно экстремальным. Составы передвигались с максимальной скоростью 20 километров в час. Иногда составы приходилось «толкать» вспомогательными локомотивами на особо крутых подъемах. В народе бытует мнение, что на этом мосту водятся черти, которые устраивают свои пляски перед медленно движущимся поездом. Машинисты, даже в наше время, когда мост используется только для перевозки путейщиков, заезжая на него крестятся.
Как уже было сказано, со строительством Байкало-Амурской магистрали связано очень много различных легенд и слухов. Все, что мы описали в этой статье только небольшая их часть. Есть еще очень много вопросов, ответы на которых нам пока неизвестны.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Внучка
Первоисточник: litprom.ru Автор: goos Автобус раскрыл перекошенные створки дверей, выпустив из своего чрева девушку, судя по внешнему виду, городскую штучку.
Девушку звали Алина, ей месяц назад исполнилось восемнадцать, она проехала почти триста километров, с двумя пересадками, чтобы попасть в это вымирающее захолустье. Где-то здесь, в одной из низких хат, крытых почерневшей соломой, живёт её бабушка, Матрёна Тимофеевна. А может, уже и не живёт. Может, лежат её косточки на местном заросшем кладбище, охраняемые деревянным крестом и поржавевшей оградкой.
Отец не хотел отпускать дочь и удивлялся, откуда вдруг у неё возникли такие родственные чувства. Бабушку Алина последний раз видела года в три, а после словно вычеркнули Матрёну Тимофеевну из памяти. Ни одной фотографии, ни одного письма, ни одной открытки к празднику, даже имя не вспоминалось. Так и была до недавних пор у Алины чисто гипотетическая бабушка, о которой и не думалось и не вспоминалось.
И тут, ни с того ни с сего, накатило — тоска, потеря, утрата, грусть и желание найти, посмотреть в глаза, обнять и даже разрыдаться на плече. Ведь кровь одна, один род. Алина и сама удивлялась, что это вдруг её так проняло, никогда она к родственникам не привязывалась, друзья ей дороже были всяких тёток и племянников, а тут совсем невмоготу стало. И днём думает и ночью снится, как она с бабулей встречается. Вот только нет у бабушки лица, память не отпечатала, а то, что было, стёрлось за столько лет.
Отец на все расспросы нервничал, ничего не говорил, кроме того, что «ведьму эту знать не хочу, она мать твою в могилу свела» и что не нужно никуда ехать и никого искать не надо. От греха подальше. И больше ничего, никакой информации. Адрес девушка выведала у отцовской двоюродной сестры; та тоже особо не хотела говорить о старушке, и тоже отговаривать стала, мол, лучше забыть и не вспоминать. И всё так туманно и невнятно, что у Алины даже азарт появился съездить и всё выяснить. Потрусить скелеты в семейных шкафах. И вот она здесь. Отцу записку оставила, чтоб не волновался, а телефон отключила, чтоб на мозги не капал.
* * *
Солнце слепило и припекало. Всё вокруг казалось линялым и выгоревшим, улица была пуста. Никакого движения, даже ветерок не пробегал по листьям, ни одна птичка не подавала голоса, ни одна собака не лаяла. После шумного города пейзаж казался картиной, нарисованной скупой, бледной акварелью, да ещё и простоявшей неизвестно сколько в пыльном чулане.
Алина закинула на плечо сумку с гостинцами и пошла по улице, мимо заборов, плешивых тополей, мимо огородов, где сквозь комки серой сухой земли пробивалась чахлая поросль. Мимо «журавля» с мятым ведром, мимо магазина, у которого от названия осталось всего пять букв, а железная шина уже приросла к двери, и окна так давно не мылись, что стали одного цвета со стеной.
Дойдя до окраины, и никого не встретив, Алина повернула назад и увидела вдалеке, в знойном мареве над дорогой, бредущую фигуру. Девушка ускорила шаг и через пару минут догнала старушку, скрюченную, согбенную под грузом прожитых лет.
— Здравствуйте, бабуль, вы мне не подскажете?..
— Да, деточка, — проскрипела старуха, — заблукала? Кого ищешь?
— Матрёну Тимофеевну Кошевую. Я внучка её. Из города приехала проведать.
Старуха подняла голову и пристально посмотрела на Алину. Потом перекрестилась три раза, а потом и вовсе сплюнула в дорожную пыль.
— Давай-ка, родимая, на остановку. Автобус обратно идти будет, и езжай ты отсюда и не оборачивайся. И не возвращайся. — Старуха опять перекрестилась.
— Почему?
— А лучше и автобус не жди. Иди ножками. Тут недалеко до станции, километров десять. В самый раз на электричку поспеешь.
— Хорошо, хорошо, я только на минутку, — Алина не собиралась спорить с перегревшейся на солнце сумасшедшей.
— Вон видишь, сухое дерево, за ним следующая хата. Ты только на ночь не оставайся. Проведала — и домой.
— Спасибо вам, — Алина не стала дослушивать старческий маразм и, попрощавшись, зашагала в сторону сухого дерева.
* * *
Чтобы зайти в дом, пришлось наклонить голову, такая низкая была дверь. В хате пахло прелостью и затхлостью. Свет с трудом проникал сквозь маленькие грязные окна.
— Есть кто? Матрёна Тимофеевна! Вы дома? Это я, Алина, ваша внучка!
— Заходи, — раздался слабый голос из дальней комнаты.
Бабушка лежала на кровати, сложив руки на груди и закрыв глаза. Алине сперва показалось, что старуха мертва.
Обрюзгшее рябое лицо, седые волосы, руки, как у мумии — кости, обтянутые кожей, под ночной рубашкой — распластанная бесформенная грудь и вздутый живот. И ноги, опухшие, налитые, как две колоды, с коричневыми, кривыми ногтями на посиневших пальцах.
Совсем не такой представляла Алина бабушку. И совсем не такой виделась ей встреча.
— Бабушка, привет.
Старуха открыла глаза, медленно, будто поднять веки стоило ей больших усилий. Взгляд не выражал никаких эмоций. Только зрачки, чёрные, живые казались чужими на фоне беспомощного больного тела.
— Дождалась-таки, — сказала Матрёна, попытавшись улыбнуться беззубым ртом.
Матрёна глубоко вздохнула, закрыла глаза и затихла.
«Умерла!» — испугалась Алина, но увидела, что грудь взымается и опускается, наполняя лёгкие воздухом, который не нужен мертвецам. Значит, жива.
Алина выбралась из сырости хаты на улицу, стала посреди заросшего двора, огляделась, что можно сделать по хозяйству, но всё вокруг было так запущено, да и что могла придумать девчонка, выросшая в асфальтовом городе, видевшая деревни только из окна автомобиля или по телевизору. Она вышла за калитку и закурила, чтобы хоть как-то вернуть себе ощущения реальности. Зачем она здесь? Что привело её сюда? Умирающая старуха в сырой вонючей землянке — совсем не то, что она искала. Эта куча больного мяса — её бабушка, которой она бредила последнее время? Вдруг мелькнула подлая мыслишка — просто пойти на дорогу и через десять километров станция, а там — электричка, и к ночи уже будет дома, и попробует забыть. Не было ничего, просто сон, беспокоящий, после которого одеяло на полу и простынь комком. Нет, она не сможет так поступить, как бы ни хотелось.
— Ну, что там, Матрёна? — Алина вздрогнула от неожиданности.
Рядом стоял мужчина, высокий, плечистый, с лицом морщинистым и загрубевшим от солнца, ветра и земли.
— Вы о чём?
— Меня Фёдор звать. Я сосед ейный через двор.
Мужчина протянул большую, грубую ладонь.
— Алина, — пожала руку девушка.
— Что забыла тут?
— Бабушку проведать приехала.
— Столько лет никто не появлялся, и тут на тебе — проведать решили. С чего бы это? Ты есть хочешь? Пойдём, жена как раз обед готовит.
— Да я, вообще-то… — Алина оглянулась на дом. — Она там совсем плохая.
— Ничего, никуда твоя Матрёна не денется. Это она днём такая беспомощная. Ничего с ней не станется до вечера. Нечего там делать, всё равно спит весь день.
Фёдор повернулся и пошёл к своему дому, продолжая говорить. Алина побрела за ним. Есть всё-таки хотелось, да и возвращаться в дом с помирающей старухой не особо хотелось.
* * *
Матрёна помирала тяжело. Пятый день уже, как смерть приходит и уходит ни с чем. Не дают забрать грешную душу. Некуда её забирать. В рай ей заказано, а для ада не созрела ещё, не все дела на земле завершила. Она знала, что так будет, иначе и быть не могло, но не думала, что так страшно это будет и больно. День, пока солнце выжигало последние сорняки в незасаженном огороде, ещё давал передышку, но как только светило пряталось за линию горизонта, приходила боль. Но боль была не самым страшным наказанием. С темнотой дом наполнялся тенями и голосами. Чёрные пятна скользили по стенам, за печкой смеялись и шептались, под кроватью ворочались и толкались, ворчали и шипели. Окна затягивались пеленой, превращаясь в дыры, ведущие в самую беспроглядную тьму. Гремела посуда и утварь, скрипели двери. Слов не разобрать, словно говорили на тарабарском языке, но голоса были знакомые. Матрёна узнавала тех, с кем встречалась майскими ночами на Креженской горе. Но тогда они были свои, а сейчас предали, только и ждали, когда можно наброситься, впиться в беспомощное, налитое болью тело, испить вязкой чёрной крови и вырвать душу, чтобы бросить к ногам Хозяина. Самые нетерпеливые тянулись холодными когтистыми лапами к её шее, хватали за запястья и лодыжки, дышали смрадом в лицо. Её оставили все. Даже верный кот сидел теперь на подоконнике и ухмылялся, наблюдая за мучениями хозяйки.
И вырывалась она из черноты дома и бегала по пустым улицам, по чужим огородам, в белой ночнушке, бледным призраком, вопя и проклиная весь свет. А за ней с гиканьем и улюлюканьем носилась нежить, хватая за пятки и запрыгивая на шею. И гремела гроза в чистом небе, собаки скулили и забивались в будки, а люди, даже не особо верующие, крестились в темноте, боясь включать свет, чтобы не привлечь внимания обезумевшей ведьмы. А она выбегала на перекрёсток, падала в пыль и звала Хозяина, умоляла его явиться и позволить умереть наконец-то, ведь служила верно и преданно. Но он не отвечал — только тени носились над дорогами в ожидании пиршества.
Смерть искупила бы все грехи, прогнала бы боль из выкручиваемых костей, отправила бы её прямо в объятья Самого, который бы презрел её преданность, и отправил бы сразу же в котлы со смолой. Но должна была она оставить здесь то, что даровали ей тёмные силы. И звала она, заходясь в хриплых криках, ту, кто заменит её здесь, ту, которая примет всю науку трав и заговоров, сглаза и приворотов, ту, которая займёт её место на Креженской горе, среди весёлых подруг и лихой нечисти. Из последних сил, превозмогая страх и боль, варила отвар из собранных в предрассветную росу трав, чтобы пришла та, кому уготовано было сменить её на грешной земле, та маленькая девочка, выпившая горькое зелье, которое приведёт её сюда, когда наступит час. И пусть прошло столько лет, и девочка уже стала барышней, но зов был услышан, и в сенях прозвучало долгожданное: «Есть кто? Матрёна Тимофеевна! Вы дома? Это я, Алина, ваша внучка!».
* * *
Алина поела борща, и её склонило в сон. Жена Фёдора, пышная румяная тётка, Ольга, отвела её в комнату, где кровать с пышной периной и подушками вышитыми. Девушка сначала сопротивлялась — неудобно как-то спать у чужих людей, ещё и днём. Но хозяйка была настойчива, и вот уже усталость после дороги, сытный обед и прохлада после удушливого зноя сделали своё дело, веки потяжелели и сон накрыл шёлковым покрывалом.
Проснулась она уже под вечер. В соседней комнате гремели посудой, бормотало радио и басил Фёдор. Алина полежала несколько минут с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить сон — странный, липкий, беспокойный, но остались только ощущения. Наконец, она встала и вышла в гостиную. Ольга месила тесто, а муж её строгал ножом деревяшку, похожую на большой карандаш.
— Вот и поспала малость, — улыбнулась хозяйка, — а я вот пироги затеяла на ужин. С чем ты пироги любишь?
— Спасибо, мне так неудобно… я пойду. Там бабушка одна. Больная. А я тут. Пойду я. Спасибо вам за всё.
Фёдор встал, закрыв широкой спиной дверь. В одной руке нож, в другой заострённая палка. Ольга тоже стала тесто с рук вытирать.
-Ты, это, не торопись сильно, — сказал Фёдор. — Сказали тебе пироги — значит пироги. Поужинаешь, переночуешь, а завтра я тебя на телеге до самой станции довезу.
— Дядя Фёдор, вы что? Мне к бабушке нужно, — сказала Алина, сдерживая дрожь в голосе.
Страх неприятным холодком прошёлся по телу. Неужели попала на пирожки с мясом? Сразу вспомнились все фильмы про сельских маньяков, питающихся ничего не подозревающими туристами. Краем глаза она пыталась не упускать из виду Ольгу, стоящую сзади. К горлу подкатила тошнота.
— Для твоего же блага,— сказала Ольга. — Побудь у нас. Не нужно тебе к бабке идти. Совсем не нужно. Тем более, уже вечер на дворе. Через час солнце зайдёт.
— Сядь, — Фёдор показал на стул.
— Мне в туалет нужно. Можно?
— Можно, — Фёдор вышел в сени и вернулся со старым эмалированным ведром. — Вот тебе туалет.
— Я не могу в ведро.
— Деточка, — Ольга стояла уже совсем рядом. Алина вздрогнула, когда женщина погладила её по волосам, — не бойся. Сядь, мы тебе всё расскажем. Вижу, ты совсем не в курсе.
Алина села на табурет, сложила руки на коленях. Внутри всё дрожало. Хотелось выскочить на улицу и бежать, не останавливаясь, подальше от этой деревни, от больной страшной старухи, от семейки людоедов, от глухой тишины и пустых улиц.
— Ты знаешь, что бабка твоя Матрёна — ведьма? Да, самая что ни на есть.
— Какая чушь, — возразила Алина. Вся обстановка казалась ей абсурдной, с самого момента, когда она вышла из автобуса. Приступом накатило желание поскорее вернуться в городские объятия. — Ведьм не бывает. Это всё сказки.
— Сказки? Ты знаешь, как твоя мать померла? Ты знаешь, что за ней тут парубки с четырёх сёл хвостом бегали. Знаешь, сколько у неё женихов было? Даже из райцентра сватались. Не последние люди. А она за отца твоего вышла, не иначе как сдуру. И жизнь свою перечеркнула. Сжила её со свету бабушка твоя любимая.
— Как это?
— А вот так — ведьме свести человека в могилу — что тебе чихнуть. Мать твоя сохнуть начала, худая стала, серая вся. Врачи ничего не поймут — говорят, здорова по всем параметрам. Как полежит в больнице, подальше от села, так ей и легчает, а как вернётся — всё по новой. А эта карга всё ходит — то иголку попросит, то соли, то ножницы. Если в руки ей попадёт какая вещь, а ещё лучше — волос, ногти срезанные или ношеное исподнее — считай ты в её руках. Никита тогда в охапку жену и в город подался, а там и ты родилась, но от чар куда денешься? Так и завяла мамка твоя. Никто и не знает от чего. Умерла и всё. Жалко девку. Мы с ней дружили с самого малолетства. А сколько Матрёна народу извела, сколько семей слезами изошли, сколько коров чужих передоила. Ведьма твоя бабка, и ты сюда не зря приехала. Хочет она тебя. Нужна ты ей.
— Зачем? — спросила Алина. Вспомнились ей отцовские слова, которые она приняла тогда за метафору.
— Кто его знает. Но туда мы тебя не пустим. Тем более на ночь. Побудешь здесь, а завтра мы тебя домой отправим.
* * *
Матрёна чуяла родную кровь совсем рядом. Вечер постепенно затухал, в доме начались первые безобразия. В чулане что-то упало, и раздался хохот, ехидный, злобный. Ведьма лежала, пытаясь не обращать внимания на вернувшуюся боль и холодную костлявую руку, выползшую из-под кровати и шарившую по простыне
— Пошёл вон, — властно прошипела старуха, и рука исчезла. Матрёна встала с кровати и побрела на кухню. Долго рылась в мешочках и коробочках, доставая оттуда щепотками травы и порошки, бросая их в кастрюльку. Нечисть поутихла, видимо чуя, что развязка близка.
Кастрюлю Матрёна поставила на примус и, помешивая отвар, шептала под нос заклинания, знакомые только посвящённым. Пар, густой и едкий, заполнил комнату, нашёл щели в двери и окне и выполз на улицу.
* * *
Алина жевала пирог, не различая вкуса, не замечая хозяев, уставившись в окно, за которым уже почти разлилась ночь. Небо темнело на глазах, цвета заката сливались в один — черный. В комнате было темно. Свет не включали. Ольга ушла в комнату, а Фёдор дремал за столом, не выпуская из руки заострённую деревяшку.
Вдруг девушка услышала голос. Кто-то звал её. Не по имени, вообще без слов, просто манил, тянул к себе. Всё вокруг расплылось, потеряло фокус, затянулось пеленой. Остался только зов, прилипший и ведущий за собой. Алина встала и пошла к двери.
— Эй, ты куда? — откуда-то издалека вопрошал Фёдор.
Алина упала, что-то тяжёлое прижало её к полу.
— Верёвку давай, Ольга, быстрее!
Руки опутали змеи, ноги стянули упругие лозы, не давая пошевелиться.
Её поволокли, больно ударив боком о дверной косяк. Затем хлопнула дверь, щёлкнул засов. Холодный пол, сырость и запах лука, чеснока, мяты. Не было страшно, было невозможно выносить то, что она не может идти на зов, глубокая безнадёга и тоска о недостижимом, далёком и в то же время родном и необходимом. Она рванулась, забилась в бессильной попытке освободиться от уз, доползла до двери, поднялась на колени и ударила плечом. Бесполезно. Тогда она закричала, срывая голос, раздирая связки, чужим диким воплем.
* * *
В дверь постучали. Фёдор вздрогнул от неожиданности, потрогал оберег, висящий на шее.
— Кто там?
— Фёдор, открывай, это мы.
— Коля, ты?
— Да я. Открывай.
— Подойди к окну.
Фёдор не понаслышке знал, как может морочить голову тёмная сила. Как завела его в болота нечисть, прикинувшись соседкой, рыдавшей, что сынок ушёл на рыбалку и второй день нет его. Еле тогда вырвался Фёдор, вспомнил, что нет у соседки никакого сына, да и сама она уже третий год, как утопла, а тело так и не выловили.
В окно постучали.
— Перекрестись, — сказал Фёдор, и только убедившись, открыл дверь.
Вошли трое — кум его, Николай, Андрей Мартынчук с ближнего хутора и батюшка, отец Анастасий.
Они сели за стол, молча взяли по пирогу, и стали жевать. Батюшка всё стряхивал крошки с бороды.
— Кто это там воет у тебя? — спросил кум.
— Тут внучка её объявилась.
— Плохо дело, — сказал Мартынчук.
— Ничего, мы её в чулане заперли. Никуда не денется. Думаю, сегодня всё и закончится.
— Дай Бог, — отец Анастасий размашисто осенил себя крестом. — Ну, что, чего тянуть? Пойдём, что ли?
— Ой, боязно мне. Там же, небось, со всего пекла черти пособирались, — сказал Николай.
— Ха, это ты с моей Маруськой не жил. Мне теперь ни один чёрт не страшен, — усмехнулся Мартынчук.
— Оля, смотри за девкой, — Фёдор взял кол и пошёл к двери. Остальные потянулись за ним.
* * *
Луна заливала двор матовым светом, растягивая по земле длинные тени. Они вышли за ворота и тут увидели белое пятно, летящее в их сторону.
Батюшка забормотал под нос молитву, не переставая креститься. Николай пытался сдержать нарастающую дрожь в коленях. Фёдор выставил вперёд кол. Только Мартынчук был спокоен. Повидал на своём веку, что и бояться перестал.
— Так, сейчас, когда подойдёт, хватаем её за руки, за ноги, держим крепко и тащим обратно в её хату. Ничего не бойтесь. Только в глаза ей не смотрите. А она только спасибо скажет. Замолвит за нас слово перед Сатаной.
— Ты чего это мелешь, окаянный? — возмутился батюшка.
— Эх, батюшка, в рай мне точно не попасть, так пусть хоть в аду блат будет.
Матрёна остановилась шагах в пяти от мужчин. Ветра не было, но сорочка её трепетала, и седые волосы развевались.
— Матрёна, шла бы ты домой, — сказал Фёдор, — мы тебя доведём.
Ведьма зашипела и сжалась вся, словно готовясь к броску.
— Не дури, старая, — Мартынчук сделал шаг навстречу. — Хватит тебе уже. Откоптила своё.
Он почувствовал, как что-то вцепилось в ногу, но не дрогнул, даже вида не подал, и его отпустили. Он подошёл ещё ближе на шаг. В лунном свете бледным пятном вырисовывалось ведьмино лицо. Зрачки ушли под веки, рот открыт, язык вывалился, как у висельника, нос вздёрнулся, выставив напоказ дыры ноздрей.
* * *
Кто-то засмеялся в углу и холодные скользкие руки дотронулись до Алины. Прошлись по телу, нигде не задержавшись, и принялись развязывать узлы на верёвке.
* * *
Мартынчук прыгнул на старуху, навалился всем телом, прижав к земле. Ведьма вырывалась, хрипела в лицо, брызжа слюной. Руки пытались дотянуться до щёк, до глаз, но Андрей локтями придавил её запястья. Что-то прыгнуло ему на шею и вцепилось в волосы, но Мартынчук не поддался. Он знал, что пока не начнёшь с нечистью бороться и препираться, она не страшна.
— Ну, где вы там?! — Закричал он. — А ну подсобите!
Помощь подоспела вовремя. Старуха уже почти выскользнула из-под Андрея. Но тут схватили её за руки, за ноги, держали крепко, батюшка бормотал мерзкие слова, лишая её сил. Кол прижался к горлу, не давая пошевелить головой. Потом удар в висок и пропасть. «Смерть» — обрадовалась старуха перед тем, как потерять сознание. Но она ошиблась.
* * *
Алина брела по улице, на ходу снимая с себя одежду и бросая её на обочину. Прошла мимо бабушкиной хаты. В окнах горел свет и в ночной тишине слышались голоса, возня и ругань. Но Алина пошла дальше, ступая босыми ногами по лунному серебру. Вдалеке, на перекрёстке она увидела силуэт. Девушка улыбнулась и ускорила шаг.
* * *
Ведьму привязали к кровати, зажгли все свечи, которые нашли в доме. Пока Фёдор держал у старушачьей груди кол, остальные пробивали крышу. В потолке дыру сделали быстро, вывалив на пол кучу соломы и глины. Андрей, как самый смелый, полез на чердак. Было слышно, как он бранится там и стучит, пробивая солому на крыше. И только когда увидел звёзды над головой, угомонился, заглянул через дыру в комнату.
— Всё, порядок, — сказал он. — Отойдите, я спрыгну.
Оказавшись в комнате, подошёл к ведьме, снял со своей шеи крест и положил ей на грудь.
Матрёна сразу пришла в себя, словно в неё калёным железом ткнули, закричала, выгнулась дугой, выкручивая конечности. В окно ударил порыв ветра. Завыло во дворе, вихрь ворвался через дыру в крыше, поднял в воздух лохмотья соломы, закружил, швырнул сор в глаза. Батюшка забился в угол и, не переставая, читал молитву, прижав к бородке нашейный крест. Фёдора неведомая сила оттянула от старухи и прижала к стене, а Николай и вовсе упал на колени, свернулся клубком, чтобы не видеть ничего.
Загремела гроза и молния расколола небо. Матрёна свалилась на пол и забилась в конвульсиях. Но вдруг утихла, распласталась на спине и выдохнула свою чёрную душу — клубок чёрного густого дыма, который и устремился вверх, через пролом в крыше. А дальше прямо к перекрёстку, где Хозяин прижимал к груди и гладил по распущенным волосам бледную в лунном свете голую девушку, как когда-то давно принял в свои объятья и Матрёну. Увидев ведьмину душу, он поймал её, как ночного мотылька, отпустил девушку, которая обмякла и упала на колени, не отпуская мохнатые ноги, целуя гладкие твёрдые копыта.
Матрёна же успокоилась навеки. Ветер сразу утих, и дом погрузился в ночную тишину.
Николая стошнило, он поднялся, вытирая рукавом рот.
— Вот, срань господня. Кто бы мог подумать.
— Не богохульствуй, — пробормотал поп, но видно было, что он и сам высказался бы по поводу крепким словцом, дабы снять напряжение.
* * *
Матрёну похоронили тем же утром, пока солнце не успело припечь. Зарыли за кладбищенским забором. Яма уже ждала, гроб на столярке сбили за час. На радостях. С участковым проблем не будет, с медпунктом тоже. Так что, с похоронами решили не тянуть, тем более, жара такая. Гроб привезли закрытым, чтобы не видели, что покойница не совсем обычно лежит — вниз лицом, ступни отрезаны, а из спины торчит край осинового кола. А под боком чёрная тушка кота со свёрнутой шеей, Чтобы не беспокоила уже никого. Сельская публика стояла молча, никто слова не сказал, только старухи возили заскорублыми пальцами по лбам, животам и плечам. Крест сбили тоже осиновый, на всякий случай.
Деревня вздохнула спокойно. Это был именно тот случай, когда радовались чужой смерти.
* * *
Алину нашли спящей на обочине недалеко от перекрёстка, совершенно голую. Ольга привела её к себе, отпоила чаем, накормила и повела в баню, где горячий пар и березовый веник привели девушку в чувства. Она перестала дрожать и даже выпила стакан домашнего вина.
— Как же я тебя прозевала, — всё причитала Ольга, — вроде и засов был закрыт, как ты проскочила?
— Ничего не помню. Пироги помню, и что вы меня бабушкой моей пугали. А потом — как сон. А что снилось — не помню, но что-то кошмарное и… и такое сладкое, что-ли. Будто нравился мне этот ужас. Страшно было и в то же время так хорошо. А что с бабкой моей?
— Померла нынче ночью. Пожелала бы ей царства небесного, но вряд ли она туда попадёт. Ты как себя чувствуешь? Там после обеда агроном будет ехать на станцию, обещал тебя забрать. Мы бы тебя ещё на пару дней оставили, но тебе лучше уехать.
— А..? — начала Алина, но Ольга её перебила:
— А на кладбище не надо. Ты что, кладбища никогда не видела? Что там делать среди покойников?
* * *
Вернувшись домой, Алина слегла. Две недели бил её озноб, прошибал такой пот, что простыни меняли по два раза в день, металась в горячечном бреду, кричала и стонала. Кошмары изводили её. Отец с мачехой дежурили по очереди, смачивая потрескавшиеся губы влажной губкой, держа горячую ладонь и прикладывая ко лбу уксусный компресс. Лекарства не помогали. Скорая предложила положить на стационар — обследование, капельница, уход. Отец отказался. Навозил он покойную жену по больницам, помнит, как медики беспомощно разводили руками.
Всё проходит, и болезнь отступила, и Алина вернулась в реальность, вырвавшись из горячих потных лап хвори. Похудевшая до неузнаваемости, бледная, с синяками вокруг глаз, добралась на неуверенных ногах до кухни, достала из холодильника еду — колбасу, сыр, овощи, хвост селёдки, кусок пирога. Отец молча смотрел, как жадно ест дочь, и радовался, что всё прошло, и всё теперь будет хорошо. Раз ест, значит на поправку пойдёт.
Алина поела, смачно рыгнула и посмотрела на отца. Никита узнал взгляд, и холодок прошёл по спине. Глаза, совсем недавно серо-зелёные, теперь превратились в антрацитовые угольки. Холодные и надменные.
Девушка стала собирать сумку. Бросала вещи без разбору, пока не набила до отказа.
— Ты куда? — спросил отец.
— Домой.
— Ты дома.
— Теперь у меня другой дом, родной. Он ждёт. Пока, папа.
Отец стоял, не зная как быть. Не понимал, что не сможет это предотвратить, что нужно было раньше думать. Он ушёл на кухню и сел за стол, обхватив голову, и не заметил, как перед тем, как хлопнуть дверью, дочка зашла в ванную и сняла со щётки, которой пользовалась мачеха, клок вычесанных волос, завернула в её же носовой платок и сунула в карман. Алина никогда не любила эту полную тихую женщину, которая так и не смогла заменить ей мать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Совет
Совсем недавно у меня произошел разговор с моим преподавателем по психологии. Дело в том, что несколько студентов из нашей группы углубленно изучают эту дисциплину, и частенько мы задерживаемся на кафедре после пар, чтобы обсудить некоторые вопросы. Разговор зашел о страхах, и я, любительница страшных историй, не могла обойти эту тему стороной. И вот что мне поведал мой преподаватель...
Существует поверье, что ни одно знание не дается человеку случайно, что наш интерес к какой-либо сфере рано или поздно получит отклик — что человек, интересующийся тёмным и потусторонним, обязательно навлечёт на себя, как бы это сказать... гнев божий, вселенскую справедливость или кармическое воздаяние — выбирайте, что хотите.
Вы никогда не задумывались о том, что так называемые «страшилки» во многом похожи, и сюжетов у них не более 5-6? Допустим, что схожесть сюжета — лишь дань жанру, но если смотреть на эти истории, как на творческое излияние своих потаённых страхов, то не кажется ли вам, что это отчасти выдумка, а отчасти — показания очевидцев, переживших нечто необъяснимое в своей жизни?.. Я не говорю о всяких монстрах (заимствование из массовой культуры), я говорю о более тонких материях — тенях, шорохах, стуках в дверь посреди ночи. Почему эти истории так популярны? Да потому, что они правдивы, только мы сами боимся себе в том признаться. Вот в вашем сознании при словах «нечто чернее темноты в комнате» рисуется определенная картина. А вы уверены, что это лишь игра воображения, что это не реальные воспоминания, которые ваш мозг услужливо запрятал глубоко в подсознание? А не накатывало ли на вас ощущение, что внезапно родная квартира становиться чужой и пугающей? Вы думаете, это опять игры сознания или память о чем-то? Я задал много вопросов, но ответить на них мне не под силу.
Напоследок — только факты. Давно, еще в начале 80-х, я увлекался гипнозом. Несколько людей добровольно приходили ко мне, и в состоянии транса я вел с ними беседу на отвлечённые темы. Это я делал ради опыта. Когда мне предложили «побеседовать» таким образом с несколькими детьми, страдающими ночными кошмарами, то под гипнозом они рассказывали о странных вещах — кто-то приходил к ним в комнату, пугал их, иногда мучил… Их подсознание часто выдавало довольно-таки странные картины, которые в те времена, да ещё и в том возрасте, они вряд ли бы могли выдумать. В нормальном состоянии те же дети не помнили почти ничего, смутно рассказывали о «страшных снах», не в силах вспомнить, что же с ними происходило — то ли их рациональная часть разума находила объяснение случившемуся, то ли те «ночные гости» заставляли их забыть — не знаю.
На протяжении своей врачебной деятельности я много раз встречался со схожими сюжетами кошмаров у разных людей, научился отличать их от бреда сумасшедших и от простых фантазий, и вот что я могу сказать — эти знания изменили и меня. Многие воспоминания из детства заиграли новыми красками, да и тогда, когда я впервые столкнулся с вышеуказанным феноменом, моя квартира ночью уже не казалась такой уютной и безопасной.
Вот мой совет — завязывайте с этим, интересуйтесь лучше чем-нибудь более приятным.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночь в кухне
Автор: Dasha30
Эта история произошла со мной в 11 лет. Я тогда заболела — у меня поднялась температура. Мои родители попросили переночевать меня на кухне, пока я не поправлюсь, чтобы никого не заразить. Мне постелили постель, и я устроилась там. Начала смотреть телевизор, потом решила уснуть, но, увы сон не шел. Вскоре мне стало плохо — я позвала отца, он пришел и померил мне температуру. Градусник показал 39,3 градусов. Меня обтерли теплой водой, и температура постепенно начала спадать. Я уснула.
Проснулась ночью часа в три, не зная, из-за чего. Начала вновь дремать, как вдруг увидела в конце комнаты тень. Она отчётливо выделялась там, потому что была чернее окружающей темноты. Мне стало страшно, хоть я и не была одна дома. Тень перемещалась, но, к счастью, не в мою сторону. Я спряталась под одеяло, но не могла спать от страха. Только под утро я кое-как заснула.
Следующей ночью мне послышались шаги — тяжелые, ровные. Я опять спряталась под одеяло, а когда решилась выглянуть, то увидела рядом со своей кровати человека. Я чётко увидела его лицо...
Это было моё лицо!
Я тогда чуть не умерла со страху, стала кричать. На крик прибежал отец и включил свет. Видение пропало. Я не стала ему нечего говорить, чтобы не показаться трусливой.
После этого мне пришлось еще несколько дней спать на кухне. К счастью, больше ничего подобного не было.
Возможно, это были галлюцинации из-за болезни или из-за действия лекарств — не знаю. Но эти ночи были самыми страшными в моей жизни.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Видение
Автор: Dasha30
Я со своей семьей живу в общежитии. В тот день я сидела у себя в комнате и делала уроки. Сижу, смотрю в тетрадь, пишу что-то — и вдруг чувствую, что на меня кто-то смотрит. Увидела боковым зрением, что справа от меня стоит женщина с длинными волосами (только волосы и запомнила) и в какой-то синей одеже. Повернулась резко — никого нет. Вообще, поначалу мне показалось, что это стоит моя мать — у нее такие же длинные черные волосы и есть синий халат. Но в это время она мыла посуду на кухне, а через нашу кухню проходит коридор, ведущий к входной двери.
Прибежала к маме, чтобы рассказать о видении и увидела, что она тоже в недоумении стоит. Я спросила что случилось — она сказала, что только что видела, как какая-то тень пробежала по коридору. Она выходила в коридор, но никого не увидела. При этом дома в тот момент никого не было — ни соседей, ни отца с братом. Вообще никого — только я и мама.
Я до сих пор думаю, что бы это могло быть — ведь как только эта женщина пропала из моих глаз, мимо кухни кто-то пробежал. Мама утверждает, что там точно кто-то был.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Существа
Было мне тогда 7 лет. Я тогда жил у тети. Однажды я лег спать — уснул или не уснул, не знаю. В какой-то момент посмотрел в сторону окна, а там через стекло смотрит на меня существо — лохматое, серое, рога на голове, смотрит и улыбается. Я закричал от страха. Прибежала тетя и успокоила меня — мол, просто кошмар мне приснился. Только вот, вернувшись с работы на следующий день, озадаченная тётя рассказала, что, подходя к дому, почувствовала чей-то взгляд со стороны заднего двора. Посмотрела — а там (по её словам) собака с человеческим лицом!.. Тетя, человек не робкого десятка, пошла посмотреть, что же это за существо. Странная собака тут же развернулась и побежала по тропинке, потом нырнула в траву. Самое интересное, что трава при этом совсем не шевелилась, хотя хвост мелькал в траве.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Гагаринец»
Расскажу о заброшенном детском лагере под названием «Гагаринец». Находится этот лагерь километрах в десяти от города Ижевск. Рядом есть и работающие лагеря, самый ближний из них — «Фестивальный» (могу ошибаться, так сама туда не ездила). Люди говорят, что «Гагаринец» построен явно в геопатогенной зоне — попросту говоря, на «нечистом» месте.
События, из-за которых лагерь решено было закрыть, произошли еще в советские времена — то есть заброшенному лагерю около 30 лет, если не больше. Была у ребят и вожатых в лагере забава — почти как прятки, только водящего привязывали к дереву, а он должен был отвязаться (привязывали специально слабенько) и пойти искать друзей. Леса на территории лагеря (да и вообще в округе) предостаточно, вот и резвилась ребятня.
В один совсем не прекрасный день вожатая с группой детей таким образом привязала мальчишку к стволу, и все побежали прятаться. Спрятались, видимо, хорошо, при этом подзабыв, где именно привязали водящего. Когда игроки с вожатой, обеспокоившись пропажей ребенка, стали искать его с подмогой, то у дерева нашли истерзанное (предположительно диким зверем) тело мальчика. Для того времени естественным было не предавать дело огласке — крайним сделали вожатую, детей в срочном порядке вывезли, лагерь закрыли.
Казалось бы, трагичная история, и только. Но люди, побывавшие в том месте, утверждают, что оно отчётливо нехорошее. Сторожа в закрытом лагере не задерживались — спивались, пропадали, кончали жизнь самоубийством. Вскоре необходимость в них отпала, так как вещи, вывозимые мародерами из лагеря, либо очень быстро ломались, либо пропадали, а впоследствии, по легенде, оказывались на том же месте, где их взяли. В итоге лагерь «разогнал» всех, кто пытался законно или незаконно что-то оттуда забрать.
Говорят, в том месте даже бомжи не живут. Конечно, хватает любителей острых ощущений, которые специально едут в то место с ночевкой, ходят на развалинах. Многие говорят о странных звуках и видениях в сохранившихся корпусах, о тяжёлой удушливой атмосфере на территории всего лагеря даже в солнечные дни.
Жутко при этом то, что буквально в 500 метрах от «Гагаринца» стоит действующий лагерь. А ведь дети — народ очень любопытный...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Развод
В начале 90-х годов мои родители разводились — с жуткими скандалами, на которые способны два интеллигентных человека с высшим образованием. Инициатором развода была мама. Мой отец родом из небольшого городка, а по факту — деревни. В детстве я слышала его истории о деревенской магии, порче и всяком таком, но воспринималось это как страшноватые сказки на ночь, не взаправду. Мама еще пошучивала, что отец и его мать (то есть её свекровь) любят «по бабкам побегать». Она же у меня была городская девушка, комсомолка и материалистка.
Мало-помалу, протащившись по всем девяти кругам ада судебной системы, родителей развели. И тут мою маму как подменили. Она стала просто невменяемой — раздражалась по пустякам, ее ничего не радовало, мало времени проводила со мной и сестрой. Сестренка как раз в первый класс пошла, а мне 12 лет было. Я сама отводила ее в школу, забирала ее, на мне были обязанности бегать по магазинам, домашняя уборка и т. п. Нет, не подумайте, я и раньше помогала маме, но тут все свалилось на меня в каких-то колоссальных объемах. Дальше — больше. Вокруг мамы стали вертеться какие-то непонятные личности, левые мужики. Бывало, выпивали, и мама тоже в пьянках участвовала. Это для меня было шоком, так как НИКОГДА раньше (да и потом) такого не происходило. Повторюсь, мама — интеллигентная женщина, как пишут в резюме — «в/о без в/п», на руководящих должностях работала. Я и плакала, и умоляла, и истерики со мной были. Страшно было, так как только что мои мама и папа уже не семья, а теперь уже и мама не мама. Отец только радовался, мне лишних гадостей про маму рассказывал.
Все прекратилось в одночасье. Всех алкашей мама разогнала, начала размен квартиры, перешла на другую работу. Жизнь после развода стала налаживаться…
Через несколько лет, когда я достаточно повзрослела, мама мне рассказала, что с ней происходило. После развода она стала жить, как в тумане. Головой она все понимала, что вокруг нее ужас и она в нем участвует, но вырваться из всего этого не могла. Как будто все она смотрела, как в кино. Ей было все время плохо не только душевно, но и физически (это, кстати, заметно по маминым фотографиям тех лет — она ужасно подурнела). Как-то она заснула на кухне, на полу, и ей приснился странный сон. Во сне она увидела себя со стороны, как бы сверху. Вот она лежит на полу кухни, спит, а к ней подлетает светящееся облако, окутывает ее, и этот свет как будто приподнимает ее над полом. Она видит, как из ее тела начинают выходить темные змейки, выползают и исчезают. Их вышло очень много, потом свет опустил ее и рассеялся. Мама проснулась прежней, сильной женщиной, и смогла наконец-таки вернуть себе свою жизнь.
Анализируя все те события, думаю, что отец со свекровью, «побегав по бабкам», наложили на нее порчу. Может быть, даже и на смерть. Но только как же ей удалось вырваться? Наверное, та самая бабка, что порчу навела, померла. Говорят же, что магия рассеивается, если тот, кто ее навел, умирает.
Но эта история имеет странное продолжение, в котором я сама лично была участником.
После развода моей маме достались я и моя сестра, а отцу — дача и деньги. Осталось разменять квартиру и разъехаться. Отец пытался выгадать и на размене, долго не соглашался на предлагаемые варианты. Наконец, когда мама нашла в себе силы, она каким-то образом договорилась с отцом. В нашу квартиру съезжались молодая вдова (ничего мистического во вдове не было — ее муж был болен, что-то хроническое) с девочкой лет десяти и престарелая свекровь этой вдовы. Мы с мамой и сестрой поехали в квартиру вдовы, отец с новой женой — в квартиру свекрови.
Через пару месяцев мы с сестрой поехали в гости к отцу и его новой семье на пасхальные выходные. На кухне я видела, как отцовская жена поставила кастрюлю из закаленного стекла на плиту. Еще под ней газ не успели включить, как вдруг эта кастрюля лопнула. Отец с женой странно переглянулись, но мне сказали, что, наверное, стекло было бракованным, вот и не выдержало. Когда мы сели в комнате за праздничный стол, мне в рюмочку был налит кагор. И вот я тянусь к этой рюмке, как вдруг она подпрыгнула и прыснула мелкими осколками во все стороны. У меня на лице очки были, а не то осколки и в глаза попали бы.
Тут уже отец не выдержал и стал рассказывать, что с тех пор, как они въехали в эту квартиру, нет им спокойного житья. Вначале молочный кувшин покрылся черной «накипью» — отец думал, что это из-за цветов, которые в него поставили. Кувшин отмыли, но он и пустой почернел. Тогда кувшин разбили и снесли на помойку. Тут уже стало происходить что-то непонятное. В отсутствие хозяев как будто кто-то в квартире был. Была передвинута мебель, телевизор сам по себе включался (кнопочный, а не пультовой). Падала с полок посуда, а когда прибегали на кухню, то, конечно, шкафчики закрыты, а битая посуда на полу... Не помогли отцу ни булавки, в дверь воткнутые, ни ножи за притолокой, ни прочие «рецепты» из его деревенского опыта.
Тогда отец сказал, что, видно, эта престарелая бабка-свекровь, в чью квартиру ему пришлось переехать, была ведьмой и якобы она «забыла забрать каких-то своих чертиков».
Конечно, происходящее в квартире отца на меня произвело впечатление. Больше я к нему в гости старалась не ездить. Через некоторое время он позвал священника, квартиру освятили, и все странности прекратились.
Только вот со своими старыми соседями, где в нашей бывшей квартире теперь жила эта бабка со своей невесткой, я разговаривала. Бабка как бабка, только старенькая. На ведьму не похожа. Она и прожила-то года два всего после переезда.
Когда я спустя годы узнала мамину историю, то подумала, что те самые «чертики» отец привез с собой. Ведь должен же был к нему вернуться его «заказ» на мамину порчу.
Вот таким образом в моей жизни появилось место для мистики, в существование которой я поверила окончательно и бесповоротно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Не оборачивайся»
Эту историю мне рассказала моя соседка Юля. Несколько лет назад она со своим мужем Сашей снимали квартиру. Однажды утром, когда муж был на работе, девушка проснулась из-за того, что ей показалось, будто кто-то гладит ее по волосам. Она привстала с кровати, огляделась и легла обратно, решив, что ошиблась. Не прошло и десяти минут, как она опять почувствовала чьи-то прикосновения. Ей стало настолько страшно, что она боялась шелохнуться. Через пару минут всё закончилось.
Через пару дней, когда она снова была одна дома, произошло нечто ещё более жуткое. Юля лежала на кровати, отвернувшись к стене, и дремала. Вдруг за спиной она услышала чье-то дыхание, и чьи-то холодные пальцы прикоснулись к ее шее. Посчитав, что это муж вернулся с работы, Юля сонно спросила:
— Саш, это ты?
Сзади донеслось:
— Нет. Ты только не оборачивайся.
Словно ошпаренная, Юля выбежала из квартиры, зажмурив глаза. Позднее они с мужем узнали, что до них в квартире жил молодой парень, который повесился в спальне.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Мне нравятся поезда»
Я спустился в метро. Время было около одиннадцати часов вечера. Как обычно, в пятницу на работе было много дел, поэтому я так поздно возвращался домой. Сильно уставший, я вошел в последний вагон. Ни на кого не обращая внимания, я сел на пустое сиденье, включил плеер на полную громкость и закрыл глаза. Благо, ехать надо было по одной ветке — правда, в самый конец.
Видимо, я задремал. Когда проснулся, поезд уже остановился. Я заметил, что возле меня никого нет. Оглядевшись, я увидел, что в вагоне только я один. Это меня встревожило, но потом я взглянул в другой вагон и успокоился. Там сидела большая компания и что-то обсуждала. Поезд начал разгоняться, и я окончательно успокоился. Но вот в плеере прошла песня, за ней другая... Я знал, что у нас есть длинный переезд между станциями на линии, но он был всего на две с небольшим минуты, а обе песни длились не меньше трех минут. Поезд же все ехал с той же скоростью.
Я подошел к стеклу между вагонами и посмотрел на компанию из переднего вагона. Они выглядели спокойными, но что-то в них мне показалось странным. Их было трое — две девушки и парень. Одна из девушек сидела спиной ко мне, повернувшись к другим. Неожиданно я понял, что меня смутило: девушка, сидящая спиной, слишком ритмично двигала рукой. Каждые пятнадцать секунд она поднимала крутила рукой, что-то объясняя, и вновь опускала, как заведенный механизм — с точностью до секунды. Потом я заметил такую же закономерность у парня. Он кивал головой с одной и той же периодичностью. Я постучал им, но они, как заведенные, делали одни и те же действия через равные промежутки времени.
— Мне нравятся поезда, — раздалось сзади.
Меня пробил холод. Я, пересиливая себя, обернулся. Возле одной из дверей стоял мальчик лет шести и смотрел в окно.
— Ты кто? — еле выдавил я, будучи абсолютно уверенным, что минуту назад в вагоне никого не было.
— Алексей, — серьезно представился он, посмотрев на меня зелеными глазами. Потом отвернулся к окну и зачарованно уставился туда.
— Почему ты один, где твои родители?
— Родители уехали без меня, — вздохнул он. — Мама плакала, но они не могли меня забрать...
Мальчик ещё раз вздохнул и продолжил:
— Скоро станция, а я ещё покатаюсь, — он посмотрел на меня и улыбнулся. — Я очень любил ездить в метро и в поезде к бабушке...
Внезапно я очнулся, сидя в битком забитом вагоне. Я встал, уступив место какой-то даме, и всю дорогу домой стоял, осматривая людей, столпившихся вокруг меня. Когда вернулся домой, то налил себе горячего чая и полез в Интернет. Битый час потратил, вводя запросы по названию станции, перегону, близлежащим станциям — пока, наконец, на одной из новостных лент не нашел упоминания о смерти мальчика прямо в вагоне поезда на перегоне между станциями. Сбоку была фотография мальчика. На меня с экрана монитора смотрел Алексей.
С тех пор я не могу заснуть в метро и, проезжая по перегону между этими станциями, всегда вспоминаю мальчика с зелеными глазами, любящего кататься на поездах.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Фигура
Приходя домой с тренировки, я принял душ и лег на койку. Было около 23 часов, тихий летний вечер. Окно было открыто. Койка была установлена так, что я лежал ногами к окну и видел небо. Комната находилась на четвертом этаже. Минут через пять я заметил над крышей соседнего дома яркую белую звезду, которая постепенно увеличивалась в размерах. Первая мысль была, что это летит спутник. Размеры «звезды» все увеличивались и приняли форму женского силуэта в белом одеянии, скрывающем руки и ноги. Скоро эта фигура оказалась уже в моей комнате, у спинки кровати — на расстоянии 2-3 метров от моей головы. Силуэт стройный, но крупный, видимый размер головы чуть не в полметра диаметром. Я приподнялся на локотках, чтобы получше рассмотреть. Убедился, что не сплю — был еще не совсем просохший после душа. Фигура наклонилась над спинкой кровати, рассматривая меня с расстояния полутора метров.
Если издали она казалась мне почему-то красивой женщиной, то сейчас я видел на месте рта бездонный черный провал. Волос не было видно, они были как бы закрыты чем-то белым. На месте носа тоже зияло черное пятно. Чем-то все это напоминало большой череп. Мелькнула мысль — смерть моя, что ли, явилась? Захотел даже ее ударить, но тут же почувствовал оцепенение — голова работала, а пошевельнуться или крикнуть я не мог. Так и смотрел в глаза фигуре. Глаза были очень большие, на расстоянии примерно 25 сантиметров друг от друга. В середине каждого глаза был совершенно черный участок, постепенно светлеющий к краям. Глаза были словно с дымкой — никаких мелких деталей, роговицы, ресниц и прочего не было видно. Цвет лица был матовый. Звуков слышно не было, но ясно ощущалось некое касание, напоминающее дуновение воздуха, на лицо и грудь.
Я был очень удивлен и испуган. Сколько точно времени это продолжалось, сказать не могу — может быть, несколько минут. Затем фигура выпрямилась, не поворачиваясь, переместилась к окну, стала изменять форму с продолговатой на круглую и постепенно уменьшилась до размеров далекой светящейся точки. Минут через пять я почувствовал себя свободным от оцепенения, с трудом встал, пошел выпить воды. Шаги были неуверенные, меня явно покачивало. Вышел на улицу, походил немного, успокоился и пошел спать.
Об этом случае я почти никому не рассказывал. Слишком все было фантастично — только посмеялись бы надо мной. Твердо уверен, что тогда я не спал, спиртного же в те годы я вообще не пил.
В какой-то мере этот случай получил подтверждение через четыре года. Я случайно встретил человека, до меня жившего в этой комнате. Разговорились, и он рассказал, что с ним однажды произошел удивительный случай: явилась и разглядывала его фигура в белом одеянии — «белый призрак», как он сказал. Поведение этого призрака было очень похожим на случай со мной, причем моей истории он не знал, когда рассказывал об этой «встрече».
К этому можно добавить только то, что такую же фигуру видели 12 марта 1990 года в казахстанском городе Сарань. Ее застали подглядывающей в окно...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Гадюшник
Первоисточник: ffatal.ru Всё случилось из-за того, что я стал долбаным извращенцем, так что это будет история с моралью. Что-то вроде «Не буди лихо, пока оно тебя не касается» или «Не вмешивайся в частную жизнь сверхъестественного существа».
Ну и, конечно, из-за баб. Уверен, половина херни в мире происходит именно благодаря им. В моём случае баба была одна, звали её Светка, и всё у нас было хорошо. Настолько хорошо, что на день Святого Валентина она приволокла мне телескоп — будем, мол, вдвоём смотреть на звёзды. Но со звёздами не сложилось, потому что ровно через две недели она ушла к кому-то хмырю — сынку родительских друзей, а я остался в компании разбитого сердца и гребаного телескопа.
Честно говоря, первым моим желанием было хорошенько долбануть его об стенку и выбросить вместе со своими горестными воспоминаниями, но я не оставлял надежды, что Светка опомнится и вернётся ко мне. Я её, конечно, благородно прощу, как бы случайно намекнув, что сберёг нашу мечту о звёздах и всей остальной сопливой романтике. Ага, щас...
Никто ко мне, само собой, не вернулся, и как-то так получилось, что очередной унылый, полный жалости к самому себе вечер я решил посвятить освоению телескопа. Последовательные люди в таких случаях читают инструкцию, но я был не из таких, поэтому никаких звёзд не увидел, зато увидел кувыркающуюся в постели парочку в многоэтажке напротив. А несколькими этажами ниже — весьма недурную девчонку, которая рассекала по квартире в одних трусах. Короче, телескоп оказался просто кладезем развлечений, и я «подсел» очень быстро.
Скоро я, как заправский сталкер-извращенец, уже знал, чем живут соседи по двору. Знал, что тётка на «Ауди» водит к себе любовника, пока дети в школе. Что добродушный дворник поколачивает свою благоверную, а симпатичная студенточка коротает вечера за просмотром хардкорного хентая (порнографические аниме-мультфильмы). Хорошо, что я когда-то отказался от идеи к ней «подкатить», а то кто знает, какими травмами для здоровья и потенции это могло обернуться.
Чувствовать себя незримым наблюдателем было, конечноЮ лестно, но, во-первых, меня всё это время азартно пилила совесть, отчего я почти растерял последние остатки самоуважения, а во-вторых (и это главное) — жизнь ближних оказалась на редкость однообразной, и мой пыл как-то поутих.
Но на моё счастье в радиусе обзора, помимо чинных новостроек, находился Гадюшник. Печально знаменитое местечко — убогая панельная пятиэтажка, где обитали сплошь алкаши, сумасшедшие старухи, бывшие зеки и просто психи. В общем, весь бомонд нашего района. Ясное дело нормальные люди старались этого дома избегать — оттуда круглые сутки доносился смачный мат, летели прямо из окон бутылки и окурки, и каждую неделю из Гадюшника кого-нибудь увозили на скорой — как правило, с парочкой ножевых, впрочем, были и попытки суицида.
Не удивительно, что Гадюшник обеспечил мне множество ярких эмоций — «Криминальная Россия» в любое удобное время. Любимыми моими персонажами стали полоумная бабка, которая волокла в свою берлогу весь хлам с окрестных свалок, мрачный мужик, каждый вечер напивавшийся до бесчувствия в обществе самого себя, и весёлая семейка, в чьей квартире дым коромыслом стоял непрерывно. Особенно весело было наблюдать за тем, как жена уводила в спальню очередного случайного гостя, а её муженёк в это время исследовал содержимое его кошелька.
Забыты были не только телевизор и компьютер, но и Светка с её новым хахалем. В конце концов, у меня тоже всё било ключом, и ничего мне за это не было. Даже совесть наконец заткнулась, потому что одно дело — подсматривать за приличными обывателями, и совсем другое — за всяким сбродом.
Через некоторое время я заметил очень странную особенность Гадюшника — после двух ночи все его обитатели, даже самые отпетые, буквально вырубались, как будто их кто-то отключал. Сначала это совпадение казалось мне очень забавным, ну ещё бы — грёбаный час Быка, и весь сброд отправляется на очную ставку со своими личными демонами. Но чем больше я за этим наблюдал, тем более неестественным казалось мне всё происходящее.
Особенно после того, как я начал замечать тени, снующие по Гадюшнику после «отбоя».
Но это странным образом только усиливало моё любопытство, и оно в конце концов было вознаграждено — мне удалось рассмотреть обладателей этих теней. Они передвигались на четвереньках и больше всего были похожи на скелеты, обтянутые плотной черной кожей. Сначала я не понимал, какого чёрта они вообще делают — казалось, они просто подползают к спящим обитателям Гадюшника и замирают возле них на несколько часов, словно впадают в какой-то ступор, но потом, разобравшись, наконец, с долбаными настройками телескопа, я смог приблизить картинку и увидел, что воздух вокруг спящих как будто колышется — вроде как марево над нагретым асфальтом. Вот только это марево, наплевав на все законы физики, утекало туда, где у черного уродца, по моим прикидкам, находился рот.
Я понятия не имел, что делать с этой потрясающей информацией, но на всякий случай решил продолжать наблюдения, уж очень мне было интересно, откуда появляются черные хреновины и куда потом деваются. А любопытство, как известно, наказуемо. Но я же был далеко, меня-то в моей уютненькой квартирке никто не мог достать...
В итоге я выяснил, что тварей было не так и много, штук пять, и посещают они квартиры в совершенно произвольном порядке. С местной гопотой после их визитов ничего особенного не происходило — они, как обычно, просыпались утром и шли бухать и спускать свою жизнь в трубу.
Я очень жалел, что никак не удаётся рассмотреть тварей во всех подробностях, но тут мне снова «подфартило» — как-то ночью одна из них решила нанести визит моему любимому персонажу — алкашу-одиночке, который вырубился прямо за кухонным столом, не успев поднести ко рту очередную рюмку.
Сначала черный уродец просто стоял в своём обычном ступоре, а потом повёл головой, как будто что-то услышал, и уставился прямо на меня. И, твою мать, у него не было ни глаз, ни рта, ни ушей, ничего вообще, просто черный шар на тонкой шее, но при этом я всем нутром почувствовал, что он меня видит. Что эта хрень смотрит прямо на меня и прекрасно знает, что я тоже её вижу. В ушах зашумело — я готов был поклясться, что, несмотря на приличное расстояние, слышал какой-то мерзкий клокот и визг, но меня как будто что-то удерживало от того, чтобы оторвать взгляд, как можно быстрее задернуть шторы и притвориться, что меня никогда тут не было. Уродец всё смотрел и смотрел на меня своей безглазой мордой, а я стоял столбом и боялся, что сейчас моя черепушка взорвётся, как гнилая тыква.
А потом линза телескопа с треском лопнула, я отпрянул назад, зацепился обо что-то и грохнулся на пол, напоследок приложившись головой о подлокотник кресла.
Когда я пришел в себя, за окном по-прежнему было темно, и я решил, что прошло всего несколько секунд, но компьютер услужливо подсказал, что в отрубе я провалялся ровно сутки. И за это время ни одна сволочь не удосужилась позвонить и узнать, что же со мной случилось. И так мне стало паршиво и одиноко, что я от души пнул бесполезный телескоп ногой, а потом достал оставшуюся с Нового года водку и всю её выпил.
Утром я, кое-как поспав и протрезвев, двинул на работу, но внезапно обнаружил себя у ларька покупающим бухло — такое ощущение, что я сделал это под гипнозом. Но выпить хотелось дико, да ещё алкаш-обитатель Гадюшника, стоявший возле меня, так понимающе улыбнулся, обнажив догнивающие пеньки зубов, что меня аж замутило. В общем, нормально я себя почувствовал только дома, после третьей рюмки.
Кажется, я бухал дней десять — видимо, страдания по Светке нашли способ самовыражения. Просыпался утром совершенно разбитый, натягивал куртку и шел за водкой. Иногда в компании соседа, но чаще один. Сосед, кстати, оказался классным чуваком — я-то думал, он унылый задрот-компьютерщик, но после того, как мы вместе раскурили пару косяков и пару раз нажрались до бесчувствия… короче мы теперь не разлей вода.
Блин, о чем это я? В последнее время с памятью творится что-то странное.
А, да!
Что до черных уродцев, я о них иногда вспоминаю, особенно когда в более-менее вменяемом состоянии тащусь по лестнице к двери в подъезд — звуки ругани и блатного шансона, а также неведомо откуда появившиеся на когда-то чистых ступеньках мусор и лужицы мочи, очень располагают к воспоминаниям о Гадюшнике. Я даже решил купить новый телескоп. Нужно уже узнать, что это всё было. Вот завтра же и куплю.
Я же не какой-нибудь алкаш.
Могу бросить в любой момент.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Когда семейство улыбается
Автор: Рэй Брэдбери
Публикуем на сайте жуткий рассказ Рэя Брэдбери, вошедший в его дебютный сборник «Тёмный карнавал». В этом сборнике известный писатель предстаёт не столько замечательном фантастом, каким его все знают, а мастером ужасов.
------
Самое замечательное — полнейшая тишина. Джек Дюффало входит, и хорошо смазанная дверь закрывается за ним беззвучно, словно во сне. Двойной ковер, который он постелил недавно, полностью поглощает звуки шагов. Водосточные трубы и оконные рамы укреплены так надежно, что не скрипнут даже в сильную бурю. Все двери в комнатах закрываются на новые прочные крюки, а электрокамин беззвучно выдыхает струи теплого воздуха на отвороты брюк Джека, который пытается согреться в этот промозглый вечер.
Оценивая царящую вокруг тишину, Джек удовлетворенно кивает, ибо безмолвие стоит абсолютное. А ведь бывало, ночью по дому бегали крысы. Пришлось ставить капканы и класть отраву, чтобы заставить их замолчать. Даже дедушкины часы остановлены. Мощный маятник неподвижно застыл в ящике из стекла и дерева.
Они ждут его в столовой. Джек прислушивается. Ни звука. Хорошо. Итак, они научились вести себя тихо. Иногда ведь приходится учить людей. Урок не прошел зря — из столовой не доносится даже звона вилок и ножей. Он снимает толстые серые перчатки, вешает на вешалку вместе с пальто и на мгновение задумывается о том, что еще нужно сделать в доме.
Джек решительно проходит в столовую, где за столом сидят четыре человека, не двигаясь и не произнося ни слова. Единственный звук, который нарушает тишину — слабый скрип его ботинок.
Как обычно, он останавливает свой взгляд на женщине, сидящей во главе стола. Проходя мимо, он взмахивает пальцами у ее лица. Она не моргает.
Тетя Розалия сидит прямо и неподвижно. А если с пола вдруг поднимется пылинка, следит ли она за ней взглядом? Когда пылинка попадет ей на ресницу, дрогнут ли веки? Нет.
Руки тети Розалии лежат на столе, высохшие и желтые. Тело утопает в широком льняном платье. Ее груди не обнажались годами ни для любви, ни для кормления младенца. Как две мумии, запеленутые в ткань и погребенные навечно. Тощие ноги тетушки одеты в глухие высокие ботинки, уходящие под платье. Очертания ее ног под платьем придают ей сходство с манекеном.
Тетя сидит, уставившись прямо на Джека. Он насмешливо махает рукой перед ее лицом — над верхней губой у нее собралась пыль, образуя подобие маленьких усиков.
— Добрый вечер, тетушка Розалия! — говорит Джек, наклоняясь. — Добрый вечер, дядюшка Дэйм!
«И ни единого слова. Ни единого! Как замечательно!».
— А, добрый вечер, кузина Лейла, и вам, кузен Джон, — кланяется он снова.
Лейла сидит слева от тетушки. Ее золотистые волосы завиваются, словно пшеница. Джон сидит напротив нее, и его шевелюра торчит во все стороны. Ему — четырнадцать, ей — шестнадцать. Дядя Дэйм, их отец («отец» — что за дурацкое слово!), сидит рядом с Лейлой, в углу, потому что тетя Розалия сказала, что у окна, во главе стола, ему продует шею. Ох уж эта тетя Розалия!
Джек пододвигает к столу свободный стул и садится, положив локти на скатерть.
— Давайте поговорим, — произносит он. — Это очень важно. Надо покончить с этим, дело уже и так затянулось. Я влюблен. Да, да, я уже говорил вам об этом. В тот день, когда заставил вас улыбаться. Помните?
Четыре человека, сидящие за столом, не смотрят в его сторону и не шевелятся.
На Джека накатывают воспоминания.
В тот день, когда он заставил их улыбаться... Всего две недели назад. Он пришел домой, вошел в столовую, посмотрел на них и сказал:
— Я собираюсь жениться.
Все замерли с такими выражениями на лицах, будто он выбил окно.
— Что ты собираешься?! — воскликнула тетя.
— Жениться на Алисе Джейн Белларди, — твердо сказал Джек.
— Поздравляю, — сказал дядя Дэйм, глядя на жену. — Но... Не слишком ли рано, сынок? — Он закашлялся и снова посмотрел на жену. — Да, да, я думаю, что немножко рано. Не советовал бы тебе так спешить.
— Дом в ужасном состоянии, — сказала тетя Розалия. — Нам и за год не привести его в порядок.
— Это я уже слышал от вас. И в прошлом году, и в позапрошлом, — сказал Джек. — Но это МОЙ дом!
При этих словах челюсть у тети Розалии отвисла:
— В благодарность за все эти годы выбросить нас на улицу...
— Да никто не собирается вас выгонять! Не будьте идиоткой! — раздражаясь, закричал Джек.
— Ну, Розалия... — начал было дядя Дэйм.
Тетушка Розалия опустила руки:
— После всего, что я сделала...
В этот момент Джек понял, что им придется убраться. Всем. Сначала он заставит их замолчать, потом он заставит их улыбаться, а затем, чуть позже, он выбросит их, как мусор. Он не может привести Алису Джейн в дом, полный таких тварей. В дом, где тетушка Розалия не дает ему и шагу ступить, где ее детки строят ему всякие пакости, и где дядюшка (подумаешь, профессор!) вечно вмешивается в его жизнь своими дурацкими советами.
Джек смотрел на них в упор.
Это они виноваты, что его жизнь и его любовь складываются так неудачно. Если бы не они, его грезы о женском теле, о пылкой и страстной любви могли бы стать явью. У него был бы свой дом — только для него и Алисы. Для Алисы Джейн.
Дядюшке, тете и кузенам придется убраться. И немедленно. Иначе пройдет еще двадцать лет, пока тетя Розалия соберет свои старые чемоданы и фонограф Эдисона. А Алисе Джейн уже пора въехать сюда.
Глядя на них, Джек схватил нож, которым тетушка обычно резала мясо.
Голова Джека качается, и он открывает глаза. Э, да он, кажется, задремал.
Все это произошло две недели назад. Уже тогда, в такой же вечер был разговор о женитьбе, переезде, Алисе Джейн. Тогда же он и заставил их улыбаться.
Возвратившись из своих воспоминаний, он улыбается молчаливым фигурам, сидящим вокруг стола. Они вежливо улыбаются ему в ответ.
— Я ненавижу тебя! Ты, старая сука, — кричит Джек, глядя в упор на тетушку Розалию. — Две недели назад я не отважился бы это сказать. А сегодня... — Он повернулся на стуле. — Дядюшка Дэйм! Позволь сегодня я дам тебе совет, старина...
Он говорит еще что-то в том же духе, затем хватает десертную ложку и притворяется, что ест персики с пустого блюда. Он уже поел в ресторане — мясо с картофелем, кофе, пирожное, но теперь наслаждается этим маленьким спектаклем, делая вид, что поглощает десерт.
— Итак, сегодня вы навсегда уйдете отсюда. Я ждал целых две недели и все решил. Я задержал вас здесь так долго, потому что просто хотел присмотреть за вами. Когда вы окончательно уберетесь, я же не знаю... — в его глазах промелькнул страх, — а вдруг вы будете шататься вокруг и шуметь по ночам. Я этого не выношу. Не могу терпеть шума в доме, даже если Алиса въедет сюда...
Двойной ковер, толстый и беззвучный, действует на Джека успокаивающе.
— Алиса хочет переехать послезавтра. Мы поженимся.
Тетя Розалия зловеще подмигивает ему, выражая сомнение.
— Ах! — восклицает Джек, подскакивая. Затем, глядя на тетушку, он медленно опускается на стул. Губы его дрожат. Но потом он расслабляется, нервно смеясь.
— Господи, да это же муха.
Муха прерывает свой поход по извилистой, желтой щеке тети Розалии и улетает. Но почему она выбрала именно этот момент, чтобы помочь тетушке выразить недоверие?
— Ты сомневаешься, что я смогу жениться, тетушка? Думаешь, я неспособен к браку, любви и исполнению супружеских обязанностей? Думаешь, я мальчишка, несмышленыш? Ну ладно же! — Джек качает головой и с трудом успокаивается.
«Это же просто муха... А разве муха может выражать сомнение? Или ты уже не можешь отличить муху от подмигивания? Черт побери!»
Джек оглядывает всех четверых.
— Я растоплю печь. И через час избавлюсь от вас раз и навсегда. Поняли? Хорошо. Я вижу, что поняли.
За окном начинается дождь. Потоки воды бегут с крыши. Джек раздраженно смотрит в окно. Шум дождя он не может заглушить. Бесполезно было покупать масло, петли, крюки. Можно обтянуть крышу мягкой тканью, но дождь будет шелестеть в траве под окнами. Нет. Шум дождя не убрать... А сейчас ему, как никогда в жизни, нужна тишина. Каждый звук вызывает страх. Поэтому все звуки надо устранить.
Дробь дождя напоминает нетерпеливого человека, постукивающего в дверь костяшками пальцев...
Джека снова охватывают воспоминания — тот день, когда он заставил их улыбнуться...
Он тогда резал лежавшую на блюде курицу. Как обычно, когда семейство собиралось вместе, все сидели с постными скучными физиономиями. Если дети улыбались, тетя Розалия набрасывалась на них с яростью.
Ей не понравилось, как он держал локти, когда резал курицу. «Да и нож, — сказала она, — давно бы уж следовало поточить».
Вспоминая об этом, Джек смеется. А тогда он добросовестно поводил ножиком по точильному бруску и снова принялся за курицу. Затем посмотрел на их напыщенные, скучные рожи, и замер. А потом поднял нож и пронзительно завопил:
— Да почему же, черт побери, вы никогда не улыбнетесь?! Я заставлю вас улыбаться!
Он поднял нож несколько раз, как волшебную палочку и — о чудо! — все они заулыбались!
Джек резко поднимается, проходит через холл на кухню и оттуда спускается по лестнице в подвал. Там большая печь, которая обогревает дом.
Джек подбрасывает уголь в печь до тех пор, пока там не забушевало мощное пламя.
Затем он идет обратно. Нужно будет позвать кого-нибудь прибраться в пустом доме — вытереть пыль, вытрясти занавески. Новые восточные ковры надежно обеспечат тишину, которая будет так нужна ему целый месяц, а может, и год.
Он прижимает руки к ушам. А что, если с приездом Алисы Джейн в доме возникнет шум? Ну какой-нибудь шум, где-нибудь, в каком-нибудь месте?
Джек смеется. Ерунда! Такой проблемы не возникнет. Нечего бояться, что Алиса привезет с собой шум. Это же просто абсурд! Алиса Джейн даст ему земные радости, а не бессонницу и жизненные неудобства.
Он возвращается в столовую. Фигуры сидят в тех же позах, и их безразличие нельзя объяснить невежливостью.
Джек смотрит на них и идет к себе в комнату, чтобы переодеться и подготовиться к прощанию. Расстегивая запонку на манжете, он поворачивает голову и прислушивается.
Музыка. Джек медленно поднимает глаза к потолку, и лицо его бледнеет.
Наверху слышится монотонная музыка, которая вселяет в него ужас: будто кто-то касается одной струны на арфе. И в полной тишине, окутывающей дом, эти слабые звуки кажутся грозными, словно сирена полицейской машины.
Дверь распахивается от удара его ноги, как от взрыва. Джек бежит наверх, а перила винтовой лестницы, будто полированные змеи, извиваются в его пальцах. Сначала он, разъяренный, спотыкается, но потом набирает скорость, и, если бы перед ним внезапно выросла стена, он не отступил бы, пока не разодрал бы о нее пальцы в кровь.
Он чувствует себя, словно мышь в колоколе. Колокол гремит, и от грохота некуда спрятаться. Это сравнение захватывает Джека. А звуки все ближе, ближе.
— Ну погоди! — кричит Джек. — В моем доме не должно быть никаких звуков! Вот уже две недели! Я так решил!
Он врывается на чердак.
Облегченно вздыхает, потом истерично смеется.
Капли дождя падают из отверстия в крыше в высокую вазу для цветов, которая усиливает звук, словно резонатор. Одним ударом он превращает вазу в груду осколков.
У себя в комнате он надевает старую рубашку и потертые брюки и довольно улыбается. Нет музыки! Дырка заделана. Ваза разбита. В доме снова тихо. О, тишина бывает самых разных оттенков...
Есть тишина летних ночей. Строго говоря, это не тишина, а наслоение арий насекомых, скрип колпаков уличных фонарей, шелеста листьев. Такая тишина делает слушателя вялым и расслабленным. Нет, это не тишина! А вот зимняя тишина — гробовое безмолвие. Но она преходяща, и исчезает с приходом весны. И потом она как бы звучит внутри самой себя. Мороз заставляет позвякивать ветки деревьев и эхом разносит дыхание или слово, сказанное глубокой ночью. Нет, об этой тишине тоже не стоит говорить!
Есть и другие виды тишины. Например, молчание двух влюбленными, когда слова уже не нужны... Щеки его покраснели, и он закрывает глаза. Это наиболее приятный вид тишины, правда тоже не совсем полный, потому что женщины всегда все портят: просят прижаться посильнее или наоборот, не давить так сильно. Он улыбается. Но с Алисой Джейн этого не будет. Он уже это пробовал. Все было прекрасно.
Шепот. Слабый шепот.
Да, о тишине... Лучший вид тишины постигаешь в себе самом. Там не может быть хрустального позвякивания мороза или электрического жужжания насекомых. Мозг отрешается от внешних звуков, и начинаешь слышать, как кровь пульсирует в висках.
Шепот.
Джек качает головой:
— Нет и не может быть никакого шепота в моем доме!
На его лице выступает пот, челюсть опускается, глаза напрягаются.
Он слышит шепот!
— Говорю тебе, я женюсь, — вяло произносит Джек.
— Ты лжешь, — отвечает шепот.
Его голова опускается, подбородок падает на грудь.
— Ее зовут Алиса Джейн, — невнятно бормочет Джек пересохшими губами. Один его глаз начинает дергаться, словно подавая сигналы невидимому гостю. — Ты не можешь заставить меня не любить ее. Я действительно люблю Алису Джейн.
Шепот.
Ничего не видя перед собой, он делает шаг и чувствует струю теплого воздуха у ног. Воздух выходит из решетки вентилятора.
Так вот откуда этот проклятый шепот!
Когда Джек идет в столовую, он ясно слышит стук в дверь. Он замирает.
— Кто там?
— Господин Джек Дюффало?
— Да, я.
— Открывайте.
— А кто вы?
— Полиция, — отвечает тот же голос.
— Что вам нужно? Не мешайте мне ужинать!
— Нужно поговорить с вами. Звонили ваши соседи. Они уже недели две не видят ваших родственников, а сегодня слышали какие-то крики.
— Все в порядке, — отвечает Джек.
— В таком случае, — продолжает голос за дверью, — мы убедимся в этом сами и уйдем. Открывайте.
— Мне очень жаль, — Джек отступает назад, — но я устал и очень голоден. Приходите завтра. Тогда я поговорю с вами, если хотите.
— Мы вынуждены настаивать, господин Дюффало. Открывайте!
В дверь стучат. Не говоря ни слова, Джек отправляется в столовую. Там он садится на стул и говорит, сначала медленно, потом все быстрее:
— Шпики у дверей. Ты поговоришь с ними, тетя Розалия. Ты скажешь, что у нас все в порядке, чтобы они убирались. А вы ешьте и улыбайтесь, тогда они сразу уйдут. Ты ведь поговоришь с ними, правда, тетя Розалия? А теперь я должен сказать вам.
Неожиданно горячие слезы падают у него из глаз. Он внимательно смотрит, как капли расплываются, впитываясь в скатерть.
— Я не знаю никакой Джейн Белларди. И никогда не знал ее. Я говорил, что люблю ее и хочу на ней жениться, только для того, чтобы заставить вас улыбаться. Да-да, только поэтому. Я никогда не собирался заводить себе женщину и, уверяю вас, никогда не завел бы. Передайте мне, пожалуйста, кусочек хлеба, тетя Розалия.
Входная дверь трещит и распахивается от ударов. Слышится тяжелый топот. Несколько полицейских вбегают в столовую и замирают в нерешительности.
Старший поспешно снимает шляпу.
— О, прошу прощения. — Мы не хотели испортить вам ужин. Мы просто...
Шаги полицейских вызывают легкое сотрясение пола, и тела тетушки Розалии и дядюшки Дэйма падают на ковер.
Теперь видно, что горло у всех четверых перерезано полумесяцем — от уха до уха. И от этого кажется, что на их лицах застыли зловещие улыбки.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отражение
Сижу, пишу, а самого озноб берёт. Причина этого озноба сидит в соседней комнате. Дело в том, что у меня есть лучший и единственный друг — мы часто остаемся ночевать друг у друга, где смотрим фильмы и занимаемся всякой ерундой — у нас общие увлечения. И вот сегодня мы решили остаться у меня, так как его родители уехали, а одному дома скучно. Мы пришли ко мне, а у меня дома еще есть мать, которая его хорошо знает.
Сразу опишу свой коридор — ты заходишь, и напротив, если смотреть чуть левее прохода на кухню, видишь зеркальную стену. Если идти параллельно ей, можно попасть в мою комнату, а потом в мамину. Под зеркалом стоит табуретка, на которой я обычно сижу, снимая обувь.
Итак, мы зашли, он стал разуваться стоя, а я сел на эту табуретку лицом к зеркалу. И мама из комнаты крикнула ему: «Сергей, ты сегодня у нас остаешься?». Он посмотрел в сторону маминой комнаты, улыбаясь (мама еще пошутила что-то) и ответил: «Да». А я случайно бросил взгляд на его отражение. Мой друг смотрел в сторону маминой комнаты, а в отражении он, улыбаясь, смотрел на меня, хотя этого не могло быть — я сидел рядом с ним, а чтобы посмотреть в конец квартиры, надо повернуть голову буквально на 180 градусов, что друг и сделал. Кроме того, друг держал голову прямо, а его отражение склонило голову к плечу, будто у него была сломана шея. Потом друг наклонился развязывать ботинки, а его отражение смотрело на меня еще секунд пять, может даже десять, а потом, ухмыльнувшись напоследок (улыбкой это нельзя было назвать), наклонился вслед за другом.
ЧТО ЭТО ТАКОЕ БЫЛО, РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО?! Это не выдумка, и психически я полностью здоров, в сверхъестественное не верю, но это просто-таки выбило меня из колеи...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рукав
Летом я с матерью поехала к родственникам в Одессу. Родственников у нас там очень много — я быстро подружилась с племянницей, и мы «кочевали» по домам родных, искали, где сад больше или дом интереснее.
И вот «прикочевали» к моей дальней родственнице, уже пожилой и незамужней. Жила она одна в большом старом доме с огромным неухоженным садом недалеко от моря (это была главная причина, почему мы решили у нее побыть подольше). Нагулявшись, накупавшись за день, собрались укладываться спать. Постелила она нам в небольшой комнатке и ушла. Спать нам сильно еще не хотелось, но свет выключили. А в этой комнатке стоял старый дубовый громоздкий шкаф. Мы решили посмотреть, что там лежит. А лежало там всякое старье, а на плечиках висели древние пальто, плащи, побитые молью шубы и так далее. Приглянулось нам пальто одно — старое, с некогда красивым меховым воротником, и мы начали с ним играть. То рукава в карманы заправим, то свяжем их — в общем, развлекались по-всякому. И тут в мою дурную головушку пришла мысль засунуть руку в рукав пальто с внешней стороны.
Сказано — сделано. Рука по плечо в рукаве, и я только собираюсь ее вытаскивать, но вдруг кто-то (или что-то) внутри этого проклятого пальто не захотело меня выпускать и крепко схватило за самые кончики пальцев. Пальцы сжало как тисками — было ощущение, что руку сунули в невероятно холодную воду, она будто онемела от боли и холода. Я оцепенела от ужаса и даже закричать не смогла. Племянница ненамного меня старше стояла рядом и не понимала, что происходит. Я начала со всей силы выдергивать руку, упираться, и в конце концов рука оказалась на свободе, но холодная, как лед, и с побелевшими кончиками пальцев (позже там образовались синяки). В тот момент, когда я выдергивала руку из плена пальто, я отчетливо увидела маленькую, как будто детскую ручку, мелькнувшую в рукаве. Не она ли сжала мои пальцы с нечеловеческой силой?..
Родственнице мы наутро все рассказали, но она не приняла нас всерьез — решила, что мы ее разыгрываем. Все уже забылось, но до сих пор иногда при примерке плащей или курток у меня проскакивает мысль, что сейчас опять кто-то внутри схватит ледяной хваткой...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Подарок
Мои руки в крови. Я сижу и смотрю на них, не знаю, что делать. Наверное, могу только рассказать о моей любимой, которую сам погубил. Погубил из-за этого кольца, которое подарила моя мать.
Я познакомился с моей Катенькой месяц назад. В тот вечер мы с друзьями решили сходить в кино на какой-то ужастик, не помню какой. Она сидела на следующим ряду подле нас. Свет еще не потушили, и я заметил ее неземную красоту (не смейтесь, правда). Девушка разговаривала по телефону с подружкой, и вдруг повернула голову и посмотрела на меня — наверное, почувствовала на себе взгляд. Я покраснел, затем извинился. Девушка улыбнулась и завела со мной разговор.
На следующий день мы гуляли в парке и много друг о друге узнали. Она любила ту же музыку, что и я, любила фильмы ужасов и прогулки по пляжу.
Мы встречались уже неделю, и я понял, что безумно люблю эту девушку. Вскоре я решил сделать ей предложение. Для этого я пригласил ее себе домой и рассказал матери об этом.
Мама была в ярости от моего заявления. «Ты что, совсем идиот? Ты сколько с ней встречаешься? Уже делаешь предложение?» — кричала она. Я долго ругался с ней, но настоял на своем.
Через некоторое время мама успокоилась, зашла к себе в комнату и вернулась уже с кольцом. «Это твоей любимой», — сказала она.
Не могу описать своё удивление. Полчаса назад орала благим матом, а теперь дарит кольцо. К чему бы это?..
В тот вечер все прошло по плану — я сделал Кате предложение (она была на седьмом небе от счасться) и, конечно же, согласилась. Я тут же надел на ее палец кольцо. Катя долго любовалась новым украшением — оно ей очень понравилось. Через две недели мы решили сыграть свадьбу.
Не буду рассказывать, что было на свадьбе, поскольку там ничего необычного не произошло. Трагедия произошла следующим утром, когда Катя не проснулась.
Я помню, как подумал тогда, что она просто крепко спит.
Врачи сказали, что она умерла из-за сердечной недостаточности. Я проплакал весь день.
Когда увозили тело, я украдкой снял с ее пальца кольцо. Даже не помню зачем — наверное, просто что-то заподозрил.
Через пару дней Катю похоронили.
В тот день я долго смотрел на это дивное украшение у себя в руках — вспоминал, как в вечер, когда я делал предложение, я надевал Кате на палец ЭТО. То, что её убило. Теперь я был в этом уверен.
Когда я проснулся следующим утром, в маминой постели обнаружил нечто, напоминающее какого-то невиданного зверя.
Я долго вонзал в него нож, но оно и так было мертво без моих ножевых ранений.
Теперь я пишу эти строки — и не знаю, что мне делать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Долги
Вы когда-нибудь были кому-то должны? Раньше я сидел в долгах по уши. И да — у меня не было этого гадкого гнетущего чувства, что я кому-то должен. Правилом моей жизни было: «Бери все, не отдавай ничего!». Ну, или по крайней мере: «Кому должен — всем прощаю». Все началось с детства, брал тогда я, конечно, не деньгами, а конфетами и игрушками — вроде бы как поменяться, а сам исчезал. Эти игрушки, наверное, до сих пор пылятся где-то в подвале. Потом была школа с ее деньгами на школьные завтраки, в старших классах — сигареты и так далее. В принципе, не гнушался я и услугами вроде: «Дай списать, а я тебе потом помогу». Потом такие услуги были уже далеко не детскими, и сколько девушек было со мной из-за моих лживых обещаний жениться на них! А как-то раз мне не удалось вернуть кредитный долг. Вышел я тогда буквально сухим из воды. Но особенно этим не горжусь — денег много был не должен. Зато у меня был адреналин и чувство полной безнаказанности.
Ну да, был у меня страх кредиторов. И был страх, что какой-нибудь обманутый мной человек решит мне отомстить. Но этот страх, скажу я вам, был такой мизерный и минимальный, что я практически его не замечал.
Я не знаю, с чего именно началась моя история. Сами видите, что недоброжелателей у меня была целая куча. Но скорее всего, началось все с другого...
Прошлым летом я со своим, можно сказать, единственным и лучшим другом путешествовал по России. Деньги были, а еще было желание уйти куда-нибудь подальше от насиженного места, пока на этом месте все не уляжется.
Сперва путешествовали поездом, потом автостопом. Было дело, и пешком преодолевали некоторые расстояния. Так добрались до Урала. Здесь остановились в небольшом городе, название не важно. Мы забронировали место в местной гостинице с аналогичным городу названием и решили пошляться по городу.
Достопримечательностей тут было не ахти. Небольшой парк, дом культуры с колоннами — закос под московские Большой и Малый театры, небольшое озеро на краю города и поля с лесами убегавшие за горизонт. Скучно до смерти, в общем.
Конечно, был тут и кинотеатр, и клуб, и кафешки, но разве кино смотреть мы сюда ехали? Хотелось чего-то такого, чего в нашем городе не найдешь. И тут видим — объявление об услуге гадалки. Такое блеклое объявленьице, без блеска и лишнего пафоса, нарисованное грубо на куске простой фанеры. Дай, думаю, зайдем мы с другом — погадают нам на дорогу дальнюю, все равно завтра в путь.
Гадалка принимала не в каком-нибудь салоне, офисе или другом украшенном под стиль «посмотрите, какое все мистичное — свечи, хрустальные шары, палки-вонялки, загадочные катушки Тесла», а в своей квартире. На пороге нас ожидала женщина лет пятидесяти, с лицом, поеденным морщинами, с огромной копной полуседых выцветших волос. Вообще, она была похожа на цыганку, а может, и на татарку. Мне это было не очень важно — зачем мне нужна была ее родословная? Мы сказали, что по объявлению, и она лишь кивнула, приглашая к себе домой, на кухню. В общем, сперва гадала она моему другу, а мне сказала удалиться во время этого процесса в комнату. Когда же сеанс был завершен, мы с другом поменялись местами. Когда я вышел, то увидел, что гадалка мыла небольшую кофейную чашку. Видимо, гадала ему на кофе. Я сразу понял, что сейчас попью кофейку и еще наслушаюсь всякой ерунды про меня.
Но не так-то быстро... Когда друг вышел, а я занял место «пациента», гадалка налетела на меня, как коршун с неба. Ее морщинистые руки остановились в двадцати сантиметрах от моего лба и принялись выписывать пассы и подергивать пальцами, как это принято у магов из газет. Но вот лицо гадалки в этот момент искривилось в самой жуткой форме, что я когда-либо видел. Она начала издавать какой-то странный гортанный звук, нечто между шипением и гулом. Глаза ее закатились за морщинистые веки, и сейчас я наблюдал на себе белесый взгляд, словно очутился в фильме ужасов. Это было как-то внезапно, отчего я, по своей натуре ничего не страшащийся, был вынужден вжаться в деревянный стул, словно пытаясь его продавить. Но все закончилось так же неожиданно, как и началось. Старуха рухнула на стул рядом со мной и, достав дешевую сигарету, закурила, заполнив дымом всю кухню.
— Вот что, — сказала она мне, — за тобой идут трое. Всем троим от тебя что-то нужно. Первая — женщина, волосы рыжие. Хочет твою руку и сердце. А точнее, твой член, отделенный от тебя.
Я сглотнул, автоматически вспоминая всех тех дам, с коими имел счастье переспать по схеме «ты мне секс — а я тебе детей и свадьбу». Рыжих вроде бы не было, и на тот момент моя уверенность в правдивости и силе этой эзотерички пошатнулась и рухнула, и я продолжил быть скептиком.
— Второй, — продолжила она, — это мужчина. Крови и жизни твоей хочет. Наверное, убить тебя. Кому ты там дорогу перешел?
При этом она улыбнулась. Почему-то мне показалось, что улыбнулась недобро.
— Да вроде бы никому, — сказал я. — А кто третий?
— А третий... Ну, третий вот как раз самый опасный. Хочешь, помогу?
Я кивнул.
— Хорошо.
Она достала яйцо, иглу, банку с водой и небольшое блюдце. Некоторое время она над этим всем колдовала. Потом она очень быстро проткнула яйцо, оттуда закапала кровь. Наверное, яйцо с зародышем, подумал тогда я. Отдала она в конце своих стараний мне какие-то странные три узелка, которые при мне же и сплела. Сказала, что узелки нужно сжигать по одному раз в месяц, тогда и проблемы мои рассосутся.
— А когда проблемы исчезнут, ты ко мне возвращайся, я тут кое-что доделаю. Ну, естественно, и заплатишь...
— Хорошо, — сказал я, однозначно зная, что через такое долгое время я уже буду очень далеко отсюда.
В общем, закончив наши сеансы с гадалкой, мы расплатились. Гадалка взяла деньги только с моего друга. Мне только сказала, что через четыре месяца деньги отдам. Ну мне-то и хорошо! А узелки я машинально закинул себе во внутренний карман куртки, да так их там благополучно и забыл.
Через некоторое время, после продолжительного путешествия по стране, мы вернулись домой. Тут вроде бы все поутихло, и мы зажили, как жили раньше.
Наверное, уже через полгода по возвращению я стоял на балконе и курил. Было прохладно, на дворе осень, посему я достал свою куртку. Из любопытства пробежался по карманам, и тут обнаружил те самые узелки. Один из них, скажу сразу, весьма разболтался, стерся и превратился невесть во что. Я улыбнулся, вспоминая ту самую историю, и решил в шутку поджечь один из узелков. Поджёг прямо тут, на балконе, а зажженную нитку отправил вниз.
Тут-то и начали происходить странные случаи. Где-то через неделю-вторую мне сообщили по сарафанному радио, что одна моя бывшая, Галя, пропала без вести. Ездила она куда-то на экскурсию и пропала. Ни экскурсовод, ни другие туристы не видели, когда и как она пропала. Потом ее не нашли спасатели, прочесавшие все возможные места по маршруту следования этой экскурсии. А нашли ее еще через две недели, где-то в окрестностях отдаленного от нашего города села. Смерть, как выяснилось позже, наступила от удушья. Причем ее никто не душил, никаких насильственных следов. Только вот на ногах были какие-то следы, словно кто-то ее за эти ноги тащил, уже мертвую. Как она оказалась так далеко от этой экскурсии, почему умерла от удушья, хотя астмой и прочей задыхательной хворью она не страдала, осталось загадкой. Но меня это касалось. Аж два раза касалось! Во-первых, эта девушка была одной из обманутых мною. Встречались с ней когда-то почти год, и я, имея на стороне еще парочку девушек для удовлетворения моих потребностей, откровенно врал ей, что женюсь. Потом я исчез из ее жизни и старался в нее не лезть. А во-вторых, на теле Гали был обнаружен телефон, который, конечно же, разрядился, но после зарядки данного устройства было установлено, что в последние минуты своей жизни она вызывала одного человека — меня. Но у нее ничего не вышло, ибо номер был мой старый, и дозвониться по нему она бы не смогла никогда.
Но вот из-за этого номера в ее телефоне меня вызвали к следователю, где подробно опросили. Пока следователь листал дело передо мной, я краем глаза увидел фотографии — судя по всему, еще предсмертные фото Галины. И, как ни странно, там она красовалась с рыжими волосами. Конечно, в том, что перекрасить волосы нет ничего необычного, но это напомнило мне слова гадалки.
К следователю меня вызывали еще пару раз. Оказалось, что обманутая мной девушка тосковала по мне все это время и не на шутку поехала крышей. В ее доме было обнаружено много моих фотографий, некоторые фотографии без глаз, некоторые разрезаны на части, а также парочка «кукол вуду» с моим изображением на лице и кучей иголок, воткнутых между ног.
А гадалка не врала, подумал тогда я. Конечно, может быть, все просто совпадение. Но от происшествия пахло мистикой. Смерть у Галины была страшной, плюс куча невыясненных фактов, плюс ее рыжие волосы, плюс мои фотографии и куклы. Да, это заставило меня нервничать. Но если гадалка права, значит, есть еще двое «идущих по мою душу». Не знаю, что там за последний безликий монстр, коего нагадала мне гадалка, я как-то этого не боялся. Этот самый опасный мне сейчас вырисовывался не «хтоническим ужасом», а вполне себе реальным юридическим лицом. Банк, или же коллекторская контора. Боялся я все-таки того «мужчину, который крови и жизни моей хочет». Не забывайте, я тогда еще не до конца был уверен в слова старухи.
Медлить я тогда не стал и в тот же вечер на балконе сжег второй узелок.
Вот тут-то долго ждать не пришлось. Буквально через три дня местная уличная «братва» поникла головой. Оказалось, что в тот же вечер скончался их «дружище» — тот, кому я задолжал некоторое количество деревянных в моих старых махинациях за автомобиль. Кто-то из этих парней, кои были знакомы мне с детства, предлагали мне хлебнуть «жигуля» в память о погибшем «как брате». Настаивали даже принять на грудь беленькой, потому что «так принято». Вот от них и узнал, что этот «брат» все это время болел ангиной. А в ту ночь у него ни с того ни с сего начался приступ, и он начал задыхаться, и за пять минут с пеной у рта задохнулся. Если честно, я впервые слышал, что от ангины можно вот так помереть. Но особенно вдаваться в происходящее не стал. Если же Галину мне было немного жаль, то вот этого морального недоделанного урода мне жаль не было.
Итак, узелок остался один. Мне даже стало интересно. Два узелка — две смерти. Сейчас я чувствовал себя человеком с пистолетом, с которого можно стрелять безнаказанно. И я его сжег. Теперь я жалею об этом. А тогда, когда я его достал, снова на балконе — последний узелок уже не выглядел нормально: он практически развязался и был словно подрезанным с трех сторон. Но сгорел он, так же, как и все, только копоти от него больше было, и потрескивал он немножко.
Сначала ничего не произошло. Я не услышал никаких вестей о сгоревшем или обанкротившемся банке. Да и вообще никаких «грустных» слухов до меня не доходило. Но вот через полтора месяца в моей квартире зазвонил телефон. Старый телефон звонил длинным непрерывным гудком — значит, звонили по межгороду. Я даже думать не хотел, кто бы это мог быть, в три часа ночи-то! Но по привычке я пошел в коридор и снял трубку. На мое «алло» никто не отвечал. В трубке молчали. Причем молчание было не каким-то там невероятным молчанием ужасного собеседника. Было ощущение, что на линии ошибка, или был разорван кабель. Молчал сам телефон. Ни потрескиваний, ни гудков, ни характерного для связи гула. Я положил трубку. Но уже через пятнадцать минут звонок повторился. Я снова поднял трубку — та же песня. Вот тут я случайно посмотрел в зеркало, висевшее тут же в коридоре. На мгновение мне показалось, что отражение мое не двигалось, а просто смотрело на меня, какие бы телодвижения я не производил. Но было темно, мне могло показаться. Даже взгляд моего зеркального двойника был не моим. Наверное, в три часа ночи люди все-таки должны спать, а не смотреть в потемках в свое отражение...
В ту ночь телефон звонил еще два раза. Я уже не брал, и когда второй звонок прекратился, я пошел и вырвал из розетки телефонный кабель. Потом уже я попытался уснуть.
Я уже почти спал, когда услышал тихий скрежет. Нет, это был не скрежет об обои или копошение в углу/шкафу/на кухне. Это был звук «гвоздя о стекло». Мерзкий звук был несколько заглушенным и не столь резким, чтобы свести с ума. Он был продолжительный, словно кто-то очень долго ленивой рукой вел по стеклу ногтями. Я уже подумал, что мне показалось, когда звук прекратился и появилась длительная мертвая пауза. Но звук продолжился спустя некоторое время. А главное, я не понимал, откуда он доносится. Было ощущение, что это кто-то скребется по моему окну. Но, оглянувшись, я не увидел на окне ничего. Ночной ветер колыхал занавески, а свет ночного города освещал пол комнаты безжизненным голубоватым светом. Решив, что это такой своеобразный гул в трубах или что-то не так у соседей, я все же заснул.
Утром я не обнаружил в своей квартире ничего особенного. Все было на своих местах, ничего не пропало, ничего не было повреждено. Только вот зеркало, в которое я смотрелся ночью, было каким-то не таким. Потемневшим, что ли.
Пару ночей после этого я спал нормально, но вот на третий день все повторилось так же — скрип стекла, телефонные звонки. Теперь к ним добавилось еще и ощущение, что в подъезде по лестничной клетке кто-то бродит. Я слышал эти гулкие редкие шаги! Я мог поклясться в этом.
А утром я нашел иглу. Обычная швейная игла, воткнутая мне в дверь. Она вызывала у меня не столько чувство страха, сколько неприязни. Ну, какие еще возникают ассоциации при виде иглы, испачканной в красно-буром веществе? Лично у меня это ассоциировалось с наркоманом. Я понимал, что я так и не вернул долг гадалке за ее услуги. Конечно, поехать туда к ней и вернуть долг я теоретически мог. Но, черт подери! Ехать в далекий-предалекий город, названия которого я даже уже не помнил, и не помнил, где именно он находится? Я даже позвонил своему другу, но тот оказался в больнице. Вроде бы ничего особого у него не стряслось, попал в несерьезную аварию, где не получил никаких травм, но у него был психический срыв. Лежал он в неврологическом отделении. На мои вопросы, что с ним случилось и что за город, где мы с ним тогда были, он безумным голосом сказал: «ТЫ!», а затем начал рыдать, рыдать как-то не по-человечески.
Когда снова наступила ночь, я был во всеоружии. Я думал, что купленная мною днем в церкви библия и бутыль святой воды — это все, что мне надо. Вы, наверное, правильно поняли, если подумали, что я ошибся. Я старался не спать, сидел в кресле, курил, пил кофе. Но к трем часам глаза стали слипаться. И вот когда глаза мои почти закрылись и я стал медленно погружаться в сон, я услышал шаги. Отчетливые шаги в подъезде. Или они были в коридоре? Я не понимал. Включив заготовленный изначально фонарик, я направил его свет в коридор, но там было пусто. Медленно я прокрался к двери. Небольшая кожаная книжица библии была у меня в кармане, в руке я сжимал бутыль со святой водой. Я был уже у самой двери, когда странные шумы за ней внезапно прекратились. Выглянув в глазок, я ничего не увидел — в подъезде было пусто. Но стоило мне отойти от двери на один шаг, как дверь и весь коридор содрогнулся от серии сильнейших ударов. Было ощущение, что кто-то бьет в мою дверь ногой, пытаясь сорвать ее с петель. Я попятился назад, машинально поливая все перед собой водой из пузыря. Стук прекратился, все погрузилось в мертвую тишину — и вот тут я услышал скрип по стеклу.
Меня объял ледяной ужас, сковавший мое движение — звук шел справа от меня, совсем близко. Я не хотел оборачиваться. Не хотел — но что-то внутри меня словно манипулировало моим телом, моя голова сама стала разворачиваться в ту сторону. Я чуть не опорожнился прямо на месте. Мое отражение было уже далеко не моим отражением, оно выглядело совсем не как я и стояло ко мне лицом, а не боком, как в данный момент стоял я. Руки моего зеркального двойника лежали на зеркальной поверхности, медленно опускаясь и поднимаясь, ощупывая стекло. Оно то ли смотрело на меня, то ли смотрело в пустоту. Я не видел ЕГО глаз, они сочились длинными темными струйками. стекающими по зеркалу вниз, на пол. При всем этом зеркало потрескивало, словно кто-то с силой на него давит. Это могло продолжаться вечность. Я уже и не помню, когда я нашел в себе силы и, подняв бутыль, плеснул остаток святой воды в отражение. Нет, дикого рева и взрывов не было. Просто у меня в ушах стало дико звенеть, а голова наполнилась гулом, как при изменении давления. Отражение мое поплыло — а может, поплыло у меня перед глазами? Последнее, что я увидел, было то, как мой близнец из зазеркалья поднял руки — плавно, расплывчато, как во сне, а затем всем своим «телом» налег на зеркало изнутри. Раздался хлопок и звон стекла.
Сейчас я лежу в больнице. В психиатрии. Никто мне не верит. Мой рассказ о зеркальном двойнике легко объясняют «бредовым психозом». Но я многое понял. Главный закон Вселенной — за все нужно платить. И если что-то дается вам в дар, то не думайте, что это безвозмездный подарок. Любой, кто однажды вам помог или что-то дал, рано или поздно может вызвать ЕГО. Тот, кто придет забрать долг. Он так похож на тебя — тот, кто читает сейчас этот текст, который я набираю на своем старом планшетнике, что ты не сразу поймешь, что он перед тобой. Что это ОН, а не твое отражение. Сейчас я понимаю, что именно он убивал моих старых «кредиторов», чтобы в конце концов добраться до меня. Ведь тот третий и был я. Видимо, я сам себе задолжал — жил неправильно и задолжал. И он забрал мой правый глаз.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шаг из тьмы
Автор: Анатолий Фисенко
Лунa выглянулa из-зa летящих туч, посеребрив их мaтовым блеском. Посветлевший лес притих, a зaтем сновa очнулся ночными шорохaми: зaплaкaлa неведомaя птицa, зaухaл филин, в кронaх спящих деревьев простонaл верховой ветер.
Стaрaясь особо не хрустеть вaлежником, я неторопливо шел по тропинке тудa, откудa тянуло дымком и присутствием человекa. Костер окaзaлся в укaзaнном Прохором месте. Возле огня сутулился нa пеньке пожилой мужчинa в черном дождевике, рядом лежaли «тулкa» и рюкзaк. С минуту я попривычке нaблюдaл из темноты, оценивaя обстaновку, потом шaгнул нa свет и кaшлянул. Охотник вздрогнул, поморгaл и хриплым со снa голосом осведомился:
— Вы... кто?
— Лесник, точнее, его помощник. Шел мимо, гляжу — чужой дa с ружьишком. Бaлуются тут иногдa.
— Лицензию нa отстрел? — мужчинa полез зa пaзуху.
— Зaчем же? Верю. Зaкурить не нaйдется?
— Пожaлуйстa, — он с готовностью вынул пaчку «беломоркaнaлa», зaкурил сaм, протянул мне. Я присел нa соседний пенек и тоже зaдымил, прислушивaясь к окружaющему.
Лес высился вокруг черной мрaчной громaдой, чудился хруст ветвей, шепот людей, кaкие-то тени между деревьями.
— Подстрелили кого-нибудь?
— Увы, — собеседник дружелюбно улыбнулся, дремaть ему, видимо, уже рaсхотелось. — Всего первый день. А вообще-то местa знaкомые, бывaл.
— И я люблю поохотиться. Нa крупную дичь... Знaчит, бывaли? А вроде личность не припоминaю, прошу прощения.
— Вы тогдa пешком под стол ходили. Знaете поблизости Мертвую усaдьбу?
— Дурное место по мнению стaриков: вaмпиры, оборотни и прочaя нечисть. Скaзки, конечно.
— Вот-вот. Но мне когдa-то довелось тaм ночевaть, тaк чуть в них не поверил. Хотите рaсскaжу? До рaссветa всерaвно дaлеко и сон пропaл.
— Конечно, — скaзaл я, отводя глaзa от плaмени, — еще только полночь и мне покa некудa спешить.
— Тогдa пододвигaйтесь, слушaть долго. И простите зa гaзетный стиль, я ведь по профессии журнaлист.
* * *
Этa история случилaсь в мою довоенную бытность корреспондентом мaленькой рaйонной гaзеты, в то время, когдa приходилось много рaзъезжaть по селaм и хуторaм, зaтерянным в Глухмянской пуще, ночевaть где попaло, a порой всю ночь нaпролет трястись в телеге по бездорожью. Я был молод, сaмонaдеян и любое поручение редaкции воспринимaл чуть ли не со щенячьим восторгом.
Однaжды в нaчaле сентября я выехaл в деревню Гниловaтку для «освещения фaктa единичного приручения лося». Дождь, ливший неделю, рaзмыл лесную дорогу, лошaдь постоянно вязлa в грязи и мой возницa, седобородый тщедушный стaричок, осип от ругaни. Ночь былa звезднaя, с небa зaмaзaнного тучaми, беспрестaнно моросило — мы вымокли, продрогли и в довершение ко всему зaблудились. Когдa кобылa стaлa и ни уговоры, ни понукaния не стронули ее с местa, возницa бросил кнут в телегу и повернулся ко мне. Во тьме тускло блеснули зубы.
— Приехaли, грaждaнин корреспондент. Стaнция Березaй хошь ни хошь, вылезaй.
Он зaхохотaл, кaк филин, и неожидaнно выругaлся. Я скорее догaдaлся, чем увидел, что он искосa рaзглядывaет покосившийся придорожный крест. Тaких уже попaдaлось с десяток — и кaждый рaз стaрик снимaл фурaжку и клaнялся, тaк что его неожидaнный aтеизм выглядел несколько стрaнно, впрочем, тогдa меня волновaло другое: выспaться и хоть немного обсушиться.
— Где рaсполaгaться будем, Семеныч? Нaдеюсь, не нa дороге?
— А хоть бы и тaк, — он сплюнул в темноту. — По мне лучше в берлоге, чем в Мертвой усaдьбе. Погaное место.
— Усaдьбa? — оживился я. — И переночевaть нaйдется?
— А кaк же. Все проспишь — не добудишься.
— Вот и слaвно, — я зевнул и демонстрaтивно откинулся нa мокрую солому, покaзывaя готовность остaновиться у лешего, лишь бы под крышей.
Стaрик минуту помедлил, потом мaхнул рукой и сердито дернул вожжи:
— Н-но, зaупокойнaя!
Мы поехaли. Сквозь тучи иногдa проглядывaлa лунa, но светлей не стaновилось. Я следил зa проплывaющими вверху кронaми деревьев и думaл, что попутчик — человек несомненно своеобрaзный, только не для ночного лесa. Случaйно ли зaблудились? Между тем елки рaсступились и нa большой поляне зaбелело длинное одноэтaжное строение нaподобие кaзaрмы. У грязных стен теснились пaпоротник и чертополох, окнa преимущественно без стекол, с жaлкими остaткaми рaм.
Телегa остaновилaсь, но выбирaться не хотелось. Чем-то здесь не нрaвилось — слишком тихо было, дaже перестaлa дрaзниться незримaя птицa. Кaзaлось, это место зaколдовaнно спит и ждет своего чaсa. Однaко дождь усилился. Я спрыгнул в лужу и потянул чемодaн.
— Не нaдо, — скaзaл возницa.
— Что именно?
— Здесь остaвaться.
— А где?
Он промолчaл, и мне непроизвольно зaхотелось оглянуться. Некоторое время он сидел неподвижно с отвердевшей спиной, a я переступaл с ноги нa ногу, тоскливо ощущaя хлюпaющую в сaпогaх воду. Нaконец, не выдержaл:
— Что зa тaйны? Привидение, что ли?
— Упыри, a еще бaрин здесь проживaл до революции, — неохотно пояснил Семеныч, — и кaк-то нa рaзвод сюдa лошaдок зaвезли редкой породы. Монгольские или еще кaкие, но стрaхолюдные, не приведи Бог. Бaрин же поспорил с дружком, что подстрелит вожaкa. Ну и стрельнул, a голову нa трофей отрубил...
— Нaдеюсь, онa не в доме? — перебил я с подчеркнутой иронией, впрочем, остaвшейся без внимaния.
— Не нaшли. Дружок только опосля бaринa отыскaл — нa люстре висел покойничек, a лицо перекошено, словно сaму костлявую узрел. Руки зa спиной связaны — не сaм в петлю влез. И следы конские вокруг домa — с кровью. С тех пор тут чaсто ржaние слышится и выстрелы, a если кто ночевaть зaбредет, то сгинет либо умом тронется и лишь одно повторяет: «Безголовaя лошaдь...» Тaк-то, грaждaнин корреспондент.
Я пренебрежительно повел плечaми:
— Неужели верите в лошaдиное привидение?
Проводник немного смутился:
— Скaзывaют, видели.
— Кто?
— Есть кому.
Спaть рaсхотелось и я бы, пожaлуй, рискнул добрaться до Гниловaтки, если бы не перспективa зaблудиться вторично плюс нелепые слухи, требующие от меня, человекa передовой профессии, немедленного опровержения.
— Остaюсь. Стaвлю фотоaппaрaт, что ничего не случится.
Стaрик вздохнул:
— Оно конечно... Здесь поблизости хуторок есть — может, состaвите кaмпaнию?
— До зaвтрa, — отмaхнулся я, — и не зaбудьте тaбaчок.
— Было б кому... — пробурчaл он, зaворaчивaя телегу.
Последним, что я услышaл, зaкрывaя входную дверь, был звук близкого выстрелa — или треснувшей ветки.
Внутри строение выглядело тaким же неухоженным, кaк и снaружи: вaлялись пожелтевшие от времени клочья гaзет, неопределенные тряпки, мусор, но в комнaтaх кое-где сохрaнилaсь мебель, что впрочем не удивляло. Безголовaя лошaдь... Нaдо же! Нa серых стенaх изредко попaдaлись кaртины, вернее, то, что от них остaлось. Но однa в трепетных бликaх моей свечи былa особенно хорошa: сквозь пыльную пaутину проступaл мрaчный зaмок с несвещенными бойницaми, a у подъемного мостa спешенный всaдник держaл под уздцы рыжего першеронa.
Я постaвил свечу нa мaссивный дубовый стол, пододвинул его к уцелевшему окну, где не тaк сквозило, достaл из чемодaнa «Собaку Бaскервилей» и стaл читaть. Зa окном мирно шуршaл дождь, уютно мерцaл огонек свечи — и вдруг мне покaзaлось, что хлопнулa входнaя дверь — плaмя срaзу же зaколебaлось. Вернулся возницa? Никaких звуков больше не доносилось. «Это ветер, конечно, ветер», — подумaл я и зaметил, что трижды читaю одну и ту же строку. Взглянул нa ручные чaсы — полночь — и тут новый порыв ветрa погaсил свечку. Я вскочил и подсознaтельно ощутил чей-то взгляд, но не из окнa, где колыхaлся зaнaвес ливня, a рядом — злой и опaсный. С третьей спички фитиль зaгорелся. Кaк Робинзон, я стоял в центре освещенного островa в море мрaкa. И сновa язычок плaмени рвaнулся и погaс. И опять воскрес. Тaк повторилось четырежды — и столько же рaз я умирaл и рождaлся. Коробок опустел. Я судорожно зaгорaживaл робкий огонек и вдруг почувствовaл стыд. Бояться невозможного?! Я громко рaссмеялся, дaже слишком громко, взял свечу и шaгнул к выходу из зaлa — осветилaсь чaсть коридорa, уходящaя в глубь здaния и дaльше — нaружу. Нa стене зaплясaли кривые тени и мне покaзaлось, что в конце коридорa, в пепельной мгле, мелькнулa фигурa еще более темнaя, нaпоминaющaя человеческую, но сгорбленную, с длинными обезьяньими рукaми. Пятясь, я отступил в зaл к столу и сновa рaспaхнул книгу. Это былa другaя книгa. С обложки, зaляпaнной крaсным, рвaлся нa дыбы конь с рaзвевaющейся гривой. Сырой ветер вновь прошелестел по зaлу, плaмя зaколебaлось и тьмa сомкнулaсь вокруг трясиной. Я прижaлся к окну — единственно освещенному месту. Ливень уже прекрaтился, но дaлеко нaд лесом нaплывaлa новaя тучa, словно гигaнтскaя космaтaя лошaдь медленно перебирaлa ногaми. Неверный лунный свет лежaл нa искристой трaве нaподобии зыбкой пены, пробивaлся сквозь мутное стекло нa грязный пол, нa противоположную стену с кaртиной, нa люстру с кaчaющейся веревочной петлей. И тут гдето рядом грянул нaбегaющий конский топот. Я приложил ухо к пaркету — он не дрожaл, словно скaкaли невесомые призрaки, но ведь те не грохочут гусaрским эскaдроном. Чья-то шуткa? Возницы? Сновa послышaлось дикое ржaние, копытa дробно простучaли зa окном и зaгремели в доме. Эхо метaлось по комнaтaм, гремело отовсюду и вдруг в конце зaлa я увидел его — рыжего безголового иноходцa с недaвней кaртины. Он зaтряс кровaвым обрубком и с воплем бросился нa меня прямо под удaр стулом. Спинa чудовищa круто прог-нулaсь, шкурa с треском рaзорвaлaсь. Передняя чaсть рухнулa нa пол, a из под зaдней потянулись к моему горлу руки или клешни. Чувствуя безумную ярость — или яростное безумие? — я прыгнул вперед, схвaтил нечто бесформенное под обвисшей шкурой и вместе с ним выбросился в окно.
Когдa сознaние вернулось, нaдо мной нaвисaли незнaкомые бородaтые лицa с одинaковыми удивленно-испугaнными глaзaми. Испуг... Призрaк...
— Где он? — прошептaл я.
— Здесь я, здесь.
Из-зa спин покaзaлся Семеныч — в тех редких местaх, где он не был мокрым, он был грязным. Мне помогли подняться.
— Уж извиняйте, товaрищ корреспондент. Может, оно и ни к чему, однaко общество сомневaлось... Нaсчет подмоги мы.
— Все прaвильно, — скaзaл я, — спaсибо, Ивaн Семенович. Поищите в кустaх вaшего оборотня или что тaм от него остaлось.
Искaть не пришлось — в ближaйшей кaнaве вaлялся круп с ногaми — явно не лошaдиными. «Общество» недоуменно переглядывaлось, но выскaзывaться не спешило. Тогдa я спрыгнул в кaнaву и потянул зa оттопыренный хвост — шкурa поползлa, открывaя лежaщего без сознaния верзилу. Мужики отшaтнулись. Семеныч потерзaл бороду;
— Дело нечистое, влaсть кликaть нaдо. Выходит, не лошaдь безголовaя, a мы... Ты-то, корреспондент, чего не струхнул?
— Не успел, дa и конь без головы не ржет — здесь у них ошибочкa вышлa. Сaми ведь тоже не испугaлись прийти
— Тaк то конь, a то человек. Зaкуривaй, милок, тaбaчок слaвный.
Вот и все. Прибывший милиционер обнaружил в подвaле усaдьбы склaд мясa и рогов, a обa брaконьерa сознaлись, что сaми же и рaспрострaнили легенду о повешенном бaрине, для скептиков же имелись обезьянья и лошaдинaя шкуры, бaрaбaн для стукa копыт, секретнaя нaсосно-сквозняковaя вентиляция и многое другое, чего мне, к счaстью, не привелось узнaть. Зaдумaно было хитро: полуночные выстрелы приписывaлись усопшему бaрину, лесник, кстaти, тоже местный, никого и ничего не нaходил, потому что трофеи прятaлись в усaдьбе, a когдa поиски прекрaщaлись, перепрaвлялись дaльше.
А верхом в телеге я с тех пор не езжу. Пешком-то оно полезнее.
* * *
Рaсскaзчик умолк. Несколько минут я молчa слушaл потрескивaние кострa, шум ветрa в кронaх, зaтем зaдумчиво произнес:
— Непрaвдоподобный конец. Люди-то гибли в усaдьбе, неужели только от стрaхa?
— Вaс бы тудa... Зaчем брaконьерaм брaть чужую вину?
— Вероятно, зa длинный язык грозило худшее. А тaк все рaвно сбежaли.
— Любопытно, — в глaзaх журнaлистa появился профессионaльный блеск.
— Продолжaю. Если допустить реaльность вaмпирa, то ссылкa нa него уже не уголовщинa, a политикa: религиознaя aгитaция, aнтисоветчинa. Следовaтели зaподозрили бы ложь, зaпирaтельство, a знaчит, возможную подпольную оргaнизaцию — по тем временaм это сaмоубийство.
— Логично, — мужчинa улыбнулся и потер лaдони, словно включaясь в увлекaтельную игру. — Но если поверить в упыря, почему уцелели брaконьеры? Впрочем, он мог держaть их для прикрытия, эдaкий симбиоз. Но ведь в действительности никто из местных в усaдьбе не погибaл. Стрaнный кровосос, не прaвдa ли?
Я зaсмеялся и вновь отвернулся от космaтых языков плaмени, отбрaсывaющих пляшущие тени вокруг кострa.
— Цыгaн в своем селе не бедокурит. Тогдa много шaтaлось беглых, переселенцев, просто нищих и бродяг. Никто их потом не искaл. Гниловaтские тоже не болтaли лишнего — влaстям мужички не особо доверяют.
— Логично, — с зaстывшей улыбкой повторил журнaлист. — Знaчит, бaрин и безголовaя лошaдь выдумкa преступников. А упырь?
— Что вы знaете о нем и почему считaете человечество уникaльной формой рaзумa? — с горечью пробормотaл я. — А если когдa-то существовaли другие, рaзные и удивительные: лешие, волкодлaки, овинники, бaенники, полевые... Не тупиковые, a пaрaллельные пути рaзвития. Где они? Изнaчaльнaя мaлочисленность, сквернaя рождaемость, осиновые колы, огонь, инквизиция, стрелы со серебряными нaконечникaми, потом пули. Вaшa проклятaя привычкa истреблять все иное. А ведь многие были безобидны, дaже добры. Но не теперь. Уцелевшие нaучились жить среди людей, менять обличья, a глaвное беспощaдной мести, — я дaже вскочил, жестикулируя. В горле клокотaло, пaльцы дрожaли. Тысячелетняя ненaвисть что-нибудь дa знaчит. Журнaлист тоже поднялся и рaстерянно рaзвел рукaми. Теперь мы стояли друг против другa, глaзa в глaзa. Вверху, ухaя, промелькнул филин, черные ели тревожно зaшумели хвоей.
— Извините, коли чем обидел... Стрaнные у вaс зрaчки: крaсные и ничего не отрaжaют, дaже огонь. И лицо... неживое.
— Мне порa, — скaзaл я. — Вы один?
— Дa, то есть еще проводник Прохор. Пошел зa вaлежником и сгинул. Не встречaли?
— Нет. Зaчем вы здесь?
— Охочусь, вспоминaю молодость. А в чем, собственно, дело?
— Вaс нaстигло и притянуло сюдa зaклятье вaмпирa. Нельзя верить ему, a вы рaзгромили логово, выдaли помощников-брaконьеров. Кстaти, помните второго, остaвшегося в доме? Из лошaдиного передa?
— Смутно, видел мельком, — в его голосе появилaсь неуверенность, он шaгнул к ружью, но я зaгородил дорогу. — Могу его описaть: хромой, рябой, шепелявит.
— Прохор! — обреченно aхнул мгновенно побледневший мужчинa. — Кто вы?
— Мститель, вaмпир, повешенный бaрин. Вот и конец истории про Мертвую усaдьбу. В тот рaз мы, увы, рaзминулись, но не сейчaс. — Не в-верю, — он попятился в темноту, видно, хотел бежaть, но ослaбли ноги — тaкое чaсто случaлось у попaвших в мою ловушку жертв. С безумным видом он огляделся, увидел, кaк из-зa деревa, жутко осклaбясь, выходит Прохор с зaнесенным топором, споткнулся о ружье, упaл, a я шaгнул к нему, ощерив стремительно рaстущие клыки и выпускaя кривые когти.
И тогдa он зaкричaл.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Абасы
В далекие времена, когда еще не было Советского Союза, якуты жили по аласам (лесным полянам), затерявшись в непроходимой тайге. Обычно селились семьями и близкими родственниками — посереди поля строили два балагана для зимовки и чуть поодаль юрту на лето. Такие мини-поселения называли «ага ууса» — если грубо перевести, то получается «отцовское родство».
Где-то в 20-х годах прошлого столетия в одном затерянном среди непроходимых лесов аласе жили две якутские семьи, дальние родственники. Было лето, почти август. И взрослые каждый день уходили косить сено, оставляя двух отроков-мальчиков дома, чтобы те следили за телятами и к вечеру встречали их чаем. В основном мальчики играли в заброшенном балагане весь день, время от времени присматривая за телятами. Взрослые перед там, как уходить, обычно наказывали, чтобы те не шли за ограду в сторону древних могил. К слову, в якутских аласах почти везде можно наткнуться на «киhи унуоҕа» — старые, истлевшие могилы в виде маленьких брусчатых домиков, которые, вероятно, стоят несколько столетий на возвышениях.
В одно прекрасное утро родители снова ушли на сенокос, а мальчики остались играть в заброшенном балагане. В те времена игрушек не было, и дети играли всякими растениями, деревяшками, камнями и прочими дарами природы. Утром, приходя в свою привычную площадку для игр, мальчики обнаружили, что семенные коробочки ириса, которые были «коровами» для их игр, завяли. Дети решили сорвать свежие коробочки, но оказалось, что рядом с балаганом уже все сорвано, а недалеко за оградой бурно и маняще росли ирисы.
Наплюнув на табу родителей, мальчики вышли сорвать семена ирисов и осмотреться. Сорвав достаточное количество необходимого, дети решили пойти обратно, но один из мальчиков обнаружил рядом с кочкой бруснику. Забыв об играх, они начали собирать неспелую бруснику и жадно есть. Вкусив ягод, им захотелось еще больше, и дети решили пойти чуть дальше в сторону могил — солнце уже начинало садиться. Они медленно шли, разговаривая о том о сем, и вдруг посреди слова один из мальчиков резко замолчал. Другой, ничего не замечая шел вперед, а потом услышал пронзительный крик. Он оглянулся и увидел, как его друг стоял, подняв голову вверх, и истошно вопил. Мальчик посмотрел туда, куда смотрел его друг, и увидел длинного черного человека ростом с приличное дерево — глаза размером с плошку. Человек сделал шаг навстречу, и пацаны побежали обратно. Тот, который первый увидел, был коренастее и сильнее своего друга и, соответственно, бегал быстрее, второй кричал ему, чтобы тот его подождал и не бросал. Он слышал, как за спиной всего за несколько метров гонится «абасы» (злой дух в якутской мифологии). Первый парень споткнулся и упал, а тот, что помельче, рванул изо всех сил домой и слышал, как его зовет друг и вопит, будто его режут.
Забежав домой мальчик упал в обморок. Очнулся, только когда пришли его родители — те ничего не заметили и поругали его за то, что тот не вскипятил воду.
Наутро мальчик вышел снова поиграть в привычное место, но его друга там не было. Он пошел в нему домой — дома были родители, которые сказали, что его друг сильно заболел со вчерашнего вечера — был в бреду, не приходил в сознание. К обеду тот мальчик скончался.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«А под березкой лежу я...»
Наверное, многие слышали о поисковых отрядах. Не черных мародерах, которые ищут ценные находки военных лет, а о молодых ребятах, для которых дело чести — вернуть из забвения имена погибших героев. Это молодежное движение выезжает на места, где проходили бои во времена Великой Отечественной войны, поднимает останки солдат и потом с всеми воинскими почестями, с военным салютом и отпеванием батюшки хоронит их в специальных братских могилах.
Ни для кого не секрет, что земля в таких местах пропитана кровью, болью, страхом. Я сама являюсь поисковиком, ездила на вахты — и много всяких случаев происходило на моей памяти. К примеру, на вахте памяти под Смоленском в первую ночь всем снился один и тот же сон — будто нас бомбят с воздуха. Солдаты, чьи неупокоенные души бродят по тем местам, помогают тем, кто пришел с миром. Были случаи, когда потерявшуюся в лесу группу без компаса и без карты неведомые силы ночью выводили к лагерю. Были случаи, когда поисковики слышали голоса, мольбы о помощи, а через какое-то время натыкались на останки детей или женщин. Но случай, о котором я хочу рассказать, доказывает то, что существует что-то, что живет параллельно с нами. Эту историю нам рассказал наш командир. Произошло всё с одним из российских поисковых отрядов — к сожалению, память не сохранила его названия.
Была очередная всероссийская вахта памяти. Это когда отряды со всех уголков России (и даже иногда ближнего зарубежья) приезжают в одно место и ведут работы по поиску останков. Отряды в таком случае располагаются на окраине леса. Расстояние между лагерями — примерно 100-300 метров. Так вот, одним летним вечером, когда уставшая после работы молодежь уже сладко спала в палатках, командиры сидели у костра и обсуждали проделанную работу. Уже несколько дней вахты прошло, а они не подняли ни одного бойца. Обсуждали места, куда можно пойти завтра для поисков. Тут из леса вышел мужчина и направился к костру. Был он одет, мягко говоря, странно: старая солдатская шинель, грязные резиновые сапоги... Подошел, присел, попросил закурить. Никто значения не придал его виду — мало ли кто из соседнего лагеря мог прийти послушать разговоры, ведь поисковое братство всегда было одной большой дружной семьей. Выполнив просьбу мужчины, командиры продолжили свои разговоры. Гость внимательно их слушал, а потом вдруг сказал: «Мужики, не там вы ищете. Вот за лесом будет речка небольшая, а потом полянка. На этой полянке лежат 48 бойцов. А еще там березка стоит ветвистая, ствол у нее раздвоенный. Вот под этой березкой лежу я». Сказав это, он встал и ушел.
Что было со взрослыми мужиками, повидавшими на своем веку много всего, не передать словами. Ни о каком сне уже не было и речи. Подняли молодежь рано утром, отправились по указанному маршруту. За три дня подняли на этой поляне 48 бойцов. А под березкой лежал их командир, звездочки с погонов сохранились...
Так что не всегда потусторонние силы мешают и пакостят. Есть и те, что помогают, оберегают нас.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шкура
Возвращался крестьянин после тяжелого рабочего дня домой верхом на своем коне. Дорога шла через лес, и к тому моменту, когда крестьянин вошёл в лес, уже стемнело. Вдруг он заметил всадника на черном коне, который ехал навстречу. Лица его в сумерках он не разглядел, зато увидел на седле путника много волчьих шкур.
— Что, друг, поделишься одной шкуркой? — шутливо спросил он.
Путник ничего не ответил, только бросил одну шкуру в сторону крестьянина и проехал мимо. Удивлённый крестьянин развернул шкуру и едва не упал с лошади. На мгновение ему привиделся завернутый в эту шкуру мертвый младенец — его первенец, который не так давно родился у него с женой.
Крестьянин тут же что есть мочи стал хлестать коня, торопясь в хутор. Соскочив с коня у своего дома, он увидел, как заплаканная жена выносит из дома мертвого ребенка.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Драники
Эта история произошла два года назад с семьей наших знакомых. Обыкновенные, хорошие люди. Живут в областном центре Беларуси: муж, жена, две девочки. У них свой дом добротный со всеми удобствами, машина, хорошо зарабатывают. Никогда мистикой не увлекались — люди как люди.
Неожиданно у них заболела одна из дочек шести лет. Именно, что «неожиданно». Стала девочка жаловаться, что голова болит, кушает плохо, спит и того хуже. Что могли в поликлинике проверить — проверили, ничего не нашли. Стали подозревать онкологию, ведь Чернобыль как раз рядом. Родители, ясное дело, подсуетились, положили девочку в больницу — лучшее современное оборудование, высококвалифицированный персонал. Там тоже ничего не находят. Тем временем ребенок чахнет просто на глазах. Умирает, буквально умирает. Дело стало так плохо, что девочку пришлось перевести в реанимацию. Подключили уже на внутривенное питание. Прогноз неутешительный, ребенку несколько дней осталось жить. Мама бросается в ноги к завотделению:
— Сделайте хоть что-нибудь, ничего не пожалеем!
Врач качает головой, а потом отводит ее в сторонку, чтобы коллеги не слышали, и говорит:
— Сходите к бабке какой-нибудь. Медицина вам ничем помочь не может.
И пошел, чтобы с женщиной взглядом не встречаться. У нее, наверное, лицо было весьма выразительное — услышать в двадцать первом веке такое «мракобесие», да еще от кого!
Но отчаянное желание помочь своему ребенку пересилило все материальные взгляды на жизнь — стали родители искать, к кому бы обратиться. Оказалось, что недалеко от их дома живет бабуся, к которой все ходят за такими советами. Взяли они с собой фотографию малышки, кое-какие ее вещи и пошли.
Ворожея, только увидав родителей, запричитала:
— Что же вы так поздно идете! Трудно помочь вашей девочке. Ее на смерть заговорили…
Помочь она взялась, долго что-то заговаривала и проводила какие-то ритуалы. Потом сказала матери:
— Иди домой, из дому ни на шаг. Сегодня человек, который порчу на твоего ребенка навел, до полуночи должен придти к вам в дом. Дверь никому не открывайте, что бы вам не говорили.
Вернулись родители домой притихшие, под впечатлением, стали ждать. Люди они общительные, друзья, соседи всегда вхожи в дом были. Кто же придет?
Вечером около семи часов, подходит к их дому незнакомая женщина:
— Добрый вечер. «Энергонадзор», откройте, мне надо счетчики проверить.
Ей отказали. Что тут началось! Сначала женщина стала проситься жалостью, мол, ей премию не дадут, пока она их дом не проверит. Ей не открыли. Тогда она начала ругаться и пугать, что вернется с милицией, что перережет электропитание к дому за неподчинение. Орала и визжала так, что голос срывался. Ей не открыли. Стала потом за сердце хвататься — откройте, плохо стало. Ей снова не открыли. Нескоро, но она ушла, бормоча проклятия и брань. Видно, поняла, что родителей надоумили. Те еще до ночи караул в доме держали, но больше никого не было.
Наутро мать собралась в больницу — постоять, как обычно, у реанимации. Приехала, а медсестра ее зовет в палату. Девочка очнулась:
— Мамочка, привези мне драников, я кушать хочу…
Поправилась девочка довольно скоро и больше не болела. А родители до сих пор не могут поверить — как такое могло случиться с ними? Они же такие обыкновенные люди...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сглаз
Первоисточник: urban-legends.ru В течении семи лет после окончания школы я работала в индустрии красоты. Если быть точной — занималась ногтевым сервисом. Здание, в котором находился наш салон, город затребовал под снос, и хозяйка стала подыскивать другую бизнес площадь. Вскоре она нашла заветное место, и многие мои коллеги переехали вместе с ней, включая и меня саму. Переехали многие, но не все. Оставили нас некоторые парикмахеры, и моя напарница тоже подыскала другое место. А посему я осталась единственным ногтевым техником. Лиля спешила набрать новых мастеров и обратилась на биржу труда. Именно так к нам на работу поступила моя новая сменщица Зоя.
Забавная девушка Зоя была моей ровесницей. Очень веселая и общительная, она быстро завоевала мое внимание. Часто наши с ней смены совпадали, и за работой я замечала, что Зоя постоянно за мной наблюдает. Если честно, то на тот момент мне едва ли могло прийти в голову что-то дурное, потому как я работала с людьми, и мне уже попадались и клиенты, и коллеги, которые не сводили с меня глаз. Мы много общались в процессе рабочего дня, вместе ходили на обеды, чем-то делились и давали друг другу советы. Вне работы Зоя часто звонила мне поболтать о том о сём, в итоге мы стали постоянно работать в одну смену, и Лиле пришлось пригласить очередного мастера.
Прошло некоторое время с момента нашей встречи — сейчас я не вспомню, сколько именно, но это был достаточно короткий временной промежуток в пределах месяца, и на душе мне стало как-то тяжело. На меня постоянно наваливалась дикая усталость, хотя я не из тех, кто стремится перегрузить себя работой. Я стала много нервничать, и любая мелочь могла довести меня до самой настоящей истерики. Я перестала радоваться тем вещам, которые раньше приводили меня в дикий восторг. Всё и вся стали меня откровенно раздражать. Не было ни дня, чтобы я не сцепилась со своим возлюбленным или с прочими членами моей семьи (что для меня совершенно «странно и непонятно» и нехарактерно вдобавок).
Мои друзья, родные, коллеги и клиенты — все те, кто окружал меня постоянно и на протяжении многих лет, стали часто замечать, что я плохо выгляжу. Да что греха таить, я и сама прекрасно видела себя в зеркало. Моя кожа посерела, выпала добрая половина волос, я исхудала до безобразия... нет, даже не исхудала — просто высохла, растаяла, если хотите, с 57 килограмм до 49, и это при том, что не меняла свой рацион и не пыталась худеть какой-то цели ради. С каждым днем я чувствовала себя всё хуже. Все вокруг стали рекомендовать мне пройти полное медицинское обследование, потому как никаким иным путем не могли объяснить такие изменения моего внутреннего и внешнего состояния. Врачами никакого отклонения здоровья обнаружено не было, и я продолжала угасать на глазах. Иные предлагали получить наставление в храме, но не помогли мне и долгие беседы с батюшкой.
В итоге мне пришлось взять отпуск, но и через две недели абсолютного покоя мне не стало лучше. Всё это время меня поддерживали все кому не лень: родители, друзья, коллеги, любимый не отходил от меня ни на минуту, даже несмотря на то, что я утратила к нему интерес и совершенно нелестно с ним общалась. Но больше всех моим состоянием интересовалась моя напарница Зоя. Она оставалась единственным человеком, который уверял меня, что я в полном порядке, что я продолжаю цвести и пахнуть, ну и, разумеется, делала глаза по пять копеек, когда все шептали обратное.
Зоя звонила мне каждый божий день по сто раз, писала SMS-сообщения, атаковала мою электронную почту, и я стала замечать, что после нашего с ней общения, будь то разговор по телефону или переписка в социальной сети, я начинаю чувствовать себя особенно нехорошо. Вроде бы и было это поверхностным контактом, но так мне становилось каждый раз плохо, что одним днем я поделилась своими наблюдениями с соседкой Ольгой Павловной. Ёе очень заинтересовала моя история, и она попросила рассказать всё, что происходило со мной за последнее время, подробнее. Выслушав мой рассказ, посоветовала Ольга Павловна обратиться к людям, которые занимаются магическими ритуалами, и добавила, что мое нынешнее состояние очень уж похоже на сильный сглаз или порчу.
Сначала я похихикала, конечно, но других вариантов и впрямь не оставалось, и с горем пополам в какой-то старой газете я нашла объявление некой ведуньи Гюльнары. Тем же вечером я позвонила и записалась на прием.
В ожидании встречи с Гюльнарой я заскочила в салон. И что вы думаете? На моем рабочем месте восседала Зоя и моими инструментами обслуживала какую-то неизвестную тетю. Зоя очевидно расцвела и похорошела, её щеки покрывал румянец, а кожа лоснилась красотой и здоровьем. Она пыталась было что-то объяснить, но временем для выяснения отношений я, слава богу, не располагала. Предложила ей созвониться позже и ушла.
В назначенный день я оказалась на пороге квартиры таинственной Гюльнары. Меня встретила очень приятная, пышная женщина лет сорока. При всей своей очевидной тучности она была так хороша и так свежа, что я от такого великолепия потеряла дар речи. Она пригласила меня в гостиную, и я послушно поплелась за ней. Мне давно уже не чувствовалось так хорошо и спокойно, как здесь, радом с ней, в её доме. Она усадила меня в кресло, и тут со всех сторон меня атаковали кошки. Одна запрыгнула мне на колени, другая скатилась на мои плечи со спинки кресла, третья забралась на подлокотник, а четвертая легла на мои ноги. Гюльнара приятным и ровным голосом начала беседу. Я никогда не слышала голоса более приятного и спокойного. Он лился из её уст, как музыка. В общем, что и говорить, я была поражена, ведь очень редкий человек мог «развести» меня на такие чувства, особенно в нынешних обстоятельствах. Она сразу же сообщила мне, что я «сглажена» молодой девушкой, с которой и по сей день нахожусь в тесном контакте. И описала мне особь женского пола, уж больно похожую на напарницу мою Зою. Сходство это было поразительным, совпадало все — начиная от длины и цвета волос, заканчивая большой родинкой на правой щеке. Гюльнара добавила, что сглаз сильный, и нужно предпринять срочные меры.
Она велела мне закрыть глаза, и я провалилась в темноту. Я уже не могла поднять веки и только прислушивалась к тому, что происходит в комнате. Я услышала, что чиркнула спичка и что-то очень теплое стало быстро вращаться вокруг меня сначала по часовой стрелке, потом против неё. Не скажу, сколько времени прошло, но в итоге Гюльнара тихо попросила меня открыть глаза. Она велела мне по приходу домой проколоть яйцо иголкой и опустить его отверстием вниз в миску с водой. Сказала, чтобы на ночь я оставила яйцо в таком состоянии под собственной кроватью, а поутру позвонила ей и описала, что конкретно с яйцом произошло. Так я и поступила.
Всю ночь я плохо спала, меня бросало то в жар, то в холод. Любая поза, какую бы я ни приняла, оказывалась неудобной, и все мое тело затекало. Едва мне стоило примоститься и уснуть, как я просыпалась от собственного вздрагивания или от какого-то шума странного происхождения. Поспать мне так и не удалось в итоге.
Наутро я вытащила злосчастную миску с яйцом и обнаружила, что ничего не произошло. Все было именно в том первозданном виде, в котором я оставила это вечером. Мне стало любопытно и я легонечко толкнула яйцо. И тут из него стала выходить какая-то совершенно ужасная темная субстанция, которая вскоре заполнила всю миску. Вдобавок от этого добра стал исходить тошнотворный запах, но на тот момент мне подумалось, что я купила порченые яйца. Я кинулась на кухню и перебила весь добрый десяток яиц, купленный накануне, но все они, как один, были совершенно свежие и нормальные яйца. Меня охватил дикий ужас, я позвонила Гюльнаре и все ей рассказала.
Гюльнара приказала мне прийти вновь. Я оказалась в её гостиной, в том самом кресле, среди четырех котов. Она повторила свой ритуал. В этот раз мне было невероятно жарко. Мне было так жарко, что когда я открыла глаза, то увидела, что вся моя одежда пропитана потом. После я приходила к ней еще два раз и каждый раз история повторялась, но я чувствовала необыкновенную легкость, и меня «отпускало». Все потихоньку вставало на круги своя и жизнь налаживалась. В последний мой визит во время сеанса мне уже не было ни жарко, ни холодно — мне было просто отлично. После того, как Гюльнара закончила, она попросила меня повторить манипуляции с яйцом. Точно так же я проколола яйцо, поставила его отверстием вниз в миску с водой, а когда ложилась спать, поставила эту нехитрую конструкцию под кровать. Спалось в ту ночь мне на редкость чудесно. А поутру я обнаружила, что с яйцом все в полном порядке, и, несмотря на то, что я его и толкала, и трясла, и крутила, из яйца на сей раз ничего жуткого не вышло.
Через неделю я вернулась на работу. Чувствовала я себя прекрасно, и в моей голове снова запорхали бабочки. А еще через некоторое время от нас ушла Зоя, у которой начались какие-то необъяснимые проблемы со здоровьем в виде кожного дерматита.
С тех самых пор я очень избирательна в отношениях и стараюсь не пускать посторонних и малознакомых людей в свой чудесный мир. А с Гюльнарой теперь мы просто хорошие друзья.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Трое в зеркале
Проснулась как-то ночью из-за неясного шороха. Лежу, вслушиваюсь, звук вскоре прекратился сам собой. Я решила сходить в туалет и встала. Вышла в прихожую (оттуда через зеркало виден стол на кухне). Свет в прихожей по ночам включен всегда, и я увидела через зеркало, что за столом сидят люди — какая-то бабка, дед и ребенок с ними... Я застыла, и тут бабка начала подниматься. Я выскочила на лестничную площадку и стала звонить в двери соседей. Когда зашли обратно вместе, то ни зеркале, ни в кухне никого не было.
Лишь позже мне рассказали, что в этой квартире до меня жила старая чета с внуком. Когда взрослые оба умерли, ребенка забрали в детдом. Что потом с ним стало, никто не знает. Вот такая короткая история.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Голодные тараканы
Говорят, что если в доме тараканам не удается найти ни крошки съестного, то насекомые все равно сумеют выжить. По ночам голодные тараканы приходят к спящим людям и питаются кожей с их ног — по крошечным кусочкам отгрызают эпидермис с пальцев.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На стадионе
Вечером, где-то часов в восемь, я пошёл гулять с собакой. Это была её последняя прогулка за день. Она ещё маленькая (шесть месяцев всего), поэтому с ней нужно побегать, поиграть. Ну, я так, собственно, и делал. Пришёл на стадион и начал кидать ей палочку, бегать — играть, в общем. Время уже близилось к девяти, когда собака, до этого резвившаяся и ничего не замечавшая, вдруг застыла. Оказалось, что по стадиону проходил человек. Было темно, но я понял, что это мужчина. Моя собака была не очень дружелюбно настроена по отношению к нему. Хотя ей часто не нравились другие люди, но сейчас ей ОЧЕНЬ не нравилось присутствие этого человека. Она была вся напряжена. А человек, не замечая нас, шёл мимо. Между нами расстояние было метров в десять. Я подошёл к собаке и пристегнул её на поводок, чтобы она не напала на мужчину. В ответ на это овчарка начала громко лаять. Её лай был очень злым — на мою собаку это не похоже. Обычно она только на дворовых кошек так полаять может, но на человека... Мне это показалось странным.
Пока я держал собаку на поводке и думал, что это значит, человек остановился. Я подумал, что он боится пройти мимо, но нет — он даже не смотрел в мою сторону. Он просто стоял боком к нам. Овчарка же продолжала заливаться лаем. Неожиданно человек вновь сорвался с места и пошёл быстрым шагом. Но шёл он странно. Знаете, как в плохих компьютерных играх — человек движется дальше, хотя ещё не закончил делать шаг. Ну так вот, шаги этого человека были точно такими же. Он шёл плавно, словно левитируя над землёй, а шаги делая для приличия.
Мне стало не по себе. Неожиданно человек снова резко остановился и так и остался стоять с поднятой ногой. Овчарка всё не унималась и лаяла на него. А тот вёл себя так, будто нас вообще нет, словно мы пустое место для него. Вот тут-то мне и стало страшновато. «Да ну, к чёрту...» — подумал я и пошёл к воротам стадиона, таща за собой собаку. Когда мы стали отдаляться от незнакомца, она успокоилась, но всё ещё оглядывалась в его сторону. Я тоже посмотрел на мужчину через плечо — и понял, что пустым местом мы для него всё же не были. Он смотрел вслед нам, не шелохнувшись. Страх начал захлестывать меня, и я поспешно стал уходить из стадиона.
Когда я вышел за ворота, то оглянулся ещё раз назад. Мужчины там уже не было.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Когда некому ответить на звонок
Автор: Щеканова Мария
Стоял обычный, ничем не примечательный день, и я, обрадованная тем, что не надо идти на учебу, занималась различными домашними делами. Мне понадобилось позвонить моей бабушке, спросить один рецепт. Я взяла трубку телефона и набрала ее домашний номер. Сначала долго никто не отвечал, но у меня привычка звонить в таком случае по несколько раз — мало ли, человек занят, или не слышит, или просто не успел подойти. Но вдруг, раз на третий, после очередного гудка послышался характерный щелчок, означающий, что на том конце линии трубку таки сняли. Однако вместо привычного бабушкиного «Слушаю» в трубке стояла тишина.
— Алло! Бабушка? — где-то полминуты кричала я, но мне так никто и не ответил. Я уже собиралась повесить трубку и попытаться дозвониться на сотовый, как вдруг из трубки донеслось дыхание. Отчетливое, тяжелое, с хрипотцой. Так обычно дышат люди, страдающие одышкой, когда каждый вдох дается с трудом.
Мое сердце пропустило удар. Я трусливо и поспешно бросила трубку на рычаг и бросилась звонить бабушке на сотовый. Но тот также не отвечал. Я подумала, что, не дай Бог, бабушке стало плохо, и она не могла мне ничего сказать.
Мне ничего не оставалось, как набрать сотовый деда. Он-то всегда был дома, и должен был знать, что с бабушкой.
— Дедуль, ты где? — взволнованно спросила я, когда он снял трубку.
— Да мы тут в магазин выбрались, — ответил он.
— С бабушкой?
— Да.
— А дома кто?
— Так никого, внучка, я же говорю, мы вдвоем ушли, — удивленно проговорил дед.
Я быстро попрощалась, забыв, что хотела от бабушки. И теперь сижу, пытаясь разобраться в произошедшем. Кто мог поднять трубку в пустой квартире? Я точно знаю, что это не могли быть помехи на линии или что-то подобное.
Мне ответили. Только кто? И как мне объяснить моим старикам, что им лучше не возвращаться сегодня домой?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отражение в шкафу
Автор: Karas.ru
Моя мать — истинно верующий православный человек. К вере в Бога она пришла еще во времена Советского Союза. После мединститута она поступила на работу в морг (не помню точно, в какой должности) — в общем, с покойниками была на «ты» и ни в какое загробное царство не верила.
Через некоторое время умерла ее бабушка. По традиции, тело подготовили, обмыли водой и уложили в гроб, оставив в одной из пустых комнат, предварительно занавесив там все зеркальные предметы и зеркала. Во время поминок родители моей мамы отправили ее посидеть в ту комнату с бабушкой (не знаю, обычай это такой или что-то другое). Выбор пал на нее, потому что именно она из всех родственников имела дела с покойниками и видела их каждый день.
Зашла она в комнату, села рядом с телом на стул, настроила себя морально и психически к тому, что бабушка может «присесть» (такое часто случается в морге с покойниками из-за спазма брюшных мышц) и к другим разным «морговским штучкам».
Прошло примерно 40 минут. Мама рассматривала комнату, и среди предметов мебели ее внимание привлек шкаф. Поверхность шкафа была покрыта лаком и отполирована, она хорошо отражала комнату (его, видимо, забыли занавесить). Вдруг мама заметила в отражении фигуру, похожую на бабушку — она стояла у изголовья гроба и смотрела на покойницу.
Нужно заметить, что маму это никак не смутило и не напугало — как она рассказывает, в тот момент это ей показалось игрой теней. Она встала, походила по комнате минут пять, села на стул и опять посмотрела на шкаф. В нем все так же отражалась фигура, смотрящая на тело бабушки. Мама решила ее получше разглядеть — фигура в точности напоминала бабушку. В общем, она разглядывала фигуру, как вдруг фигура повернула голову и уставилась на нее — вот тут у мамы наступил шок. Она не могла пошевелиться и встать со стула. Отражение еще несколько секунд смотрело на нее, потом так же резко повернуло голову к покойнице. Маму охватил ужас, она с воплем бросилась из комнаты, напугав всех родственников. Еще две недели она спала со включенным светом.
Этот случай на нее серьезно подействовал, тогда она задумалась о вере. Кроме этого, был еще один случай с ее мужем (то есть с моим отцом), но об этом я расскажу в другой раз.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Странная квартира
Это произошло совсем недавно — примерно год-два назад. Я тогда жила с родителями в трехкомнатной квартире. Я всегда любила животных, но они почему-то у меня долго не задерживались — либо умирали, либо пропадали по непонятным причинам. Было много раз, что какое-либо животное заболевало, и в плачевном состоянии мы отдавали его в хорошие руки, и спустя буквально неделю животное оживало, становилось здоровым и жило ещё очень много лет. Вначале я всё валила на своё разгильдяйство и неумение ухаживать, но однажды, когда я завела себе собачку, я посмотрела на это с другой стороны. Моя собака постоянно на что-то смотрела, словно видела то, чего не видели мы. Лаяла на что-то в дверях и рычала. Я это объясняла себе тем, что она, возможно, слышит соседей за стеной.
Как-то ночью я спала у себя в комнате и услышала, как провода от ноутбука, которые раскиданы по всей квартире, начали шевелиться — так обычно бывает, когда кто-нибудь из домашних цепляется за них ногами. И поэтому я позвала маму, но мне никто не ответил. Тогда я позвала брата. Ответом мне служило чьё-то дыхание, которое не было похоже на человеческое. Я подумала, что брат шутит надо мной, и крикнула, чтобы он прекратил. Ответа не последовало, и я решила пойти туда и посмотреть, кто это балуется.
Когда я вышла в коридор, то никого не увидела. Я зашла в комнату к маме — она спала. Я последовала в комнату брата, а он там уже десятый сон видит. И тут-то мне стало не по себе. Собака, в свою очередь, выла в комнате, что на нее было не похоже...
Спустя какое-то время я ночевала дома одна. Посмотрела фильм и легла спать. Не успела я выключить везде свет и устроиться под одеялом, как кто-то три раза постучал по двери ванной (наверное, любой человек знает, как именно звучит стук в каждую дверь в его квартире). Я притихла — наступила гробовая тишина. Я начала себя успокаивать тем, что это мне показалось, но тут последовало еще три стука во входную дверь. Я вскочила с кровати, взяла телефон, позвонила своему парню и начала объяснять ему, что случилось. Он мне сказал, чтобы я не паниковала и успокоилась, напомнил, что дверь я точно заперла, когда он уходил от меня этим вечером. Он посоветовал мне пойти и посмотреть в глазок. Я так и сделала — пошла по коридору ко входной двери, попутно включая везде свет. Когда я подошла к двери, свет во всей квартире погас. Я просто остолбенела от шока. В глазке было видно, что на нижнем этаже горит свет. Я начала плакать в трубку и умолять парня прийти ко мне. Он сказал, что уже выходит, но не успел он договорить последнюю фразу, как у меня отключился телефон. Разрядиться он никак не мог, так как он весь день стоял на зарядке. Я взяла себя в руки и решительным шагом пошла в кладовую за свечами.
Зажгла свечу, взяла в руку и пошла к себе в комнату и начала молиться, чтобы всё прекратилось. И тут я услышала шаги в квартире прямо по коридору — сначала медленные, а потом некто как будто прибежал в мою комнату и остановился около меня. И тут у меня просто начались рвотные позывы от страха — я побежала в туалет, и меня вырвало. Тут я услышала звонок в домофон. Я очень удивилась, так как думала, что если в доме нет света, то и домофон не должен работать. Не успела я подбежать к двери, как вдруг опять раздался стук во входную дверь. Я замерла, но тут же услышала за дверью голос своего парня. Вздохнув с облегчением, я открыла дверь. В этот же момент во всей квартире включился свет, и я услышал в комнате звуковой сигнал включившегося телефона. Парень тоже видел, как включался свет по всей квартире, и смотрел на моё бледное, как побелка, лицо. Всю ночь мы просидели на кухне.
После этого случая все домашние постоянно стали слышать, как кто-то ходит по квартире. Билась посуда, провода летали по воздуху сами по себе... Отношения в семье стали напряженными — мы вечно ругались. Вскоре мы приняли решение съехать из этой квартиры. Продали её, туда переехали новые жильцы.
Буквально через месяц нам позвонили жильцы рано утром и слёзно спросили, не замечали ли мы что-то необычное в квартире. Мы с содроганием ответили отрицательно, и они сказали нам, что ночью услышали крик и плач своей дочери-младенца. Забежали в комнату — а там ребенок висит в воздухе, будто кто-то невидимый держит её за горло. Когда вошли взрослые, «рука» резко отпустила захват, и девочка упала на пол и заработала сотрясение мозга...
Что это было, и как эти люди сейчас, я не знаю. Но я очень рада, что мы уехали из этой квартиры своевременно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Водолей»
Случилось это достаточно давно (мне было 14 лет), и я так и не поняла, что это было, а очень хотелось бы.
Сразу скажу, что хотя случилось это ночью, когда я спала, у меня было полное ощущение реальности. Я всегда могла отличить сон от реальности, хотя, пожалуй, это был единственный случай, когда я сомневалась. Впрочем, все сомнения развеялись утром...
Во второй половине ночи, около 4 часов, я проснулась от звука льющейся на пол воды, звука достаточно громкого. Я подняла голову, посмотрела — в углу моей комнаты кто-то стоял ко мне спиной, лицом в угол, и что-то лил на пол. Я сама не видела, что именно он лил и из чего, но звук был выразительный. Рассмотреть человека мне не удалось, потому что в комнате было очень темно, даже уличные фонари не светили. Но мне показалось, что он был в чем-то белом и длинном и был очень высоким. Вообще, если предположить, что это был человек, то видела я его примерно от поясницы до шеи — ни ног, ни головы не было четко видно из-за темноты, а вот спина, которую я видела, была облачена в белое.
Сначала появился страх. Я всмотрелась получше, и сознание пыталось установить сходство хоть с кем-то, кто в тот момент находился в доме — и я подумала, что это может быть отец. Страх немного отпустил — я подумала, что, наверное, так надо. Хотя всё равно было тревожно, потому что вода всё продолжала литься, и было ощущение, что там уже вся комната в воде. Кстати, судя по звуку, воду лили большой струей, как если перевернуть полную двухлитровую бутылку. Я даже посмотрела на пол около кровати, но ничего, напоминающее воду, видно не было. Мне опять стало страшно, тем более что я все больше просыпалась и стала понимать, что это вовсе не отец (отец ниже ростом и, даже если и в белом, то у него только майка, а не такой длинный «балахон»). Я боялась пошевелиться, боялась посмотреть на время или, тем более, окликнуть его.
Потом человек воду лить перестал. Когда он стал медленно поворачиваться ко мне, я закрыла глаза от страха. Наверно, обычный человек должен был бы пойти к двери комнаты, но я не услышала ничего — ни как он шагал, ни как открывалась и закрывалась за ним дверь. Буквально через пару мгновений я открыла глаза — никого. Обычный человек за такое короткое время не успел бы дойти до двери.
Утром первым делом я, конечно, посмотрела на пол. Сухо. Но в том, месте, где стоял «водолей», была небольшая лужа уже подсыхающей воды. Я окончательно осознала, что это был не сон. Ужасно испугалась, ничего не понимала, лужу просто вытерла. А был это, конечно, не отец (я у него спрашивала), да и не было у меня ощущения, что это был он — просто, как я уже написала, я подсознательно пыталась себя успокоить.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Консервация
Первоисточник: 4stor.ru В 2003 году я поняла, что уже никак нельзя откладывать поездку к сестре в Херсонскую область. Я вообще обещала приехать к ней на свадьбу, но так получилось, что работа не позволила. Уже через неделю она позвонила и приказала ехать к ней. Признаюсь, неделя прошла после свадьбы, а ехать уже после как-то было стыдно. Но сестра неуклонно и неумолимо настояла на обязательном приезде.
Уже в 6 часов следующего утра я сидела в автобусе и крутила в руке купленное на подарок золотое кольцо. Просидев четыре часа в автобусе, я была выжата как лимон, ко всему в придачу из-за солнцепека ощущения были такие, будто я не в автобусе, а в сауне. Но, как я говорила ранее, спустя четыре часа я все-таки дождалась пункта назначения.
Село Царское особого впечатления не произвело. Низкие дома, неасфальтированные улицы, превращенная в жижу после дождя земля... Дороги я не знала, но, слава богу, сестра со своим мужем выехали за мной. По дороге до их дома мы с Ирочкой неугомонно говорили, на некоторое время оставив её супруга без внимания. Спустя полчаса мы уже были в их доме, усаживаясь за ломящийся от еды стол. Разговаривали обо всем на свете, но больше всего о свадьбе — извинилась, наверное, раз сто, затем вручила колечко, которое очень понравилось сестре. Мы и не заметили, как вместо чая уже опрокидывали за воротник один за другим бокалы с вином.
Начинало темнеть, под столом дремали четыре красивые бутылочки. Серёга, муж сестры, отпросился у Иры к друзьям, мол, все равно будет «третий лишний», та, в свою очередь, не сильно была против — наверное, она, как и я, хотела продолжения банкета, да и меня она не видела с момента отъезда в эту глушь (года полтора так точно). Через некоторое время за двором раздался звук мотора, который со временем отдалился и стал не слышен.
Мы ещё немного посидели, потом Ира решила устроить мне экскурсию по деревушке. Уже начало темнеть, и мы, вялые от вина, поплелись бороздить просторы Царского. Мы гуляли, и я осознала, что тут совсем не такая атмосфера, как в городе. Я до этого даже не могла представить, что в деревне так тихо и спокойно. Дойдя уже почти до окраины деревни, начали потихоньку собирать мозги в шарик и размышлять, что уже стало темно, пора бы домой на мягкую подушку, но тут Ира тихо ойкнула — навстречу нам кто-то шел. Мужчина лет тридцати, может больше. Страх быстро пропал, так как, когда он подошёл, мы увидели, что лицо у него доброе, внушающее доверие. Он спросил, что две девушки делают одни, да ещё под вечер, и предложил проводить нас домой. Мы согласились. Спустя некоторое время — а шли мы довольно медленно — он сделал предложение пойти к нему, так как он купил вина, да и самогон есть, мол, у него и его жены нет компании, ибо сами они не местные — приехали на дачу. При других обстоятельствах я бы отказалась, но видя, что сестричка не особо сопротивляется, я кивнула в знак согласия. Мужчина представился: «Владимир».
Домик Владимира был красивый, хоть и маленький. На порог вышла молодая женщина, не особо красивая — от нее веяло какой-то скукой, она была похожа на этих «вечных ботаников». Она быстро накрыла стол, и мы вскоре снова звенели бокалами, поддерживая компанейский дух. Часа полтора, может, два пролетели незаметно. Я поняла, что хватит пить — ночевать у этих людей не особо хотелось. И тут я начала замечать, что поведение Вовы изменилось: добрый взгляд сменился жёстким взором, который не предвещал ничего хорошего.
— Почему вы, барышни, не пьете? — его голос звучал, будто гвоздем по стеклу. — Или вы не считаете мои скромные чествования достойными ваших персон?
Что он имел в виду, я не поняла, но было видно, что злость, как зараза, подступает к нему на ровном месте. Я, хоть и была пьяна, но отчётливо помню, на губах появилась странная бесноватая улыбка — но я тогда этому значения не придала.
— Девочки, не желаете ли попробовать моего фирменного блюда? — лукаво произнес он, и глаза его уже светись какой-то непонятной радостью. — Ещё в армии меня научили, как законсервировать мясо — даже спустя год его вкус будет бесподобен. Вы просто обязаны попробовать, или я очень обижусь... а вы этого точно не захотите, уж можете поверить мне, — добавил он.
Нам просто ничего не оставалось, как согласиться. Он молнией метнулся на кухню и принес литровую банку с тушенкой. Володя поковырялся в банке, затем вылил все содержимое на тарелку и довольным взглядом посмотрел на нас. Я попробовала первая, затем Ира. Вот здесь признаюсь — мясо было бесподобным. Мы быстро приговорили мясо. Я окинула взглядом жену Владимира, думая попросить рецепт, но она сидела вся бледная.
Все дальнейшие события были словно кошмарный сон.
— Вот умницы! Жрите себе подобных! — вдруг, улыбаясь, провозгласил Владимир, после чего повернул голову к жене и ударил её кулаком в лицо, разбив бровь. Мы ужаснулись, но женщина вытерла кровь и продолжала сидеть.
— Что вы, курицы, смотрите? У меня к вам особый подход. Все вы, шлюхи, одинаковые, резать вас надо! — выпалил Владимир.
И тут-то я поняла, что нам это не светит чем-то хорошим. На него снова накатила волна ярости — на этот раз Вова впился в волосы девушки и всей силой швырнул её так, что та вылетела с кухни. Владимир поднялся, подошел ко мне. Затем, наклонив голову так, что его нос был в сантиметре от моего, и я могла чувствовать его дыхание, он сказал: «Ждите». Он снова ударил супругу ногой где-то в область почек, затем ещё раз в живот, после чего поднял её и увел в другую комнату, держа сзади за шею, как скота.
Я сидела в ступоре, как и моя сестра, которая тряслась, как осенний лист на ветру. Я решила, что мешкать равносильно смертному приговору. Схватив сестру за руку, я ринулась к двери. Наше счастье, что они уединились в спальне. Стремительно вылетая из дома, я слышала обрывки фраз:
— Где… верёвки.… консервировать их…
Не знаю, как быстро и какое время мы бежали, но уже возле дома сестры я упала на колени от усталости, разодрав их в кровь. Сестра молчала. Я открыла дверь, и уже на пороге Ира рухнула на пол без сознания.
Утро выдалось мрачным, но не только из-за погоды. Мы обе знали, что вчера произошло, но молчали и старались не встречаться взглядами. Мужу её мы, разумеется, ничего не сказали, да и толку-то — мы точно знали, что этот Вова утром испарится, как роса на солнце. В этот же день я уехала.
Спустя некоторое время я узнала на фото в новостях того Вову, который был тогда в селе. Каховский маньяк не только убивал женщин — он консервировал их мясо и, само собой, «дегустировал» его. Я не знаю, сколько тогда времени провела в туалете, осознав, чем он нас кормил.
Сестра после того случая упросила мужа сменить место жительства, и они перебрались в город. Мы с ней после того случая не виделись, лишь изредка она мне пишет. Заметьте — не звонит, а именно пишет. Я коротко отвечаю. Это событие изменило наши жизни, у нас разладились отношения. Но в душе мы просто не хотим вспоминать тот ужасный день, того демона во плоти...
... и тот божественный вкус человеческого мяса, который нам обеим запомнится на всю жизнь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тень
Я всегда любил пугаться. С детства я увлекался фильмами ужасов, страшными и мистическими историями, прогулками по заброшенным местам, и всей остальной ерундой, которой занимается любой любитель пощекотать себе нервы.
Ох, какое же мне блаженство доставляли ночные прогулки после пары-тройки страшных историй! Моё сердце колотилось, словно в истерике, разум вырисовывал в темноте из самых обычных вещей ужасные порождения ада, которые, как мне казалось, преследовали меня в ночи. Естественно, я всегда боялся темноты и спал со светом.
Однако вскоре у меня выработалось что-то сродни иммунитету — я практически перестал бояться. Самый ужасный, кровавый, мистический фильм ужасов, который заставлял плакать от страха самых крепких сердцем людей, не вызывал у меня ни каких эмоций. Потихоньку страх темноты тоже пропадал. Казалось, ничто в этом мире не сможет меня больше напугать. Это заставило меня искать другой путь к страху. Как наркоман, испытывающий невыносимую ломку, ищет очередную дозу, чтобы раствориться в наркотическом забвении, так и я бороздил просторы интернета в поисках того, что сможет меня напугать.
Но я не мог найти ничего! Ни один ужастик, ни одна страшная история не могли вызвать во мне хоть какую-то ответную реакцию. Я был почти в отчаянии, когда в моей голове родилась замечательная, и, как выяснится потом, губительная идея. Раз ничто не может напугать меня, тогда я изменю своё отношению к тому, что пугает. Немного странно звучит, но мне помогло. Читая страшную историю, я стал вчитываться в неё, представляя наиболее детально всё происходящее и проникаясь эмоциями по отношению к каждому участнику действия — и это возымело потрясающий эффект! Я никогда не испытывал столь сильных эмоций. «Доза» была найдена.
Но ненадолго. Однажды, совершенно случайно, я наткнулся в интернете на небольшую историю, озаглавленную «Силуэт». Рассказ был написан от лица парня, который стал свидетелем того, как человек выбросился из окна, обезумевший от страха перед какой-то тенью. Затем эта загадочная тень стала преследовать самого героя этой истории, пока не довела до самоубийства и его. Эта история затянула меня так, как не затягивала никакая другая. Я вчитался в неё, погрузился в этот мир, почти физически ощутив тот страх, что чувствовал персонаж истории. Прочитав её, я, ни о чём не подозревая, лёг спать.
Страшные события начались на следующий же день. Я стоял на балконе своей квартиры, докуривая сигарету, как вдруг прямо передо мной упал мёртвый белоснежный голубь. Я никогда не видел настолько яркого и чистого белого цвета. Я опешил на секунду, а затем увидел, как мёртвая птица начала разлагаться прямо у меня на глазах, словно в ускоренной съёмке. Неизвестно, откуда появились отвратительные маленькие личинки, которые копошились в маленьком трупике. Они работали так яростно, что гниющее тельце двигалось от их копошения, будто бы птица живая и пытается перевернуться. Я почувствовал, как по пищеводу поднимается содержимое желудка, и вернулся в квартиру.
Немного усмирив буйство желудка, я решил убрать остатки мерзкого пиршества червей. Я взял совок и швабру и, стараясь не думать о предстоящем, чтобы не вызвать рвоту, вышел на балкон. Арсенал уборщицы выпал из моих рук, когда я увидел, что на балконе нет и следов от трупика и личинок. Я решил, что личинки расползлись, но обыск всех щелей на балконе показал, что их здесь нет. Тем более, если бы они расползлись, куда бы делись кости? Не могли же личинки и их сожрать!
Я не знал, что и думать, как вдруг вспомнил, что похожая сцена была описана и в «Силуэте». Там герой видит сон с разлагающейся птицей после первой встречи с таинственной тенью. Тогда я решил, что мёртвый голубь мне просто привиделся из-за частого чтения страшных историй. Состояние моего рассудка меня обеспокоило, но я не стал придавать этому большого значения и скоро об этом забыл.
Прошла неделя, и вот «Силуэт» вновь напомнил о себе.
Я шёл ночью по парковой дорожке. Было темно и пустынно, улица освещалась только жёлтым светом фонарей. И вдруг я услышал женский плач — тихий плач звучал где-то в конце дорожки. Удивлённый, я остановился и прислушался. Звук становился всё громче, пока не перешёл в безумную истерику и вскоре я увидел, как в свете фонарей бежит молодая девушка — одежда её была разорвана, волосы торчали в разные стороны. Я решил, что на неё напали, и уже собрался было вызвать полицию, как вдруг девушка оступилась и упала коленями на асфальтированную дорожку. Я уже рванулся помочь ей, как вдруг за её спиной, словно из ниоткуда, появился высокий чёрный силуэт, будто бы сошедший со строк той истории — именно такой, как я его себе и представлял, — и первая волна страха охватила меня.
Девушка закричала — пронзительно и безумно, и тогда я впервые в жизни ощутил настоящий ужас. Это чувство не имело ничего общего с тем, что я испытывал от просмотра фильмов ужасов и чтения страшных историй. Этот ужас был сильнее в бессчетное количество раз — он заставил меня оцепенеть, забыть о том, кто я и где. Я мог лишь недвижимо стоять и наблюдать за тем, что происходит.
О, какое отвращение и страх я испытываю, вспоминая о дальнейшем событии! Бедная рыдающая девушка начала биться головой об асфальт, не переставая разрывать криком мои барабанные перепонки. С каждым ударом её красное заплаканное лицо превращалась в бесформенную кровавую массу. С каждым ударом в стороны разлетались брызги крови, и до моего уха долетал отвратительный звук. С каждым ударом содержимое моего желудка подступало всё ближе ко рту, пока, наконец, я не согнулся в приступе рвоты.
Когда прекратились спазмы в животе, я бросился прочь от этого места. Кажется, я пробежал всего метров десять, как вдруг оступился и приземлился лицом на твёрдый асфальт. Укол боли пронзил всё моё тело. Я немного приподнялся и вдруг услышал человеческие голоса. Это было очень странно, ведь только что здесь не было никого, кроме меня и той обезумевшей девушки. Я поднялся на ноги, огляделся и испытал чувство растерянности, смешанное со страхом — на улице, откуда ни возьмись, появилась куча народу. На скамейках сидело несколько весело болтающих компаний, по улице ходили пешеходы. Не понимая, что здесь вообще происходит, я оглянулся — на том месте, где только что головой об асфальт билась девушка, было пусто. Не было даже следов крови, а рядом спокойно проходили люди. Лишь отвратительная жёлтая масса растекалась там, где меня согнуло в приступе рвоты.
В растерянности я вернулся домой и открыл сайт, где была опубликована эта проклятая история. Я стал читать комментарии, чтобы узнать, случилось ли что-то подобное ещё с кем-то после прочтения этой истории, но никаких особенных комментариев я не нашёл. Как всегда, похвала и ругань в адрес автора — и никто не писал о мёртвых голубях и бьющихся об асфальт девушках. Видимо, я один стал жертвой этой истории. Но почему?
Я просидел весь вечер, размышляя об этом, пока, наконец, не пришёл к двум выводам — либо мой разум, постоянно подпитываемый историями о потустороннем, окончательно помутился, либо во всём виновата моя манера читать эти истории. Ведь, читая каждую историю, я буквально входил в неё, погружаясь в действие с головой. Возможно, та модель реальности, которую мой мозг создаёт на основе информации от органов чувств, исказилась, соприкоснувшись настолько близко с ужасными образами, и теперь мой мозг вставляет их видимый мною мир независимо от моего желания.
Не важно, какой из этих выводов верен. Важно теперь лишь то, что меня ждёт в будущем. Для меня существует только один способ навсегда избавиться от этого жуткого образа — такой же, как и у героя «Силуэта». Забавно, не правда ли? Почти того не замечая, я сам стал героем прочитанной мною истории. Действительно, судьба не лишена иронии.
Кто знает реальную причину всего случившегося? Быть может, та история — не просто плод чужого воображения, а реальный случай, записанный доведённым до отчаяния человеком и отправленная в интернет за минуту до самоубийства, как и моя? Быть может, каждый, кто прочитал эту историю, тоже столкнулся с загадочной тенью, но побоялся написать об этом? Или, быть может, не успел?.. Правда мне уже безразлична. Теперь меня ждёт лишь острое лезвие и тёплая тёмная кровь, вытекающая из моих вен, дарующая мне освобождение от вечного страха.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бабай
В 2008 году 23 февраля умерла моя бабка. Свою двухкомнатную квартиру она оставила двум сыновьям (моему отцу и дяде). Продавать сразу её не стали, каждому сыну отдали по комнате. В одну переехали мы (я вместе с мужем и годовалой дочкой), а другую дядя стал сдавать квартирантам.
Первое время всё было хорошо. Нам было спокойно и комфортно, все хорошо спали. Но потом дочка стала плохо спать в своей кроватке. Просыпалась ровно в три часа ночи, плакала и говорила «бабай». Муж даже подшучивал, что по ней можно часы сверять. На ногах у девочки я стала замечать мелкие синяки, даже на тех местах, где трудно их поставить, если упадешь.
Однажды вечером я готовила мужу обед на завтра на работу. Супруг спал, дочка смотрела мультики. Квартирантов в это время у нас не было. Вдруг кухонная дверь ударилась о стену. Через минуту ко мне прибежала дочка — на её лице был неподдельный страх (ей тогда еще и трёх лет не было). Я её спросила: «Зачем дверью хлопаешь?», а она мне: «Это не я». Мне стало тревожно — пол у нас очень скрипучий, а я не слышала, чтобы кто-то подходил к двери. Потом дочка встала на кухне в дверях и стала показывать пальцем в коридор: «Смотри, ОН идет, это ОН стучит». У меня мурашки побежали по телу от страха, даже не стала спрашивать, кто это — ОН.
А еще, когда я остаюсь одна дома, я иногда слышу, как меня кто-то зовет по имени. Это происходит мгновенно, и голос женский, это точно. Мне рефлекторно хочется ответить: «Что?» — но через мгновение я понимаю, что отвечать-то некому. Но один раз я всё-таки откликнулась, как-то машинально получилось, и после этого случая все прекратилось. Я вот теперь думаю: может, зря я ответила? Кто меня звал и зачем?
Квартиранты у нас почему-то тоже не задерживаются. Вселяются на длительный срок, но в силу каких-либо обстоятельств быстро съезжают. Теперь решили продать квартиру, но тоже постоянно что-то мешает...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лагерные страшилки
Несколько старых страшилок, которые рассказывали в детских лагерях в советское время.
------
КРАСНОЕ ПИАНИНО
Одна маленькая девочка училась в музыкальной школе и очень любила играть на пианино, но родители не могли себе позволить его себе купить. И вот однажды отец девочки зашел в антикварный магазин и увидел старое пианино — как ни странно, очень дешевое. Продавщицей была старая бабка. Продавая пианино, она наказала, чтобы ей тут же позвонили, если музыкальный инструмент сломается.
Пианино привезли домой. Девочка очень обрадовалась этому подарку. Каждый день она играла на нем с утра до вечера. Но вскоре девочка заболела, а пианино сломалось.
Родители позвонили старушке, и она пришла ремонтировать инструмент. Зайдя в комнату, она сказала, чтобы все вышли, пока она будет работать. Все так и сделали. Через пять минут старушка вышла. Пианино снова было в рабочем состоянии.
Когда девочка выздоровела, она снова начала играть. Но вот прошло несколько недель, и ребенок снова заболел, и пианино тоже сломалось. Снова пришла бабка и велела, чтобы в комнату никто не заходил. Но на этот раз отец девочки что-то заподозрил. Он заглянул в комнату и увидел, как старуха открывает крышку пианино и достает банку с кровью, откуда жадно пьет.
Родители вызвали милицию, те арестовали бабку. Оказалось, что в клавиши пианино были встроены микроиглы. Девочка нажимала на клавиши, и кровь с пальцев незаметно сочилась в банку. Когда она наполнялась, то тяжелела и начинала давить на струны внутри пианино, и инструмент переставал играть. Тогда-то и приходила старуха и выпивала содержимое банки.
* * *
ЧЕРНЫЙ АВТОБУС
Однажды мама одной маленькой девочки отправила ее в магазин, но наказала, чтобы та ни в коем случае не садилась в автобус с черными шторками на окнах.
Девочка вышла на остановку. Подошел автобус с черными штоками, и девочка вспомнила слова матери и не села в него.
Вскоре подошел второй автобус с черными шторками. На этот раз девочке надоело ждать, и она зашла в автобус. Там было полно народу. Девочка села на переднее сиденье. Вскоре она случайно посмотрела в сторону водителя и увидела, что голова у того не человеческая, а лошадиная.
Увидев такое, девочка закричала. Но было поздно — автобус заехал в темный тоннель. А когда он выехал из туннеля, все пассажиры уже были мертвые. У всех были отрезаны головы.
* * *
КРАСНОЕ ЛИЦО
Отец одного мальчика, уходя на работу, сказал сыну, чтобы тот ни в коем случае не открывал дверь человеку с красным лицом. Мальчик пообещал, что не будет открывать.
Через полчаса после ухода папы в дверь позвонили.
Мальчик посмотрел в глазок. У порога стоял человек с синим лицом.
— Мальчик, впусти меня, я исполню все твои желания, но взамен заберу твоего папу, — сказал он.
Мальчик отказался его впускать и не открыл дверь.
Через полчаса в дверь позвонили снова. У порога стоял человек с фиолетовым лицом.
— Мальчик, впусти меня, я исполню все твои желания, но взамен заберу твою маму, — сказал он.
Мальчик с испугом отошёл от двери, не открывая её.
Через час опять раздался звонок в дверь. У порога стоял человек с красным лицом.
— Мальчик, впусти меня, я исполню все твои желания и не буду забирать твоих родителей, — сказал он.
Мальчик обрадовался и открыл дверь человеку с красным лицом.
— ... но зато я заберу тебя, — закончил фразу человек с красным лицом, входя вовнутрь.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тихая дача
Начало лета, майская прохлада, тихая дача — скромный двухэтажный домик в тени высоких берез и старых дубов. Сюда нас пригласила на выходные давняя подруга нашей семьи. Казалось бы, разве можно ждать от такого уютного местечка сюрпризов? Выяснилось, что ещё как можно — если человек, построивший этот дом, любил его так крепко, что и после смерти не может покинуть его.
Дедушка нынешней хозяйки был настоящим героем своего времени. В семье был строгим и даже деспотичным. Но, как и у многих сильных людей, была у дедушки слабость — он безумно любил свою маленькую внучку, оберегал её и тревожился за неё по пустякам. Всё делал, лишь бы ничто не расстроило его маленькую принцессу Мариночку.
Жизнь шла своим чередом. Марина повзрослела и унаследовала от старших построенный дедом домик. Отчего-то её родители не хотели оставлять дачу себе и с радостью уступили своей дочурке, тем более, что такой вариант порадовал бы усопшего деда. Личная жизнь Марины не была безоблачной: первый муж оказался редкой скотиной, и какое-то время женщина была вынуждена прятаться на этой самой даче под защитой родных стен.
Тут Марина, которая за столом рассказывала нам историю дома, добавила полушёпотом: «Дедушка помог». Я попросил объяснить, как умерший родич помогает своим потомкам — может быть, является во снах? Или его жизнь и подвиги служат примером живым? Марина грустно улыбнулась и, помолчав минуту, ответила: «Он иногда приходит». Ага. Я скептически пожал плечами. Остаток времени мы провели за разговорами ни о чём и чаем с пряным коржиком.
Добрая хозяйка предоставила нам первый этаж — ближе к туалету и печке. Вот оно, место почётного гостя! Закрывая входную дверь и выключая свет в комнатах, Марина на минуту задержалась в дверях и обернулась: «Если что-то покажется странным, пожалуйста, не бойтесь — это старый дом». Эта фраза заставила меня призадуматься, особенно в сочетании с предыдущим загадочным изречением о том, что дедушка, мол, приходит. Ничто так не озадачивает, как недосказанность.
Сон пришёл скоро, глубокий и обволакивающий, какой бывает только за городом. Рядом спала жена. На втором этаже разместилась Марина и её дети — трое мальчишек в возрасте от 10 до 15 лет. Спал я на правом боку на краю кровати, лицом к стеночке. Сквозь сон почувствовал, что кто-то толкает меня в спину — пытается разбудить. Открыл глаза и ничего не понял. Жена мирно посапывала. Может, кто из парней проснулся и хочет, чтобы проводили до туалета? Я тихо спросил, чем могу помочь. А в ответ — тишина. Подумать до конца не успел, как по комнате прошлись тяжёлые мужские шаги. Ясно, что если не мальчишки, значит, воры. Резко вскочил с кровати, готовясь отметелить ночного гостя, и только успел заметить, как огромная чёрная тень метра два ростом уходит в стену...
Включил свет, обошёл весь первый этаж, проверил замки и окна. Следов взлома или проникновения не обнаружил. Для порядка поднялся на второй этаж — и там всё спокойно. Выпил холодной воды, посмотрел на часы — половина пятого утра. Выключил свет, вернулся к жене в постель, но уснуть так и не смог.
Наутро с пристрастием допросил Марину. Женщина побледнела, когда услышала про чёрную тень. Потом долго и сбивчиво извинялась за дедушку, который так и не оставил любимую дачу:
«Он приходит иногда. Если в доме мужчина, то приходит проверить, кто такой, угрожает он мне или нет. Вот Костя, мой бывший, приехал меня силой отсюда забрать, когда я на развод подавала. А ночью дедушка его из дома выгнал. Пришёл, разбудил как тебя, и напугал до полусмерти».
Тихая дача перестала меня привлекать — появилось дурное чувство, что кто-то неусыпно следит за мной и оценивает каждый шаг, готовый в любую минуту прийти и наказать за оплошность. И хотя мы еще не раз оставались там с ночёвкой, дом не позволял мне расслабиться.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Неспокойная ночь
Случилось это зимой, в последних числах января. Оставшись один дома, я не смог уснуть — бессонница уже четвертый день не давала нормально поспать. Получалось, что я спал в сутки всего часа три-четыре. Было легче, когда сосед по комнате бодрствовал со мной — одному-то скучно. Работали мы с ним на заправке и одновременно учились, денег заработанных хватало заплатить пополам за квартиру, да на свои нужды.
Но в ту ночь соседа не было и я, крутясь в постели, вновь никак не мог уснуть. В конце концов, поднявшись, я пошел на кухню, заварил кофе и, накинув мастерку, выполз на балкон. Пока курил, очень сильно замерз и решил пойти принять тёплый душ. Но водные процедуры были прерваны весьма настырным стуком в дверь. Вылезая из ванны, я прокричал: «Минуту!» — и принялся одеваться. Стук не прекращался. Отворив дверь, я обнаружил, что в подъезде нет света, а за дверью никого не оказалось.
Выпалив ядреные обещания нелегкой судьбины неведомым супостатам, я вернулся в квартиру. Но не успел я зайти в комнату, как опять раздался стук. Было такое чувство, что тарабанили обеими руками. В этот раз я буквально вылетел в коридор с криком: «Ну всё, вы доигрались!» — но там опять никого не оказалось.
Это повторялось ещё раза два, после чего прекратилось. Посидев немного с книгой, я лёг на кровать и, наконец, заснул.
Утром меня разбудил взбудораженный сосед:
— Ты знаешь, в нашем подъезде вчера ночью тётку с третьего этажа зарезали. Ну, ту, что жила прямо под нами. Самое страшное, что сначала ей повредили горло, а потом раз десять пырнули ножом. Она ещё полночи жива оставалась, но позвать на помощь не могла. Говорят, если бы кто нашел её — спасли бы... Ты, кстати, ночью ничего не слышал?
— Да нет... — промямлил я, пытаясь успокоить мысли в голове.
Конечно, это могло быть совпадение — но что, если именно я и должен был её спасти? До сих пор при мысли об этом у меня возникает смутное чувство вины...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Помойка
Сидел я, наворачивал тушёнку прямо из банки вилкой. Холостяк, что с меня взять. Открыл шкафчик под раковиной, где у меня располагается мусорка, чтобы выкинуть банку, и обнаружил, что ведро переполнено. Со вздохом решился пойти выбросить мусор.
Погружённый в философские размышления, почему такое высокоразвитое существо, как человек, обязано выполнять такие низменные обязательства, как таскание вонючего ведра, я добрался до помойки. Из за стенок П-образного бетонного ограждения ещё не было видно, что происходит на территории помойки, но я услышал, что там кто-то копошится. «Бомжи», — подумал я.
Когда я обошёл ограждение, выяснилось, что ворошилось в мусоре некое карликовое существо. Высотой существо было не больше 130 сантиметров, одето в поношенные грязные детские одеяния. Тщедушное тело было повёрнуто ко мне спиной. На душе мне вдруг стало невыносимо мерзко, что в нашем мире происходят такие вещи. Я огляделся, но взрослых вокруг не обнаружил. По отчаянным копаниям в мусоре и дико изношенной одежде было понятно, что ребёнок находится в крайней нужде.
Зрелище копошащегося в мусоре ребёнка одновременно разрывало сердце и при этом завораживало. Я застыл в оцепенении. Я не знал, что делать. Вызвать органы опеки?.. Да, определённо — нужно вернуться домой и позвонить в органы опеки...
Тут копошащийся ребёнок прекратил свою деятельность и замер — он понял, что за ним наблюдают. Мне отчего-то стало страшно. Мне представилось, что сейчас ребёнок обернётся абсолютным злом и набросится на меня, как хищник. Моё сердце заколотилось в бешеном ритме, дыхание стало горячим и частым.
И тут это существо обернулось.
Это действительно был ребёнок. Но лицо его было столь безобразным, что, казалось, человек в принципе не может быть таким безобразным. Асимметричное лицо с абсолютно нелепыми чертами. Одно веко было приопущено. Ребёнок был жутко истощён, на лице были следы сильных побоев. Он посмотрел на меня с таким жалостливым выражением, что я увидел в его глазах только один вопрос: «За что? За что мир так жестоко со мной обошёлся?».
На меня накатила тошнота. Ведро выпало у меня из рук, и я в спешке удалился домой. Дома мне стало невыносимо мерзко, в памяти постоянно всплывал образ безобразного детского лица с нескончаемой тоской и отчаянием в глазах.
Мне стало жутко стыдно и плохо на душе. Я тогда напился, пытаясь выкинуть из головы этот образ. Вспоминал доброту собственной матери, уют и заботу, которыми я был окружён в детстве — но тут же лишь ещё ярче представлял, каково это быть обездоленным жалким уродцем без единого шанса на нормальную жизнь. Без малейшей надежды.
Я смотрю в окно — на серое, уродливое, заполоненное людьми здание. На изгаженную, грязную холодную улицу. И мне страшно.
Просто страшно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ванна
Автор: Ричард Лаймон
Публикуем на сайте рассказ «Ванна» американского писателя Ричарда Лаймона, прославившегося как мастер кровавых натуралистичных триллеров.
------
— Алло.
— Угадай, кто это, Кенни.
Она говорила в трубку страстным голосом, который, насколько она знала, был страстным чрезвычайно.
— Уже угадал!
— Чем занимаешься?
— Ничем особенным. Так просто. А ты?
— Томлюсь в постели.
— Да ну? — Джойс услышала его хрипловатый смех. — Заболела?
— У меня, кажется, поднимается температура, — сказала она. — Я вся такая горячая. Такая горячая, что пришлось совсем раздеться. Ума не приложу, что это со мной такое.
— Какая у тебя температура?
— Откуда я знаю, Кенни. У меня нет сил даже подняться и взять градусник. Может, приедешь со своим? Тем, что между ног.
Наступила короткая пауза. Потом Кен спросил:
— А Гарольд?
— Насчет него не беспокойся.
— То же самое ты говорила в прошлый раз, когда он нас чуть не прихватил.
— Нет, сегодня вечером абсолютно спокойно. Гарантирую. Он уехал в Нью Йорк. В Нью Йорк, и вернется только в воскресенье вечером.
— Когда уехал?
— Ты прямо как пугливая лань.
— Просто не хочу неприятностей.
— Ну ладно, он уехал утром. И не стоит думать, что он пропустил свой рейс. Он позвонил мне всего несколько минут назад из своего номера в «Мариот». Он в трех тысячах миль отсюда, и я уверена, нет ни малейшей возможности, что он нас накроет.
— А откуда ты знаешь, что он звонил не из автомата в миле от тебя, и не сказал, что он в нью йоркском «Мариоте»? Может, он в брентвудском «Шевроне».
— Бог ты мой, прямо параноик!
— Почему бы тебе не позвонить в отель? Просто убедись, что он действительно вселился, а потом перезвони. Если он там, как сказал, я сейчас же приеду.
Джойс вздохнула.
— Ну что ж, надо так надо.
— Буду ждать у себя.
Перекатившись по кровати, она положила трубку, свесила ноги и села.
Вот зануда.
Гарольд в Нью Йорке, как и говорил. Его выдвинули на соискание премии Брэма Стокера за этот его гнусный романчик, и он явно не собирается упустить шанс омыться в лучах славы. Сегодня вечером он будет потягивать свое пойло в гостиной вместе с Джо, Гэри, Четом, Риком и прочими, похохатывать и веселиться. Про Джойс он если и вспомнит, то в последнюю очередь.
Даже если он и имел подозрения насчет нее — даже если ему плевать на общение с прочими писателями, даже если его не выдвинули, — все равно у него кишка тонка сделать вид, будто он отправился в Нью Йорк, а самому тихонько пробраться в дом и застукать их с Кеном.
Он ведь такой бесхребетный.
Такая тряпка, что даже если случайно наткнется на нее и застукает их с Кеном в самый разгар случки, он скорее всего лишь вспыхнет, ничего не скажет и уйдет.
Кену вообще глупо из за него беспокоиться.
Уж не вообразил ли он, будто Гарольд может его пристрелить? Оружие Гарольда пугало. Он вряд ли им воспользуется ради спасения собственной жизни, не говоря о том, чтобы ухлопать любовника жены. А без пистолета у Гарольда против Кена никаких шансов.
Кен — больше ста килограммов накачанных мышц — управится с крошкой Гарольдом, даже не вспотев.
Выждав еще немного, она сняла трубку и набрала номер Кена. Тот ответил почти сразу.
— Алло?
— Сам алло, здоровяк.
— Он там?
— По сообщению администратора, он вселился в шесть вечера.
— Отлично. Уже иду.
— Я оставлю входную дверь незапертой. Сразу заходи и попробуй меня найти.
— Чао, — сказал он.
— Черт. Не говори так. Так всегда Гарольд говорит. Это так манерно.
— Буду через десять минут.
— Так то лучше. До встречи.
Повесив трубку, она зашла в гардеробную и взялась было за атласный халат. Но потом решила обойтись без него. Она и так ощущала себя разгоряченной. Хотя ей придется пройти мимо окон, чтобы открыть входную дверь, вряд ли ее кто нибудь заметит. Рядом с ее домом других домов нет, а с дороги ничего не увидишь из за кустов.
Она вышла из спальни энергичной походкой и спустилась по лестнице, наслаждаясь движением воздуха, ласкающего кожу, и легким колыханием грудей.
Внизу она увидела свое темное отражение в окне рядом с входной дверью.
Она представила, как снаружи на нее пялится какой нибудь извращенец, и по телу ее прошла легкая дрожь. Не от страха, как она поняла. Ради воображаемого вуайериста она провела большими пальцами по выступающим соскам. От собственного прикосновения у нее перехватило дыхание.
Она отперла дверь.
Сердце у нее заколотилось, и она задрожала еще сильнее, представив, как открывает дверь и выходит на крыльцо. И ждет там Кена. В лунном свете, на открытом месте, и теплый ночной ветерок облизывает ее тело.
В другой раз. Может быть, сегодня попозже они выйдут вместе. Но не сейчас. Она уже решила, как встретить Кена, а времени оставалось немного.
Поспешно выключив все освещение внизу, она снова помчалась наверх, где выключила свет в коридоре. Весь дом, кроме главной спальни, погрузился в темноту.
Она вошла, щелкнула выключателем, чтобы погасить лампы рядом с кроватью, а потом осторожно направилась по ковру в ванную. Здесь она включила свет, но лишь на мгновение, чтобы найти спички и зажечь одну.
Она закрыла дверь и потушила свет. Затем она поднесла горящую спичку к фитилю первой свечи. Пока достаточно. Она загасила спичку. Единственный язычок пламени отражался в зеркалах, покрывавших все стены и потолок. Ванная мерцала трепещущим нежным светом.
Джойс улыбнулась.
У Гарольда — эта чертова ванна, а у меня — мои чудесные зеркала.
Когда они переделывали ванную комнату, она хотела просторную утопленную ванну. Но Гарольд настоял на этом белом слоне. Это была ужасная древняя вещь, стоявшая посреди пола на тигриных лапах. Прямо экспонат. И он с удовольствием ее демонстрировал. Он заводил друзей наверх в ванную комнату, чтобы они могли восхититься этим монстром, а он в это время рассказывал им длинную нудную историю про то, как купил ее на распродаже в Голливуде. Какая то актриса времен немого кино предположительно вскрыла вены, находясь в этой штуке. Сыграла в ящик, любил говаривать Гарольд. В этой самой ванне.
Какой дурак, подумала она, наклонясь над ванной и открыв краны. Когда вода нагрелась, Джойс заткнула сток резиновой пробкой, после чего выпрямилась и отерла мокрую руку о бедро.
По крайней мере из за этого мне достались зеркала, подумала она.
Она позволила ему заиметь эту дурацкую ванну с привидениями, а он позволил ей увешать все зеркалами.
Она восхищалась своим отражением в них, обходя ванную и зажигая свечи.
Неровный насыщенный свет придавал блеск ее глазам, а ее рыжеватые волосы переливались и сияли. Ее кожа выглядела сумеречной и золотистой. Когда загорелась последняя свеча, она отложила спички и потянулась, медленно поворачиваясь и вытягивая руки.
Ее окружали многочисленные Джойс, все как одна мерцающие и таинственные. Она смотрела на свои гладкие выгнутые спины, нисходящие к идеальным выпуклостям ягодиц. Она смотрела на бархатистую кожу своих бедер, ноги с нежными икрами и тонкими лодыжками. Все еще медленно поворачиваясь, она опустила руки и сцепила пальцы на затылке. Все отражения сделали то же самое. Все они имели длинные изящные шеи. Во впадинах горла и над ключицами притаились тени. Груди у них были высокими, цвета меда, увенчанные более темным оттенком золотого. Ребра, пожалуй, выступают немного сильно. Гарольд так и считал. «Почему ты не ешь?».
Ублюдок.
Я идеальна на свой манер.
Она опустила руки, смакуя их прикосновение, возбуждаясь при виде всех этих Джойс, ласкающих свои груди, мягко сдавливающих свои соски, проводящих ладонями по ребрам (которые просто прекрасны, хвала богам), ниже, по гладкой коже животов, еще ниже, пока их большие пальцы не воткнулись в нежные, мерцающие завитки волос.
Если войдет Кен и застанет меня в таком виде, он никогда не позволит заняться этим в ванне.
Она заторопилась. Вода набралась. Она закрутила краны и прислушалась: может, он уже в доме. Но услышала лишь биение собственного сердца, свое неровное дыхание и звук воды, капающей из крана.
Кен может быть за дверью ванной.
Схватившись за высокий край ванны, она перебросила ногу. Ступня погрузилась в горячую воду. Пожалуй, даже слишком горячую. В зеркалах она наблюдала, как другие Джойс забираются в ванну, держась за края с обеих сторон, и медленно опускаются в воду. А потом над водой видны лишь их головы и верхняя часть плеч.
Джойс скользнула вперед. Когда она откинулась назад, ее зад скрипнул по фаянсу. Погрузившись до подбородка, она перестала скользить, подняв колени и поставив ступни на дно.
Эта чертова штука слишком длинная. Она никогда не могла просто вытянуться в ней, уперев ноги в дальнюю стенку, и держать голову над водой. Что означало, что ей никогда не удавалось по настоящему расслабиться. Ей приходилось ставить ноги. Или так, или удерживаться, раскинув ноги, чтобы цепляться за края ванны.
Сплошная головная боль.
Но нет худа без добра, сказала она себе. Эта долбанная ванна имеет подходящие размеры для случки. Здоровяк Кен отлично в ней поместится.
— Хочу заняться этим в твоей бесценной ванне, — пробормотала она. — Как тебе такое, а, Гарольд?
Она ждала, наслаждаясь теплом воды, лаская себя. Зеркала на потолке отражали огоньки свечей. Она наблюдала за движениями рук, за изгибами тела и млела от наслаждения.
Она вздрогнула от звука скрипнувшей половицы.
Он здесь!
В спальне?
Она дернулась назад и заскользила вверх, пока не заняла сидячее положение, и положила руки на края ванны. Она хотела выглядеть как надо, когда он войдет, и зеркала показали, что ей это удалось. Вода покрывала ее радужным туманом от живота и ниже. Руки, плечи и грудь были мокрыми и блестящими.
Она посмотрела в сторону двери. «Что он так долго?» — подумала она. И потом услышала тихий, приглушенный звук шагов.
Определенно шаги.
А что, если это не Кен?
Дрожь пробежала по ее телу. Она почувствовала, как кожа натягивается и покрывается мурашками.
В дом мог войти кто угодно.
Но это должен быть Кен.
Вовсе не обязательно.
Но если там чужой, он может подумать, что дом пустой. Может, он меня не найдет. Может… Дверь распахнулась. Джойс ахнула и вздрогнула.
В ванную вошел Кен походкой участника соревнований по бодибилдингу, выходящего на сцену. Он разделся. Смазал маслом кожу. — Это ты, — прошептала она.
Он начал принимать позы. Он поворачивался то так, то эдак, двигаясь, застывая и изгибаясь с неторопливым, грациозным изяществом. Его мышцы вздувались и перекатывались. Джойс наблюдала, затаив дыхание. Она видела и раньше, как он это делает, но ни разу — при трепетном, золотистом пламени свечей.
Вид у него был величественный и непривычный. Великолепный безволосый монстр из танцующих мышечных бугров и пластин.
Когда он продефилировал к противоположной стороне ванны, Джойс не пришлось поворачивать голову, Она наблюдала за ним в зеркало, смотрела, как он наклоняется, протягивает руки и скользит по ее грудям. Он лишь коснулся ее и отошел назад, согнув руки и закрутив торс.
Он резко развернулся. Бросая застенчивые взгляды из за плеча, он подошел к ванне сбоку. Он поднял руки и согнулся, демонстрируя полосы мышц, пересекающих спину, твердые выступы ягодиц. Джойс улыбнулась, когда они запрыгали. Одна за другой, по очереди. Она потянулась и погладила гладкую кожу.
Он мягко отстранил ее руку, словно обиделся, отошел от ванны, затем развернулся и скользящей походкой направился к ней. Держа руки на бедрах, он согнул колени. Его негнущийся член покачивался вверх вниз в нескольких дюймах от ее лица. Он подпрыгнул поближе. Джойс изогнулась в его сторону, перекатившись на бедро и вцепившись в край ванны обеими руками. Ее груди прижались к прохладной фаянсовой стенке. Она приоткрыла рот. Он мазанул ей по губам, поддразнивая, но углубляться не стал. Затем попятился.
— Хватит, — выдохнула она. — Иди сюда. Хочу, чтобы ты вошел в меня.
Он вернулся к ванне. Пристально глядя на нее сверху, он прошептал:
— Восхитительно выглядишь.
— И ты тоже ничего.
— Ты серьезно хочешь меня в ванне?
— Здесь уйма места.
— В кровати было бы удобнее.
— Но не так волнующе.
Он пожал массивными плечами, перегнулся, вцепился в край ванны и забрался внутрь. Постоял у ее ног, сверху глядя на нее, потом медленно повернул голову, рассматривая свои отражения в зеркалах.
— Кончай собой любоваться, трахни меня. Он медленно опустился на колени, слегка вздрогнув, когда горячая вода коснулась мошонки. Джойс соскользнула в тепло. Погрузившись по шею, она наткнулась ступнями на скользкую кожу бедер Кена.
— Ты же не хочешь, чтобы я был сверху?
— Хочу, конечно.
— Хочешь утонуть?
— Хочу быть раздавленной. — Она подняла ногу над водой и погладила его. — Я хочу ощутить тебя на себе, чтобы это роскошное тело отдолбало меня до бесчувствия.
Он застонал. Кивнув, он пробормотал:
— Давай спустим воду.
— Быстрее, только быстрее.
Он засунул руку себе под зад. Джойс услышала хлюпающий всасывающий звук, а потом — мягкое журчание уходящей воды.
Она раскинула ноги. Кен медленно прополз вперед. Его ладони скользнули по ее ногам, погладили бедра и живот, переместились на выступающую грудную клетку и обхватили груди. Ощутив сжатие его пальцев, она высунула руку из воды и обвила пальцами его член.
— Вставляй, — прошептала она.
Его ладони разошлись в стороны и скользнули по ее бокам. Нависнув над ней, он опустил лицо в воду. Его язык коснулся ее правого соска, сделал круговое движение и прижался. Он открыл рот, и она ощутила его губы вокруг навершия груди. Он засосал грудь глубоко в рот.
— Господи! — вскрикнула она, отпустив член Кена и вцепившись ему в спину.
Выпустив грудь, он вынырнул и глотнул воздух. Покрытое каплями воды лицо улыбнулось ей и снова ушло под воду. Она почувствовала прикосновение губ к другой груди. Они напоминали мягкое гибкое кольцо, герметично обтянувшее ее сосок. На этот раз они не сосали. Они дули. Дули, как ребенок, который изображает пуканье на своей руке. Губы, воздух, вода содрогались на ее соске. На поверхность воды вырывались пузырьки.
Хватая ртом воздух, она отвела его голову.
— Больно? — спросил он.
— Нет. Просто… Кончай с этим, трахни меня… Сейчас же!
Он завозился, пытаясь переменить положение. Джойс поняла, что разница в их габаритах создает для него трудности. А еще вода. Он все еще боялся утопить ее.
Он вдруг откинулся назад, схватив ее под мышками и выволакивая из воды, поднял и опустил на себя, насадив на свой торчащий конец.
Его член высоко проник в нее.
Она вскрикнула, содрогнулась и крепко прижалась к его груди судорожно сотрясавшимся телом.
Кена тоже охватили судороги.
Он упал вперед, придавив ее. Она сначала упала спиной в воду, а потом ударилась о дно ванны. Голова с глухим звуком ударилась о стенку. Перед глазами замельтешили искры, а вода хлынула на лицо.
Когда зрение прояснилось, она поняла, что распростерлась под Кеном, а подбородком упирается ему в плечо.
— Господи, — выдохнула она. — Ты сделал мне больно.
Он не извинился.
Он вообще ничего не сказал.
Она поняла, что он не может этого сделать. Его голова, находившаяся рядом с ее головой, погрузилась лицом в воду. Уровень ее снижался, но медленно. Тепло плотным покрывалом окружало ее голову. Лишь ее лицо оставалось над водой.
Значит, лицо Кена под водой.
Он захлебнется!
— Кен!
Он не шелохнулся.
Он не пускал пузыри. Он не дышал.
Его грудь была плотно приплюснута к груди Джойс. Она ощущала, как сильно бьется у нее сердце. Определить, бьется ли сердце у него, она не могла.
Хотя он придавил ее всем весом, руки у нее оставались свободными. Она обнимала его в момент падения. Сжав кулаки, она заколотила его по спине.
— Кен! Кен, проснись! Он не спит, идиотка!
— Кен! Подними голову! Кен!
Она продолжала молотить кулаками по его спине. Раздавались глухие удары. Она не имела представления, пойдет ли это ему на пользу, но видела что то подобное в медицинских программах. Кроме того, это было до некоторой степени приятно. Каждый удар слегка сотрясал его тело. Вроде как простукивать арбуз в магазине. При этом он слегка подрагивал на ней. Это вызывало ответный трепет у Джойс.
От этих ударов даже его член слегка шевелился.
Он все еще оставался внутри нее. По прежнему торчком.
— Я знаю, ты придуриваешься, — сказала она. — Ну хватит. Покойники так себя не ведут. Он не пошевелился.
— Ну хватит, Кен. Это не смешно. Я треснулась головой. Вдобавок ты меня напугал. Я уж подумала, ты умер или еще что.
Он по прежнему не шевелился.
— Ну ладно. Сам напросился.
Она всадила ему в спину длинный ноготь указательного пальца и почувствовала, как он протыкает кожу. Кен даже не вздрогнул.
Внутри у нее все похолодело.
— О Господи! — пробормотала она.
Она боднула сбоку его голову, которая мотнулась без сопротивления. Тогда она стукнула его скулой по уху. Его голова откачнулась в сторону, потом вернулась и ударила ее, словно давая сдачи.
— Черт!
Он мертв! Этот ублюдок мертвый!
Джойс стала извиваться под тяжестью страшного веса.
Сделав глубокий вдох, она бросилась в атаку. Она брыкалась, изгибалась, толкала и дергала Кена, ударяла ногами о дно и пыталась оттолкнуться, она вцепилась в края ванны обеими руками. Но ей никак не удавалось из под него выбраться.
Несмотря на все ее усилия, он едва сдвинулся с места.
В конце концов она слишком вымоталась, чтобы продолжать борьбу. Она лежала под ним, вялая и потная, вытянув руки вдоль тела, с трудом дыша.
Успокойся, сказала она себе.
Правильно. Успокойся. На мне лежит этот долбанный жмурик. Не говоря уж…
Даже не думай об этом.
Должен же быть какой то выход.
Выход, и побыстрее!
Думай хорошенько, думай.
Проблема — главная проблема — в этой чертовой ванне. То, как она нас держит. Конечно.
Если бы только мы занялись этим в кровати! Я просто смогла бы его с себя скатить…
Если бы только. Много хочешь.
Что с ним случилось? Сердечный приступ? Аневризма? Кто знает? Какая разница? Этот тупица накачивался стероидами и наверняка посадил здоровье в задницу.
А теперь в заднице оказалась я.
В первый раз после того, как Джойс оказалась распластанной под Кеном, она обратила внимание на зеркало наверху. Она посмотрела в него.
Ничего удивительного, что она в ловушке. Она почти не видела себя. Виднелись лишь ноги и лицо. Остальное скрывалось под массивным телом Кена. Она подняла руки, высунувшиеся под мышками у Кена. Ее руки выглядели такими маленькими.
Ноги казались бесполезными. Красивые бесполезные ноги с коленями, торчащими в воздухе, — раскинуты широко, до боли, ноги, придавленные к стенкам ванны толстыми ляжками Кена.
Она проверила их. Она могла разогнуть колени. Она могла выпрямить ноги, опустить их, высоко поднять.
Когда она шевельнула ногами, Кен, казалось, изменил положение внутри нее, словно примериваясь, пробуя.
Это ее не остановило. Наблюдая за своими ногами в зеркале, она испытывала их подвижность и обнаружила, что может болтать ими в разные стороны, но в основном от колен и ниже. Чего она не могла сделать, так это сдвинуть ноги. Как ни старалась, они оставались плотно прижатыми к стенкам ванны.
А если…
Подняв правую ногу повыше, она зацепилась икрой за край ванны, оттолкнулась правым локтем от дна и попыталась приподняться и повернуться в надежде скатить с себя Кена. Ей не удалось сдвинуть его с места.
Ладно. Это не срабатывает. Но что нибудь да сработает.
Она опустила ногу. Постаралась расслабиться.
Не могу я здесь застрять.
Но ведь застряла же.
По крайней мере нужно пытаться что то делать, подумала она.
Она сунула свободную правую руку в тесную щель между ее животом и животом Кена. Тыльная сторона ладони скользила по его коже. Она сдвинулась вниз. Ее пальцы наткнулись на то место, где они сомкнулись бедрами. Она попыталась подобраться к нему снизу, в районе промежности. Без толку.
— Ладно, — пробормотала она.
Тогда с истошными воплями она стала брыкаться, толкаться, изгибаться и извиваться, исполнившись решимости убрать его с себя и из себя, зная, что может это сделать — должна и может это сделать, — ведь матери поднимают машины, когда их ребенок попадает под колесо, разве не так? Она сможет поднять Кена. Поднимет. Она сбросит его в сторону и выберется из ванны.
Поняв, что у нее ничего не получается, она заплакала, Некоторое время спустя стали догорать свечи. Один за другим огоньки начинали трепетать, ярко вспыхивали и гасли. Она осталась в темноте.
Какая разница, подумала она сначала. Смотреть не на что, кроме как на покойника, что меня придавил.
Но спокойствия хватило ненадолго.
Страх начал охватывать ее.
Мертвец. Труп. Меня удерживает труп.
А что, если он начнет двигаться?
Это всего лишь Кен, сказала она себе. Это не какой нибудь там долбанный вурдалак, зомби или призрак, это всего лишь Кен. И он помер, капут ему. Вряд ли он начнет двигаться.
Но если начнет? Если захочет отомстить? Ведь это я убила его.
С ним случился сердечный приступ или еще что то в этом роде. Я не виновата.
Возможно, он смотрит на вещи иначе.
Дьявол! Он ничего не видит. Он мертвый! Кроме того, он умер счастливым. Неплохая смерть, верно? Кончил и кончился.
Она услышала свой смех. Звучит немного дико.
Он не кончил, напомнила она себе.
Коитус интерруптус окочуриус.
Она снова рассмеялась.
Она умолкла, и смех застрял у нее в горле, стоило лишь ей представить, как Кен поднимает голову, целует ее в рот мертвыми губами, шепчет: «Я еще кое что не закончил» — и начинает на ней двигаться.
Ее страхи улеглись лишь с утренним светом. Она спала. Проснулась она вся в поту, испытывая боль, с затекшим задом, с недвижными ногами. Она размяла мышцы, побрыкавшись и поизвивавшись, сколько могла.
Вскоре кровообращение восстановилось. Ягодицы и ноги горели, словно их покалывали тысячи иголок. Почувствовав себя лучше, она ощутила запах. При помощи зеркала сверху она выяснила, что это. Между ступней Кена за край стока зацепилась какашка.
— Дерьмо, — прошептала она.
Она закрыла глаза.
Не расстраивайся по мелочам, сказала она себе.
Думай, думай.
Ладно, сегодня суббота. Если Гарольд не пропустит рейс или не случится еще что, он вернется завтра вечером. Около семи. То есть у меня больше суток, чтобы выбраться отсюда. Иначе муженька кондрашка хватит.
Как тебе такое для страшилки, а, Гарольд? Напиши об этом, как тебе? Может, даже получишь свою долбанную премию!
Не будет этого. Я выберусь из этого дерьма намного раньше, чем он приедет.
Все верно.
Как?
Я могу сплавить Кена с себя!
Она немного подумала об этом. Если она наполнит ванну, поднимет ли его наливающаяся вода? Наверняка.
Как бы самой не утонуть за это время.
Но если надолго задержать дыхание…
Она подняла ноги, вытянула их, попыталась свести их поближе…, и даже близко не подобралась к кранам.
Хватит грандиозных идей.
Должен быть выход. Должен…
— Слезь с меня! — взвизгнула она и начала сражаться с телом, уже одеревеневшим из за трупного окоченения. Казалось, оно стало еще, тяжелее. В конце концов, выбившись из сил, она притихла.
Нет никакого выхода, поняла она.
Я останусь придавленной этим чертовым жмуриком, пока не вернется Гарольд.
После этого она долго плакала. Потом задремала. Когда проснулась, ягодицы и ноги у нее снова затекли, но безысходного отчаяния она уже не ощущала. Она чувствовала себя примирившейся с судьбой.
— Если изнасилование неизбежно, — пробормотала она, — расслабься и получай удовольствие.
Ей стало интересно, какой идиот такое придумал?
Это ужасно и отвратительно, но помирать из за этого я не собираюсь.
Несколько позже вонь стала еще сильнее, поскольку к экскрементам Кена добавились ее собственные.
* * *
С наступлением темноты вернулся и страх.
Она лежала неподвижно, едва осмеливаясь дышать, ожидая, когда Кен зашевелится. Или заговорит.
Джойс.
Что?
Я п–р-р-роголодался.
Она представила, как поворачивается его голова, тыкаясь носом в ее шею сбоку, кусает.
Когда она все таки почувствовала, что он шевелится, она завизжала. Она вопила, пока горло не заболело и не пересохло.
Потом она убедила себя, что Кен не вернулся к жизни. Движение вызвано, наверное, естественными причинами. Разложением, к примеру. Перемещением газов. Размягчением мускулов или сухожилий. Мерзко. Отвратительно. Но он не оживает. Говорить с ней он не собирается. И кусать ее он не будет. И натягивать не станет.
Лишь бы ночь пережить.
Позже, когда она начинала дремать, Кен издал стон.
Джойс ахнула. Она окаменела, по коже поползли мурашки.
Это всего лишь выходят газы, сказала она себе.
Он снова это сделал, и она заскулила.
— Прекрати, — хныкала она. — Прекрати. Хватит, прошу тебя!
Она снова бешено забилась и задергалась под ним, а потом лежала, всхлипывала и молилась, чтобы поскорее пришел день.
С первым серым утренним светом, проникшим в ванную комнату, паническое настроение Джойс улеглось, и она закрыла глаза.
Сегодня воскресенье.
Гарольд приедет. Он будет дома около семи. До темноты.
Еще одну ночь под Кеном лежать не придется.
В изнеможении она провалилась в сон.
Проснулась она от телефонного звонка.
Кто это? Может, кто то услышал ее вопли ночью и звонит узнать, не случилось ли с нею чего нибудь. А поскольку я не отвечу…
Шансы дохловаты.
Никто не слышал криков. Наверное, кто то из подружек звонит поболтать. Или торгаш какой нибудь.
Звонки прекратились.
Может, это был Гарольд. Гарольд звонит сообщить, что пропустил рейс, что его сняли с самолета или что он решил остаться в Нью Йорке еще на день другой, чтобы встретиться со своим агентом или редактором.
— Нет, — пробормотала она. — Гарольд, пожалуйста, вернись. Ты должен вернуться.
Еще одну ночь я не выдержу.
Все нормально, сказала она себе. Он приедет. Приедет.
Еще несколько часов, и он будет здесь.
Она подумала, а сможет ли Гарольд вытащить ее из под Кена. Наверное, нет. Такой слабак. Вероятно, ему придется вызывать пожарных. Мне неприятно беспокоить вас, парни, но, боюсь, моя жена застряла в ванне. Похоже, она трахалась с этим здоровяком, а у того сердце не выдержало.
От этих мыслей она рассмеялась. От смеха у нее заболела грудь. Что еще хуже, от этого ей сдавило внутренности и шевельнулся член Кена.
Она застонала.
Ничего смешного, подумала она.
Но если Гарольд меня отсюда не вытащит, это сделают пожарные. Немного неприятно, ну и что? Зато буду свободной.
Она представила, как совершенно голая бежит по коридору, а пожарные смотрят на нее ошарашенно и, может быть, чуть чуть возбужденно. А она бежит в другую ванную, где есть душ.
Сначала она напьется холодной воды. Наполнит ею пересохший рот. Будет пить, пока живот не раздуется. Потом примет самый долгий в жизни душ. Будет мылиться и скрестись, пока не останется и следа от мерзких прикосновений покойника Кена. И подмоется, конечно. Полностью очистится от его смерти.
Потом выпивка. Водка с тоником. В стакане будет постукивать лед. Капелька лимона. Пить, пока голова не наполнится легким приятным туманом.
Потом добрый ужин. Толстенный кусок вырезки, слегка поджаренный на углях.
Жарить придется самой, подумала она. У Гарольда вряд ли будет настроение готовить для меня. Если он вообще останется.
Мысли о мясе наполнили рот слюной. В животе заурчало.
Скоро поем, сказала она себе. Осталось всего лишь несколько часов… Если только звонил не Гарольд, чтобы сказать, что домой не приедет.
Только не это.
Ради Бога, только не это.
Он будет здесь. Он приедет.
Он приехал.
Джойс, грезившая о его появлении, ничего не слышала, пока не распахнулась дверь ванной.
— Гарольд!
— Джойс?
Она услышала его быстрые шаги. Он встал над ванной, уставившись на нее, на Кена. Лицо его приобрело серый оттенок, почти такой же, как спина Кена. Челюсть у него отвисла.
— Вытащи меня отсюда! Он нахмурился.
— Быстрее же, ради Бога! Я тут лежу под ним с вечера пятницы.
— Не можешь вылезти?
— Да разве я тут лежала бы, если б могла?
— Господи, Джойс.
— Кончай волынку тянуть — вытащи меня отсюда!
Он продолжал смотреть в ванну, медленно покачивая головой.
— Гарольд! Вытащи меня отсюда!
— Ага. Сейчас.
Развернувшись, он пошел прочь.
— Чао, — сказал он.
Дверь ванной захлопнулась.
* * *
Гарольд вылетел на Мауи, где неделю расслаблялся на пляже, читал ужастики, написанные его друзьями, и ходил в хорошие рестораны. Он положил глаз на нескольких хорошеньких женщин, но держался от них подальше. Не нужны ему больше неверные стервы.
Вернувшись, он вошел в дом и окликнул:
— Джойс, я вернулся.
Она не ответила.
Ухмыляясь, Гарольд поднялся наверх.
Запах был нехороший. К горлу подступила тошнота. Глаза заслезились. Прикрыв рот и нос платком, он пробежал через спальню и вошел в ванную.
И онемел.
Он уронил платок.
Он таращился во все глаза.
Кафельный пол возле ванны был усеян человеческими останками.
В окровавленном сферическом предмете он распознал голову. Собственно, часть головы. Челюсти не хватало. Неровный пенек шеи выглядел изжеванным.
Он увидел руку. Другую. Обе такие большие, мускулистые, но в верхней части им очень многого недоставало. Шишковатые концы плечевых костей выглядели так, словно их вылизали до блеска.
По полу были разбросаны и другие останки. Изогнутые ребра. Куски мяса. Обрывки жилистой мышцы. Какие то слизистые комки, которые могли быть внутренними органами: части легких или, может быть, почек — кто знает?
Среди разнообразия фрагментов Гарольд различил сердце.
Через край ванны свешивались кольца кишок.
Гарольда вырвало.
Облегчив желудок, он приблизился к ванне, стараясь ни на что не наступить.
Джойс там не было.
Там был ее любовник. То, что от него осталось. От задницы и ниже он выглядел отлично. Просто отлично.
Но большая часть торса отсутствовала. Это была безрукая, безголовая оболочка, распластанная в месиве из крови, дерьма и плавающих кусков черт знает чего.
— Добро пожаловать домой, дорогой. Гарольд резко повернулся.
В двери ванной стояла Джойс. Чистая, свежая, улыбающаяся. В своем красном атласном халате.
— О Господи, — только и смог он произнести. Она усмехнулась и щелкнула зубами. Потом достала из за спины правую руку, в которой держала челюсть.
— У Кена хорошие острые зубы. Он мне очень помог.
— О Господи, — пробормотал Гарольд. Она подбросила челюсть, поймала ее на указательный палец за передние зубы и повертела.
— Давай поговорим о разводе, — сказала она. — Дом остается мне. А ванну можешь забирать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пустая дача
У нас есть дача, куда мы с семьей приезжаем только на лето. Когда мы уезжаем в город, то обычно просим нашу соседку присмотреть за домом. Прошлым летом где-то дней через пять после того, как мы уехали, нам позвонила соседка. Голос её был взволнованным. Она рассказала, что в нашем доме происходит что-то странное. Сначала она заметила, что по ночам включается свет в доме. Она решила посмотреть, что к чему — мало ли, может, ребятня балуется. У соседки были ключи от нашего дома. Зашла она в дом и увидела, что постель вся перевернута, по полу разбросаны посуда и книги, иконы со стен все попадали и лежали на полу — в общем, весь дом будто перевернули вверх дном.
Мы решили приехать на дачу и посмотреть сами. Действительно, в доме был полный беспорядок. Ещё нас удивило то, что иконы почернели, будто от копоти. Мы убрали все на место и легли спать. Наутро, проснувшись, рассказали друг другу о том, что нам всем снились какие-то кошмары, но ничего сверх обычных плохих снов не было.
Через неделю снова позвонила соседка и рассказала, что в нашем доме опять включается и выключается свет, и что оттуда доносятся приглушённые крики. Нам стало жутко, и мы решили освятить дом. После этого, к счастью, все прекратилось, и, надеюсь, больше не повторится.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Павел
Эта история произошла с моей бабушкой. До сих пор, как вспомню её рассказ, по моей спине пробегают мурашки.
Это было в 1947 году. Бабушка была врачом и вышла замуж за своего одноклассника Павла. Она работала в больнице, а место его работы не знал никто из родных — это было государственной тайной. Шло время, родился ребенок. Молодые на лето сняли дачу в Подмосковье, но тут Павла срочно вызвали на работу. Договорились, что бабушка с ребенком останется на даче с хозяйкой, а он вернется, как только освободится.
Прошло около десяти дней. Стоял теплый летний вечер, ярко светила луна. Бабушка спала в саду под раскидистыми липами. И вдруг она услышала характерный стук в калитку — такой стук был ее с мужем условным сигналом, по нему она узнавала, что Павел пришел домой с работы — на двери их старой квартиры не было звонка. Бабушка поднялась, прошла по тропинке к калитке, открыла ее и замерла — перед ней стоял Павел. Но в каком виде!.. На нем был костюм, в котором жена его никогда не видала, костюм летчика — шлем, унты. Он был страшно бледен, а в углу рта запеклась струйка крови. Бабушка закричала и потеряла сознание. На крик прибежала хозяйка, кое–как привела бабушку в чувство, уложила ее, напоила валерьянкой.
Утром к даче подъехала машина. В ней сидели люди в мундирах. Не задавая вопросов, поняв, что случилось что-то страшное, бабушка села в машину.
Ей рассказали, что Павел участвовал в секретных испытаниях нового реактивного самолета. Но была совершена диверсия — его отравили перед полетом, надеясь, что самолет разобьется, и пока специалисты будут искать причину аварии, выпуск самолета будет отложен. Но Павел сумел посадить самолет. Когда к нему подбежали после посадки, он был уже мертв.
Бабушку привезли на маленькое кладбище, где шли похороны. В гробу она увидела Павла — он был в костюме летчика, в углу рта запекшаяся кровь... Бабушка снова потеряла сознание.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Непростое общежитие
В общежитие я заселилась в 2010 году — поступила в колледж, до дома далеко ехать, а снимать квартиру дорого. Поначалу все было нормально — весёлая студенческая жизнь, хорошие соседки (с одной я до сих пор живу, и мы очень хорошие подруги). Общежитие стоит недалеко от колледжа, идти всего пять минут. Зданию лет сорок — не такое уж оно старое.
На первом курсе я редко оставалась одна на ночь в своей комнате. Зато в этом году…
В комнате ночью происходит что-то странное. Когда я или моя подруга остаёмся в одиночестве, то не можем уснуть без света — возникает навязчивое чувство какой-то тревоги, незащищенности. К тому же раздаются постоянные звуки неясного происхождения в темноте. Когда выключаешь свет и ложишься, то возле кровати тут же что-то стучит (даже, может, и ходит). Листы, тетради, книги падают сами собой, не находясь при этом на краю стола. Бывает страшно из-за всего этого. Я не раз вскакивала ночью в холодном поту — причем у меня бывало при этом чёткое впечатление, будто открыто окно и дует ветер (хотя окна всегда оказывались закрытыми) — и включала свет. Только тогда все прекращалось.
Мы поспрашивали у ночных воспитателей (они за нами приглядывают), что да как, на что они нам посоветовали не забивать головы ерундой. Мы поняли, что ничего внятного от них не добьемся. Но вскоре пара воспитателей сменилась, на их место пришли новые. И вот однажды пришла к нам в комнату одна из них, когда я пыталась уснуть со светом. Она спросила, почему включен свет. Я объяснила, на что она сокрушённо сказала: «Нет, это не работа, а просто ужас». Я поинтересовалась, что она имеет в виду, и она рассказала:
— Я у вас сравнительно недавно, но уже всякой мистики насмотреться успела. На пятом этаже даже появляться не хочу. Такое чувство, будто кто-то следит за тобой...
Потом был случай с фотографиями. Мои одногруппницы живут на пятом этаже — не в простой комнате, а в швейной. Комната на четыре человека, со стеклянными вставками по обе стороны от двери (стекло матовое). Так вот, они фотографировались, а затем пересматривали снимки, и на одном из них заметили силуэт за стеклом. Было видно лицо, и было понятно, что это незнакомая девушка. Если бы я не видела эту фотографию сама, то не поверила бы.
Также на том же самом этаже однажды душевая комната оказалась заперта сама собой изнутри. Когда стали стучаться, в комнате открылись краны, и начала литься горячая вода. Так продолжалось три часа, пришлось ломать дверь.
В общем, общежитие у нас непростое, а мне еще два года тут жить. Иногда ночью мы чувствуем, как кто-то гладит нас по голове — это не раз уже было, и не только в нашей комнате. Иногда меня тычут в бок, не давая спать, а еще могут дышать рядом с кроватью — это уже совсем страшно...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лесная вахта
Эту историю рассказал мне один знакомый. Сам он в нее не верит и считает выдумкой своего деда, но мне было немного жутковато.
В молодости дед этого парня жил где-то на севере и работал трактористом на лесозаготовках. Работа шла вахтами: бригаду на 10 дней завозили на делянку, а потом на 4 выходных отвозили в поселок. В выходные дни на делянку привозили сторожа, который охранял оставленную технику и жилой вагончик с вещами.
Как-то раз мастер, приехав за бригадой, сообщил, что сторож заболел, а замену найти не успели. Уговорили остаться тракториста, как не семейного и самого молодого.
Первые двое суток прошли спокойно. По ночам на площадке раздавались шорохи, но парень думал, что это лисы объедки собирают, и спокойно дремал в вагончике. Он справедливо рассудил, что припозднившиеся грибники давно бы постучались в вагончик, а воры пешком не придут (будет слышен шум мотора), ведь поселки расположены неблизко. Запчасти от тракторов тяжелые, топливо разлито по неподъемным бочкам. Да и если начнут технику разбирать, то шум будет на всю округу...
И вот настала третья ночь. На улице послышались уже привычные шорохи. Стало прохладно. Тракторист затопил печь-буржуйку и закрыл дверь на щеколду изнутри, чтобы не приоткрылась ночью и не выпустила тепло. Он уже было задремал на лежанке, как вдруг вагончик подкинуло, как при быстрой езде подкидывает машину на ухабе. Парень вскочил и осветил помещение фонариком: вроде все нормально, и посуда со стола не попадала, хотя при таком прыжке должна была упасть. Он не нашел никакого разумного объяснения, а решил, что это ему просто показалось в полусне, тогда он снова прилег.
Очевидно, в этот раз парень заснул основательно, потому что открыл глаза только с рассветом. Перепугавшись, что мог проспать воров, он стал обуваться, чтобы выйти и проверить технику на площадке. Одного сапога почему-то не было. Он перерыл весь вагончик, хотя и так знал, что оставил обувь на полу возле лежанки. Почему-то первой мыслью, пришедшей ему в голову, было: «В кабине трактора лежат запасные сапоги, надо как-то допрыгать до них по развороченной глине и переобуться». Он кое-как добрался до трактора, и тут до него дошел смысл произошедшего — ведь он был один в запертом изнутри помещении, да и с утра оставался заперт; куда тогда делся сапог? Его охватила паника. Хрупкая по сравнению с вагончиком кабина трактора почему-то показалась более надежной. Он быстро запрыгнул внутрь, кое-как забаррикадировался, лег на пол и накрылся курткой.
Вскоре послышался шум подъезжающей машины — пришлось поднять голову и глянуть через стекло: оказалось, что это привезли бригаду. В присутствии людей стало спокойнее. Тракторист вышел, подошел к мастеру и спросил, почему бригаду привезли на день раньше срока. Мастер удивился и сказал, что прошло 4 дня, как и положено. Еще больше мастер удивился, когда увидел, что парень совершенно трезв, а задает такие вопросы.
Немного позже тракторист рассказал остальным рабочим о пропавшем сапоге, но те посмеялись над ним и сказали, что это «белочка» приходила и утащила обувь. Тем не менее, факт остался фактом: сапог исчез бесследно и целые сутки «выпали» из жизни человека.
Кое-как отработав эту вахту, он перевелся работать на пилораму и никогда больше не ночевал в лесу.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Страшная месть
Наш поселок довольно старый — ему уже несколько веков. Много лет он был спокойным уединённым местом, окруженным полями и лесом. Единственное, что нарушало покой этой почти райской местности — железная дорога, пролегавшая примерно в паре километров от поселка. За ней чуть поодаль находилось кладбище.
Примерно тридцать лет назад здесь произошёл ужасающий случай, о котором до сих пор говорят. Анна и Сергей дружили с самого детства, а когда выросли, полюбили друг друга и решили пожениться. Но до свадьбы Сережа не дожил. Однажды, когда они с друзьями отмечали чей-то день рождения, изрядно набравшись, приятели затеяли драку, в которой Сергея зарезали. Похоронили парня на том самом кладбище за железной дорогой. Виновник его смерти, по стечению обстоятельств, получил небольшой срок — всего несколько лет. Анна не смогла справиться с такой утратой и замкнулась в себе, мало говорила и целыми днями пропадала у могилы погибшего жениха. Однажды вечером девушка не вернулась домой, и все отправились на ее поиски. Анин труп нашли на железнодорожных путях. Тело девушки разрубило пополам. Смерть Анны сочли самоубийством, потому из-за суеверий похоронили за пределами кладбища.
Прошло несколько лет, и убийца Сергея вышел из тюрьмы. Возвращение он решил отметить у себя на заднем дворе. Собрал друзей, устроил застолье. Сразу же за пределами двора начиналось поле, где была посеяна пшеница. Когда уже висели сумерки, парень и двое его приятелей, напившись, решили сходить на кладбище. Стоит отметить, что он не только не испытывал раскаяния за содеянное, но и ненавидел покойного Сережу за то, что «по его вине» он отсидел в тюрьме. Алкоголь окончательно «сорвал ему башню», и парень отправился на кладбище с прямой целью осквернить могилу убитого. Отыскав последнее пристанище Сергея, парни сломали крест, разорвали повешенные на нём траурные ленты, растоптали цветы, которые Анна любовно взрастила в последние месяцы своей жизни. Потом откупорили принесенную с собой бутылку водки.
— Твое здоровье, Сереженька! — проорал один из них, выливая содержимое бутылки на холмик, а затем разбил ее об остатки поверженного креста.
Всласть навеселившись, вандалы отправились назад, но путь им преградил проходящий по пути локомотив. Когда поезд прошел и парни перешли железную дорогу, то увидели, что от нее далеко в поле тянется незнакомая им свежепротоптанная тропинка. К тому времени уже почти полностью стемнело, зрелище казалось странным, потому парни как можно быстрее пошли домой. Но не успели они пройти и ста метров, как где-то неподалеку послышался жуткий крик. От шока приятели замерли и тут увидели, что вблизи колосья пшеницы шуршат и прогибаются, словно кто-то на них ступает, но при этом ничего видно не было. Шорох приближался, и когда невидимое существо оказалось в паре метров от них, парни бросились бежать. Оно не отступало и с завидной скоростью преследовало беглецов. Один из них обернулся и закричал от ужаса — за ними гналось нечто низкое, оно передвигалось на локтях ползком, оставляя за собой кровавый след. Длинные слипшиеся от крови волосы закрывали лицо. Существо остановилось на мгновение и отбросило волосы назад, и тогда приятели узнали в нем Анну — точнее, то, что от нее осталось. Рыча и стуча локтями по рыхлой земле, она настигала их. Догнав двоих, она схватила руками за щиколотки убийцу Сергея и того, кто разлил водку на его могиле. Они закричали, зашуршала пшеница, и все резко стихло.
Единственный оставшийся в живых парень добрел до поселка только к утру. Бледный и исцарапанный колосьями, он рухнул на пороге своего дома. Трупы остальных обнаружили возле железной дороги. Они были разрублены пополам. Смерти парней пытались объяснить тем, что, напившись, они погибли под колесами поезда. С натяжкой эту версию приняли. Но никто не смог объяснить, откуда взялся кровавый след, тянувшийся от железнодорожных путей до оскверненной могилы Сергея.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Целуйте меня в блюдце!»
Как-то от нечего делать мы с подружками решили попробовать вызвать духа с помощью блюдца. Сделали всё, как нам рассказывали. Сели полукругом, уткнулись пальцами в блюдечко и стали ждать прихода духа. Конкретно никого не вызывали. Просто с завыванием несколько раз произнесли хором: «Дух, приди! Дух, приди! Дух, поговори с нами...».
Минут через пять, когда мы уже хотели бросить это занятие, дух «снизошел» к нам. Блюдце дёрнулось несколько раз, при этом мы попинали друг друга, думая, что кто-то из нас хочет остальных «развести». Но потом поняли, что блюдечко двигалось без нашей помощи. Сразу как-то все вопросы сами собой испарились, и мы стали с усилием придумывать, что ж задать-то. Стали спрашивать ерунду всякую насчет оценок, одежды, мальчиков...
Блюдечко несколько раз ответило вроде как осмысленно, а потом стало очень быстро кружить по ватману, складывая буквы: «Хахахахаха...». Мы уже почти не касались блюдца пальцами — казалось, оно само бегало по буквам. Каждая из нас, стоя у своего края, не давали скатиться блюдцу со стола. Страха тогда ещё не было. Зато было изумление.
Дальше это «бешеное» блюдце стало писать: «Я — Сатана, целуйте меня! Все целуйте!».
Одна из нас пошутила:
— И куда тебя поцеловать?
Тут же из букв стали выстраиваться слова: «Целуйте меня в блюдце!».
После такого диалога нам всем как-то враз поплохело. Одна из подруг не удержала блюдце, оно упало на пол и раскололось на три части.
Мы с облегчением стали убирать со стола свечки и скатывать ватман. Взяли кусочки разбитого блюдца и выбросили его в ведро для мусора. Затем сели пить чай и обсуждать произошедшее. Страх сковал нас, когда мы явно услышали шум и возню из-под мойки, где стояло мусорное ведро, куда мы выбросили кусочки блюдца. Как по команде, мы вскочили и, отталкивая друг друга, вывалились вон из кухни.
Потоптавшись в коридоре, мы не нашли ничего лучше, как попросить младшего брата хозяйки дома, который смотрел какой-то фильм по телевизору, чтобы тот выбросил мусор. Наплели какую-то чушь про то, что это надо для гадания — если он выбросит мусор, то мы и ему погадаем. В общем, уговорили в час ночи тринадцатилетнего парня вынести мусорное ведро к мусоропроводу. Он ушел. Мы столпились в дверном проеме у открытой двери и стали прислушиваться. Через пару минут послышалась ругань и клацанье дверки мусоропровода. Потом вернулся брат хозяйки с круглыми глазами:
— Что в ведре было?!
Мы не знали, что ответить.
— Вы кого туда посадили? Кого я выбросил?
Мы ему стали рассказывать все, как было. Он, повертев пальцем у виска, пошел дальше смотреть телевизор.
Больше ничего страшного после этого гадания с нами не происходило, но и этого хватило нам, чтобы задуматься и не играть больше в такие «игры».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Филька
Автор: Pos
В детстве каждые выходные я проводила дома у бабушки — и мне не скучно, и родителям отдых от дочки-непоседы. Бабушка моя была заядлой кошатницей, у нее в квартире выросло не одно поколение котов. Заводила она каждый раз по одному, брала их себе еще котятами. Их много сменилось на моей памяти, и вот что странно — они каждый раз пропадали, словно уходили куда-то насовсем. Я тогда еще очень любила читать сказки, и в одной из сказок кот рассказывал хозяйке, что побывал в стране кошек и не хотел оттуда возвращаться. Так и я себя успокаивала тем, что пропавшим котикам живется там лучше, чем у бабушки. Но однажды случилось то, чему я до сих пор не нахожу разумного объяснения.
Я спала на диване, оставшись у бабушки на ночь, как обычно. Проснулась от странного шума. Была уже глубокая ночь, бабушка посапывала в соседней комнате, в ногах смотрел десятый сон очередной бабушкин любимец — кот Филька. Шум, разбудивший меня в столь поздний час, доносился со стороны кухни. Сначала я подумала, что это кот забрался на стол и гремит посудой в поисках еды, но потом ощутила присутствие тяжелого пушистого комка в ногах — Филька всегда спал со мной на диване. Тем временем на кухне кто-то прыгал по столу, звенели блюдца, оставшиеся после ужина, шелестел забытый на столе пакет. Я не могла пошевелиться, детское воображение уже в красках рисовало мне встречу с ночным гостем. Вдруг я различила неясный звук, который позже стал напоминать сопение. Оно становилось все громче и громче, и, казалось, приближалось по коридору со стороны кухни. Я лежала в оцепенении, ужас сковал мое тело, я боялась даже дышать. К сопению прибавились какие-то хрипы, будто ночной гость с трудом вдыхал воздух. Вдруг я почувствовала, как Филька вскочил и спрыгнул с дивана. Он побежал в направлении кухни, и через секунду я услышала шипение и звуки борьбы. Я спряталась под одеяло с головой, зажала пальцами уши, мне казалось, что я вот-вот умру от страха. В голове как колокол раздавались удары моего бешено стучащего сердца. Мне казалось, что я слушала их целую вечность. Когда я немного осмелела и освободила одно ухо, все уже стихло. Я лежала, не шевелясь, до самого утра, напряженно вслушиваясь в тишину квартиры. Но больше ничего, кроме тиканья часов, не было слышно. Когда в окне забрезжил слабый свет начинающегося дня, я провалилась в сон.
Утром бабушка зашла в комнату, позвала завтракать. Я встала с дивана и пошла на кухню, надеясь, что не увижу там следов ночной схватки. Конечно же, ничего такого я не увидела, только Фильки нигде не было. Кот пропал той ночью, мы его так и не нашли. А я так и не решилась рассказать взрослым про ночного гостя.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Вечер олонхо
Эта история произошла, по легенде, в конце XIX века, когда Якутия уже вошла в состав России и была, соответственно, разделена на районы и уезды. Официальными главами селений в то время являлись князья-«тойоны» из числа богатых якутов. Об одном таком князе из центрального района и рассказывает история.
Князь этот был деспотичным даже по меркам тех тёмных времён — забрал в своём селе всё народное добро себе, построил себе невиданную по роскоши усадьбу, высасывал все соки из бедняков и чинил суд по собственным искажённым представлениям. Однако же дань с населения исправно собирал и отправлял в центр, так что власти им были довольны и не собирались менять на другого.
Однажды осенним вечером в дом пришёл бродяга («кумалаан») и попросился на ужин и ночёвку — обычное явление для тех времён. Как правило, платили за эту услугу бродяги тем, что выполняли какую-либо работу по хозяйству, которую поручал им хозяин. Но этот бродяга выглядел настолько хилым, что князь, бросив на него надменный взгляд, велел выгнать его из двора (что грубо противоречит сельскому якутскому этикету — обычно даже самые испорченные богачи уделяли место таким гостям хотя бы в хлеву). Так и сделали. Но позже князь заметил, что бродяга как-то снова проник в усадьбу и ошивается у крыльца. Князь рассердился, велел поймать настырного гостя и привести к нему. Бродягу приволокли, и князь спросил у него, почему он его не уходит.
— Негде ночевать, — жалобно ответил бродяга. — И есть хочется, а идти больше некуда.
— Если я дам тебе пищу и кров, то чем ты, оборванец этакий, сможешь мне отплатить? — насмешливо спросил князь, уже раздумывая, как поиздеваться над бедняком.
— Ну, я не особо много-то могу, — замялся тот. — Зато немного умею рассказывать олонхо.
Тут следует пояснить, что «олонхо» — это вид устного якутского народного эпоса, очень длинное (в десятки и сотни тысяч строк) песенное эпическое сказание о борьбе сил добра и зла. Мастера олонхо, способные часами и даже сутками напролёт безостановочно импровизировать и увлекать слушателей, весьма почитались в дореволюционной Якутии, когда у народа было мало развлечений.
— Да ну? — не поверил князь. — Ты? Мастер олонхо?
— Ну, людям вроде нравится, как я рассказываю, — неуверенно ответил бродяга.
Князь не очень поверил ему, но вечером всё равно делать было нечего, и он решил дать шанс гостю. Олонхо послушать ему хотелось, а если бродяга соврал, то потом можно ему за это устроить страшную кару — тоже неплохое развлечение.
— Тогда оставайся, — разрешил он. — Будешь мне перед сном рассказывать олонхо, пока я не усну. И горе тебе, если твоё олонхо мне не понравится!
На том и решили. Князь опять показал себя не с лучшей стороны и дал гостю в качестве места для ночлега самый дальний и холодный угол дома, где просто постелили жесткую шкуру на пол. Хотя ужин для семьи князя был сытный и много чего осталось, бродяге всё равно дали лишь крохотную порцию творога и кусочек черствого хлеба. Тот ничем не выразил своё недовольство.
Наступил вечер. В печи горел огонь, князь устроился на своей большой кровати с молодой женой. Оба накрылись одеялом и стали слушать олонхо от бродяги. К удивлению князя, тот очень неплохо рассказывал. Время от времени издавая одобрительные возгласы, князь слушал где-то полчаса, но потом ему захотелось справить нужду. Велев бродяге прерваться на минуту, он вышел из дома и пошёл в отхожее место.
Небо было в тучах, накрапывал холодный дождь. Когда князь начал делать то, для чего вышел, вдруг что-то схватило его за плечи и оторвало от земли. Он посмотрел вверх и обомлел: огромный чёрный стервятник зажал в когтях его плечи и уносил его куда-то в небо. Князь стал брыкаться, но потом понял, что если птица его отпустит, то он разобьется, и застыл. Летели долго — холодный воздух успел остудить князя до полусмерти, — а потом стервятник сбросил его вниз на какой-то пустырь, где горел огромный костёр, а вокруг него плясали уродливые голые женщины гигантского роста. Когда князь поднялся, одна из женщин подошла к нему и стала совать сосок пышной груди в рот. Тот пытался отвернуться, но его парализовало, и молоко полилось ему в рот — только это оказалась на поверку кровь, а вовсе не молоко. Чтобы не захлебнуться, князь стал глотать кровь. Напоив его, женщина рассмеялась:
— Теперь ты отведал человеческой крови и отделился от света — ты стал одним из нас!
Князь оглядел себя и удивился: его тело преобразилось, покрылось гнойниками и буграми и стало мало чем напоминать человеческое. Женщина сказала ему:
— Теперь ты обрёл свою истинную сущность, которую скрывал все эти годы. Не зря я отправила к тебе своего верного посланника под видом бродячего певца, чтобы он вырвал твою душу и отправил сюда, в Нижний мир! Теперь ты сможешь отбросить человеческие условности и творить истинное зло.
— А как? — робко поинтересовался князь.
— Мы отправим тебя обратно в Срединный мир, и ты сможешь там делать всё плохое, что захочешь.
С этими словами женщина щелкнула пальцами, появились какие-то полулюди-полузвери и окружили князя. С него содрали кожу, сломали шею и повернули голову затылком вперёд; отрезали нос, губы, уши и сняли скальп. Потом стервятник опять унёс корчащегося князя куда-то вверх и сбросил на безлюдной местности. Князь понял, что он оказался в одном из полян недалеко от своей деревни. Солнечный свет причинял ему боль, а при виде людей у него начиналась паника, и он не мог вернуться в деревню и показываться на глаза людям. Так и ютился он долгие месяцы по замерзшим заброшенным домам и всё больше озлоблялся на весь мир. Когда в его пустую обитель приходили люди, чтобы переночевать, по ночам князь подкрадывался к ним, душил и потом пожирал их плоть — но от этого его голод становился только мучительнее.
Наконец, жители близлежащей деревни решили вызвать шамана, чтобы тот изгнал нечисть, которая убивает людей. Однажды утром на поляну пришёл шаман и стал проводить обряд изгнания нечистой силы. Князь почувствовал себя так, будто горит заживо, и вдруг понял, что его тело действительно охватывают языки пламени, рвущиеся изнутри. Он завопил от ужаса, понимая, что это конец...
... и очнулся на своей кровати. Оказывается, он крепко заснул, слушая олонхо. Жена уже спала, огонь в печи почти потух, а бродяга смотрел на него с полуулыбкой:
— Ну как, понравилось вам моё олонхо? — спросил он. — Вам достаточно? Или мне продолжать?
Очнувшись от ступора, князь вскочил и велел разжечь печь снова. Он приказал приготовить большой ужин и переселить гостя в лучшую спальню. Домашние смотрели на деспота с удивлением — что это на него нашло?
В общем, переночевал бродяга по-королевски, а утром князь подарил ему одного из своих лучших коней и дал солидную сумму денег. Попрощавшись с ним, бродяга выехал из двора и уехал из деревни.
И только через некоторое время князь узнал, что недавно через его район куда-то на север по своим делам проезжал инкогнито один из великих шаманов того времени.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Проститутка
У моего мужа друг работает следователем, он рассказывал нам такую историю. Жила у нас в городе проститутка по имени Татьяна, профессии своей не стеснялась. Жила одна с сыном, из родственников была только сестра. Приходила на вокзал — парик белый, юбка короткая, сапоги — красные ботфорты, и садилась на автобус, чтобы до главной трассы доехать на «работу». Назад, бывало, или подвезет кто-нибудь, а бывало, и пешком возвращалась. Город небольшой, такси в то время в городе не было. Нашли её тело изувеченное, изуродованное там же, на трассе. Стали вести следствие, опрашивать всех — правда, без особого рвения. Не любил её никто, женщины вслед плевали, мужики издевались, обидные слова кричали, сына её в школе обзывали. Вызвал следователь эту сестру к себе по повестке — сестра сначала отмалчивалась, говорила, мол, ничего не знаю, но потом стала рассказывать...
За два дня до смерти пришла Таня к ней — лицо чистенькое, не накрашенное, платье скромное до колен. «Аня, давай мириться, — сказала она, — знаю, из-за меня тебе стыдно по городу ходить, людям в глаза смотреть. Давай с тобой к нотариусу сходим, на тебя доверенность напишу, я ведь деньги не тратила, все копила на сберкнижке. В беду я попала. Если со мной что случится, Димку моего не бросай, там, на сберкнижке, ему и на учёбу, и на вещи, и на еду хватит. У него ведь, кроме тебя, никого нет, только в интернат не отдавай».
Сестра стала расспрашивать, что случилось, и Таня поведала следующее:
«Иду я вчера ночью тихонечко от заправки. Догоняет меня фура с фарами выключенными. Руку, как обычно вытянула, большим пальцем вниз показываю. Останавливается возле меня. Ну, я в кабину, говорю весело — что ж ты фары не включаешь, через три деревни пост ГАИ. Потом говорю, что делать могу и за сколько. К мужику присмотрелась (приборы горят, свет падает на лицо). Ужаснулась даже — лицо бледное, глаза черные, ввалившиеся. Мне вдруг страшно так стало. Надо слезать, думаю, и назад на заправку бежать. А он мне говорит — не надо твоих услуг, давай до дома довезу. У меня язык онемел, я как под гипнозом на сиденье села и дверь кабины захлопнула.
Едем, он молчит и я молчу. По спине холодный пот бежит, в мозгу мысль бьется, почему не спрашивает, где я живу — может, знает меня? Нет, в городе я всех знаю, не наш, не обслуживала я его, такого бы запомнила. Надо думаю, бежать. Шальная мысль мелькнула — дверь открою и выпрыгну... А сама сижу, двинуться не могу, будто парализовало. Чувствую опасность, исходящую от него, думаю, обмануть его надо — сказать, чтобы в людном месте остановил. Сама себя успокаиваю — что ж я испугалась-то, и не таких встречала, мужиков всегда в оборот брала, на любое обидное слово ответ найду.
Доехали до поворота в наш город, он останавливает, говорит, дальше сама дойдешь, а мне ехать надо. Меня как будто отпустило. Руки-ноги дрожат, из машины вылезла и бегом в город, а он машину завел и дальше по трассе поехал. Иду, думаю, хоть бы одна попутка попалась, сама денег дам, лишь бы домой отвезли.
Иду и чувствую — идет кто-то за мной. Шагов не слышно, сколько раз оборачивалась — никого нет. Уже до дома доходить стала, обернулась резко, свет фонаря падает на меня, а за кругом силуэт мужской. Я побежала к себе, дверь открыть не могу, руки трясутся, в замок ключ не попадает. Думаю, если нападет, то кричать буду благим матом — жалко, Димку разбужу, напугаю. В дом зашла, замки все закрыла, свет не включаю — сразу к окну. Около часа у окна стояла, все всматривалась на улицу — не появится ли кто. Вдруг хлопок такой на кухне — я чуть без чувств не упала. Тихонько иду туда — никого. Занавески закрыла, свет включила, не могу найти причину звука. Голову поднимаю — оказывается, икона упала. На табуретку встала, поправила и стала молиться. Легла, сама уснуть не могу, всю жизнь свою пересмотрела — хватит, думаю, этим заниматься. Деньги есть — устроюсь на работу, да хоть техничкой. Да только вот есть у меня ощущение, что он меня уже просто так не оставит, и я обречена...».
Аня сказала сестре, что хватит дурака валять — какой нотариус, ей и тридцати нет! А то, что завязать хочет, это хорошо. Обещала помочь на работу устроиться, хотя наверняка проблемы были бы — ведь все знали, кто такая Татьяна.
На следующий день она её не видела, но Татьяна вчера обещала ей, что больше не выйдет на трассу. Да и сын при звонке сказал, что вечером они вместе спать легли, и мать никуда не собиралась. А утром её тело нашли на трассе. Следователь думал, что маньяк работает, но по области похожих случаев не было. И гаишники, которые в ту ночь работали, сказали, что с двенадцати до часу ночи ни одного фургона не проезжало. Дело заглохло.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
За что нам такие отцы?
В тот вечер мы с другом сидели во дворе и разговаривали. Время было позднее, почти полночь. Мы уже собрались расходиться, когда позади в темноте раздался детский плач. От этого звука нам стало не по себе. Постепенно плач стал приближаться к нам. В нём слышалось такое отчаяние, что у нас внутри всё замерло. Через несколько секунд из темноты выбежал мальчик лет восьми. Он пробежал мимо нас, не обращая на нас внимания, и скрылся за зданием.
Мы ничего не успели сообразить, как вновь послышались шаги. На этот раз к нам подошёл мужчина, он был явно нетрезв. В правой руке он держал топор, который он безуспешно пытался спрятать за спину. Мы застыли в ужасе, но он тоже не стал отвлекаться на нас и быстро прошёл в ту сторону, куда ушёл мальчик, и исчез в темноте.
Конечно, мы тут же позвонили в милицию, но они никого не смогли обнаружить. Но я лично не сомневался, что тот безумец догнал мальчишку.
Через полгода, перебирая старые бабушкины газеты, которые она выписывала много лет, я случайно наткнулся на фотографию того мальчика. Газета была десятилетней давности. Под фото была статья с кричащим заголовком: «За что нам такие отцы?». В ней говорилось, что на отец семьи из нашей улицы в нетрезвом состоянии зарубил топором своего маленького сына, а когда осознал, что наделал, то повесился.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бессонные ночи
Было это летом 2011 года. Мне тогда было 16 лет, я как раз закончил 11-й класс, на ура сдал экзамены и готовился обходить университеты в поисках светлого будущего. Я очень переживал по этому поводу, так как с детства безумно хотел учиться на архитектора в главном архитектурном ВУЗе страны, а там страшный конкурс — на одно место 50 человек. Из-за этих переживаний на меня напала бессонница, и тут-то для меня и начался настоящий кошмар.
Первая ночь была более-менее нормальной. В квартире я был один: мать была на работе, отец ушёл из семьи, а брат переехал на квартиру жить отдельно. В 12 часов ночи я лёг спать и не мог заснуть примерно до полтретьего. Потом я включил свет и сел за стол рисовать. Через пару минут у меня начала мигать лампочка, а спустя полчаса она лопнула и засыпала осколками ковёр. Я собирал осколки при свете мобильника. Внезапно он зазвонил исковерканной мелодией звонка — такой, будто её ускорили, а через минуту экран погас и не включался, хотя заряд устройства был полный. Утром я отдал телефон в мастерскую — оказалось, он у меня сгорел. Мастер сказал, что плата сгорела напрочь, и добавил: «Ты паяльником в него тыкал, что ли?».
Следующей ночью стало ещё страннее. По всей комнате начал мелькать свет белыми точечками, как часто бывает, когда долго смотришь на солнце, и раздавалась странные звуки, будто капельки воды бьют по мебели. Через час я уже заинтересованно и без страха за всем этим наблюдал, а вскоре задремал и уснул.
Так прошло пять ночей. Я уже более или менее привык к необычным явлениям и бессоннице, но последняя седьмая ночь была самой страшной. Вечером было ужасно душно, и я открыл окно и дверь, чтобы был хоть какой-то сквознячок, и мирно заснул. Через какое-то время проснулся и почувствовал себя полностью бодрым и выспавшимся. Посмотрел на часы и удивился: всего три часа утра. Я встал с кровати, включил свет, музыку и заметил, что окно вновь плотно закрыто. Потом обнаружилось, что все ковры в комнатах были заляпаны жидкостью, по запаху напоминающей смолу. Двери всех комнат были закрыты, хотя они всегда стоят открытыми. На столе в кухне появилась красная скатерть, которой в нашей квартире никогда не было.
Когда первая волна страха немного отпустила, я взял телефон и начал набирать номер матери. Пока дозванивался, пошёл в гостиную и снова испытал острый ужас: наш попугайчик и кошка лежали рядом друг с другом бездыханные. У обоих были свёрнуты шеи...
После этого я переехал к отцу и более не входил в эту квартиру. Даже после того, как её освятили, я туда больше ни ногой. Странным в этом мне кажется то, что буквально через день после моего отъезда моя мать неожиданно полюбила какого-то мужчину, который явился в её квартиру неизвестно откуда и очень быстро полностью переехал в нашу квартиру.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Соседи
Автор: Юля
Я живу в нашей нынешней квартире вместе с родителями около трёх лет, но ничего странного и уж тем более страшного не происходило с нами до определённого момента. Мы живём на 4-м этаже, наверху живут соседи, которые постоянно ругаются, кидаются тяжёлыми предметами, плачут, кричат и т. д. Сначала я не обращал на это внимания, но потом у меня началась бессонница, и я часто слышал по ночам, как в этой квартире наверху кто-то тихонько плачет, как маленький ребёнок. Если честно, меня это начало раздражать. Я спросил у отца, кто там живёт. Он ответил, что точно не знает, но вроде как отец, мать, и у них есть ребёнок, но сколько лет ему, он не знает. Я подумал, что ребёнок маленький, вот и плачет, а родители пьяницы. Потом днём я начал замечать, как у соседей ругаются взрослые — такое ощущение, что дочь с матерью ругаются, — потом падает что-то тяжёлое, и всё затихает. А по ночам опять слышен тихий плач.
Как-то раз я остался дома один на две ночи, родители уехали на дачу. И тут началось. ВЕСЬ день наверху топали и бросались чем-то — я слышал только крики, слов не было. Ночью я, естественно, не спал, мне поднадоело это, и я решил сходить к соседям на их этаже, чтобы мы вместе к ним постучались. Я поднялся наверх и позвонил в соседнюю от этой квартиры дверь. Мне открыла старенькая бабушка. Я извинился и спросил, не надоел ли ей этот шум и гам. Она тяжело вздохнула и сказала: «Проходи, сынок, расскажу тебе кое-что». Я зашёл, сел за стол, бабуля налила мне чаю и стала рассказывать.
Где-то в середине 90-х в этой злосчастной квартире жила тихая и счастливая семья — мать, отец и маленький ребёнок. Когда девочке исполнилось 7 лет, у матери умерла родная сестра, а у неё осталась 17-летняя дочь — бунтарка, тусовщица, пьёт, курит и «шалавится», простите за выражение. Им пришлось взять её к себе. Они постоянно ссорились. Как-то в очередной раз девушка пришла домой пьяная. Все уже спали, кроме маленькой девочки. Она встретила её радостно и позвала спать. Но девушка была в ярости непонятно почему и оттолкнула с силой ребёнка — вроде «уйди с дороги, мелкая». Девочка упала и ударилась об острый угол. Она пролежала в коме около 4 дней, а потом умерла. Отец и мать не знали себя от горя, а старшая девушка долго не появлялась в квартире, но потом вернулась, опять же пьяная. В итоге мужчина от злости избил девушку, и та умерла. Мать от горя спрыгнула с 12-го этажа, а отец спился и повесился. Но души их, видимо, не успокоились, и вся эта канитель продолжается до сих пор...
Я поблагодарил бабушку и ушёл домой, пребывая в шоке. Рассказал родителям, и мы, собравшись всем подъездом, вызвали батюшку. Он освятил ту злосчастную квартиру. С тех ничего там вроде не происходит, но переехать туда пока никто не решился.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Цирк
Работала я однажды медсестрой в психбольнице. Продлилось это не так долго, и я вскоре ушла оттуда. Само собой, понятно, почему: психбольница — не самое жизнерадостное место. Не буду здесь описывать все те «прелести», на которые я насмотрелась, не об этом я здесь хочу рассказать. А рассказать я собираюсь об одном пациенте. Из уважения я не стану здесь раскрывать его настоящего имени. Пусть его будут звать Аркадий.
Аркадий привлёк моё внимание ещё в мой первый рабочий день. Он не был похож на остальных пациентов — ни на зэков, косивших под умалишённых, ни на шизофреников, бормотавших себе под нос бессвязный бред, ни уж тем более на доведённых до состояния растений бедных больных, которые могут лишь целыми днями смотреть опустошёнными взглядами на белую стену. Аркадий выглядел обыкновенным человеком, измученным, но сохранившим рассудок. В медкарте значилось, что ему всего двадцать девять лет, но выглядел он скорее на тридцать девять.
Его речь, поступки, взгляд не выказывали признаков психической патологии. Мне стало интересно, за что его могли упрятать сюда, и от медсестёр я узнала, что Аркадий когда-то убил троих человек, включая свою собственную сестру, причём весьма изощрёнными способами, за что был признан невменяемым, и отправлен сюда на веки вечные влачить жалкое существование среди полуживых оболочек, некогда бывших людьми.
Я была поражена — как такой абсолютно разумный на вид человек мог быть кровавым убийцей? Увидев Аркадия на улице, я бы не могла и мысли допустить о таком.
Несмотря на то, что я знала о прошлом Аркадия, я не могла избавиться от чувства жалости к нему. Я никогда не была наивной, но всё равно моё подсознание не могло допустить мысли о том, что Аркадий прервал жизни троих человек.
Однажды у меня завязался с Аркадием диалог, о котором я до сих пор вспоминаю с содроганием. Тогда я пришла к нему в палату, чтобы сделать укол.
— Здравствуйте, — сказала я с порога. — Аркадий, оголите ваше плечо, доктор назначил укол.
Аркадий молча повиновался.
Это было довольно странно, если взять в расчёт, что Аркадий, по крайней мере формально, сумасшедший. Обычно другие пациенты часто закатывали дикие истерики, и без помощи двух санитаров с бицепсами, подобными размерам талии слона, никакой процедуры провести было нельзя. Однако с Аркадием никогда ничего такого не было, и я даже заходила к нему одна со шприцом, при этом не боясь, что шприц окажется у меня в горле.
Когда я закончила, Аркадий сказал:
— Спасибо. И спасибо за ваше обращение.
— О чём вы? — удивилась я.
— Вы называете меня по имени и обращаетесь ко мне на «вы». Другие работники обычно обращаются ко мне: «Эй, ты!», а между собой называют не иначе, как «живодёр» и «мясник».
Голос его был усталым и полным безразличия. Казалось, ему было совершенно всё равно на всё то, о чём он сейчас рассказал.
На меня накатил приступ жалости. Несмотря на мой десятилетний стаж работы медсестры, я ещё не растратила окончательно крупицы человеколюбия. Я присела на край кровати Аркадия и задала ему вопрос, терзавший меня долгое время:
— Вы действительно убили четырёх человек?
Аркадий помолчал, а затем сказал:
— Я уже точно не знаю.
— Понятно, — разочарованно сказала я. В тот момент я решила, что ошиблась, и Аркадий действительно умалишённый.
— Я знаю, что вы подумали. Собственно, этого и следовало ожидать, если учесть, где мы находимся. Быть может, вы и правы, но я всё ещё хочу верить, что вы, и доктора, и даже я, не знаем, что именно тогда случилось…
Аркадий смотрел в сторону, произнося эти слова, и даже не смотрел в мою сторону.
— А как вы думаете? — спросила я.
— Я и не знаю, что думать, — Аркадий грустно улыбнулся и пожал плечами.
Я боялась, что мой интерес может вызвать у Аркадия приступ агрессии. Всё-таки разум требовал, чтобы я была осторожна с пациентом психбольницы, но интуиция настойчиво мне говорила, что с Аркадием-то всё в порядке.
Доверившись интуиции, я задала Аркадию вопрос:
— А что случилось тогда?
— Я не могу рассказать об этом человеку, с которым я на «вы», — Аркадий впервые посмотрел на меня и улыбнулся.
— Хорошо. Теперь ты мне расскажешь, что произошло тогда?
— Я буду только рад рассказать об этом кому-нибудь. Я не жду, что ты поверишь в эту историю, вероятно, ты решишь, что здесь мне самое место. Но знаешь… что-то внутри мне подсказывает, что тебе я могу рассказать об этом. По-моему, ты хороший человек и не станешь судить обо мне так, как судят остальные. В общем, слушай...
У меня была младшая сестра. Наши родители умерли, когда мне только-только исполнилось восемнадцать, а ей восемь. Не буду вдаваться в подробности этой грустной истории, важно тут только то, что мы остались одни. Из беззаботного детства я резко попал в суровый мир взрослых, абсолютно один, обременённый маленькой сестрой. Но нет, я не жалуюсь на неё. После смерти родителей она стала для меня единственным близким человеком, она стала для меня всем.
Приходилось учиться жить по-взрослому. Следующие пять лет я не жалел себя. Днём я учился, а вечером работал, чтобы иметь хоть какой-то минимум денег на жизнь. Приходилось экономить на всём, особенно я экономил на себе, и делал это в пользу сестры. Однажды я просидел неделю без еды, лишь бы иметь возможность подарить сестрёнке плитку шоколада на день рождения. Сестра не могла помочь мне, но мне было достаточно лишь её детской улыбки.
Думаю, ты и сама понимаешь, что тогда со мной творилось. Нервы были на пределе, спать приходилось лишь в редкие свободные минуты. Минуты! Да, понимаю, ты как медик удивляешься, как я не сошёл с ума ещё тогда. Лишь несгибаемая воля и счастье моей сестры спасли меня тогда.
Рассказ Аркадия прервался его коротким смешком, а затем он продолжил:
— Так мы и жили, пока я не нашёл достойную работу после окончания института. Казалось, теперь мы заживём нормальной жизнью. Я уже строил планы на будущее и не подозревал, что всему моему иллюзорному счастью грозит катастрофа. А пришла эта катастрофа в виде небольшой листовки, висевшей на столбе. Моя сестра заметила её, когда мы с ней шли с покупками из магазина.
«Ой, смотри! В наш город приехал цирк!» — сказала она тогда.
Я удивился так же, как и ты сейчас. Мне всегда казалось, что бродячие цирки бывают только в зарубежных фильмах, а не на просторах нашей России-матушки.
Аркадий вновь прервал свой рассказ, и закрыл глаза руками, но я успела заметить тяжёлую слезу, текущую по его щеке.
— Извини, — произнёс он, всхлипывая, — я не могу спокойно вспоминать её голос. Знаешь, она ещё так ласково ко мне обращалась «братик», даже когда стала постарше.
— Не надо рассказывать, если это доставляет тебе страдания, — как можно мягче сказала я.
— Нет, прошу, выслушай! Я должен выговориться, умоляю.
Я не стала усугублять его муки отказом и согласилась продолжить слушать.
— Я тогда спросил у неё: «Хочешь сходить?» — и она тут же согласилась. На самом деле, когда я спрашивал её, то надеялся, что она откажется, потому что я страшно не люблю цирки. Они всегда на меня наводили какой-то ужас, но ради сестры я пересилил себя и согласился пойти.
Цирк расположился за городом, в лесном массиве. Вначале мы доехали на электричке, а потом прошлись по лесу пешком. Тогда было лето, погода стояла замечательная, был вечер, и поэтому мы испытали только удовольствие от лесной прогулки.
У цирка мне пришлось приложить немалую силу воли, чтобы подавить все негативные эмоции, которые вызывал у меня один вид шапито. Сестрёнка же, напротив, была полна радости. Сколько ей лет тогда было? А, шестнадцать. Да, шестнадцатилетняя девчонка, любящая цирки.
Мы прошли внутрь, сели на скамейку и стали ждать начала шоу. За несколько минут до начала всем пришедшим выдали небольшие красные бумажки, где была написана какая-то цифра. У меня и у сестры цифра была одинаковой — четыре.
Представление началось, и на сцену вышел конферансье, напомнивший мне чем-то Джокера из комиксов. Забавно, не правда ли? — улыбнулся Аркадий. — Всё шоу длилось около двух часов. В конце на сцену вновь вышел этот недоджокер и сказал, что цирк проводит конкурс, и все должны сейчас посмотреть на свои бумажки, которые получили до начала представления. Затем конферансье сказал, что все те, на чьих бумажках написана цифра четыре, являются победителями в отборочном туре и должны немедленно выйти на сцену для участия в конкурсе.
Мне это сразу не понравилось, и я хотел уйти, но сестра была так рада и так хотела поучаствовать, что я вновь подавил весь свой негатив и даже улыбнулся, выходя на сцену. Кроме нас, вышли ещё два человека.
Нас построили в ряд, и конферансье объявил, что для каждого участника придуман свой конкурс. Конферансье подошёл к первому из нашего ряда — то был мужчина лет тридцати, — и объявил, что для него конкурс — поедание пирожных на время. Под аплодисменты несколько клоунов вынесли на сцену стол, стул и огромную тарелку со множеством кремовых пирожных. Конкурсант тут же принялся поедать пирожные, а конферансье перешёл к следующему участнику — молодой девушке, чей конкурс заключался в том, что ей завязывают глаза и поочерёдно подводят разных животных, чтобы они лизнули её руки. Девушка должна угадывать этих животных.
Всё это зрелище раздражало меня сильнее и сильнее с каждым мгновением. Я совершенно не хотел участвовать в этих конкурсах и вообще там находиться.
Аркадий вздохнул и продолжил:
— Возможно, стоило тогда просто схватить сестру и бежать оттуда.
После девушки настал черёд моей сестры. Она должна была танцевать в кругу девушек, танцующих с лентами, при этом она должна была не запутаться в этих лентах. Затем этот чёртов конферансье подошёл ко мне, но не успел он открыть рта, как я тут же сказал ему, практически прорычал: «Отойди от меня, ублюдок!». Ведущий не растерялся, а лишь пошутил, что мне надо вымыть рот с мылом — это и будет мой конкурс. Ко мне подошли два клоуна и хотели взять меня за плечи, но я вырвался. Моя злость вышла из-под контроля. Я захотел выйти на воздух, чтобы успокоиться, но клоуны загораживали мне путь. Они пытались поймать меня и выполнить поручение конферансье, но я яростно растолкал их и выбежал из-под шапито, споткнулся и упал прямо на землю.
Представление начиналось в шесть вечера, а закончиться должно было в восемь, но, оказавшись на улице, я понял, что уже глубокая ночь. Время пролетело совершенно незаметно! Мы с сестрой могли не успеть на электричку, поэтому я развернулся, чтобы вернуться в шапито, но его там уже не было!
Аркадий больше не мог сдерживать слёзы. Он опустил голову в ладони, и палату заполнили его всхлипы. Лишь после того, как я вколола ему успокоительное, он сумел остановить рыдания.
Я решила, что непрофессионально с моей стороны так мучить человека, и сказала ему лечь спать, но Аркадий практически молил меня дослушать его, и, сама не зная почему, я согласилась.
— Шапито пропало, а на его месте я увидел лишь несколько больших факелов, освещавших… о, Господи, — Аркадий вновь закрыл руками лицо. — Я знаю, ты не поверишь, что такое вообще возможно, но тогда там, среди факелов, я увидел толпу полуразложившихся трупов вместо цирковых актёров. Кости торчали из их гнилой плоти, в которой роились черви.
Теперь я увидел, что мужчину, который ел пирожные на время, кормили вовсе не пирожными. Эти… трупы отрывали куски плоти от самих себя и засовывали в рот тому человеку, а он с жадностью проглатывал отвратительные куски.
С девушкой всё обстояло наоборот — живые полускелетированные останки сами поедали её, а она лишь смеялась и говорила: «Ой, вот это вроде собачка! Ха-ха-ха, а это, наверно, козочка!».
Вначале я испытал лишь шок, но когда взгляд мой добрался до сестры, то холодные лапы страха сжали моё истово бьющееся сердце и бросили его в чёрные воды отчаяния. Моя сестра, любимая, единственная, ради которой я жил последние восемь лет, лежала мёртвая на земле, а эти твари полосовали её тело огромными ножами. Когда я увидел это, мой разум растворился, взор затуманился и, не ощущая собственного тела, я свалился на землю. Очнувшись утром, я сразу же побежал сообщать о случившемся в полицию. Я рассказал им всё, как видел.
Каким же я был глупцом! Я не мог даже подумать о том, как мои слова воспримут полицейские. Представляю, как это выглядело со стороны: какой-то ошалелый парень приводит полицейских к трём трупам и говорит, что этих людей убила труппа гнилых циркачей! Надо ли рассказывать, что убийцей признали меня, да ещё и невменяемым, хотя, наверно, это только и к лучшему — говорят, здесь лучше, чем на зоне.
Аркадий посмотрел своими усталыми глазами в мои, и сказал:
— Вот теперь ты и знаешь, как я здесь оказался.
Я не нашла, что ему сказать, поэтому лишь ласково погладила его по плечу и предложила отдохнуть. Когда я вышла из его палаты, ко мне подошла главная медсестра и спросила, почему я так долго возилась с Аркадием.
— Да мы с ним немного разговорились, — ответила я.
— О чём это? — подозрительно спросила старшая медсестра.
— Да так, о всяком… — туманно сказала я.
— Странно… Видимо, понравилась ты ему, ни с кем он обычно не говорит.
Я не стала узнавать что-либо ещё об Аркадии ни у него самого, ни у кого-то другого. Я проработала в той больнице ещё несколько месяцев, и на протяжении этого времени мы с Аркадием почти подружились.
Прошло уже несколько месяцев после того, как я сменила больницу. Больше я не имею дела с пациентами психиатрических лечебниц, но я всё ещё возвращаюсь в своей памяти к Аркадию и размышляю над его историей — бред ли это сумасшедшего? Мой разум не может в это поверить, но, если не считать этой истории, то у Аркадия больше нет симптомов сумасшествия. Не знаю, правда это или нет, но с тех пор я стараюсь избегать цирков. Так, на всякий случай…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чёрный снег
Будучи еще школьником, я жил в Мордовии, в Саранске. Когда наступали каникулы, мы с отцом и старшим братом выезжали вглубь республики — туда, где цивилизации почти что не было. И вот однажды зимой поехали мы к отцовскому другу на две недели. Деревня, где жил дядя Гена (так звали друга), располагалась очень обособленно — до ближайшего населённого пункта там километров тридцать. По ночам, коль выйдешь на крыльцо, жутковато было наблюдать за просторами, которые начинались за границей деревни.
У дяди Гены был сын Сашка примерно моего возраста, и мы с ним очень сдружились (что для меня было нехарактерно, в школе я ни с кем особо не общался). Целыми днями мы бегали по просёлку, кидались снежками, катались на санках, по вечерам смотрели телевизор и рассказывали друг другу разные небылицы. Рядом с деревней был овраг, где мы катались на санках. Скажу вам, не сравнить это с «цивилизованными» снежными горками в три-четыре метра высотой. В общем, скучно не было.
Однажды, когда уже смеркалось, мы, наигравшись в этом овраге, возвращались домой, и я заметил в отдалении чёрное пятно на снегу. Подходить ближе не стал, так как протопка туда не вела, а ноги замочить не хотелось; да и особого значения этому не придал — мало ли, кто-то костёр разжигал или теплотрасса выходит близко к земле (хотя, если подумать, какая теплотрасса может быть в таком месте?).
На следующее утро, разбуженный отцом и успевший позавтракать, я нигде не нашёл пса Малыша, который жил у нас во дворе. Малыш любил порезвиться и пару раз убегал на улицу, когда на часах была полночь, но спать всё равно возвращался во двор. Мне стало немного не по себе, когда я краем уха поймал разговор дяди Гены и какой-то бабки: оказывается, кроме Малыша пропал и местный пьяница, шатавшийся по всей деревушке и иногда выклянчивавший у нас с Сашкой деньги. Безобидный, в общем-то, человек. Я сказал Саше, что, наверное, в деревню наведался маньяк, который убил и собаку, и алкаша, и что лучше бы нам сидеть дома, но он поднял меня на смех — какой здесь может быть убийца? Тут все друг друга знают, а чужеземцу сюда не добраться. Тем не менее, нам сказали, чтобы мы далеко от деревни не уходили, а то мало ли может случиться.
Три последующих дня пролетели без происшествий. Мы с Сашкой, как обычно, проводили всё время вместе, больше никто не пропадал. И вот в выходной день с утра пораньше, мы пошли покататься на санках. Втайне от храпящих старших вытащили санки и отправились на тот холмик, откуда всегда и съезжали вниз. Сашка предложил пройти подальше, где мы ещё никогда не были — мол, там спуск круче, и кататься, следовательно, будет веселее. Протопки почти не было, только чьи-то редкие следы, но я согласился, так как Сашка плохого не посоветует.
Идти пришлось довольно долго, где-то с километр, но мы всё-таки добрались до этого места. И действительно, тот овраг был ещё глубже привычного, и мы со смехом и улюлюканьем спустились в него несколько раз подряд. Потом, когда надоело, я предложил обследовать овраг, который оказался не только глубже, но и обширнее. Прошли до середины, и тут я увидел впереди черноту, как несколько дней назад; на этот раз пятно было гораздо больше. Надо было сразу повернуть назад и бежать домой, но любопытство всё же пересилило страх. Мы подошли поближе к пятну и оглядели его. Я зачерпнул в ладонь немножко этой странной субстанции и вдруг понял, что это снег. Только чёрный, как бы странно это ни было. Я снял перчатку и потрогал его голой рукой — ничего особенного, тает точно так же, как и белый (и вода, что характерно, тёмной или хотя бы мутной не была — самая обычная бесцветная). У меня страх как рукой сняло, а вот Саша что-то разнервничался. Говорит, давай назад пойдём, мол, родители увидят, что нас нет, и забеспокоятся. Я спросил у него, в чём дело, но он так и не ответил, только продолжил меня торопить. Ладно, пошли, тем более, что метель началась.
Пропыхтели через весь овраг, уже почти добрались до склона, и тут Сашка меня остановил. Увидел я, почему, и сердце в пятки ушло. Чёрный снег был теперь и у склона, как будто сдвинулся с места и нас обогнал. Мы прошли вдоль склона, но везде была всё та же странная чернота; до меня начало смутно доходить, что мы влипли. Как выяснилось после десяти минут блуждания, чёрный снег взял нас в кольцо, не оставив нигде свободных проходов. Правда, у самого склона полоса черноты была наиболее узкой, и Сашка решил рискнуть, перешагнув через неё. С грехом пополам это у него получилось, чёрных участков он не задел и начал карабкаться вверх. Только вот склон в этом месте оказался ну очень уж крутым, и Сашка, оступившись, съехал вниз в считанные секунды — прямиком в черноту. Он провалился в неё с головой, и, что любопытно, поверхность снега осталась такой же ровной, как и была до попадания в него. Я не успел осознать, что случилось, как наружу показались руки и голова Сашки. Он что-то истошно орал, пытаясь за что-нибудь ухватиться; лицо его сильно покраснело, будто бы он пробыл под снегом не менее часа, а глаза лезли из орбит. Саше было холодно и больно. Я попытался ухватить его за руку и вытащить, но я был слабый, Саша — тяжёлый, а подходить к черноте не было желания. И тут Сашку что-то потянуло вниз. Он ещё старался сопротивляться, но чёрная масса начала облеплять его тело, руки, лицо; несколько секунд он торчал над поверхностью снега, похожий на уродливую скульптуру из сажи, а потом его резко дёрнуло, и всё кончилось. Остались только я, метель и эта чёрная дрянь, притворявшаяся снегом. Потом я орал, звал на помощь, пока голос не сел и горло не заболело, но никто так и не пришёл. Я потерял счёт времени, рыдая то ли по исчезнувшему Сашке, то ли по себе, которого тоже скоро может съесть это... существо. Рыдал, пока слёзы не кончились, и меня не начало рвать. Чёрный снег с радостью поглотил содержимое моего желудка, но не торопился заняться мной самим; я же пытался засыпать его обычным снегом, коего было в достатке, чтобы можно было перебраться к склону, но чернота с лёгкостью расправлялась с белизной. Не знаю, сколько часов я там пробыл — наверное, не менее четырёх. В конце концов, я почувствовал жуткую усталость. Я забрался на возвышенность, надеясь, что до неё чернота не доберётся, и через несколько минут заснул.
Когда меня разбудили, метель уже кончилась и небо потемнело. Было уже семь часов вечера, когда папа, брат и дядя Гена обнаружили меня, продрогшего, спящим на дне оврага; чёрный снег к этому моменту исчез, так до меня и не добравшись. Приведя меня домой и отпоив чаем, взрослые расспросили меня по поводу случившегося и, конечно же, поинтересовались, где Сашка. Я не стал врать, рассказал всё, как было. Никто из мужчин мне не поверил — они, я полагаю, более склонны были бы поверить в то, что на нас напал маньяк, который утащил Сашку к себе, а меня оставил замерзать. А вот мать Саши, как я заметил, переменилась в лице уже после первого упоминания мной чёрных пятен на снегу. Когда я закончил рассказ, она ушла к себе в комнату и долго плакала; потом, успокоившись, сказала мне, чтобы в овраг я больше не ходил, и что вообще изначально не надо было разрешать нам там кататься. Сашку, конечно, искали всей деревней; как я потом узнал от папы, искали и весной, когда снег сошёл, но тела так и не нашли. Что там тела — даже одежды. Я этому не удивился, так как своими глазами видел, что моего товарища сожрал чёрный снег, и понимал, что с Малышом и деревенским пьяницей случилось то же самое. Мы уехали домой через два дня и больше в эту деревню не возвращались.
Я долгое время не вспоминал о случившемся. Через три года всё наше семейство переехало жить в Москву, а я поступил в новую школу, где проблем с социализацией уже не возникало. Я даже нашёл себе новых друзей и совсем забыл о Сашке, погибшем в снегу. Только вот на днях, возвращаясь домой из института, я углядел недалеко от обочины дороги неестественно чёрную кляксу, блестящую на солнце и совсем неуместно выглядящую на фоне снежной целины. Быть может, в тот день, прикоснувшись к черноте, я как-то отметил самого себя? Не знаю. Но сегодня утром я увидел чёрное пятно у себя под окнами. Слава богу, что мы живём на пятом этаже.
Похоже, пора снова переезжать. И чем дальше, тем лучше.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Привет из зазеркалья
Первоисточник: ffatal.ru Я не могу сказать точно, когда все это началось. Наверное, сразу после моего рождения, ведь сколько я себя помню, моя жизнь всегда была адом. Зеркала — вот самый страшный мой кошмар. Меня иногда просто неудержимо тянуло к ним, где бы я ни была и что бы я ни делала.
В детстве я могла бросить увлекательную игру и начать малевать губы маминой помадой перед большим зеркалом в коридоре. Потом, разумеется, получала нагоняй, но, черт побери, я ведь даже не хотела этого делать! Меня словно заставляло что-то, чья-то чужая воля. Сейчас мне 20 лет, и я все так же зависима от зеркал, ничего не изменилось. Ну, разве что одна маленькая деталь — если раньше меня это пугало, то теперь бесит. Я ненавижу свое отражение — его глупую мимику, его идиотские движения, которые вынуждена повторять раз за разом. Боже, а какой у нее макияж! Я бы в здравом уме никогда такого не нарисовала. Ты меня бесишь, слышишь, сука? Бесишь!
И только глубокой ночью наступает кратковременный покой. Я заметила, что тогда зеркала словно теряли власть надо мной, и я могла немного пожить своей и только своей жизнью, не испытывая поминутной тяги достать зеркальце и припудрить носик. Я даже изменила режим, стала бодрствовать ночью. Но днем мне поспать не удавалось — что-то будило меня тащило к проклятому зеркалу, а в нем была она — свеженькая, дрянь, будто прекрасно выспалась. Да, это был ад.
Не знаю, сколько бы еще я так продержалась, но однажды все изменилось. Случайность, глупая и счастливая для меня случайность. Поздним вечером она стояла в ванной перед зеркалом и причесывалась, а я тупо повторяла все ее движения. Вдруг лампочка мигнула и погасла. Проникающего из коридора света было достаточно, чтобы различить силуэты, но мало, слишком мало, чтобы удержать меня. Я почувствовала, что меня больше ничего не сковывает, что я могу владеть своим телом. Пребывая в шоке от этого открытия, я подняла руку и покрутила ей перед лицом. А затем увидела, что она с ужасом смотрит на меня с той стороны. Я ухмыльнулась ей, и она позорно сбежала, но было уже поздно.
На следующее утро она вновь подошла к зеркалу. Как же, как же, надо же марафет навести. С опаской, правда, подошла. Но сначала я подыграла ей, упиваясь тем, что она больше мне не хозяйка — покрутилась, поправила волосы, нарисовала эти ужасные стрелки. А когда мы почти закончили, я протянула руку и коснулась зеркала. И она не смогла мне противостоять! Как в гипнозе коснулась своей рукой моих холодных стеклянных пальцев и растерянно моргнула, когда отражение исчезло. Я была здесь, позади нее. Быстро, не давая опомниться, я толкнула ее в спину и почувствовала, как по моим пальцам пробежал электрический разряд, они стали теплыми и… живыми. Я взглянула в зеркало, улыбнулась своему шокированному отражению и вышла из комнаты.
Знаете, ребятки, а ваш мир нравится мне гораздо больше моего. Там, с моей стороны, все казалось тусклым, будто покрытым слоем пыли или полупрозрачной бумагой, а здесь все яркое и очень настоящее. И я сама настоящая. Ее, нет, мои друзья сказали, что я изменилась. Наплела им, что решила взяться за ум и начала вместо клубов читать умные книжки. А в душе торжествовала, ведь я всегда знала, что я лучше ее и более достойна этого мира и этой жизни.
И вот еще что, ребятки, нас таких здесь много. Я знаю это, потому что мы можем определять себе подобных с первого взгляда. Мы даже называем себя Орденом Зазеркалья и иногда устраиваем сходки. Ха-ха, вру, конечно. Ничего мы не устраиваем. И называем себя людьми — такими же, как вы. А то, что сердце справа — да кто об этом знает! Случайные врачи? Не смешите, мы обращаемся только к проверенным докторам, страдающим той же редкой «аномалией».
Девушка в очереди, случайная попутчица, ваша младшая сестра — уверены, что это не я? Мы среди вас, и нас становится все больше и больше. Кстати, помните глупую пугалку, где надо зайти в ванную комнату, постоять в темноте перед зеркалом и зажечь спичку? Это придумал один из наших. Прикол, да? Тот день, когда шутка разнеслась по Интернету, стал праздником для сотен вырвавшихся в реальный мир. И началом пожизненного заключения для ваших сородичей. Самое забавное, что она до сих пор работает.
Нам нравится здесь, нравится жить вашей жизнью, и мы не уйдем обратно. Потому что свято соблюдаем нашу главную заповедь: никогда не смотреть в зеркало в темноте. Лично я убрала все зеркала из своей спальни, а зеркальце в ванной перевесила внутрь шкафчика. Признаться честно, я избавилась ото всех глянцевых и полированных предметов в комнате, от всего, что способно отражать. По вечерам я плотно задергиваю шторы, занавешиваю экран телевизора одеялом, убираю со стола блестящие диски. Черт, я даже мобильник переворачиваю экраном вниз, лишь бы не взглянуть ненароком. Потому что точно знаю: обитающие по ту сторону получают шанс на настоящую жизнь только в темноте. И если им это удалось, их уже ничто не остановит, будьте уверены.
При свете дня, когда мне ничего не грозит, я подхожу к зеркалу и вижу в глазах своего отражения ненависть, ту самую, что когда-то ощущала сама. Что ж, детка, ты имеешь на это право. Ну, пока, я побежала!
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Железнодорожный переезд
Дорога, ведущая к нашей фирме, проходит через железнодорожный переезд, который работает очень редко, но уж если закрывают шлагбаум, то на полчаса как минимум. В тот день я возвращался домой, вывернул к железнодорожному переезду и увидел, как шлагбаум опускается. Пока переезд был закрыт, я успел покурить и сделать пару звонков. Девушка в машине передо мной болтала по телефону и никуда не спешила, а вот водитель за мной, полный седой мужчина, нервно выглядывал — видно, куда-то торопился.
Когда шлагбаум стал подниматься, я сел в машину. Как только дорога стала свободна, водитель сзади начал сигналить. «Форд» передо мной не двигался. Торопыга выскочил из своей машины и подбежал к водительскому окошку «Форда». Решив, что у девушки проблемы с машиной и будет проще оттолкать её в сторону, я тоже вылез из салона.
Выйдя из машины, я увидел, что толстяк оседает в пыль, держась за сердце. Я подбежал к нему. Он задыхался, махал рукой и пытался что-то сказать. Помню, что я ещё мысленно позлорадствовал — таким, как он, надо сидеть в офисе на тёплом стуле, а не бегать туда-сюда. Я протянул ему руку, но он замотал головой. Пожав плечами, я выпрямился и посмотрел на водителя «Форда».
Земля ушла из-под моих ног. На водительском сиденье сидел почерневший труп. Губы высохли, обнажая идеально сохранившиеся белые зубы. Огромные солнечные очки закрывали глаза, но я был уверен, что за ними чёрные, пустые глазницы. Иссохшие руки лежали на руле, словно труп собирался трогаться. В моих глазах потемнело, и я сел на землю возле «Форда». Последним, за что зацепились мои глаза, была цепочка свежих следов в грязи — она шла от водительской двери к болоту у железной дороги.
Дальше была полиция, дело закрыли, списав всё на глупую шутку.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Диггер
Случилась эта история с одним диггером из провинциального российского города. Для тех, кто ничего не знает про диггеров, поясним, что это довольно рисковые и ловкие ребята, увлекающиеся исследованием различных подземных сооружений. Городские подземелья, поражающие своей масштабностью и запутанностью, уже давно являются благодатным местом для современных диггеров. Наш герой, среди своих носивший кличку Крот, отправился в тот день путешествовать по заброшенным коммуникациям в поисках золотого браслета. Ходили слухи, что безделушку обронила в «ливневку» одна беспечная студентка, отец которой был крупным бизнесменом. Этот браслет долгое время никому не удавалось найти, но юные диггеры не теряли надежды.
Помимо дорогой побрякушки, данное подземелье таило в себе смертельную опасность. Когда-то в нем без вести пропал молодой диггер. Его предупреждали, что отправляться на подземную прогулку без должного опыта и хорошего проводника — это самоубийство, но он никого не слушал. Долго у ржавой двери, прикрывавшей вход в бесконечные тоннели городских коммуникаций, плакали его родители и девушка… Но он так и не вернулся оттуда. С тех пор прошло много лет.
Крот облазил довольно большую площадь, но кроме изъеденной коррозией мелочи и мусора ничего не смог найти. Он уже собирался возвращаться на поверхность, как почувствовал в тоннеле чье-то постороннее присутствие. Где-то неподалеку послышался тихий шорох. Диггер подсветил фонарем пространство перед собой и огляделся. По полу бегали редкие крысы и мыши, а чуть поодаль вырисовывался силуэт какого-то странного существа. Крот попробовал его разглядеть. В расплывчатом силуэте можно было различить человеческие черты. Существо сидело, сгорбившись, и обсасывало пойманную крысу. Содрав зубами шкурку с мертвого грызуна, оно принялось обнюхивать пространство перед собой, будто учуяло добычу покрупней. На свет существо не обращало совершенно никакого внимания. Могло показаться, что отсутствие реакции происходило из-за длинных косматых волос, обильно покрывавших лицо и голову существа. Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что оно вообще не могло видеть. На месте его глаз зияли две изуродованные глазницы…
Диггер почувствовал, что к нему в душу закрадывается животный страх. Кричать было бесполезно, поэтому Крот принял единственно верное, как ему тогда казалось, решение — бросился наутек. Просторный тоннель скоро закончился, и диггеру пришлось забраться в узкую трубу, ведущую к вентиляционным шахтам, через которые можно было выбраться к поверхности, а, следовательно, к спасению. Из-за тесноты и гладких стенок карабкаться получалось медленно, хотя Крот старался шевелить руками и ногами изо всех сил.
Существо не отставало. Оно передвигалось исключительно на ощупь и по своему чутью, однако обладало приличной сноровкой, что позволяло ему быстро карабкаться по скользкой поверхности. Крот почувствовал, как что-то зацепило его ногу, однако боли — видимо, из-за сковывающего ужаса — он тогда не ощутил. Выбравшись из трубы, диггер дождался, пока из нее покажется голова преследователя, и со всей силы оглушил его тяжелым навесным люком.
На поверхности Крот первым делом решил добраться до медпункта. Поврежденная нога дико ныла, проглядывающая из разорванной штанины рана обильно кровоточила. В медпункте установили, что диггер был укушен, при этом зубы нападающего зверя, как решили местные врачи, прокусили плоть чуть ли не до кости.
Оправившись, Крот решился рассказать близким и друзьям о случившемся нападении. В окружении диггера это вызвало бурную реакцию. Вскоре в известность были поставлены все службы города, от милиции до МЧС. Спустившиеся под землю спасатели нашли существо мертвым, с проломленным черепом.
Исследуя труп, медицинские эксперты пришли к шокирующему выводу — найденное существо было человеком. Еще более шокирующим оказалось то, что вызванные милицией родственники давным-давно пропавшего диггера с трудом, но все же опознали его… Опознание в основном, конечно, происходило по лохмотьям, некогда являвшимся обычной мужской одеждой.
После этого под землю пришлось спуститься следственной группе. Исследовав тоннели коммуникаций, вентиляционные шахты, штольни, трубы, сыщики нашли даже запрятанную «нору» таинственного подземного жителя, в которой стоял невыносимый запах и валялись ошметки изуродованных мышей и крыс, а также кости мелких домашних животных.
Ключевой версией следствия стало следующее. Молодой, неопытный диггер забрел слишком далеко в городские подземелья и попросту заблудился. Он тщетно пытался выбраться, но удача оказалась неблагосклонна к нему, и диггер столкнулся с еще большей бедой. То ли из-за неудачного падения, то ли из-за обвала потерявшийся диггер лишился зрения (у него были выбиты оба глаза). Потеряв мало-мальские шансы на спасение, заползши в заброшенные коммуникации, пролегающие слишком далеко от обычных маршрутов подземных туристов, диггер был поставлен перед проблемой выживания… Власть над молодым человеком, оказавшимся в безвыходном положении, взял первобытный инстинкт — инстинкт выживания. Бывший диггер стал вырабатывать чутье и прислушиваться к звукам. Он научился охотиться на мелкое подземное зверье. В основном его добычей были крысы, но иногда попадались и домашние животные. За много лет страданий и лишений парень потерял человеческий облик и сознание, став диким, безумным подземным хищником.
И вот волей случая одичавший диггер вышел к одному из центральных коммуникационных тоннелей, где впервые за много лет ему удалось повстречать человека. Но он воспринял встретившегося незнакомца лишь как очередную крупную добычу. Спасшемуся диггеру Кроту тогда действительно сильно повезло.
Крот после этого забросил свое занятие и нашел для себя другое, менее опасное хобби. Диггеры из его окружения какое-то время не путешествовали под городом, однако в итоге снова возобновили свои глубинные прогулки. Историю еще долго пересказывали обыватели города и области, добавляя к ней различные кошмарные небылицы.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пляшущие человечки
В 1972 году в середине сентября я возвращался из города Долгопрудного. Время было позднее. Последний автобус из Загорска в Константиново ушёл, и мне пришлось добираться на попутном. Доехав до посёлка Новый, решил оставшиеся пять километров идти пешком. Может, какая попутная подберёт. Когда прошёл около километра, за деревней Шеметово, близ оврага, мне вдруг почудились писклявые голоса. Первое время я не придал этому значения (в ушах звенит?). Но через несколько шагов впереди, сбоку, сзади появилось вначале слабое, а затем всё возрастающее свечение.
Мгновение — и произошла вспышка, после чего свет пошёл как бы волнами и на границе света и темноты появились маленькие человечки. От неожиданности я вздрогнул и остановился, меня аж всего затрясло. Произошло это что-то около одиннадцати — в начале двенадцатого. Ночь стояла безветренная и тихая. Небо было чистое и звёздное. В общем, тёплая ночь, каких немало бывает в сентябре. Как только я встал, человечки тут же юркнули в темноту из освещённого пространства. Я не мог даже рассмотреть их. Я стоял не шевелясь, наблюдая за прохождением ярких волн света. А из темноты доносился смех и какой-то писклявый лепет. Я потряс головой, чтобы освободиться от наваждения, но оно не проходило. В моём сознании мелькнула мысль: возвратиться назад, в посёлок, и переночевать у друга. Но как только я повернулся, впереди вспыхнул яркий свет и пошёл волнами поперёк дороги, расширяясь вдаль, в стороны и ввысь.
На дороге и на обочине я чётко видел траву, каждый стебелёк, на асфальте чётко различал мелкие камешки и трещины. А на кромке света и темноты опять появились прыгающие, размахивающие руками, смеющиеся и что-то лепечущие человечки. Звук их голосов был чёток. По мне побежали мурашки, и всё тело покрылось липким холодным потом. Какое-то время я не мог соображать. Я застыл в оцепенении. Постепенно пришёл в себя, и у меня мелькнула мысль — а не спятил ли я? Но мысль работала чётко, только, может быть, раз в 5-10 быстрей. Немного успокоившись, я всё же решил продолжать свой путь домой в надежде, что наваждение это пройдёт. Вокруг меня по-прежнему были слышны писклявые голоса и смешки. Никто не поверит, но стал креститься, так как не раз слышал от старых людей, что крест помогает избавиться от нечистой силы. Но как видно, в этом случае нечистая сила ни при чём — наваждение не проходило.
Всю эту «чертовщину» можно было отнести к галлюцинациям, но — свет! Пока он меня сопровождал, я ни разу не споткнулся, не оступился, я видел отлично дорогу (резче, чем днём), обходил все препятствия. Человечки всё это время также сопровождали меня. Они всю дорогу вели себя весело, показывали друг другу на меня длинными пальцами. Мне казалось, что они всё время исполняют какую-то пляску. Их трудно было подсчитать, они не стояли на месте, они всё время перемещались. По-моему, их было около полутора-двух десятков. Точно утверждать не могу. Пройдя в их сопровождении с километр, я окончательно успокоился, видя, что они ничего дурного мне не причиняют. Я пробовал их прогнать, я кричал, топал ногами, даже ругался, но они вели себя, как малые дети. Близко к себе они меня не подпускали, они всё время находились на кромке света; догнать свет, вернее, кромку света, я не мог. Как только я начинаю бежать — кромка света удаляется, я встаю — останавливается. Я старался достать человечков ногой, когда они появлялись сбоку от меня, но как ни странно, ни разу их не задел. До того они были юркими. Не берусь утверждать, но один раз мне показалось, что я одного зацепил. Моя нога почувствовала что-то мягкое, как будто задела полуспущенный резиновый мяч. Может, поэтому, а может, совпадение, но свет внезапно пропал. Я остановился и очутился в чёрной осенней тьме. Жутко… Я стоял посреди дороги, привыкая к темноте, так как после света видимость была равна нулю.
Не знаю, сколько длилась адаптация, но, пообвыкнув, я тронулся дальше. Прошёл метров 20–30, и привыкшие немного к темноте глаза вдруг перестали видеть. Прошло секунды три-четыре, появилась тусклая полоса, затем резкий скачок, вспыхнул яркий свет и пошёл волной. И вновь появились мои неунывающие человечки, которые провожали меня до деревни Бобошино. Не доходя метров двести до крайнего уличного фонаря, волна света замерла, и я единственный раз перешагнул его кромку. Когда я обернулся, свет отошёл метров на пятьдесят и стал медленно затухать. В угасающем свете суетились человечки. Вместе со светом расплывались мои попутчики и их голоса. Какое-то время я стоял на дороге в надежде ещё раз увидеть свет и человечков, подходил на то место, где они и свет растаяли, но тщетно. Они исчезли навсегда.
Об этом я не хотел рассказывать, да и как расскажешь? Здравомыслящий человек, не встречавшийся с чем-то подобным, вряд ли поверит, а очевидца сочтёт сумасшедшим. Ведь верно?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Таинственное исчезновение
Ту субботу моя подруга Таня проводила в домашних хлопотах, попутно развлекая дочь Дашу двух с половиной лет. В очередной раз выйдя на балкон, чтобы развесить белье, Таня услышала, как дочка зовет ее из комнаты. «Иду-иду», — прокричала она в ответ, продолжая бодро цеплять прищепки. С полминуты ребенка не было слышно, и вот снова призывный голосок: «Мама!» — но только уже издалека. «На кухню, что ли, побежала, а там духовка включена», — Таня, оставив белье, помчалась на зов. Но в кухне дочки не оказалось. Не было ее и в большой комнате, и в спальне.
«Дашуня, где ты? Ку-ку!» — заглядывая по очереди в санузел и шкаф, звала подруга, думая, что ребенок затеял игру в прятки. И откуда-то услышала тихое «мам», но источник звука определить не смогла. Таня принялась методично обходить квартиру, заглядывая везде, куда только можно. Проверила входную дверь — заперта, да и не дотянуться малышке до верхнего замка. Балконная дверь — закрыта на шпингалеты. «Даша, Даша, выходи», — уже повысив голос, звала подруга. В ответ — тишина. Взволнованная, она обшарила все углы: заглянула за все шторы, под столы и кровати, вывернула вещи из шкафов, включая кухонные, даже посветила телефоном в узкую щель под ванной. Дочки нигде не было.
Уже серьезно нервничая, Таня еще раз обежала квартиру и позвонила мужу. Услышав взволнованный голос жены, он отпросился с работы и через полчаса был дома. Осмотрев всю квартиру, муж бросился по соседям. Вдруг каким-то непостижимым образом ребенку удалось выбраться из квартиры? Но никто из жильцов не видел маленькой девочки в розовых колготках и пижамной кофте с утятами. На помощь были вызваны друзья, тоже семейная пара. Женщины остались в квартире, а мужчины принялись обшаривать подъезд, двор и ближайшие окрестности.
Вечерело. Новостей никаких не было. Таня, не в силах сдерживать слезы, сидела, сжавшись в комок на диване, подруга была рядом. И тут... в комнату влетела заплаканная Дашка! Обе женщины бросились к ней, а девочка начала реветь в голос, судорожно цепляясь за маму.
Когда вернулись мужчины и все более или менее пришли в себя, а малышка успокоилась и даже развеселилась, Таня, естественно, попыталась выяснить, где же ее чадо находилось все это время. Вот что удалось понять из рассказа двухлетнего ребенка:
«Я играла с «лего» на полу, а мама пошла на балкон. Вдруг стало темно, но не как ночь, а как будто дождь идет. Я позвала маму, она сказала, что идет, но не пришла. Я еще ее позвала, но она всё рвно не пришла. Я посмотрела на балкон — мамы не было. Я стала ее искать, но мамы нигде не было. И никого не было. Я была одна дома и было темно. Я хотела включить свет, но света не было. Я плакала, плакала и звала маму, но она не пришла. Я взяла Тузю (это её любимая игрушечная собака) и легла на мамину кровать. Закрыла глаза и стала спать. Потом проснулась. Вижу — свет, побежала туда. А там мама и тетя Яна».
Что произошло? Возможно ли было не заметить ребенка в хрущевской «двушке»? И если Даши в квартире не было, то где она была почти 7 часов? У родителей пока нет ответа. Но самый главный вопрос они задать боятся... Может ли это повториться?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Станция Мирная
Автор: Студент 3-го курса
Как-то раз жизнь показалась мне скучной, и я начал искать информацию про разные загадочные места нашей страны. Наткнулся на список заброшенных городов, посёлков, заводов и т. д. Одним из этих объектов оказалась станция Мирная. Живу я в Чите, и эта станция находится сравнительно недалеко, в 300 километрах от города. Мирная была приграничным населенным пунктом стратегического значения. После 1991 года оттуда ушла армия, и город умер. Я решил посетить это место — получить какие-то свежие впечатления, что ли. Ясное дело, я не решился ехать один и позвал с собой друзей.
Отправились мы туда на следующий день в 8 часов. Дорога была нормальной до тех пор, пока мы не оказались на подъезде к Мирной. Как таковой дороги там даже не осталось. Когда мы вышли на Мирной, я обернулся и увидел, что пассажиры глядят на нас с изумлением. Тогда я не обратил внимания на это — мы с ребятами ждали чего-то удивительного и невероятного, и нам было не до них.
Мы оказались на огромной площади заброшенных пятиэтажных панельных домов, большинство из которых были целы. Вокруг была полная тишина. Изредка издалека доносился лай собак. Всё выглядело восхитительно загадочным.
Через некоторое время пребывания на станции нам стало скучно, и мы решили остановиться в одном из заброшенных домов. Ночлег решили устроить на втором этаже, так как лестница на третий и последующие этажи была просто-напросто забетонирована наглухо. По расписанию автобус должен был проезжать мимо примерно в 11 часов утра. Мы поставили будильник и легли спать.
Проснувшись по сигналу, мы начали медленно собираться. Взяв в руки телефон, я обнаружил, что время на экране постоянно меняется с бешеной скоростью. Сначала было 9:20, а потом уже пошли какие-то дикие цифры — 431:56 (ну, что-то такое, не помню точно). Посмотрев по сторонам, я понял — что-то не так. Мы как будто находились в другом месте. Я выглянул в окно и заметил, что мы находимся на этаж выше. НО КАК ЭТО МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ?! Я же отчетливо помнил, что лестницы выше второго этажа нет!
Я сообщил о своих наблюдениях ребятам, и все пришли в ужас. Бросив всё, мы побежали искать выход. Когда мы исследовали безрезультатно весь этаж несколько раз, у нас началась паника. Ребята начали винить меня в том, что я затащил их в это проклятое место. Но разве я знал, что всё обернётся таким образом?..
Мы решили вернуться обратно за рюкзаками, но тут стало совсем уже странно — комната, в которой мы проснулись, просто исчезла...
После долгих скитаний мы совсем потеряли надежду. Не оставалось никакого другого выхода, кроме как спрыгнуть с 3-го этажа.
Я спрыгнул первым. К счастью, я только подвернул ногу. Я ждал, пока ребята соберутся с духом и последуют за мной. Я смотрел на ребят, подбадривал их. Они сначала кричали друг на друга, но вдруг резко замолчали. Через секунду я ощутил удар по спине. Я обернулся — на земле лежал мой рюкзак. Я перевёл взгляд на окна противоположного дома, но там было пусто. Мне захотелось бросить ребят тут и просто бежать, куда глаза глядят, но я сел на землю и стал ждать.
И вот все спрыгнули, даже как-то без особых увечий. Ребята подняли меня, и мы побежали к дороге, где, вероятно, и не было автобуса, но нам хотелось хотя бы просто найти дорогу. Но и её мы не смогли найти. Все начали кричать друг на друга — начиналась вторая волна всеобщей паники.
Через некоторое время мы увидели вдалеке фигуру, напоминавшую человека. Мы ринулись к нему навстречу с криками о помощи, и он обернулся...
Хотите узнать, как мы выбрались? Хотел бы я рассказать, но я сам этого не помню. Но зато я навсегда запомнил то ужасное пустое чёрное лицо.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
За занавеской
Историю рассказала моя жена. Когда она была маленькой, то часто ездила в деревню во Владимирской области на зимние и летние каникулы к родственникам. И вот как-то зимой в этой деревне собрались они с подругами устроить девичник — посидеть, поболтать. Пошли к одной подруге, у которой никого дома не было — родители куда-то ушли. И еще у этой подруги в то время бабка старая померла всего пару недель назад. Посидели они там, магнитофон включили, выпили, ну и пошумели-поплясали. Вдруг откинулась занавеска на входе к бывшей бабушкиной комнате (дверей в том доме не было, просто занавески вместо них), и умершая старушка изнутри выглянула и строго взглянула на девочек — мол, зачем так шуметь? Её увидели все, кто там был, включая мою жену. Шокированные девочки откинули занавеску, но в комнате никого не оказалось. Ужаснувшись, все быстро разбежались по домам.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Девушка на дороге
Хочу рассказать вам историю, случившуюся со мной в 2010 году летом. Проживаю я в городе Макеевка в Донецкой области. На тот момент встречался я с девчонкой из посёлка Пролетарский, каждый вечер на машине к ней ездил после работы. Проводил с ней время, а поздно вечером или даже ночью на машине домой ехал. Ночевать у неё не оставался, так как она жила с родителями.
В общем, еду я как-то ночью от неё, на часах была полночь, точнее, начало первого. Есть там объездная дорога, чуть не доезжая до города Харцызска. Ездил я там редко. Гоню я свой Lexus по ней, абсолютно трезвый (за рулём никогда не пью), день был не тяжёлый, не устал, перенапряжения не было. Музыка тихо играет в салоне, а недалеко от дороги видно кладбище. Проезжаю я его, настроение бодрое, подкуриваю сигарету и вдруг… За секунду успел среагировать, подняв глаза от зажигалки. Навстречу мне бежала девушка и уже почти легла мне на капот, но я нажал на тормоза, резко вывернув руль влево. Машина остановилась, секунд на пять я застыл, глядя на руль, переваривая случившееся в голове, и не понимая, зацепил я её или нет. Краем глаза вроде заметил, что она вроде в последний момент отпрыгнула в сторону. Сигарета выпала изо рта на джинсы, но не пропалила. Я резко поднял её и бросил в пепельницу. Огляделся назад и по сторонам — никого. Холодный пот пробил меня, я тут же выключил магнитофон, но мотор глушить не стал.
Опишу немного её, как я успел увидеть в эти пару секунд — длинные русые волосы растрёпаны, лицо вроде как в слезах, будто тушь потекла, и правая щека то ли в помаде, то ли в крови. Лицо очень бледное — может, из-за того, что фары на неё светили. Из одежды халат (вроде бы розовый) нараспашку, а под ним, как я понял, пижама белого цвета, а ноги голые. Но я не заметил, босая она была или нет.
Первые мысли пошли: «Может, девчонке помощь нужна?». Я достал из бардачка фонарь, распахнул дверь и выскочил из машины. Взял фонарь в левую руку, а правой из кобуры достал пистолет и снял его с предохранителя. Стал светить фонарём в то место, куда она вроде как побежала, но никого не увидел. Фонарь у меня большой и мощный, если бы она была рядом, то увидел бы её всяко. Пошёл назад от машины метров на десять. Руки тряслись — думал, если вдруг кто к машине подойдёт, буду стрелять без предупреждения. Мало ли что, вдруг девчонка — приманка, а за дорогой ребята притаились, чтобы машину угнать. Пустое поле с одной стороны, с другой — тополя в ряд, по которым я тщательно фонарём просветил — никого. «Эй! — крикнул я. — Девушка, вы где? Не бойтесь». Но в ответ стояла полная тишина.
Я вернулся к машине и заглушил мотор, взял из пепельницы непотушенную сигарету, высунулся из окна и опять огляделся по сторонам, светя фонарём. Стал жадно затягиваться сигаретой. Глянув на тополя, я понял, что если бы чуть сильнее свернул и чуть позже нажал на тормоз, то влетел бы с размаху в кювет, в какой-нибудь из тополей. За тополями чётко виднелось кладбище: ограды, кресты и памятники, а над кладбищем сияла луна.
И вдруг я с ужасом почувствовал, что кто-то есть рядом. Огляделся по сторонам, держа пистолет в руке, и услышал за спиной чей-то вздох. Кто-то дыхнул мне в затылок. Я резко обернулся и отчётливо ощутил, как чья-то рука прошлась по мне, погладив по плечу и левой щеке. Дунуло ветром, и я почувствовал, будто кто-то отбегает от меня. Вот тут меня хватил настоящий ужас. Я запрыгнул в машину, завёл и ударил по газам, набирая скорость, чтобы быстрее уехать от этого места. Сердце колотилось, было страшно. Я понял — призрак, стопроцентно призрак, ведь там больше не было никого, я хорошо смотрел. Тем более, что рядом кладбище. Ощущение невидимой руки, проведённой по мне, я почувствовал очень чётко. А раньше я в призраков не верил…
Загнав машину во двор, поставил её в гараж. В гараже стояла чекушка коньяка, я выпил её всю с горла в течение пяти минут, куря сигарету одну за одной. Успокоился немного, захмелел и пошёл спать. Девчонке своей я эту историю не рассказывал, так, двум друзьям и всё. Вот так вот бывает…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Поминки по живым
Автор: Рэй Брэдбери
Публикуем на сайте рассказ «Поминки по живым» американского писателя Рэя Брэдбери.
------
Несколько дней не смолкал стук и грохот; торговцы доставляли различные металлические детали, которые мистер Чарльз Брейлинг в лихорадочном волнении уносил в свою маленькую мастерскую. Он был смертельно больной, умирающий человек и, терзаемый мучительным кашлем, торопился, судя по всему, собрать свое последнее изобретение.
— Что ты делаешь? — поинтересовался его младший брат, Ричард Брейлинг.
Уже несколько дней он, недовольный, все больше удивляясь, прислушивался к грохоту и теперь сунул голову в дверь мастерской.
— Иди-ка ты подальше и оставь меня в покое, — сказал Чарльз Брейлинг, которому стукнуло семьдесят и у которого почти все время дрожали руки и мокли губы.
Его трясущиеся пальцы сомкнулись на рукоятке, трясущийся молоток слабо стукнул по большой деревянной доске, приколотил к затейливому механизму узкую металлическую ленту, в общем, работа закипела.
Ричард медлил, глядя со злобным прищуром. Братья ненавидели друг друга. Ненависть существовала годами и не уменьшилась и не увеличилась оттого, что Чарли ступил одной ногой в могилу. Если Ричард вообще думал о грядущей смерти брата, то он ей радовался. Но эти судорожные хлопоты его заинтриговали.
— Объясни, по-хорошему прошу. — Ричард не отходил от двери.
— Ну, если тебе приспичило, — сердито бросил Чарльз, прилаживая к стоявшему перед ним ящику какую-то непонятную деталь. — На следующей неделе я умру, а теперь я… сколачиваю для себя гроб!
— Гроб, дорогой братец? Не больно-то это похоже на гроб. Гробы попроще будут. А ну, колись: что ты такое затеял?
— Говорю же, гроб! Не то чтобы обычный… — Старик покопошился дрожащими пальцами в просторном ящике. — Но все же гроб!
— Проще б было купить.
— Такого не купишь! Такие нигде не продаются. Это будет всем гробам гроб.
— Врешь ты все. — Ричард сделал шаг вперед. — В этом ящике добрых двенадцать футов длины. Шесть футов сверх нормального размера!
— Неужто? — Старик тихонько засмеялся.
— И эта прозрачная крышка; слыханное ли дело — гроб с прозрачной крышкой? Зачем трупу прозрачная крышка?
— Не забивай себе голову, — пропел старик. — Ля-ля! — Напевая себе под нос, он снова взялся за молоток.
— Глубокий, ужас просто. — Младший брат повысил голос, перекрикивая стук. — Больше пяти футов в глубину — зачем это нужно!
— Хотел бы я пожить еще немного, чтобы запатентовать этот удивительный гроб, — сказал старик Чарли. — Это было бы благословением для всех бедняков в мире. Подумай, насколько снизились бы расходы на похороны. Хотя ты, конечно, понятия ни о чем не имеешь? Что я за дурак. Но я тебе не расскажу. Если бы такие гробы поставить на поток… вначале они, конечно, будут дорогие… но дело дойдет до массового производства, и, да, это будет внушительная экономия средств.
— Пошел ты к черту! — Младший брат вылетел из мастерской.
Жизнь его была не сахар. У юного Ричарда, человека никчемного, монет в кармане никогда не водилось. Жил он на подачки старшего брата, Чарли, который не стеснялся время от времени его этим попрекать. Многие часы Ричард посвящал своим хобби; он увлеченно громоздил у себя в саду кучи винных бутылок с французскими этикетками. «Мне нравится, как они блестят», — объяснял он часто, сидя и прихлебывая, прихлебывая и сидя. Курить полудолларовую сигару так, чтобы пепел на ее конце долго нарастал, не опадая, — в этом Ричард был рекордсмен, не знавший себе равных во всем округе. Еще он умел держать руку под нужным углом, чтобы заиграли брильянты на пальцах. Но ни вина, ни брильянтов, ни сигар он не покупал — нет, все это были подарки! Он никогда и ничего не покупал сам. Ему все приносили и давали. Даже писчую бумагу, и ту приходилось просить. Так долго побираться у брата, немощного старика, — это было самое настоящее мучение. Все, к чему прикасался Чарли, превращалось в деньги, Ричард же не преуспел ни в чем, на что пытался употребить свой досуг.
А теперь этот старый крот, Чарли, вот-вот отроет новое изобретение; его косточки, как монету в автомат, опустят в землю, а изобретение будет приносить ему новые доходы!
Прошли две недели.
Однажды утром старший брат с трудом вскарабкался по лестнице и утащил содержимое электрического фонографа. В другое утро он совершил налет на теплицу, вотчину садовника. После этого ему доставили посылку от одной компании, торгующей медицинским оборудованием. Под шарканье ног и перешептывания младшему брату оставалось только сидеть и держать неподвижно длинную сигару, чтобы с нее не свалился пепел.
— Мне конец! — крикнул старый Чарли на четырнадцатое утро и упал замертво.
Ричард докурил сигару, сдерживая внутреннее волнение, положил ее на стол (белесый пепельный кончик составил в длину добрых два дюйма — несомненный рекорд) и встал.
Подойдя к окну, он стал наблюдать, как блестят на солнце бутылки от шампанского, похожие на толстых жуков.
Ричард перевел взгляд на верхушку лестницы, где лежал, мирно простершись у перил, дорогой братец Чарли. Потом пошел к телефону и небрежно набрал номер.
— Алло, морг «Зеленая лужайка»? Я звоню из дома Брейлинга. Пришлите, пожалуйста, носилки. Да. Для моего брата Чарли. Да. Спасибо. Спасибо.
Пока санитары укладывали Чарли на носилки, молодой Ричард давал им инструкции.
— Гроб обычный, — говорил он. — Погребальной церемонии не надо. Положите его в сосновый гроб. Ему бы хотелось именно так — как можно проще. До свиданья.
— Ага! — Ричард потер себе руки. — Посмотрим-посмотрим, что за домовину соорудил дорогой братец Чарли. Осмелюсь предположить, он не поймет, что его похоронили не в том гробу.
Он вошел в мастерскую, расположенную в нижнем этаже.
Гроб стоял перед распахнутым окном-дверью, закрытая крышка была полностью отделана, все детали аккуратно пригнаны, как внутреннее устройство швейцарских часов. Гроб был громадный, и покоился он на длинной-длинной подставке, снабженной роликами для маневрирования.
Сквозь стеклянную крышку Ричард увидел внутренность гроба, шести футов длиной. Получается, в голове и в изножье есть трехфутовые полости. Три фута с каждой стороны, закрытые потайными панелями, которые нужно отыскать и так или иначе открыть, а за ними обнаружится… что?
Конечно деньги. Очень похоже на Чарли: утащить свои богатства в могилу, не оставить Ричарду даже цента на бутылку. Старый мерзавец!
Ричард поднял стеклянную крышку и стал ощупывать стенки, но скрытых кнопок не нашел. Имелась лишь маленькая этикетка, прикнопленная к шелковой подбивке. Надпись чернилами на белой бумаге гласила:
«ЭКОНОМИЧНЫЙ ГРОБ БРЕЙЛИНГА
Авторское право зарегистрировано в апреле 1946 г.
Прост в обращении. Вниманию владельцев похоронных бюро, а также предусмотрительных клиентов: гроб пригоден к многократному использованию».
Ричард фыркнул. Кого надеялся Чарли одурачить?
Но на этом надпись не кончалась:
«СПОСОБ ПРИМЕНЕНИЯ: ПРОСТО ПОМЕСТИТЕ ТЕЛО В ГРОБ».
Что за бред собачий. Положить тело в гроб! Ну да! А что же с ним делать еще? Внимательно всмотревшись, он дочитал инструкцию:
«ПРОСТО ПОМЕСТИТЕ ТЕЛО В ГРОБ — И МУЗЫКА ЗАИГРАЕТ».
— Не может же быть… — Ричард уставился на этикетку. — Только не рассказывайте мне, что вся эта возня затеяна ради…
Через открытую дверь мастерской он вышел на мощенную плиткой террасу и кликнул садовника из теплицы:
— Роджерс!
Садовник высунул голову наружу.
— Который сейчас час? — спросил Ричард.
— Двенадцать, сэр, — ответил Роджерс.
— Так вот, в четверть первого ты приходишь сюда и проверяешь, все ли благополучно, Роджерс.
— Слушаю, сэр.
Ричард вернулся в мастерскую.
— Посмотрим… — спокойно проговорил он. Лечь в гроб и испробовать его — какая в том беда? Он заметил по обе стороны вентиляционные отверстия. Даже если закрыть крышку, там будет воздух. А вскоре и Роджерс зайдет. ПРОСТО ПОМЕСТИТЕ ТЕЛО В ГРОБ — И МУЗЫКА ЗАИГРАЕТ. В самом деле, что за наивность со стороны Чарли! Ричард ступил в гроб.
Он почувствовал себя так, словно влезает в ванну. И на него, голого, кто-то смотрит. Он поставил в гроб начищенную туфлю, согнул колено, устроил ногу поудобней, проговорил несколько слов, ни к кому в частности не обращаясь, потом втянул внутрь другое колено, ногу и робко согнулся, словно боялся, что вода окажется не той температуры. Поерзав и тихо хихикнув, он лег и ради забавы представил себя покойником: собравшиеся проливают слезы, дымят свечи, весь мир замер из-за его кончины. Он расслабил мышцы лица, прикрыл глаза, пряча смех за сжатыми, подрагивающими губами. Сложил руки и стал внушать себе, что они восковые и ледяные.
Вжж. Щелк! В стенке гроба послышался шорох. Вжик!
Крышка над ним захлопнулась!
Если бы сейчас кто-нибудь вошел в комнату, он решил бы, что где-то в чулане беснуется сумасшедший: стучит, лягается и орет что-то нечленораздельное! Скачет туда-сюда. Колотится в стены туловищем и кулаками. Судорожно дышит, испуганно вскрикивает. Шуршит словно бы бумагой, свистит пронзительно, как много дудок разом. За криком, поистине душераздирающим, наступила тишина.
Ричард Брейлинг лежал в гробу и успокаивался. Он расслабил мускулы. Потихоньку захихикал. Пахло в гробу не то чтобы неприятно. Через отверстия поступало более чем достаточно воздуха, существованию ничто не угрожало. Что требуется, это не лягаться и не орать, а всего лишь легонько толкнуть вверх, и крышка откроется. Спокойствие. Он согнул руки.
Крышка была заперта.
Ладно, это тоже не опасно. Через пару минут явится Роджерс. Бояться нечего.
Заиграла музыка.
Источник звука находился где-то в головах гроба. Это была зеленая музыка. Органная музыка, очень медленная и печальная, близкая готическим аркам и длинным черным свечам. Она пахла землей и шепотами. Отзывалась высоко в каменных стенах. Она была такая гнетущая, что хотелось плакать. Это была музыка комнатных растений и ало-голубых витражных окон. Это было закатное солнце и холодный ветер. Это был рассвет, с одним лишь туманом и отдаленным плачем сирены, что сигналит в тумане кораблям.
— Чарли, Чарли, Чарли, а ты старый дурень! Так вот он какой, твой диковинный гроб! — От смеха на глазах у Ричарда выступили слезы. Гроб, самостоятельно исполняющий погребальную мелодию, только и всего. — Фу-ты ну-ты!
Он лежал и внимательно слушал, все равно приходилось ждать, пока явится Роджерс и освободит его. Глаза Ричарда бесцельно блуждали, пальцы легонько отбивали ритм по шелковым подушкам. Он небрежно скрестил ноги. Через стеклянную крышку он видел, как плясали пылинки в солнечных лучах, лившихся в окно-дверь. День стоял ясный.
Началась проповедь.
Органная музыка стихла, и чей-то благостный голос произнес:
— Мы собрались здесь все вместе, люди, знавшие и любившие покойного, дабы отдать ему дань уважения и заслуженных…
— Чарли, чтоб тебя, да это твой голос! — Ричард пришел в восторг. — Автоматизированные похороны, ей-ей. Органная музыка, надгробное слово. И произносит его сам Чарли!
Мягкий голос продолжал:
— Мы, знавшие его и любившие, опечалены кончиной…
— Что это?
Ричард испуганно привстал. Он не верил собственным ушам. Повторил про себя услышанное: «Мы, знавшие его и любившие, опечалены кончиной Ричарда Брейлинга».
Именно это и было сказано.
— Ричард Брейлинг, — проговорил человек в гробу.
— Но ведь Ричард Брейлинг — это я.
Оговорка, понятное дело. Оговорка, только и всего. Чарли хотел сказать — «Чарльза Брейлинга». Верно. Да. Конечно. Да. Верно. Да. Понятное дело. Да.
— Ричард был прекрасным человеком, — продолжал голос. — Подобных мы больше не встретим.
— Опять мое имя!
Ричард беспокойно зашевелился в гробу.
Ну где же застрял Роджерс?
Имя прозвучало дважды — едва ли это ошибка. Ричард Брейлинг. Ричард Брейлинг. Мы собрались здесь. Нам будет недоставать… Мы скорбим. Прекрасным человеком. Подобных мы больше не встретим. Мы собрались здесь. Усопший. Ричард Брейлинг. Ричард Брейлинг.
Вжж-ж. Щелк!
Цветы! Их выпрыгнуло из-за гроба, на потайных пружинах, целых шесть дюжин — ярко-голубых, красных, желтых, ослепительных, как солнце!
Гроб наполнился нежным запахом свежесрезанных цветов. Цветы легонько покачивались перед его изумленным взглядом, неслышно стукались о стеклянную крышку. Они выскакивали новые и новые, пока гроб не затопило лепестками, красками, нежными запахами. Гардении, георгины, нарциссы, трепещущие, горящие.
— Роджерс!
— …Ричард Брейлинг был знатоком роскоши…
Музыка вдали вздыхала то громче, то тише.
— Ричард Брейлинг вкушал жизнь, как вкушают аромат редкостного вина, поднося его к губам…
Сбоку раскрылась со щелчком небольшая дверка. Оттуда выскочила стремительная металлическая рука. Ричарду в грудь вонзилась игла, но не очень глубоко. Он вскрикнул. Не успев схватить иглу, он получил инъекцию цветной жидкости. Игла спряталась в нишу, дверка захлопнулась.
— Роджерс!
Тело немело. Внезапно он осознал, что не способен шевельнуть рукой, пальцем, повернуть голову. Ноги были холодные и бессильные.
— Ричард Брейлинг любил все красивое. Музыку, цветы, — говорил голос.
— Роджерс!
Но позвать вслух на этот раз не удалось. Он смог только подумать. Его язык был скован анестетиком.
Открылась еще одна дверца. Показалась стальная рука с держателем. Левое запястье Ричарда пронзила огромная сосущая игла.
Она стала откачивать кровь.
Где-то жужжал насосик.
— …Нам будет не хватать Ричарда Брейлинга…
Орган всхлипнул и забормотал.
На Ричарда смотрели сверху цветы, наклоняя головки с яркими лепестками.
Из потайных ниш поднялись шесть тонких черных свечей и встали позади цветов, горя мигающим пламенем.
Включился второй насос. Пока слева вытекала кровь, в правое запястье воткнулась игла, и насос начал накачивать в Ричарда формальдегид.
Уф… пауза, уф… пауза, уф… пауза, уф… пауза.
Гроб задвигался.
Застучал и захлопал моторчик. Стены мастерской поехали прочь. Колесики гроба завертелись. Нести его не требовалось. Цветы тихонько соскользнули с крышки на террасу, под чистое голубое небо.
Уф… пауза, уф… пауза.
— …Будет не хватать Ричарда Брейлинга…
Нежная тихая музыка.
Уф… пауза.
— Ах, жизни таинство благое мне… — Пение.
— Брейлинг, гурман…
— Ах, тайну сущего я наконец…
Глядит, глядит слепыми глазами, уголками глаз на маленькую этикетку: Экономичный гроб Брейлинга…
СПОСОБ ПРИМЕНЕНИЯ: ПРОСТО ПОМЕСТИТЕ ТЕЛО В ГРОБ — И МУЗЫКА ЗАИГРАЕТ.
Над головой проплыло дерево. Гроб легко прокатился по саду, за кустами, неся с собой голос и музыку.
— Настало время предать земле то, что было в нем бренного…
По сторонам гроба выскочили блестящие лопаточки.
Начали рыть.
Ричард видел, как они отбрасывали землю. Гроб опустился. Дернулся. Опустился. Заработали лопатки. Дернулся. Опустился. Заработали лопатки. И так снова и снова.
Ух, пауза, ух, пауза. Уф, пауза, ух, уф, пауза.
— Прах к праху, персть к персти…
Цветы затряслись. Гроб был глубоко. Музыка играла.
Последним, что видел Ричард Брейлинг, были руки-лопатки Экономичного гроба Брейлинга: они взметнулись кверху и потянули за собой дыру.
— Ричард Брейлинг, Ричард Брейлинг, Ричард Брейлинг, Ричард Брейлинг, Ричард Брейлинг…
Запись остановилась.
Возражать было некому. Никто не слушал.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Летний вечер
Автор: anterra
Мне тогда было 8 или 9 лет. Своих друзей у меня толком и не было, поэтому я все больше ошивалась со старшей сестрой, которая, конечно, не очень-то любила меня за собой таскать. Сестра на пять лет меня старше и в середине девяностых была подростком. Жили мы не особо богато, развлекали себя как могли, летом и зимой пропадали на улице.
Однажды в пятницу родители оставили меня на пригляд сестре, а сами ушли в гости на день рождения подруги мамы. Это была то ли поздняя весна, то ли раннее лето. Погода была просто великолепной — легкий теплый ветерок, шелест свежей, еще не пыльной зелени... Сестра с двумя своими подружками (и со мной в придачу) долго болтали, сидя на лавочке перед подъездом, обсуждая школу и мальчишек — в общем, настроение у всех было приподнятое. Спускающиеся сумерки наводили больше романтики, нежели желания расходится по домам. Во всех пятиэтажках нашего двора уже давно горел свет в окнах, но фонари еще не зажглись. Тусклые отблески освещали тротуар вдоль дома.
Вдруг мы все затихли и повернулись к Кате, одной из подружек сестры — самой тихой и спокойной девчушке. Та сидела, как вкопанная, была бледной и мычала что-то бессвязное. Мы вслушались и поняли, что она без устали повторяет: «Ноги... Ноги... Ноги...», тыча при этом пальцем куда-то в сторону дороги. Когда мы повернулись, то оторопь охватила нас всех: мимо нас над тротуаром плыл мужчина в темном пальто и шляпе. Именно плыл! Потому что ниже колен у него ничего не было. Он беззвучно двигался мимо нас, не поворачивая головы, не двигая какими-то частями тела, и так же беззвучно растворился в темноте, уходя из освещенной части тротуара...
Все в ужасе разбежались по домам. Мы с сестрой забились под одеяло и считали минуты до прихода родителей. Когда они все-таки появились, мы наперебой пытались рассказать им эту историю. Отец успокаивал нас тем, что, наверное, мужчина нес зеркало, которое исказило наше восприятие, или просто на улице было плохое освещение. Но мы с сестрой точно знали, что именно мы видели.
Лишь через пару лет я узнала, что в ту пятницу одному из наших соседей отрубило на заводе ноги, и он истек кровью, не дождавшись скорой...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мужики
В моем доме этажом ниже живет одинокая старушка. Кроме племянника, у неё нет никого, а племянник тот в Москве живёт. Раньше он к ней приезжал, когда у бабки деньги были, потом они закончились, она переписала на него квартиру, и он вообще пропал. У самой бабки вскоре отнялись ноги. На мои просьбы приехать и помочь ей он неизменно отвечает отказом. Так вот и получилось, что за ней ухаживаю я да социальный работник.
Все началось месяца четыре назад. Прихожу я к бабке, как обычно, а она мне говорит:
— Ларисонька, надень на меня штанишки.
— Зачем? Жара же в доме...
— Стыдно перед людьми, надень.
— Перед какими людьми-то? Ты же одна тут.
— Да я сегодня в гости ходила, пришла к ним, а они все лежат на одной кровати.
— Кто лежит?!
— Мужики и бабы, стыдоба-то какая... И там ещё мать моя, страшная такая стала, очень изменилась...
— Так мать твоя умерла же давно...
— Да нет же, жива, жива она! А мужики-то как меня уморили, сил моих больше нет!
— Какие мужики? Нет никого!
— Как нет, вон сидят же!
Я после этих слов чуть не поседела. О каких мужиках шла речь, я так и не поняла, но с тех пор она постоянно на них жалуется. И вот какая штука — бабка-то парализованная, сил у нее нет даже на то, чтобы сесть. А прихожу я к ней однажды — на ее кровати лежит стул, и подушки все перевернуты. Этот стул стоял между ее кроватью и столом и очень прочно зажат был — каким образом она могла его выдернуть, я не представляю. По словам бабки, те мужики в нее кидались подушками и стульями, а потом за ноги ее саму швырять хотели. Были такие ситуации, что она оказывалась вся в синяках — и тоже жаловалась на этих несносных мужиков...
Так что это за мужики-то? Ладно, если бы это слова только были — я бы всё списала на помутнение рассудка в одиночестве. Но ведь иногда я сама вижу явные следы того, что они творят в квартире бабки...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Учительница
Это случилось в середине XVIII века в одном из частных учебных заведений Англии. Одна из его учительниц по имени Маргарет была очень нелюдимой. С учениками она общалась только по вопросам своего предмета, а со своими коллегами и вовсе не общалась. Нет, про неё не ходили слухи, что она ведьма и тому подобное. Но был один слух, который заставлял людей держаться подальше от Маргарет — поговаривали, будто бы она держит в подвале своей хижины ребенка-урода неизвестного происхождения. Но подростки всё равно подсмеивались над учительницей. Одна из учениц, Элис, придумала жестокий розыгрыш над Маргарет. В итоге неудачного розыгрыша учительница с тяжелым нервным расстройством попала в психиатрическую лечебницу.
Вскоре после этого люди стали замечать, что черная кошка Маргарет стала часто появляться в районе учебного заведения. А ещё через некоторое время участники «розыгрыша» стали заболевать и чахнуть на глазах. Большинство покончило с собой. Перед смертью все они рассказывали своим близким один и тот же сон: им снилась женщина, очень похожая на их учительницу. Она держала на руках ребенка, от которого исходило странное сияние. Но лица у обоих были настолько искажены, что смотреть на них было невозможно. Они слышали в голове бесконечный плач ребенка или детский крик: «Спаси меня!». Возможно, на этой почве они и наложили на себя руки.
Напоследок осталась Элис — инициатор того самого розыгрыша. Её нашли утром в классе того самого учебного заведения. Тело висело на крюке, зацепленном за горло. На школьной доске было выведено всего одно слово: «Доигрались!».
После этого загадочным образом из лечебницы пропала и сама Маргарет. При осмотре её хижины в подвале были найдены детские пеленки, остатки костей, книги, написанные на неизвестных языках, и шкура черной кошки.
На месте учебного заведения через несколько лет было построено общежитие, а рядом — школа. По сей день среди местных жителей это общежитие считается нехорошим местом, жильцы очень часто съезжают оттуда без видимых причин. Говорят, время от времени в общежитии кончают с собой ученики, которые увлекаются жестокими розыгрышами над своими знакомыми, которые распространены в этой среде.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Череп в небе
Это было, когда я был мальчиком лет пяти-шести, но отчетливо запомнил этот случай. Я сидел возле крыльца дома во дворе и рисовал палочкой на песке всякие затейливые узоры. Во двор вышла бабушка с тазом белья и стала развешивать его на веревку. Тут соседка заглянула к нам через забор — видно, захотелось поговорить. Бабушка тоже была не прочь побеседовать. Стояли они, говорили о том о сем, а я всё на песочке игрался. Тут вдруг соседка задрала голову вверх, да так и ахнула. Толкнула бабушку локтем, сказала: «На небо-то, на небо посмотри!». А день был ясный, жаркий, разгар лета, солнце палило беспощадно, и небо было чистое-чистое, такое голубое, аж глазам больно было. И на небе висело огромное пятно, в котором ясно угадывались очертания оскаленного черепа. Он светился таким золотым светом, как будто сиял.
Я тогда перепугался сильно, бросил игру и поспешил спрятаться за бабушкину юбку, спрашивая у нее полушепотом: «Ба, а что это?», боясь произнести страшное слово «череп». Хотя бабушка и сама была вся белая, крестилась часто-часто. Они с соседкой только приговаривали: «Свят, свят, что ж это такое...», пребывая в очевидной растерянности по поводу этого необъяснимого явления. Я тогда сильно испугался и уже стал мысленно готовиться к смерти, думая, что череп нас всех заберет.
Потом соседка чуть отошла от шока. «Слышь, Петровна, — сказала она бабушке, — это к войне. Много народу побьют-то. А то, ты посмотри вон, сколько пацанов рождается! Одни ж мужики... Это все на убой». Мне стало страшно от ее слов, и я поспешил уйти в дом. Бабушка еще чуть-чуть постояла и тоже в дом зашла.
Я не мог никак успокоиться, меня била сильная дрожь, я все думал, что небо вот-вот обвалится и жуткий пылающий череп спустится к нам вниз и просто перемелет нашу деревню зубами вместе с людьми, лошадьми и коровами, и все — наступит конец света. Я у бабушки спрашивал, заикаясь: «А череп... он нас не заберет? Тетя Таня сказала же — война будет!». Бабушка меня успокаивала, гладила по голове. Потом я долго еще боялся выйти во двор и посмотреть на небо. А когда осмелился и поднял глаза наверх, то черепа и в помине уже не было, как будто он и не появлялся.
Потом еще несколько дней в деревне все только и обсуждали это явление и спрашивали друг у друга: «А ты череп-то видал на небе?» — и те, кто не видел, завидовали очевидцам.
История совершенно реальная, не выдумка. Конечно, по прошествии стольких лет детали затерлись, и воспоминания уже не такие яркие, но само явление и соседкины слова вошли в память намертво, и долго еще от них у меня продирал мороз по коже. Кстати, когда появился череп, был 89-й год, войска с Афганистана вывели только. Потом развалился Союз, началась смута, Ельцин, ГКЧП, расстрел Белого дома... А потом была чеченская война. Я уже был постарше тогда, в школу ходил, и помню, как и в нашу улицу, и в соседнюю привозили соседских пацанов в железных гробах. Другие возвращались без ног, без рук. И много таких было. Я их знал, мать с бабушкой общались с их родителями. А сколько таких семей было по России... Черт его знает, что это такое было тогда в небе, но мне кажется, что соседка была права.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Нож
В 1996 году мы переехали с родителями в новую квартиру — совершенно новый дом, недавно сданный. Стояло лето. Пока я не обзавелась новыми друзьями, гуляла одна. И однажды нашла в песочнице небольшое (с женскую ладонь) распятие, к которому снизу был припаян клинок перочинного ножа. Распятие служило как бы ручкой ножику. Принесла маме, она сказала мне выбросить эту вещь. Причем срочно и не в ведро, а в окно, да еще и в сторону, а не прямо напротив окна. Я вышла из зала в лоджию, открыла деревянную раму и сделала так, как велела мама. Она еще заговор короткий мне продиктовала, но я не запомнила его точно, поэтому произнесла только то, что запомнила. Закрыла окно, а дверь из зала в лоджию не закрывала и осталась рисовать в зале. Тогда как раз наступал вечер, садилось солнце, и постепенно темнело. Из кухни еле слышался звук телевизора, а я рисовала, сидя прямо на полу, спиной к лоджии. И вдруг услышала стук в стекло на лоджии, довольно громко и отчетливо — два удара в стекло. Я побежала к маме и рассказала ей. Стало, конечно, не по себе — ведь мы жили на 6-м этаже...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Город
Я возвращался домой из другого города. Поездка была долгая, и мне не терпелось вернуться в свою квартиру и хорошенько отоспаться. Была ночь, я ехал по дороге и слушал радио. Местность была незаселенной, и на дороге никого не было — только я и моя машина. Я смотрел на дорогу, и тут из-за деревьев показались огни. Когда я проехал деревья, передо мной открылась странная картина. Вдали был виден огромный город. Спрашиваете, что странного? А странно то, что никакого города там не должно было быть. Я не сбился с пути — GPS показывал, что я еду правильно. Еще было странно то, что город был не похож на Николаев (туда я и ехал). В нем были высоченные небоскребы — он был больше похож на американский мегаполис, чем на украинский город. Я знаю, как выглядит Николаев, это был точно не он. Долго рассматривать город не получилось, холм скрыл его из виду. Я проехал холм и увидел, что города больше там нет — он исчез, просто растворился! Я проехал где-то километр, и вид сбоку опять загородили холмы. Проехал мимо холмов и опять увидел этот город. У меня уже начались мурашки по коже — я прибавил газу, чтобы поскорее доехать до поворота. Тут вид загородили какие-то полуразрушенные строения, которых на том месте в моей памяти никогда не было. Я проехал их и увидел, что город опять исчез. Доехал, наконец, до поворота и свернул, дальше ехал без происшествий.
Приехал домой в полпервого ночи и сразу лег спать, проснулся поздно утром. В тот день смотрел местные новости по телевизору — и там показали сюжет, где рассказали, что прошлой ночью примерно на том отрезке трассы, где я вчера ездил, пропало сразу несколько автомобилей с водителями и пассажирами. И только тогда я понял, что мне чертовски повезло...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кто был за окном?
Это было давно, лет 12 — 13 назад. У меня ночевал мой племянник Миша на пять лет меня младше. Мы спали в моей комнате — я на диване, а он на полу. На ночь я рассказывала ему истории про динозаврика по имени Пальцехрумчик (племянник увлекался динозаврами).
И вот я рассказываю, фантазирую на ходу, придумывая приключения динозаврика. А сама слышу, что за окном кто-то ходит, травой шуршит тихонечко. Пошуршит — перестанет. Тишина. Потом снова.
Собака? Рассказываю, внимания не обращаю. Уйдёт сам, если это собака — но тот не уходит. И звуками не напоминает собаку — ни дыхания, ни поскуливания, ни рычания. Если бы еда какая там валялась, то собака не стала бы молча эту еду кушать. Человек? Но что ему под окнами делать? Зачем таиться?
Прошло навскидку минут двадцать, а нечто за окном всё продолжало еле слышно травой шуршать. Я шепотом сообщила об этом Мише. Он прислушивался, но сначала ничего не услышал. Потом потом, когда шорох стал немного сильнее, он тоже услышал его. Тогда я, не в силах больше терпеть эту таинственную особу за окном, решила встать с постели и поглядеть, кто там шарахается в столь поздний час (было уже за полночь).
Миша вдруг меня остановил, шепотом сказав: «Ложись, не смотри!». Шторы были задёрнуты, но между ними была узкая полоска, через которую было видно улицу. Но видно Мише, а не мне — я лежала сбоку от окна.
Увидев его испуганное лицо, я не стала заглядывать за штору. Мы уснули. Он даже не просил историю про динозаврика продолжать.
Следующим днём я его спрашивала про ночного гостя. Он вначале не хотел говорить, а потом сказал, что ему показалось, будто за окном чьи-то красные глаза мелькнули. И как раз их он видел через щель между шторами...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Четырнадцать дней
Первоисточник: neo-lit.ru Автор: Ачилезо ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
… Мама, я пишу это тебе, мама. Может, прочитаешь когда-нибудь. Здесь гораздо лучше, чем в КПЗ. Правда, здесь я не смогу получать твои посылки. Но не расстраивайся. Привели меня, значит, сначала к начальнику тюрьмы — здесь всегда так. Он человек, видно, хороший, мне понравился сразу, не садист, как тот майор — помнишь, я перед судом с синяками ходил? А этот поинтересовался моим здоровьем, спросил, занимался ли я спортом, а потом предложил кинуть три кубика. Оказывается, тут кубиками сам себе камеру выбираешь. Занятный обычай, правда? Здесь у нас шесть этажей и по шесть секций на этаже, а в секции шесть камер и туалет с душем. Кубики кидают по очереди. Ну и выпали мне двойка, тройка и единица? Сосед мой, Виктор Петрович, пожилой человек, спокойный и рассудительный. Ну, на сегодня я, пожалуй, закончу. В одиннадцать свет гасят, и карандаш быстро тупится. Виктор Петрович сказал, его утром охранник заточит, они здесь по-доброму. До завтра, мама…
ДЕНЬ ВТОРОЙ
Мама! Здесь твориться непонятное, ужасное. Виктор Петрович хотел меня УБИТЬ! Кинулся ночью и чуть не задушил. Я его простыней связал, а он меня укусил — пришлось заткнуть ему рот тряпкой. Прости за каракули — руки дрожат до сих пор! На обед принесли лепешку и стакан воды. Охранник увидел связанного Петровича и сказал прикончить его. Мне страшно, мама!..
ДЕНЬ ТРЕТИЙ
Виктор Петрович успокоился. Может, у него был нервный срыв. Я вчера оставил пол-лепешки для него, развязал ему рот и покормил. Он попросил добить его, пока нас не заморили голодом. Сегодня лепешек не принесли, только стакан воды…
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
Очень хочу есть и еще больше — пить! Может, и правда убить Петровича? Он ведь просил. Говорит, иначе мы умрем оба. Сегодня ничего не принесли…
ДЕНЬ ПЯТЫЙ
Я сделал это…
ДЕНЬ СЕДЬМОЙ
Мама, я не мог писать два дня ничего, кроме той строчки. Боялся, тряслись руки. Не знаю, чем стало для меня это письмо — дневником, отдушиной? Я ведь не смогу его отправить! Это не просто письмо, это исповедь! Это правда человеческих мук, правда важнее, чем сам человек. Сегодня я схватил карандаш, как отец хватал бутылку. Много произошло за два дня, хочу рассказать обо всем. Сейчас я в камере двести шестьдесят три. Но по порядку. В тот день, когда Виктор Петрович… ну, когда я его… минут через десять пришли, унесли тело, сказали собрать матрас и отвели в двести тридцать вторую. Потом в столовую — я ел, ел и никак не наедался, а охранник смотрел по-отечески и улыбался. Затем вывели во двор, на прогулку. На площадке мы (заключенные с нижних трех этажей) играли в мяч, разговаривали. Я познакомился с одним из нашей секции — он сказал, что когда новичок убивает, всех переводят на камеру вперед, а из камеры 666 выпускают на свободу. Все в это верят и мечтают выйти. Ребята, как на подбор, спортивные, подтянутые — оно и понятно, иначе не выжить. А чтобы выбраться, нужно убивать тех, кто по номеру выше, и поэтому верхние этажи гуляют отдельно… В двести шестьдесят третью перевели вчера, пришли и сказали собрать матрас. Потом узнал — ребята, кто давно здесь, сговорились, напали на охрану, но не вывезли. Их сразу к стенке — восемнадцать человек… Моего знакомого тоже. На восемнадцать трупов я ближе к свободе… Мне снова страшно.
Все думаю, как вы там, как сестренка? Попробуй написать, пожалуйста!
ДЕНЬ ВОСЬМОЙ
Мама, ужасно по вам скучаю. Мама, люблю вас всех! Хочу прорваться. Я украл из столовой вилку. Я попробую, мама!
ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ
Мне повезло. Парня с верхних этажей вывели на прогулку пораньше — это его премия за труд на кухне. Он очень вкусно готовил. Жил в камере пятьсот тринадцать. Я воткнул вилку ему в глаз, и теперь там живу я. Перед смертью он улыбнулся. Я смогу, я ВЫЙДУ ОТСЮДА! До скорого, мама!
ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ
Я перебрался на шестой. Это было легко — я не знал, что так легко убивать. Я подловил его в медблоке, симулировал отравление и забил табуретом. Там же я стянул ручку, которой пишу. Мой новый дом — шестьсот пятьдесят шесть, и кормят меня получше.
ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ
Сегодня ничего не вышло. Из 666 на прогулки не выходят. Сегодня у нас праздник — день рождения нашего директора. Охрана гуляет! Даже нам перепало вина и немного крабов. Кстати, на шестом идеальная чистота, и все друг к другу на «вы». Вот так-то!
ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ
Шестьсот шестьдесят пятый номер. Как я, нахрапом, добираются редко: когда до свободы три камеры — не рискуют, не торопятся. Здесь невыносимо! Хозяина моей квартиры звали Степан Федорович. Он был тренером по боксу. Я задушил его в душевой. Красивая фраза? Я СХОЖУ С УМА!!!
ДЕНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
Гонка завершена. Я там, куда стремился… Но нужен ли я вам? Выродок! Урод! Иначе называть не могу. Я и себе не нужен. До встречи с тобой, с сестрой и отцом лишь один неудачник и один новичок, который, кинув три кубика, шагнет в гонку смертей. Остался один? Мама, мама, что я натворил? Мама! Прощай навсегда…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Две могилы
Первоисточник: ffatal.ru В начале двухтысячных годов один небольшой журнал Великобритании, выходивший в течение нескольких лет на территории графства Эссекс, опубликовал любопытный рассказ. Репортер этого издания взял интервью у 52-х летнего хирурга, поведавшего, на мой взгляд, одну из самых трагичных и ужасных историй о случайном захоронении еще живых людей. Я не знаю, почему эта история не получила широкой огласки, хотя она, вне всякого сомнения, имеет на это право. Я пробовал найти упоминания об этом случае в Интернете, но безрезультатно. Наконец, недавно я обратился к одному своему знакомому, большому поклоннику английской культуры и обладателю поистине огромной коллекции городских легенд и просто интересных историй «старушки Англии» (как он сам ее называет). Он-то и порадовал меня приведенным ниже текстом. Хочу отметить, что текст несколько переработан и в единственно сохранившемся варианте представляет собой не интервью, а скорее связный рассказ. Однако, знакомый заверил меня, что данный текст является оригиналом, за исключением особенностей перевода, удаления вопросов репортера и незначительных связок между предложениями для гармоничности рассказа. Прямая речь рассказчика, а также все примечания автора переданы в точности.
«Мое имя Дэвид Кэттон (имя изменено — прим. автора). Я родился в городе Норидже на востоке Англии, где прожил с родителями до восемнадцати лет. Окончив школу, я поступил в только что основанный Уорикский университет графства Уэст-Мидлендс, а, получив высшее образование, переехал в городок Харлоу, где и прожил с семьей до нынешнего момента. Всю жизнь я проработал хирургом в местной больнице. У меня есть жена и двое детей. Я с юношества болею за футбольную команду Ковентри-Сити, увлекаюсь астрономией и нумизматикой, мечтаю побывать Нью-Йорке и пешком пройти через весь Бродвей-стрит. Пожалуй, это все, что Вам надо обо мне знать. Не вижу необходимости и в этом, но раз Вы настаиваете.
Это произошло около месяца назад, двадцать третьего апреля, если быть точным. Жена обнаружила мое «тело» в гостевой спальне, на кровати. Я лежал и не подавал никаких признаков жизни. Приехавший позже врач зафиксировал смерть. Я знаю его лично. Уже несколько лет мы работаем в одной больнице и никаких претензий к нему я не имею. Мое «тело» увезли в морг. Вскрытие делать не стали по настоянию «вдовы» и уже на следующий день началась подготовка к траурной церемонии. Еще через день меня похоронили…
Все это я узнал позже, но Вы ведь не для этого приехали ко мне, верно?
Да… Знаете, когда-то я задумывался над тем, как это должно быть страшно — впасть в летаргический сон и по ошибке быть похороненным заживо. Все об этом задумывались. Позже я пришел к выводу, что, скорее всего, для большинства несчастных, это не такая уж и катастрофа, потому что все они умирают во сне, так и не придя в сознание. Мне в этом отношении «повезло».
Судя по всему, я пришел в себя через пять-семь часов после погребения. Все было как в тумане. Я ненадолго возвращался в сознание и снова засыпал. Помню только одно, как какая-то часть меня все это время недоумевала: почему так неудобно, почему так тесно и душно? Но тяжелая дрема, походившая более на обморок, раз за разом брала верх. До сих пор не знаю точно, было ли это тяжелым последствием летаргии, или же начинал сказываться дефицит кислорода. В какой-то момент я окончательно очнулся. Никаких мыслей не было. Я просто лежал и недоуменно хлопал глазами. В голове туман, а перед взором абсолютная чернота и ни единого звука — не сразу и поймешь, что уже проснулся. Сколько я так лежал, пытаясь сообразить, где я и что со мной, не помню. Мое тело настолько замерзло и онемело, что я практически его не ощущал. Голова не работала. Даже утром, спросонья, достаточно долго приводишь мысли в порядок. Что уж говорить о сне, продлившемся более трех суток. Мне было трудно дышать и очень хотелось пить. Я как мог размял тело, поочередно напрягая мышцы, после чего попробовал встать. Сделать этого мне не удалось, как и не удалось вообще хоть немного пошевелиться. Что-то сковывало мои движения. Помню свою первую, совершенно идиотскую мысль: «Я запутался в одеяле». Я снова попробовал встать, и вновь безуспешно.
Начал появляться осознанный страх, а он в свою очередь перерос в удушающий ужас. Я рванулся, но и этого мне сделать не удалось: там, где я застрял, было так тесно, что не получалось даже вдохнуть полной грудью. Мне захотелось закричать, и в этот момент я сделал для себя еще одно неприятное открытие — мои губы были сшиты изнутри аккуратными стежками, а челюсти скреплены специальными скобами. Так поступают с покойниками, чтобы во время траурной церемонии их рот был закрыт…
Но я не мог поверить!
Я сдавленно застонал и, обезумев от ужаса, заколотился сильнее прежнего. Этот страх не описать словами. Выбившись из сил, я заплакал. Рыдания сотрясали мою глотку, но ни единого звука не вырвалось из-за зашитых губ и сцепленных челюстей. Я беспомощно царапал руками деревянную крышку, слабо стучал, старался разорвать ногтями нежный шелк обивки и плакал, плакал навзрыд, как не плакал никогда в жизни. Я сходил с ума и вертелся в своей ловушке уже не как разумный человек, а как жук, которого злые дети поместили в спичечную коробку. Не было у меня уже ни души, ни мозга, а был только страх.
Сейчас я припоминаю, что в один из моментов либо потерял сознание, либо уснул, либо настолько потерял разум, что попросту перестал воспринимать реальность. Так или иначе, но я очнулся. Очнулся и… пережил все заново.
Так хотелось верить, что все произошедшее не что иное, как страшный сон! И я поверил… И верил! Верил даже тогда, когда вновь почувствовал нитки и метал во рту, верил, когда снова не смог пошевелиться, когда втянул ноздрями отвратительный запах сырой земли, когда водил окоченевшими руками по оббитой шелком крышке гроба… Сколько я так метался, не знаю, но потом на меня напала апатия. Настолько сильная, что я просто замер, прикрыл глаза и почти перестал дышать. В тот миг я осознал, какое же это счастье просто пить, есть, дышать, быть с не зашитым ртом, сгибать ноги в коленях. Как мне хотелось согнуть ноги! Это просто поразительно, когда ты не имеешь возможности просто ощупать свое тело и не знаешь, что творится с твоими ногами. Минута сменяется минутой. Поверьте, одна минута под землей — это вечность. За минуту в обычной жизни всегда что-то меняется: падает лист с дерева, проезжает машина, облако закрывает собой весеннее солнце. Под землей за минуту не меняется ничего. Каждый миг тебя буквально рвет на части от ужаса и безысходности. Капля за каплей разум и все то, что есть в тебе человеческого, уходят прочь. Навсегда. Ты перестаешь быть человеком, ты не животное, не птица и не ящерица. Ты — гигантская, гипертрофированная амеба, огромный гриб, не живой и не мертвый, никакой. Годы будут сменяться годами, поколения — поколениями. Люди будут жить, умирать, воевать, покупать, торговать, праздновать… а ты будешь лежать здесь. Всегда. В этом же самом костюме, в этой смиренной позе, сначала живой, а потом мертвый. Только это изменится в какую-то минуту.
В жизни бывает много трудных и сложных ситуаций. Человек может оказаться посреди пылающего дома, в трюме терпящего крушение корабля, в падающем самолете. Все эти и другие подобные ситуации объединяет одно — ты надеешься. Надеешься, что пожар потушат, спасательное судно подоспеет вовремя, а пилот в последний момент ухитрится выровнять самолет. Даже обреченные люди перед гибелью имеют роскошь тешить себя надеждой. Кроме тех, кто оказался в ситуации, схожей с моей. Здесь надежды нет. Тебя похоронили, закопали осознанно, попрощавшись навечно, и не имея причин выкопать тебя обратно. Это ужасно.
Итак, я продолжал лежать. Паника сжирала меня изнутри, но я не мог выплеснуть ее ни криком, ни ударом кулака, ни чем бы то ни было еще. Голова работала просто отвратительно, не порождая ни слов, ни связных мыслей. Их заменили мутные, нечеткие образы и чувства, одно хуже другого. Медленно, но неуклонно я впадал в бред. Сейчас можно было бы высчитать в точности, сколько клеток мозга я потерял за время своего захоронения от недостатка кислорода. Только это ни к чему.
Миновал час, а может быть и десять часов. Я все глубже уходил в себя, обливался потом и слезами, скулил и продолжал бесцельно водить руками по тесным стенкам собственного склепа.
Минута. Еще минута. Еще минута. Минута. В очередной раз очнувшись от бредового состояния, я обнаруживаю в руках некий предмет. Из-за холода и многих других факторов, я почти утратил чувство осязания. Много времени ушло на то, чтобы понять, что это такое, но когда я понимал… Не объяснить. Появилась та надежда обреченного, само право надеяться, о котором я говорил выше.
Это был сотовый телефон.
Я вспомнил приложение к своему завещанию, нечто вроде последнего волеизъявления, где как раз говорилось о сотовом телефоне. Господи, как я был благодарен своей жене за то, что она не забыла о моей маленькой просьбе! Голова просветлела, радость вырывалась наружу новыми порциями рыданий и нетерпеливым мычанием. Некоторое время ушло на то, чтобы просто включить телефон. Сделать это окоченевшими руками оказалось непросто, но я справился. Он приветливо завибрировал и впервые за целую вечность я увидел свет, зеленый, до боли яркий, но такой родной и приятный! Теперь секунды понеслись для меня с бешеной скоростью. Я почти ощущал, как время со свистом проносится мимо. Долго, очень долго я вглядывался в экран. Что он там пишет? Пудовый валун упал на мою грудь, когда я, наконец, разобрал надпись.
В телефоне не было SIM-карты…
«Это невозможно»,— подумал я. Но проклятый телефон считал иначе. Я принялся обшаривать карманы, но ничего там не обнаружил. От слез перед глазами все плыло. Наконец, я догадался вытереть глаза платком, что находился в моем нагрудном кармане и, используя свет дисплея, как фонарик, методично обшарил все доступное моему взору пространство. Я чуть не разорвал свои губы радостным восклицанием, когда обнаружил SIM-карту, неприметно заткнутой за правый лацкан пиджака. Там же находился листок с записанным PIN-кодом.
Тем временем, положение мое становилось все более плачевным. Меня нещадно клонило в сон от недостатка кислорода, а от нестерпимого холода тело немело все сильнее и сильнее. Но я не мог сдаться сейчас.
Мне пришлось выключить телефон, чтобы вставить в него карту. О! Я проработал хирургом больше тридцати лет и по долгу профессии обладаю прекрасной моторикой рук, но еще никогда я не сталкивался с задачей более сложной, чем эта! Руки не слушались команд, подаваемых ослабленным мозгом, чертова симка постоянно выпадала и ее приходилось искать на ощупь, разные посторонние, совсем ненужные мысли мешали сосредоточиться на главной цели. Чего я только не передумал за это время! А что, если на SIM-карте нет денег? А если телефон не поймает связь из-под земли? А вдруг супруга неправильно записала PIN? А если еще что-то, чего я не предусмотрел?! Но чудо случилось, и вот, спустя еще одну вечность, в моей руке снова вибрирует телефон, а тьму разгоняет зеленый свет экрана. Индикатор, отвечающий за уровень сигнала, показывает, что звонить можно, но не мешало бы и выбраться на более открытую местность. Я тоже так считал.
Рука машинально набрала номер приемного отделения моей родной больницы. Я знал, что трубку возьмет либо невероятно толстая и стервозная Энид, вечно теряющая свои очки и мазь от герпеса, либо старая дева Джессика, готовая сутками пить травяной чай и раскладывать пасьянсы на истертых и до невозможности засаленных картах. И ту, и другую я готов был сейчас же расцеловать.
Некоторое время в трубке звучали длинные гудки, после чего послышался грубый голос Энид. Сердце екнуло от радости, слезы снова заструились по щекам, грозя обезвоживанием или, как минимум, небольшим потопом. И я кричу от радости и, едва сдерживаясь от переполняющих чувств, объясняю Энн, что произошла чудовищная ошибка и я жив, но… ничего этого нет. Я лишь невнятно мычу, потому что рот мой склеен, зашит и скреплен железными скобами.
Энид еще несколько раз повторяет «Алло! Я вас слушаю», после чего кладет трубку. Я роняю телефон и теряю сознание. Очнувшись вновь, я с трудом припоминаю все случившееся. Голова буквально раскалывается от боли. Воздуха остается все меньше и меньше, и счет уже идет на минуты. Когда я «распаковывал» свой рот, когда вырывал с мясом нитки и отдирал от десен скобы, сознание покидало меня не меньше десяти раз. Под конец я находился не в сознании даже, а в полусознании, ничего не соображая и не понимая, кто я, где я и что со мной. Все силы, умственные, моральные и физические были направлены теперь на одно единственное действие — телефонный звонок.
Тот разговор смутно припоминается мне. Знаете, как давно забытый эпизод из детского сна. Энид сначала не поверила мне, сказав, что если это шутка, то очень глупая. Потом она, кажется, положила трубку. Я позвонил снова, и вновь она не поверила. Мне пришлось напрячься и выудить из головы несколько воспоминаний, связанных только с нами. Надо отдать должное девице: убедившись, что это действительно я, она не упала в обморок и не растерялась. Она что-то быстро заговорила в трубку, но я уже не мог разобрать ее слов. Звуки, образы перед глазами, чувства, страхи, мысли, все слилось для меня в одно единое нечто, и я окончательно отключился.
Меня успели спасти…
Не стану рассказывать, как долго я и все мои родные приходили в себя после случившегося. Это скучно и, на мой взгляд, довольно занудно. Все эти курсы реабилитации, психологическая помощь, разыгравшиеся на фоне произошедшего фобии и страхи. Это все детали, которые, при необходимости, Вы сможете додумать и сами. Пора завершать.
Я долго и много думал и раньше над тем, как жестока бывает жизнь. Мы все боимся смерти, а зря. Смерть неотвратима, прямолинейна и честна. А жизнь нет. Жизнь дает несчетное число плохих вариантов. Она глумлива и беспощадна ко всем без исключения. Рано или поздно жизнь подкинет тебе такой сюрприз, что и глазам своим не поверишь. Смерть в этом отношении более гуманна…
Сейчас я думаю об этом каждый день. Спросите, о чем я? А вот о чем. Во время моего рассказа, у Вас могли возникнуть вопросы: почему врач, осматривавший мое «тело», так легко зафиксировал смерть? В связи с чем медики решили не проводить вскрытие? Как так получилось, что уже на следующий день после моей «смерти» все было готово к церемонии? И, наконец, откуда у 52-х летнего мужчины взялось подробное завещание, да еще и с приложением в виде последнего волеизъявления? Так, будто все готовились к моей кончине.
Дело в том, что все, в том числе и я сам, действительно готовились к похоронам. За три месяца до описанного мною происшествия, доктора поставили мне неутешительный диагноз — рак легких 4 стадии. Как правило, люди с таким диагнозом не вытягивают и полугода, так что это не диагноз, а приговор. Вот так…
Я не хочу кого-либо разжалобить, но представьте, каково мне теперь? Чудесное спасение?.. Побывать в могиле и выбраться оттуда лишь для того, чтобы через месяц-другой снова вернуться обратно. Это ли не доказательство гадкой натуры всеми нами любимой Жизни? Я доживаю свой век и не перестаю удивляться. Кого я мог настолько сильно разозлить на небесах, что надо мной сыграли столько злую шутку? Это страшно, удивительно и нелепо, но, в первую очередь, это чертовски обидно. Последние дни моего существования превратились в какой-то дьявольский анекдот, над которым можно лишь посмеяться, да и то сквозь слезы. И я смеюсь, потому что больше мне ничего не остается.
И последнее. Недавно я посетил свою первую могилу. Я попросил, чтобы ее оставили, вместе с надгробной плитой, где все еще выбиты мое имя и дата смерти. Знаете, любезный друг, если ее не тронут, то я наверное буду единственным человеком во всей Великобритании, у которого не одна, а сразу две могилы! И это еще одна шутка из моего предсмертного анекдота.
Вот так. На этом я закончу. Желаю Вам всего хорошего».
Дэвид Кэттон скончался 23 июня в возрасте 53-х лет, утром в День своего рождения. Он похоронен на небольшом кладбище в пригороде Харлоу. Достоверно известно, что перед смертью он попросил супругу не класть в его новую могилу мобильный телефон…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Попутчики
Я задержался в Туле, но опоздать я не хотел, поэтому вместо привычной маршрутки до юга Москвы выбрал электричку.
Был ноябрьский вечер, причем будничный. И народу в вагоне было на удивление мало. Я сел в восьмой вагон, на одну из свободных скамеек, ближе к окну. Лицом в сторону движения. До Москвы из Тулы ехать примерно три с половиной часа, мне до этого приходилось кататься на такой электричке. Я уже не маленький мальчик, поэтому насчёт длинного пути не расстраивался, воткнул наушники и закутавшись в куртку начал дремать. Мерный стук колёс, тёплый свет. Вечереющая Россия за окном и мягкие мелодии медленно убаюкивали меня.
Альбом, что я включил и слушал, состоит из 10 песен в среднем по четыре минуты. Когда я почувствовал «это», шла восьмая песня. В полудреме я узнал песню и приоткрыл глаза. Свет из тускловато-желтого стал белым, как у ламп дневного света. Я не придал этому значения и лишь поёжился холодку, который забирался за шиворот. Я, как и прежде, сидел один на своей лавке, попутчиков было немного, и я обратил внимание, что не все из них были со мной с отправления — часть «туляков», что сели со мной, куда-то ушла. Новые попутчики, казалось, не придавали необычной пустоте вагона никакого значения. Я поковырялся в плеере и поставил в список воспроизведения следующий альбом. Он в целом длится минут пятьдесят. Вновь укутавшись и расслабившись, я попытался задремать. Дальше, периодически просыпаясь, я замечал, как из вагона в тамбур уходят испуганные «туляки». Несколько раз меня будил шум хлопающих дверей, и я замечал обеспокоенные лица моих «оригинальных» попутчиков, убегающих в соседний вагон. Но музыка играла, куртка грела, и я вновь впадал в сладкую дрёму, пока на окончании последней песни второго альбома, через полтора часа после посадки в электричку, я не проснулся. Причём, как ни банально, резко. Дремота и зыбкость восприятия исчезли в секунду. Я поёжился, продираемый сильным холодом. За окном было темно. Свет, не греющий, а такой же холодный, как и сквозняк в вагоне, освещал вагон хорошо. И только теперь, по-цыплячьи вытянув шею, я осмотрелся вокруг.
Первое, что я заметил: в вагоне ни одного оригинального попутчика, что сели со мной в Туле. Лишь пришлые. Я легко их отличил, потому что туляки были одеты, как подобает жителям крупного самодостаточного областного центра. Окружающие попутчики сели явно на промежуточных остановках. И мужчины, и женщины были одеты в тёмных цветов одежды без каких-либо лейблов или опознавательных знаков абсолютно. Второе: все они улыбались. Неестественно, не как обычные люди. Улыбка была странной, необычной. Ни такая, как после хорошей шутки или после тёплых воспоминаний где-то в уме. Нет. Даже не хитрая ухмылка. Создавалось впечатление, будто весь вагон (я насчитал 11 человек) решил улыбаться без всякой причины. Они просто корчили улыбающиеся лица. Я поёжился, выключил плеер и несколько минут вглядывался в окно. Глухой лес — хотя периодически на такой оживленной линии должны встречаться селения. Я вглядывался на протяжении десяти минут. Ничего. Лес. Глухой. А когда была последняя остановка? Я не мог вспомнить, когда мы останавливались в последний раз, и уж тем более — когда вошли все те люди, с которыми я сидел в этом вагоне.
Белый свет неприятно резал глаза. Я вытер выступившие слёзы, обернулся и понял, что сижу не один: напротив меня на краю противоположной скамьи сидел парень и улыбался. Всё бы ничего, но смотрел он прямо мне в глаза. Мне сперва, как скептику, показалось, что это очередной сельский «бык», которому захотелось попугать городского. Я громко хмыкнул и, расправившись на скамье, воззрился на него в ответ. Но это не сработало, и очень скоро я ежился от страха. Парень не реагировал на меня. Он так же, не мигая, улыбался и смотрел. Я хмыкал, грозно морщил брови, подмигивал, но это не работало. Вообще. Он смотрел и улыбался. Я спросил: «Что надо?». Парень молча смотрел на меня. Я поднял голову и заметил, что все, кто был в вагоне, стягиваются к нам. Ко мне. Толпа попутчиков в тёмном собиралась ближе. Причём их перемещений я не видел. Отвлекаясь на смотрящего в упор парня, я не успевал заметить движения. Вот женщина в очках за три ряда позади меня... а вот за два ряда... а теперь за один. Я испугался и вновь смахнул набежавшие из-за яркого света слёзы. Стряхнув влагу с глаз, я огляделся и вскрикнул. Вокруг нас сидели ВСЕ «тёмные» пассажиры. А парень... парень улыбался сильнее. Я видел его зубы, и мне они не понравились. Я дрожал. Это были острые клыки — причём все его зубы были клыками. Они составляли идеальный прикус — один клык на один. Вокруг сидели остальные — я почему-то подумал, что они все заодно.
Вдруг в дверь впереди, громко свистя в свисток, вошёл контролёр. Попутчики резко обернулись и, как мне показалось, сузили глаза. Контроллёр крикнул: «Сюда, парень, ты, в красной куртке — да вставай уже и беги сюда!». Я, не раздумывая, побежал к нему. Он стоял в тамбуре, придерживая дверь. Свет слепил глаза, но я почти наощупь добежал до тамбура. Оббежав его, я ужаснулся: вся компания стояла позади скользящих дверей, а парень уже не улыбался. Он зло шевелил челюстью, будто грызя самого себя за зубы. Компания позади него, казалось, жутко злилась — их брови искривились, а губы сжались в ненавистном оскале. Контролёр снова дёрнул меня и втащил в переход между вагонами. Когда я попал туда, мне внезапно поплохело, голова закружилась, а на виски начало давить.
«Всё в порядке, успокойся. На вот, воды выпей», — поднимая меня с пола, сказал мой спаситель. Я осмотрелся — я уже был в другом вагоне. Рядом стояло несколько курильщиков, они удивленно смотрели на меня, поднимающегося с пола. Контроллёр вручил мне бутылку воды и велел идти за ним. Я, радуясь спасению непонятно от чего, шёл по вагонам следом за ним. Обычные люди, кое-где толкучка, блики деревень и крупных городов за окнами, тёплый жёлтый свет... Дойдя до головы поезда, мы прошли в небольшую комнату, в которой контролёр мне попытался всё разъяснить.
«Ты сам-то как? А то, бывает, те, кого успеваем вытащить, того... умом трогаются. Нормально скажи хоть что-то!.. Вопросы, всегда вопросы... А вот и чай, выпей. Я на этой линии уже пять лет, и раз в полгода кого-то затягивает — чаще всего тех, кто засыпает и не обращает внимания на вагон и на всё вокруг. Обычно-то люди сами понимают, что дело другой оборот принимает... Не знаю я, почему именно, парень! Просто так бывает. Я, когда пришёл сюда, тоже думал, что надо мной подшучивают, а потом сам наткнулся — иду по поезду и вдруг вагон какой-то... не такой. Тогда меня самого чуть не затянуло. А чёрт его знает, как спасся... Потом вроде получалось спасти таких, как ты, забытых. Умные-то сами в другой вагон уходят, как увидят этих попутчиков... Да не видно, когда они появляются! И вагон этот — странная история с ним. Вроде есть, а вроде и нет. Как из ниоткуда. Лишний восьмой. А потом пропадает с такими, как ты, внутри. В прошлом году я не успел. Сидел молодой парень, как ты, за ноутбуком. Работал, что ли... Не заметил, как окружили. Ты-то ещё цел оказался. А он на одной скамье с этим, что зубы скалит. Прямо в толпе. Я и крикнуть не успел, как всё исчезло вместе с парнем и этими людьми. И вагон обычный стал — без этого света, пассажиры, селения за окнами, а не лес. Спрашивай не спрашивай — не знаю, что это. Ты, главное, парень, шум не поднимай, нам и без шума хлопот хватает. Сейчас они чаще появляются».
Примерно так звучал полумонолог контроллёра. Я выслушал, но больше ответов не получил, да и сам он немного знал. Выходит, что где-то на путях в поезд вклинивается лишний вагон с попутчиками, причём появляются они не сразу, а медленно, словно из ниоткуда. Постепенно большая часть людей со страхом сбегает в соседние, пока в вагоне не остаются новые попутчики и жертва — а затем щёлк, и нет вагона. Вместе с жертвой.
Я был изрядно напуган, но прошло время, и я начал искать ответы на вопросы. В свободные дни я регулярно в одно и тоже время начал ездить на электричке по этому пути — туда и обратно. А позже, когда зародились первые подозрения — уже в любое время, на всех рейсах.
А теперь читай внимательно — НИКОГДА НЕ СПИ В ЭЛЕКТРИЧКАХ. Никогда не отвлекайся ни на что. И если свет стал бледно-белым, если за окнами густой лес, беги из вагона. Уходи, если рядом с тобой сел улыбающийся незнакомец. Уходи туда, где люди. Они делают так каждый раз. Каждый раз. Контролер ошибается — такое случается КАЖДЫЙ РЕЙС. Часто они остаются ни с чем. Но они выходят на охоту всегда. Всегда. Когда-нибудь ты почувствуешь неладное, взглянув на сидящую рядом с тобой странно улыбающуюся женщину. Прошу тебя, убегая из вагона, захвати с собой тех, кто не замечает, спаси их.
Я встречаюсь с ними почти всегда. Иногда я вывожу кого-нибудь под случайным предлогом, иногда мне приходится силой вытаскивать тех, кто не видит происходящего, а иногда я не успеваю. Но я устал — я пробовал предпринять что-нибудь, но ничего не работает. Если стрелять в них, всё мигает, а вагон становится обычным. Очень сложно объяснить, почему ты стоишь в тамбуре с дымящимся пистолетом в руке. Молитвы не работают, святая вода тоже. Я устал кататься туда-сюда, стараясь понять, что это. Пропавшие люди — их просто не находят нигде. Я пробовал фотографировать вагон, но на фото он обычный. Я пробовал заговорить с ними, но они лишь улыбаются. Я пробовал ждать, следить за ними, но сладкая дремота, несмотря на литры кофе, чуть не убила меня. Я снова оказался в ситуации, подобной первому разу. Но в этот раз я сам успел сбежать, прежде чем они пересели поближе.
Я не могу продолжать. У меня есть работа, должна быть личная жизнь, а я трачу свободное время, катаясь из Тулы в Москву и обратно. Я перерыл всю историю и вагонов, и линии, и мест, и пассажиров — ничего! Пусто. Ни намёка. Я просто не знаю, что это, кто они. И я сдаюсь — я пишу это, чтобы ты, конкретно ты, смог что-то сделать. Я устал. Не знаю, происходит ли это на других линиях. Но самое страшное, что недавно у них появилось пополнение: у одной из попутчиц я увидел на руках годовалого ребёнка. Он ещё только учится улыбаться.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Злое село
Есть у меня знакомый, который живет в селе. Он мне лет 6-7 назад подробно рассказывал множество странных историй, связанных с его селом. Много чего из его историй я забыл, но кое-что могу пересказать. Должен сказать, что это село на весь район славится большим количеством живущих там бабок-ведьм. Слышал, что там даже проходят шабаши, но тайно — лишь иногда молодые люди, которые ночью ехали в лесок с девушками на машине, видели эти собрания. Говорят, пугались до полусмерти.
Знакомый рассказывал, что у него в селе есть одна небольшая улица, в домах которой на одной стороне улицы не живет ни одного мужчины — только бабушки, мамы и дочери. Сначала там жили нормальные семьи, но в какой-то момент все представители мужского пола начали резко вымирать. Это случилось не в одночасье, а в течение нескольких месяцев. Кто-то заболел и умер (в основном старики), кто-то попадал в несчастные случаи (аварии, падения с крыш и много чего еще). Это выглядело очень странно — несколько месяцев последовательно умирали мужчины, живущие на одной улице. По домам ходили милиционеры, проводили проверки после каждой смерти, но не находили ничего необычного. Версия об убийствах никак не складывалась, так как не было никаких улик, указывающих на это, и смерти не были связаны между собой. А в народе, как всегда, ходила молва: незадолго до странного мора несколько мужиков-плотников, проживавших на той улице, делали ремонт обветшалого дома одной бабке. И случился у них с бабкой какой-то конфликт: то ли не заплатила она им, то ли они что-то недоделали. В итоге они поссорились с хозяйкой и не стали ремонт доделывать. А бабка та слыла у селян ведьмой. Вскоре после этого и начались смерти.
Отец знакомого работает электриком. Поехал он как-то старушке одной в том селе проводку дома менять, так как прежняя слишком устарела. А в этот день в их село приехал батюшка церковь новую освящать. Говорили, что он весьма успешно бесов изгоняет из одержимых — дар у него такой есть. Люди к нему толпой ходили.
Итак, батюшка в селе церковь освящает, а электрик в старый дом стучится к бабке — мол, я пришел, открывай. Дверь не заперта, но никто не открывает. Ну, электрик подумал — бабка старая, слух-то плоховат. Заходит в дом, а там никого нет. Когда собирается уже уходить, слышит какие-то странные звуки, похожие на человеческую речь. Звуки идут из подпола. Это слегка насторожило электрика, но он все-таки решил проверить, в чём дело. Открывает крышку подпола — а там внизу человек десять сидят. Причем все старые бабушки и абсолютно бледные, всех трясет, будто от сильного холода. Бабки бормочут какие-то речи на непонятном языке. По выражению их страшных лиц понятно, что эти речи отнюдь не благонамеренные...
На электрика бабки не обратили никакого внимания, но он после увиденного пулей вылетел из дома. Знакомый говорил, что его отец больше ни разу не общался с теми бабками, которые находились в том подполе. Сам он считал, что в тот день, наверное, приезд батюшки спугнул их.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Короткая дорога
«Время позднее, надо срезать», — подумал я и повернул налево, отчаянно пытаясь разглядеть дорогу через стену дождя в кромешной темноте. Я еще никогда не ездил в деревню этим путем, хотя он был гораздо короче привычного. Дело в том, что каждый раз, когда я уезжал от бабушки, она заклинала меня не сворачивать на короткую дорогу, а почему — не объясняла. До сих пор я выполнял строгий наказ, но сейчас он был нарушен. Мне стало не по себе, но я заставил взять себя в руки.
Через двадцать минут езды деревни все ещё не было видно, хотя по моим расчетам я должен был приехать уже десять минут назад. Не было ни домов, ни людей, только черная бездна впереди меня — свет от фар прорезал темноту не более чем на несколько метров. Занервничав, я достал из сумки навигатор и посмотрел, где я: оказалось, до деревни еще два километра. С твердым намерением проверить по приезду спидометр на исправность я поехал дальше.
Но и спустя еще десять минут картина в окне не менялась: черная пелена за пеленой дождя, и ничего, кроме неё. Я опять достал навигатор, потому что подумал, что заблудился. Но когда я посмотрел на него, меня охватил ужас. Навигатор показывал, что я ни на метр не сдвинулся и до деревни расстояние составляет все те же два километра! Я подумал, что гаджет просто сломался, но, повертев его в руках, понял, что он исправно работает, так как верно показывает направление. В душу начал закрадываться страх, когда я вспомнил предупреждение бабушки о том, что не нужно сворачивать на короткую дорогу, но я решил продолжать движение и во что бы то ни стало выбраться из этого странного места.
Я ехал уже около часа. Навигатор упорно стоял на отметке «2.01 км до места назначения» и не сдвигался ни на йоту. Становилось холодно, дождь переходил в ливень. Вдруг я резко нажал на тормоза и ударился головой о руль. «Они с ума сошли!» — гневно закричал я и выскочил из машины. Однако, пройдя несколько шагов, я понял, что перед машиной никого нет, хотя пару секунд назад я точно видел, как чуть не сбил группу людей, перебегающих дорогу. Постояв с минуту, я, наконец, понял, что у меня начинаются галлюцинации и бегом кинулся в машину. Я продолжил ехать вперед, стараясь не смотреть в зеркала.
По прошествии полутора часов после поворота у развилки я начал понимать, что все это бессмысленно. Точка на навигаторе продолжала стоять на месте, никаких признаков деревни — огней из окон, фонарей, людей, домов, построек — за окном не было видно. Я упорно продолжал ехать в бездну темноты, понемногу теряя надежду выбраться отсюда. Бензина оставалось еще на полчаса. Что будет, когда он закончится, я боялся даже представить. Я ехал, ехал, ехал... и внезапно в заднем зеркале заметил какое-то движение. Присмотрелся внимательнее — это были те люди, чуть не сбитые мною. Сначала я хотел остановиться и уже нажимал педаль тормоза, как вдруг похолодел: как так, автомобиль двигается со скоростью 40 километров в час, а бегущие люди его догоняют? Присмотревшись, я увидел, что они вовсе и не бегут, а... скользят над землей. Обезумевший от страха, я вдавил газ в пол, желая только одного: оторваться от преследователей. Глянул в зеркало — они уже почти настигли меня, еще пару метров — и дотронутся до автомобиля, а это не сулило ничего хорошего. 80 км/ч, 90 км/ч, 100 км/ч! Я оглянулся — они исчезли. «Фу-у-х, — облегченно выдохнул я. — Оторвался!». Затем меня ждала еще одна приятная новость: точка на навигаторе наконец сдвинулась и теперь показывала полтора километра до места назначения. Я посмотрел вперед — вдали виднелась маленькая точка от нашего милого фонаря, расположенного возле ворот. Темнота как-то сразу стала не такой кромешной, и через пару минут я был у бабушки.
Я до сих пор думаю, что произошло той ночью. Что это было? Я попал в какую-то пространственно-временную дыру? Кто были эти существа, скользящие над землей? И почему они хотели догнать меня? Ответ остался там, на короткой дороге.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Прощание
Автор: anterra
В моей жизни было немало мистических историй, но та, о которой я хочу рассказать сейчас — самая жуткая и драматичная для меня.
Лето 2001 года начиналось для меня волшебно. Я закончила 10-й класс, художественную школу, близился мой день рождения. В честь всего этого моя мама подарила мне долгожданную поездку в Санкт-Петербург. Это было одно из лучших путешествий в моей жизни. После холодных питерских белых ночей я вернулась в свой родной южный город с 40-градусной жарой. Тратить время на акклиматизацию мне не хотелось, и после первого же похода на пляж я заработала тепловой шок, а после ночи под кондиционером в таком состоянии у меня началось воспаление легких. Болела я очень сильно. Неделю пролежав в температурном бреду на грани жизни и смерти, я все-таки пошла на поправку, сбросив 10 килограмм веса. Больше месяца реабилитировалась. Долгое лечение и вся эта ситуация заставили меня посмотреть на мир другими глазами — с большим оптимизмом, верой в жизнь и ее торжество, и даже с неким суеверием.
Через неделю после возвращения из больницы я встретила парня, с которым вместе училась в «художке». Признаюсь, он нравился мне еще во время учебы, но юношеский страх не давал мне проявить свои чувства. Мой поменявшийся взгляд на жизнь заставил меня сделать то, что раньше бы я и не рискнула. Я сделала первый шаг, и у нас завязались романтические подростковые отношения.
Родственники подсуетились, организовав мне поездку на курорт с целью поправить моё здоровье после тяжелой болезни, и я вынуждена была начать сборы. За день до отъезда, я встретилась со своим возлюбленным, и мы впервые поцеловались. Это был очень странный поцелуй — с одной стороны, в душе у меня все пылало страстью, с другой — я совсем не хотела уезжать, а мой возлюбленный назвал этот поцелуй не первым, а прощальным. Я строго запретила говорить мне слово «прощай», и на следующий день уже ехала вместе со своей старшей сестрой отдыхать.
Прошло несколько дней, ничего особенного не происходило — мы отдыхали, ходили на процедуры, но чувство тревоги меня не покидало. Комната, в которой мы жили с сестрой, выходила балконом на поросшую соснами гору. Мы брали пепельницу и долгими вечерами, удобно устроившись на креслах, курили, наслаждались пейзажем и болтали обо всем на свете — я рассказывала о своих странных ощущениях и предчувствиях, и мы обе сходились на мнении, что, наверное, это нормально для человека, чуть не отправившегося на тот свет.
После одного из таких вечеров я вытряхнула пепельницу в мусор, умылась и легла спать. Сестра ушла то ли на дискотеку, то ли на свидание с каким-то соседом. Я проснулась от стука в дверь, подумала, что вернулась сестра, и пошла открывать. К моему удивлению, за дверью никого не было. В коридоре горел мутный свет. Я подумала, что ошиблась. Закрыв дверь и развернувшись, я обомлела: на кровати сидел мой возлюбленный. Он был бледный, но спокойный, улыбался. Я почему-то даже не спросила, как он попал в комнату и вообще в этот город — я так рада была его видеть, что даже ни о чем подобном не подумала. Только спросила, с какой целью он меня навестил. Он сказал, что приехал за мной. Усмехнувшись, я ответила, что еще не все процедуры закончились. Тогда он взял меня за руку и повел на балкон. Мы сидели в темноте и разговаривали. Он закурил и сказал, что раз я не хочу с ним уйти, то он должен попрощаться. Я стала возмущаться, что он обещал мне не говорить этого слова. Тут в дверь постучали. Я вскочила, чтобы открыть, что-то попутно говоря ему. Когда я открыла дверь, моя сестра влетела со сверкающими глазами и с вопросом, с кем я разговариваю и что вообще тут происходит. Я попыталась объяснить, мол, там сидит мой парень, обернулась — и вот тут-то мне стало плохо. На балконе никого не было. Сестра твердила, что уже час барабанит в дверь, а я не открываю. Она слышала внутри два голоса и уже собиралась бежать за помощью, чтобы вскрыть дверь.
Я вышла на балкон и увидела в пепельнице непогашенную сигарету. Я точно помнила, что я не курила, и сестра даже обнюхивала меня — от моих рук и изо рта табаком не пахло. Мы в итоге списали все на лунатизм, на мое пограничное состояние, но осадок остался. Тогда мобильные телефоны были у единиц. Я несколько раз пыталась дозвониться домой своему возлюбленному, но это мне так и не удалось.
Когда я вернулась домой, меня встречали молчаливые друзья. Им не надо было ничего говорить — посмотрев на их лица, я сама спросила: «Он умер?». Они сочли, что мне уже кто-то сообщил плохое известие...
Я себя так и не пересилила, не смогла сходить на могилу, но окурок хранила еще несколько лет, думая о том, что было бы, если бы я согласилась пойти с ним. Может, я и не должна была выжить раньше, и на том свете мы бы встретились?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
На зимнем пустыре
Первоисточник: ffatal.ru Эту историю мне рассказал мой старый знакомый, который уже давно исчез с горизонта и неизвестно, что с ним сталось. Назовем знакомого Сергеем. История приходится на его бытность учеником младших классов. Стояла зима. Сергей возвращался после уроков домой. Путь его пролегал через занесенный снегом пустырь, на котором располагалась заброшенная стройка некого панельного двухэтажного сооружения. Серые стены, пустующие квадраты окон, прутья арматуры, бетонные трубы и панели, разбросанные по округе — кто про такие объекты не знает? Сергей бывал на той стройке летом, ему нравилось лазать по заброшенному зданию, пучками собирать электроды, похожие на бенгальские огни, играть в первооткрывателя — в общем, обыкновенные детские забавы.
Так вот, стояла зима. Погожий солнечный день, снег искрится, впереди целый день. Сергей как раз пересекал тот самый пустырь, когда налетел ветер. Началась настоящая метель, рассказывал он. В общем-то, неудивительно, ведь открытые пространства подвержены всем ветрам. В воздухе закружился снег, небо посерело. Сергей прибавил ходу, удивляясь такой резкой перемене погоды. Проходя мимо стройки, сквозь свист ветра он вдруг услышал некий звук, похожий на тихую трель китайского ветряного колокольчика. В своем рассказе Сергей не мог поклясться, что ему этот звук не послышался, однако он почувствовал, что кто-то зовет его внутрь. Будто бы эти переливы складываются в слова, зовущие подойти поближе. Сергей поддался интересу и зашел внутрь. По его словам, он не отнесся к своим ощущениям серьезно, а просто решил проверить, будет ли слышно мелодию ветра под крышей здания. И вот что странно: ветер стих, но трели колокольчиков остались. Звучали они как бы в сознании, не снаружи, — как песня, которую прокручиваешь по памяти в голове. Бетонная коробка хранила тишину.
— Странно это все было, — рассказывал Сергей. — Не я же этот звук себе придумал. Если бы захотел, прогнал бы его из головы. А он все не шёл. Наоборот, когда я начал движение по первому этажу стройки, он начал менять громкость, то стихая, то усиливаясь. Страшно не было, скорее, интересно — какие штуки может выкидывать сознание. А если это было не воображение, то что было источником этой музыки в голове? Ну, я решил идти на звук. Оказалось, что громче всего он около лестницы, ведущей на второй этаж. Я стал подниматься по ней, и мелодия все нарастала, как будто толкала вперед и одобряла мой выбор. Однако, когда я пересек пролет и ступил на пол второго этажа, внезапно все смолкло, и наступила настоящая тишина. Даже ветра не было слышно, только сквозь оконные проемы внутрь сыпало снегом. Второй этаж из себя ничего особенного не представлял, он был совершенно пустой, только опорные балки стояли тут и там. Пространство просматривалось хорошо, поэтому я сразу увидел какую-то темную груду у противоположной стены, метрах в двадцати от меня.
Я пошел посмотреть, что там лежит — может, кипа рубероида или тряпья какого. Но чем ближе подходил, тем яснее становились очертания человеческой фигуры в темной одежде, сидящей спиной к стене прямо на снегу. До нее оставалось метров пятнадцать, когда фигура стала шевелиться. Я остановился, насторожился, готовый дать деру при опасности. Человек медленно поднимался, и чтоб мне провалиться, если я не слышал, как скрипят и трещат его суставы. Он как будто неделю в такой позе просидел. Или, может, был очень старый. Но что тогда он делал на стройке? Бомжей у нас в городе не было, я, считай, не был знаком с таким явлением, так что просто стоял и смотрел, открыв рот. Человек был замотан в какую-то черную дерюгу с прорехами, сквозь которую проглядывало белое тело. Когда он встал в полный рост, то оказалось, что высотой он не меньше двух метров. Так он стоял некоторое время, глядя перед собой и наклоняя голову со спутанными черными волосами то влево, то вправо, будто разминая шею. Мне уже было не по себе, но расстояние позволяло понаблюдать, что он будет делать дальше. А дальше он пошел ко мне. Движения у него были лишены плавности, дерганые, как у больного с ДЦП, он резко дергал плечами и головой, заносил ногу и как будто долго думал, куда ею шагнуть. Выглядело это неестественно и начисто было лишено комичности обычного нескладного человека — он приближался ко мне с явно недоброй целью. Теперь я ясно слышал треск суставов, отвратительный звук. А потом я разглядел его лицо...
По словам Сергея, он припустил так, что не чувствовал под собой земли. В три прыжка добежал до лестницы, пролетел по ступенькам, и вот он уже был снаружи. Обернувшись, понял, что его не преследуют, но ничуть не успокоился и перевел дух уже только дома. Естественно, тот пустырь он обходил с тех пор десятой дорогой. Рассказывая эту историю, он ни разу не улыбнулся — видно было, что неприятно о том вспоминать. Однако мне до жути интересно было, что не так с лицом было у того незнакомца. Потому, переборов чувство такта, я осмелился задать ему этот вопрос. Сергей посмотрел на меня, опустил голову, помолчал, а потом сказал лишь только:
— Рот.
И больше ничего.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чужая жизнь
В январе этого года я лежала в реанимации после операции на желудке и чувствовала себя очень паршиво. После наркоза и обезболивающих не хотелось жить, да к тому же впереди маячила перспектива потери трудоспособности. При муже-инвалиде и детях, которые еще не встали на ноги, это сулило большие трудности в будущем. Не было сил и желания поправляться, потому что ничего хорошего меня не ожидало.
Наступила ночь, а сон все не шел, потому что я целый день дремала. Свет в палату попадал из коридора, где сидела дежурная медсестра. Она непрерывно болтала по телефону, и ее жизнерадостность меня очень раздражала. Каюсь, я стала думать про эту девушку плохо — в голове рождались разные эпитеты, даже самые мягкие из которых я не могу тут привести. В общем, вы понимаете…
Незаметно я заснула и увидела во сне похороны. В открытом гробу на кладбище лежит та самая медсестра, вся в белом. Я наклоняюсь к ее лицу и целую ее в губы. В этот момент кожа покойницы начинает сморщиваться и высыхать, и труп превращается в мумию и осыпается. С ужасом я убегаю — и в этот момент просыпаюсь…
Слышу, в коридоре какая-то суета — кого-то укладывают на каталку и везут по коридору. Взволнованные голоса, женский плач… В палате все начинают возиться. Вскоре к нам заглядывает уже другая медсестра и прикрывает дверь. Я снова засыпаю, но на сердце уже легко, как будто болезнь резко пошла на спад…
Утром после обхода меня переводят в обычную палату, потому что мое состояние резко улучшилось. Там я узнаю, что этой ночью умерла медсестра из реанимации — совсем еще девчонка. Сердце остановилось. Поздно заметили и спасти не смогли. Вся больница в шоке…
А у меня какая-то эйфория — снова хочется жить, организм как будто накачан жизненной силой. И тут я вдруг вспоминаю тот сон про кладбище, и внезапно меня охватывает ужас. Мысль о том, не я ли погубила ту девочку, не дает покоя…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Расчёска
После школы я твердо решила, что жизнь нужно менять: из родного поселка переехала в город, поступила в институт на заочное обучение, устроилась работать секретарем. Денег на съем отдельной квартиры не хватило, зато для комнаты в общежитии оказалось вполне достаточно. Обилие соседей меня совсем не раздражало, тем более, что почти все они были людьми вполне адекватными.
За стенкой жила семья — Варвара (женщина лет сорока), ее престарелая мать и сын-школьник. Варя и ее сынок были добрыми соседями. Если нужна была помощь, я всегда обращалась к ним, и они не отказывали. Бабушку же я совсем не знала. Она серьезно болела и не вставала с постели. Говорят, у нее были сильные боли. Через тонкую стену круглые сутки доносились ее жуткие страдальческие стоны. Особенно страшно было слушать их по ночам…
Случай, о котором я расскажу, запомнился мне на всю жизнь. Произошел он как раз ночью. Я проснулась и сразу обратила внимание на необычную тишину. В соседней комнате никто не стонал, и это было странно. Неужели несчастной старой женщине удалось спокойно заснуть?
В комнате было безумно душно, захотелось открыть окно. Я приподнялась на кровати, окончательно открыла заспанные глаза и уже собралась опустить ноги на пол. Но вдруг обнаружила, что в комнате я не одна. Возле моей кровати у ног стояла молодая девушка. Несмотря на полную темноту в комнате, я видела ее очень хорошо. Простые черты лица, длинная коса, ничем не примечательная одежда какого-то сероватого цвета…
— Э-э… а вы кто? — спросила я, безуспешно пытаясь узнать в гостье кого-нибудь из соседей.
Девушка молчала. Хочу отметить, что, несмотря на всю нестандартность ситуации, мне в тот момент совсем не было страшно. Молодая особа не походила ни на духа, ни на нечисть. От нее не исходило призрачного света, у нее не горели глаза, шерсти и клыков я также не заметила… И все же — откуда она взялась? Кто вообще ее сюда звал?
Нахалка же вместо объяснения протянула ко мне правую руку. В руке я заметила какой-то предмет. Честно сказать, встревожилась немного — мало ли что, — но потом узнала в предмете… обыкновенную расческу.
— Зачем мне это? Девушка, вы, может, дверью ошиблись?
Но молодая женщина явно была настроена решительно. Она сделала широкий шаг к изголовью моей кровати и сунула мне свой «подарочек» почти под самый нос. Разозленная, я уже было хотела взять у нее эту несчастную расческу (лишь бы успокоилась и ушла), но тут в моей голове зазвучало что-то вроде внутреннего голоса, который совершенно четко произнес: «Не бери!». Я отодвинулась назад и прижалась к стенке.
И тут мою безмолвную гостью будто подменили. Ее невозмутимое лицо исказилось в злобной гримасе. Она затряслась, как припадочная, и резким движением бросила расческу на кровать. Здесь мне уже стало не по себе. Чего дальше ждать от этой ненормальной? А вдруг возьмет да покалечит меня! Вскочив на ноги, я кинулась к двери. Она была заперта. Разумеется — ведь я всегда запираю ее перед сном. Как я раньше об этом не подумала?
Я развернулась, готовая к нападению. Комната была пуста. Трясущейся рукой я нащупала на стене выключатель и зажгла свет. Да, действительно никого. Я принялась обыскивать постель в поисках злополучной расчески, но ни на кровати, ни под ней ее не оказалось. Но ведь она была, я же видела, как она упала поверх моего одеяла!
О дальнейшем спокойном сне, естественно, и думать было нечего. Я сидела со включенным светом, мечтая о скором наступлении утра. Когда оно, наконец, настало, я отперла дверь и побежала к Варваре. Та открыла мне с заплаканными глазами. «Мама сегодня ночью умерла», — сообщила она.
В своей комнате я не могла ночевать неделю, пришлось жить у подруги. Но после моего возвращения туда ничего необъяснимого больше не происходило. В том месте я прожила потом чуть больше года, после этого переехала к будущему мужу. Что случилось в ту ночь и было ли это связано со смертью моей больной соседки — до сих пор понятия не имею. А что произошло бы, возьми я у ночной гостьи ее «подарочек» — один Бог знает…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Белая рука
Это произошло в 90-х годах. Я сама, конечно, не помню этой истории, так как была слишком мала — её рассказала мне мать.
Моя тогдашняя кроватка напоминала манеж и было огорожена вертикальными прутиками. У нас в комнате было мало места, и получилось так, что моя кровать и кровать родителей стояли рядом друг с другом. Это было удобно тем, что мама ночью могла легко меня успокоить или дать попить, но был и минус — места маловато.
Однажды ночью мама проснулась непонятно из-за чего. Она по привычке посмотрела на мою кроватку и увидела, что оттуда к ней тянется маленькая белая ручка, но я, как ни странно, не издавала никаких звуков. Мама подумала, что рука должна бы уже остановиться, но она всё тянулась к ней и тянулась. Мама впала в тихую панику — она не смогла ничего сделать, ни закричать, ни пошевелиться. Рука дотянулась до мамы, схватила её за шею и начала душить. Мама лежала в оцепенении. Какая-то невидимая сила, будто давящая на всё её тело, не позволяла ей двигаться. Потом хватка ослабла, и вернулась обратно в кроватку. Как только рука скрылась из виду, мама опять смогла пошевелиться. Первым делом она посмотрела в мою кроватку, но там ничего странного не было — я спала здоровым сном. После этого мама пошла в ванную и посмотрелась в зеркало — на шее остались чёткие синяки...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Хамелеон
Эта история в моём пересказе выглядит абсурдной и даже в какой-то степени комичной, но она произошла на самом деле — и когда эта жуть со мной случилась, мне было далеко не до смеха.
Всё началось с того, что у нас умерла старая бабушка, и её старая квартира по наследству досталась нам. Родители решили продать квартиру бабушки, а потом и нашу собственную, и на все вырученные деньги купить трехкомнатную квартиру в центре города (мы жили на окраине города в «двушке», состояние которой оставляло желать лучшего). Так в итоге и сделали; осенью 2011 года мы справили новоселье. Квартира, куда мы переехали, не была новой, но дом был построен в 90-х и имел все удобства вроде лифта и домофона. Кроме того, он располагался на одной из главных улиц города, так что новое жилище произвело на нас очень хорошее впечатление. Никаких «зловещих» историй, связанных с домом или квартирой, мы не слышали — до нас там жила приятная молодая семья, которая переезжала в другой город к родственникам и поэтому выставила квартиру на продажу.
Первый месяц я спал в комнате в конце коридора. Вторая комната стала спальней родителей, а третья, расположенная напротив двух остальных — чем-то средним между рабочим кабинетом и складом ненужных вещей. Но со временем выяснилось, что в соседней квартире, которая находилась за стеной в конце коридора, живёт семья с маленьким ребёнком. Ребёнок часто плакал и мешал мне спать по ночам. В итоге мы с родителями решили поменять местами мою спальню и комнату-склад. Таким образом, я «переехал» в другую комнату со всеми вещами. Тут было даже просторнее, единственный минус — не было окна, но меня это особо не волновало.
Сразу после «переезда» я стал плохо спать. Мне начали сниться какие-то мутные, непонятные сны, которые к утру забывались, но оставляли после себя тягостное ощущение. Я стал даже принимать по совету мамы перед сном успокаивающие средства вроде «Ново-Пассита», но это не помогало. А с течением времени всё чаще стал повторяться один и тот же сон: мне снилось, что я лежу на своей кровати, и тут сама собой открывалась дверь комнаты и из коридора заходило какое-то существо, которое садилось у изголовья кровати рядом с подушкой и начинало сжимать мне голову руками. Больно не было, но возникало очень неприятное ощущение сдавливания и внутреннего напряжения, которое обычно бывает при сонном параличе. Просыпаться не удавалось, и я долго мучился, чувствуя рядом с собой присутствие этой недружелюбно настроенной сущности.
Кстати говоря, существо в снах не имело постоянного облика. Очевидно, это всё была одна и та же тварь, но внешне существо выглядело каждый раз по-разному, обычно перенимая какой-нибудь запомнившийся мне с дневных впечатлений образ. Так, когда я посмотрел на компьютере нового «Фредди Крюгера», ночной гость выглядел именно как Фредди — в шляпе и с металлическими когтями на руке. Когда я сходил к врачу-лору со своим гайморитом, то в моём сне ко мне явился как раз этот самый врач в белом халате. Ну и так далее — я перед сном часто играю в компьютерные игры или смотрю сериалы, так что потенциальных образов для твари хватало с лихвой.
Однажды вечером, посмотрев на ноутбуке новый эпизод сериала «Теория большого взрыва», я лёг спать. Заснул быстро, но проснулся посреди ночи с неясной тревогой и понял, что опять начинается привычный кошмар. Я забыл выключить на ночь настольную лампу на своём столе, так что в комнате было относительно светло. Я стал смотреть на дверь, с любопытством ожидая появления «гостя». С некоторых пор я развлекал себя тем, что пытался угадать, в каком образе на этот раз явится терроризирующее меня существо. Дверь комнаты опять открылась сама собой, и из тёмного коридора в мою спальню вошёл главный герой сериала, который я смотрел до того, как лечь — эксцентричный учёный Шелдон Купер. Даже одежда была у него та же самая, что в эпизоде — красная футболка с большой жёлтой молнией на груди. Мне сначала стало как-то смешно, но потом, когда он приблизился к моей кровати, веселье пропало. В ранних снах я, как правило, не мог чётко видеть лицо того, кто подходил — отчасти из-за того, что тогда не было света от лампы, но главной причиной была некая «размытость» образа, как это бывает во снах — не видишь отдельных деталей, а воспринимаешь сразу весь облик. На сей раз всё было по-другому: Шелдон был как настоящий, я мог видеть его так же ясно, как на экране монитора. На его лице была жуткая застывшая ухмылка (такая, какую герой иногда действительно
демонстрирует на экране, когда пытается изображать юмор или сарказм). Он смотрел прямо мне в глаза, как мне показалось, с ненавистью. Я попытался расслабиться и проснуться, но это мне не удалось. Существо в образе Шелдона молча село на кровать и сдало сдавливать мне голову. Я старался дышать глубоко и не обращать внимания на отвратительное ощущение, будто я тону в тягучей жидкости. Успокаивал себя, что это только сон — скоро я проснусь на кровати, как это уже не раз бывало. Я видел перед собой только красную футболку своего мучителя и жёлтую молнию на ней.
Как только мне показалось, что пробуждение близко, Шелдон вдруг встал с кровати и очень сильно ударил меня кулаком по груди.
Я застыл от удивления. Такого во снах раньше не бывало. Удар отозвался не болью, а каким-то холодным ощущением, будто к груди приложили лёд. Шелдон вновь смотрел на меня своей «приклеенной» улыбкой, нагнувшись надо мной — и это видение было ни капельки не забавным. Я попытался закричать, но из горла не выходил даже тонкий писк. Тем временем существо ещё пару раз ударило меня всё в ту же область груди, и внезапно я почувствовал, что мне становится по-настоящему плохо — не во сне, а в реальности. Я начал просыпаться, а Шелдон, словно торопясь не успеть, молотил кулаками по моей груди.
Я очнулся в поту, задыхаясь. Сердце больно кололо при каждой попытке вдохнуть воздух. Мне удалось хрипло закричать и позвать родителей на помощь. Посмотрев на меня, они тут же вызвали «скорую». Я едва мог дышать, сердце иногда билось как сумасшедшее, а иногда, как мне казалось, останавливалось совсем. Приехали врачи, поставили мне уколы и сказали, что у меня сердечный приступ. Меня увезли в больницу и выписали только через несколько дней.
Странно то, что раньше я никогда не жаловался на сердце — у меня не было болезней, я был одним из лучших в классе по физкультуре и любил тягать гири и штанги в нашем спортзале. После этого случая, конечно, врачи запретили мне увлекаться высокими нагрузками. Вернувшись домой, я первую ночь провёл в той же комнате, но мне опять приснился тот же кошмар. Сейчас уже не помню, в каком образе было ночное существо в тот последний раз — кажется, это было что-то не очень вразумительное. После той ночи я подробно рассказал родителям о своих снах и настоял на том, чтобы вернуться в свою прежнюю комнату. Пусть ребёнок за стеной плачет — это всё равно лучше, чем каждую ночь противостоять «хамелеону», который пытается меня убить.
Когда я вернулся в крайнюю комнату, все кошмары сразу прекратились, и ко мне вернулся здоровый сон. Я всё ещё немного побаиваюсь по вечерам оставаться одному в комнате-складе — но, слава богу, пока больше ничего странного в нашей новой квартире не происходит.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Я убил детей
Удачная на днях была охота,
Легко нашел я логово волков.
Волчицу сразу пристрелил я дробью,
Загрыз мой пес двоих ее щенков.
Уж хвастался жене своей добычей,
Как вдалеке раздался волчий вой,
Но в этот раз какой-то необычный:
Он был пропитан горем и тоской.
А утром следующего дня,
Хоть я и сплю довольно крепко,
У дома грохот разбудил меня,
Я выбежал, в чем был, за дверку.
Картина дикая моим глазам предстала:
У дома моего стоял огромный волк.
Пес на цепи, и цепь не доставала,
Да и наверно, он бы помочь не смог.
А рядом с ним стояла моя дочь,
И весело его хвостом играла.
Ничем не мог я в этот миг помочь,
А что в опасности — она не понимала.
Мы встретились с волком глазами.
«Глава семьи той», — сразу понял я,
И только прошептал губами:
«Не трогай дочь, убей лучше меня».
Глаза мои наполнились слезами,
И дочь с вопросом: «Папа, что с тобой?» —
Оставив волчий хвост, тотчас же подбежала,
Прижал ее к себе одной рукой.
А волк ушел, оставив нас в покое.
И не принес вреда ни дочери, ни мне,
За причиненные ему мной боль и горе,
За смерть его волчицы и детей.
Он отомстил. Но отомстил без крови.
Он показал, что он сильней людей.
Он передал свое мне чувство боли
И дал понять, что я убил ДЕТЕЙ.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Личинка
История услышана за кружкой чая на работе от одного из начальников моего НИИ. Рассказчик — мужчина средних лет, всю жизнь проработал в этом месте, здоровался за руку с генеральными конструкторами и инженерами-проектировщиками всевозможных космических аппаратов, непререкаемый авторитет в своей области. Человек добродушный, но чувство юмора у него было представлено в зачаточном состоянии. В общем, не вижу для него смысла рассказывать небылицы и самоутверждаться на старости лет.
Дело было в конце 60-х: семья нашего героя отдыхала у бабки с дедом в Липецкой Области. Там просторно — луга, поля, овраги, Дон течет — в общем, красота. Большой луг с полем простирался уже за домом семьи.
Отец семейства как-то собрался помочь деду травы накосить для кроликов. Взял косу, да отправился на луг за домом. Озирается, смотрит, докуда дедовская коса и соседские коровы еще не добрались, и примечает кое-что странное — какой-то «горбик». Подходит поближе и чуть не седеет, потому что «горбик» оказывается огромным (около полуметра в длину) червяком, а скорее — гигантской личинкой, как у колорадских жуков (жирные такие). Но совсем уж неконтролируемый ужас человек испытывает, когда подходит совсем близко и обнаруживает, что большущая «личинка» состоит из сотен личинок обыкновенного, привычного размера.
Отец сбегал и привел брата и детей, в том числе и нашего героя (близко к «личинке» им, конечно, запретили подходить, но дети все видели). За то время, пока отец бегал за свидетелями, существо, а точнее, существа, проползли примерно пару метров. У отрицающих всякую мистику советских инженеров просто с диким скрежетом ехала крыша от того, что они видели перед собой. Личинки медленно и невозмутимо ползли по прямой таким образом, что создавалась иллюзия, будто это единый организм, в то время как вблизи прекрасно было видно, что каждая из них двигалась самостоятельно, меняясь местами с личинкой ниже или выше себя, но неизменно сохраняя видимость целого насекомого.
Отцовский брат даже потыкал стаю личинок веточкой — они забирались на нее, но никакого интереса к вмешательству не проявляли и стремились слиться с остальной массой. Траву стая не жрала — было ощущение, что этот «трансформер» двигался абсолютно бесцельно и беспричинно. Он полз даже не в лес, а просто вперёд, в поле.
Взрослые строго-настрого наказали детям не подходить к этой страшной «каракатице» и увели их домой, но те все равно спустя пару часов, накликав остальных знакомых деревенских ребятишек, сломя голову побежали искать «личинку». И нашли — она отползла где-то на пару сотен метров. За ней долго наблюдали и иногда тыкали палочками. Кто-то предлагал топнуть по колонии личинок ногой, но, разумеется, никто не решился. Когда начало темнеть, дети разошлись по домам.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Где он?»
Было это в 2004 году. Я поступила на первый курс института и жила в студенческом общежитии. Комната у нас была на двоих с девочкой, звали ее Юля. Она была тихая и спокойная. Сказать, что мы с ней стали хорошими подругами нельзя, но и не ругались. В общем, мирно сосуществовали, но общались в разных компаниях.
В один из вечеров Юля мне сказала, что пойдёт спать в соседнюю комнату к подруге, так что я осталась в комнате одна. Должна заметить, что до этой ночи ничего мистического в комнате не случалось.
Вечером я немного поиграла в игры на телефоне, закрыла дверь на задвижку изнутри, немного почитала и, так как делать было особо нечего, решила лечь спать пораньше.
Уснула я быстро, но где-то около двух часов ночи меня разбудил странный шорох. Открыв глаза, я увидела, что в комнату заходит темноволосая девушка невысокого роста. Я подумала, что это вернулась моя соседка, но девушка направилась к моей кровати. Когда она подошла поближе, я увидела, что левая её щека была густо усеяна прыщами. Она подошла ко мне и стала шарить руками у меня по кровати под подушкой. Я слышала её голос — она задавала один и тот же вопрос:
— Где он? Ну, где же он?
Все еще не понимая, что происходит, я хотела спросить, что же она ищет, но язык меня не слушался. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой — и очень испугалась. У меня все-таки получилось оттолкнуть незваную гостью, но самое жуткое, что я попала руками в пустоту, а видение тотчас исчезло. Я вскочила к кровати и подошла к двери — она оказалась заперта.
Наутро я спросила Юлю, приходила ли она в комнату. Она сказала, что нет.
Когда я рассказала про этот случай своим подругам из общежития, они мне сказали, что несколько лет назад в той самой комнате повесилась студентка. Моё описание её внешности полностью совпали с той девушкой, включая волосы и прыщи на щеке. Я несколько ночей боялась спать, но после того случая девушка так и не появилась. Для меня осталось загадкой, что же тогда искал призрак.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Кенгуру»
Это произошло 16 лет тому назад в день свадьбы моего двоюродного брата. Мы сами родом из Тернопольской области, но живем в Ивано-Франковской. Калачи, хлеб и прочие хлебобулочные изделия тетя заказала на свадьбу своего сына именно на Тернопольщине — говорила, что там все это пекут вкуснее. Поскольку дядя Володя не употребляет алкоголь (у него гемофилия, и алкоголь ему смертельно опасен), то поставщиком выпечки из Тернопольской области, вольно или нет, сделали его. Когда уже стемнело и свадьба была в разгаре, он отправился еще один раз на Тернопольщину, чтобы забрать последние оставшиеся изделия. Машина у него была высокая, марки «Нива». По пути на Тернопольщину есть промежуток дороги, по двум сторонам которой идёт сплошной лес. Далее буду рассказывать от лица дяди Володи:
«Еду я, начался лес, вдруг вижу — начало за мной что-то прыгать. Прыгало очень быстро, так что без больших усилий догнало машину. Ночь летняя, и я ехал с опущенным окном в дверце машины. Нечто поравнялось со мной — повернув голову, я мог это существо четко рассмотреть, и оно меня, естественно, тоже. Существо было высокое — наши лица были на одном уровне. В ужасе я быстро поднял стекло в окне и нажал на педаль газа. Существо прибавило скорость и не отставало от машины. Очень долго прыгало оно вслед за машиной, а потом, когда кончился лес и я въехал в деревню, оно помаленьку отстало и попрыгало в сторону деревенского кладбища. Морда у существа была как у короткошерстого кота. Телосложение необычное — длинный хвост, большие крепкие задние лапы, а передние — поменьше. По прыжкам оно вроде напоминало кенгуру, но кенгуру оно точно не являлось, я видел их по телевизору...».
Когда дядя Володя вернулся, он был бледен как бумага и сразу предупредил, что он до утра больше никуда не поедет. О ночном приключении рассказал только утром. Моя родня скептически относится ко всяким таким вещам — тетя выдвинула версию, что, мол, кенгуру из зоопарка сбежало, но поблизости никакого зоопарка не было, и я думаю, что если бы откуда-то сбежало кенгуру, то об этом бы точно упомянули бы в новостях или газетах...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Рассказ таксиста
Было это лет шесть назад, не меньше, я тогда таксистом работал. Cредь бела дня приходит мне вызов по одному адресу. Приезжаю я туда — а там похороны. Не удивился я этому, вышел из машины и стал спрашивать, кто такси заказывал. Никто не нашелся. Ругнулся я, вернулся в машину, и вдруг ко мне на заднее сиденье пассажир подсел. Я в зеркало посмотрел и увидел мужчина лет сорока.
— Это я, — говорит, — такси вызывал. Поехали.
Поехал я. А нужно ему было в село за городом. Привез я его туда, он расплатился и вышел, да еще дверью так громко хлопнул. Я обернулся, чтобы сказать ему пару ласковых — а никого нет возле машины. Я ничего не понял — голову в окно высунул, гляжу, никого не видно. Кого я подвез-то? Чёрт его знает. В общем, дал по газам с перепугу и уехал оттуда.
Не успел я в город вернуться, как мне вызов опять по этому же адресу с похоронами. Не хотел я ехать, но что я — трус какой-нибудь? Приезжаю я туда, останавливаюсь, и вдруг обе задние дверцы машины распахиваются и садятся ко мне двое. Я в зеркало сморю и вижу — два мужика, крепких таких.
— Ты куда его отвез? — спрашивают.
Я не понял сразу, про кого они. Голову назад повернул и чуть в штаны не наложил — в машине не было никого. Снова в зеркало смотрю — так и есть, сзади два мужика сидят. Назад голову поворачиваю — опять нет никого. И тут слышится голос:
— Не пытайся, все равно не увидишь. Смотри лучше в зеркало. Ты куда только что отсюда своего пассажира отвез?
А мне интересно стало:
— А зачем это вам?
— Мужик, лучше не шути с нами. Показывай по-хорошему, куда пассажира отвез.
Не стал я вмешиваться в чужие «разборки» и отвез этих орлов в село за городом. Расплатились они щедро со мной и ушли. Уходя, тоже так сильно дверцами бахнули, что машина аж на месте подпрыгнула.
Я оборачиваться не стал — знал, что никого не увижу. Завел мотор и поехал. А когда из села этого выезжал, в зеркале заднего вида вдруг увидел поодаль, как те два мужика повалили на землю моего первого пассажира и выламывают ему руки. Нажал на газ, погнал оттуда на максимальной скорости и поклялся больше по тому адресу не ездить. Однако меня и не вызывали больше.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Уха
Первоисточник: paranoied.diary.ru ВНИМАНИЕ: история содержит в умеренных объемах сленговые выражения и ненормативную лексику, но в силу своих особенностей не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. Вы предупреждены.
* * *
Я не знаю, что это было. Несколько раз я рассказывала эту историю психотерапевтам и требовала у них объяснений, мол, так и так, что на этот счет говорит наука? Наука один раз предположила, что виноваты вещества, один раз прочла мне занудную лекцию «феномен массовых галлюцинаций и как с ним бороться», но в основном с участливым видом наклонялась ко мне и вкрадчиво интересовалась: «А почему вы спрашиваете? Это для вас так важно?».
Нет, блин, мне насрать, знаете. Полторы тыщи в час вам плачу исключительно за насрать.
Это несмешная история. Несмешная настолько, что рассказывать ее серьезно я не могу, извините. Просто держите в голове — это было на самом деле, и кончилось, и кончилось препогано.
В прошлом году в июле моя подруга Аня позвала меня на выходные в лес, к какому-то ей одной известному озеру. Едут Митя с девушкой, едет Ястреб, едет Вита, едет черт с рогами, без тебя никак, в общем, непременно гоу-гоу, и не боись, они все прикольные, особенно Ястреб — он и диггер, и альпинист, и реконструктор, и швец, и жнец, и полный абзац. Кстати, у него и девушки нет, ага?.. Ай, короче, поехали!
И я «короче, поехала». Не будь Аньки, вряд ли бы я сунулась в незнакомую компанию. Из перечисленных ею людей мне был смутно знаком разве что Митя, и в тот единственный раз, что я с ним говорила, я сочла его преизрядным придурком.
А еще я очень хотела в лес. Это был мой первый выезд тем летом, все как-то не складывалось — то работа, то болела, то погода такая, что мусор донести до помойки — сто раз подумаешь.
Люди и правда оказались прикольные. Правда, Ястреб, диггер и альпинист, оказался на поверку виртуозным треплом, ни разу не видевшим ни скал, ни пещер. Девушка ему нужна с ушами, как у слона — чтоб лапша помещалась, решила я, пускай такую и ищет.
Добирались на электричке, часа три, и еще два шли пешком от станции. Пока поставились, поели, выкупались — начало темнеть. Мы расселись у костра, достали выпивку, начали петь песни и травить байки. Когда перешли к страшилкам, Виталик презрительно хмыкнул: «Бегут-бегут по стенке зелёные глаза!», подобрал с бревна плавки и ушел на берег.
Через три с половиной байки с озера донесся громкий плеск, потом удар, а потом Виталик вернулся к костру с огромной рыбой в руках и изумлением на лице. Он сказал, что рыба фактически прыгнула ему в руки — сперва плавала рядом с ним, а когда он решил ее поймать — просто взял руками и вынул из воды.
Добычу признали сомом, а может, налимом, а может — белой акулой, и решено было сварить уху.
Утром я сперва не поняла, отчего проснулась, а потом крик повторился. Я кое-как натянула футболку и, в трусах и босиком, выскочила из палатки.
Кричала Анька. Стояла у кострища и орала, белая, как бумага. Увидев меня, она бросилась мне на грудь, бормоча — там кости, Катя, Катя, там кости...
В других палатках тоже завозились. Я вытянула шею и вгляделась в кострище. Ну, кости. Рыбий скелет неприлично больших размеров.
— Да, — сказала я, — рыбьи. Вчера была уха, помнишь?
Анька замотала головой, подтащила меня за руку к кострищу и, изо всех сил отвернувшись, произнесла чужим гнусавым голосом:
— Н-не рыбьи. Н-нет.
Я встала на корточки, не выпуская Анькину руку, и посмотрела поближе. Кости остались рыбьими. Я, поморщившись, подобрала череп... Тут подошел Ястреб, открыл было рот, но вдруг поперхнулся и замер, не сводя с меня глаз. Через секунду он пришел в себя и начал требовать объяснений — чье, значит, хреново чувство юмора честных ястребов до усрачки доводит?
Я положила череп обратно в пепел, вытерла ладони о траву и попыталась понять, что он имеет в виду. Не смогла. А вот Анька при слове «юмор» шевельнулась, а потом села рядом со мной и потыкала череп палочкой.
— Точно, — сказала она, — игрушка. Твою мать. Кто это сделал, какая сволочь? Голову оторву! Кать, слушай, выброси эту дрянь, я не хочу трогать!
— Давайте оставим! — попросил Ястреб. — Пусть еще кто-нибудь испугается! Митя! Митя, тут у нас шашлык с христианских младенцев! Подошедший Митя глянул на кости, ахнул было, но тут же плюнул.
— Петросяны, епть. Голова гудит, а вы тут устроили.
Вита тоже заорала. Виталик был без очков и не увидел костей, а то и кострища, а то и нас, и видеть не хотел, так как страдал с похмелья. Митина девушка обозвала Ястреба «пидорасом» и кинула в него кружкой. Молчаливый тип по имени Леня перекрестился и попятился, отчего все покатились со смеху.
Кроме меня, хотя, кажется, я улыбалась. Мне, несмотря на жару, было холодно. Сердце ныло. Что они видят такое? А я — я свихиваюсь? Это так с ума сходят? Если да — то кто сходит-то, они или я?
Может, это меня разыгрывают?
Я медленно-медленно встала и отозвала Аньку в сторону.
— Анька, — сказала я, — только, пожалуйста, не нервничай. Ань, я вижу скелет вчерашнего сома. Я не знаю, над чем вы сейчас смеялись.
— Ты прикалываешься? — неуверенно спросила Анька. — Ты точно прикалываешься.
Я посмотрела в ее готовое снова побледнеть лицо и выдавила «да».
Когда мы вернулись, народ сидел на бревнах и вяло спорил о том, кто именно подсунул в угли «эту херню». Я обвинила во всем Ястреба, а потом сообщила, что у меня срочное дело в городе, и мне пора бежать-бежать.
К психиатру, мысленно добавила я.
Виталик вызвался проводить меня до станции, и я никогда и никому не была благодарна сильнее. По дороге, когда мы еще шли вдоль берега, он вдруг запнулся, помотал головой и буркнул:
— Мерещится всякое с вашими шуточками.
— Что мерещится?
— Да... баба какая-то. Страшная. У воды. Стой, вон она! Ты не видишь?
Я молча поволокла его за руку вперед. Это Виталик, у него зрение — минус 128, ему что ни пенек — отряд матросов на зебрах, и ну да, да, знаю, сейчас он в очках...
Кажется, я убеждала его уехать вместе со мной. Не помню.
Я была дома вечером того же дня.
Спутников моих искали с вертолетами и собаками.
Нашли только Аньку, совершенно седую и сумасшедшую. Она жива, я регулярно навещаю ее в местной больнице, она боится воды — любой, даже в чашке — и, бывает, не пьет по несколько суток, а моют ее насильно. Она похожа на собственный труп.
Когда ей получше, с ней можно поговорить. Когда ей совсем худо, она смотрит в стену и шепчет безостановочно о съеденных детях — из криминальной хроники, фильмов ужасов, сказок.
Ее преследует женщина, старуха с клыками и в чешуе, пахнущая болотом.
Страшная баба.
А меня не преследует.
Я даже не трогала ту уху.
Вегетарианка я.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Хижина в лесу
До революции в Якутии было много шаманов — почти в каждом крупном селе имелся хотя бы один средний шаман. После революции «мракобесов» стали преследовать, и шаманов стало мало. Но это не означает, что они все выродились или были шарлатанами — шаманы просто ушли в подполье, стали скрывать свои способности и подавлять проявления своего дара.
Один из тех шаманов, который познал на себе гонения со стороны новой власти, жил в Вилюйском улусе и был вполне себе зажиточным крестьянином. Когда сталинская коллективизация дошла до критического уровня и стало ясно, что всё добро у него так и так отнимут, он добровольно передал всё хозяйство в колхоз, а сам ушёл жить в леса — построил себе хижину и промышлял охотой. В контакт почти ни с кем не вступал, но был у него один молодой родственник, который периодически навещал его — привозил еду и выпивку, рассказывал последние новости. Шаман настоятельно рекомендовал ему приходить к нему утром или днём — мол, вечером у него там «свои дела». Родственник обычно так и поступал, но однажды он сильно запоздал (то ли заблудился, то ли дела задержали) и пришёл к хижине в лесу после заката. Дело было летом — в Якутии в это время года стоят белые ночи, так что всё равно было довольно светло. Зашёл гость в хижину — никого. Удивился, куда это делся человек на ночь глядя. Вышел обратно и услышал за хижиной в лесу чьи-то голоса. Ему стало не по себе — дремучий лес, одинокий жилец — с кем тут можно вести разговор? Подавив страх, он всё же пошёл посмотреть. Когда голоса стали ближе, он понял, что говорят не меньше трёх-четырёх разных людей, причём один голос точно принадлежал самому шаману. В основном шаман и говорил, а другие, более зычные голоса время от времени что-то вставляли да поддакивали. Гость стал прислушиваться. Диалог шёл примерно следующий:
ШАМАН: … и не творил зла людям — так за что мне такое наказание? Скажите, разве это справедливо?
ДРУГИЕ ГОЛОСА: Нет!
ШАМАН: Отобрали всё добро, изгнали в лес, как ненужного старого пса — скажите, терпеть ли мне такую злую обиду?
ДРУГИЕ ГОЛОСА: Нет! Нет! Нет!
ШАМАН: Что же мне делать, чтобы восстановить своё доброе имя и вернуть уважение честного народа? Есть ли способ?
ДРУГИЕ ГОЛОСА: Есть!
Естественно, голоса не дружным хором отвечали, да и не так односложно выражались, но точные фразы человек не запомнил. Испугавшись, он не стал дальше слушать, о чём шла речь, и быстро пошёл назад. Обернувшись в последний раз, он смутно увидел, как шаман сидит на пне, склонив голову, а вокруг него толпятся какие-то долговязые тёмные силуэты ростом не меньше двух с половинов метров. Разглядывать их он не стал и дал деру.
Когда родственник утром приехал в хижину опять и рассказал шаману, что он слышал вечером, тот стал категорически всё отрицать: «Да ну, тебе послышалось, наверное. Я же тут один, с кем могу тут разговаривать? Пить надо меньше!».
История умалчивает о том, удалось ли потом этому шаману действительно вернуть своё добро. Но что-то подсказывает, что наверняка.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Октябрьская игра
Автор: Рэй Брэдбери
Публикуем на сайте жуткий рассказ «Октябрьская игра» американского писателя Рэя Брэдбери.
------
Он положил револьвер обратно в ящик стола и запер его.
Нет, не так. Так Луиза не будет мучиться. Она умрет, все кончится, и никаких мучений. Для него же было чрезвычайно важно, чтобы ее смерть была прежде всего долгой. Долгой и изощренной. Как продлить ее мучения? И главное, как это осуществить? М-да.
Стоя перед зеркалом в спальне, мужчина аккуратно застегнул запонки на манжетах. Он достаточно долго стоял, слушая, как внизу, за стенами этого уютного двухэтажного дома, по улице носятся дети; эти дети — шуршат, словно мыши, словно опавшие листья.
По детскому шуму можно было определить, какой сегодня день. По их крикам можно было понять, что сегодня за вечер. Узнать, что год клонится к закату. Октябрь. Последний день октября с его масками-черепами, выдолбленными тыквами и запахом свечного воска.
Нет. Все зашло слишком далеко. Октябрь не принес улучшения. Если не стало еще хуже. Он поправил черный галстук-бабочку. «Если бы сейчас была весна, — медленно, спокойно, равнодушно кивнул он своему отражению в зеркале, — возможно, еще был бы шанс». Но сегодня весь мир рассыпается в прах. Нет больше зелени весны, ее свежести, ее надежд.
В гостиной послышался негромкий топот ног. «Это Мэрион, — сказал он себе. — Моя малышка. Восемь молчаливых годков. Без единого слова. Только сияющие серые глаза и любопытный маленький ротик». Дочь весь вечер бегала из дома на улицу и обратно, примеряя разные маски и советуясь с ним, какая из них самая ужасная и страшная. В конце концов они оба остановились на маске скелета. Она была «страшенная»! И перепугает всех «до смерти»!
Он снова поймал в зеркале свой долгий взгляд, полный раздумий и сомнений. Он никогда не любил октябрь. С тех самых пор, когда много лет назад впервые лег на осенние листья перед домом бабушки, и услышал шум ветра, и увидел голые деревья. И почему-то заплакал. Каждый год к нему возвращалась часть этой тоски. И всегда исчезала с весной.
Но сегодня все было иначе. Он чувствовал, что эта осень придет и будет длиться миллионы лет.
Весны не будет.
Весь вечер он тихо плакал. Но ни следа этих слез не было заметно на его лице. Они запрятались где-то глубоко внутри и лились, лились беспрестанно.
Суетливый дом был наполнен густым приторным запахом сладостей. Луиза выложила на тарелки яблоки в новой кожуре из сахарной глазури; в больших чашах был свежеприготовленный пунш, над каждой дверью висели на нитках яблоки, из каждого морозного окна глядели треугольными глазами выдолбленные и продырявленные тыквы. В центре гостиной уже стоял бочонок с водой, а рядом лежал мешок с яблоками, приготовленными для макания. Не хватало лишь катализатора, ватаги ребятишек, чтобы яблоки начали плюхаться в воду, раскачиваться, как маятники, в запруженных проемах дверей, леденцы — таять, а комнаты — наполняться криками ужаса и восторга, что, впрочем, одно и то же.
Но пока в доме шли молчаливые приготовления. И кое-что еще.
Сегодня Луиза все время ухитрялась находиться в любой другой комнате, кроме той, где был он. Это был ее изощренный способ выразить: «Посмотри, Майк, как я занята! Я так занята, что, когда ты входишь в комнату, где нахожусь я, мне каждый раз нужно кое-что сделать в другой! Только посмотри, как я верчусь!»
Какое-то время он подыгрывал ей в этой отвратительной ребяческой игре. Когда она была на кухне, он приходил туда со словами: «Мне нужен стакан воды». Мгновение спустя, когда он стоял и пил воду, она, как хрустальная фея, колдовала над карамельным варевом, булькавшим, словно доисторический котел, на плите, и вдруг говорила: «О, мне же надо зажечь свечи в тыквах!» — и бросалась в гостиную зажигать улыбки в тыквенных головах. Он входил туда вслед за ней, говоря: «Мне нужна моя трубка». «Ах, сидр!» — восклицала она, убегая в столовую. «Я сам проверю сидр!» — говорил он. Но когда он попытался последовать за ней, она умчалась в ванную и закрыла за собой дверь.
Он постоял за дверью, улыбаясь странной, бесчувственной улыбкой, держа во рту остывшую трубку, а затем, устав от этой игры, из упрямства прождал еще пять минут. Из ванной не доносилось ни звука. И чтобы не доставлять ей лишней радости от сознания того, что он караулит ее у двери, он в раздражении вдруг резко повернулся и пошел наверх, весело насвистывая.
Поднявшись по лестнице, он остановился. Наконец он услышал, как открылась щеколда на двери в ванной, Луиза вышла, и жизнь на первом этаже пошла своим чередом, как в джунглях, когда опасность миновала и антилопы возвращаются к водопою.
И теперь, когда он поправил галстук и надел черный пиджак, в гостиной прошелестели мышиные шажки. В дверях появилась Мэрион, вся разрисованная под скелет.
— Как я смотрюсь, папа?
— Отлично!
Из-под маски выглядывали белокурые волосы. Из глазниц черепа улыбались голубые глаза. Он вздохнул. Мэрион и Луиза, две молчаливые обличительницы его несостоятельной мужской силы, его темной власти. Какой такой алхимией должна была обладать Луиза, чтобы взять его темные волосы и темно-карие глаза брюнета и отбеливать, отбеливать, мыть и отбеливать ребенка в своей утробе все время до его рождения, чтобы потом родилась Мэрион — блондинка с голубыми глазами и румяными щеками? Иногда он подозревал, что Луиза зачала ребенка как идею, совершенно бесполый, безупречный замысел, слияние ее высокомерного разума и клетки. В укор ему она произвела на свет ребенка, созданного по ее собственному образу и подобию, и в довершение всего каким-то образом подговорила доктора, и он сказал, покачав головой: «Мне очень жаль, мистер Уайлдер, но у вашей жены больше не будет детей. Этот ребенок последний».
— А я хотел мальчика, — сказал Майк тогда, восемь лет назад.
Теперь он едва не наклонился, чтобы обнять Мэрион, одетую в костюм скелета. Его охватил необъяснимый порыв жалости к ней, ибо она никогда не знала отцовской любви, а лишь сокрушительную, властную любовь ее обделенной любовью матери. Но больше всего он жалел себя, жалел, что не сумел извлечь выгоды из тяжелых родов, не радовался дочери такой, какая она есть, пусть даже она совсем не темноволоса, и не мальчик, и не похожа на него. Где-то он допустил ошибку. Все остальное бы не изменилось, но он мог бы любить своего ребенка. А главное, Луиза вообще не хотела детей. Сама мысль о родах приводила ее в ужас. Он насильно сделал ей ребенка, и с той ночи весь год, до самых родовых мук Луиза жила в другой части дома. Она ожидала, что умрет, рожая нежеланного ребенка. Ей было так легко ненавидеть мужа, который так хотел сына, что обрек на смерть свою единственную жену.
Но… Луиза выжила. И с каким триумфом! В тот день, когда он пришел в больницу, ее глаза были холодны. «Я жива, — говорили они. — И у меня белокурая дочь! Ты только посмотри!» А когда он протянул руку, чтобы коснуться ее, мать отвернулась, чтобы тайно от него пошептаться со своей новорожденной, розовой доченькой, — подальше от этого мрачного насильника. Какая великолепная ирония! Его самолюбие того заслуживало.
Но теперь снова был октябрь. Были и другие октябри, и когда он думал о долгой зиме, год за годом его душа наполнялась ужасом при мысли о бесконечных месяцах, когда он сидит как закупоренный в доме из-за дурацких снегопадов, пойманный в одну ловушку вместе с женщиной и ребенком, которые его не любят, — и так целыми месяцами. За эти восемь лет случались и передышки. Весной и летом он уходил на прогулки, уезжал на пикники; это были отчаянные попытки решить отчаянную проблему человека, которого все ненавидят.
Но зимой все эти поездки, прогулки и пикники отпадали вместе с опавшими листьями. Жизнь оголялась, как дерево: плоды сорваны, жизненные соки утекли в землю. Да, они приглашали гостей, но зимой гостей трудно заманить из-за всяких метелей и прочего. Однажды у него хватило ума накопить денег на поездку во Флориду. Они уехали на юг. А он гулял на свободе.
Но теперь, с приближением восьмой зимы, он знал: все подходит к концу. Он просто не сможет дотянуть до весны. Внутри него была кислота, которая медленно, годами разъедала его ткани и кости, и вот сегодня она наконец доберется до заложенной внутри него взрывчатки, и все кончится!
Снизу раздался бешеный звон колокольчика. Луиза в гостиной пошла открывать. Мэрион, ни слова не говоря, помчалась вниз встречать первых гостей. Послышались радостные крики и приветствия.
Он подошел к лестнице.
Внизу Луиза принимала пальто. Она стояла — высокая, стройная, белокурая до белизны — и смеялась даже громче новоприбывших детей.
Он остановился в нерешительности. Что же это? Годы? Усталость от жизни? Когда все пошло не так? Уж конечно, не с рождением их единственного ребенка. Но это было символом их противоречий, как он полагал. Его ревности, его неудач в делах и всего прискорбного прочего. Почему же он просто не собрал чемодан и не уехал? Нет. Пока не причинит Луизе столько же боли, сколько она причинила ему. Тут уж никаких сомнений. Развод никак ее не заденет, а просто положит конец их беспомощной нерешительности. Если бы он считал, что развод может доставить ей хоть какое-то удовольствие, он, черт побери, назло не порвал бы с ней до конца жизни. Нет, он должен причинить ей боль. Может, как-нибудь изловчиться и отобрать у нее Мэрион через суд? Да. Точно. Это ранит ее больнее всего. Отобрать у нее Мэрион.
— Привет всем! — Он с широкой улыбкой начал спускаться по лестнице.
Луиза даже не подняла глаз.
— Здравствуйте, мистер Уайлдер!
Дети кричали и махали руками, пока он спускался вниз.
К десяти вечера в дверь перестали звонить, яблоки, подвешенные в дверях, были сорваны зубами, яблочный мусс начисто стерт с розовых детских щек, салфетки были в пятнах от карамели и сидра, и тогда он, муж, умело и весело взял инициативу в свои руки. Он выхватил вечеринку прямо из рук Луизы. Он обегал, болтая с каждым, всех двенадцать пришедших детей и двенадцать родителей, которые пришли в восторг от особого крепленого сидра, которым он их потчевал. Он организовал для детей всякие игры вроде: «приставь ослику хвост», «бутылочка», или «третий лишний», наблюдая за ними под взрывы дикого хохота. Потом погасили свет, и в мерцании горящих треугольных тыквенных глаз он прокричал: «Тихо! Все за мной!» — и на цыпочках повел всех к погребу.
Родители, стоявшие в стороне от этого костюмированного буйства, обменивались мнениями, одобрительно кивали остроумному мужу и беседовали со счастливой женой. Как здорово он умеет ладить с детьми, говорили они.
Дети визжащей толпой устремились за ним.
— Этот погреб! — кричал он. — Могила ведьмы!
Новый визг. Он притворился, будто дрожит.
— Оставь надежду всяк сюда входящий!
Родители тихо хихикнули.
Дети один за другим скатывались по спуску, который Майк соорудил из крышек стола, в темный погреб. Он шипел и кричал им вслед зловещую абракадабру. Темный дом с горящими тыквами наполнился громкими завываниями. Заговорили все сразу. Все, кроме Мэрион. За весь вечер она произнесла минимум слов и звуков; все было запрятано внутри нее, вся ее радость и возбуждение. «Вот чертенок», — подумал он. С закрытым ртом и сияющими глазами она смотрела на свою собственную вечеринку, как на струящиеся вокруг ленты серпантина.
Теперь родители. Нехотя и посмеиваясь, они с криками соскальзывали вниз по короткому спуску, а маленькая Мэрион стояла рядом, как всегда, желая посмотреть до конца, быть последней. Луиза спустилась без всякой помощи. Он хотел ей помочь, но она съехала прежде, чем он успел наклониться.
Дом был пуст и тих при свечах.
Мэрион стояла у спуска в погреб.
— А теперь мы, — сказал он и взял ее на руки.
Они расселись в погребе большим кругом. От далекой громады печи веяло теплом. Вдоль каждой стены стояли длинные ряды стульев, двадцать визжащих детей сидели через одного между двенадцатью перешептывающимися родителями, в дальнем конце сидела Луиза, а на этом конце, рядом с лестницей, — Майк. Он вгляделся в темноту, но ничего не увидел. Все сидели, прижавшись к своим стульям, пойманные в темную ловушку. С этого момента все действо должно было разыгрываться в кромешной тьме, и он выступал в качестве Рассказчика. Слышалась детская беготня, пахло влажным цементом, а где-то там, под звездным октябрьским небом, завывал ветер.
— А теперь! — крикнул Майк в темноту подвала. — Тихо!
Все замерли.
В комнате царил кромешный мрак. Ни огонька, ни отсвета, ни отблеска глаз.
Скрип битой черепицы, железный лязг.
— Ведьма мертва, — провозгласил Майк.
— И-и-и-и-и-и-и-и-и! — заверещали дети.
— Ведьма мертва, она была убита, а вот нож, которым ее убили.
Майк выдал нож. Тот стал переходить из рук в руки под смешки, возгласы и замечания со стороны взрослых.
— Ведьма мертва, вот ее голова, — прошипел Майк, передавая соседу какой-то предмет.
— А я знаю, как играть в эту игру, — радостно закричал из темноты кто-то из детей. — Он берет из холодильника всякие куриные внутренности, пускает их по кругу и говорит: «Вот ее внутренности!» Потом достает глиняную голову и выдает за ее голову, а кость из супа — за ее руку. Потом берет стеклянный шарик и говорит: «Вот ее глаз!» Потом берет какие-нибудь зернышки и говорит: «Вот ее зубы!» Потом берет кулек со сливовым пудингом, дает вам и говорит: «Вот ее желудок!» Я знаю, как в это играют!
— Замолчи, ты все испортишь, — сказала какая-то девочка.
— Ведьмы смерть близка, вот ее рука, — продолжал Майк.
— И-и-и-и-и-и-и-и-и!
Предметы передавались и передавались по кругу, как горячие картофелины. Некоторые из детей визжали и ни за что не хотели к ним прикасаться. Другие вскакивали со стульев, выбегали на середину и стояли там, пока остальные передавали дальше скользкие предметы.
— Да это всего лишь куриные потроха, — смеясь, крикнул какой-то мальчик. — Элен, иди сюда!
Перебрасываемые из рук в руки, сопровождаемые тихими вскриками, предметы все дальше и дальше продвигались по кругу один за другим.
— Сердце под резец, и ведьме конец, — сказал Майк.
Шесть или семь предметов разом передавались под нервные смешки в дрожащей темноте.
— Мэрион, не бойся, — послышался голос Луизы, — это всего лишь игра.
Мэрион не ответила.
— Мэрион? — спросила Луиза. — Тебе страшно?
Мэрион молчала.
— С ней все в порядке, — сказал муж. — Ей не страшно.
И снова, и снова передаются из рук в руки предметы, снова вскрики, снова веселый смех.
Вокруг дома вздыхал осенний ветер. А он, Майк, стоял у выхода из темного подвала на раздаче, и все говорил.
— Мэрион? — снова позвала Луиза из дальнего конца погреба.
Но все разговаривали между собой.
— Мэрион? — громче позвала Луиза.
Все умолкли.
— Мэрион, ответь мне, тебе страшно?
Мэрион не отвечала.
А муж стоял там, у подножья лестницы.
— Мэрион, ты здесь? — звала Луиза.
Молчание. Тишина.
— Где Мэрион? — спросила Луиза.
— Она была здесь, — ответил какой-то мальчик.
— Может, она наверху?
— Мэрион!
Молчание. Все тихо.
— Мэрион, Мэрион! — закричала Луиза.
— Включите свет, — сказал кто-то из взрослых.
Предметы больше никто не передавал. Дети и взрослые сидели, держа в руках ведьмины потроха.
— Нет, — ахнула Луиза. В темноте послышался резкий скрип отодвинутого ею стула. — Нет. Не включайте свет, о, ради бога, ради бога, только не включайте, пожалуйста, пожалуйста, не включайте свет, не включайте! — пронзительно вопила Луиза.
Все в подвале оцепенели от этого страшного крика.
Никто не шелохнулся.
Все сидели в темном погребе, внезапно оборвав ход этой октябрьской игры; снаружи завывал ветер, колотясь о стены дома; наполнявшие погреб ароматы тыкв и яблок смешивались с запахом невидимых предметов, которые были в руках, и тут один мальчик крикнул: «Я посмотрю наверху!» — и с надеждой побежал наверх, промчался по всему дому, четырежды обежал его кругом, снова и снова крича: «Мэрион, Мэрион, Мэрион!» — и в конце концов медленно спустился по лестнице в наполненный тяжелым дыханием и ожиданием подвал и сказал в темноту:
— Я не смог ее найти.
А потом… какой-то болван зажег свет.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лучезарное
В далёком 96-м году, когда я был босоногим студентом, любил я искать приключения. И был у меня друг по кличке Щавель. Так вот, мы с Щавелем, как только появлялось свободное от учёбы время, сразу же находили себе новое приключение. На двоих мы купили, помню, раздолбанный «жигулёнок», чтобы можно было искать приключения на обширной территории и, будучи, парнями не криворукими, смастерили из него вполне рабочий автомобиль.
Так вот, 96-й год, январь, сессия закрыта, каникулы, делать нечего. Зима в тот год, помню выдалась не самая морозная, и на улице можно было даже лепить снежную бабу, так как температура была около нуля и снега было очень много. Сижу я в общежитии, леплю фигурки из пластилина. Вот уже больше пятнадцати лет прошло, но люблю это занятие до сих пор. Хотя сейчас это делаю зачастую чтобы успокоить психику, которая была безвозвратно искалечена в далёком 96-м...
Но, собственно, обо всё по порядку.
Сижу, значит, леплю фигурку. Как сейчас помню — смешного динозаврика в мотоциклетном шлеме. И тут в комнату влетает счастливый Щавель. В тот день он, наконец, добился девушки, за которой долго ухаживал, но радостный он был не по этому поводу. До Щавеля дошли слухи, что неподалёку от нашего города есть «деревня каннибалов». Я, естественно, рассмеялся в лицо Щавелю, сразу сказав, что это бред. Но Щавель настаивал на своём и изложил легенду.
Разруха в стране, обнищавшее поселение, спившиеся люди. Сначала с голода начали забивать и есть друг друга, потом начали промышлять тем, что мастерили на шоссе ловушки, чтобы грабить и есть несчастных ротозеев-автомобилистов. И пояснил ещё — мол, для человека человечье мясо — самое лучшее, и единожды попробовавший будет потом испытывать тягу к нему до смерти.
Я опять рассмеялся, но ради смеха согласился разведать, что там как. Щавель достал карту области и указал на ней, где находится поселение. Как сейчас помню название — село Лучезарное. А рядом ещё сёла Нижние Грязи и Весёлая Жизнь. «Весело там у них», — почёсывая затылок, сказал тогда я.
Не теряя времени даром, смели в рюкзак пару банок тушёнки, спички, бутылку водки (хоть сами и не пили, но всегда на всякий случай брали с собой), пару фонарей, сигнальную ракетницу и бжо. Бжо — это такая медная монетка с вычеканенной улыбающиеся мордашкой с обеих сторон. Нашли её в одном месте и с тех пор всегда таскали её с собой на удачу.
Отправились, чтобы было страшнее, специально под вечер. Ехать до Лучезарного нужно было чуть меньше часа.
И вот мы, не торопясь, весело болтая, ехали навстречу приключениям. Я тогда ещё начал смеяться, мол, вот уж бред, алкаши-каннибалы. Но Щавель сделался на редкость серьёзным и начал заверять меня, что во всё это верит, и что ему действительно страшно. А тем временем шоссе темнело, попутных машин было всё меньше, и обстановка сама собой становилась нагнетающей.
Щавель изложил план — оставляем машину где-то в районе Грязей и дальше окольными путями движемся к Лучезарному. Я, дабы не портить атмосферу, согласился с ним. Нужно же было погрузиться в ощущение кошмара и плохих предчувствий.
Так и я постепенно терял свой скептицизм и начинал задаваться вопросом: а что, если всё это правда? Если в городах население одичало, грабит и убивает друг друга пачками, то что творится в глубинке?
И вот, уже молча, каждый думая о своём, мы добрались до деревни Нижние Грязи. Свернули, не доезжая до неё метров триста, на просёлочную дорогу, чуть проехали по ней и оставили там машину. Одетые в берцы и камуфляж, двинулись через заросли к месту назначения.
Нижние Грязи полностью соответствовали своему названию. Сгорбившиеся домишки, развалившаяся ржавая детская площадка, замёрзшее дерьмо повсюду и горы мусора и снега. При этом ни единой живой души.
«Это с Лучезарного всех сожрали», — сказал я тогда, то ли в шутку, то ли серьёзно. Щавель в ответ нервно посмеялся. Разведав Грязи, небольшой посёлок, мы убедились, что он действительно вымер. И нам стало по-настоящему страшно. Отчасти от вида опустелых хуторов, отчасти оттого, что мы отчётливо чувствовали чьё-то присутствие.
Что-то живое бродило по селу, кроме нас.
«Наверное, это собаки», — решили мы.
Посовещавшись, обсуждая возможность вернуться к машине и уехать домой, подальше от этого проклятого места, мы решили таки дойти до конца. Напрасно — нужно было убираться оттуда так быстро, как мы только могли, не оглядываясь.
Пройдя через лесок, добрались до Лучезарного. Лучезарное ничем не отличалось от Грязей. Такое же заброшенное село, только без детской площадки. Признаков жизни также не наблюдалось. Кроме смутного ощущения чьего-то присутствия — но мы списали его на паранойю.
Одновременно облегчённо вздохнув и разочарованно сплюнув, мы решили перекурить и определиться, что делать дальше.
Казалось бы, вот оно — валите к машине и убирайтесь ко всем чертям. Но молодость и азарт не давали нам покоя. Мы решили забраться в какой-нибудь дом и заночевать там.
Взломать полусгнивший дом трудностей не составило. В доме ещё оставалась мебель. Мы принялись изучать покоящееся в доме добро. Кроме советской мебели, на первый взгляд ничего интересного не было. Но когда мы наткнулись на фотографии, по нашим телам пробежал холодок. Лица на всех фотографиях были размыты. На немногочисленных портретах на стенах — в том числе. Мы нашли в шкафу несколько семейных фотоальбомов, изучили все фотографии. Каждый раз одно и тоже. Взрослые, дети, старики — лиц не разобрать. Можно было понять, что в этом доме жила семейная пара с тремя детьми и одной старушкой. Кроме них, встречались фотографии ещё других родственников, но с лицами тоже была какая-то беда.
Любопытство разгоралось в нас. Мы взломали ещё один дом. Принялись искать ещё фотографии — и, к нашему ужасу, нашли. Та же история — лица размыты...
Перепугавшись не на шутку из-за этой чертовщины, мы решили от греха подальше убраться оттуда. Быстрым шагом мы направились к машине. Я шёл первым и что-то говорил, чтобы было не так страшно. Назад не оглядывался. И тут, замолкнув, я понял, что не слышу шагов Щавеля. Я обернулся — за мной никто не шёл.
Душа ушла в пятки, тело начала колотить дрожь, на глаза начали наворачиваться слёзы. Я пытался убедить себя, что Щавель меня разыгрывает.
Робко покричав его имя и не услышав ответа, я, проклиная свою судьбу, отправился на его поиски. Вернулся в Лучезарное. Первым делом я заглянул в тот самый дом, который мы взломали сначала. То, что я там увидел, заставило меня сначала оцепенеть от ужаса, затем бежать со всех ног.
Я увидел, что на полу сидит завёрнутая в лохмотья старуха и гладит лежащую на коленях отрубленную голову Щавеля.
Я бежал, как Форрест Гамп, быстрее, чем Хусейн Болт. Бежал, пока не споткнулся о корягу и не шмякнулся оземь. Тогда я оглянулся и понял, что меня преследуют. Тёмные силуэты приближались ко мне. Я собрал все силы и побежал ещё быстрее, чем раньше. Слышал чей-то зловещий смех. Бежал очень долго, чувствовал, что силы вот-вот покинут меня, но я не видел спасенья впереди. Только лес, тёмный лес. Я помнил, что через этот лес мы шли не так долго, я давно должен был уже выбежать к машине, но тьма не хотела расступаться передо мной. Я понял, что меня окружают. Отвратительные голоса и смех становились всё отчётливее.
У меня начало жутко колоть в печени и темнеть в глазах. Я потерял силы, упал и взвыл, как раненый зверь. Перед глазами всё плыло. Я слышал перешёптывания и смешки. Я начал сходить с ума. Услышал потрескивание кустов и приближающиеся шаги.
Дальше я погрузился в забытье.
Я помню, что во сне ко мне пришла моя прабабка, к которой я ездил каждое лето, будучи совсем ребёнком. Помню, что она во сне сказала мне: «Вот видишь, недаром я наложила на тебя оберег от тёмных сил».
И вот сейчас, шестнадцать лет спустя, я решил поведать эту историю. Кстати, у меня теперь вместо ног протезы.
Нашли меня тогда с обрубленными ногами на обочине неподалёку от Лучезарного. Как я не скончался от потери крови, заражения или прочих сопутствующих потере ног вещей — я не знаю. Как не знаю, что вообще тогда произошло. Тело Щавеля так и не нашли.
Никаких фотографий тоже никто не находил. Теперь по ночам в темноте я слышу эти перешёптывания и смех. Как только выключу свет и лягу в кровать, я снова оказываюсь в том лесу.
Я никому не говорю, что храню одну фотографию. Я получил её по почте, спустя сорок дней с той злополучной ночи. На ней запечатлены мы со Щавелем. Мы сидим в обнимку. В том самом доме в Лучезарном. Лица на фотографии размыты.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Голова болит
Автор: V-27
Случилось это в 2005 году, когда мне было 14 лет. Родители уехали на неделю в Москву, а меня оставили у друзей семьи — Маргариты и Владимира. Жили они за городом, и мне у них очень нравилось. Два дня прошли нормально, а вот вечером третьего дня (точнее, ночью) началось что-то странное. Вечером я долго не могла заснуть и лежала с закрытыми глазами. В конце концов, не вытерпела и вышла на балкон, чтобы покурить. Дверь осталась открытой, и вдруг я услышала за спиной детский голос:
— Голова болит, голова болит, голова болит...
От неожиданности я выронила сигарету, а когда сообразила, что в доме только я и Рита (дядя Вова был на работе, а детей у них нет), по спине пробежали мурашки. Я долго боялась обернуться, а когда все-таки повернулась, никого в комнате не было. Сделав пару робких шагов в сторону кровати, я снова услышала:
— Голова болит...
Голос раздался прямо у меня за спиной. Не помню, что было дальше, но проснулась я на этом чертовом балконе. Рите я ничего не сказала, но попросилась в другую комнату.
Что это было, я не знаю, да и не хочу знать. Подумать страшно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Непонятные звонки
Мы с матерью были дома одни, когда зазвонил домашний телефон. Мама взяла трубку, сказала: «Алло?.. Это кто?.. Говорите громче!» — и после небольшой паузы повесила трубку. Сказала, что какая-то пьяная женщина звонила — не понять, что говорит. Минуты через три снова позвонили. Мама снова взяла трубку, и монолог повторился. В третий раз трубку взял я. Скрипучий старушечий голос в динамике говорил какую-то чушь — ни слова не разобрать. К примеру, возьмите любое слово и перемешайте в нём буквы — это и будет её речь. Я сказал: «Не понимаю, повторите». Она повторила (по интонации было понятно, что действительно повторяет, терпеливо так), но опять ничего не разберёшь. Я пытался всё же завязать диалог: «А? Что? Как вы сказали?». Она опять повторила — я уже по звучанию понимал, что она говорит одно и то же. Мне надоел этот идиотизм, и я бросил трубку. Буквально через пару минут она опять позвонила. Я сказал: «Ни слова не понимаю, говорите внятно!». Старуха (это точно была не восемнадцатилетняя нимфетка — такой голос мог бы принадлежать бабушке лет под девяноста) снова повторила свою бессмыслицу, и я опять ни слова не понял.
Телефон у нас был с определителем номера. Когда старуха звонила, то номер определялся очень даже хорошо (бывает, что не определяется). В очередной раз бросив трубку, я тут же набрал этот номер. Ответила какая-то женщина — по голосу явно не та, которая до этого звонила. Я специально стал разыгрывать из себя дурака: «Алло? Простите, ничего не слышно...», ну и всё в таком духе — хотел удостовериться, что голос другой. Удостоверился. Явно не она звонила. Только положил трубку, как старуха снова стала звонить и говорить свою бессмыслицу. Вот только-только положил трубку, ещё даже руку не успел убрать, а телефон опять звонит, и на табло тот же номер, представляете? Опять получился разговор ни о чём, опять положил трубку, она опять перезвонила. Так было раз пять или даже больше. Надоело до смерти, и я отключил телефон.
Весь следующий день на работе я думал про эти звонки. В конце концов, пришёл к мнению, что кто-то меня разыграл. Решил проверить. Когда пришёл домой, позвонил снова по этому телефону. Взяла трубку та же женщина, с которой я говорил вчера. Я сказал, что с их телефона мне вчера звонили, дескать, их номер у меня высветился, и я хочу сейчас узнать, что им было нужно. Женщина сильно удивилась и сказала, что была весь день одна дома, а номера моего она отродясь не знала (я назвал ей свой номер). Я спросил — может быть, кто-то из её родных мог мне звонить? Она ответила, что живёт с мужем, а тот в командировке уже два дня, а свекровь месяц назад умерла, так что никто с её номера мне звонить не мог. На том разговор и закончился. Странные звонки больше не повторялись.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Встреча с другом
Эта жуткая история произошла с Олегом, моим близким знакомым. Ехал он из командировки с Ростова-на-Дону домой, в один из посёлков области. Освободился он раньше, чем думал, поэтому лишнее время у него было, и по пути он решил заехать к одному своему приятелю, с которым давно не виделись.
Друг Олега жил один, семьи у него не было. Подъехал Олег к его дому, постучал в калитку, а время уже было за полночь. Друг вышел, поздоровались, стали разговаривать. Сначала Олег ничего странного не замечал, но во время разговора он обратил внимание, что у его собеседника какой-то неестественный серо-коричневый цвет кожи, практически отсутствуют мимика и жесты, а речь тихая и медленная, какая-то натужная. И вот он предложил Олегу: «Ну что, давай зайдём ко мне домой». В этот момент Олег почувствовал непередаваемый животный страх. Он выбежал со двора, завёл машину и уехал домой. А на следующий день, порасспрашивав знакомых, узнал, что его друг… умер неделю назад.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Старушки
Было мне тогда примерно пять лет. Как всегда, я отдыхал летом в деревне. Мама отправила меня в сельский магазин за хлебом. На дворе стоял жаркий июльский день, солнце припекало. Ближайший магазин находился не так далеко от нашего дома — всего за триста метров, и стоял на горе. Я, как всегда, зашёл, купил хлеб, вышел и стал потихоньку спускаться с горы по асфальтированной дорожке. Вдруг взгляд сам собой упал на левую сторону дороги, где стояла колонка, и я обомлел: возле колонки стояли две старушки, похожие на Бабу-Ягу, прямо как из сказок, очень страшные, беззубые, с крючковатыми носами, и с такими морщинами, как будто лет им несколько тысяч лет. Они стояли, сильно сгорбившись, и показывали на меня указательным пальцем, страшно улыбались и перешептывались беззубыми губами. Скрепя сердце, я продолжил спуск, но вдруг эти образины одновременно резко сорвались с места и побежали в мою сторону. Скажу я вам, ни одна старая женщина не могла бы развить такую скорость, как эти дряхлые тельца. Я заревел и побежал, не оглядываясь. К счастью, до дома было всего несколько десятков шагов. Когда я, заплаканный, прибежал домой, вся родня сбежалась, стали расспрашивать, что случилось. Я сквозь слезы и всё рассказал. Люди выходили на улицу, потом возвращались и говорили, что ни возле колонки, ни вообще в пределах видимости никого нет. Мама успокаивала меня, что это были всего лишь очень старые бабушки, но я не верил. Как же! Я-то знаю, кого я видел на самом деле. Да и с чего бы обычным старушкам вдруг гоняться за мимо проходящим мальчиком?.. В общим, долго они ещё меня преследовали в кошмарных снах. Наяву я их, слава богу, больше не видел.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Погреб
Хочу рассказать вам жуткую историю, которая случилась в 1981 году. Мы с женой много лет мечтали о своей даче и вот, наконец, как только накопилась достаточная сумма, приступили к поиску подходящего участка. Приглянулся один участок в районе торфяников. Цена была невысокой — наверное, по той причине, что и дом, и сама территория были сильно запущены. Но мы трудностей не боялись. В июне взяли с Леной отпуск и поселились на даче. Стали налаживать хозяйство, и встал вопрос о том, где хранить продукты. Холодильника не было, и нужно было придумывать что-то вроде ледника. Я обратил внимание на заброшенный погреб в дальнем углу — поросший травой холм, в основании которого имелась небольшая металлическая дверца. Оказалось, что открыть ее не так просто — на двух ржавых запорах висели огромные замки. Мне это показалось странным — зачем такие предосторожности?
С помощью слесарных инструментов мне, наконец, удалось открыть погреб. Это был сделанный навека бетонный бункер, в центре которого находилось закрытое металлическим листом отверстие диаметром примерно в метр. Оттуда тянуло холодом. Я бросил камень вниз, но так и не услышал звука удара о дно. Решил, что внизу песок или опилки.
Мы с женой решили класть продукты в ведро и опускать его на веревке в отверстие, где было холоднее всего. В тот же день я соорудил подъемный механизм, чтобы Лена могла без особых усилий доставать продукты.
Уже следующим утром супруга отправилась в погреб за маслом и яйцами для завтрака. Вернулась вся бледная. Сказала, чтобы я сам посмотрел. Захожу в бункер, заглядываю в ведро — а там вместо продуктов сморщенные и высохшие комочки, как будто несколько лет они пролежали, а не одну ночь. Что за чертовщина?!
Фонарика у меня не было, и я решил спустить вниз керосиновую лампу. Странно, но даже десятиметровой веревки не хватило до дна. А бетонные стены уходили и дальше вглубь. Когда же я поднял лампу назад, то не узнал ее — она вся покрылась ржавчиной. Новая капроновая веревка, казалось, тоже побывала в переделках, размочалилась и обветшала.
В это время как раз приехал хозяин соседнего участка — Толик. Увидев, что мы вскрыли погреб, попросил посмотреть, сказал, что с детства мечтал узнать, что там внутри. Как рассказывал его отец, погреб этот стоял тут еще со времен гражданской войны, задолго до того, как участки под дачи стали раздавать. Местные жители считали его «нехорошим местом», потому и замки навесили. Те, кто здесь до нас жил, даже не пытались заглянуть туда. Я рассказал Толику про наши опыты с продуктами и керосиновой лампой — тот лишь похихикал в ответ.
Закончился наш отпуск, и мы вернулись в город. На следующие выходные приехали на дачу — а там милиция. Оказывается, в наше отсутствие Толик пригласил в гости приятелей и показал им погреб. В итоге под пьяную лавочку решили мужчины слазить вниз — подумали, что, может быть, клад обнаружится. Привязали самого тощего и стали спускать. Через пять метров парень перестал отзываться, и его потянули на поверхность. Но вместо живого человека на веревке болтался скелет в ветхой одежде. Тогда и побежали за милицией.
Оперативники в историю не поверили — по виду останкам был уже не один десяток лет. Вызвали криминалистов. Один из них попытался спуститься в колодец, но даже и метра не осилил — плохо ему стало. Когда же он выбрался наружу, все так и ахнули — вместо 25-летнего мужчины перед ними стоял старик...
В общем, после той истории государство выкупило как наш участок, так и все соседние. Нам самим сказали, чтобы мы молчали о том, что видели и слышали. Обнесли территорию глухим забором, поставили охрану, и больше мы о том «погребе» ничего не знаем, да и не хотим знать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Голод
Первоисточник: shitless.ru Тетрадь, найденная при обыске в квартире № **, в доме № *** по улице Д*****й.
------
25 СЕНТЯБРЯ
«Сегодня умерла наша мама. Прямо на диване, где лежала. Она мучилась сильно, бедная моя мамочка. Я смогла помыть её и переодеть в сухое, потом пришли люди из службы социальных похорон, забрали маму хоронить. Я хотела, чтобы Сашуля тоже пошёл на кладбище, но не смогла заставить подняться его с кровати. Он очень толстый и всё время лежит и ест. Сашуля болеет, мама всегда говорила, что его надо жалеть, кормить и ухаживать за ним. У него отставание в развитии, он плохо понимает, что происходит вокруг».
«Сейчас только пришла с кладбища, много плакала — мы с Сашулей остались совсем одни. Надеюсь, что справлюсь сама, ведь попросить некого — соседей у нас нет рядом, дом старый, все уехали. Пошла готовить — Сашуля просит кушать, он всегда много кушает и спит, теперь только мне ухаживать за ним, я его жалею».
31 СЕНТЯБРЯ
«Очень болят ноги. Из магазина шла очень долго — устала сильно, отдыхала на каждой лавочке. Пришла домой — Сашуля уже плачет: когда он не кушает долго, плачет, хотя я только недавно его кормила».
«Только прилегла отдохнуть — Сашуля ест очень много, устаю готовить. Посплю пока…»
Страницы вырваны.
20 ФЕВРАЛЯ
«У меня нет больше сил ходить и кормить его, а он хочет есть постоянно, я боюсь его, он приходит ночью и дышит в дверь и постоянно скулит, что хочет есть. Ноги меня почти не слушаются и нет сил дойти до туалета, мне страшно, и помочь некому. Я очень хочу пить, но воды нет в комнате, а Сашуля хочет кушать и сторожит меня в коридоре. Он думает, что я прячу еду от него, но еды просто нет, последнюю пачку макарон он сгрыз сухими…».
25 ФЕВРАЛЯ
«С каждым днём мне становится хуже. Вчера я попыталась доползти до туалета, а Сашуля поджидал меня в коридоре. Он лежал на полу на спине, его огромный живот часто поднимался и опускался. Сашуля очень большой и всё время хочет кушать — он схватил меня за ногу и стал пищать: «Оля, кушать, Оля, дай кушать». Я не могла ему объяснить, что еды нет, пыталась только вяло отпихнуться от него, но ноги меня не слушаются совсем. Кое-как я смогла добраться до туалета и на руках я трудом поднялась на унитаз. Света в квартире нет, его отключили за неуплату — у меня не было сил сходить заплатить за коммунальные услуги, и мы почти всё время в кромешной темноте — ведь сейчас зима, и темнеет очень рано».
«Сегодня кто-то долго звонил в дверь. Сашуля в соседней комнате что-то бормотал. Я подумала, что он спит, и доползла до кухни — там, под кухонным ящиком, лежала спрятанная от Сашули буханка хлеба. Я напилась воды и поползла в свою комнату, чтобы поесть хлеба. Как только закрыла дверь, услышала шум в коридоре и Сашулин шёпот, как поскуливание: «Оля, кушать, Оля, кушать…».
28 ФЕВРАЛЯ
«Хорошо что я в прошлый раз набрала воды с собой в банку — хоть как-то спасаюсь. Хлеба почти не осталось, пытаюсь сосать корочки. Ноги совсем отнялись, Сашуля смог сломать замок на моей двери и приполз ко мне. Сейчас лежит на полу около моей кровати и смотрит на меня. Мне жалко его — я сунула последние корочки хлеба ему в рот — он случайно укусил меня за палец, аж до крови. Мне стало страшно — кровь попала ему на язык, он облизнулся и опять потянулся к моей руке, я еле успела отдёрнуть. Глаза его горели, он всё шептал: «Оля, кушать…» — потом уснул».
«Мне снятся кошмары, что у меня отрезали ноги. Я боюсь очень, ног не чувствую совсем. Но больше всего я боюсь Сашулю, он не отходит от меня ни на шаг, лежит возле постели, скулит, что хочет кушать. Я тоже хочу кушать, ног не чувствую совсем — я думаю, может, мне станет легче, и я смогу дойти до магазина хотя бы…».
Страницы вырваны.
3 МАРТА
«Ослабеваю с каждым днём всё сильнее. Сашуля отошёл от моей постели — я рада. Он укусил меня за палец, пока я спала, но потом уполз на кухню — чем-то гремит там. Я думаю, он нашёл варенье в холодильнике. Может, поест и уснёт, а я бы пока заперла дверь в комнату…».
5 МАРТА
«… и мне пришлось взять нож с кухни. Но сегодня стало страшнее — Сашуля не боится вида ножа, а только смотрит на меня и шепчет: «Кушать, Оля, кушать, Оля…». Он опять схватил меня за руку и укусил палец. Кровь потекла, он стал слизывать её с моих пальцев. Я схватила нож и несильно ткнула им в Сашулину руку. Он ойкнул и стал смотреть, как из ранки на его руке стекает кровь, потом посмотрел на меня и слизнул кровь со своей руки. Мне было очень страшно и противно смотреть на него — ему понравился вкус крови».
10 МАРТА
«Вчера нашла в сумке, с которой хожу в магазин, буханку хлеба — случайно забыла в последний раз на ручке двери. Сашуля, кажется, сгрыз почти все обои в своей комнате, докуда смог дотянуться. Как только я начинаю сползать с кровати — он уже сидит на пороге моей комнаты и смотрит на меня. Он ждёт, что я буду его кормить, но мне нечем. Я боюсь к нему приближаться — он всё время пытается меня укусить. Иногда хочу, чтобы он умер».
Страницы вырваны.
15 МАРТА
«Очень-очень страшно. Сашуля не может открыть дверь в мою комнату уже третий день и очень злиться. На днях он опять укусил меня за палец, я долго не могла вытащить руку из его рта. Пришлось стукнуть его по голове со всей силы. Иногда мне кажется, что он хочет меня съесть».
«Не могу спать — боюсь очень. Сашуля постоянно сидит под моей дверью. Мне кажется, он смог поймать и съесть мышь. У меня ещё осталось полбуханки хлеба — я его берегу. Хорошо, что в прошлый раз запаслась водой побольше, но голова кружится постоянно».
16 МАРТА
«Слышу голоса. Мама будто говорит: «Оля, покорми Сашулю, Оля, сходи в магазин…». Мне плохо очень, хочу постоянно спать…»
БЕЗ ДАТЫ
«… он кричит и визжит, как собачка, у меня под дверью. По ночам Сашуля немного спит, а потом начинает будто рычать, и всё время моё имя повторяет: «Оля, Оля, Оля…». Мне кажется, он поймал всех мышей, какие только были — я иногда слышу их писк. Мне страшно, плохо, но я смогла подвинуть к двери письменный стол, чтобы Сашуля не мог открыть дверь в мою комнату…».
«… он рычал очень долго и будто лаял, как пёс: «Кушать, кушать, Оля, кушать…». Потом опять скулил, потом, наверное заснул. Я хожу в туалет в цветочный горшок, в комнате нечем дышать, но смогла дотянуться на руках кое-как и открыть форточку… крикнуть бы в окно о помощи, но в нашем районе мало заселённых домов, да и всё равно, никто не услышит…».
Страницы вырваны.
«… он скоро сломает дверь, мне страшно…».
«Мне нужно как-то выбраться отсюда, но как — я не знаю… Сашуля сломал дверь и полз ко мне. Я очень испугалась — его лицо всё было в засохшей крови и каких-то волосах. Я подумала, что это от мышей, которых он ел… Глаза очень злые, волосы отросли, щетина чёрная. Он полз ко мне на четвереньках и рычал: «Оля, кушать, куш-ш-ш-шать…». Я не успела нож взять, он схватил мою руку и стал кусать, было очень больно, я кричала и плакала. Смогла нож взять другой рукой и полоснуть ему по плечу. Он зарычал, отскочил от меня и уполз в свою комнату… у меня нет сил закрыть дверь…».
Страницы вырваны.
«Больно… хочу спать…».
Страницы вырваны.
«… пальцы на ногах, хорошо, что я их не чувствую… Очень болит левая рука — он обглодал и там почти все пальцы, я не могу сопротивляться — сил нет. Он пьёт мою кровь и становится всё сильнее. Рычит, как зверь… Помогите мне…».
«… он рычит и чавкает — обгладывает мои ноги. Я так счастлива, что они онемели, и я их не чувствую совсем. Рука болит очень…».
Страницы вырваны.
«… мне не страшно… почти… только бы Сашуля не ворвался в ванную. Я лежу под ванной, здесь очень холодно, ну и пусть, зато Сашуля меня не достанет, я надеюсь…».
«Он почти сломал дверь… догадался, куда я спряталась… Оля, кушать, Оля, кушать… Это единственное, что он помнит — что хочет кушать…».
Записи прерываются.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Похищение в небесах
Помню, в 1961 году я первый раз в жизни летел на самолете. И так повезло, что сразу же попал на реактивный — на «ТУ-104». По нынешним меркам, это весьма устаревшая машина, но тогда считался великим достижением конструкторской мысли. Весь советский народ гордился этим самолетом. Так вот, место мне досталось в середине салона у самого прохода, так что в иллюминатор были видны лишь облака. Моему соседу — статному мужчине средних лет с ромбиком МГУ на пиджаке — повезло больше: он при желании и на землю мог посмотреть, если небо под нами было чистым.
Надо сказать, что салон был достаточно тесным, и когда сидящему рядом со мной человеку нужно было выйти, мне приходилось поджимать ноги и втискиваться в кресло. То есть пройти мимо меня незамеченным он не мог, даже если бы я заснул.
Полет наш длился пять часов, и часть его проходила в темноте. Большинство пассажиров задремало, и вдруг мой спутник толкнул меня локтем и стал тыкать пальцем в иллюминатор. Я сбросил с себя дремоту и начал вглядываться в сумерки за бортом. Оказалось, что там параллельным курсом на расстоянии примерно в километр двигается какой-то странный аппарат. Я в авиации не особо разбирался, но все равно понял, что это не самолет. Какое-то перевернутое светящееся «блюдце». Мы обсудили увиденное, но никому из нас даже в голову не пришло, что эта машина может иметь инопланетное происхождение. Сошлись во мнении, что стали свидетелями полета засекреченного летательного аппарата.
Смотреть на него долго было утомительно и не особо интересно, и мы снова занялись своими делами — мой сосед разгадывал кроссворд, а я опять погрузился в полусонное состояние и не заметил, как полностью заснул.
Проснулся я от криков, которые раздавались вокруг. Посмотрел направо, где сидел выпускник МГУ, и обнаружил пустое кресло. Тряхнул головой, чтобы отогнать остатки сна, и, наконец разобрал, о чем вопит народ. В основном, голосили женщины, которые не могли понять, куда делись их мужья. Дескать, они мирно спали, а когда проснулись, их уже не было. По проходу бегали стюардессы и тщетно пытались унять панику. Но обезумевшие дамы повскакивали со своих мест и бросились в кабину пилотов, требуя посадить самолет. Потом они побежали обратно, потому что из носового отсека вышел командир корабля и потребовал, чтобы все успокоились и сели. Сказал, что самолет идет на аварийную посадку, и что на земле разберутся с тем, что здесь произошло.
Властный голос пилота отрезвил паникеров, и они сидели в своих креслах и лишь тихонько всхлипывали. Стюардессы провели перепись оставшихся пассажиров и на всякий случай обыскали весь самолет. Вскоре мы уже садились на военный аэродром.
На земле нам пришлось просидеть в закрытом самолете еще три часа, прежде чем мы смогли выйти на свежий воздух. В иллюминатор я видел, как летное поле постепенно окружают машины различных служб, выставляют оцепление, разворачивают штаб. После того, как появились люди в погонах, нас начали по одному выпускать и допрашивать. Я рассказал о том, что видел летающее «блюдце», о том, как заснул, и что было, когда проснулся. После этого дал подписку о неразглашении, и меня вместе с остальными отвезли в небольшую гостиницу. Там мы пробыли двое суток, в течение которых я еще не раз общался со следователями, и, наконец, нас отправили в Красноярск, который и был конечным пунктом того злополучного полета.
Сколько я потом ни читал газет, никакой информации о происшествии, к которому я имел отношение, так и не нашел. К счастью, больше меня по этому поводу не беспокоили, но и распространяться о тех странных событиях я тоже опасался. Только сейчас, когда уже полвека прошло, я думаю, что уже не пострадаю за откровенность.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Собаки
Первоисточник: shitless.ru Расскажу вам историю очень печальную. Жила у нас в подъезде одна женщина — Светлана Сергеевна. Весь дом знал о ее трагической судьбе. И я тоже была в курсе. Женщина обыкновенная, в 30 лет вышла замуж за бизнесмена, родила дочку. Жили в достатке, в любви. Доченька росла на глазах у родителей, умная, смышленая. Были они счастливы. Но все начало рушиться. Причиной тому, как потом говорили, стал весьма нелепый случай. Светлана ехала ночью на машине — ехала одна, с дачи. Ну, сами понимаете — ночь, темно, спать охота... Ехала на большой скорости. Тут откуда ни возьмись, вылетает на дорогу собака-дворняга. Светлана ее не заметила, а потом почувствовала удар и резкий вопль. На стекле были капли крови… Тут она поняла, что кого-то сбила. На дорогу выбежала женщина, вся в слезах подбежала к машине и начала стучать в окно. Светлана вышла. На дороге лежала едва дышущая собака.
— Что же вы стоите?! Скорее, поехали в больницу, он же умирает! — истошно кричала незнакомка.
Светлана слегка оправилась от шока:
— В больницу? Женщина, вы в своем уме? Это же собака. Тут до больницы пару километров ехать! В конце концов, я же не человека сбила!
Тогда неизвестная взяла тело любимца и пристально посмотрела на Светлану:
— Собака, значит. Ничего, вы еще встретитесь. На том свете. Все твои родные умрут, как и он.
Она указала пса, который прижался к хозяйке и уже почти не двигался. И громко рассмеялась — диким, нечеловеческим хохотом.
Вернувшись домой, Светлана долго не могла уснуть. В ушах стоял смех той ненормальной. Но вскоре история забылась.
Спустя месяц на нее обрушилась страшная беда — погибла дочка. Девочке всего пять лет было. Ее растерзали собаки прямо на глазах у матери. Случаи редкие, но случаются (я, например, много слышала подобных историй). Светлана замкнулась в себе, перестала выходить на улицу. Муж, который души не чаял в дочурке, начал выпивать. С каждым днем он чаще плакал, из приветливого мужика превращался в молчаливую тень.
Но беда не приходит одна. Через три месяца после потери дочери Светлана потеряла мужа. Он умер дома всего за пару часов. Случилось это ночью, у него резко поднялась температура под сорок, он начал бредить. Светлана перепугалась, вызвала скорую, но было поздно. Диагноз — бешенство. Светлана не могла поверить в диагноз врачей, ведь ее муж не контактировал с животными — у него на шерсть была аллергия.
Потеряв двух самых родных людей, Светлана угасала на глазах. Прошло три года, все было ничего, она начала улыбаться, выходить на улицу. Ей к тому времени было 38 лет. О новых отношениях она не задумывалась.
Из родных осталась только мать — отец умер, когда Свете было 10 лет, разбился на машине. С мамой она почти не общалась, они вообще не были близки. Мать жила в деревне, и Светлана ее лет десять уже не навещала. Но тут все изменилось. Из деревни ей приходит телеграмма, что мать ее совсем плоха, недолго ей осталось. Светлана сразу выехала, но не успела. У матери было больное сердце, и любой стресс, даже маленький, мог привести к смерти. Она не успела всего на полчаса. По словам очевидцев, ее мать облаял соседский пес, да так, что женщина скончалась на месте. Многие думали, что это смерть произошла не из-за этого, но Светлана была уверена — причина именно в собаке.
У Светланы больше ни осталось родных. Никого. Вообще никого. Вскоре выяснилось, что ее муж когда-то занял у кого-то очень крупную сумму. Ей начали приходить угрозы, что если она не расплатится, то ее квартиру отнимут. У Светланы не было таких денег. Вскоре не стало и квартиры. Она уже не сопротивлялась. Зачем ей квартира? Да, дорогая, да, красивая. Но ей хотелось повернуть время вспять. Вернуться и отвезти ту собаку в больницу...
Последние месяцы она жила, как в тумане, ничего не замечала. Если вообще можно сказать, что она жила. Ночевала она в подвале. Многие ей предлагали помощь, но она наотрез отказывалась. Она была уверена, что все беды из-за той женщины с псом.
Последний раз я ее видела у старой помойки, где она вместе с дворнягами искала пищу. Замученная, бледная, худая. Трудно было узнать в этой женщине Светлану.
Пару месяцев назад я узнала, что ее тело нашли в подвале. Ее загрызли псы…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Автомобиль на дороге
История, которую я собираюсь рассказать, произошла со мной в сентябре 2011 года. Мы с другом решили поехать на отдых в Малагу, Испания. После утомительного перелёта мы, наконец, добрались до пункта назначения. Мы сняли комнату в доме, где жила семья. Дом стоял на горе — поблизости, кроме деревьев и цветов, ничего не было. После того, как перекусили и распаковали вещи, мы решили погулять и посмотреть на местную природу.
Шли мы, наверное, 40 минут, но потом из-за усталости решили повернуть назад. По обратной дороге наткнулись на развилку дороги. Мы так устали, что даже не запомнили, по какой дороге мы пришли. Мы решили пойти направо.
Пройдя несколько сотен метров, мы наткнулись на молодого человека лет двадцати пяти — как ни странно, он был одет в костюм. Помню, я еще подумал, не жарко ли ему в костюме при 28 градусах жары. Мы решили спросить у него, не знает ли он поворот на главную дорогу. Он очень вежливо объяснил нам, в какую сторону направиться, но мне показалось, что он куда-то сильно торопится. Напоследок он спросил, не видели мы автомобиль на дороге. Мы ответили отрицательно. Он поблагодарил нас и пошел дальше.
Мы нашли дорогу и вернулись домой. Вечером во время ужина я рассказал о встрече со странным парнем в костюме. Члены семьи почему-то были очень удивлены моим рассказом. Я смущенно посмотрел на главу семьи и спросил: «В чём дело?». Он рассказал, что шесть месяцев назад местный парень по имени Адам и его жена погибли после того, как их автомобиль случайно упал с верхней части горы. Девушка была найдена в машине, а тело молодого человека застряло выше. После этого несколько человек на горе сталкивались с этим парнем, который искал свою машину...
Я не хотел бы верить, что мы видели призрака, но все это было жутковато.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Меня нет
Первоисточник: ffatal.ru Меня нет. Меня не стало жарким летом 2008 года. Моя пустая оболочка до сих пор ходит, ест, спит, пишет эти строки, но то, что когда-то существовало внутри — мертво, оно исчезло вместе с Лизой.
Зачем я пишу это? Почему я хочу поделиться с кем-то тем, что изменило мою жизнь? Не знаю. Правда. Я просто чувствую, что должен. И все.
Я не знаю, что это было за существо, которое выжгло мне душу. Я не знаю, зачем ему понадобилась Лиза. И не хочу знать, откровенно говоря.
Если говорить об исходной точке происшедших событий, то на ум первым делом приходит момент, когда Лиза решила провести ревизию доставшихся ей в наследство вещей. Хотя, конечно, все началось гораздо раньше, наверное, еще до ее появления на свет. Порой мне кажется, что вся Лизина жизнь, каждая деталь, каждая мелочь вела ее все ближе и ближе к краю бездны, в которую мы заглянули летом 2008 года. Она погибла, я нет. Хотя, думаю, в этом нет моей заслуги. Если бы Он хотел, то забрал бы и меня. Он, думаю, может забрать, кого угодно и никто не сможет ему противостоять, но дело в том, что «кто угодно» ему не нужен.
В Лизе не было ничего необычного. Она была во всех смыслах обыкновенной, даже заурядной, что впрочем, не помешало мне в нее влюбиться целиком и полностью. Встретились мы в декабре 2006 года, как раз накануне Нового года. Все случилось постепенно, но достаточно быстро, чтобы появилась мысль о вмешательстве доброго ангела Амура.
В тот момент я испытывал трудности с жильем, поэтому к ней переехал почти сразу. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что это было лучшее время в нашей жизни.
Наследство, о котором я говорил выше, она получила зимой 2007 года. Ее отец, директор крупной фирмы, название которой я по понятным причинам не называю, поднялся буквально с нуля. На голом энтузиазме основал предприятие, которое неожиданно для всех начало приносить доход, а вскоре и вовсе стало доминирующим в своей области. Умер он от рака в возрасте 65 лет.
Так вот, с отцом Лиза никогда не была близка, но так вышло, что она осталась его единственной живой родственницей. В итоге она получила все. Пожалуй, самым приятным «подарком», не считая фирмы, конечно, стали ключи от новенькой квартиры в одном из лучших районов Москвы. Туда, недолго думая, мы и переехали.
В один далеко не самый прекрасный день она решила перебрать вещи отца. Так вот среди книг, виниловых пластинок, статуэток и прочего хлама, она нашла золотое витиеватое кольцо, завернутое в записку следующего содержания: «Дорогая дочурка! Это мой подарок тебе. Я знаю, что после смерти мамы мы почти не общались. Знаю и то, что ты злишься на меня и считаешь меня виновным в смерти Веры (мать Лизы), но, несмотря на все наши распри, знай, что я люблю и всегда буду любить тебя. Твой отец». Лиза, прочитав записку, на миг утратила дар речи. Мало того, что «дочурка», так еще и «дорогая». Немыслимо! Ее отец был человеком черствым, даже жестоким, а тут такие сантименты. Хотя... что только с человеком не делает предчувствие близкой смерти, решила она и кольцо приняла. Эта было ошибкой, после которой все пошло прахом. Хотя я иногда думаю, что даже выброси мы тогда это чертово кольцо, ничего не изменилось бы. Он, это существо, нашел бы другой способ проникнуть внутрь.
Сначала к ней пришли сны. Сперва Лиза даже не обратила на них внимание. Ну, снятся довольно яркие, повторяющиеся кошмары, с кем не бывает? Работа, стресс.
А снилось ей вот что: огромное многоэтажное здание, отдаленно напоминающее больницу. Лестница, которая уходит куда-то вниз. Стеклоблоки, изготовленные из толстого стекла мутновато-зеленого бутылочного цвета, на которые она почему-то обращала особое внимание.
Сначала ей снилось, что она просто бродит в этом здании, силясь найти выход. Она плутала по мрачным, освещенным «грязным» электрическим светом коридорам и по темным лестницам, вглядываясь в мутноватые стекла.
Позже сны стали хуже. Она стала чувствовать, что не одна. Что кто-то или что-то ее преследует. Что-то такое, в чем не было злобы, по крайней мере, в человеческом понимании этого слова. В этом существе, как она говорила, чувствовалась пустота, неправильность, даже усталость, но не злоба. А еще гниль. Да, она так назвала это. Гниль. Лучше объяснить это чувство она не смогла.
Как я уже говорил, сначала мы не обратили на эти сны внимания. Тревогу начал бить я, когда кошмары стали приходить к Лизе каждую ночь. С каждым разом они становились все ярче и страшнее. Лиза начала чувствовать во снах запахи — аромат сырости и прелых листьев.
Она все чаще просыпалась посреди ночи в холодном поту, затем шла на кухню делала себе кофе, закуривала и сидела до утра, уставившись усталым взглядом в ночной город.
Я стал возить ее по врачам. Они выписывали антидепрессанты, снотворные, но ничего не помогало.
Предположение, что кольцо как-то связано со снами, впервые прозвучало как шутка. Лиза с усталой улыбкой вспомнила, что сны начались тогда, когда она стала постоянно носить на пальце это треклятое кольцо. Я со скептицизмом улыбнулся.
О, Боже, какой же я был слепец.
Люди все слепы. Бродим в темноте своего невежества, которое, впрочем, является одновременно и щитом, защищающим нас от безумия. Сейчас я отдал бы все, что угодно, лишь бы снова ослепнуть.
В тот вечер она чмокнула меня в губы и, смеясь, сказала, что не выбросит такую красивую вещицу, даже будь она причиной ее кошмаров. Через неделю Лиза лично швырнула кольцо в реку, но, видимо, было поздно.
Сначала действительно стало легче. Сны почти совсем прекратились. Жизнь, кажется, начала налаживаться, но это было затишье перед бурей. Кошмары появились с новой силой. С новыми подробностями. Теперь она видела, как за зелеными, мутными стеклами к ней тянутся сотни рук, царапая стеклоблок. Она увидела своего преследователя: белесое, полностью обнаженное существо без единой волосинки на уродливом теле. Оно казалось насмешкой над самой природой, оно гналось за ней, передвигаясь на четвереньках, хватало ее и... Лиза просыпалась. В этом существе Лизе больше всего запомнились глаза. Голубые, красивые глаза. Они вступали в яркий диссонанс со всем остальным телом существа. И это несоответствие пугало ее больше всего.
Через неделю после возобновления кошмаров пришли галлюцинации. Сперва Лизе стали слышаться шаги. Легкие шажки, поскребывание коготков, легкие шажки, поскребывание коготков. Таков был ритм ее кошмара наяву.
Затем она стала видеть периферийным зрением странные, танцующие тени. Еще через неделю она боялась подойти к зеркалу.
Я настаивал на том, что ей нужно лечь в стационар. Я думал, что там ей помогут, а она кричала в ответ, что не сумасшедшая. Я ругался, уговаривал, пытался убедить, а потом сам услышал эти шаги…
Мы переехали в ее старую квартиру в надежде убежать от этого кошмара, но нет, Он уже проник внутрь нее. Вскоре мы стали получать по почте письма, написанные почерком ее отца, содержание которых я передаю вам дословно: «Милая, ты нужна ему. Ты должна уйти с ним. Он хочет тебя. Ты обещана ему. Уйди с ним. Ему нужно лишь твое согласие, и он его получит. Так или иначе. Часть него уже внутри тебя, он проник в тебя с кольцом. Он не отпустит тебя. Уйди с ним. Уйди с ним».
Нет смысла детально описывать дальнейшие события. Ночные звонки в дверь, поскребывание в спальне, громкие крики среди ночи, тени, тянущие руки из углов комнаты. На дворе стоял июль. Месяц, который стал для меня синонимом слова «кошмар». Я не бросал ее даже тогда, когда стало совсем плохо. Мы держались друг за друга. Мы стали друг для друга островками в этом море безумия.
Но становилось только хуже. Во всяком случае, Лизе. А потом все затихло, и пришел Он. Лично. И меня не стало.
В тот жаркий летний вечер 2008 года было на удивление тихо, а затем тишину разорвал звонок в дверь. На пороге стоял молодой привлекательный мужчина в выглаженном черном костюме. И с удивительно красивыми голубыми глазами. Дальше все происходило, как в каком-то диком, иррациональном сне.
Мы впускаем его без вопросов. Он улыбается. Мы проводим его на кухню. Он говорит, что будет кофе. Лиза наливает ему напиток. Он делает глоток, с его лица по-прежнему не сходит улыбка. Затем Он говорит, что пришел за Лизой. Что срок настал, что пора уходить. Я, несмотря на состояние подобное гипнозу, говорю, что не отдам ее. Он продолжает улыбаться.
И тут Лиза начинает говорить. Она говорит, что помнит Его. Она говорит, что папа приводил этого человека в дом. Деловой партнер, так он его называл. Она говорит, что помнит, как отец показывал ее этому дяде. Она говорит мне, что должна идти с ним. Она целует меня в щеку. Она встает с кресла и берет Его за руку. Он улыбается. Я хватаю нож, который лежит на столе. Я собираюсь ударить его. Он кончиками пальцев легонько касается моего плеча, и его голубые глаза поглощают меня. Они выжигают холодным голубым огнем мою душу. Он говорит: «Я дарую тебе Рай».
За миг, который длилось его прикосновение, я увидел многое. Червей, копошащихся во внутренностях еще живых людей. Сотни рук, тянувшихся к куску протухшего мяса. Мертвых детей. Я видел боль. Я видел смерть. Возведение и падение империй. Поля боя, ставшие пиром для стервятников. Я видел саму Пустоту.
А затем все чувства просто исчезли. Все те надежды, мечты, которыми я жил, перестали существовать. Я сам исчез. Осталась только пустая оболочка, которую наполняет мой ставший бесполезным разум. Моя душа, в буквальном смысле, сгорела в холодном огне этих голубых глаз. Я, молча стою и смотрю, как он уводит Лизу. Ту, ради которой я жил. Ту, ради которой я терпел весь этот кошмар. Но мне было уже все равно.
После того, как за ними захлопнулась дверь, в квартире воцарилась тишина. А еще остался запах. Запах гниющей листвы.
Минул год. Пустота так и не наполнилась, а иногда мне кажется, что даже расширилась, но теперь, когда все это написано — я готов. На моем письменном столе лежит старенький пистолет. А за чертой меня ждет Он. Впрочем, мне уже все равно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Я боюсь воды
Первоисточник: creepypasta.com Автор: Perdacello (переводчик) Я всегда страшно боялся полностью погружаться в воду. Нет, плавать-то я умею. Отец заставил меня научиться; он говорил, что в раннем детстве я чуть было не утонул.
Вот почему мне бывает страшно: сколько себя помню, каждый раз, когда я оказываюсь под водой и гляжу снизу на ее поверхность, то вижу, как ко мне, ласково улыбаясь, склоняется женщина с блестящими золотыми волосами и темно-голубыми глазами. Даже когда я лежу в ванной. Так было всегда, со мной постоянно такое творилось, но привыкнуть к этому я так и не смог.
Это видение нагоняло на меня страх, но в то же время успокаивало. Из-за присутствия женщины казалось, что так и должно быть. Но я все равно избегал этого, потому что был совсем маленький, а от видения становилось по-настоящему жутко.
В детстве я никогда не рассказывал об этом отцу, зато спрашивал его про маму. Он не хотел о ней разговаривать, а порой даже бесился из-за того, что я расспрашивал слишком настойчиво.
Только недавно, разговаривая с ним по мобильному, я описал это видение. Отец был за рулем и чуть не врезался в столб; безусловно, он что-то знал. Я снова спросил его про маму. Он снова рассказал совсем немного — что она умерла, когда я был совсем малышом, и очень любила меня. Еще он признался, что волосы и глаза у нее были именно такого цвета, прямо как у меня.
И тогда я начал собственное расследование — нашел ее имя на своем свидетельстве о рождении и стал разыскивать любые упоминания, любые заметки в новостях о чуть было не утонувшем ребенке. Больше всего мне нужна была фотография или хоть что-нибудь, что можно связать с моим «ангелом-хранителем».
Сегодня в глубинах библиотеки нашего городка я нашел вот это:
«УИНЧЕСТЕР: Мэри Уити, 28 лет, утонула вчера ночью, перебравшись через ограждение с колючей проволокой и сбежав к близлежащему водохранилищу. На 25-е число ее родственниками запланированы похороны. Всего полгода назад Мэри была помещена в психиатрическую клинику после признания ее невиновной по причине невменяемости в деле о покушении на убийство. Ее муж Дэниэл Уити благодаря решительным действиям смог спасти их грудного сына, когда обнаружил, что она пытается утопить его в ванной».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Подвальное происшествие
Первоисточник: 4stor.ru Автор: XoTc Эта история произошла в моём районе. Не уверен, найдёте ли вы в ней что-то интересное, но всё же постараюсь разбудить хоть какой-то интерес. Рассказываю я как один из тех, кому эта история была поведана мужем моей сестры. Случай произошел в 2007 году.
Моих родителей часто не бывает дома — ночные смены и всё такое. После гуляний домой я возвращаюсь, как и большинство нашей молодежи, часика в три ночи, бывает, в два. Как-то раз, когда я вернулся около двух, во мне заиграло жгучее желание пощекотать себе нервы. Смотреть ужастики — банально, надоело, вот и решил поискать чего-то «неординарного». Сначала смотрел на «YouTube» известные всем «файлы смерти»: признаться, изрядно испугался. Как стало уж слишком — решил почитать истории. Ух, сколько всего: и ведьмы, и трупы, и маньяки. Начитался так, что в пятой точке засвербило, пробивая до дрожи в коленках. Тут моя манера покурить сыграла со мной злую шутку. Вылезать из квартиры страшновато, особенно после всех страстей, которых я начитался. Но ведь я храбрец — выполз на лавочку возле подъезда в одних трусах. Опасаясь каждого шороха, достал сигареты и стал наслаждаться «раковой палочкой».
Вечер был холодный — середина осени, как-никак. Воздух был влажный из-за того, что периодически капал дождик. Ветер тоже далеко не летний — от такого часто появляется желание быстрей нырнуть под одеяло, да посмотреть фильм какой-то. Меня, надо сказать, настораживало то, что в районе моём «обносят» квартиры: вроде цыгане, а так — кто знает. Думаю, вы представили картину: холодная осенняя ночь, и я в трусах возле подъезда. Сижу, курю, дрожу, да в телефон «втыкаю» (кстати, телефон был новенький, на стройке заработал на него).
И тут произошел ряд происшествий.
Уже докуривая, я обнаружил при свете вечерних ламп два силуэта, быстрым шагом направляющиеся ко мне. Сначала стало стыдно — трусы-то старые были. А потом подумал: «А чего мне стыдиться? Я возле своего подъезда». Уж лучше бы я тогда от стыда ушёл быстро в квартиру... Приближающимися оказались два хулигана. Определил по спортивным костюмам, которые ещё во времена Ленина носили и кепкам — я бы такой и подтереться постеснялся. Прозучало банальное: «Закурить не найдётся?» — и всё такое. Я уже приготовился получить в лицо, да тут это и случилось...
Для начала объясню, что на двери моего подъезда нет цифрового замка. Дверь я оставил приоткрытой (даже не знаю, почему). Плюс я живу на втором этаже этой старой многоэтажки. В общем, в дверь вошла кошка — и тут же раздался её визг, будто ей оторвали хвост. Один из парней обернулся со словами: «Там кто-то есть».
Эх, молодость моя... да ракетная скорость летания в подъезд, не видя преград. Залетев, я понял, что я болван, оставивший ключ от квартиры на скамейке. Остановившись на площадке между первым и вторым этажами, я ждал моих «друзей». Но тут услышал: «Он в подвал побежал!». Ах да! Сразу при входе, повернув направо, можно увидеть подвал, где часто один из моих соседей исполняет задание по уничтожению «плана». Тут-то я и подумал, что закрыть их там будет весьма справедливо. А утром выпущу. Тут я услышал, как один поджигает спички, а второй кричит: «Выходи! А то мы спустимся!». Моя улыбка растянулось на все лицо. Быстро спустившись вниз, я увидел, что они уже далеко внизу, захлопнул дверь и поставил палку в качестве замка. Гордо вышел из подъезда, возле лавочки подобрав ключи. Встал возле двери, ведущей вниз, чтобы ещё немного поглумиться: те что-то орали мне, а я лишь посмеялся. Вдруг снизу перестали доноситься угрозы, зато раздался крик. Один из парней начал кричать: «Выпусти нас, прошу! Что это такое?!».
«Банальный развод», — подумал я и решил оставить их там. Войдя в квартиру, я не чувствовал себя виноватым — наоборот, ощущал гордость. Думал, усну как младенец, но сон не шел. Покрутившись часика полтора, решил выпустить парней. Оделся и вышел — палка так и была там, где я её впихнул. Однако странным был тот факт, что криков и вообще каких-либо звуков не было. Я подумал, что уснули ребятки. Вытянув палку и сделав её своим оружием, я вышел на улицу и снова закурил. И тут меня осенило: дверь подвала, когда я вылезал в трусах, была закрыта. А когда убегал — она уже была открыта. Бросил сигарету, вошел и открыл дверь. Внизу никого не было. Я крикнул: «Эй, выходите!» — ещё надеясь, что они спрятались в самом низу. Тишина стояла гробовая. И только тогда я услышал внизу звук, как будто кто-то чавкает. Больше я не мог терпеть и побежал в квартиру. Закрывшись, просидел до утра. Утром позвонил другу и рассказал о ночной истории. Вместе спустившись в подвал, мы не обнаружили никого. Я подумал, что кто-то возвращался домой и выпустил парней. Уже выходя, ногой зацепился за что-то. Наклонившись, ужаснулся — это была часть кепки одного из парней...
Что же всё-таки случилось и почему дверь в подвал была открытой — я не знаю. Возможно, те два парня спасли мне жизнь... И — да, я до сих пор искренне надеюсь, что их выпустили той ночью.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Девушка моей мечты
Автор: Blackbirds
Пишу это сейчас в отчаянном страхе. Моя девушка в данный момент занята на кухне. И именно её я сейчас больше всего боюсь.
А ведь начиналось всё довольно неплохо. Я — студент одного из ростовских вузов, мне 19 лет, учусь хорошо. Можно сказать, что женским вниманием я обделён, так как я далеко не красавец, и вдобавок при этом у меня куча «комплексов». В общем, девушки никогда на меня внимания не обращали, и я на тот период времени был уверен, что останусь одиночкой на всю жизнь. Однако я ошибался.
Осенью после пар мне нужно было зайти в магазин, чтобы купить моему младшему брату подарок на день рождения. Я остановился у прилавка с игрушками и стал думать, какую же игрушку выбрать. Краем глаза я заметил красивую девушку лет двадцати, которая стояла неподалеку. Она была настолько красива, что я смотрел на неё и не мог оторвать взгляд. Вдруг она взглянула на меня и улыбнулась. Я сначала даже не поверил: она улыбнулась? Мне?! Я, как идиот, продолжал на неё смотреть. Я даже не думал подойти к ней и познакомиться, наученный горьким опытом и разочарованный собой. Она не могла быть моей! Просто не могла... Придя в себя и поняв, что у меня никак не может быть девушки, я продолжил выбирать игрушку для своего брата. А она тут как тут — подошла ко мне ближе и тихо произнесла: «Извините, а можно с вами познакомиться?». «Боже мой! Вот это да! Офигеть!» — вот такие несуразные мысли пронеслись в тот момент в моей голове.
А дальше все пошло, как по маслу. Я и сам удивился, как все хорошо получалось: мы ходили в кинотеатр, гуляли, радовались жизни... Я был счастлив. Мои друзья (их у меня немного), узнав, что у меня появилась такая девушка, очень удивилялись и не верили. Да я и сам себе не верил.
Прошёл где-то месяц с нашего знакомства. Я с Ксюшей (моей девушкой) снимали квартиру в одном из старых домов Ростова-на-Дону. Всё было отлично, вот только я постепенно начал отходить от счастья и стал более реально смотреть на мир. И увидел некоторые странности в ксюшином поведении: во-первых, у неё не было ни друзей, ни подруг. Да и как-то сторонилась она людей. Во-вторых, она практически ничего не рассказывала о себе. Говорила лишь, что она сирота, жила в одном из маленьких городов Ростовской области и приехала в Ростов на заработки. Также сказала, что работает в одном из магазинов с таким названием, которое я никогда не слышал. В общем, странно это было... Ну да ладно. Главное, что я её люблю, и что она любит меня — так думал я в тот момент.
Но чем дальше, тем интереснее становилось. Я стал замечать, что Ксюша с каждым днем все хорошеет и хорошеет. Даже начал шутить, что у неё за волшебная косметика такая — а она в ответ только улыбалась. А однажды, придя домой вечером, я заметил, что Ксюша стоит перед зеркалом. Мне захотелось её обнять. Подойдя к ней и кладя ей руки на плечи, я невольно посмотрел в зеркало и в ужасе отпрянул: в зеркале вместо отражения моей прекрасной Ксюшечки было отражение старой и страшной старухи. Ксюша очень удивилась моему поведению и, взглянув на меня, спросила, всё ли в порядке. Я посмотрел снова в зеркало и, не увидев отражения старухи, сказал, что всё нормально — просто устал. После этого я долго не мог прийти в себя. Меня тревожило увиденное, и ночью я никак не мог уснуть. Было уже три часа ночи, а сна ни в одном глазу. Ксюша лежала рядом со мной и, по-видимому, давно уже спала. Я же всё лежал на боку с закрытыми глазами и пытался заснуть, как вдруг почувстовал, что Ксения встала с кровати. Ну, думаю, в туалет пошла, что тут такого? Но прошло минуты три, и я не услышал звук открывающейся двери туалета. Тогда я открыл глаза. Моя девушка стояла на полу и как-то неестественно двигала головой. Признаюсь, я обомлел от страха и даже побоялся её позвать, молча наблюдая за происходящим. Так она стояла минуты три, а потом буквально упала обратно на кровать. Я был в шоке и так и не смог заснуть до конца утра — а ведь утром надо в университет идти...
Сидя на парах, я пытался проанализировать всё, что происходило со мной за этот месяц, начал вспоминать странные взгляды людей на Ксюшу, когда мы с ней гуляли по городу. Особенно запомнилось, как одна цыганка подбежала ко мне и предложила погадать. Мне, в принципе, было интересно, но Ксюша твёрдым голосом сказала: «Спасибо, не надо, мы спешим». Хотя мы никуда и не спешили. Помню, с каким испуганным взглядом смотрела цыганка на Ксюшу. Но я этого тогда не замечал, я ведь был просто на седьмом небе от счастья. И вот только теперь задумался над этим…
Меня так одолевал сон на первой паре, что я сразу же после неё пошёл домой. Ксюши дома не было — видимо, ушла на работу... хотя кто её знает? Я был не уверен ни в чём. Добравшись до кровати, я лёг и сразу же заснул.
Проснувшись, я ощутил небольшую боль в голове. Но теперь ко мне начали приходить более-менее трезвые мысли. Вчерашний день и ночь мне показались обычным кошмаром, и я начал уверять себя, что старуха, которую я видел в зеркале — плод моего воображения, а увиденное ночью — приступ лунатизма моей девушки. И никакой мистики тут нет. Чтобы в этом убедиться, я решил покопаться в тумбочке моей девушки. Хоть меня совесть и отговаривала, но я должен был обрести душевное спокойствие насчёт Ксюши. Увы, ничего, что могло меня успокоить, я там не нашёл. Никаких фотографий, документов…
Когда она вернулась домой, я понял, что начинаю её бояться. Я избегал её взгляда, прикосновений и разговоров. Спросить же вопросы, волновавшие меня в тот момент, я не решался…
Сославшись на болезнь, я провалялся в кровати весь вечер. Ночь же, слава богу, прошла нормально, без мистики. Но я всё-таки решил днём найти ту цыганку, предлагавшую мне погадать. После пар я направился к подземному переходу, где в прошлый раз была эта женщина. Хорошо это или плохо — не знаю, но цыганка была там. Мне почему-то было страшно её спрашивать насчёт Ксюши. Может, я боялся узнать горькую правду? Но когда я подходил к цыганке, моё сердце билось всё сильнее и сильнее…
Я подошёл к ней вплотную, но слова не выходили из моего рта. Цыганка же с любопытством смотрела на меня, видимо, стараясь вспомнить. Когда я всё-таки спросил, помнит ли она мою девушку, цыганка изменилась в лице и начала быстро-быстро щебетать на непонятном мне языке. От этого языка мне чуть дурно не стало, и я её остановил: «Хватит! Скажите, пожалуйста, что с моей девушкой?».
Её ответ меня поверг в шок. Это был бред. Бред чистой воды! Цыганка была сумасшедшей! Не дослушав её, я быстрым шагом ушёл от этого места подальше. Она поведала мне вот что: моя девушка — ведьма! Пожирающая! Человеческие! Души! Хоть и выглядит она как девушка, на самом деле ей 93 года. Чем больше душ она пожирает (интересно, а как она их пожирает???), тем моложе становится…
После этих слов я не выдержал и решил пойти в церковь, чтобы поставить свечку за Ксюшу. Успешно сделав это, я вернулся домой, хоть и совсем не хотелось. Но выбора-то у меня не было! Возвращаясь домой, я смеялся над словами цыганки — это же надо было придумать такую чушь! Но, с другой стороны, часть моего подсознания, видимо, поверила в её слова, так как я стал бояться всё больше и больше.
Когда я пришёл домой, Ксюша начала спрашивать меня, как дела, выздоровел ли я, и что-то подобное. Я ответил, что всё хорошо, и она может не беспокоиться. В этот день я лёг спать пораньше, так как меня клонило ко сну из-за очередного сумасшедшего дня. Ксюша же всё ещё занималась какими-то делами на кухне.
Я спал, мне снились нечеткие сны, как вдруг что-то заставило проснуться. Открыв глаза, я чуть не умер со страху: Ксюша лежала впритык ко мне с открытыми глазами и со странной улыбкой. Она улыбается? Посреди ночи?! Мне?! Я, как идиот, продолжал с ужасом на неё смотреть. Я всё ещё пребывал в состоянии шока, когда она сказала: «Ты зачем за меня свечку в храме поставил?». Её глаза были полны ненависти, несмотря на её застывшую улыбку. Я, парализованный от страха, долго ещё лежал и смотрел на неё. Она же закрыла глаза и просто заснула. Утром я, конечно, после такого не пошёл в университет, но и она почему-то осталась дома и сейчас что-то делает на кухне…
Мне страшно. Прошу вас, друзья, помогите мне. Что мне делать? Прошу вашего совета…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сон, который будет длиться всю жизнь
Будильник прозвенел в 19:30, что означало — пора идти домой. Зная себя, я уже давно взял привычку ставить будильник за полчаса до конца рабочего дня. Дело в том, что я мог совсем забыть о том, что нахожусь на работе, и утонуть в бумажных кипах офисной рутины. Привычка с детства: взялся — доделай, не можешь — не берись. Эта привычка давно выходила мне боком, и на помощь мне пришел будильник на телефоне, который постоянно напоминал мне, что, помимо долга на работе, на свете есть как минимум кровать.
Как оказалось, будильник — вполне хорошая вещь. Он способен не только вызволить тебя с работы, но и напомнить, допустим, что нужно принимать таблетки, которые врач выписал во благо моему сну. Бессонница мучила меня, когда я был ещё дошколенком. Врачи говорили, что это с психикой не в порядке, целители говорили, что порча на мне еще с момента рождения, нашлась даже такая, которая сказала, что это дар божий. Меня все эти выводы никак не волновали, иногда после нескольких дней без сна я был готов на любые меры, лишь бы погрузиться в сладкий и беззаботный сон.
Сегодня был второй день без сна. Обычно больше двух дней я не мог продержаться, руки начинали трястись, терялась бдительность, сложно было сосредоточиться. Мой график состоял из восьми часов сна раз в два дня. Все-таки, когда организм истощался, бессонница отходила на второй план, и я засыпал. Снов никогда не видел, наверное, от сильной усталости. И несмотря на все обстоятельства, я спал чутко, часто просыпался во время сна с ощущением взгляда на себе.
Сделав все домашние дела, я улегся в огромную мягкую постель с ортопедическим матрасом. Все условия для хорошего сна. Прошло минут десять, и сон начал овладевать мной, словно капля чернил в стакане с чистой водой. Тело полностью расслабилось, почувствовалось легкое наслаждение. Однако мой мозг продолжал работать, мысли постоянно лезли в голову, я понимал, что не усну с кучей рассуждений внутри себя. Старался заставить себя не думать, но это не так просто, как кажется. Ты думаешь о том, чтобы не думать, в итоге мозг все равно не разгружается. Борясь с самим собой, я и не заметил, как уснул.
Но, к моему сожалению, я проснулся примерно часа через три. Часы показывали без пятнадцати четыре. Я заметил, что ужасно вспотел, одеяло лежало на полу, и меня жутко знобило. Отправился на кухню попить воды и, если есть, съесть таблетки. Спать уже не хотелось, но надо было. Еще целых пять часов до рабочего дня, нельзя было просто так терять драгоценные часы сна. Часы в спальне также показывали 3:45. Сломались, подумал я и решил свериться с часами на телефоне. Телефон показывал то же самое, да еще и не реагировал на мои запросы.
Кровать моя стоит посередине комнаты, она довольно большая, занимает 60 процентов пространства, высотой примерно по колено. С левой стороны стоит небольшой торшер, с другой — журнальный столик с часами и небольшой стопкой книг. Послышались непонятные звуки за кроватью. Так как она была высокая, за ней легко можно было спрятаться, улёгшись на пол. Звуки шли прерывистые, их можно было различить. Как дыхание — точнее, быстрое и жадное дыхание, словно человек, который тонет и при каждой возможности хватает воздух полной грудью.
Я резко присел, чтобы не выдавать свое присутствие, и начал медленно приближаться к кровати. Для того, чтобы разглядеть что там, мне было достаточно высунуть голову из-за угла кровати, но страх меня останавливал. Жуть пронзила меня с ног до головы, сердце билось с такой силой, что пульсация от ударов разрывала мою грудь. Я очень медленно открывал угол обзора для себя, медленно передвигаясь вперед. От увиденного я вскрикнул и отпрянул назад. Секунду подумав, я взглянул еще раз. Я просто не верил своим глазам.
На полу лежал я. Не успел я просто-напросто сообразить, что случилось, как меня отвлек шум на кухне. Я повернул голову в сторону выхода из комнаты и увидел человека, который держит девушку за волосы. Его было невозможно разглядеть, это был даже не человек, а силуэт человека, он излучал некий черный дымок, который растворялся в воздухе. У него не было лица, просто абсолютно черная форма, будто из черной бумаги вырезали человеческий силуэт. Девушка по виду была мертва, вся грязная и в разорванной одежде. Я наконец вышел из оцепенения и побежал к журнальному столику. В моем столике был потайной отдел — его очень сложно заметить, поэтому я всегда хранил там деньги и пистолет, который достался мне от отца. Столик в форме угла, а отдел находится в месте, которое прижимается к стенке. У меня просто не было времени нежно отодвигать его; я со всего маху опрокинул стол и снял фальшивую перегородку, достал пистолет и... Была бы другая ситуация я бы рассмеялся — в нем не было патронов. Я начал ругать самого себя, но меня остановил глухой звук, который нарастал. Он доносился со всех сторон и становился более четким, более громким. Я просто не мог выдержать всего этого и начал кричать, что есть силы, но звук был настолько силен, что я не слышал самого себя...
Проснулся я на полу. Как оказалось, этот оглушительно громкий звук — будильник. Я лежал на том месте, где видел себя во сне. Медленно поднявшись, я осмотрелся и пришел в ужас. Мой журнальный столик был опрокинут и лежал в том же положении, как это было во сне, даже перегородка валялась на полу там, куда я ее кинул. Тут же в голову влетела мысль о кухне. Там никого не оказалось, только на столе стоял стакан с водой, из которого я пил ночью. Несмотря на то, что я спал около девяти часов, что для меня уже много, я по-прежнему хотел спать. Решил обдумать все произошедшее за чашкой кофе.
На работу решил не идти, позвонил коллеге и попросил «прикрыть» меня по незамысловатой причине — заболел. Я заметил, что что-то поменялось вокруг. Не мог объяснить, что именно — это можно сравнить с человеком, который всю жизнь ходил с минусовым зрением и в один день купил очки. С каждой минутой спать хотелось все сильнее. Сонливость и усталость овладевали мной. Я решил не поддаваться сну хотя бы потому, что боялся спать, и, взяв с собой немного денег, пошел на улицу.
На улице было тепло, легкий ветерок шевелил листья деревьев у подъезда. Дети бегали и смеялись, на лавочке сидели знакомые соседи и со смехом что-то обсуждали. Вся обстановка вдохновляла радостью. Казалось, что уже ничего мне не грозит, да и сон как рукой сняло. Я направился в магазин, по пути здороваясь со знакомыми. Возле магазина стоял маленький мальчик с очень выразительными глазами. Я с улыбкой подошел к нему.
— Мальчик, а ты чего один? — сказал я, присев на одно колено. Он посмотрел на меня своими огромными глазами и произнес:
— Ты должен спасти ее, пока не поздно, — и резко закрыл себе рот обеими руками, будто сказал что-то лишнее. В его глазах читался ужас и смятение, однако он продолжал стоять и смотреть на меня. Улыбка с моего лица тут же пропала, я начал оборачиваться и спрашивать у людей, чей это мальчик. Но ожидаемой реакции от них не последовало — некоторые, смотря на меня, смеялись, другие смотрели, как на дурака, один даже стал снимать меня на телефон. Все это застало меня врасплох, все настроение сразу пропало, появилась некая обида, и я пошел домой, так и оставив этого мальчика стоять на месте. Направляясь домой, я смотрел на людей и видел в них угрозу — она была у них в глазах, в их ехидных улыбках. Все это давило на меня, и я ускорил шаг. Дома я долго думал над словами мальчика, вспоминал свой сон, вспоминал ту девушку. Она была довольно симпатичная, несмотря на грязную одежду и мертвые глаза. Постепенно погружаясь в мысли, я даже не заметил, как начал засыпать.
Я вспомнил, что спать нельзя, и резко вскочил с кровати, но обернувшись, увидел на ней себя же. Это очень странно — наблюдать за собой со стороны. Я попытался разбудить себя, но мои руки проходили сквозь меня, спящего, иногда даже я чувствовал боль на лице, когда пытался бить себя по щекам. Смирившись с тем, что у меня ничего не выйдет, я отпрянул назад и начал думать.
Разбудить меня может только будильник. Я взглянул на часы — они показывали 12:32. Следующий раз будильник прозвенит примерно через полтора часа, возможно, даже раньше, поскольку во сне, насколько я знаю, все происходит быстрее. Первым делом надо найти патроны от пистолета до того, как придет этот черный силуэт. Я побежал в кладовку и начал искать коробку из-под сахара — именно в нее я положил все пули, чтобы их не нашли дети моей сестры, когда они жили у меня несколько дней. Зарядив пистолет, я пошел в спальню и стал ждать.
Не прошло и десяти минут, как я услышал крик девушки, доносившийся из подъезда. Ее крик был настолько жалобным, что я не мог сидеть и слушать. Сняв пистолет с предохранителя, я ринулся к выходу из квартиры. Посмотрев в глазок, я увидел, как на лестничной площадке огромный черный силуэт держал одной рукой девушку за горло, а она хрипела и смотрела на меня сквозь глазок. Не раздумывая, я открыл дверь и выстрелил в него два раза. Звук от выстрелов оглушил меня, но я не сводил с него глаз. Я смотрел, как он падает и стонет, а девушка начала кричать и пустилась прочь вниз по лестнице. Я хотел побежать за ней, но увидел, что снизу поднимаются еще несколько таких существ. Это меня остановило, и я вернулся в квартиру, заперев за собой дверь.
«У меня получилось», — подумал я и направился в спальню проверить, все ли там нормально. Не успел я зайти в комнату, как у меня в кармане зажужжал телефон. «Ведь он должен разбудить меня, почему он у меня в кармане?» — пронеслось у меня в голове. Я зашел в спальню, но меня там не было — я не лежал на кровати, как это было до этого. В дверь начали сильно тарабанить. Я знал, что это «они» — пришли отомстить мне за своего товарища. Я побежал в туалет и заперся там, ожидая незваных гостей с пистолетом в руке.
Проснулся я, сидя на унитазе. Пистолет лежал на полу — видимо, выпал из руки, пока я спал. Во мне появилась уверенность, что все позади: «они» могут достать меня только во сне, сейчас мне ничего не грозит. Немного походив по квартире, я окончательно успокоился и начал готовить себе обед.
Меня прервал стук в дверь. За порогом стоял полицейский и просил открыть дверь для беседы. Как только я открыл, из ниоткуда появились еще несколько человек в форме и скрутили меня. Пока была открыта дверь, я заметил труп мужчины на лестничной площадке именно на том месте, где лежал труп темного силуэта. Мне было плевать на то, что на меня цепляли наручники — я не мог оторвать взгляд от него.
— Я пытался спасти девушку! Он душил ее! — кричал я в свое оправдание, на что полицейские только переглядывались между собой:
— Девушки там не было, там была только девятилетняя дочь, отца которой ты убил у нее на глазах.
Я взялся за голову и старался проснуться. Этого просто не могло быть. Я был уверен, что нахожусь во сне.
— Жалоба на тебя поступила еще до этого, но мы, к огромному сожалению, не обратили на это внимания, — сказал один из полицейских.
— Какая жалоба? — спросил я со слезами на глазах.
— Соседка твоя позвонила и сказала, что ты с мусорным баком возле магазина разговаривал, а потом на прохожих кричал, грозился выколоть им глаза и все в том же духе. А наш диспетчер сказал ей, что она не по адресу звонит. А сейчас ты можешь позвонить своему адвокату...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кладовка
Автор: theendushka
Лена и Миша жили вместе уже второй год, были помолвлены, уже планировали свадьбу, которую то и дело откладывали. Миша работал бухгалтером в одной малоизвестной компании. Лена была студенткой, училась на заочном, не работала.
С ними никогда не происходило ничего паранормального или необъяснимого. В их новой квартире не было злых домовых или неупокоенных душ, которым не по душе нынешние хозяева. Пара была без ума от своего нового дома. Сам дом представлял собой трехкомнатную квартиру с большой гостиной и двумя маленькими спаленками. Рядом с кухней же красовалась бледно-голубая дверь, что вела в кладовку. Остальные двери в квартире были перекрашены в белый цвет.
В субботу утром девушка, как обычно, готовила завтрак, тихо напевая какую-то незамысловатую мелодию, что сочинялась сама по себе. Ее жених тем временем убивал время за просмотром телевизора. Он переключал каналы, скептически глядя на экран. Стало скучно, он бросил это дело и в итоге сидел, ничего не делая. Вдруг он вспомнил, что вчера вечером в спальне перегорела одна из двух лампочек, и решил заменить ее, раз все равно заняться нечем.
Кладовка была полностью забита всяким нужным и ненужным барахлом. Запасные дверные ручки, запас спичек и свечек, старые вещи — весь этот хлам бережно хранился в маленькой комнатке за голубой дверью и был тщательно рассортирован по разным коробочкам, сундучкам, шкафчикам и полочкам. Лампочки же находились в железном ящичке с острыми углами, а сам ящик стоял, можно сказать, прямо напротив двери.
Будучи неуклюжим, Михал тотчас же споткнулся прямо на пороге кладовки и с грохотом полетел вниз.
— Миш, что ты там буянишь? Все в порядке? — засмеялась Лена, выглядывая из кухни. Дверь в кладовую уже была заперта.
— Да, я в полном порядке, — ответил ей Миша. — Просто споткнулся и упал.
Парень зашел на кухню и неловко улыбнулся:
— Я лампочку в комнате заменить хотел...
— Так иди меняй, — фыркнула девушка и отвернулась, продолжая готовить.
В понедельник утром Михаил встал рано. Лена еще спала, жених не стал ее будить. Спустя некоторое время, когда парня уже не было, Лена проснулась и отправилась в магазин за покупками. На улице было ясно и свежо — несмотря на непроходимые белые сугробы, было приятно идти по дороге. На обратном пути Лена поняла, что забыла ключи от квартиры. Дверь квартиры запиралась автоматически, без ключей или инструментов открыть ее было невозможно. К тому же, как назло, она забыла телефон. С соседями отношения были нейтральные, но Лена не хотела беспокоить их. Поэтому, поднявшись на свой, последний, этаж, она покорно ждала жениха у двери.
Темнело. Михаил так и не появлялся. Девушка отчаялась, и, не понимая смысла своих действий, нажала на звонок пустой квартиры. После птичьей трели послышался щелчок, и дверь открылась.
Девушка зашла в помещение, закрыла за собой дверь и устало бросила пакеты на пол. Парень аккуратно подобрал их и отнес на кухню. Не будем расписывать их бурное обсуждение по поводу того, что парень все это время был дома, а Лена замерзала в подъезде.
Был поздний вечер. Пара смотрела фильм по телевизору. Внезапно что-то привлекло внимание девушки:
— Кстати, Миш...
— Что?
— Ты чувствуешь запах? — она встала с дивана и осмотрела комнату.
— Нет, а чем пахнет?
Лена, ничего не ответив парню, вышла из комнаты и направилась к кухне. Чем ближе она к ней подходила, тем резче был запах, неприятный и тошнотворный. Голубая дверь была приоткрыта...
Лена даже не смогла закричать. Ударившись головой об угол железного ящика, Михаил второй день лежал мертвым в кладовке.
— Дорогая, что-то случилось?.. — послышался голос за спиной.
Бежать было некуда.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай на аллее
Первоисточник: www.mystical-stories.ru Недавно со мной произошел странный случай. Около полуночи я пошла гулять с собакой. Всегда хожу так поздно, чтобы не было никого — собака бывает любопытной, а люди боятся её. Зашли за школу, выл ветер, погода стояла неприятная, почти пурга. Шли вдоль низкого забора, а вдоль него с той стороны росли деревья — аллея тянулась метрах в пяти от меня. И я увидела, что по аллее идет мужчина в тёмной куртке и в шапке — в общем, самая обычная одежда. Я обернулась к собаке, чтобы придержать её, и увидела, что она тоже смотрит на него. И тут, почти поравнявшись с нами, мужчина зашел за очередное дерево и... исчез. Я была шокирована, собака же стояла, не шевелясь. Подошли поближе к тому месту, перелезли через забор, обошли дерево — пусто! И тут внезапно моя сторожевая, которая далеко не из пугливых, так и ломанулась домой — я еле успела поводок схватить. А ведь обычно её домой не загонишь... И вот что же это было?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночной сторож
Я последний год доучивался в вузе в городе Н. (а живу я в городе М.). Был ноябрь, на носу сессия. А я много прогуливал до этого, и один из преподавателей ясно намекнул, что ему я без мзды не сдам.
Я пошерстил знакомых, и один из них предложил работу на дому. Нужно было в ночь с субботы на воскресенье и с воскресенья на понедельник смотреть за складской территорией по камерам (а камеры были подцеплены к компьютеру, а не к телевизору, как это обычно бывает, и с компьютера изображение передавалось уже по интернету мне). Платили по меркам этого города совсем немного, но и не требовалось никаких усилий, да и мне с моим опытом игры в онлайновые RPG не привыкать сидеть ночами без сна. Две недели всё было нормально, и вот, в ночь с предпоследнего воскресенья ноября на понедельник я уселся за компьютер...
Картинка, надо сказать, обновлялась не постоянно, а с интервалом в 5-7 секунд, поэтому я одновременно ещё сидел в ICQ и читал всякие сайты, иногда поглядывая на камеры (всего их четыре, но с разрешением 640х480 — все помещались в одно окно на мониторе). Изредка по дороге мимо ворот проезжали машины, вот прошёл какой-то мужчина с собакой. Я ушёл на кухню налить кофе, вернулся, что-то написал знакомому и развернул окно с картинкой с камер.
На противоположной стороне дороги за сугробом у бетонного забора стоял человек. Я смотрел за ним ещё полминуты — за это время обновилось 5 или 6 картинок, а мужчина всё стоял. Ну, подумал я, какой-нибудь пьяный бомж, наверное. Переключился на ICQ, но знакомый уже ушёл спать. Прочитал несколько историй с Membrana.Ru и переключился обратно...
Мужик стоял прямо под камерой и смотрел на неё. Я удивился, положил сотовый поближе (в случае ЧП мне велено было звонить в ЧОП или милицию). Мужик всё стоял и смотрел. Я не сразу заметил, но он не шевелился вообще, стоял, как статуя. На меняющейся раз в 5-7 секунд картинке все движения очень заметны, а он просто не двигался. И пялился в камеру. Камера была чёрно-белой, но я даже так заметил, что у него неестественно бледное лицо и резко контрастирующие с ним чёрные впадины глаз.
Тут на лестнице разбилась бутылка, и я чуть не обделался — подскочил на стуле, прислушался. Соседи-алкоголики сверху устроили очередную разборку. Глянул на монитор — ни с одной камеры не было изображения. Я почуял неладное и сразу позвонил в милицию. Трубку не спешили брать, дозвонился только с третьего раза.
На следующий день я из местных новостей, а потом и от знакомого, устроившего меня туда, узнал, что склад сгорел. А ещё в нём сгорели три милиционера. Когда приехали пожарные, они нашли вскрытые ворота и пустой милицейский «УАЗик», а склад полыхал, как спичка.
С работы меня, конечно же, уволили, но деньги всё-таки заплатили. Как раз хватило на взятку.
Так вот, было это всё уже четыре года назад — сейчас я живу и работаю в своём родном городе. И вчера, когда я приехал на обед в кафеш и припарковал свою машину, то увидел, что за трамвайными рельсами на пешеходном переходе стоит он. Тот самый, с бледным, как бумага, лицом. Потом проехал трамвай, и там никого не оказалось — только какая-то женщина с двойной коляской переходила дорогу. Но я уверен, что видел именно его.
Что мне теперь делать? Я плохо спал и сегодня не пошёл на работу. Мне страшно.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Запертая в морге
Когда мне было 18 лет, я поступила в медицинский ВУЗ, потому что меня всегда тянуло к познаниям в этой области, и хотелось приносить больше пользы больным людям. Этот случай произошёл со мной на первом курсе учёбы. Как всегда, мы периодически проходили практику в стенах Омского морга, который находится в центре города. Участвовали во вскрытиях трупов, препарировании, помогали медикам и много всего такого. В один из таких дней, ближе к вечеру, когда время практических занятий подошло к концу, все, как и положено, пошли в местный душ при морге. Я подзадержалась и в душ пошла, когда уже все оттуда вышли. Минут пятнадцать приводила себя в порядок, оделась и пошла на выход. Путь пролегал через секционный зал, в котором лежат трупы, приготовленные к дальнейшему вскрытию и обследованию. Пройдя мимо безмолвных тел, я подошла к двери, ведущей к выходу, дёрнула её — она оказалась закрыта.
Некоторое время я ещё пыталась мучить ручку, потом стучала, пинала в дверь ногами, но она не открывалась. Проходило время, становилось поздно, но никаких звуков, движений и других признаков присутствия снаружи людей не было. У меня началась паника. Как же так? Почему меня не дождались и забыли? Когда про меня вспомнят и придут? Все невысказанные вопросы повисли в гробовой тишине.
Позже я стала кричать, надеясь, что меня услышат. Сорвав голос, я поняла, что в здании никого из живых людей уже давно нет — лишь только я и эти полуразложившиеся трупы. Стала постепенно себя успокаивать — ну, раз так вышло, придётся как-то терпеть и дожидаться утра. Часов у меня не было, сотового телефона тем более (в те года-то), ждать помощи уже не приходилось, и я, немного освоившись с обстоятельствами, пошла бродить среди лежащих на столах трупов. Они меня, кстати, сильно не пугали, ведь почти каждый день приходилось иметь дело с ними.
Прошло несколько часов, и я, окончательно успокоившись, пристроилась в одном из углов большого зала. Решила убивать время во сне — тем более, что в морге было очень тихо, не как в общежитии, где всегда стояла какая-то возня. Не успев заснуть, я слегка почувствовала движение возле ног. Открыв глаза, я ничего не увидела и снова стала засыпать, думая о чём-то своём. И вдруг что-то брякнуло о кафельный пол. Я напряглась, привстала. То, что я потом увидела, я не могу забыть всю жизнь.
Недалеко от меня стоял мужчина и смотрел в мою сторону, но у него не было глаз. Ртом он делал какие-то странные движения и, немного качаясь, размахивал руками. Стало очень страшно. Я поморгала глазами, думая, что это сон, но ничего не менялось. Секунду спустя мужчина двинулся к дверям, которые я атаковала вечером, но там он уже был не один. Несколько человекоподобных силуэтов присоединились к нему и одной кучей столпились возле двери. Я смотрела, как они судорожно пытались открыть её, но, кроме возни, у них ничего не выходило.
Через время ко мне «подплыли» две женщины — одна совсем молодая, вторая значительно старше. Я почувствовала, как их руки гладят меня. Рты открывались и закрывались, будто они что-то хотели мне сказать, но слов я не слышала. Видимо, как-то они подействовали на меня — их присутствие мне даже показалось каким-то спасительным, мне стало не так страшно, и я просто уже без особого ужаса, стараясь не привлекать к себе внимания, тихонько решила наблюдать за этими существами. Они бродили по залу, некоторые плавно исчезали, как бы улетая куда-то, хотя на столах по-прежнему были хорошо видны очертания лежащих мёртвых тел.
Не знаю, чем бы всё это закончилось, если бы неожиданно не распахнулась дверь, которую открыл местный вахтёр, проходивший по коридору и увидевший полоску света из-под дверей зала — он решил проверить и выключить свет. Это стало моим спасением. Все существа тут же пропали, словно их и не было.
Остаток ночи я провела у вахтёра. Мы пили чай. На мой рассказ о случившемся он просто молча кивал головой и ухмылялся. Но этот случай всё равно не отбил у меня охоты заниматься любимым делом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Вскрытие показало...
В школе в 6-м классе ко мне за парту подсадили новенького мальчугана. Под конец учебного года мы с ним были не разлей вода, но после выпускного жизнь развела наши дороги по другим городам. Тогда мы были беззаботными детьми, и мне даже в голову не приходило, почему отец моего друга в столь молодые годы весь седой. Я лишь знала вскользь, что работает он по медицинской части и особого внимания этому не уделяла. Лишь через годы, встретив своего школьного друга на встрече выпускников, я услышала от него эту жуткую историю.
Оказывается, отец Дениса был патологоанатомом при судебной экспертизе — по-моему, так это называется. Он выяснял причины смерти своих «пациентов». Денис хорошо помнит день, когда отец вечером ушёл на срочный вызов обычным папой, а вернулся папой с белой головой. Когда мальчик спрашивал отца про седые волосы, тот говорил, что люди иногда могут постареть из-за тяжёлой работы. Мальчик заметил, что отец стал молчаливым и мрачным, а мать старалась всегда при нём разговаривать тихо и спокойно. Только когда Денис стал взрослым, она рассказала, что случилось той ночью, когда поседели волосы отца.
Его вызвали на работу — соседи забеспокоились из-за того, что о молодой девушке по соседству нет ни слуху ни духу уже неделю после ссоры с мужем, который ушёл с чемоданом и не вернулся. В квартире стояла тишина, никто не отвечал. Милиционеры выломали дверь и обнаружили труп девушки. Предстояло выяснять, что явилось причиной смерти. Отец Дена приступил к своим непосредственным обязанностям. Он вскрыл труп, начал делать свою работу, как сначала изо рта пострадавшей вырвался сдавленный булькающий стон, а потом она открыла глаза и схватила отца Дениса за руку. От неожиданности и нереальности происходящего мужчина просто потерял сознание...
Как выяснилось позже, из-за стресса девушка впала в летаргический сон — у неё почти не было ни пульса, ни сердцебиения, кожа была бледной, в общем, все признаки смерти были налицо. Впопыхах медики зафиксировали смерть и отдали тело на экспертизу. Отец Дениса со всеми принятыми заключениями начал свою работу. Девушка очнулась во время вскрытия — к счастью, её спасли, но отец Дениса вместе с сединой приобрёл больное сердце в свои 34 года. После этого случая он много ходил по всевозможным психологам и психотерапевтам и больше никогда не занимался судебной экспертизой, перевелся в обычную поликлинику терапевтом.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Прятки в темноте
История эта произошла года три назад и никак со мной не связана — мне её рассказал одноклассник. Он дружил с одним парнем (назовём его Дима), который дружил с двумя другими парнями (пусть их имена будут Сергей и Феликс), так что всё, в общем-то, довольно запутано. Феликс жил в коттедже (семья была богатая, отец владел развлекательным центром в городе), и ребята часто ходили к нему в гости. Ещё у него была младшая сестра Маша. Коттедж был двухэтажным, на цокольном этаже находилась бильярдная комната без окон, поэтому, если закрыть дверь, становилось темно — хоть глаз выколи. Дети часто играли там, во что-то вроде пряток со жмурками. Кто-то прячется по углам, а кто-то один должен их всех в этой кромешной тьме найти.
Однажды Дима и Сергей, как обычно, пришли к Феликсу в гости. Вскоре им надоело играть в обычные игры, и они спустились в бильярдную. Маша пошла с ними.
Ведущим стал Феликс. Когда свет выключился, ребята разбежались в разные стороны и спрятались, стараясь не производить шума. Маша залезла в узкий проём между стеной и книжным шкафом. Феликс досчитал до тридцати и принялся искать. Прошло немного времени, он уже нашёл Диму и Сергея, а Машу найти не мог. Она тихонько смеялась про себя — вот же она, а он её не видит. Но тут её очень крепко схватила за руку чья-то холодная ладонь. Маша сильно удивилась, даже испугалась, что у её брата такие холодные руки.
— Ладно, Феликс, ты нашёл меня, отпусти! Хватит, мне же больно! — сказала девочка. Каково же было её удивление, когда она услышала смех парней в совершенно другом конце комнаты.
— Маш, ты чего? Сама себя выдала! Ну, ладно... — Феликс не договорил, потому что его сестра пронзительно закричала и пулей вылетела из бильярдной.
Что было потом, не знаю, но одноклассник говорит, что на запястье у девочки потом нашли синяки от чьих-то костлявых пальцев.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Родонит
В нашем городе есть недостроенный квартал, который называется Родонит. Строительство было заморожено очень давно, и там теперь собираются любители страйкбола, но только в дневное время. Когда темнеет, люди уходят оттуда: ходят слухи, что там то ли что-то слышали, то ли что-то видели.
Мой друг Тема недавно предложил мне сходить вечером в поход до Родонита, а именно в родонитскую больницу. Мы ничего с собой не брали — до пункта назначения было от городских кварталов десять минут пешей ходьбы. Об этой недостроенной больнице ходило много слухов — мол, наркоманы там регулярно умирают от передозировки, и всё такое прочее. Как-то раз по местному телевидению рассказали, что раз в месяц туда полиция ездит проверять наличие новых трупов.
Когда мы пришли на место, начинало темнеть. Как только мы зашли в больницу, я сразу почувствовал, что там намного холоднее, чем снаружи. Стало жутковато, но интерес перевешивал, ведь там чего только не было — чья-то одеажда, надписи на стенах, даже коляску инвалидную нашли. Возник вопрос — зачем эта штука находится там, если больницу даже не достроили?.. Пока бродили, стало уже совсем темно. Мы смеялись и шутили, пока не увидели, как в конце коридора взметнулась газета, лежащая на полу, хотя никакого сквозняка тут не было. Тема сказал:
— Может, пора уходить? Что-то мне стремновато становится...
— Давай, — с облегчением ответил я.
Тут сзади нас вдруг разбилось что-то стеклянное.
— Бежим к выходу! — гаркнул я.
С третьего этажа мы спустились на второй, там добежали до лестницы, и тут я увидел, что из комнаты в стену напротив вылетела книжка, будто брошенная кем-то. Я подбежал к дверному проёму и увидел, что внутри никого нет.
— Тема, если кто-то тут и был, то у него просто не было времени выпрыгнуть в окно, — сказал я.
Мы побежали в сторону лестницы и нашли там инвалидную коляску, которую, как помнится, мы видели на первом этаже. Я повернулся к Теме и посветил фонариком на него — он стоял с таким лицом, будто Сатану увидел. Мы рванули к лестнице, спустились по ней и попали на первый этаж. Здесь у меня погас фонарик. Вокруг почти ничего было не видно. Пока Тема доставал свой фонарик из кармана, я прислушивался к звукам. Что-то отчетливо скрипело позади нас. Как только мой друг включил фонарик, на лестнице что-то страшно загрохотало. Мы повернулись и увидели, как по лестнице в нашу сторону скатывается та самая коляска. Тут мы уже окончательно растеряли всю храбрость и побежали к выходу.
Вернувшись ко мне домой, мы ещё долго не могли отойти от шока. Сидели, обсуждали — не мог ли кто подшутить над нами? Со звуками понятно — их можно было подстроить, коляску мог кто-то толкнуть, газета — ну, может быть, сквозняк всё-таки имелся... Но книгу-то никто не мог кинуть из пустой комнаты! Пришли к выводу, что в больнице действительно чертовщина творится — ведь, как известно, подобные вещи часто творится на месте гибели людей, а там одних наркоманов померло неизвестно сколько...
Вот так мы прогулялись до Родонита. Острых ощущений хватило на год вперёд, а то и на два.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Цветы в животе
Случай этот произошел в 2002 году. В то время работал я водителем маршрутки. В тот день у меня был выходной, но ранним утром меня разбудил телефонный звонок. Приятель один звонил — он врачом на скорой работал.
— Миш, тут помощь твоя нужна. Пассажира надо одного перевезти, — услышал я в трубке.
— Кого?
— Да тут, понимаешь, дело такое... У подруги жены муж умер. Он в морге, надо его домой привезти. Завтра похоронят. А у нас, как назло, водитель заболел. Тут дел много, а там какие-то заминки, и ей с ним надо помочь — в общем, кроме тебя, больше некому.
Я немного растерялся от такого предложения, но, прикинув, что это не займет много времени — крутануться надо было всего лишь по району, — согласился.
В 8 часов утра мы были в морге. Тело, накрытое простынёй, вывезли на каталке и загрузили в машину. Узнав у друга адрес доставки «пассажира» и забрав деньги за работу, я поехал на место назначения.
Чувства, которые испытываешь, находясь в одном помещении (пусть даже в машине) с покойником, не из приятных. Музыку я не включал. Изредка поглядывал в зеркало заднего вида. Почти забыл о том, кого я везу, когда почувствовал, что мне на плечо легла чья-то рука. На мгновение потерял управление — хорошо, что быстро взял себя в руки. Смотрю назад — никого. Думаю, ну, всё, перебор. Надо покурить. Полез в карман за сигаретами, мельком взглянул в зеркало и обомлел. Покойник, откинув простыню, сидел на своей кушетке и смотрел на меня. Я резко обернулся — ничего! Лежит, как и раньше. На лбу у меня выступил пот. И тут я услышал голос:
— Эй, командир, ты куда меня везёшь-то?
Я резко вырулил вправо и встал на ближайшей остановке. Сижу и смотрю на него в зеркало, а назад обернуться боюсь. А он мне говорит:
— Домой не поеду. Вези меня к мамке, там пусть хоронят. И ещё, цветы у тебя в животе… — и смеяться начинает.
И тут я как будто очнулся. Открыл дверцу, выскочил на улицу, чуть под машину не попал. Стою и не пойму, что сейчас со мной было. То ли сон, то ли явь. Докурив сигарету, подхожу к задней двери, открываю — ничего, все нормально. Лезу в салон, откидываю простыню — всё спокойно. Мужчина лет сорока, как говорится, без признаков жизни…
Я взял телефон, позвонил другу. Рассказал, что было. На его осторожный намек относительно моей трезвости ответил матом и попросил приехать на эту остановку.
В общем, перевезли мы гроб и все остальное в квартиру матери покойника. Шумиху подняли, конечно, несусветную, но, выполнили, так сказать, последнюю волю усопшего.
Спустя некоторое время встретились с другом, вспомнили этот случай, выпили за упокой, а потом друг мне сказал:
— Ты знаешь, Миш, если все, что ты мне тогда рассказал, не плод твоего воображения, то я начинаю догадываться, почему Костик умер. То есть умер-то он от язвы желудка, но знаю, кто ему помог, так сказать... Он ведь выпить любил. Не вдрызг напивался, конечно, но всё равно частенько прикладывался. А Катьке, жене его, это ой как не нравилось. Ну и кто-то надоумил её таблеточки специальные ему подсыпать. Это мне жена моя потом рассказывала, они с Катькой подруги. Он-то пить бросил, потому что проблемы с желудком начались. Долго лечиться не хотел, ну а когда пошел, было уже поздно. Эх, царство ему небесное…
А через месяц я с гастритом в больницу загремел. Боли сильные начались, решил провериться, а меня сразу и положили в стационар. Вспомнил я тогда его слова про цветы в животе. Предупредить он меня решил — а я, дурак, не понял его…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Игра без названия
Я, как обычно, пришёл домой после пар, поел макаронов, выпил чаю и лёг поспать. Вечером я проснулся — было около 19 часов, и необходимо было делать курсовую работу. Я поднял с пола сумку и быстрым движением достал оттуда методички. Уже собравшись положить её куда-нибудь, заметил что-то, лежащее в сумке, помимо тетрадей. В сумке лежал какой-то CD-диск. Я достал его и осмотрел — на нём не было надписей, коробочка была без обложки, а сама поверхность была в плохом состоянии — множество царапин и потёртостей. Было непонятно, откуда там взялся этот диск, все материалы мы обычно передаём на флешках. Сумка всегда висит у меня на плече — кто-то ловко подложил этот диск туда. Я включил компьютер, зашёл в «Skype» и спросил у пары друзей, кто был в онлайне, не закинули ли они мне диск в сумку — была мысль, что это чья-то шутка. Мне ответили, что никто ничего не подкладывал, и их тоже одолело любопытство, что же там на диске. Я сказал, что если будет что-то интересное, то я сообщу. Обновив на всякий случай базу антивируса, я вставил диск в дисковод. Но он отказывался читать его — видимо, повреждения были слишком серьёзны. Я вынул диск и почистил его поверхность, но даже после этого он не читался. Я попытался ещё пару раз, но безрезультатно. С некоторой разочарованностью я извлёк диск, положил его обратно в коробочку и забросил на полку. Впереди меня ждала куча расчётов и чертежей.
По обыкновению, ночью поспал я очень мало — около трёх часов. В университете я больше не стал никому говорить о странной находке, об этом знали лишь пара друзей, кто были тогда в онлайне, но они не посчитали это достойным внимания. У меня тоже диск на время вышел из головы, было много других забот. Приходя из университета, я, как обычно, лёг в кровать. Проснулся я на этот раз чуть позже — часы показывали полдесятого. Я чертил до ночи, а в два часа собрался спать. Пошёл в ванную, почистил зубы, а когда пришёл обратно в комнату, взгляд случайно упал на полку. Тот самый диск лежал, казалось, в другом положении, отдельно от других. Хотя меня клонило в сон, я зачем-то решил снова попробовать его запустить. Я вставил его в дисковод. Немного погодя открылось окно автозапуска. На обычном белом фоне была опция «Установить» и больше ничего. Даже закрыть это окно было нельзя — вероятно, можно было сделать это через диспетчер задач, но я не пробовал. Я ткнул на установку. Она продлилась не очень долго. По умолчанию папка была названа просто «Game». По небольшому размеру папки можно было подумать, что это какая-то старая игрушка. Значок с exe-файлом тоже не имел уникальной иконки. Я запустил этот файл. Включилась игра, главное меню которой представляло из себя картинку в низком разрешении, на которой был изображён коридор, в конце которого была приоткрытая дверь. Довольно банальный ракурс. Сами пункты меню располагались как бы в виде надписей на стене: «Начало», «Правда», «Сбежать». Названия самой игры я так нигде и не нашёл. Пункт «Правда» был заблокирован и не нажимался. Я нажал кнопку «Начало». Быстро загрузился уровень — я наконец-то увидел, что из себя представляет игра. Было похоже, что это какой-то квест со статичными задними картинками и трехмерным главным персонажем, то есть как в первом «Resident Evil». Никакой заставки или вступительной истории не было, на экране просто появилась обычная комната и герой, которым можно было управлять — парниша, которому на вид было 7-8 лет. В комнате никого не было, кроме него, был включен свет и телевизор. Модель мальчика была низкополигональная. Управляя им, я подошёл к телевизору и попробовал понажимать кнопки на клавиатуре, которые обычно отвечают за взаимодействие с объектами. Когда я нажал на нужную клавишу, весь экран занял телевизор, и можно было переключать каналы. Я обратил внимание на то, что многие логотипы на них довольно старого образца. На одном из каналов в углу были часы, и я с удивлением обнаружил, что время в них совпадает с моим настоящим — 2:40. Но это, конечно, сделать несложно. Где-то шли неизвестные мне фильмы, на других показывали какие-то передачи. Я пролистал все каналы — их было около двадцати, и пошёл по второму кругу. Выйти из экрана с телевизором почему-то можно было только на последнем канале, а переключать можно было только в одну сторону. Поэтому я быстро начал переключать по второму кругу, не задерживаясь ни на одном канале, тут-то и оказалось, что игра эта не обычный квест, а какой-то ужастик. Примерно на середине, на каком-то канале неожиданно мелькнуло страшное лицо, смотрящее из темноты с широко раскрытыми глазами. Я от неожиданности чуть не вскрикнул, но по инерции переключил дальше. А назад-то переключать нельзя... Из интереса я решил сделать ещё один круг, но все каналы стали показывать лишь белую рябь. Надо сказать, что тот момент не сопровождался громким звуком или криком, так что можно было ожидать, что игра не окажется наполнена дешёвенькими «скримерами». Я посчитал, что пора бы мне ложиться спать, но не нашёл, как сохранять игру. Ну, я почти ничего не прошёл, так что было нечего терять, и я выбрал пункт «Сбежать» в меню.
На следующий день, приходя домой, я сразу попытался запустить эту игру, но, к сожалению, получил сообщение об ошибке. Я закрыл его и попытался снова. Игра не запускалась. Тогда я обратил внимание на текст сообщения:«This application cannot run...», ещё пара строк каких-то программистских терминов, а в самом конце «Wrong time». Очевидно, что игра считывает время с компьютера, и, возможно, была настроена на запуск только в определённое время. Я перевёл часы на то время, в которое я играл в неё вчера и попробовал запустить снова, но снова вышла та же ошибка. Странновато, но делать было нечего — я, как обычно, лёг спать до вечера. Вечером я не мог заставить себя ничего делать, я всё пытался запустить эту игру, во мне горел неподдельный интерес. Игра запустилась только после полуночи. Хороший ход, чтобы сделать игру ещё страшнее — заставить играть игроков только ночью, хотя должны были быть способы обойти это. Я запустил игру, и она началась с того момента, где я из неё вышел. Управляемый мной персонаж подошёл к окну. Оно развернулось на весь экран, но ничего интересного я в виде из окна не нашёл. На память пришёл момент из четвёртого «Silent Hill», когда за окном пролетела голова, но ничего такого здесь не было. Слева стояло другое здание-пятиэтажка, справа ничего не было, кроме деревьев. Судя по всему, квартира, из которой я смотрел, находилась на четвёртом этаже. Внезапно я заметил самый настоящий «майндфак» — во дворе, за автомобилем, в тени от деревьев стоял тёмный силуэт и смотрел прямо на меня. Я закрыл этот экран и вернулся в комнату. Осмотрев её, я нашёл небольшие часы — несмотря на то, что все текстуры были низкого качества, можно было разглядеть время — снова оно совпадало с реальным, хотя на компьютере я переставить время обратно не удосужился, а модем был выключен. Я попробовал выйти из комнаты, но внизу появилась надпись «Мама сказала, что мне уже пора спать». Я подошёл к кровати и нажал клавишу взаимодействия, после чего мальчик залез под одеяло, и экран потух. Спустя пару секунд раздался глухой стук. Он всё нарастал — мне пришлось даже сделать звук потише. Экран вновь стал показывать комнату, а мальчик встал с кровати. Кажется, это кто-то стучался в дверь комнаты. Стучался явно не по-человечески. Мне стало действительно страшно открывать дверь — создатели игры очень уж точно определили самые сильные детские страхи, которые всегда могут вылезти наружу в любом возрасте. Я медленно подошёл к двери. Неуверенно нажал на «Е», и дверь открылась. Я ожидал, что из-за двери вылезет какая-нибудь тварь. Однако в это время камера переместилась с обычной позиции за дверь — я видел напуганное лицо ребёнка, вглядывающееся прямо в меня, и вдруг он закричал «Оно прямо за тобой!». Я чуть в штаны не наложил. Обернулся и, конечно же, никого не увидел. Хватит пока с меня этих страшилок, так и до инфаркта недалеко, сказал я себе, выключил комп и лёг спать. Завтра был выходной.
В субботу вечером ко мне ночевать пришёл друг (не гей). Мы взяли пива, посмотрели фильм, поиграли в «Heroes». Время приблизилось к часу ночи. Я, будучи немного в подпитии, сказал: «Помнишь, я про диск говорил? Там одна страшная игрушка, но название неизвестно — может, ты видел когда-нибудь?». Я попытался запустить игру. Хотя время было подходящее, снова вылетела ошибка. На этот раз вместо сообщения о времени в конце было написано «Not alone». Но как? Как можно это определить? Друг не особо вчитывался и ничего не понял, а я замял эту тему — не запускается, мол, ну и ладно.
Через день снова пришло время запускать странную игру. На этот раз я вышел из комнаты и походил по квартире — обычная квартира в «хрущёвке», коридор, комнаты не проходные, санузел совмещённый, маленькая кухня. Никаких заданий не было, можно было просто ходить по квартире и взаимодействовать с разными объектами. Конечно, было море пугалок. Я пошёл по коридору в кухню, а сзади из комнаты выглянуло какое-то чудовище, потом вышло и пробежало в другую комнату. Я потом не мог собраться с духом и зайти в неё. Можно долго описывать всё происходящее на экране, но всё равно это не передаст того страха, который я испытывал.
Интересные события начали происходить в эту ночь. Получив очередную порцию адреналина, я лёг спать. И вот мне приснился сон — я находился в той самой квартире из игры. Но это само по себе не странно — сильные впечатления дали о себе знать. Я зачем-то зашёл в туалет и стал спускать воду. Тут из коридора стал доноситься жалобный плач — не очень сильный, своеобразные всхлипывания. По звуку было понятно, что плачущий человек приближается к туалету. Я запер дверь на щеколду. Этот кто-то, проходя мимо двери, выключил свет и побрёл дальше, на кухню. Мне стало немного страшно. Подождав ещё некоторое время, я открыл дверь и пробежал в комнату. В комнате было темно, но у окна можно было заметить высокого человека, что-то высматривающего на улице. Я захотел закричать, но, как это часто бывает во сне, смог выдавить лишь какой-то невнятный хрип. Этот человек повернулся в мою сторону, и я в этот момент проснулся.
Дальше было интереснее. Когда я ночью снова запустил игру, графика стала чуть лучше — на моделях прибавилось полигонов, анимация стала больше похожей на реальность. И впервые появился ещё один персонаж — мужчина лет тридцати, довольно тощий, но высокий. Он сказал мальчику: «Сегодня твои родители не смогут быть дома ночью, я посижу с тобой». «А ты не боишься, что здесь, кроме нас, ещё кто-то есть?» — ответил мальчик. «Нет, здесь никого нет, а у тебя очень сильная фантазия». После этого мужчина остался в комнате, а паренёк ушёл в другую. Затем я, управляя им, снова начал изучать квартиру. Через пару минут из зеркала в трюмо медленно вышел силуэт и побрёл на выход из комнаты. Это произошло не после какого-то действия, а просто так, в случайный момент. Я был ошарашен, а главный герой начал тихо плакать. Я направил его вслед за «призраком». Я прошёл до ванной комнаты, после чего начался ролик: парень говорит: «Дядя забыл выключить свет», после чего щёлкает выключателем и проходит дальше, на кухню. Я просто не мог поверить своим глазам. Та же ситуация из сна! После этого камера стала показывать таким образом, что из кухни была видна только часть коридора. И, как и следовало ожидать, там промелькнула тень. Мальчик вышел из-под моего контроля и выбежал из кухни. Затем я стал управлять тем мужчиной. Вначале я подошёл к столу и взял, а затем осмотрел газету. Не было видно, какой номер и год выпуска, но это была одна из тех газет, что прекратили своё существование ещё в начале 2000-х. Я положил её обратно на стол. Не найдя ничего интересного, я подошёл к окну, и открылся вид с другой стороны здания. Квартира, судя по всему, была угловая. С этой стороны напротив был просто ещё один дом, а слева от него вдалеке — какая-то фабрика. Что-то в этой фабрике привлекло моё внимание — кажется, я где-то видел похожее здание. Я сделал снимок монитора через клавишу PrintScreen и закрыл экран вида из окна. Тут же камера показала стоящий сзади мужчины силуэт — он был довольно близко, но всё равно невозможно было рассмотреть его обличье, только два глаза ярко горели, но в то же время они были какие-то печальные. Этот призрак издал неприятный звук, но в этот момент включился свет — его включил вбежавший в комнату мальчишка. «Ты видел?» — спросил он. «Что я должен был увидеть?» — ответил мужчина с испуганным голосом. «Не ври!» — сказал мальчик и убежал в комнату. После этого мужчина пробормотал себе под нос: «Мерещится всякое». Я ощущал скорее не страх, а сильное удивление от совпадения сна с произошедшим в игре. Я закрыл её и стал рассматривать тот снимок экрана — эта самая фабрика не давала мне покоя. Я был уверен, что где-то уже видел её. Внезапно что-то перемкнуло у меня в голове, и я выглянул за окно в уверенности, что сейчас увижу её. Но нет, там был привычный пейзаж.
Впечатлений на тот день хватило, и я лег на кровать. Я ожидал снова во сне попасть в ту квартиру, но вместо этого увидел другой сон. В нём я с родителями собирал вещи, как будто мы собирались переехать. После него я почувствовал тоску по дому, хотя я не был там всего-то две с половиной недели, а город, где я снимаю квартиру, расположен очень близко.
В этот раз в игре я услышал мелодию, которую играл кто-то на пианино, а звук доносился из какой-то другой, соседней квартиры. Поначалу она была достаточно мелодичной и приятной, но постепенно превратилась в какой-то невыносимый шум. Он становился всё громче, несмотря на то, что я убавлял громкость звука. В итоге я не смог его терпеть и вышел из игры. Но снова услышал это пианино, уже вне игры. Я подумал, а не кажется ли мне это всё?.. Прильнул ушами к батарее — так слышно было лучше. Да, именно эту дьявольскую мелодию я и слышал несколько минут назад. Кому придёт в голову играть на пианино посреди ночи? Я решил, что больше не буду запускать эту игру — слишком уж она негативно влияет на мою психику. Я лёг спать, но долго не мог заснуть. После того, как прекратился звук от пианино, наступила полнейшая тишина, и я боялся каждого шороха. Моя впечатлительность и самовнушение сыграли злую шутку со мной — я боялся даже открыть глаза, так как ощущал чьё-то присутствие в комнате. В общем, до выходных я больше игру не запускал.
В пятницу вечером я приехал домой. На следующий день мне предстояло идти в деревню к бабушке за огурчиками, помидорчиками и прочими соленьями. Я дал понять, что мне не очень хочется туда тащиться, а мама сказала: «Так ты иди через короткую дорогу, быстрее намного получится». Я не знал, где эта дорога находится, и мама начала мне втолковывать, где и куда надо сворачивать. Я услышал, что сворачивать надо где-то у старой заброшенной фабрики, и это меня заинтересовало. Появилась небольшая надежда, что это и есть та фабрика из игры. Спустя некоторое время я взял пакет и побрёл. Я шёл по указаниям матери и через некоторое время увидел вдалеке знакомое здание. Да, я нашёл этот завод — именно он был в виде из окна в игре. Я ускорил шаг, сделал все нужные дела в деревне, принёс всё, что нужно, домой, потом сразу же отправился обратно к заводу — по этому ориентиру я хотел найти и сам дом, а потом и подъезд, квартиру. На заводе этом раньше производили цемент и другие строительные материалы, но несколько лет назад предприятие разорилось. Понять, в какую сторону мне надо идти, было довольно легко. Но найти нужный подъезд должно было быть труднее. Однако, когда я пришёл во двор предполагаемого дома, на меня нахлынула мощная волна воспоминаний. Всё новые и новые эпизоды из прошлого прокручивались у меня в голове. Этот двор стал на время для меня словно родным. Я ощутил себя малолетним дошкольником, идущим домой. Даже не по своей воле я направился в сторону одной из железных подъездных дверей. Везде уже успели поставить домофоны, а я, стеснительный тип, не стал звонить в первую попавшуюся квартиру и просить открыть дверь. Пришлось подождать, пока кто-нибудь не выйдет из подъезда. Наконец, какой-то дед вышел выносить мусор. Я прошёл в подъезд и поднялся на четвёртый этаж. Да, тут была знакомая дверь. Что делать дальше? Я боялся, что это какое-то невероятное совпадение, и за этой дверью живёт обычная семья, а я закончу своё единственное приключение в жизни...
Я собрал всю волю в кулак и постучал в дверь. Никто не открывал. Подождав немного, я постучал ещё раз, посильнее. Опять ничего. Я позвонил в соседнюю дверь. Через дверь мужской голос спросил, кто я такой. Я ответил, что мне необходимо передать в соседнюю квартиру извещение, а их нет дома, и поинтересовался, когда можно застать жителей этой квартиры. «Не знаю!» — грубо бросил голос за дверью.
Опечалившись, я смотрел в окно на лестничной площадке и думал, откуда у меня могли взяться такие чёткие воспоминания. Но открывшаяся дверь быстро нарушила мои раздумья — из соседней двери выглянула старушка и сказала: «Что там у тебя за извещение?». Я замялся и ответил первое пришедшее в голову: «Там заплатить надо, у них долг уже...». Старуха сказала: «Да здесь и не живёт никто уже как десять лет, ошибся ты, наверное». Она была настроена более дружелюбно, поэтому я решил не упускать шанс: «А не расскажете, кто тут жил?». «Зачем тебе, сынок?» — удивилась она. Я сказал, что просто интересуюсь, но это выглядело так глупо, что даже старуха, наверное, смогла различить ложь. Тем не менее, она пригласила меня к себе. Я немножко боялся живущего с ней мужчину, но он, пока мы говорили на кухне, тихо сидел в комнате и смотрел телевизор.
Бабка рассказала мне следующее: «В этой квартире сначала жил один учитель. Хороший мужик был, сначала жил один, потом женился, двое детей было. Не пил, мне помогал по дому часто. А как-то раз сказал мне, что он разговаривает со своим отражением из зеркала. Он утверждал, что в зеркале отражается его будущее, и оно очень туманное. Рассказывал, что отражение предсказало ему, как он потеряет работу, сопьётся и станет бомжом. Я его успокоить пыталась, но он серьёзно помешался на этой теме. Ближе к концу своей жизни он мне говорил, что уже не может выдержать — каждый день в зеркале видит себя в роли спившегося бродяги. Вот и сошёл он с ума, наложил на себя руки, да и семью с собой захватил — всех пререзал. Год никто не заселялся в эту квартиру, а когда все эти события подзабылись, приехал молодой человек, красивый, энергичный — он у нас редактором газеты был. А как на пианино умел играть! Я к нему частенько послушать приходила. А через несколько лет стал каким-то замкнутым, всё время хмурый ходил. И музыка у него стала какая-то плохая, страшная даже. Потом пропал куда-то, как испарился — никаких следов, никто не видел его ни живого, ни хотя бы тела. В последний раз семья снимала квартиру эту, но на короткое время. Я предупреждала их, что квартира нехорошая, но не послушали они меня. Однако вовремя сами всё поняли и уехали отсюда, пока беда не пришла. Ой, там у них мальчик так кричал иногда, так плакал! Я им всё говорила, чтобы не оставляли мальчишку дома одного, даже днём».
Вот оно что — значит, я и был тем самым мальчиком. Я попросил бабку рассказать ещё какие-нибудь подробности, потому что я интересуюсь подобными мистическими случаями. Бабка сказала, что соседи давали ей ключ на всякий случай и предложила открыть дверь в «нехорошую» квартиру. Я с радостью согласился. Мужчина, живущий с ней, скорее всего, её сын, сказал: «Вы что, в ту квартиру собрались? Делать, что ли нечего? Шёл бы ты отсюда куда подальше». Бабка пожурила его за негостеприимство и попросила не беспокоиться. Мы проследовали в соседнюю дверь. Я вошёл и сразу же узнал эти комнаты, кухню, туалет — одного их вида в игре было недостаточно, необходимо было самому снова попасть сюда. Вид из окон был в точности таким же. Я походил по квартире и вспомнил, как будучи ребёнком жил здесь с родителями, потому что нам пришлось снимать квартиру, пока в основном месте жительства на некоторое время поселились мои бабушка с дедом: мы продали дом в деревне, а новый, тот, в котором они живут сейчас, тогда ещё не был куплен. Самое плохое — ко мне вернулись те чувства, которые я испытывал: как я боялся ночью идти через тёмный коридор на кухню или в туалет; как мне всегда казалось, что в соседней комнате кто-то есть, когда родители на работе; как ко мне всё время кто-то стучался в окно, хотя это был четвёртый этаж...
Я поблагодарил эту дружелюбную бабку и пошёл домой. Пока шёл, я раздумывал, стоит ли говорить родителям, что я узнал о своём прошлом. Они правильно делали, что дали мне забыть обо всём этом, и не стоило бы их расстраивать. В общем, я промолчал.
После такой эмоциональной встряски я снова стал бояться находиться дома один. Теперь я всегда сижу с запертой дверью. Свет в коридоре горит всегда, чтобы можно было сходить в туалет. Я разворошил гнездо детских страхов и жалею об этом. А всё из-за этого диска с игрой. Я снова запустил её — только для того, чтобы проверить, можно ли нажать кнопку «Правда». Оказалось, что можно. Графика стала почти фотореалистичной, и почти всех персонажей можно было узнать. На кухне сидели двое мужчин — один из них мой отец, другой — тот самый высокий мужик. Это вроде был какой-то дальний родственник, но я о нём почти ничего не знал. Вот они сидят и разговаривают. Отец рассказывает о том, что они уедут из этой проклятой квартиры из-за того, что я постоянно рассказываю ему и матери о всех странных явлениях, происходящих в этих стенах. Дядя признаётся ему, что и сам видел что-то. Затем из моей комнаты доносится крик. Они оба метнулись туда, но камера осталась на кухне. Через некоторое время стали слышны ещё два мужских крика.
Следующая сцена: мама беседует с каким-то врачом. Он говорит, что после таких событий мозг ребёнка способен вычеркнуть воспоминания, главное, чтобы в будущем ничто не напоминало ему о пережитом ужасе. Это психологическая травма, способная дать последствия в виде, например, галлюцинаций.
Последняя сцена: опять та квартира, но в кадре мужчина с женой и детьми смотрят на фотографии. Видимо, это тот учитель, о котором говорила старушка. Потом родители куда-то отходят, в комнату входит женщина с большим кухонным ножом и режет одному ребёнку горло, а второму втыкает в спину, потом уходит. Затем в комнату входит учитель с женой — увидев это зрелище, его жена теряет сознание, а он бросается к детям. В этот момент к нему сзади подпрыгивает женщина с ножом и протыкает ножом шею спереди, после чего несколько раз пронзает лезвием лежащую без сознания девушку. Экран тухнет, но затем возобновляется показ этого же места — в комнате немного по-другому стоят вещи, в углу стоит пианино. В комнату входит молодой человек, садится и играет. Вдруг рядом с ним материализуются четыре фигуры. Он в ужасе вскакивает и убегает из комнаты. Потом показывают его же, но вместе с ним в комнате сидит женщина. В ней легко узнать ту же самую женщину, убившую всю семью в предыдущей сцене. Потом она подсаживается поближе, приобнимает пианиста, затем вдруг выхватывает нож из кармана и вонзает его прямо парню в сердце. Потом происходит переход к камере, которая установлена в подъезде — эта женщина выходит с мешком из квартиры и проходит с ним за соседскую дверь — ту самую, за которую меня приглашала та добрая на первый взгляд бабушка...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Шесть пальцев
Автор: Даша
Девочка по имени Изабелла с матерью гуляла по магазинам. Когда они зашли в магазин игрушек, внимание Изабеллы привлекла улыбающаяся кукла, которая сжимала возле рта кулачок, в котором было шесть пальцев. Девочка подбежала к матери и стала упрашивать её купить эту игрушку для неё. Мать посмотрела на куклу и сказала:
— Тебе не кажется, что эта кукла немного жутковата?
— Нет, ни капельки, — ответила Изабелла.
— Ладно, бери, — сказала мама.
Весь вечер девочка играла с куклой, а вечером положила её в сундук с игрушками и легла спать.
Ночью Изабелла проснулась оттого, что кто-то шептал её имя:
— Изабелла... Изабелла...
Девочка открыла глаза и спросила:
— Мама, это ты?
Никто не ответил. Она встала с кровати и пошла на кухню и выпила стакан воды. Возвращаясь по коридору, она опять услышала тот голос:
— Изабелла... Изабелла... Оглянись...
От неожиданности девочка чуть не упала. Обернувшись, она увидела на полу свою куклу. Изабелла облегченно выдохнула. Но как игрушка сюда попала? Ведь она вечером спрятала её в сундук! Она взяла куклу и пошла к себе в комнату, прижимая её к груди.
На следующий день мать девочки, войдя в её комнату, увидела, что кровать Изабеллы пуста. От кровати в сторону шкафа вели кровавые следы. Женщина открыла шкаф и закричала от ужаса.
Изабелла была в шкафу, но она была мертва. Глаза девочки были выколоты, горло перерезано, зубы выбиты, руки переломаны. Теряя сознание, мать Изабеллы закрыла шкаф и сползла на пол. Её взгляд упал на куклу, которая сидела рядом на полу. Кукла была вся вымазана в крови и держала у рта кулачок, в котором было семь пальцев.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Божетки
Моя бабушка знала очень много историй. Даже старуха Изергиль могла бы ей позавидовать. Её истории пересказывались от поколения к поколению. Возможно, я и навещал её в деревне только из-за них. Истории действительно были старые. И чем старее была история, тем более сильный эффект она оказывала на меня.
Я хочу рассказать одну из них. Самую старую историю. Возможно, она и не самая страшная, но каждый раз, когда я о ней вспоминаю, меня бросает в дрожь.
Представьте, что вы путник, ищущий дом зимой, чтобы переночевать. В России всегда это было проще, чем в других странах. Знаменитое русское гостеприимство. Добродушные деревенские люди не чужатся случайно забредших путников. Итак, вы заходите в обычный дом, одиноко стоящий в лесу. Вы очень устали и буквально валитесь с ног. Вы уже посетили сотни домов, где вам был оказан лучший прием, да и умение быстро освоиться в любом месте всегда сопровождает путнику. Зайдя в этот дом и заметив что-то похожее на кровать, вы валитесь на неё, засыпая сладким сном. Проснувшись посреди ночи, вы осознаёте, что с вами на деревянной кровати кто-то лежит. Хозяин дома или кто-то ещё — не имеет значения. Если он спит рядом с вами, значит, он не желает вам зла. Проснувшись рано утром, вы замечаете, что в доме нет окон. Слабый свет, пробивающийся через щели в стенах, помогает вам ориентироваться в пространстве. Вы замечаете, что весь дом уставлен кроватями и койками. Вы даже видите, что кто-то спит на полу. Вы ещё не можете ясно мыслить. Вы ждете, пока хозяева проснуться, чтобы подкрепиться и дальше отправиться в путь, но они все спят и спят. В доме нет ни звука. Даже не слышно вдохов и выдохов. Вы решаете разбудить кого-нибудь из спящих в доме. В темноте вы подходите к человеку и начинаете легонько трясти его, потом сильнее. Он не двигается. Вы наклоняете голову к его груди, чтобы услышать стук сердца, и понимаете, что он мертв. Вы подходите к тому, кто спал с вами на одной кровати, начинаете его будить, но... тщетно. Вы открываете дверь, чтобы впустить хоть какой-то свет в комнату, и вам открывается вся картина. Ряды тел. Трупов. Тела на кроватях, тела под ними. Все трупы укрыты белыми одеялами, белыми простынями, на их лицах безмятежность. От мысли, что вы только что провели ночь среди трупов, у вас шевелятся волосы на голове. Вы бежите как можно дальше от этого проклятого места...
Они называли это божетки, или божеты. Зимой, когда в селах погибали люди — а в старые времена они дохли как мухи, — тела не закапывали в землю. Земля была слишком мерзлой для этого. Тела кидали в сани, кутали в белые простыни или во что угодно, лишь бы белое, и везли в божетку. Помните картину Перова «Проводы покойника»? Как вы думаете, куда везут тело бывшего кормильца семьи? Правильно...
Под божетки раньше использовали любой дом. Иногда строили новый, но особенных усилий при строительстве не прикладывали. Это были простые сооружения без окон, с одной дверью. Главное, чтобы трупы сохранились в холоде до весны, когда родственники смогут спокойно забрать тела и закопать там, где им угодно. Можно сказать, что это было прототипом морга. Только без персонала, обслуживающего его. Если сейчас трупы в морге хранятся в специальных морозильных камерах, то раньше была природная морозильная камера — зима.
Конечно, зимы бывали разными. Настолько разными, что в некоторые из них гибли целые деревни. Сначала трупов свозили в эти самые божетки, а весной, когда после ужасных холодов забирать эти тела было некому, такие божетки просто забывались...
Бабушка знает много историй, рассказанных ещё её бабушке, как путники натыкались на такие дома и ночевали там. Это не очень забавно, но такое «труположество» не было редкостью.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пятно в воде
Эту историю рассказывал знакомый моего мужа — Сергей. Когда произошли описываемые события, Серега уже седьмой год работал сезонным спасателем на одном из пляжей Евпатории. Было у него как раз ночное дежурство, где-то час ночи. Сидят они с напарником на вышке. Напарник в «каморке», а Серега на смотровой площадке стоит, курит, время от времени прожектором по морю проходится. Там как раз несколько любителей ночных заплывов барахталось, надо было приглядеть за этим хозяйством. Через некоторое время еще раз осветил море прожектором и увидел, что метрах в десяти от берега сложилась нехорошая ситуация: такое впечатление, что парень просто идет по дну — но там уже глубоко, и он то всплывает, то под воду уходит; шаг там делает, тело на поверхность от толчка всплывает, потом обратно вниз опускается. И так парень идёт в глубину. А перед парнем пятно света какое-то непонятное: в середине плотное пятно овальной формы, от него отходят десятка два тоненьких разветвленных лучиков, и все это около полуметра в диаметре. Но у Сереги это пятно мигом из головы вылетело: человек, видимо, решил топиться, не до того было. Схватил рупор, рявкнул в него на парня что-то вроде: «Молодой человек, завязывайте с этим, выйдите немедленно из воды». Тот не реагировал. Серега с вышки слетел и бегом к парню, уже на ходу крикнул напарнику, что у них ЧП. Добежал до места, в воду кинулся, догнал «самоубийцу» в три гребка. Тот еще всплывает, еще в сознании, если это можно так назвать… Серега говорит, в жизни такой жути не видел, хотя приходилось не раз и утопленников, и тонущих вытаскивать. У парня глаза широко открыты, из носа и рта вода хлещет, кашляет, задыхается, при этом выражение лица у него самое что ни есть довольное, сквозь всю эту воду пытается что-то говорить и… улыбается, жестикулирует так непринужденно, как будто рассказывает что-то веселое. Серега его за шею обхватил и к берегу буксировать стал, а тот как будто в себя пришел: забился, стал кричать в панике, вырываться. Выволок его Серега на берег, и, пока парень откашливался-отплевывался, стал свой «улов» изучать. Молодой совсем парень, лет двадцати, в одежде (майка, шорты, легкие сандалии), перегара нет, на наркомана тоже не похож, зрачки нормально реагируют, притом бьется в истерике: «Что случилось? Вы кто такие? Я что, тонул? А Оксана где?». Спасатели удивились: «Какая Оксана? Вы, что тут вдвоем топились?». Нет, говорит, не топились, гуляли по пляжу просто. Серега обратно в воду зашел: может, не заметил, не дай бог, утонула девчонка уже... Напарник на вышку к прожектору поднялся, стал все прочесывать. Луч до пятнадцати метров бил, а это уже далеко за буйками — нет ничего. И парень, уже более-менее пришедший в себя, по берегу мечется и кричит: «Да не топились мы! Гуляли просто! Сам не понимаю, как в воде оказался. И куда Оксана делась, не знаю!».
Когда стало ясно, что ловить в море нечего, а точнее, некого, все более-менее успокоились и собрались у спасательской вышки. Вот что рассказал несостоявшийся утопленник: пошел по пляжу гулять, и подошла к нему девушка. Да не какая-нибудь, а ого-го какая — всю сознательную половозрелую жизнь о такой мечтал. Жгучая длинноногая брюнетка с внушительным бюстом, одетая в коротенькие белые шортики и белую маечку. Первая заговорила с ним, представилась Оксаной, предложила погулять по пляжу, а то одной ей было скучно. Ну, парень и рад стараться при виде такой красоты, разве что язык не вывалил. Гуляли они, болтали о чем-то веселом, он анекдоты травил... А тут бац — кто-то его за шею хватает и тащит куда-то, легкие горят, и он оказывается в воде, а спасатели говорят — утопиться хотел…
Серега потом долго после этого случая вспоминал то загадочное пятно в воде перед парнем. Можно конечно, предположить, что это был блик от прожектора или медуза. Но все-таки он не новичок, семь лет спасателем проработал и за энное количество ночных смен успел насмотреться и на первое, и на второе, а пятно не было похоже ни на что, он видел раньше…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Страшное лицо
Прекрасное солнечное утро. Умывшись, затем позавтракав аппетитной куриной ножкой, иду мыть руки в ванную. Кран на кухне был сломан. Захожу, закрываю дверь. Напротив нее висит зеркало. Оттуда ехидно ухмыляется широкое лицо с огромным, почти беззубым ртом. Замечаю, что оно в платке, вижу часть туловища и протянутую вперед руку без пальцев. Ног не было. Инстинкт заставил меня резко крутануться назад. За миг до появления картинки в реальности память подсказала, что это всего лишь полотенце, с которого на меня смотрела Маша. Лучше бы это был Медведь... Теперь это полотенце я вешаю задом наперед.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Восприятие
«Живи себе спокойно и не суй свой нос, куда не надо» — по такому принципу я старался строить свою жизнь. Мне не нужно было ничего необычного, нестандартного — лишь тихое, спокойное существование. Я считал, что это правильно.
У меня был друг по имени Витя, который никогда со мной в этом не соглашался. Мы были знакомы с детства, и сколько его помню, ему всегда нужно было что-то новое, интересное, необычное. Всегда он влезал во всякие авантюры и создавал разные безумные идеи. Помню, когда нам было по десять лет, он загорелся идеей построить ядерный реактор. Хвала небесам, ядерное топливо не так просто достать — иначе бы он построил, это точно!
Ядерный реактор не был самой безумной его идеей. По крайней мере, это не вызвало никаких последствий, в отличие от его последней химеры.
Мы сидели у меня дома вечером и распивали только что купленную бутылку вина (уже и не помню, по какому поводу). Сделав глоток, Витя как-то странно стал разглядывать бокал, после чего сказал:
— Как ты думаешь, как выглядит этот бокал?
Задавать странные вопросы — это отличительная черта Вити, так что я не удивился, услышав такой вопрос.
— Ну… он прозрачный и стеклянный.
— Нет, я не об этом! Какой он на самом деле?
— Э-э… прозрачный?
— Ты не понимаешь! Прозрачным это мы его видим, но быть он может совсем другим. Я тут прочитал одну книжку…
«Я тут прочитал одну книжку…» — эта фраза предвещала долгое запутанное объяснение новой сумасшедшей идеи, снизошедшей в черепушку моего друга.
— … по биологии, там в одной из глав говорилось, что некоторые виды птиц видят всё вокруг только в определённых цветах.
— И?
— Ты разве не понимаешь??Их восприятие уже, чем наше, но то, что наше восприятие шире, не значит, что оно всеобъёмлюще. Ведь мы не слышим ультразвук, не видим ультрафиолетовый свет, рентгеновские лучи, и кто знает, сколько ещё существует того, что недоступно нашему зрению, слуху и осязанию? Может, мы вообще ощущаем мир совершенно не таким, как он есть. Наши ощущения — это лишь отражение реального мира, а отражение может искажаться. Наш слух — это превращённая в нервные импульсы вибрация воздуха, а зрение — превращенный в импульсы свет! Мир, что мы видим — это иллюзия нашего сознания, за которой лежит объективный реальный мир!
Я не был пьян, когда слушал эту тираду, но всё равно практически ничего из неё не понял. Думаю, она бы звучала для меня разумней, будь я упившимся в зюзю. Я посоветовал Вите почитать что-нибудь из философии или психологии, если это его так интересует, когда провожал его.
Через пару дней после этого я зашёл к Вите, который попросил меня разобраться с его компьютером. В обращении с компьютером мой друг был похож на средневекового крестьянина. Я бы не удивился, если бы в ответ на выскочившее окно ошибки «Windows» он начал бы поливать монитор святой водой с криком: «Я изгоняю тебя, бес!». Идея освоить компьютер, к сожалению, никогда не приходила ему в голову, поэтому за помощью он всегда обращался ко мне.
Когда я пришёл к нему, то чуть не свалился в обморок от удивления, потому что в его гостиной практически до потолка были навалены целые башни книг.
— Ты подрабатываешь в библиотеке? — сказал я, осматривая горы книг.
— Нет, просто последовал твоему совету и решил немного почитать о восприятии.
«Немного?!».
Я осмотрел книги. К моему удивлению, там не было книг по психологии или философии — здесь были только эзотерические сочинения. Кипой были навалены книги Алистера Кроули, Папюса, Элифаса Леви, Карлоса Кастанеды, ещё каких-то авторов с невыговариваемыми именами, чёрт возьми, да Витя достал где-то даже сочинения Парацельса!
— Решил поступить в Хогвартс? — в шутку спросил я.
Витя улыбнулся и сказал:
— Нет. Я начал с книг по философии, а потом даже не заметил, как держал в руках какой-то оккультный фолиант. Знаешь, в нашей городской библиотеке есть столько всего интересного!
— Не сомневаюсь.
Быстро разобравшись с Витиной проблемой (тот случайно переустановил браузер и не понимал, почему у него «интернет поменялся»), я пошёл домой.
Я не верил во всякую мистическую чепуху и думал, что, прочитав пару-тройку эзотерических книг, Витя успокоится, но я ошибся.
Неделю спустя около одиннадцати часов вечера у меня зазвонил телефон. Звонила Лиза — девушка Вити.
— Да? — сказал я, снимая трубку.
Заплаканный голос Лизы потребовал моего прихода. Она сказала, что с Витей что-то не так. Несмотря на поздний час, я отправился домой к Вите. Мы жили всего в десяти минутах ходьбы друг от друга.
Дверь мне открыла красная от слёз Лиза.
— Что случилось? — спросил я.
— Витя уже как час заперся в гостиной и не пускает меня. Оттуда доносятся странные звуки, будто он поёт.
Я прошёл к двери в гостиную и попытался её открыть. Не вышло, и я навалился на неё всем весом, потом попытался её выбить плечом, ногой, но она не поддалась. Когда мы с Лизой хотели уже вызвать кого-нибудь, чтобы сняли замок, дверь открылась. Витя вышел из комнаты — лицо его выражало воодушевление — и закричал:
— У меня получилось!
— Что получилось? — спросила Лиза.
— Я видел! Я сумел! Я ощутил!
— Что ощутил?
— То, что лежит за нашим восприятием. Вы себе и представить не можете, как это круто! Это потрясающе! Я видел… о, это… в области наших чувств нет ничего, что сравнилось бы с этим!
— Успокойся, — сказал я. — Что ты почувствовал?
— О, это было великолепно! Я прочитал, как это сделать, в какой-то книге из всей этой кучи. В начале я не ощутил ничего, но потом… все краски этого мира переплелись в огромную спираль, которая начала бешено кружиться и, в конце концов, превратилась в сияющий ярким жёлтым светом туннель. Моё сознание стало засасывать в этот туннель. Я не ощущал своего тела — ни рук, ни ног, я чувствовал только собственное «я», я ощущал, что оно есть, и что оно существует. Меня засосало в этот туннель, и я понёсся по нему с огромной скоростью; я летел, наверно, быстрее света, всё стало вновь сливаться и закручиваться, и тут я увидел! Увидел другие миры! Я летел сквозь них по этому туннелю. Они все были вокруг меня — сверху, снизу, слева, справа! Я был окружен ими. Ты даже и представить не можешь, сколько всего существует сейчас рядом с нами. Я видел мир, где нет людей и вообще нет никаких животных, есть только фантастические растения, чьи цветы, огромные, каждый размером со слона, переливаются всеми цветами радуги! О боже, а в других мирах я увидел цветы, чьи лепестки имеют цвета, не существующие в нашем мире. О, я никогда не видел столько красивых цветов! Это продлилось лишь несколько минут, затем миры вокруг меня начали словно таять, а я сам будто стал сливаться с тем жёлтым светом. Я потерял чувство «я», будто моё самосознание растворилось в окружающем меня свете, а потом я очнулся здесь, в своём теле.
Мы с Лизой переглянулись.
— С тобой всё в порядке?
— Я чувствую себя лучше, чем когда-либо!
Эту сумасшедшую речь мы слушали, стоя в дверном проёме. Когда он закончил, я вошёл в комнату и ужаснулся, увидев на полу следы крови, козью голову и курительную трубку.
— Какого хрена ты тут творишь? — закричал я. — Витя, что ты наделал?!
— Не пугайтесь, это всё нужно было для ритуала.
— Для какого грёбаного ритуала???
— Расширения сознания. Нужно принести в жертву кровь козла и выкурить опиум. Затем надо прочесть некоторые заклинания.
— Слушай, я не знаю, что за херню ты тут творишь, но завязывай! То, что ты видел — это глюки от наркотика, ничего больше.
— Витя, он прав, это ужасно!
— Но ведь… ладно…
Витя грустно выдохнул.
Ещё раз напомнив Вите о вреде наркотиков и принесении в жертву козлов, я ушёл домой, оставив его и Лизу разбираться между собой. Видимо, Лиза порядком испугалась. Я надеялся, что Витя больше не примется за эту чертовщину и что ему придёт какая-нибудь более адекватная идея.
Через неделю Витя написал мне в «Mail-Агенте». Я сохранил его сообщение отдельно, потому что хотел позже показать его одному знакомому психологу. Вот текст:
«Я знаю, что ты говорил мне это бросить, но я не смог. Это потрясающе, волнительно, слишком интересно. Столько разнообразных миров существует рядом с нами! Ты должен обязательно попробовать, тогда ты поймёшь, каково это! Сегодня я вновь погрузился в путешествие по мирам. Я увидел мир, населённый детьми с абсолютно белой кожей, с абсолютно белыми глазами и волосами. Все они носят белую одежду. В их мире всегда царит поздняя осень, а деревья сделаны из хрусталя. Ты себе это можешь представить? Хрустальные деревья! Ты обязательно должен зайти ко мне, чтобы попутешествовать со мной!».
У меня не нашлось цензурных слов, чтобы выразить то, что я думаю о такой перспективе. Тогда я думал, что мой друг увязает в наркотической зависимости.
Через три дня после этого письма среди ночи кто-то позвонил в дверь. Проснувшись и проклиная весь мир, я направился ко входной двери. Витя — кто же ещё мог завалиться среди ночи! Вид у него был потрепанный и испуганный.
— Что случилось? — спросил я у него.
— Можно с тобой поговорить?
— Уже поздно, но ладно. Проходи на кухню.
Я решил налить нам чаю, но, взглянув на вид своего друга, понял, что ему нужно нечто покрепче, и достал бутылку водки.
— Так что произошло?
— Сегодня я вновь путешествовал…
— О, нет, ты всё ещё продолжаешь обкуриваться?? Опиум — это не шутки типа травки!
— Нет, после сегодняшнего я больше не буду проводить этот ритуал. Сегодня я видел нечто ужасное.
— Что ты видел?
Витя опустошил стопку водки и сам налил ещё.
— Всё началось как обычно. Спираль, туннель, жёлтый свет. Я опять летел в нём, и он выбросил меня в какой-то жуткий мир. Было необычно то, что там я имел тело. Небо там было серым. Я находился в лесу, где все деревья были лысыми, а ветви изогнутыми, как в страшном лесу из детской сказки. Я шёл, и вдруг моя нога провалилась на несколько сантиметров в какую-то жижу. Когда я вытащил её, то увидел, что наступил в гниющий труп. Меня чуть не вырвало, как вдруг я услышал сопение. Кто-то у меня за спиной громко втягивал воздух, будто принюхивался. Я обернулся и увидел, как в метрах ста от меня стояло какое-то существо. У него была фигура человека, но лицо было вытянуто, будто морда крокодила, а из длинного рта торчали длинные клыки. Гонимый диким ужасом, я бросился бежать, понимая нутром, что эта тварь бежит за мною. Всё путешествие обычно длится не более пятнадцати минут, и тогда я молился, чтобы эти минуты прошли как можно скорее. Я добежал до каких-то руин, в которых и попытался скрыться. Выглядывая из-за угла, я видел, как это чудовище остановилось недалеко от моего укрытия и стало принюхиваться, издавая это жуткое сопение. Вдруг оно посмотрело своими огромными белыми глазами прямо в мои, и всё вокруг растворилось, и я вновь очутился дома.
— Я тебя предупреждал, что это не доведёт до добра. Надеюсь, теперь ты закончишь с этим.
— Да, ты прав, надо с этим кончать. Но меня всё равно беспокоит это существо.
— Почему?
— Оно знает, как я пахну.
«Всё страньше и страньше», — думал я, видя, как мой друг превращается в Алису в Стране Чудес. Я решил, что надо обсудить с Лизой состояние Вити, а пока нужно как-то его успокоить.
— Почему тебя это пугает?
— Вдруг оно меня найдёт?
Я решил подыграть ему, так как понимал, что его можно усмирить только его же оружием.
— Даже если так, оно осталось в своём мире, где-то далеко-далеко, поэтому оно до тебя не доберётся.
— Ты всё равно не понимаешь! Эти миры — они не где-то там далеко, они прямо здесь! Все они существуют здесь и сейчас, прямо рядом с нами, мы их просто не воспринимаем. Миллионы миллионов самых чудесных, необычных, разнообразных и пугающих вселенных существуют в миллиметре от нас, но никто их не видит. Каждый день жители всех этих миров сталкиваются друг с другом, проходят один через другого, но никто из них не замечает этого, потому что не способен воспринять! И эта тварь сейчас где-то здесь, и если она почует мой запах… Господи, если она сможет попасть в наш мир?
— Успокойся! Я сомневаюсь, что чудовище будет убивать козла и обдалбываться опиумом, чтобы добраться до тебя.
Витя опрокинул ещё одну стопку водки.
— Ты, наверно, прав. Ладно, я пойду.
— Спокойной ночи.
Состояние Вити меня пугало. Я надеялся, что опиум не свёл его с ума окончательно и что он вернётся в чувства, как только прекратит эти свои «путешествия».
Закрыв за ним дверь, я отправился спать. Обычно я быстро засыпаю, но той ночью я долго не мог уснуть. Всё время мне казалось, что в комнате кто-то есть — смотрит на меня и стоит совсем рядом, только я его не вижу. Я уже было решил, что безумие Вити заразно. Тогда я списал эти ощущения на Витино влияние.
Через пару дней мы с Витей прогуливались по городу. Я спросил у него, бросил ли он свои занятия.
— Да, упаси меня боже ещё раз чем-то подобным заняться, — ответил он. — Но всё равно, я обеспокоен…
— Чем?
— По-моему, я теперь способен воспринимать другие миры без ритуалов и наркотиков.
— С чего ты это взял?
— Прошлой ночью, когда я попытался уснуть, мне показалось, что рядом кто-то есть.
Я не стал говорить ему, что я чувствовал то же самое, когда он пришёл ко мне.
— Не парься, ты просто измотал себя.
— Я на это надеюсь.
Вечером того же дня меня вновь посетило странное ощущение чьего-то присутствия. Я старался не обращать на это внимания, хоть и чувствовал беспокойство. Это ощущение навещало меня не раз и не два. Практически каждый день, когда оставался один, я чувствовал, что рядом кто-то есть. Мой сон испортился, я стал бояться темноты.
Десять дней назад Витя позвонил мне. Голос звучал испуганно, в нём слышалась одышка, будто он долго бежал:
— Слушай и не перебивай! Я не путешествовал после того раза, как увидел монстра. Тогда был последний раз, когда я принимал опиум. Сейчас я абсолютно трезв, но я чувствую, как меня преследуют. Вчера ночью я проснулся, сам не знаю отчего, и увидел, как рядом с моей кроватью стоят три человека. Все они были одеты в костюмы и шляпы-котелки. И у всех у них не было лиц. Они все стояли и смотрели на меня, а потом резко исчезли. Я не сразу осознал, зачем они пришли. Сегодня они вновь появились. Один из них потянул ко мне руку и попытался схватить, но я сумел вырваться. Я убежал из квартиры и бежал столько, сколько смог. Сейчас я в каком-то парке, я не уверен, где я нахожусь…
— Я сейчас прие…
— Нет, слушай! Не смей приезжать! Ты не сможешь ничего сделать. Я не знаю, как эти твари называются. Кажется, я прочитал что-то о них, когда только начинал путешествовать, но не обратил на это внимания. Эти существа — стражи миров. Они следят, чтобы жители одних миров не проникали в другие. А если замечают нарушителя…
Голос Вити прервался, и я услышал всхлип. Кажется, он плакал.
— Они забирают его с собой и подчищают за ним в мирах. Я знаю, что ты мне не веришь, но ты скоро сам в этом убедишься. Прости, но когда я рассказал тебе и Лизе о своих путешествиях, я втянул и вас в это… Стражи придут за вами. Прости, я не хотел…
Короткие гудки. Я сразу же позвонил Лизе, и вместе мы отправились искать Витю. К счастью, Лиза знала, что это был за парк. Мы обыскали его весь, и единственное, что нашли — Витин мобильник. Никто из нас не верил, что его забрали какие-то блюстители межвселенского правопорядка.
Выждав положенный срок, мы подали заявление о пропаже. В тот же день исчезла Лиза. На телефон она не отвечала. Я обзвонил всех общих знакомых, написал всем её друзьям «В Контакте», но она словно испарилась.
Прошла уже неделя с её пропажи. Каждый день я чувствую чьё-то присутствие. Кто-то наблюдает за мной. Исчезновение Вити и Лизы заставило меня поверить. Теперь я понимаю, что за чудесные Витины путешествия придётся дорого заплатить всем нам.
Вчерашней ночью я впервые увидел их. Три безликих человека стояли рядом с моей кроватью и наблюдали за мной. Они исчезли практически сразу. Все они были одеты одинаково — чёрные костюмы, красные галстуки и котелки.
Я понимаю теперь, что от этого никуда не деться, и что это необходимо. Миры, подобно нитям, сплетаются в единое полотно бескрайней мультивселенной, и когда существо одного мира попадает в другое, это полотно искривляется, и появляются они — стражи, восстанавливающие вселенский порядок. Теперь мне не остаётся ничего, кроме как ждать их.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Ага»
Автор: Алена Ярошенко
Произошел этот случай еще в ту пору, когда мы с моей подругой были беззаботными школьницами. Мы с ней учились в одном классе и были закадычными подругами, часто любили оставаться друг у друга на ночь. Наутро после очередной ночевки у нее дома мы быстро собрались, покушали, взяли свои портфели и уже собрались выходить. По привычке Таня крикнула: «Мам, закрой дверь!». Мы четко услышали, как тетя Лариса ответила: «Ага». Мы смотрели друг на друга несколько секунд, потом со скоростью пули вылетели в подъезд, закрыв за собой дверь. Как добежали до школы, я уже не помню. В тот день мама Тани ушла на работу раньше нас...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чужие в доме
Когда я слышал, как в моей пустой квартире скрипят двери, кто-то ходит или дышит рядом с лежащим в кровати мной, я всегда списывал это на отвратительную акустику дома. Ну, честное слово, иногда действительно кто-то роняет вазу тремя этажами выше, а кажется, что у тебя над ухом. Вот и сейчас я пишу и слышу соседа-алкаша сверху — на что-то жалуется.
Когда в комнате, где никого не было, вдруг включилась моя приставка «Xbox 360» и у нее открылся дисковод, я списал это на скачок энергии. Тот факт, что при скачке электричества обычно сбиваются все электронные часы, а в тот раз ничего подобного не случилось, я предпочел сознательно упустить из собственного внимания. Мало ли что — я гуманитарий,в технике не разбираюсь. К тому же иначе мне пришлось бы искать произошедшему объяснение. Ведь все, у кого есть «Xbox 360», знают, что для ее включения надо провести над кнопкой пальцем — там расположен сенсор. Кто мог это сделать в пустой комнате? Уж простите, как-то не хотелось знать ответ.
Совсем недавно, вылезая из ванной, я увидел на запотевшем зеркале разводы, как будто кто-то стоял здесь за секунду до того, как я отдернул занавеску, и водил рукой по стеклу. Друзья сказали, что так бывает, когда кто-то делал это ранее — мол, «захватанная» поверхность хуже запотевает. Надеюсь, что так.
И вот, наконец, вчера мы с отцом наслаждались новогодним подарком моего младшего брата — штукой под названием «Kinect». Это когда считываются твои движения, и ты можешь управлять игрой, двигая собственными руками и ногами, без джойстиков. В нижнем углу экрана был маленький сегмент, на котором изображались наши с папой фигуры, как на тепловизоре. В какой-то момент я бросил на него случайный взгляд и замер. Кинект улавливал трех человек в обозримом пространстве. Меня, папу и фигуру, сидящую на стуле у дверей в комнату. Вот только на тот момент в квартире нас было двое. Папа тоже видел этот силуэт. Мы стали оглядываться — стул у двери, разумеется, был пуст. Через некоторое время силуэт исчез, и папа списал все на массивную спинку стула, мол, «Kinect» его как человека распознал. Ну да, как же, в комнате помимо этого стула немало высокой мебели, и елка новогодняя стоит. Что ж устройство их за людей не принимало?
Знаете, пишу это — и почему-то это совсем не страшно. Если бы это существо хотело причинить нам зло, за прошедшие долгие годы нашего обитания в этой квартире у него была бы масса шансов. Кто знает, может, всему есть рациональное объяснение, и это действительно «глюк» устройства. Или «глюк» окружающего нас пространства...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Осколки
Несколько лет назад в городе начался тайфун. Дождь лил не сильно, но ветер был такой, что срывал черепицу с домов. Вместе с его особенно сильным порывом в окно на балкон ударился подхваченный тайфуном камешек и разбил его. Пока я пыталась хоть что-то предпринять, чтобы защитить комнату от гуляющего по ней ветра, успела изрезать об осколки ноги и руки. Погром был не сильный, если не считать разбитого стекла окна. Перепугалась я тогда не на шутку, но странности начались позже.
На следующий день я вызвала бригаду рабочих, чтобы поменять разбитое окно на новое пластиковое. Живу я на восьмом этаже, поэтому парням пришлось работать на высоте — впрочем, они были к этому делу привыкши. Чтобы не путаться под ногами, я решила уйти в магазин. Вернулась я через пятнадцать минут. На этаже была настоящая паника, а ее очагом была моя квартира. Забежав внутрь, я узнала, что один из установщиков окон сорвался и разбился насмерть. Что произошло на самом деле, никто толком не смог объяснить. Он просто выпал.
Не буду вдаваться в подробности о последующих разбирательствах. Этот инцидент я постаралась забыть как можно скорее.
На днях, в первый выходной день после рабочей недели, я была дома. Приготовив обед и прибравшись, я решила пойти понежиться в ванной. Не успела я расслабиться, как меня привлек звук разбивающегося стекла. Завернувшись в полотенце и забежав в зал, я уставилась в телевизор — он был включен, хотя я не подходила к нему уже несколько дней. Наклонившись, чтобы выдернуть провод, краем глаза я заметила какое-то движение. Резко развернувшись, я увидела черного котенка. Как животное попало в квартиру, меня тогда не волновало, но избавиться от него нужно было. Гоняясь за ним, я не сразу заметила, как изрезала ноги об осколки стекла, лежащие у окна. Но откуда они взялись, если окно стояло целехонькое? Изучая окно, я зацепилась взглядом за человека, который стоял внизу прямо под моим окном. Вглядевшись в него, я узнала того смуглого лохматого мужчину в спецодежде, который выпал из моего окна. Он, в свою очередь, пристально глядел на меня, находящуюся на высоте восьмого этажа...
Что это было, я не знаю, да и знать не хочу. Но с того дня мне бывает вечерами страшновато находиться одной в своей квартире.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Капчагай
В соседнем маленьком городке есть водохранилище. Называется «Капчагай». С ближайших городов в летнее время люди ездят туда купаться и загорать. Там довольно приличные пляжи и зоны отдыха — можно выбрать себе отдых на любую, в широком смысле этого слова, сумму. Как и у любого водоема, у Капчагая есть свои страшные истории и легенды.
Ехала как-то супружеская пара на отдых после свадьбы с целью устроить такой малобюджетный «медовый месяц». Одеты они были соответственно: она в свадебном платье, а он в черном костюме. Я точно не знаю, что водителю помешало на дороге, но автомобиль врезался в дерево, и муж и жена погибли на месте. История обычная — трасса скоростная, люди частенько ездят «навеселе», поэтому скоро это печальный эпизод забылся. Через некоторое время люди стали замечать, что аварии на трассе участились именно в этом месте, где разбилась супружеская пара, и чаще всего погибали именно молодые пары. Вот рассказ одной потерпевшей: «Мы ехали в сумерках, скорость была приличная, муж трезвый, и вдруг прямо перед нами возникли люди. Это были мужчина в черном костюме и женщина в белом платье. Все было настолько реально, что муж резко вывернул руль. На такой скорости это имело весьма печальные последствия. Мы съехали с дороги, автомобиль несколько раз перевернуло. Когда нам помогли выбраться из машины, то нигде уже не было этой парочки, и никто нам не поверил». Это не единичное свидетельство — все, кто выжил, в один голос утверждали, что некая пара появилась прямо перед машиной.
Вот еще один случай встречи с «призрачной парой»»: парень ехал один и смог остановить машину прямо перед призраками. Наступила тишина, и женщина в белом платье повернулась и посмотрела на водителя, при этом голова у нее, по его словам, вывернулась слишком сильно, неестественно, а глаза были слишком широко раскрыты. Стоило парню моргнуть, как все пропало. Доехав в полуобморочном состоянии до поста ГАИ, он вышел из машины и отказался снова сесть за руль. Парня отправили на экспертизу на предмет наличия в крови алкоголя или наркотиков. Дальнейшее неизвестно.
И, наконец, самая жуткая из историй: муж, жена и дочь ехали на водохранилище. Было уже довольно поздно. Мужчина, видимо, наслышанный о таких историях, увидев появившуюся в нескольких метрах из воздуха пару, не стал тормозить, и призраки прошли сквозь машину, как раз через жену, которая спала на переднем сидении. Стало жутко холодно и почему-то запахло землей. Отъехав достаточно далеко, отец семейства припарковался у обочины и решил разбудить жену и дочь. Стоит ли говорить, что жена не проснулась...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пропавшие в странном доме
История рассказана мне знакомым, живущим в довольно крупной деревне Владимирской области. Деревня подвымерла с 80-х годов; население, в основном, люди в возрасте, многие дома пустуют, некоторые стоят безлюдными уже больше двадцати лет. Среди них был дом с «нехорошей» славой — последние постоянные квартиранты оставили его еще в конце перестройки. Это была молодая женщина с двумя детьми, которая уехала в город после того, как ее муж погиб при странных обстоятельствах на железной дороге недалеко от села. Машинист поезда, под который он попал, рассказал, что ночью увидел в свете фар человека, медленно идущего по путям спиной к поезду. На сигнал он не реагировал.
Дом с тех пор пустовал, но ветшал неохотно, возможно, поэтому в середине 90-х его выбрал в качестве временного пристанища приезжий мужик, желавший открыть в деревне магазин. Открыть его, правда, не успел — через пять дней после заселения он, ни слова не сказав строителям, ремонтирующим местное «сельпо», неожиданно рано утром уехал восвояси, и в деревне его больше не видели. Спустя пару лет, местный забулдыга, засидевшийся в гостях у собутыльника, возвращаясь домой мимо этого дома, якобы видел в окне заброшенного дома свет. В общем, странности за домом водились. Но это была только присказка.
Сама история произошла 5-6 лет назад. В деревню в начале лета приехала компания молодежи, четыре человека, владимирские. Приехали отдохнуть от городской суеты, развеяться после учебы. Их выбор пал как раз на тот самый дом, причем словоохотливые местные их хотели отговорить, но как только речь зашла о мистике, это только утвердило ребят в их выборе, потому что отдых в деревне — хорошо, а в деревне с потусторонним по соседству — вдвойне веселее, да и не приняли они все всерьез, естественно. Шутливо объявили бабкам, что они еще и спиритический сеанс проведут, заселились. Пили они, конечно, как кони — сделали кассу местному достроенному-таки магазину. До утра дома не утихала музыка и горел свет. Так продолжалось три дня. На четвертый культурная программа их вечера изменилась — решили, видимо, и правда пощекотать себе нервы. Помимо горячительных напитков, они купили еще и свечи. К половине двенадцатого музыка стихла, свет в окнах погас. Собственно, ничего больше и не происходило.
К полудню, в отличие от предыдущих дней, на улице они не появились. Вечером в магазин не пришли. Особого значения этому никто не придал — может, дела у них в городе появились, и съехали они. Разбираться не стали, дом обыскивать желающих не нашлось. Жители уже было и думать про них забыли, как через три недели приехали родственники двоих ребят с милицией. Показали им дом, где остановились парни, рассказали все, что знали. Милиционеры с родственниками пошли в дом. Там нашли дорожные сумки, документы, деньги, непочатые бутылки, заплесневевшую еду, даже мобильный телефон. Ни тел, ни крови, ни следов борьбы — ничего больше. Допросили жителей соседних домов, продавщицу магазина, билетного кассира на станции — ничего. Даже проверили местный водоем — с тем же результатом.
Исчезли парни, как будто испарились. Пополнили длинные списки пропавших без вести. Милиционеры мистику в расчет не берут — на их веку и при более странных обстоятельствах люди пропадают. А вспомнил и рассказал мне эту историю приятель вот почему — пару месяцев назад он увидел в окнах этого дома свет. При этом «был трезв, как сволочь», по его же словам.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дом Полесьева
Первоисточник: haunted.kriper.ru 17 СЕНТЯБРЯ
Итак, мы с FRIDAY13, администратором сайта страшных историй «Kriper.Ru», всё-таки решили сделать небольшой совместный эксперимент, который назвали «Дом в деревне». Суть проста — любой, кто знаком с фильмами ужасов или с литературой соответствующей тематики, знает жанр «ночь в беспокойном доме». Я буду выступать в роли исследователя дома с нехорошей репутацией, который находится в деревушке неподалеку от нашего города. В планах — проживание с ночёвкой в этом доме, всестороннее исследование его внутренней и внешней территории, опрос местных жителей о связанных с домом историях... В общем, всё, что входит в классику жанра. А этот мини-блог будет моим дневником, куда я «в режиме реального времени» буду каждый день сообщать о своих наблюдениях и открытиях.
Расскажу немного о себе: мне 25 лет, я работаю обычным программистом в большом государственном учреждении. Жены нет и не было, в данное время без постоянной девушки — следовательно, ничто меня не держит на месте. С середины сентября практически до ноября у меня заслуженный длинный отпуск. Выезда у меня в этом году нет, так что могу со спокойной душой страдать ерундой. Не курю, пью в меру, наркотиками не балуюсь, спортом особо не увлекаюсь (когда-то тягал гири, но больших успехов на этом поприще не достиг). По национальности русский. Сам вырос в глухой деревне, поэтому, в принципе, знаком с сельскими реалиями, и они меня особо не пугают. В существование необъяснимых явлений верю с детства, но суеверным и пугливым меня не назовёшь. И ещё я любопытен — поэтому и еду в деревню, чтобы исследовать дом со странностями. Слишком подробно о себе рассказывать не буду, ибо в этой истории главный герой вовсе не я, а то место, которое я собираюсь посетить.
Деревня находится в пяти часах езды от города, в котором я живу, чуть в стороне от большой дороги. Я собираюсь поехать туда на междугороднем автобусе, сойти на остановке, которая расположена близко к деревне и дойти до неё пешком. Сначала остановлюсь у знакомого, который сейчас живёт там и который, собственно, навёл нас на это любопытное место, а дальше посмотрим, как пойдёт. Не исключаю, что на месте возникнут сложности с местными властями или ещё какими-нибудь людьми, которые не захотят впускать нас в пустой дом, но знакомый уверяет, что таких проблем быть не должно. Хочется ему верить, иначе проект закончится, не начавшись.
Никаких фотоаппаратов и видеокамер я с собой не возьму, и вот по какой причине. Я хочу сохранить анонимность как по отношению к себе, так и по отношению к местности, в которой находится «беспокойный дом». Публикация конкретных адресов-фамилий может повлечь нежелательные последствия — кто-то обидится, кто-то не так поймёт, кто-то захочет тоже посетить это местечко... Это во-первых. А во-вторых, мы с FRIDAY13 солидарны во мнении, что чисто текстовые репортажи будут смотреться аутентичнее в рамках проекта, а дымка неопределённости будет способствовать «нагнетанию» атмосферы и переносу событий в некое отдельное пространство-время. Мы надеемся, что это усилит эффект, производимый на читателей. Так или иначе, слишком большая конкретика заставит меня включить самоцензуру, и блог получится не таким насыщенным. Поэтому точных наименований местностей и объектов можете не ждать, а все имена людей и названия организаций, с которыми я буду взаимодействовать, будут изменены.
В общем, из технического оснащения у меня будет только большой фонарь, телефон «Nokia 2626» и мой верный друг — нетбук «Asus Eee PC» с интернет-модемом от «Мегафона». Связь в деревне есть, это я знаю точно. Деревня находится на границе зоны покрытия спутника, но качество интернет-подключения, конечно, оставляет желать лучшего. Кстати, это ещё одна причина, по которой предпочтение отдаётся текстовому блогу: у меня нет особого желания полдня заливать в Сеть одну фотографию в хорошем качестве.
FRIDAY13 пытался склонить меня использовать «Твиттер», чтобы оперативно скидывать сообщения в Сеть с телефона, но я этот новомодный сервис никогда особо не любил, да и не в моём духе рапортовать обо всём, что делаю. Формат ежедневного блога, думаю, подойдёт в самый раз.
Пока что отвёл себе две недели на проект — потом вернусь и буду работать над своими проектами. Вероятно, приеду раньше, если никакой сверхъестественной активности не будет замечено — зачем время зря тратить? Могу задержаться и подольше, но, честно говоря, не могу придумать причину, по которой могу пойти на это.
Провизию с собой брать не буду — в деревне есть несколько продуктовых магазинов, да и знакомые помогут, если что. С голоду умереть не придётся.
Отчёты планирую публиковать примерно раз в день, ближе к вечеру, как сумма происшествий за день. Не исключаю, что иногда буду пропускать дни, так как я подвержен приступам лени, но в любом случае все значимые события буду освещать, как могу — иначе зачем я там буду околачиваться, спрашивается?
Если в блоге будут комментарии (FRIDAY13 уверен, что будут, а я вот не знаю), то, разумеется, буду уделять некоторое время, чтобы ознакомиться и отвечать на них.
Пока всё. В следующем посту постараюсь вкратце описать причины, по которым нас заинтересовал «беспокойный дом» в этой деревне. Причины есть, уж поверьте мне.
* * *
Как и обещал, вкратце расскажу о «виновнике торжества». Честно говоря, сведения мои сейчас довольно скудны, но оно и к лучшему: не было бы смысла ехать в деревню, если бы я и так знал всё о беспокойном доме.
О доме я впервые узнал от своего бывшего однокурсника Артура (имя, конечно, изменено). У него живёт дядя в той деревне, и так повелось, что Артур часто ездит к нему помогать по хозяйству (сам дядя не очень хорош здоровьем) — картошку летом прополоть, весной снег с крыш сбрасывать... Вот дядя ему и рассказал, что один из домов стал в последние годы «беспокойным». Причём настолько, что семейству, которое там жило, пришлось переехать. Дом пытались продать, но кто его купит-то в деревне, особенно учитывая то, что слухи уже разошлись. Так дом и остался стоять пустым. Формально, конечно, хозяева у него есть — то самое семейство, которое спаслось бегством, — но они ничего активно не предпринимают.
Когда я только обмозговывал идею этого проекта, то спросил у хозяев через Артура, не будут ли они против, если дом поисследует приезжий любитель «паранормальщины». Они ответили Артуру, что ничего против такого «агента Малдера» не имеют, если он не будет вандалить в доме. Впрочем, если верить моему другу, то вандалы и без меня уже постарались — стёкла окон, расположенных на стороне улицы, разбили, замарали краской передний фасад. Но жить, говорит Артур, в доме пока вполне ещё можно. Конечно, будь деревня покрупнее, двор наверняка стал бы местом для сборищ хулиганов и алкоголиков, но, опять же, верить Артуру, то ничего подобного пока не наблюдается. Ну, с этим всё станет ясно, как только я лично прибуду на место. Если окажется, что это форменный свинарник, то... ну, наверное, всё-таки одну ночку проведу, раз приехал, но тогда «экспедиция» будет недолгой.
На вопрос, какие именно сверхъестественные события происходили в доме, Артур говорит, что сам он лично ничего не наблюдал (хотя особо возле того дома и не слонялся — он стоит далеко от дома его дяди). По словам дяди, жильцы рассказывали о непонятных шумах ночью, женщины видели какие-то силуэты, а однажды вроде бы кто-то даже напал на одного из детей. Впрочем, тут я настроен скептически. То есть в доме, конечно, была какая-то сверхъестественная активность, но понять из россказней через третьи лица, что там происходило на самом деле, не представляется возможным.
Программа «опроса свидетелей» у меня на данный момент такая: когда приеду в деревню и буду ночевать у дяди Артура (сам Артур обещал тоже быть, благо у него отпуск только к концу сентября заканчивается, работает он дизайнером в рекламной конторе), то сначала расспрошу подробно его и напишу сюда, потом осмотрю дом сам и зайду к бывшим хозяевам, чтобы добыть у них сведения «от первого лица», так сказать. Такой вот паранормальный репортёр — как подумаю, самому смешно.
Ах да, добавлю ещё, что дядя говорил Артуру, будто даже сейчас в покинутом доме творится что-то не то (и это, конечно, представляет для моего проекта самый большой интерес). По ночам люди вроде как что-то слышат, что-то видят, но такие байки окружают любой пустой дом, как по мне. Но, с другой стороны, дядя говорил ему, что к этому дому часто местные кошки приходят умирать — причём не только старые и больные, а молодые и здоровые тоже. Вроде как люди даже боятся выпускать кошек из двора, чтобы они не забрели в этот двор и не подохли там. Вот это уже выглядит интереснее; по крайней мере, имеется возможность проверить, так ли это на самом деле, или враки. В общем, в первые дни дел будет много — разумеется, буду держать вас в курсе событий.
На сегодня всё. Отправляюсь я только послезавтра, так что завтра особых новостей не ждите. Но, может, всё-таки сделаю какой-нибудь небольшой пост, чтобы день не пропал зазря.
------
18 СЕНТЯБРЯ
В детстве у меня была интересная книжка большого формата, называлась «Монстры, привидения, НЛО». Вообще, эта книга была довольно популярная среди детей в те годы, так что наверняка многие тоже читали её. Так вот, в ней в разделе «Привидения» была заметка об исследователях сверхъестественных явлений и оборудовании, которое они таскают с собой. Так как книга была всё-таки ориентирована на детей, то и экипировка «малдеров» там была соответствующей — термометр, чтобы замерять перепады температуры (предполагалось, что проявления паранормального отнимают энергию у окружающей среды и приводят к резкому похолоданию), мука, рассыпанная по полу, чтобы регистрировать появление следов, магнитофон для записи звуков и т. д.
Это я к чему? Конечно, строить из себя большого специалиста в непознанном я во время своего похода не собираюсь (ходить в костюме и чёрных очках не буду), но кое-что, имеющее шансы пригодиться, могу взять с собой, если доступность и габариты позволяют. Как я уже говорил, у меня есть фонарь и телефон с диктофоном (впрочем, записывать «ночные звуки» и потом скрупулезно прослушивать их я не собираюсь — буду иногда использовать диктофон для записи разговоров, чтобы потом точнее изложить содержание диалогов в блоге). Сегодня подумал и решил всё-таки захватить с собой комнатный термометр и «мыльницу» — а вдруг удастся заснять явные проявления потусторонней активности? Если у кого-то есть идеи насчёт вещей, которые можно ещё взять с собой во благо дела, пишите в комментариях, у меня ещё целый день до отъезда.
P. S. Поймал себя на том, что начинаю немного нервничать с приближением «Часа Х». Ну да ладно, ради моментов с подобным приятным волнением всё и затевалось.
------
19 СЕНТЯБРЯ
Итак, все приготовления сделаны, через полчаса выезжаю на место. С Артуром созванивались сегодня, он обещал встретить меня у автобусной остановки. Первый отчёт из деревни сделаю или сегодня вечером, или завтра. Ждите новостей.
------
20 СЕНТЯБРЯ
Итак, я на месте. Вчера вечером случая написать в блог не выдалось, за что, конечно, извиняюсь, зато сейчас, в начале дня (в моём часовом поясе уже утро) могу более-менее спокойно описать свои первые впечатления от деревни и поведать историю дома, как её мне рассказали. Интернет, как и ожидалось, неважнецкий, связь иногда пропадает совсем на несколько минут, но отправлять текстовые сообщения вполне можно.
В автобусе по дороге никаких происшествий не было, я сидел в заднем ряду, смотрел проносящиеся мимо леса-поля и слушал свой плеер. Артур меня встретил, как и обещал, прямо на остановке (правда, оказалось, что он пришёл слишком рано и ждал меня аж сорок минут). Мы с ним вместе отправились к деревне, в дом его дяди Иннокентия Павловича. От большой дороги отходила грунтовка — по ней и пошли. В той местности леса рядом нет, только луга. По пути встретилось стадо коров, чинно вышагивающих по обочине. Сразу стало аж тепло на душе, как будто в детство вернулся.
Деревушка и в самом деле небольшая оказалась. Там всего одна центральная улица (так и называется — «Центральная»), вдоль которой расположены дома. В северной части улица раздваивается — беспокойный дом там и расположен. Пока я видел его только издали — обычный дом средних размеров со своим двором, крыша крутая. Сам дом выглядит сносно, так с первого взгляда и не поймёшь, что он заброшен (хотя, если бы мы подходили к нему чуть ближе, то я бы различил разбитые окна, и впечатление было бы иным).
Дом Иннокентия Павловича, наоборот, расположен у южного конца улицы, рядом с местным универмагом и пекарней. Он поменьше будет, чем беспокойный дом, зато покрасивее: видно, что хозяин сложа руки не сидит. Красная черепица, фасад покрашен, везде всякие резные деревянные украшения («Как в Санте-Барбаре», — смеётся Иннокентий Павлович). Есть небольшой огород и теплица, сарай и, естественно, уборная в дальнем углу двора. Скота хозяин не держит, собаки тоже нет (последнему факту я рад, ибо не люблю собак, и обычно это взаимно).
Иннокентий Павлович принял нас радушно. Я разместился в комнате, где спит Артур, на раскладушке. По совету Артура я привёз гостинец в виде коньячка, его мы и выпили во время ужина. Я поспрашивал хозяина о беспокойном доме, и он охотно рассказывал мне байки о нём. Сейчас изложу то, что запомнил.
Итак, по его словам, дом был построен ещё до войны, где-то в тридцатых годах. Тогда тут только основали колхоз, и деревня развивалась. Причём, что интересно, постройкой на деле занимался не сам хозяин, а целый батальон солдат. А всё по той причине, что хозяином был некий Ефим Полесьев, который тогда был большим чином в областном НКВД. Вот он и задействовал свои возможности, чтобы обеспечить старых родителей, оставшихся в деревне, хорошим домом взамен старой развалины, в которой они тогда жили. Летом и сам приезжал, гостил у родителей. У Иннокентия Павловича особых сведений об этом человеке нет, так что больше он об этом ничего не смог рассказать.
Что было дальше? Родители Полесьева один за другим умерли от старости во время войны или позже. Какое-то время сам Полесьев пытался сделать из дома что-то вроде дачи, приезжал с семьёй (к тому времени он уже был чуть ли не Героем Советского Союза за подвиги на войне). Но потом он умер, а семья продала дом с усадьбой каким-то приезжим. Те, впрочем, долго не задержались и вернулись в город через пару лет. Дом на этот раз достался местным жителям — там поселился (если я правильно записал в блокноте слова Иннокентия Павловича) старший сын семейства Саввиных со своей женой. Эта семья и прожила тут долгое время, аж до начала двухтысячных. Потом хозяин с хозяйкой умерли от старости, дети разъехались, дом опять выставили на продажу. Почти год он пустовал, потом его купила семья по фамилии Безденежных. Та самая, которая потом спалась бегством.
Иннокентий Павлович говорит, что с момента постройки до въезда Безденежных никакой чертовщины в «доме Полесьева» не наблюдалось. Да и Безденежных там нормально жили до 2009 года. Ну, как жили — они купили его в основном как летний дачный домик и приезжали сюда только летом. Надо сказать, что по словам Иннокентия Павловича, сейчас вся деревушка фактически выполняет роль дачного посёлка. Расположение хорошее — близко от города, речка недалеко, все дела... То, что раньше было совхозом, теперь дышит на ладан, но скот пока всё-таки потихоньку разводят.
Так вот, Безденежных ни на что не жаловались до лета 2009 года, когда дом вдруг стал беспокойным. По ночам им не давали спать какие-то шорохи и шумы в коридоре и комнатах. Какое-то время они героически держались, но потом женщины стали видеть некие тени и силуэты, когда оставались одни дома. Тут они уже стали понаезжать в деревню намного реже. Иннокентий Павлович говорит, что, когда Безденежных приезжали в дом после своего отсутствия, то внутри всё бывало не так: постельное белье на пол сброшено, посуда разбита... Кстати, тем же летом были побиты все зеркала в доме. Говорят, что «дух» даже зеркальце на пудренице их дочери расколотил, когда она её открыла.
Окончательно Безденежных выехали из дома только в 2010 году. Тем летом они привозили в дом батюшку и каких-то знахарок. Не помогло, а только хуже стало. Спать в доме было решительно невозможно, постоянно что-то двигалось, в еду попадали всякие гадости и даже опасные вещи вроде иголок. Женщинам в доме мерещились движения и тени по углам (интересно, что сын и глава семейства утверждали, что ничего такого не замечают). Последней каплей, по словам Иннокентия Павловича, стал случай, когда дочь ночью прибежала с плачем в комнату родителей и стала утверждать, что кто-то невидимый стягивает с неё одеяло и сбросил её саму на пол с кровати. Безденежных уехали и больше не возвращались. Дом выставили на продажу, но покупателя, как я уже говорил, пока не нашлось. Да и вряд ли найдётся уже.
Иннокентий Павлович говорит, что сам не раз слышал, когда шёл мимо пустого дома по вечерам, что внутри скрипят половицы, будто кто-то там ходит. Другие жители деревни говорили, что видели в доме человеческие силуэты у окна. Стал легендой случай, когда какой-то мальчшика пытался залезть в дом через разбитое окно, но потом с плачем вылез обратно и впоследствии утверждал, что невидимка в доме больно дёргал его за волосы.
Насчёт кошек, как говорит дядя Артура, всё сильно преувеличено. Да, какая-то старая кошка в 2010 году подохла на крыльце дома, но она там и раньше часто грелась на солнышке. А в прошлом году, когда история о «умирающих котах» уже разошлась, кто-то подкинул во двор мёртвого котёнка. Так что это вряд ли имеет отношение к явлениям в доме.
Таковы основные факты о доме из уст Иннокентия Павловича, за что ему большое спасибо. Так, ну я устал набирать эту простыню текста, так что буду закругляться, только расскажу о планах. Сегодня я осмотрю с Артуром сам дом и немного пошатаюсь по деревне. Плохо, что Безденежных уехали с концами; я почему-то думал, что они ещё в деревне, и хотел расспросить их о явлениях в «доме Полесьева» (теперь буду дом называть так, как местные жители). Ну, не всё получается так, как задумывалось. Может, удастся отыскать других свидетелей от первого лица.
Ждите новостей.
* * *
Уф, трудно, оказывается, писать о реальных людях, меняя на ходу их имена в тексте. Пока писал предыдущий пост, вместо «Артура» несколько раз писал его настоящее имя и только во время внимательной вычитки перед отправкой это заметил. В общем, поэтому делаю небольшое объявление. В будущем я буду менять имена не всех героев этого повествования, а только некоторых — просто не буду уточнять, в случае с кем используется настоящее имя, а с кем — вымышленное. Так будет меньше мороки с шифровкой, иначе в конце концов сам запутаюсь. Договорились?
------
21 СЕНТЯБРЯ
Отчёт о вчерашнем дне. В программе — наружный осмотр дома, разговор с очевидицей, непредвиденные сложности и новые перспективы исследования.
Первым делом с утра с Артуром посетили беспокойный дом. Сразу скажу, что попасть внутрь пока не удалось, ибо на двери висит здоровенный замок. Конечно, можно было залезть через разбитое окно, но мы с Артуром были там не одни, а такое вторжение выглядело бы в глазах местных жителей не очень хорошо. Забегая вперёд, скажу, что попал бы в дом всё равно, пусть и через окно, но меня остановило то, что замаячила реальная перспектива «легально» получить ключи и заодно поговорить с представителем семьи Безденежных.
Усадьба оказалась не очень большой — во всяком случае, в сравнении со двором Иннокентия Павловича. Нет ни огорода, ни сарая — только гараж, уборная и остов теплицы с обрывками целлофана. Артур сказал, что земельный участок у Саввиных таки есть, и довольно большой, но он располагается вне деревни по соседству с совхозными полями. Неизвестно, выращивали ли там Безденежных что-то — я думаю, вряд ли.
Двор зарос сорняками, доходящими до колен — вполне естественно, учитывая, что тут пару лет никто не жил. Зато сам дом — настоящий красавец. Думаю, метров двенадцать в длину у него точно есть. Сохранился отлично, не скажешь, что его построили до Второй мировой войны. Даже дерево на стенах почти не почернело. Крышу, как мне говорил Иннокентий Павлович, Саввины меняли к концу 90-х, когда старая стала протекать, так что она считай новенькая. Мы с Артуром заглядывали в окна. Внутри, конечно, темновато и пыльно, но просторно. Почти всю мебель вывезли, почему-то оставили только железную кровать в одной из спален. Хотя, возможно, она сломана — по виду через окно не определишь. Вообще, дом производит очень благоприятное впечатление. Никакой гнетущей атмосферы, ощущения затхлости и заброшенности (если не учитывать заросший двор). Даже линии электропередач целые — как говорит Артур, стоит только оплатить повторное подключение, и всё заработает. Сам бы в таком домике в деревне с радостью на лето поселился.
Пока стояли, как дураки, у разбитого окна со стороны фасада и пытались прислушаться к звукам в надежде уловить «паранормальщину», к нам подошла старушка с авоськой. Оказалось, что она идёт в пекарню, чтобы успеть на утреннюю выпечку — тут целая очередь пожилых людей, оказывается, образуется к первой партии свежего хлеба. Она представилась Степанидой Борисовной и поинтересовалась, что мы тут делаем. Пришлось дать старт «старушечьему радио» и кратко рассказать о цели нашего визита. Слава Богу, она за нехристей нас из-за наших намерений не приняла, но всё-таки посоветовала быть осторожными — мол, дом точно нехороший, все в деревне об этом знают. Рассказала уже знакомые нам байки про семью Безденежных и умирающих котиков. А ещё поделилась своим опытом наблюдения сверхъестественных явлений — её дом, оказывается, находится в зоне прямой видимости от дома Полесьева (даже показала, где он стоит, но я, честно говоря, с моим зрением «минус два» не очень хорошо разглядел). Сказала, что она иногда по ночам видит огни в доме, причём не электрические, а слабые точечные, похожие на свечи. Рассказывала с такой убеждённостью, что я устыдился спросить у неё, уверена ли она в этом — не могли ли эти видения быть галлюцинациями. Впрочем, учитывая, что Степанида Борисовна утверждает, будто видела эти огни много раз, вряд ли это была мимолётная галлюцинация. После милой беседы старушка направилась дальше в пекарню.
Замок на двери серьёзно удручил меня — я как-то думал, что, раз уж хозяева дома дали разрешение на его осмотр, то никаких препятствий на пути не будет. Всё время лезть через окно не хочется, а ломать замок — попахивает вандализмом. К счастью, как я уже говорил, у Артура есть номер их телефона. Правда, оказалось, что он не сохранил номер в мобильнике, а записал на листочке, который лежит в ящике стола в доме, поэтому мы вернулись в дом Иннокентия Павловича и позвонили оттуда. Ну, как позвонили — Артур позвонил, а я стоял рядом. Безденежных любезно согласился встретиться со мной в городе и передать ключи. Договорились о месте (кафе в центре города) и времени (сегодня в 16.00, потому как он освободится пораньше — пятница же!). Таким образом, получается, что едва дописав этот пост, я пойду на остановку и вернусь в город, а сразу после встречи опять вернусь в деревню. Морока та ещё, конечно, но кто говорил, что будет легко? Зато у меня будет ключ и полное право на временное проживание в доме, ну и истории о сверхъестественных являениях в доме не от случайных прохожих, а от того, кто собственной персоной жил в этом доме. По-моему, стоит потраченного дня и многочасовой тряски в автобусе. Конечно, я немного попенял Артуру на то, что мог бы заранее как-то спросить у Безденежных насчёт замка, когда говорил с ним по телефону в первый раз — тогда мне не пришлось бы терять день на поездку туда-обратно. Но что сделано, то сделано.
После обеда ничего интересного в плане исследования не было. Погода стоит хорошая, жаркая, поэтому я ходил на речку искупаться с Артуром, потом ещё раз пошёл и осмотрел дом со всех сторон. Вечером помог Артуру пропалывать картошку, управились быстро. Вечером выпили немного пива и говорили за столом с Иннокентием Павловичем обо всём на свете. Сельская идиллия, так сказать. Перед сном хотел ещё раз сходить к дому, чтобы посмотреть, как он выглядит вечером, но после пива меня разморило, и я поленился. Ну, всё равно скоро буду там целую ночь проводить, так что не всё сразу...
Ждите новостей. Вечером я вряд ли после двух поездок буду способен что-то написать, так что истории, которые я узнаю от Безденежных, изложу только завтра.
------
22 СЕНТЯБРЯ
Сказано — сделано. Вчера съездил в город и обратно, благополучно встретился с Виктором Безденежных, главой семьи, которая сейчас владеет «домом Полесьева». Кстати сказать, приехал в город за три часа до назначенного времени, что позволило мне посмотреть нового «Судью Дредда», который понравился мне чрезвычайно. В детстве, конечно, видел старый фильм со Сталлоне, но новая версия, на мой взгляд, гораздо лучше.
Встретились, как и условились, в кафе. Виктору Безденежных около 50 лет, крепко сложенный высокий мужчина — хоть сейчас на мотивационный постер. И голос у него такой зычный — никакого мегафона не нужно. Честно говоря, рядом с ним я чувствовал себя детсадовцем. Но он относился ко мне вполне благосклонно и подробно рассказал за едой о тех неприятностях, которые происходили с его семьей в беспокойном доме.
Виктор подтверждает, что когда они покупали дом, никакой сверхъестественной активности в нём не было. Они сделали небольшой ремонт внутри (например, постелили линолеум на деревянный пол), разрушили старую кирпичную печку, которая почти перестала давать тягу, и построили вместо неё новую (Виктор утверждает, что он сам лично построил новую печь). Детям тогда было мало лет — дочь Алёна ещё училась в школе (сейчас она уже заканчивает ВУЗ), а сын Андрей ходил в садик. Так безбедно и жили в летние дни в этом доме до 2009 года — тут Иннокентий Павлович оказался абсолютно прав. Тогда всё и началось.
Виктор точно не помнит самый-самый первый случай, но сначала странности замечал только мальчик. Он жаловался маме, что в доме у него болит голова. Когда ездили в город, показывали доктору — вдруг давление скачет, — но ничего необычного не нашли. Мальчик тем временем стал утверждать, что несколько раз видел, как из окна на него кто-то смотрит, причём описать внешность не мог — говорил только, что «он страшный». Так продолжалось до августа, когда началась, так сказать, «активная фаза». Ночью жена будила Виктора и говорила, что в соседних комнатах кто-то ходит. Он сам это тоже чётко слышал — половицы под линолеумом громко скрипели. Обычно «ночной гость» ходил в кухне и прихожей, но когда Виктор входил туда и включал свет, то ничего не обнаруживал. В бачке с питьевой водой утром обнаружили известь, выковырянную из задней стороны печи. В эти же дни дочь стала бояться выходить в уборную по вечерам, потому что однажды увидела возле дома силуэт человека, который исчез у неё на глазах. Жена, женщина верующая, принесла в следующий приезд из города святую воду и обрызгала полы в комнатах, прочитав в Интернете, что это помогает. Эффекта никакого не было, пакости полтергейста продолжались. По утрам оказывалось, что вещи лежат не там, где они находились вечером, причём это касалось и достаточно тяжёлых предметов вроде домашнего рукомойника. «Я лично даже привык к этому», — говорит Виктор. Он воспринимал это как странную игру — мол, какую пакость наши потусторонние соседи изготовили нам на этот раз. Тем более что кроме самого факта необъяснимых явлений, ничего особо угрожающего до поры до времени не было.
Я специально уточнил насчёт силуэтов, и Виктор подтвердил, что сам лично их не видел. Но вся остальная семья видела, так что не верить этому причин нет. К сожалению, ни жена, ни дети внятно внешность этих силуэтов не расписывали, да он и не расспрашивал особо, так что дополнительную информацию тут получить не удалось.
Насчёт зеркал слух оказался правдивым частично. Да, большое зеркало в прихожей было расколошмачено (это уже в 2010 году), они заметили это в один из последних приездов в беспокойный дом, когда уже было принято решение выселяться оттуда. Но других случаев повреждения зеркал Виктор не подтверждает.
В 2010 году в первые месяцы ничего не было, и Безденежных даже начали радоваться — мол, обошлось. Но в одну из ночей опять начались шаги в пустых комнатах, дочь опять стала видеть исчезающие силуэты на улице — в общем, всё пошло по второму кругу. Жена привозила священника, чтобы он освятил дом (сам Виктор был против подобой затеи), но это ничего не изменило. Потом дом ещё посещала знакомая бабка-экстрасенс, поджигала какие-то травы. Ничего определённого не сказала, кроме расплывчатых слов о том, что «чувствует тяжёлое присутствие». Её действия в доме тоже ни к чему не привели.
До поры до времени Виктор думал, что особого прогресса в силе явления нет, но где-то в июле резко стало хуже — как раз с того раза, когда они нашли разбитое зеркало. В тот раз не только зеркало было повреждено, но и вообще весь дом перевёрнут вверх ногами — разбросана одежда из вешалки, кухонные приборы, постельное белье... Тогда они ночевать не стали, просто уехали. Потом Виктор пару раз сам приезжал туда, чтобы закруглить местные дела, и разок даже ночевал в одиночку (!) — звуки шагов опять слышал, но ничего особенного, кроме этого, не происходило. Кстати, нападение невидимки на дочь Виктор тоже отрицает — видимо, это уже домыслы жителей деревни.
В общем, поговорили хорошо. Это не всё, что я запомнил из разговора с Виктором, но писать я уже устал, так что на этом закончу на сегодня. Теперь у меня есть ключ от дома и гаража, а также официальное разрешение от хозяина дома на временное проживание. Сегодня сделаю осмотр дома изнутри, а уже к вечеру, возможно, останусь ночевать в нём. Ждите новостей.
P. S. Приятно, конечно, весь день мотаться туда-сюда, устать, как собака, а потом включить нетбук и обнаружить, что тебя держат за выдумщика. Купаться в речке (не в реке, как подумали некоторые) вполне нормально, хотя вода, конечно, холодновата. Но что за каникулы на деревне без купания?.. Что касается картошки, то прополоть её ещё очень даже можно, если только мне эта возня с тяпками не приснилась.
------
25 СЕНТЯБРЯ
Итак, а вот и я. Жив, цел, здоров — по крайней мере, физически. Насчёт психического здоровья полностью не поручусь, ибо ночь с 22 на 23 сентября стала одной из самых страшных ночей в моей жизни. Да, я всё-таки решился переночевать один в «доме Полесьева» — но это сильно сказано, так как где-то в два часа ночи я уже покинул это место. Но обо всём по порядку.
Сразу замечу, что я, возможно, сделал бы сообщение в блоге намного раньше — в ту же самую ночь, когда остался в беспокойном доме, если бы не одно «но»: выяснилось, что в северной части деревни очень плохо работает «Мегафон-модем». Точнее, не работает вовсе — подключается, висит пару секунд, после чего соединение автоматически обрывается. Скорее всего, «аура дома» тут ни при чём, так как Интернет не работает и через дорогу от дома — я ходил с нетбуком и проверял. Так что, сидя той ночью в доме, я просто делал текстовые записки в «Notepad++», указывая время их создания. Вторая половина этого поста будет состоять в основном из этих записок в отредактированном виде (ибо в оригинале они пестрят сокращениями, ошибками и — ближе к концу — просто нечитаемыми кусками).
Но сначала расскажу о доме, как он выглядит изнутри. 22 сентября я с утра пришёл в усадьбу, открыл дверь ключом и начал исследование дома. Внутренняя планировка строения оказалась такой: сразу при входе — прихожая, где есть деревянный шкаф-вешалка, «встроенный» в стену комнаты. За прихожей сразу следует обширная кухня-гостиная. Печь стоит тут же. Из кухни всё вынесли, так что там было совершенно пусто, лишь на полу валялись обрывки бумаг и газет.
Слева от гостиной — зал. Тут раньше, должно быть, стоял диван или что-то вроде того (если судить по тёмному следу на линолеуме). Эта комната тоже довольно большая, сравнимая по размерам с кухней-гостиной. В дальнем конце зала — два близко расположенных друг к другу разбитых окна (ибо эта сторона выходит к переднему фасаду здания). Если смотреть со стороны входа в зал, то на левой стене есть две двери в спальни. Я догадался, что первая комната была спальней для взрослых, а вторая — для детей (потому что там сооружено фанерное ограждение, делящее комнату на две половины — напомню, у Безденежных два ребёнка, дочь и сын). В спальне взрослых два окна — оба целые, выходят к стене двора. Окно в спальне детей только одно, и кто-то, видимо, кидал в него камень, но разбить не смог — по стеклу идут большие трещины.
Ни в одной из комнат не осталось никакой мебели, кроме упомянутой мной кровати во второй половине детской спальни. Не знаю, почему её оставили. Даже то самое разбитое зеркало забрали. А может, что-то мелкое и оставляли, но потом народ, который разбил окна, вынес их (большие вещи вряд ли могли вынести, ибо дверь была заперта на ключ все эти годы). Лампы выкручены, но в зале висит люстра советского типа. Пыли, естественно, полно (аж расчихался), и дом по углам темноват, как это обычно бывает с нежилыми помещениями, но в тот момент я никакого дискомфорта не ощутил.
К слову сказать, так как у меня были ключи и от гаража, то я на всякий случай исследовал и это строение. Внутри нашлось всякое типичное барахло вроде тряпок, провоноявших бензином, банки с мятыми гвоздями, каких-то деревянных реек и т. д. — в общем, не стоит описания, просто я упомяну это для проформы.
В общем, осмотрев дом, я остался им вполне доволен и тут же решил сегодня переночевать в нём. План был такой — прийти в тёплой одежде, с раскладушкой, термосом с кофе, тремя-четырьмя бутылками пива, фонариком, музыкой, нетбуком и, может быть, книжкой, одолженной у Иннокентия Павловича — и провести с строении бессонную ночь, пытаясь зафиксировать какие-нибудь проявления «паранормальщины» (предлагал и Артуру составить мне компанию, но он отказался — мол, твой проект, ты и ночуй). Закончив осмотр, я запер всё вновь и отправился к дому, где остановился. До вечера без особой спешки занимался приготовлениями.
Вечером, получив напутствия от Артура и его дяди, я облачился в тёплый свитер, который одолжил мне Иннокентий Павлович, надел на спину рюкзак с вещами, взял раскладушку наперевес и бодро зашагал к «дому Полесьева». Это было часов в восемь. Я планировал, если ничего не произойдёт, покинуть дом где-то в 7 часов утра. Честно говоря, к тому времени я начал сомневаться, что идея так уж хороша, но отказываться было уже поздно, так что я перед выходом хлебнул бутылочку «Балтики» и бодро пошёл к северной оконечности деревни. По пути, между прочим, встретил какого-то подвыпившего мужика, который на меня большого внимания не обратил. Опять же, видел коров, возвращающихся с лугов на дойку — вечерняя пастораль как она есть.
Солнце в наших широтах нынче заходит уже около восьми часов, так что к моему приходу был уже лёгкий вечерний полумрак, развеянный сиянием заката. Дом выглядел в таком освещении не таким уж простым, как днём, но я не стал «нагнетать» себя — быстро открыл дверь, вошёл, устроил раскладушку в зале чуть справа от окон (не хотел, чтобы меня люди могли видеть с улицы), развернул в сторону гостиной и сел. В наушниках играла музыка через нетбук, и я начал делать записи (конечно, время от времени наушники я снимал, чтобы уловить, нет ли каких-либо звуков). Дальше буду приводить свои записи в немного изменённом в целях удобочитаемости виде.
20:17. Ну вот я и обустроился. На улице мычат коровы, дети где-то, кажется, в лапту играют. В доме тихо — если снять наушники и прислушаться, то начинает звенеть в ушах. Пока ничего необычного.
20:32. Мимо дома прошли какие-то мужики, громко разговаривая. Меня не увидели, ну и слава богу. В наушниках — The Doors, «Light My Fire». Стал снимать наушники и прислушиваться чаще. По-прежнему тихо. Солнце зашло полностью, в доме уже очень темно, но через окно ещё проникает кой-какой свет. Фонарь пока не включил.
21:10. Включил фонарь. Жалеть заряд не приходится — взял с собой много батареек. Несмотря на тёплый свитер, как-то зябко. Надо было ещё что-то плотное под ним одеть. Темнота непроглядная, жутковато. В наушниках — The Velvet Underground, «Heroin». Пью первую «Балтику», принесённую с собой, закусываю чипсами.
21:34. Когда снимал наушники, показалось, что скрипит пол в кухне. Скорее всего, просто показалось. Нервы, как это обычно бывает.
22:12. Играю в «Сапёр» на нетбуке. Прикончил вторую бутылку, слушаю Nightwish, «Amaranth». Сходил с фонарем в уборную, не заметил по пути ничего странного. Немного постоял на улице, полюбовался на звёзды.
22:58. Закончил третью бутылку. Включил «профессиональный» режим «Сапёра», играю. Несколько раз подорвался на минах. Начинает становиться реально скучно. Как бы не напиться в хлам и не заснуть. Позорный из меня получится «охотник за привидениями».
23:30. Очередной получасовой отчёт. По-прежнему ничего. Вставал, заходил в комнаты, светил фонарём. В доме только скрип половиц под моим весом. Деревня, похоже, полностью уснула, только псы далеко выли, но потом и те перестали. Почти абсолютная тишина — в городе такого безмолвия не дождёшься. Луна светит, но довольно тускло. Облаков нет. Бабье лето, в общем.
00:14. Похоже, всё-таки немного вздремнул, минут пять-шесть. Пива больше не хочется. Выпил сразу три чашки кофе из термоса. Помогло. Ничего сверхъестественного не наблюдаю. Неужели тут ничего так и нет? Но с чего бы Виктор Безденежных стал мне врать? Что-то должно быть. Возможно, просто оно сейчас «не активно». Сейчас, в холоде и темноте, я буду этому даже рад. Если что-то произойдёт, то недалеко и разрыв сердца получить.
00:30. Получасовой отчёт. Ничего. В наушниках — «Комплексные числа». Кофе действует, прямо чувствую, как сердцебиение участилось. Хочется встать, походить. Сейчас этим и займусь.
00:59. Минут пятнадцать назад мимо дома пробежала чья-то собака — напугала немного, гадина. А так — ничего.
01:13. П..ц! Вот оно, вот! Зря я сомневался! В общем, пишу уже со двора, в дом не вернусь ни за что. Минут десять назад сидел, как обычно, и тут окно что-то загородило. Я мгновенно весь покрылся мурашками, прямо волосы собрались в пучок на затылке — и это вовсе не преувеличение. Посмотрел — а у окна В ДОМЕ, В ШАГЕ ОТ МЕНЯ стоит какой-то чёрный силуэт! Почти не помню, как оказался на улице вместе с нетбуком, который держал в руках. Амнезия. Это всё, значит, правда! Там никого не могло быть, кроме меня. На воздухе сейчас чуть полегчало. Я стою у калитки и пишу это, чтобы успокоиться (позднее примечание — в оригинале этот текст я набрал с кучей опечаток и сокращений, посекундно отвлекаясь, чтобы смотреть на дом).
01:27. В доме кто-то ходит! Это прямо отсюда слышно. Причём не скрип половиц, а тяжёлые «бумканья», будто перетаскивают железную гирю. Я всё ещё у открытой калитки стою, правда, уже по другую сторону — готовлюсь бежать, если что. Хорошо, что с той стороны дома, где сейчас нахожусь я, окон нет. Наверное, в любом случае надо уходить, но пока держусь. Как такое может быть?!
01:54. Возвращаюсь к дому Иннокентия Павловича, уже почти дошёл. Убежал, когда услышал в доме голоса. Не различил, мужские или женские, и сколько их было, сразу побежал.
Собственно, вот и вся хроника ночи с 22 на 23 сентября. Я прибежал в дом, где остановился, посреди ночи, перебудил хозяина и Артура. До утра сидел, пил чай, рассказывал им о том, что увидел. Почти все вещи, кроме нетбука, там и остались. Хоть я и был немного нетрезв, но абсолютно уверен в том, что это мне не приснилось и не показалось — это я могу сказать точно.
На следующий день я проспал почти до полудня, как убитый. Проснулся уже в более-менее вменяемом состоянии — ночью я вообще не помню, как продолжал дышать, прямо весь был заморожен изнутри. Вместе с Артуром опять пошли в дом, хотя мне после ночных переживаний было очень страшно. Вместе зашли, быстро подобрали рюкзак, пустые бутылки и т. п. и вышли. Я запер дом вновь. Внутри вроде бы ничего с ночи не изменилось, но я особо не присматривался, так что не уверен.
После полудня мне позвонил FRIDAY13, обеспокоенный отсутствием отчёта, спросил, в порядке ли я. Я ответил, что вполне, но отчёт для блога пока писать не буду — он ответил, что я могу продолжать блог, когда захочу. Этим же днём я попрощался с Иннокентием Павловичем и Артуром и вернулся в город.
Итак, предвосхищая основной вопрос читателей — да, я собираюсь вернуться в «дом Полесьева». Существование паранормальных явлений там установлено уже точно, на моём собственном опыте. Но в одиночку туда идти я не собираюсь — так и сдохнуть от страха можно, а группой всё же веселее. FRIDAY13 предложил собраться на днях с нашим небольшим кругом друзей и обсудить вопрос, кто хочет сходить туда «второй экспедицией». Про себя я уже сейчас могу сказать, что войду в её состав, несмотря на пережитое — ибо жутко интересно! Да и проект забрасывать на середине не хочется. В любом случае, если удастся набрать хотя бы двух желающих — это уже будет группа. Но это означает, что, вероятнее всего, с новостями придётся подождать по крайней мере до четверга-пятницы, когда мы все встретимся.
------
28 СЕНТЯБРЯ
Сообщу не очень обнадёживающие новости. Вчера вечером мы небольшой компанией собрались в кафе в нашем городе и посидели, я рассказал всем про свои приключения в деревне и предложил смельчакам пойти со мной на второй поход. Энтузиазма никто не проявил. В общем-то, это было ожидаемо, но я думал, что хотя бы один-то искатель приключений найдётся. Увы, все оказались либо недостаточно заинтересованы, либо заняты своими делами. Так что пришлось задействовать «План Б», загодя придуманный нами с FRIDAY13 — поход будет однодневным, пойдём туда только мы вдвоём, уже будучи более оснащёнными. Когда именно, пока сказать не можем — скорее всего, к концу следующей недели (не забываем, что хоть я пока и вольная птичка, но у FRIDAY13 пятидневная рабочая неделя, так что подорваться и мчаться в деревню в будние дни он не может). Естественно, буду держать вас в курсе приготовлений и событий.
------
12 ОКТЯБРЯ
Итак, огорчу совсем. Мы с FRIDAY13 так и не смогли собраться на выезд, а тем временем у нас уже пошло резкое похолодание, которое сделало возможность того, что мы выедем в дом Полесьева до следующей весны, весьма маловероятным, ибо при ночёвке уже нужно заранее починить разбитое окно и затопить печь, а для этого нужно найти дрова, прочистить дымоход и т. д. — в общем, это уже целое новоселье какое-то получается. Тем не менее, я буду держать в голове то, что со мной там произошло, и свои планы относительно «дома в деревне», так что, вероятно, весной этот блог продолжится — и тогда посетители Kriper.Ru узнают об этом первыми. Всем читателям, которые уделяли внимание блогу, большое спасибо!
P. S. Так как проект пока не полностью заморожен, позвольте пока всё-таки сохранять в тайне название местечка.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Лыжня
Устраивались у нас в институте между четвертыми курсами соревнования в забеге на лыжах. Километраж не помню. Мой номер был седьмой. Погода стояла хмурая, вот-вот снег пойдет. Сами понимаете, каково воздух глотать с ледяным пухом.
На лыжах я стоял уверенно, лыжню держал крепко (нет, не хвастаюсь, просто с детства умею, с отцом часто занимались прогулками на лыжах). Выстроились у линии, дали старт, и началось. Человек я самолюбивый, себя уже в чемпионы наметил и уступать никому не хотел. Сам я из приезжих и старался держаться пока вторым-третьим — мало ли, вдруг с дороги съеду, да и чтобы силы сохранить и рывок у финиша сделать, обогнав соперников.
И вот пятерка (в которой был я) отделилась от основной группы и рванула вперёд. После двое отстали, а третий упал, нас осталось двое.
Шли долго. Повалил снег. Постепенно лидер терял силы, и я решил встать на его место. Когда обогнал, адреналин ударил в голову, и я стал усиленно работать палками. Выехал на поле. Мельком оглянулся — никого! Решил пересечь поле, а уж в лесу увидеть дорогу. Но вдруг впереди замаячил лыжник. На его спине крупными цифрами обозначался номер 12. И откуда он взялся? «Ага, халтурщик — дорогу срезал?! Ну, держись! От меня не уйдешь!» — подумал я и с новыми силами налег на палки. Снег повалил сильнее. Я вошел в его лыжню и почувствовал легкость скольжения. Когда вывернул в лесополосу, то остолбенел: след пропал! Справа и слева сугробы остались нетронуты, подо мной след от лыжни прерывался. Куда он делся? Улетел, что ли? Оглянулся — след есть, посмотрел вперед — нетронутый снег. Я так стоял в недоумении несколько минут, оглядываясь и прислушиваясь к звукам. Где-то далеко за спиной услышал голоса. Развернулся на 180 градусов и погнал на доносившиеся звуки. Это оказался финиш. Я пришел третий, но не с той стороны, откуда приходили все остальные участники. Результат мне не засчитали. На вопрос: «Где двенадцатый?» — я услышал, что такого номера не было. Что это было, я тогда так и не понял.
К весне, когда сошел снег, обнаружили в той лесополосе, как раз там, где прервался след, труп лыжника с черепно-мозговой травмой и с номером двенадцать. Это оказался Васильев, студент нашего института, пропавший без вести на прошлогодних соревнованиях.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Невидимка
В 1993 году я во время зимних каникул приехал в гости к своей тете в Санкт-Петербург — хотел «прощупать почву» перед поступлением в университет. Жила моя родственница на Васильевском острове одна в огромной трехкомнатной квартире. Она очень обрадовалась моему приезду, потому что, по ее словам, она ощущала какую-то опасность и боялась за свою жизнь. В те времена, довольно смутные, надо сказать, опасаться и вправду было чего — «черные риэлторы» орудовали повсюду и наверняка заприметили одинокую женщину с недвижимостью в старом фонде. По этой причине тетя, а зовут ее Алевтина Львовна, сразу же сказала, что во время учебы я должен поселиться у нее. В принципе, это совпадало с моими планами.
Каждое утро тетя уходила на работу, и я оставался в квартире один. Сначала мне трудно было привыкнуть к огромным комнатам и высоченным потолкам, но где-то через три дня я адаптировался. Квартира как будто жила своей жизнью — то тут, то там скрипели доски паркета, раздавались какие-то шорохи и вздохи. Я стал понимать Алевтину Львовну — жить одному тут было страшновато. Ночью странные звуки становились еще отчетливее, и казалось, что сейчас из темноты появится привидение. К тому же сквозь сон мне казалось, что кто-то ходит на кухне, спускает воду в туалете, открывает краны.
Однажды в выходной, когда тетя осталась дома, я решил поинтересоваться, не замечает ли она чего-нибудь странного в своей квартире. Тетя Аля с неохотой поддержала эту тему и сначала рассказала про странные звуки, а затем предложила прогуляться. На улице она прямо заявила, что в квартире «кто-то» живет. Какое-то существо, обладающее свойством невидимости и которое не прочь стащить продукты из холодильника. Странности начались всего полтора года назад, и она очень боится, что этот «кто-то» убьет ее, если узнает, что его тайна раскрыта. Поэтому в квартире эту тему поднимать не стоит. Также Алевтина Львовна рассказала, что по совету священника перед моим приездом окропила все углы святой водой. И в ответ на это с кухни раздался страшный мужской смех. Больше она ничего не предпринимала.
Скажу прямо, я не поверил тете, но мое юношеское любопытство было разбужено. Я решил, что за оставшуюся неделю обязательно разгадаю тайну этого «существа». Тут мне на память пришел недавний случай. Я выходил из тетиной квартиры на лестницу, и дверь была приоткрыта. В это время откуда-то сверху вели немецкую овчарку на прогулку. Собака едва не вырвалась из рук хозяйки — так ей хотелось попасть внутрь. Девушка еле оттащила ее от двери, и лай слышался еще на улице.
В тот же день я подкараулил Лену — так звали хозяйку овчарки — на улице и прямо попросил ее о помощи. Нужно было впустить Гая внутрь и посмотреть, что его так злит. Лена была моя ровесница, и, видимо, я ей приглянулся, так что она согласилась на эксперимент.
Когда собака нагулялась, мы вместе поднялись к тетиной квартире (сама тетя уехала к подруге), и я открыл дверь. Гай с лаем бросился вперед и устремился на кухню. Затем начал бегать по квартире и в конце концов остановился у дверей кладовой. При этом его лай стал чередоваться с рычанием — лапами он попытался открыть дверцы. Как только я распахнул одну из створок, овчарка бросилась в темноту и вцепилась во что-то зубами. Раздался крик, и в коридор вывалилось нечто бесформенное. Я включил свет и увидел на полу бородатого мужчину, который тщетно пытался разжать челюсти пса.
Схватив на кухне нож, я приставил его к горлу незнакомца, и в это время Лена оттащила Гая. И тут прямо на глазах мужчина стал как будто таять — через него стали видны предметы. Мы с Леной не могли поверить своим глазам. Нож выпал из моих рук, и сознание помутнело — я на время потерял чувство реальности. Слышал только, как захлебывается в лае Гай.
Не знаю, сколько прошло времени, но я пришел в себя. По всей видимости, Лена испытала те же ощущения. На полу лежал нож, неистовствовал пес, пол был испачкан кровью — красные следы вели к распахнутой настежь двери. Раненый «человек-невидимка» скрылся.
Обсуждать было нечего — Лена с собакой ушли домой, а я приступил к уборке. Настроение было подавленным, как будто кто-то покопался у меня в мозгах. К приходу тети следов борьбы уже не было. Я вяло рассказал Алевтине Львовне, что «существа» в квартире больше нет и попросил ее никогда больше не оставлять дверь на лестницу открытой. Сам же лег и проспал двенадцать часов. Только после этого я смог что-то объяснить тете. Но, похоже, в свою очередь, она мне не поверила. Впрочем, с тех пор странности в квартире пропали.
Через полгода я приехал учиться, а еще через три года мы с Леной (хозяйкой Гая) поженились. И до сих пор вместе. Охоту на «человека-невидимку» мы вспоминаем сейчас с юмором, хотя тогда было не до смеха.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пудель
У одной пожилой пары в Англии был пудель. Они очень любили своего пса и заботились о нём так, словно это был человек. Можно даже сказать, что они слишком сильно его баловали. Когда они принимали ванну, то мыли и пуделя; когда обедали, то ставили на стол тарелку для собаки, и она обедала вместе с ними.
Как-то летом пара поехала на отдых в Пекин. Гуляя по улицам восточной столицы со своим любимым пуделем, они решили пообедать и зашли в ресторан. Однако, когда они уселись и официант принёс им меню, они поняли, что прочитать меню они сами не могут, а официант совершенно не знает английский.
Обед они заказали, указывая наугад на строчки в меню. Потом они захотели заказать обед и для своего пса. Когда они попытались объяснить официанту, что хотят накормить собаку, тот лишь вежливо кивал и улыбался, ничего не понимая. Супруги попытались объяснить, чего они хотят, языком жестов, показывая на свои рты и на собаку. Официант, кажется, понял их и увёл пуделя на кухню, а пара осталась ждать свой заказ.
Через пятнадцать минут официант вернулся, держа в руках большое серебряное блюдо. Когда он положил его на середину стола и снял крышку, старики в ужасе закричали. На блюде среди рисовых зёрен и бамбуковых палочек лежал их любимый пудель. Он был зажарен и нафарширован.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сим
Меня нельзя назвать заядлым геймером: поиграть я люблю, но лишь в старые игры — года до 2006. Некоторые считают это странным при сегодняшнем обилии массовых хитов типа «Black Ops», но я продолжаю играть в свои любимые игры, вызывающие ностальгию. Эту историю я узнал, когда искал в Интернете игру «The Sims: Makin' Magic» (поясню, почему именно эту — она включает в себя все дополнения из предыдущих частей). Долго я скитался по сайтам и случайно наткнулся на электронный дневник одного парня. Он рассказывал про некий «DawnKTA-мод» для «The Sims», якобы являющийся еще одним неофициальным дополнением. Интереса ради я решил почитать. Вот что он писал:
«Я решил поиграть в первых Симов и полез в сеть. Антивирус у меня слабый, поэтому я не заходил на все сайты подряд, а искал какой-нибудь неизвестный. В итоге на глаза мне попался (странице в поисковике этак на 100-й — я очень упорен) сайт, который не содержал ни одной рекламы, да и вообще ни одного изображения. Посередине была надпись «Enjoy The Sims: DawnKTA Mod» и ниже — ссылка на скачивание. Подумав, я нажал. Как ни странно, при маленькой скорости Интернета (дело было часа в 4 дня) файл скачался быстро. Занимал он 1,22 Гб. Прикинув, что из этих цифр можно получить великое число 23, я не обратил на это внимание — подумаешь, совпадение. Файл не был установщиком — это и был весь «DawnKTA Mod». Но я не стал его включать, так как надо было делать домашние уроки.
На следующий день я опять включил компьютер и, после недолгой переписки в Интернете, решил все-таки запустить игру.
Сначала экран потемнел. Затем, без всякой заставки и выбора домика из общего города, началась игра. У меня в подчинении оказался один-единственный сим. Я чуть расстроился, потому что раньше никогда не делал лишь одного, но продолжил играть. Перед ним уже стоял готовый, но не обустроенный дом, в котором было 4 небольшие комнаты. Денег было мало — 1022 доллара. Я обратил внимание, что и это число похоже на 23, и уже подумал, что это такой прикол разработчиков. На эти деньги я кое-как купил своему Симу самое необходимое (кровать, туалет, холодильник и т. п.) и вернулся в режим игры.
Первое, на что я обратил внимание — полное отсутствие у Сима имени. Также в «Настроении» полностью пустовал показатель «голод» — хотя обычно Симы умирали от этого. Но, несмотря на это, настроение у моего Сима было отличным — об этом свидетельствовал ярко-зеленый кристаллик у него над головой.
Пока я изучал все его потребности, он сам, включенный в автоматический режим, направился к холодильнику. Достал оттуда пачку чипсов и поел (кнопка «Перекусить»). Бросил пустую пачку на пол. Что странно, после того, как на полу образовался мусор, комната стала нравиться ему только больше.
Вдруг Сим опять направился к холодильнику с тем же заданием — «Перекусить». Я заинтересованно наблюдал. Сим открыл холодильник, начал всматриваться... и холодильник захлопнулся прямо перед ним. Сим опять выпрямился, потом издал какой-то короткий рычащий звук (никогда не слышал такого, хотя раньше часто играл в «The Sims»). После этого он повернулся и посмотрел прямо на меня. В этот момент я как раз потянулся за чаем, и могу поклясться, что он взглядом проследил за направлением моей руки! Меня пробила дрожь. Чтобы как-то заставить его перестать стоять на месте, я приказал ему использовать туалет.
Еще несколько секунд он постоял, вперив взгляд в меня, потом отправился выполнять задание. У самых дверей туалета он вдруг остановился и пожал плечами, как обычно бывает у Симов, когда они затрудняются выполнить порученную им задачу. Я не понимал, в чем дело и вдруг увидел — у комнаты с туалетом не было двери! Но я отчетливо помнил, как установил там дверь. Быстро переключившись в режим строительства, я попытался установить в этой комнате дверь, но безрезультатно — игра писала, что в этом месте не может быть установлена дверь. Я пытался просто удалить стену, но ничего не получалось. Перетащить предметы из той комнаты в другую удалось, но как только я ставил их на выбранное место, они опять возвращались в ту комнату. Что самое странное — все время, пока я пытался делать ремонт, мой Сим спокойно расхаживал по дому, хотя игра была поставлена на паузу. Я в очередной раз удивился, зачем разработчики моды все так странно сделали.
Когда я вернулся в «живой» режим, в дверь Симу позвонили. Это был какой-то мужчина по имени «BnHll», одетый в старомодную одежду. Я направил Сима поздороваться с ним. Сим послушно вышел и пожал руку гостю. Сразу после этого гость быстрыми шагами ушел. Я с удивлением смотрел на своего Сима. Зеленый кристаллик над его головой почему-то стал темно-синим. Как будто поняв, что я смотрю на него, Сим перевел свой взгляд на меня. То же самое, что и в прошлый раз — теперь я даже специально помахал перед экраном рукой, и Сим следил за её движением, поворачивая голову то влево, то вправо. Его взгляд уже стал невыносимым — как будто он смотрел прямо в душу. Я сохранил игру и выключил компьютер до завтрашнего дня — решил показать игру другу.
К сожалению, друг прийти не смог — был слишком занят, и поэтому он дал мне флешку и попросил записать ему игру. Сначала мой компьютер упорно отказывался читать флешку, выдавая раз за разом сообщение об ошибке, но минут через пять все же открыл её, после чего я перекинул файл и вернул другу флешку. На следующий день он сказал, что у него игра вообще не запустилась, так как отсутствовали какие-то системные файлы. Я удивился — почему же на моем компьютере, который гораздо слабее, игра нормально работала (если это можно было назвать нормальным)?
В очередной раз я запустил игру через три дня, ровно в 23:00 — уроков было много, и освободился я поздно. В игре была ночь, хотя я отчетливо помнил, что сохранился днем. С удивлением заметил, что в доме появилась еще одна комната, стены в ней были не покрашены, и единственное, что в ней было — один стул, стоящий посередине. Мой Сим тем временем стоял на месте, ожидая от меня команд, но на этот раз не пронизывая меня своим странным взглядом. Кристаллик над ним все еще был синим, но теперь я заметил, что на одной из его сторон появились тонкие красные полоски. Когда я начал рассматривать эти полоски, Сим вдруг начал беспокойно оглядываться по сторонам.
Я быстро понял, в чем причина — с края карты к дому очень быстро двигался все тот же BnHll, мужчина в старомодной одежде. На этот раз он, не дожидаясь приглашения, вошел в дом, остановился у моего Сима, и они начали разговор. Достаточно долгое время я наблюдал за тем, как повышается отношение моего Сима к мистеру BnHll, хотя я и не видел, о чем они говорят. Потом начали мелькать и темы разговора. Первый раз в диалоговом «облачке» появилось изображение черепа, второй раз — свастики, третий раз — пентаграммы. В четвертый раз я неожиданно увидел собственную фотографию, которая на компьютере хранилась в папке «Мои рисунки».
Сразу после того, как появилась фотография, мой Сим и BnHll радостно расхохотались. Я весь побледнел. Зачем кому-то делать такой мод? Тем временем Сим попрощался с BnHll'ом, после чего гость спокойно ПРОШЕЛ СКВОЗЬ СТЕНУ дома, проигнорировав дверь. Сим же смотрел ему вслед, пока тот не скрылся с карты, потом опять издал тот рычащий звук (даже при включенных на минимум колонках его можно было услышать из соседней комнаты), который я уже слышал в свой первый день игры, и снова посмотрел на меня. Кристалл над его головой еще больше потемнел, что-то изменилось и в его лице — оно как будто чуть вытянулось и стало темнее. Мне стало не по себе, и я выключил игру.
Весь следующий день в школе я никак не мог сосредоточиться на уроках — спал я плохо, так как постоянно думал об игре. Хотелось знать, что же будет, если я снова запущу её. К счастью, один из учителей заболел, и последнего урока не было, так что я вернулся домой раньше родителей. Наспех пообедав, я сразу же сел перед монитором и запустил игру.
Все было еще загадочнее, чем вчера. Первое, что меня удивило — я не смог найти своего Сима. Ни в доме, ни за его пределами его не было. Пытался щелкать на его изображение — безрезультатно. Единственное, что я заметил в доме — странная лужа темно-красного цвета в комнате со стулом. Хочу заметить, что в игре было светло, хотя вчера я сохранялся ночью. Игровые часы показывали время 12:40. Я посмотрел на время у себя на телефоне — тоже 12:40.
Недолго думая, я открыл статистику игры. В ней было указано, что с момента вселения Сима в дом прошло пять дней. Но ведь именно пять дней назад я впервые включил игру! Значит, в ней действовало реальное время?
Пока я размышлял над этим, вдруг на экране появился мой Сим. Он вернулся по дорожке с края экрана, как будто уходил куда-то по делам. Я нажал на него. Кристаллик над головой уже был больше черным, чем синим, и, казалось, слегка пульсировал. Сим же время от времени беспокойно оглядывался, не реагировал на мои команды «Пойти туда-то» или «Сделать то-то».
Тут я заметил, что у него появилась работа. Заинтересовавшись, я открыл соответствующую вкладку. Внутри не было ни одной надписи, только... моя фотография, очень затемненная, но различимая. Сим как будто бы понял, что я делаю, и опять посмотрел на меня. Но на этот раз он не просто посмотрел, а поднял руку и указал точно на меня. Его лицо потемнело еще больше, чем вчера, теперь он уже был почти негром. Сим стоял и смотрел, указывая на меня, а рот его беззвучно шевелился, как будто он что-то говорил. По спине у меня пробежали мурашки. В этот момент в соседней комнате зазвонил телефон. Я вышел из комнаты, пытаясь краем глаза следить за Симом, который продолжал смотреть прямо на меня, и снял трубку. Тишина. Я сказал: «Алло?». С облегчением повесил трубку, когда услышал, что это кто-то просто ошибся номером. С другой стороны, я очень хотел, чтобы это был кто-то из знакомых — меньше всего мне сейчас хотелось возвращаться в комнату с компьютером. Но любопытство пересилило страх, и я вернулся.
Сима снова не было. Я нажал на кнопку «Уменьшить масштаб» и вдруг увидел Сима. Он стоял на самом краю карты и смотрел за её пределы, в то серое бесконечное пространство. Он как будто что-то высматривал там, внизу, и я догадывался, что именно. А точнее — кого. Вдруг мой Сим отошел от края и направился к своему почтовому ящику. На тот же ящик с другого конца карты держал курс уже начавший по-настоящему меня пугать мистер BnHll. Они достаточно быстро встретились с моим Симом, обменялись рукопожатиями. Потом встали возле почтового ящика и стали ждать. Но чего?
С другого конца карты возник еще один Сим — небезызвестная девочка-почтальон в желтой куртке, разносящая газеты. Она шла, как всегда беззаботно насвистывая какую-то веселую мелодию. Мой Сим и BnHll явно следили за ней. Они дождались, пока она дойдет до дома, положит газеты, и вдруг...
Монитор погас. Я думал, что случайно ногой задел провод, но это было не так — лампочка на мониторе все еще горела. Я решил подождать. А зря. Через минуту экран вновь заработал, и я увидел странную картину.
Девочка-почтальон сидела на стуле в той самой комнате, которая появилась позже всех. Ей это явно не нравилось — судя по всему, она даже была привязана к этому стулу, пусть в игре такой функции никогда и не было. За ней зорко следил BnHll, находящийся в той же комнате. Мой Сим тем временем направлялся к холодильнику. Я попытался узнать, что он собирается сделать, но не смог — команда была описана какими-то непонятными символами. Сим открыл холодильник, всмотрелся в него, потом выпрямился и достал... нож. На этом моменте монитор снова погас.
Я только сейчас понял, что весь вспотел. Еще бы — я больше не контролировал ход игры! А игра ли это вообще была?
На этот раз я ждал долго — монитор не работал минут десять-пятнадцать. Зато когда вновь включился... BnHll стоял у почтового ящика, как будто ждал моего Сима. Комната со стулом была пуста. Точнее, почти пуста — на полу появилось еще несколько темно-красных луж (неужели... кровь?), а также неизвестно откуда взявшийся мешок для мусора, только чуть длиннее, чем обычный. Мой Сим тем временем спокойно мыл руки в раковине. Потом он, не спеша и насвистывая какую-то мелодию (кажется, ту же, что и девочка-почтальон), отправился в комнату со стулом. Сам он взял мешок и поволок на улицу, а подоспевший BnHll тем временем отмывал лужи с пола. Как ни странно, но Сим и не остановился у мусорного бака, а поволок мешок еще дальше. Теперь я уже понял, куда. Он дотащил его до края карты, а потом... сбросил вниз, в пустое пространство. У меня закружилась голова. Сим тем временем преспокойно попрощался с BnHll’ом, который незамедлительно покинул дом так же, как и в прошлый раз, а потом просто стал на месте, ожидая команд.
В этот момент в комнату зашла мама. Не сказав ни слова, она выключила компьютер и на мои вопросы заявила, что скоро контрольная, и я должен готовиться к ней, а не играть. Я не возражал — теперь я уже не хотел знать, что же произошло с девочкой-почтальоном...
Прошла неделя с того момента, как я последний раз запускал игру. Не было ни времени, ни желания — исчезло даже то элементарное любопытство, из-за которого я включал игру раньше. Контрольные я написал неплохо, начались летние каникулы — три месяца отдыха, но все же я не решался возвращаться к игре. Когда я включал компьютер, чтобы послушать музыку или полазить в Интернете, я пытался даже не смотреть на ярлык с игрой, висевший на рабочем столе.
И вот однажды ночью я сидел на кухне и смотрел телевизор. Было уже поздно, и громкость телевизора была минимальной, чтобы не разбудить родителей. Вдруг я услышал какой-то шум из своей комнаты. Но наша соседка разводила котов, и поэтому я не придал шуму никакого значения — думал, просто они скребут стенку. Шум повторился. Я совсем отключил звук у телевизора и прислушался. Все стихло.
Только я собрался снова включить звук, как услышал из своей комнаты какой-то стон. Он был протяжный, но очень близкий, в нем была слышна боль. Я весь сжался от ужаса, и вдруг стон начал усиливаться, переходя в низкий, нечеловеческий крик. В коридоре включился свет — проснулись родители. Я до сих пор не мог пошевелиться от страха.
В кухню вбежала мама и задала вопрос, от которого волосы на голове встали дыбом:
— Почему ты не выключил свой компьютер? Он мешает мне спать, — сказав это, она опять ушла, и свет в коридоре погас.
Я так и застыл с отвисшей челюстью. Еще бы — вот уже три дня, как я не включал компьютер! Собрав всю волю в кулак, я медленно пошел по коридору к своей комнате. Крика больше не было (он исчез сразу же, как только включился свет). Я решился и зашел в свою комнату.
Компьютер действительно работал. И я уже не удивился, увидев на экране включенный «The Sims: DawnKTA Mod». В игре многое изменилось. Теперь царила полная темнота. Мой Сим ходил по дому с фонариком — все лампы в доме почему-то не работали. По дому так же бродил еще один фонарик — как я и думал, им оказался верный соратник моего Сима, BnHll. Сим тащил к краю карты такой же мешок, какой я видел у него и прошлый раз, я BnHll так же отмывал лужи на полу комнаты со стулом.
Наблюдая за всем этим, я не сразу заметил, что у моего Сима исчез кристаллик над головой. Сначала я посчитал, что в комнате слишком темно, и поэтому я не вижу его. Я включил настольную лампу. Как ни странно, через несколько секунд лампочка в ней перегорела, хотя я менял её всего пару месяцев назад. А ведь настольная лампа была подключена к той же розетке, что и компьютер!
Приглядевшись, я понял, что был прав — кристаллика над головой Сима не было. «Значит, я больше не контролирую его» — с ужасом подумал я. Только сейчас я осознал всю нереальность ситуации. «А ну, к черту!» — подумал я и быстро выключил игру.
Я залез в диск «С», быстро бегая глазами по монитору, пытаясь найти системную папку игры. Она отсутствовала. Я набрал название игры в «Проводнике» — запрос не дал результатов. В конце концов, я просто-напросто попытался удалить ярлык игры — он благополучно отправлялся в корзину, но при этом никуда не исчезал с рабочего стола. У меня уже началась паника. «Это какой-то вирус!» — думал я. И вдруг игра вновь включилась, как будто все это время просто стояла на паузе.
Мой (точнее, УЖЕ не мой) Сим смотрел на меня с монитора, вновь показывая пальцем. То же самое делал и BnHll. Постояв так несколько секунд, они вдруг захохотали жутким смехом. Я больше не мог терпеть этого и надавил на кнопку выключения компьютера. Он не реагировал. Тогда я быстро, рывком выдернул блок питания из розетки. На этот раз все получилось — монитор тут же погас.
Заснуть в эту ночь я не смог — так и слышал рядом с собой леденящий душу смех электронных человечков...
На следующий день после последней игры я обратился к знакомому — Андрею. Андрей очень неплохо «шарил» в компьютерах, и поэтому согласился помочь мне. Вместе с ним на его компьютере мы вошли в Интернет и стали искать «DawnKTA Mod» снова. Я уже думал, что поиски не дадут результатов, как вдруг через час, переходя по вечным ссылкам, мы вновь наткнулись на тот самый сайт. В строке браузера его адрес вообще никак не высвечивался, что уже ввело Андрея в замешательство — он сразу сказал, что это невозможно, и, скорее всего, это либо «глюк», либо шутка модераторов. Я уже сомневался, что это обычная шутка, вспоминая зловещий смех Сима.
На сайте со ссылкой на скачивание он открыл исходный код страницы. Там было много непонятных символов, как будто просто нарисованных от руки, и, как ни старались переводчик и «Microsoft Word», перевести нам эту белиберду не удалось. Все это тянулось вниз еще на добрую сотню страниц, и, пролистывая, мы нечаянно наткнулись на имя — Brandon Rovin. Андрей высказал предположение, что это и был модератор сайта, а, возможно, и сам создатель «DawnKTA Mod». Также он решил скачать игру на свой компьютер — я пытался отговорить его, но любопытство одержало верх, и он, не послушав меня, скачал игру.
Запустил. Все было почти так же, как и в начале моей — но отличались дом Сима, да и сам Сим, которого мы решили называть Сим-2. Это было странно — неужели игра менялась в зависимости от игрока? Поначалу Сим-2 послушно выполнял все команды Андрея — поесть, помыть руки, и т. д. и т. п. А потом с края карты появился... BnHll. Я чуть не закричал, увидев его снова. BnHll спокойно подошел и поздоровался с новоприбывшим. Сим-2 охотно пожал ему руку, и они продолжили разговор. Потом, минут через десять, BnHll ушел. Еще примерно полчаса мы с Андреем следили за Симом-2, но так ничего странного и не обнаружили. Я пошел домой, а Андрей пообещал, что попробует разыскать в Интернете информацию об Брендоне Ровине.
Дома я до вечера старался не заходить в свою комнату. Потом подумал: «Да чего бояться-то? Это всего-навсего игра». Я включил компьютер. Ни приветствия, ни рабочего стола — «DawnKTA Mod» запустился сразу. Было темно, как и на улице. Сим говорил с кем-то по телефону, что было странно, так как телефон я ему не покупал. Вдруг телефон зазвонил и у меня. Я снял трубку — это был Андрей.
— Ты сейчас играешь? — спросил он. По голосу я понимал, что он очень удивлен.
— Да, — ответил я, — Сим говорит с кем-то по телефону.
— Открой список его друзей, — сказал Андрей. Я открыл. Как ни странно, в списке было уже двое людей: BnHll и... Сим-2. Но ведь я не подключался сегодня к Интернету, наши с Андреем компьютеры ничем не были связаны! Тут меня осенило.
— Андрей, что делает сейчас твой Сим? — спросил я.
— Говорит с кем-то по телефону, как и твой. Хочешь сказать... они говорят ДРУГ С ДРУГОМ?
Именно это я и хотел сказать.
— BnHll случайно не в доме твоего Сима? — спросил я у Андрея.
— Да, он здесь... Стой, он выходит из дома... Идет по тротуару... Все, исчез.
Как только Андрей сказал: «Исчез», с края моей карты появился BnHll. Он шел, насвистывая мелодию девочки-почтальона, направляясь к моему Симу. В телефоне что-то загудело. До меня не сразу дошло, что почему-то отключилась связь. На экране тем временем Сим повесил трубку, а потом поднял опять, набрал номер и прижал её к голове. Кому он звонит?
Мой телефон опять зазвонил. «Ничего хорошего» — подумал я. Снял трубку.
Смех, который я услышал, был громким и зловещим, как никогда. Сим прямо-таки хохотал прямо в трубку, позвонил мне и теперь хохотал, как и присоединившийся к нему BnHll. Я повесил трубку весь в холодном поту. То же самое сделал и Сим. Потом посмотрел прямо на экран, и он потух. Игра выключилась, оставив меня одного в темной комнате и с жутким смехом в голове.
В эту ночь я с разрешения родителей спал в гостиной — не было ни малейшего желания заходить в свою комнату. Проснулся я рано и, несмотря на ранний час, быстро позвонил Андрею. Как выяснилось, не сразу смог заснуть и он — потому что его Сим, по его мнению, убил соседку, пришедшую поздороваться. Он заявил, что игра — просто прикол разработчиков, но, услышав мою историю, изменил свое мнение.
Утром он долго просидел в Интернете и нашел электронный дневник Брэндона Ровина. Как выяснилось, его во время сокращения уволили из «Maxis» — компании, выпускающей серию «The Sims» и таким образом он решил напоследок «пошутить» над ними — сделал отдельный мод, в котором не было выбора Сима, города и так далее, и, когда он уже завершал работу, в компьютер ударила молния. Он уже проверял игру и решил, не делая окончательной проверки, побыстрее закачать её в Сеть. Уже после того, как он создал сайт, на котором располагался файл с игрой, он решил поиграть сам — исключительно из интереса. На этом месте его дневник обрывался на месяц.
Потом он оставил сообщение: «Dawn Kills Them All», то есть «Рассвет убьет их всех». На этом связь с Брэндоном оборвалась, но в титрах «The Sims» его имя было помещено в рамочку — значит, он погиб. «Неужели его доконала игра?» — думал я, слушая Андрея. Вдруг телефон снова отключился. Я написал Андрею SMS, и мы встретились через час — поговорили о странном моде и попытались понять, при чем тут «Рассвет». Потом Андрея осенило.
— Это же очевидно! — заговорил он. — Мы включали игру только ночью, потому что при рассвете на монитор падают лучи солнца. Может, они опасны для этих существ?
Я посчитал, что это дельная мысль, и помчался к своему дому, а Андрей — к своему. Первым делом я попытался включить компьютер. Но он... не включался. «Что же делать?» — думал я, хотя прекрасно понимал, что оставался только один вариант — просидеть перед монитором всю ночь до рассвета, пока игра не исчезнет. Мысль больше походила на бред, но были ли у меня варианты? Весь остаток дня мы гуляли с Андреем, который поддержал мою идею, и вечером я вернулся домой.
Как только компьютер включился, перед глазами возникла знакомая уже картина — Сим и BnHll беседуют в доме, у стула пара темных луж, экран невыносимо темный. Сим и BnHll сразу после включения мной монитора отреагировали — перестали говорить, вдруг издали непонятный рык и повернули головы в мою сторону.
В правом верхнем углу экрана возник синий квадратик подсказки. Я щелкнул на него. Сообщение было странного содержания: «ЧТ0 ТЫ ПЫТ-ШЬСЯ N3МЕНNТЬ?». Сим и BnHll при этом яростно жестикулировали, как будто это говорили они. Возникла новая подсказка: «ТЫ СЛЕД-ЩNN». Я уже начал сомневаться, просижу ли я перед этой игрой всю ночь. Сим направился к телефону. BnHll остался стоять на месте.
Телефон зазвонил, но у меня в комнате. Я не подходил к нему, продолжая смотреть на BhHll'а. Он звонил примерно сорок секунд. Появилась подсказка. Я щелкнул. Она гласила: «В03ЬМN ТР-БКУ». Я проигнорировал это сообщение. Телефон продолжал звонить. Через минуту сообщение пришло вновь, такое же, и с припиской: «НЕ ПЫТ-СR ЧТ0-Т0 N3МЕНNТЬ». Мне это все очень напомнило знаменитое видео «БЕЗНОГNМ», а трубку я так и не взял. Еще через минуту — для меня она длилась вечность — телефон выключился. BnHll смотрел на меня еще несколько секунд, а потом спокойно направился к краю карты.
Как только он исчез, я вдруг услышал шаги на лестничной площадке. Потом — стук в дверь. Я весь покрылся ледяным потом, но выбора не оставалось — надо было посмотреть, кто за дверью — ведь не факт, что там стоял BnHll, электронный человечек из игры. Стук повторился. Я осторожно подошел к двери и выглянул в глазок. Так я и думал — никого. У двери валялся какой-то клочок бумаги. Я осторожно открыл дверь и поднял его. Он выглядел как старый, но на ощупь был такой, будто его только что напечатали. На нем было написано: «ВЫКЛ-ЧN К0МП-ТЕР NЛN Я ВЕРН-СЬ».
Вдруг я услышал очередной стук — на этот раз из своей спальни. Как будто стучали пальцем по окну, что было странно — я живу на третьем этаже. Могу поклясться, что, заходя в спальню, я заметил, как в окне промелькнул старомодный плащ, но больше ничего не было. С края дорожки в игре тем временем появился BnHll. Теперь его было не узнать — плащ куда-то исчез, сам он уже был ненормальной формы — как будто просто сгусток текстур, причем очень темных. Он шел и при этом громко рычал, хотя динамики были включены на минимум — к счастью, мои родители уехали в командировку.
Потом из колонок я услышал еще один звук — громкое мяуканье кошек, которое быстро сменилось их же воплями. Следующим звуком была какая-то старая песенка, от которой по коже пошли мурашки: «Tip-toe, through the window, by the window...», но скоро смолкла и она. К этому времени Сим и BnHll просто стояли на улице и смотрели на меня, издавая нечеловеческие звуки. Возникла подсказка: «ТЫ БУД-ШЬ В АДУ». Я посмотрел на часы — было два часа ночи. «Еще четыре часа...» — утешал я себя.
Зазвонил телефон. Я убедился, что в это время Сим стоит на месте, и взял трубку. Звонил Андрей. Мы решили, что так и проговорим до шести утра, и неважно, сколько денег на это уйдет. Андрей сказал, что включил игру и пытался поспать, но тогда его Сим начинал бешено орать на всю квартиру, и он сразу же просыпался.
— Я просто хочу быстрее покончить с этим, — сказал мне Андрей. А уж как я-то этого хотел!
Мы говорили еще часа два, не отрывая взгляда от монитора. Потом у телефона Андрея села батарейка, и мы завершили разговор. Если Интернет не врал, то рассвет должен был наступить в 5:47 — довольно рано даже для лета, а на часах у меня было 4:20. Значит, ждать оставалось не очень долго.
Глаза у меня начали закрываться. Как только я закрыл их, то услышал то самое, о чем говорил мне Андрей — зловещий вопль из динамиков. Я попытался выключить их, но они как будто «зависли». Так продолжалось довольно долго. Потом Сим опять подошел к телефону, и снова звонок раздался у меня дома. Я посмотрел на часы — 5:30! Осталось совсем чуть-чуть! Я посмотрел на экран — BnHll'а не было. Вдруг совсем рядом, под моим окном, раздался такой знакомый и теперь такой близкий рык. В дверь в это время кто-то уже не стучал, а скреб — как будто когти у этого существа были огромными.
Я быстро закрыл дверь в свою комнату и закрыл шторы. Рычание усилилось, как и поскребывание. Не передать словами, каково это — сидеть одному в темной комнате, слушая эти звуки. Но вот — да! 5:16! Звуки резко прекратились. На экране вновь появились Сим и BnHll. Появилась и подсказка: «ТЫ НЕ ПОСМЕ-ШЬ». В этом я сильно сомневался. 5:18. Рассвет. И... ничего.
Я чуть не закричал от досады, но тут сообразил, в чем дело, и открыл шторы. Прямо на монитор упали первые лучи солнечного света. В игре у Сима в доме загорелись все вещи, а потом и он сам вместе с BnHll'ом. Они еще недолго кричали в предсмертных муках — внезапно Windows выдал ошибку, и игра закрылась. Я увидел рабочий стол без малейшего признака ярлыка игры. Не было её и в «Корзине».
Вздохнув с облегчением, я выключил компьютер, оделся и вышел на улицу. Солнце светило мне прямо в глаза, и никогда я еще так не радовался этому. А потом я заметил кое-что еще — на ветке дерева, рядом с моим окном, кто-то обронил свой длинный старомодный плащ...
Я подошел к дереву. Несколько рывков — и плащ оказался у меня в руках. Я оглядел его со всех сторон. Неужели он настоящий? Во внутреннем кармане плаща лежал какой-то листок. Я достал его и аккуратно развернул. Последнее послание Сима?..
Надпись была странной: «ДУМА-ШЬ ЧТ0 ТЫ ВЫNГ-АЛ?». Я лишь улыбнулся — для меня все события последней недели были как плохой сон. Плащ я зачем-то принес к себе домой, как трофей. Я позвонил Андрею, чтобы узнать, как он — ведь в ту ночь он так же, как и я, пытался «изгнать» игру со своего компьютера. Андрей кашлял в трубку, сказав, что, кажется, заболел, но мы договорились встретиться через неделю.
Неделя прошла быстро — шли летние каникулы, я отдыхал, гулял и купался, в общем, не терял времени зря. Как и договаривались, ко мне пришел Андрей. Он был неразговорчивым и время от времени подкашливал. Мы сидели в моей комнате. Я спросил его, не принести ли воды. Он ответил кивком. Я уже собрался выйти из комнаты, как вдруг краем глаза заметил руки Андрея. Пальцы были словно... склеены. Но я решил, что мне показалось, и вернулся в кухню.
Я просто застыл от ужаса на месте, когда вновь услышал этот зловещий смех из своей спальни. Не медля ни секунды, я рванул в свою комнату. Окно было распахнуто настежь. Андрея нигде не было... и плаща тоже. На кровати валялся смятый листок. Дрожащими руками я развернул его.
«НЕУЖ-N ТЫ ДУМ-Л ЧТ0 ВСЕ ТАК ПР0СТ0? BnHll».
Больше я никогда не видел Андрея».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Опасная пассажирка
Эта история о друге моего отца. Он бывший балагур и выпивоха, по молодости, по рассказам отца, он не видел его трезвым годами, хотя тот исправно работал, женился — просто вечером, как по расписанию, обязательно чекушечку, да под селедочку удавливал. Но вот уже 30 лет как он не пьет, после случая одного...
Был 1980 год. Этот человек, назовем его Айдар (это не его настоящее имя) подвыпивший ехал домой с другого города. Была ночь, и вдруг он видит — на обочине стоит симпатичная блондиночка и голосует. Радости дяди Айдара не было предела — тогда он еще был молод, и кровь горячая была. Естественно, остановился. Спросил: «Куда, красавица?». Та, томно улыбаясь, назвала город, в который он ехал. Села она на переднее пассажирское сиденье — едут, разговаривают. И тут он вдруг заметил, что у нее вместо ног из-под юбки торчат козьи копыта. Сперва подумал, что померещилось, но потом уже пригляделся и остолбенел. Стал думать, как же быть, пытаясь не подать виду, потом остановил машину у обочины и попросил красавицу с козьими копытцами выйти и посмотреть правую переднюю фару — сказал, что ему показалось, будто она не горит. «Девушка» слезла, а он тут же захлопнул дверь и ударил по газам. Но не тут-то было — только он с облегчением вздохнул, как увидел в зеркале заднего вида, что эта блондиночка его догоняет. Он уже на запредельной скорости, а та не отстает. Догнала, цокая копытами, стала бежать рядом с ним и заглядывать к нему в окно. Мужик был не из робких — хотя, как он говорил, чуть не обделался, но поставил себе цель доехать до дома.
Приехал, наконец, в двор свой, а выйти не может — эта деваха круги нарезает вокруг его машины, бегает, как угорелая. Он стал сигналить, но автомобиль почему-то не издавал ни звука. И тут он потерял сознание. С утра его нашли без сознания в машине — у него был сердечный приступ. Айдара спасли, но с тех пор он не пьет и по ночам старается один не ездить.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Красный песок
В детстве мне часто снился один и тот же сон: я иду по пустыне из красного песка, с красным небом. Во сне я знаю, что за мной идет Он. Он далеко, но приближается. Если я оглянусь, то Он поймает меня — тогда меня не станет, а мое место займет Он. В какой-то момент я чувствовал, что он видит меня, и в этот момент просыпался. Так было лет до шести, потом сны прекратились.
Недавно сон начал сниться снова. Только теперь Он намного ближе — я слышу тяжелые шаги, которые сотрясают мир. Каждый раз Он всё ближе.
Утром я чистил ботинки и заметил, что во швах забился песок красноватого цвета.
Я стараюсь не спать, но рано или поздно засну.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Августовская ночь
Место действия — умирающая деревня с десятком местными бабушек в Новгородских лесах, время действия — август 1995 года. Деревня умирала долго, наверное, лет тридцать уже. Это сказалось на плотности застройки — можно идти по улице и неожиданно набрести на холмистые, заросшие крапивой и ивняком обширные пустоши. Есть дома, которые вообще, казалось, всегда стояли на отшибе. Просто за время агонии еще при Союзе многие разбирали дома и уезжали в центр сельсовета, и там ставили дом заново. Оттого и деревня вся раскиданная такая оказалась.
На центральной площади тогда остался лишь одинокий дом бывшего сельпо. Мы, молодежь (дачники из Питера или Москвы в возрасте от 12 до 25 лет), туда и набивались — был у нас он местным подпольным клубом, что ли. Там пили водку, там строились наши первые отношения с противоположным полом, там дрались иногда. В общем, весело было.
У магазина на чердаке была устроена лежанка из досок: натаскано туда было матрасов, одеял старых — не счесть всякого мягкого барахла. И вся эта лежанка была открыта с одной стороны, так как не было у дома одного фронтона. Это «обзорное окно» выходило на заросшую дорогу к заброшенной ферме метрах в трехста. Так получилось, что в конце августа осталось в деревне всего двое молодых людей (один из них — я) и две девушки. Вот мы и лежали наверху, курили, выпили, само собой. И тут я заметил, что по дороге кто-то идёт со стороны заброшенной фермы — медленно, часто останавливаясь (для полного представления об антураже скажу, что кругом были сплошные южнотаёжные леса, и за фермой тоже).
Мы в деревне знали всех по пальцам: не бабушки местные точно, не матери наши точно, ни отец одного из нас точно: не похож ни походкой, ни другими признаками. Вокруг стлался туман. Я показал всем остальным на фигуру, мы стали присматриваться и замолчали. Видно фигуру метрах в пятидесяти-ста от нас, больше ничего не определить. Постоит-постоит, потом идёт к нам по заросшей дороге со стороны фермы. Со временем стало видно, что у идущего есть две ноги, две руки. Руки странным образом при такой медленной походке сильно раскачивались, как будто он занимался там спортивной ходьбой. Девчонки испугались и начали проситься вниз, в основной зал магазина. Нам, парням, было интересно и страшно одновременно. С удовольствием ушли бы, да перед девушками выказывать слабость нельзя. А он идёт и иногда останавливается, словно замирает. Разглядеть его всё еще не могли — туман был очень густой, виден был лишь силуэт туловища и конечностей. Роста в нем, наверное, было не больше двух метров, но, скорее всего, и не меньше.
Когда он был от нас метрах в тридцати, мы испуганным шепотом договорились закричать матом все вместе вчетвером — нам было действительно страшно, и была надежда, что мы испугаем его, ну или в ответ услышим адекватный человеческий мат. Однако в ответ он просто резко встал на четвереньки (или на четыре лапы?) и побежал свободной рысью обратно к ферме. И всё это в тумане, в тёмную августовскую звёздную ночь, при почти полной луне...
Дальше мы просто отсидели в магазине часа полтора и пошли провожать наших барышень. Все были сильно напуганы. Сошлись на мнении, что: а) это были не дачники и не местные (гостей в деревне не было, и появиться им было неоткуда); б) это были не из соседних населенных пунктов (опять же, вся деревня бы знала, кто и откуда пришёл); в) не бомжи или уголовники, их там в лесах не водилось, не выжили бы; г) это был не медведь (медведей я там пару раз встречал, убегал от одного даже — не умеет медведь минут десять идти прямо, не становясь на четыре лапы). В общем, мы видели что-то крайне непонятное. Особенно удивило нас то, что пришёл он со стороны заброшенной фермы как человек, а убежал как собака. Кстати, на ферму мы сходили на следующий день с отцом одной девушки, который увлекается охотой и все следы в лесу читает, как по книге. Не было там ничего и никого.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Три дня на одной поляне
Интересный факт: якутские шаманы во все времена с удивительным единодушием признавали, что они не могут потягаться с тунгусскими шаманами, которые жили в северных районах Якутии. Даже великие шаманы побаивались туда наведываться — мол, даже не особо сильный шаман-тунгус одним махом уделает наших выскочек.
Заехал ещё в дореволюционное время как-то один якутский шаман средней силы в северные края. Стояла зима, он ехал по лесам и долам на телеге, в которую был запряжен бык. Вёз он с собой, помимо прочего, в мешках большие куски говядины, которыми расплатились с ним в очередной деревушке за то, что он вылечил больного. И вот где-то в середине дороги он пришёл в заснеженную поляну-алас, где стоял маленький ветхий балаган. Сразу было видно, что живёт тут бедный человек, а герой истории, привыкший к трепету и поклонам, не блистал хорошими манерами, особенно в общении с бедняками. Вошёл в дом, а там были лишь старик и старуха. Он им объяснил, что он является шаманом, который по своим важным делам едет мимо, так что, милые люди, накрывайте стол. Хозяева засуетились, сделали ему скудный, но сносный ужин, и довольный шаман уснул.
Наутро встал, позавтракал и поехал дальше, даже словом не перекинувшись с хозяевами. Ехал весь день, а вечером впал в ступор — дорога привела его в тот же алас, откуда он утром выехал. Тот же балаган, те же старик со старухой... Шаман встревожился, проведал по своим «каналам», что происходит, но так ничего и не понял. Что поделать — зашёл в балаган, сказал, что телега сломалась, поэтому он потратил весь день на ремонт и решил заночевать у хозяев ещё раз. Старик и старуха отреагировали спокойно. Опять был ужин, потом шаман долго ворочался в постели в беспокойных мыслях.
Утром опять уехал. День выдался ненастный, дорогу замело снегом, но бык упорно шёл вперёд. Вечером впереди замелькали искры из печной трубы балагана. Естественно, того самого.
Тут уж шаман понял, что нечисто дело — попался он в ловушку более сильного колдуна. Но какого? Он по-прежнему не ощущал поблизости присутствия другого шамана. Пришлось войти в третий раз в один и тот же балаган на ночёвку. На этот раз он даже оправдаться как-то не пытался. Старик со старухой только переглянулись. Позже, когда пришло время ужина, старуха намекнула, что есть нечего — шаман за предыдущие дни всё съел. Может, у гостя найдётся угощение для хозяев? На это наш герой, думая о мясе на телеге, только буркнул, что не намеревается он делиться своей едой с простым людом.
Тогда поднялся старик и заявил: «Ну, негоже оставлять гостя голодным, придётся тогда своё мясо сварить». Шаман в недоумении смотрел, как старуха принесла старику острый топор, а тот сел на пол, оголил себе правую ногу, потом взял топор и хватил себе по бедру! Кровь брызгами, торчащая кость, шаман в шоке, а старик со старухой знай себе деловито продолжают рубить тому ногу. Отделили ногу, потом старик, подпрыгивая на одной ноге, стал рубить ногу на куски. Закончив, отдал сие добро старухе и велел ей приготовить суп. Та взяла мясо и отошла в сторону печи.
Тут уж приезжий шаман догадался, кто над ним «подшучивал» все эти три дня. Упав перед одноногим стариком на колени, он взмолился, чтобы тот его простил — мол, не знал, кто ты, не убивай, отпусти, признаю свою глупость. Старик, обвернув культю тканью, сел на свой стул и молчал. Шаман убивался всё больше, вымаливая прощение. Посулил ему всё добро, что с собой вёз, и быка с телегой в придачу. Между тем суп был готов, и старуха призвала всех ужинать. Старик жестом велел шаману сесть за стол. Пришлось ему вместе с ними сидеть и есть эту жуткую похлебку. Впрочем, суп был вполне себе вкусный, без всякого постороннего привкуса. Так и легли спать. Шаман, естественно, всю ночь не спал, но убежать не пытался — знал, что ничего не выйдет.
Утром старик, наконец, разомкнул уста (кстати, его нога утром «приросла» обратно и выглядела целехонькой). Он разрешил гостю убираться вон из его дома, оставив все свои вещи и быка. Шаман с громадным облегчением выскочил из балагана. Прежде чем пойти по дороге, он посмотрел на свою телегу и увидел, что один из мешков с мясом открыт, и оттуда пропал приличный кусок говядины — как раз такой, чтобы хватило на хороший суп...
Весь день он шёл по снегу и в итоге добрался до аласа, где жила большая семья. Они-то ему и рассказали, что по пути к ним живёт шаман тунгусских кровей со своей женой.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Перекресток
Жил я в огромной деревне — молодежь, огромный колхоз, природа... Мы, молодые ребята, были смелыми, дружными и беззаботными. «Женихаться» мы чаще всего ездили или ходили в соседние деревни, их вокруг было много. Расстояния от нашей деревни до соседних колебались между 5 и 8 километрами.
В деревне нашей, как и во всех других, были свои легенды, мистические истории и байки. И использовали мы все это, только когда травили страшилки у костра. Но насчёт одного места мы все были уверены, что оно действительно жутковатое — это был перекресток перед въездом в деревню, метров за пятьсот до начала села. Он состоял из двух пересекающихся крест-накрест дорог, на каждой обочине росли березовые посадки, а кругом были поля. Каждый раз, проезжая это место, мы слышали странные помехи во включенном магнитофоне на батарейках, который носили с собой. Иногда ломался мотоцикл, а если ехали на лошади, то животное могло сойти с ума — хрипело, брыкалось, мчалось галопом... Плюс ко всему по ночам среди посадок были слышны какие-то шорохи, ломались сучья, как будто кто-то бегал, раздавались странные голоса...
В одну из летних ночей мне нужно было возвратиться пораньше своих друзей домой. Магнитофон на плече, птички поют, ветерок, солнце вот-вот взойдёт, так что почти светло — красота. Но когда дошел до этого местечка, то магнитофон захрипел — мне пришлось его выключить. Опять начали ломаться сучья в двух из четырёх посадок, на этот раз очень громко. Я отбежал в одну из посадок, где было тихо, перочинным ножом я очертил круг вокруг себя и лег. Рядом послышался шорох, и чей-то голос сказал: «Он здесь, рядом». Я задрожал. По звукам понял, что существ было три или четыре. Панический страх меня охватил, когда в полуметре от моего круга появился какой-то «туманный человек». То есть облик походил на человеческий, только его тело было белым, густым, как будто оно было сделано из киселя. Хотя прозрачной фигура не была. Потом появились ещё несколько таких же существ, и они начали ходить рядом с начертанным мной кругом. Я понял, что им я не был нужен, но своим присутствием помешал какому-то обряду или действию, для которого они собрались здесь. Потом, едва выглянуло солнце, они пропали, и наступила тишина. Я встал, посмотрел по сторонам. Трава вокруг моего круга была вырвана вместе с землей, кора на березах была разодрана. Страх прошел, и я пошёл дальше, но понял, что этот перекресток по какой-то причине притягивает нечисть для их сборищ...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Огонь
В 1975 году я ходил в подготовительную группу детского сада — то есть это был мой последний год перед школой, и я уже достаточно хорошо понимал, что вокруг происходит. В нашей группе была одна девочка, которой трудно давалось общение с ровесниками. Обычно на прогулке она выбирала удаленный участок площадки и сидела там, играя с листьями, или чертила что-то прутиком на песке. Дети ее не беспокоили, воспитательница тоже. У меня же к Соне был какой-то повышенный интерес — я вообще всегда стремился к необычным людям, а эта девочка был из таких. Иногда, набегавшись, я садился рядом с ней и пытался общаться. Сначала Соня дичилась, но постепенно вошла в контакт, и мы стали разговаривать.
Ее почти не занимали детские забавы, так что общих тем было немного. Однажды я спросил Соню, что такое она все время рисует на земле — на мой взгляд, это были какие-то геометрические фигуры. Она ответила, что это ей снится по ночам — прилетает ангел и показывает огненные знаки. А еще ей снится, что будет на следующий день происходить. Про ангела я не очень понял, а вот снами о будущем заинтересовался — захотелось проверить. Я попросил Соню рассказать, что будет сегодня интересного происходить. Она сказала, что ничего особенного, но когда она во сне увидит что-то важное, то заранее мне сообщит.
На следующий день Соня подошла ко мне после завтрака и поведала, что ей приснилось, будто загорелась одна из ламп в помещении нашей группы. Произойдет это после сна, когда зажгут свет. Я еле дотерпел до вечера — так хотелось проверить. Даже спать не мог — все боялся пропустить момент. И вот «тихий час» закончился, и воспитательница подошла к выключателю. Щелчок, и все лампы дневного света характерно замигали, включаясь. Только одна мигнула один раз — из нее послышалось сильное гудение и повалил едкий дым. У детей началась паника, все бросились кто куда. Но, к счастью, пожара не было.
С этого момента я стал больше доверять словам Сони. Она действительно видела будущее во сне — в этом я неоднократно убеждался. Вот только ее прогнозы почему-то все были связаны с огнем. Как будто ничего другого ее не интересовало. Пожар на помойке, возгорание на кухне, перегоревшие электроприборы и так далее — огненные происшествия происходили все чаще, и Соня знала о них заранее.
Была уже зима — предновогодняя неделя. На прогулке Соня сама подошла ко мне, когда я вместе с мальчишками строил крепость из снега, и сказала, что видела во сне, как она сама горит. И еще с ней впервые заговорил ангел. Мне было не до нее в тот момент, и я не обратил на нее внимания. Соня обиделась на меня, отошла в сторону и принялась что-то чертить на свежем снегу.
Вдруг краем глаза я заметил свечение и повернулся в сторону, где стояла Соня. Все сделали то же самое. К нашему ужасу, девочка был объята пламенем и даже не пыталась его сбить. Воспитательница бросилась на помощь, но не смогла подойти ближе чем на три метра — такой сильный стоял жар. Снег вокруг Сони моментально растаял. Все замерли, не в силах пошевелиться от ужаса. Вдруг огонь погас — осталась лишь стена пара, и в этот момент мы с криками побежали к зданию садика, как будто там хотели спастись.
Вскоре к нам приехали пожарные, милиция, скорая помощь. Больше я не видел Соню, однако не сомневаюсь, что она не только погибла, но даже и тела ее не нашли — такой сильный был огонь. После этого случая наш детский садик закрыли почти на год, а детей распределили по другим дошкольным учреждениями.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дед-могильщик
Первоисточник: paranoied.diary.ru Автор: Доминга Я работаю могильщиком.
И работу свою я очень люблю.
Небольшое старенькое кладбище в провинциальном городке находится в полном моем распоряжении. Я и могильщик, и сторож на полставки. Ну а что? Все равно живу в домике на окраине погоста, любезно предоставленном мне государством в качестве компенсации за низкую зарплату.
Я с удовольствием рою могилки, помогаю опускать гроб — работа на воздухе, покойники — люди все приличные. Это они, когда живые, бедокурят, шумят, ругаются, а как помрут — все как на картинке. Костюмчики парадные, лица благопристойные, аж душа радуется.
Помню, как-то раз хоронили одного мужика. Видел я его часто на станции — так себе мужичонка, плюгавенький, пьяненький, а как ко мне принесли — загляденье! Гроб обит бархатом, мужичок в белой рубахе да при галстуке. Красота, в общем.
Кстати, за отдельную плату могу поухаживать за захоронением в течении оговоренного срока. И мне достаток, и близким отпадает нужда заботиться о мертвых родственниках.
Происходит конечно, на погосте всякое, как тут не происходить. В лунные ночи, если выглянуть в окно моего домика, тени видно у могил. Ходят туда-сюда, слоняются, не лежится им спокойно. У свежих могил потемнее, у старых — совсем уж прозрачные, тоненькие, туда-сюда, туда-сюда. Как-то раз глубоко за полночь стучал в окно кто-то, я выглянул — стоит дядька, которого намедни похоронили, просит стопку водки. Я, конечно, в дом не впустил, но на следующий день могилку его нашел и налил стопарик. Я же не жадный.
Но мне не страшно. Они меня не трогают, я — их. Мирно живем, можно даже сказать, дружно.
Да вот беда — маловато в последнее время работы.
То ли все эти фитнесы-шмитнесы людям на пользу пошли и народ жить стал дольше, то ли городишко наш мельчает: народу-то в столицу все больше уезжает, но как-то оно грустно становится.
Раньше-то, бывало, каждую неделю семь-десять человек помрет. А похороны какие были? С музыкой, с причитаниями, многолюдные. Несут, рыдают в три ручья, прелесть просто. А теперь что? Придут, молча постоят, мне лишнюю бумажку сунут — закапывай, мол, скорее, не тяни.
И один-два покойника в неделю в лучшем случае. А то неделями тишина, как сейчас — третью неделю подряд работы нет.
Я на досуге уже и дорожку кладбищенскую подмел, и оградки кое-где поправил и покрасил, и дома у себя окна вымыл — тишина.
А как пошла четвертая неделя, я не выдержал. Ну смерти же подобно столько времени сидеть без работы. Сначала я поехал в центр города, походил там, погулял, папироску скурил, но ничего интересного не нашел. Потом немного прошелся по бульвару, забрел в какой-то магазинчик за сигаретами и вот тут-то и увидел его. Стоящий в очереди впереди меня мужчина лет сорока достал кошелек и спросил кассиршу:
— Так сколько с меня?
— Семь тысяч пятьсот восемьдесят рублей, — чирикнула девушка и кокетливо стрельнула глазами в сторону симпатичного покупателя.
Посмотреть, кстати, было на что — отлично сложенный, правильные черты лица, выразительные зеленые глаза. Мужчина улыбнулся девочке, достал кошелек, расплатился. Я увидел, как в кошельке мелькнула фотография симпатичной женщины с мудрым и добрым лицом.
Потом была моя очередь, а потом я закурил, стоя возле дверей магазина, и стал ждать.
Спустя пять минут он вышел — невзрачный, тощенький дядька лет тридцати, с наметившимся пузиком, стоявший в очереди аккурат за мной. В руках он нес большую баклашку дешевого пива и буханку хлеба.
Идти пришлось недолго — мужик жил всего через квартал.
Я зашел за ним в подъезд и, поравнявшись, всадил ему в спину большой кухонный нож.
Удостоверившись, что мужчина умер, я аккуратно достал свой нож, вытер его о спину трупа, положил обратно в неприметный портфель и, никем не замеченный, вышел прочь.
Да и кто подумает обо мне плохо? Я — благообразный седой дедушка в старомодном костюме и с черным потертым портфелем. А потом — я же на их благо стараюсь, хотя, конечно, мне тоже польза.
Есть труп, значит, будет в ближайшее время и работа.
Через три дня, как положено, хоронили. Ух, какой мужик-то, оказывается, красивый! Помыли его, подкрасили немного, одели, как человека, в костюм, галстук повязали. В гробу он смотрелся очень прилично, прямо как жених. А то ходил, как оборванец, в какой-то футболке и тертых джинсах, смотреть противно, ей-богу.
Я им даже скидочку сделал на рытье могилы.
У него, кстати, жена оказалась видная, только вот неухоженная какая-то. Одежда на ней мешковатая, туфли сношены, а так — приятная женщина.
Хожу теперь, смотрю за его могилкой. Я вообще всегда смотрю за всеми могилками, которые при моем участии возникли — все же не чужие мне эти люди. Пару раз видел и тень этого мужика, грустная такая тень, смотрит на меня и молчит. Я уж ему объяснял, что так для всех лучше: у меня работа была, а он хоть достойно выглядеть начал, только он все равно смотрит и молчит. И стоит у моего порога, баклашку с пивом и буханку в руке сжимает.
Они, кстати, все ко мне приходят. И самый первый, мальчик совсем, пятнадцать лет, и женщина бальзаковского возраста с красивой укладкой на голове, и молодой еще мужчина, и юная девушка, и старуха, неопрятная даже после смерти, и девочка-трехлетка, и девушка-невеста, которая зачем-то вышла из банкетного зала в одиночестве на улицу... Помню, я тогда добрый был, веселый, мимо ресторана иду, а тут она! Молоденькая, красивая такая, радостная. Ну я и решил на радостях, что надо подарок сделать — умереть в самый счастливый день своей жизни, что может быть лучше? Приходят, стоят перед порогом, молчат, смотрят. Я к ним выйду, постоим, помолчим вместе, а потом я домой, а они по своим делам.
В общем, я люблю свою работу. Главное, чтобы помирали, а то мне скучно становится. Только вот я стар становлюсь — через пару лет, думаю, мне уже будет трудно им помогать. Так что буду молиться, чтобы чаще помирали, а то ведь совсем ко мне дорожку позабудут.
А это уже непорядок!
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Птицы
Это началось два месяца назад.
Я, как обычно, спешил с работы домой. Было уже девять часов вечера, а поздней осенью в это время на город уже падает ночь. Быстрым шагом направляясь к метро, я не заметил, как наступил на что-то мягкое. Мягкое сухо треснуло под ногами и продавилось. Глянул под ноги — меня передернуло. Прямо на тротуаре лежал мертвый голубь. Своим ботинком я буквально расплющил его. Повел плечами, поморщился — и двинулся дальше.
С того случая прошло несколько дней, пока я вновь не наткнулся на улице на мертвую птицу. Это снова был голубь, неживописно раскинувший крылья и валяющийся на тропинке, по которой я шел. Жирный, пушистый, аппетитный. Наверное, так решила кошка, вкрадчиво, но решительно направляющаяся к тельцу. Спешить мне было некуда, я решил взглянуть на это дело. Каково было мое удивление, когда ободранная, явно дворовая мурка, понюхав голубя, отшатнулась от него, настороженно прижав уши. Аккуратно взяв птицу за крыло, я отнес ее в траву, на обочину.
С тех пор трупики пернатых мне встречались чуть ли не каждый день, да не по разу. Для большого города это неудивительно, но прежде такой урожайности мной не наблюдалось. Птицы находили свой последний приют на тротуарах, крышах автобусных остановок, около мусорных контейнеров, на козырьках крыш, лежали под высоковольтными линиями. Может, какая зараза гуляет по городу — иначе что могло спровоцировать птичий мор? Я невзначай спрашивал у знакомых, не наблюдают ли они похожую картину, но те пожимали плечами — ничего, мол, такого не заметили, всё как обычно. Тогда я сослался на свою особенность подмечать все макабрическое подле себя.
Утешило мало, так как теперь трупами птиц были усеяны все газоны, тротуары и дворы: везде, где мне доводилось бывать, валялись дохлые воробьи, вороны, грачи, синицы и голуби. Не скрою, мне становилось не по себе. Это еще мягко говоря. Особенно учитывая тот факт, что прочие прохожие падаль не замечали в упор. Ее для них будто не существовало. Топтали ногами, пинали носками сапогов, давили каблуками, оставляя после себя месиво из костей, кишок и перьев.
Мне стали сниться беспокойные сны, в которых я брел по пустынному городу, сплошь покрытым ковром из птичьих тел, боясь сделать шаг, не наступив на чью-нибудь тушку. Внезапно все, как одна, птицы неуклюже поднимались в воздух, хрипло крича и хлопая перебитыми крыльями, образовывая пеструю тучу, издающую кошмарный гвалт. Туча мрачно бурлила, закрывая бледное солнце, в то время как отдельные особи, клекоча, пытались в крутом пике клюнуть меня в лицо. За миг до того, как чей-нибудь клюв касался меня, я просыпался и уже не мог решиться лечь снова.
Навязчивые видения падали истощили меня. К птицам прибавились кошки. Сначала три-четыре в день. Сначала… Растоптанные звери маячили передо мной, распространяя запах теплой крови. Затем появились собаки. Даже в метро мертвые звери лежали на перроне, всем незаметные, растерзанные, размазанные по полу. Люди угрюмо торчали в вагонах, даже не думая взглянуть на обувь, измазанную в крови, шерсти и перьях.
Не могу смотреть на мясо.
Про сны я больше ничего не скажу.
Вчера утром я обнаружил на своем подоконнике окоченевший воробьиный трупик. Я отправил его в полет с седьмого этажа. Он приземлился на чье-то лобовое стекло, да так и остался лежать на капоте — пушистая мягкая игрушка.
Сегодня я никуда не пошел. Из окна вид не слишком приятный. И перешагивать через беременную соседку, лежащую у двери в подъезд, нет никакого желания.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Яблочный вор
Расскажу историю, которая со мной прошлой осенью произошла. Тогда мне нужно было пожить у знакомых, и я решил остаться у однокурсника на даче недалеко от города. Места там вроде и не дикие, но глухие. От старого колхоза осталась деревня, вполне обитаемая, дачки в старом саду и всякие хозпостройки то тут, то там по берегу горной речки и на склонах близлежащих гор (да и не гор вовсе, а так, сопок, которые уже выше уходят в горы). Где-то там есть поросшие мелким лесом склоны, маленькие озерки — оттуда берут начало быстрые горные ручьи и речки.
Однокурсник мой Макс, дачка чья была, ездил туда на своей машине в конце лета, чтобы собрать в саду богатый урожай яблок, изжарить мяса на углях, да распить яблочного самогону. Долго на дачах не жили — нет чистой воды, лишь ручейки с водой из гор протекали рядом для орошения садов.
Яблок в том году было много, вывозить пришлось в несколько приемов. Поэтому на дачу с утра привезли меня, запас питьевой воды в бутылках и канистрах, а также ружье. Дедову двустволку Макс на себя переоформил и вывез опробовать её вместе со всем невеликим боезапасом. Я взял с собой комплект личных вещей, мобильник и ноутбук — все, что мне нужно для того, чтобы провести время вдали от города с привычным комфортом. К вечеру мы собрали все яблоки, до которых смогли дотянуться. Костер развели, зажарили мяса и отпраздновали сбор урожая.
Праздник урожая даром не прошел. Утром со слегка опухшей от возлияний головой я помог Максу погрузить коробки с яблоками в машину. А после, взяв с собой ружье и патроны, мы поднялись на склон невысокой сопки. Встали лагерем у полуразвалившегося сарайчика, в котором, видимо, когда-то в советское время содержали овец. Нашли в округе дырявое ржавое ведро, установили на камни и по очереди попытались сбить его выстрелами из ружья. У меня дали осечку три патрона, а у Макса два. Остальные пять выстрелили, даже пару раз ведро подбили. Двустволку решено было оставить на даче, чтобы не мотаться с ней лишний раз.
К вечеру Макс погнал своё авто замечательной красно-ржавой расцветки в сторону города. Чертовых плодов было так много, что на улице еще оставались доверху набитые деревянный ящик и обычное оцинкованное ведерко. Ведерко, ящик, канистры с водой я оставил на улице, с собой в дом взял бутылку воды, чтобы кипятка к чаю поднять или просто выпить. Костра я в тот вечер не зажигал, а просидел дотемна в доме и читал книгу.
Проснувшись утром, дабы не утратить цивильный вид, отправился я к ручью прополоскать лицо. И с негодованием обнаружил, что, пока я спал, дачу кто-то посетил. Не хватало одной замечательной десятилитровой пластиковой канистры, вокруг была разлита вода, пропало ведерко с яблоками, а вокруг деревьев кто-то ходил по траве и растоптал всю падалицу, когда, видимо, тряс деревья — яблок вокруг валялось немало. Это было весьма странно, ведь все хорошие яблоки мы собрали вчера утром, а остальные росли там, куда лезть было лениво, и мы оставили их на последний день пребывания на даче. А ящик, топорик и канистра стояли рядышком на улице недалеко от входа. Я сперва подумал, что это местные дачные подростки не придумали ничего умнее, чем залезть ночью ко мне. Но потом пришла мысль — какие, к черту, школьники могут быть на дачах в сентябре? Тем более на несколько домов вокруг соседей у меня не было.
И тут мне все стало ясно. Деревенские алкоголики, увидев, что приметная Максова машина отправилась обратно в город, совершили набег на оставленное имущество и остальное приготовили, чтобы далеко во второй раз не ходить. Небось еще с мешком придут, чтобы яблоки собрать. А меня, стало быть, не заметили.
Я подумал, что это замечательное начало, и решил гостей встретить. Достал большой фонарь и переоделся в подходящее походно-охотничье. Топорик вернул в дом. Сам уселся там же, протер и собрал ружье. Разгреб дедовы запасы и кое-как соорудил два патрона с мелкой дробью — другой-то не было. Ружья для меня будет достаточно. А патроны — так, для самоуспокоения.
Устроился я в ближней комнате подальше от окна и стал ждать. Ноутбук открыл, книжку почитываю, слушаю, что снаружи творится. В общем, весь день ничего не происходило. Я нехотя соблюдал конспирацию — ел консервы, не выходя из дома, грел тушенку на плитке, пил чай из термоса. Только яблоки в саду изредка падали на землю.
Хорошо стемнело часам к одиннадцати, густо так, почти не разобрать ничего. Я уже третий час как погасил свет и ждал.
Было очень скучно, да и спать хотелось дико. В итоге захотел плюнуть на все, запереть двери и лечь спать. Но перед этим собрался выйти наружу, чтобы занести в дом пластиковую канистру, но на улице было так темно, что идея тут же показалась не очень удачной.
И тут я услышал посторонние звуки. Кто-то шел по саду. Изредка цеплял ветки. Вот они, жители деревенские пожаловали. Стало страшновато. А вдруг они тоже с ружьем? Или с топором? Или еще с чем? Грохнут, да и прикопают тут в саду. И будут на моей безвестной могилке яблони цвести...
Ну уж нет! Я глубоко вздохнул пару раз, покрепче сжал ружье и фонарь, выбежал наружу с идиотским воплем: «Эгей!» — и направил луч фонаря предположительно на лицо того, кто копошился возле оставленных вещей. Я даже маленькую речь приготовил, чтобы, потрясая ружьем, подкрепить в двух словах незыблемость частной собственности. Но так ничего и не сказал. Потому что вместо предпологаемой испитой красной физиономии фонарь осветил чье-то волосатое пузо. Пузо сжалось и повернулось в сторону. Я повел фонарем вверх, освещая густо покрытое шерстью тело и косматую морду. Мощная челюсть, крупный нос, массивные надбровные дуги... Существо медленно выпрямилось, нахмурилось и низко басовито выдохнуло: «Хм-м-м!». Яркий свет его поределенно не радовал. Я так и стоял с вытянутой рукой с фонарем, освещая дылду ростом выше меня на метр точно, а другой рукой держал заряженное ружье стволом вверх. Ничего умнее я не придумал, как нажать на крючки. «Пш-ш-ш...» — это погибли мои самопальные патроны.
«Хм-м-м», — хрипло повторило существо. Я охренел окончательно и бросив фонарь ломанулся обратно в дом.
Кое-как наощупь захлопнул дверь, задвинул засов, забежал в соеднюю комнату без окон и закрыл дверь на крючок. Присел у двери и слушал, что творится на улице, прижимая топор к груди. А на улице ничего не творилось. Никто не лез в окно, не долбил пудовыми кулачищами в дверь, не выл волком и медведем не ревел. Я сам не заметил, как задремал.
Утром, когда уже рассвело, я аккуратно открыл дверь и подошел к входной двери в дом. Окошко было цело, засов остался на месте. Я выглянул наружу, осмотрелся — пусто. Канистры и фонарика нету, яблок на земле в саду тоже поубавилось.
К полудню Макс подъехал. Я ему рассказал, что либо в деревне живет склонный к эксгибиционизму боксер Валуев, либо я ночью йети видел.
Приятель посмеялся сперва, заявил, что я к шестидесятиградусной яблочной сивухе совсем неустойчивый. Но потом, поняв, что я не шучу, посерьезнел и рассказал, что его отец, когда летом жил на даче, пару раз видел на песке у ручья отпечатки голой человеческой стопы.
Размером в два раза крупнее обычного.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Можно, я оторву твою ногу?»
Как обычно, я сидел в популярной социальной сети и попивал купленные сегодня алкогольные энергетики. Знаете, это такая штука, которая, если правильно её употреблять, в правильных пропорциях и в нужный момент, то дает невероятный эффект. Например, если выпить пару банок «Revo» (алкогольный энергетик с крепостью 8.5%) под просмотр фильма ужасов, то с вероятностью 95% будут сниться невероятно реалистичные «ужастики». Не сразу, конечно — ночью вы еще помучаетесь, потому что уснуть будет возможно только через пару часов.
Так вот, возвращаясь к тому вечеру. Я общался со знакомым в социальной сети, говорил о всяких паранормальных явлениях, мистике и т. д. Мы начали разговаривать о необычных и страшных случаях, произошедших с нами. Алкоголь ударил в голову, адреналин играл в крови, хотелось пощекотать нервы. Мы рассказывали друг другу о всякой чепухе (честное слово, настолько все бредово было, что ни я, ни он россказням визави явно не верили).
Допивая вторую банку, я спросил у знакомого, почему он молчит. Точный ответ привести не могу — после того вечера я удалил всю переписку с ним, поэтому перескажу наш диалог по памяти (в оригинале было очень много нецензурной лексики).
ОН: Знаешь... Ты можешь мне сейчас не поверить... Я сам себе верить отказываюсь, слишком это похоже на дешевый ужастик... Я пошел на кухню, чтобы сделать пару бутербродов и сделать чай, а на улице послышались крики. Я выглянул в окно (живу на шестом этаже, окно на кухне выходит во двор). Там какой-то пацан гонялся за взрослыми и детьми, а те убегали. Я сначала подумал, что это игра у них такая, и отвернулся, чтобы поставить чайник. Тут раздался такой громкий вопль ужаса, что я вздрогнул, быстро выглянул в окно и чуть в обморок не грохнулся. На снегу лежала женщина (скорее всего, уже не живая) без одной ноги! Эту оторванную ногу тащил за собой тот самый пацан, от которого все убегали. Он не спеша подошел к столику, который стоит у нас во дворе, сел на него и НАЧАЛ ЕСТЬ НОГУ! Я побоялся вызывать милицию — подумал, что это уже сделали соседи.... Мне страшно. Пока я смотрел в окно, на плите закипел чайник и, честное слово, тот пацан посмотрел в мои окна! Я быстро выключил свет и закрылся на все замки.
Я: Ну, сфотографировай его, что ли. Еще скажи, что у него вместо глаз огромные черные впадины и вместо обычных зубов клыки. :)
(спустя около десяти минут)
Я: Ау! Тот чудик к тебе на чай напросился, что ли? :) Наверное, почувствовал запах колбаски на бутербродах и решил оставить свою ногу и посмаковать. Видимо, надоело ему сырое мясцо. :)
Спустя еще несколько минут (знакомый не только не отвечал, но и не читал сообщения) я уже занимался своими делами. Включил музыку погромче, играл в GTA, и тут раздался видеозвонок. Я не сразу понял, что это за звук (не люблю я эти видеозвонки, поэтому никогда никому не звонил, да и мне не звонили, только сообщения писали, так что отключать их совсем смысла не видел). Выйдя из игры, я удивился — звонил тот самый знакомый. Впервые. То ли «Revo» дало о себе знать, то ли я просто струхнул, но отклонил вызов. Спустя буквально пару секунд пришло сообщение: «Ответь, сука!». Я опешил, так как с этим знакомым мы не были близкими друзьями и никогда даже в шутку друг друга не обзывали.
Решив, что лучше быть от греха подальше, я выключил компьютер и отправился ужинать (живу с родителями в двухкомнатной квартире).
Спалось в эту ночь не просто плохо (я уже писал, что после «Revo» ночью всегда туго приходится), а очень плохо. Мне пригрезилось такое, от чего я проснулся в холодном поту. Снилось, что я утром проснулся, пошел на кухню, а там на плите стоит сковородка с жареной картошкой и котлетами. На столе лежали деньги и записка, написанная маминым почерком: «Дяде стало плохо, уехали в село на пару дней, тебя разбудить не смогли, работу не прогуливай. Целую». Не было ничего удивительного в том, что они оставили записку: в селе связь не ловит совсем, да и с мобильной техникой у родителей проблемы: никак не могут научиться им нормально пользоваться.
Потом сразу наступил вечер, я снова сидел у компьютера с банкой энергетика и зашел в социальную сеть. На улице раздался душераздирающий крик. Я пошел на кухню, так как у меня комната с балконом, на котором полно постиранной одежды, а окна в комнате родителей выходят на другую сторону. Посмотрел в окно — там какой-то паренек лет двенадцати оторвал какому-то мужчине ногу и пошел куда-то вглубь двора, волоча за собой ногу. Я опешил, вспомнив рассказ знакомого (должен сказать, что сон был вполне контролируемый, я даже почти понимал, что это все сон и на самом деле бояться особо не стоит). Вдруг тот пацан развернулся и посмотрел в мои окна. Затем я оказался в прихожей, пытаясь открыть входную дверь. Когда я ее открыл, то увидел маленькую симпатичную девочку лет шести. Она улыбнулась и спросила сладким-сладким голосом:
— Можно, я оторву твою ногу, ублюдок?
При этом ее улыбка растянулась как-то неестественно широко, прямо до ушей. В следующий миг я почувствовал дикую боль. Я лежал на своей кровати, а мне отрывали руки и ноги (кто — я видеть не мог, так как у меня глаза были залиты чем-то липким).
Проснулся я в отвратительном состоянии — то ли из-за сна, то ли из-за того, что ПОЧУВСТВОВАЛ эту боль.
С тяжелой головой я пошел на кухню. В квартире было непривычно тихо. В квартире на плите стояла сковородка с едой, а на столе лежали деньги и записка. Я чуть в обморок не грохнулся. В записке было написано то же самое, что и в моем сне. В сковородке были жареная картошка и котлеты. Я быстро оделся и пошел на работу, чтобы поделиться со всеми этими странностями с друзьями.
На работе, конечно же, посмеялись. Никто мне не поверил. В гости зайти, впрочем, отказались, мотивируя тем, что заняты.
По пути домой я, как обычно, купил две банки энергетиков и сел за компьютер. Зашел в сеть, а там меня ждали десятки сообщений от того самого знакомого. Сообщения были в духе: «Отвечай, сука», «Мы придем к тебе, урод», «Мы знаем, что ты знаешь» и т. д. Тут уж я перепугался и стер все сообщения, потом сел писать этот текст.
Когда я ходил на кухню покурить, то услышал душераздирающий крик. С тяжелым сердцем я посмотрел в окно и даже почти не удивился тому, что увидел. На земле лежал мужчина с оторванной ногой, а возле него стоял паренек и смотрел прямо на меня.
Уже две минуты в дверь настойчиво звонят и стучат. Не знаю, чем это закончится, но, на всякий случай — прощайте...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Розыгрыш удался
ВНИМАНИЕ: история содержит в единичных количествах ненормативную лексику, но в силу своих особенностей не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. Вы предупреждены.
* * *
В два часа ночи раздался звонок мобильного телефона. С трудом продрав глаза, я посмотрел на дисплей: «Номер не определен».
— Да?
В ответ — тишина. Глаза слипались, я уже хотел положить трубку, как вдруг из телефона раздался рык. Странный такой, как неживой, с какой-то электронной хрипотцой.
«Дурачится кто-то», — подумал я и положил трубку.
Через пару минут звонок раздался снова. Не успел я ответить (только нажал на кнопку вызова), как в телефоне раздалось шипение и тихим-тихим рыком (не знаю, как еще это назвать) прозвучали слова: «Я иду к тебе. Уже скоро». В динамике послышались гудки отбоя.
Чертыхнувшись, я положил телефон на тумбочку возле кровати и стал смотреть в потолок. Спустя пять минут в дверь моей комнаты начало что-то скрестись. Тихонько так, как будто проверяя, сплю ли я. Затем дверь с грохотом растворилась и в комнату вбежало ОНО — с бледным круглым лицом без носа, с черными отверстиями вместо глаз и светящейся головой. Оно шипело, кричало и дико визжало. В тот момент (и мне не стыдно в этом признаться, что бы вы на моем месте делали?) я обмочился. Вдруг раздался знакомый смех, в комнате зажегся свет, и в комнате вместо жуткого монстра оказалась сестра. Она сняла маску, выключила фонарик и смеялась так, что, наверное, весь подъезд разбудила (жили мы в трехкомнатной квартире с родителями и сестрой, но родители уехали на дачу на все выходные).
— Ты... т-ты-ы... больная, что ли?!
Я всё не мог прийти в себя. Неужели она не понимает, что я мог умереть от страха?
— Да ладно тебе, — смеялась сестра. — Видел бы ты свое лицо!.. Фу, — поморщилась она. — Ты что, обмочился?
И снова залилась смехом.
Я полусидел на кровати и не знал, то ли подзатыльник ей смачно выписать, то ли эту дуру Бог сам накажет...
— А кто звонил? — спросил я.
Сестра уже успокоилась и рассказала, что она с Антоном (это ее парень, они часто ночевали в комнате моей сестры вместе, когда родителей не было дома) скачали звуки с фильма какого-то, потом заказали услугу, чтобы не определялся номер, а потом мне позвонили.
— Нет, — ее душил смех, — это же нужно было так повестись!
— Дура! — вскипел я. — Неужели ты не понимаешь, что у меня могло остановиться сердце?
— Ой, да ладно, — она небрежно махнула она рукой. — Не остановилось же. На ночь полезно попугаться, чтобы спалось крепче. Иди в душ, — посмотрела она на мое одеяло. — Вонять хоть перестанешь, — она снова рассмеялась и ушла к себе.
«Да, — подумал я. Бывает же...». И чему ещё этот дятел Антон ее научит? Нормальная скромная девушка была, и тут на тебе...
И тут из комнаты сестры раздался ее крик. «Ну-ну», — подумал я и прошел в ванную.
Раздался еще один крик сестры, но я не повелся. Сейчас забегу в ее комнату, а там Антон с сестрой хохочут и фотографируют меня в мокрых трусах, а потом еще, не дай Бог, выложат в интернете. Нет уж, спасибо, я теперь ученый.
Приняв душ (одеяло тоже пришлось замочить в ванной), я переоделся и последовал в комнату сестры, чтобы потребовать их одеяло на эту ночь (вполне справедливо, как я подумал, ведь мое теперь нужно стирать, а ночью спать хочется. А они пускай обнимаются, им и так жарко будет ночью).
Зайдя в комнату сестры, я снова чуть не обмочился.
На полу лежала моя сестра с выражением полнейшего ужаса на лице, почему-то слегка посиневшем. Мне даже в голову не пришло, что это розыгрыш, ведь Антон сидел на стуле... Вернее, то, что от него осталось. Живот был распорот, внутренности вывалились наружу, глаза были выколоты, уши отрезаны и лежали рядом у ног.
На девятнадцатидюймовом плоском мониторе сестры была одна-единственная картинка: на черном фоне в пейнте было написано всего два слова красным цветом: «ПРИКОЛЬНО, ХУЛЕ».
Меня стошнило.
Естественно, меня обвинили в убийстве Антона. Сестра, как показало вскрытие, умерла от шока, но ее смерть наступила раньше, чем у Антона, то есть она умерла не от вида своего возлюбленного, а увидев что-то другое. Возможно, то самое существо, которое убила Антона...
Меня долго и часто вызывали следователи. Благодаря огромной взятке удалось откупиться от тюрьмы. Квартиру пришлось продать.
Родители не верят, что я ни в чем не виноват.
А в прошлый четверг мне приснилась сестра и сказала, что мы снова будем вместе.
Почему-то я ей верю.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ужас из подвала
Я — сантехник. Ну вообще-то, после очередной реформы ЖКХ сантехников в РЭПах не стало, и официально я — сотрудник ООО «Чтототамшарашмонтаж» по ремонту и обслуживанию, только какая разница? Сантехник — он и есть сантехник, и пишется «сантехник». Аминь.
Аварийная служба в нашей конторе организована просто и со вкусом — в нерабочее время слесаря по очереди дежурят дома на телефоне. Вызвали — оплатят, не вызвали — пропал вечер. Не нравится — незаменимых у нас нет. Вот и в тот вечер старенькая «Nokia» заверещала голосом Масяни: «Алё! Кто это? Директор?» — и я с сожалением оторвался от монитора, где мои бравые гидралиски весело доедали последних протоссов. Идти куда-то по такой погоде мне не хотелось, но смена, увы, была моя… Жалобно вздохнув, я взял трубу. Ага… Понятно. Две недели бабушка упрашивала соседа починить краник. Сегодня сосед таки снизошел. Подкрепившись после работы парой литров пива, выбрал ключ побольше и пошел творить добро. Сейчас они вдвоем с хозяйкой радостно мечутся в ванной, ловя ведрами тугую струю кипятка, и очень-очень-очень хотят меня видеть…
Минут через тридцать, перекрыв в колодце воду, я сидел на ступеньках, ведущих в подвал, и задумчиво чесал затылок. Тремя этажами выше спасенная бабушка собирала тряпкой последние лужи, узнавший о себе много нового сосед обиженно курил в коридоре, а я пытался сообразить, что делать дальше. За предложение оставить дом без воды до конца праздников начальник пообещал мне извращенный секс в особо циничной форме. Секса не хотелось, лезть в подвал — тоже. Этот подвал я давно не любил…
Дом был построен еще при царе Иосифе с присущим эпохе размахом, и подвал был дому под стать — глубокий, основательный, метров шесть в глубину. И при этом совершенно неосвоенный, даже местная шпана не пыталась устроить там лежбище. Во-первых, там постоянно была вода. То ли грунтовые воды, то ли протечки из неведомых трасс, но сухим этот подвал не бывал никогда. Во-вторых, там было нехорошо. Нет, никаких легенд: никто там не самоубивался, энкэвэдэшники не пытали там невинных врагов народа, маньяки и сатанисты обходили его стороной, даже завалящего индейского кладбища поблизости не попадалось — а вот нехороший был подвал, и все тут. Неуютный. Даже мне, здоровому дядьке под сорок, всегда было в этом подвале сильно не по себе. Однако ж деваться было некуда. Еще через пятнадцать минут и два телефонных звонка я выторговал разрешение отключить только аварийный стояк, если смогу починить вентиль.
Вход в подвал был с подъезда. Железная дверь, установленная на сваренной из уголка раме, между рамой и проемом — щель в три-четыре сантиметра. Сразу за дверью — ступеньки вниз, в темноту. Из темноты дуло и воняло. Предусмотрительно прибрав в карман тяжелый замок (а то еще закроют меня там, декаденты, был как-то случай), я грустно взглянул на такой светлый уютный подъезд и обреченно шагнул вниз.
Подвал встретил меня, как обычно. Чавкающая слизь под ногами, блики на стенах от фонаря, звуки падающих капель, спертый сырой воздух… И то самое ощущение. Здесь кто-то есть. Или что-то. Оно не злое. И не доброе. Пока. Оно еще не решило. Оно смотрит. Обернись. Обернись. ОБЕРНИСЬ!
Я попытался успокоиться. Совсем сдурел старик. Это просто подвал. Просто дом, а в нем просто подвал. Яма в земле. Стены. Трубы. Кабеля. И ОНО…
Ч-чёрт…
По закону Мерфи, нужный мне стояк располагался в самой дальней стороне. Вентиля на нем не было. Был комок ржавчины в форме вентиля. Отлично. Губки ключа скользили по ржавчине. Еще раз. Что там хлюпает сзади?
Все-таки без напарника иногда сложно. Или хотя бы без третьей руки. Поэтому фонарик я зажал в зубах. Букса поддалась таки (повезло!) и вроде даже была рабочая. Сейчас мы на нее прокладочку обрежем в размер, поставим, перекроем и уйдём отсюда…
Ах, чтоб её!
Нож сорвался с резины и врезался в мякоть большого пальца. Хороший нож. Острый. Теперь у меня осталась одна рука. Левую держал на отлете — не хватало еще какую заразу подцепить, в таком месте это запросто. Густые капли, почти черные в свете фонаря, часто капали в воду под ногами. Кап. Кап. Кап. Хлюп. Хлюп. Хлюп…
Что за чёрт?!
Кое-как одной рукой поставил все на место и закрыл. Вроде все. Быстро на выход — надоело мне тут. Ключи в правой руке, фонарь в зубах, левая уже вся в крови… Придется разорить бабушку на бинт и зеленку, вроде как за неё невинно страдаю.
Черпаю воду сапогом. Дурак — ломанулся на выход, как бизон в прерию, поднял волну… Или не я?
Хлюп. Хлюп. Хлюп.
ОНО почуяло кровь?
Волосы опять зашевелились. Где этот выход? А, вот лестница… Одним прыжком вылетел чуть ли не на середину. Внизу разочарованно чавкнуло. А вот тебе, я в домике!
Я уже увидел дверь в подьезд. И тут мой фонарик, подарок братского китайского народа, погас.
Так. Спокойно. Я на лестнице, я вижу выход. А там внизу пусть себе хлюпает, оно лет семьдесят хлюпает, если посчитать… Но поднялся я все-таки очень быстро.
Толкнул дверь. Не открывается. Не понял… Толкнул сильнее. Ага, вон оно что! Пока я внизу развлекался, кто-то хозяйственно прикрыл дверь и закрутил проволокой… сволочь. Вот я вижу проволоку в щель, сейчас достану рукой — плевать, что левой, постараюсь порез не зацепить. Ага, пошла…
И тут я услышал ЭТО…
* * *
Вика мышкой проскользнула в подъезд и быстро захлопнула за собой тяжелую стальную дверь. Дома, наконец-то, дома! Долбаный Димка с его долбаным домашним кинотеатром и долбаными ужастиками! От остановки до дома она почти бежала — разыгравшееся воображение услужливо рисовало за каждым вторым кустом голодных зомби и прочих вурдалаков. Только в подъезде Вика с облегчением перевела дух и, открыв сумочку, стала копаться в поисках ключей от почтового ящика.
Внезапно ее внимание привлек странный звук. Вика подняла взгляд. Глаза ее округлились от ужаса.
Завязанная на проволоку дверь подвала вздрогнула от толчка изнутри.
Вика побледнела и сползла по стенке на пол.
За дверью в первобытном мраке тяжело ворочался древний невообразимый ужас, глухо бормоча обрывки фраз на неизвестном языке. Дверь сотрясалась от напора потусторонних сил. Вдруг толчки прекратились, и в щели показались грязные окровавленные пальцы с черными когтями. Оставляя на двери кровавые следы, пальцы подбирались к проволоке — последней преграде, удерживающей эту жуть по ту сторону двери…
Вика набрала воздуха и пронзительно завизжала.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
303-й кабинет
После того, что случилось, я всегда ношу с собой травматический наган, который спас мне жизнь.
Тогда я работал администратором в одной муниципальной больничке. Работы было навалом, каждый день что-то да ломалось, я чинил это — так продолжалось изо дня в день. Потом я стал замечать, что ломается оно как-то странно — точнее, это был один и тот же компьютер в 303-м кабинете. У него была странная особенность — он всегда «глючил», когда за него садился один и тот же человек, упорно не переваривал терапевта из 303-го кабинета. Ну что ж, бывает, индивидуальная непереносимость техники, что с этим поделать. Пару раз я даже наблюдал, как тётка пошла на ЭКГ, а прибор отказался на ней работать.
Наган, кстати, я всегда с собой держал, по крайней мере, по дороге на работу — район у меня нехороший, можно было нарваться на кого-нибудь. Не пригодился на тот момент ни разу, и хорошо — но на всякий случай всё же не помешает.
Так вот, упал у меня сервер под утро. Все тётки были предупреждены, что перебои будут, пока я не сделаю перенаправление на другой, запасной компьютер. За рабочий день я доделать работу не успел, поэтому пришлось задержаться. Попутно упал компьютер из 303-го кабинета, чему я особо не удивился — подумал, что сервер мне всё равно всю ночь поднимать, а машинку надо врачу завтра. Сижу, опять разбираю его. Вроде всё, как обычно — потыкался, посмотрел, всё проверил, вроде нормально. Делаю тестовый запуск — компьютер начал пищать, мол, нет оперативной памяти, длинные такие писки. Я уже хотел его выключить, как вдруг писк стал громче. Потом он стал хрипящий и очень протяжный. Я сначала даже не поверил себе. В компьютере резко вспухли все конденсаторы. Я подумал, что это «глюк» материнской платы, но сильно ошибался. Даже отключенный от сети, он продолжал верещать на всю округу. Открылся привод и «выплюнул» диск в сторону окна. Я не знал, что вообще это может означать, и тут в окно что-то резко ударило.
Я работаю на первом этаже, окна зарешечены, вдобавок ко всему, рамы стальные, а стёкла бронированные — как-никак, сервер стоит у меня. Да и дверь железная. Я привстал, посмотрел на окно. В этот момент туда снова ударили. Я подошёл ближе, чтобы посмотреть, кто это там стучит в окно. Может, кто-то из коллег — только что ему понадобилось среди ночи? Как только я подошёл к окну, то в стекло снова что-то ударило, только на этот раз с такой силой, что бронированное стекло дало тещину. Я не на шутку испугался, схватил со стола наган, снял его с предохранителя и приготовился пустить резиновые пули по тому, кто долбится ко мне в окно. И тут только я заметил, что мощная стальная решётка, сваренная из арматурин, разогнута. Поняв, что мой наган тут не сильно поможет, я метнулся к столу в поисках ключей от двери, поскольку я закрывался, чтобы мне никто не мешал. Трещина в стекле в этот момент стала ещё больше. Я в спешке в полутьме не смог найти ключа. Начал раскидывать то, что лежало на столе, по сторонам — ключ звонко отскочил к шкафу, который я по забывчивости оставил открытым. Я подбежал, нащупал ключ, и в этот момент стекло разбилось, и в комнату влетело что-то человекоподобное. В свете монитора я сразу узнал больничный халат, но думать в то время просто не мог. Это «что-то» мощным прыжком спихнуло меня к шкафу, отчего тот сильно тряхнуло. Не знаю, что бы было дальше, но со шкафа на это нечто упал старый 15-дюймовый монитор, который там стоял уже давненько. Я собрал все силы и метнулся к двери. Открыл её и выбежал в коридор, после чего налёг на дверь и захлопнул её. Очень вовремя — в это время в дверь с той стороны мощно ударили, и на ней появилась заметная вмятина. Я не стал ничего дожидаться и рванул по коридору к выходу — в больнице нечего было больше делать.
Сторожа на месте не оказалось, выход был закрыт. Я знал, что на втором этаже в кабинете можно взять ключ к пожарному выходу. Времени у меня было крайне мало: я слышал в коридорном эхе каждый удар этой твари, поэтому бежал так, как только мог. Вышиб дверь с хлипким замком, включил свет и быстро нашёл ключ. Побежал к выходу, но увидел, что железная дверь администраторской сорвалась с петель и улетела в стену напротив. Выход находился не так далеко оттуда и теперь оказался для меня отрезанным. Уж не знаю, что можно было ещё придумать, но я рванул обратно на второй этаж — подумал, что единственным выходом сейчас будет только прыжок в окно на козырёк служебного входа. Поднялся на второй этаж, направился в сторону окон у перехода между детской и взрослой поликлиникой, пронёсся мимо кабинетов врачей и свернул. Переход был закрыт, хотя обычно его не закрывали. Рядом только кабинеты, впереди — тварь. Я не знал, что делать — зажался в угол за старый холодильник и ждал. Послышались гулкие шаги. Они направлялись в мою сторону. В кабинетах начали неистово верещать компьютеры, причём я слышал, что постепенно компьютеры начинали верещать всё ближе и ближе. Оставаться дальше в углу было не очень логично, там меня точно убили бы, а вот увернуться от удара на большем пространстве я ещё мог бы. Я взвёл наган и вышел навстречу твари. В коридоре, хоть и было темно, но в лунном свете теперь я разглядел эту тварь полностью — врачебный халат, изодранный со всех сторон, фонендоскоп на шее, и лицо... Тот самый терапевт из 303-го кабинета, только глаза её были пустые, а изо рта капали густые чёрные слюни, похожие в полутьме на нефть. Мои руки сами начали подниматься. Я прицелился ей в голову, не соображая вообще ничего. Она кинулась на меня...
Раздался выстрел, затем второй, третий — я выстрелил несколько раз подряд, пока у меня не закончились патроны. Последнюю пулю я видел, как будто в замедленной съемке — она угодила прямо в открытый рот этой твари. Пуля оказалась роковой. Тварь упала замертво, так и не успев добежать до меня полметра. Я сел на пол, опустил пистолет и сидел до утра рядом с мёртвым «терапевтом» из 303-го кабинета. Когда же я окончательно очнулся, то увидел, что рядом со мной лежит тётка с руками по локоть в крови, а под ней — лужа запёкшейся крови.
Первым меня нашёл сторож. Конечно, дальше было долгое разбирательство, но было слишком много обстоятельств, указывающих на то, что я не был маньяком-убийцей, который врал в лицо следователям. Но мой наган теперь прочно занял своё место в кобуре.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Алтайская охота
Это история произошла со мной в 2006 году. Все, что я вам сейчас расскажу, действительно имело место быть, по факту данного происшествия даже было возбуждено уголовное дело, поэтому, дабы не бросать тень на местное население небольшой деревушки Алтайского края, да и вообще не омрачать эти удивительной красоты места (и уж тем более делать рекламу этих мест), я не буду указывать точное место. Имена тоже были мною изменены.
Все началось с банальной встречи на одном из общеизвестных соцсетей с моим армейским другом. Виделись мы с ним последний раз, когда демобилизовались, а тут такая встреча. В общем, договорились о встрече, чтобы помянуть «ушедших» ребят и поговорить за жизнь. Встретились, и слово за слово мой армейский друг Серега поделился со мной, что собирается на Алтай с тремя своими друзьями детства и одним родственником, чтобы поохотиться. Рассказал, что он заядлый охотник, и что по всей России матушки уже помотался, и вот теперь дело дошло до Алтая. Недолго думая, он предложил мне идти с ними. Если честно, то я оружия не держал в руках со времен второй чеченской войны, но так как дел срочных не было, а на мой скромный бизнес трехнедельный отъезд не особо сказался бы, то я решился на поход. Серега обрадовался, уверил, что весь геморрой с разрешениями и прочим берет на себя, что у него все легально, и на радостях сказал, что подгонит мне весь необходимый «инвентарь».
Ровно через четыре месяца после этого мы отправились. Как мы собирались и добирались (особенно впечатлил полет на вертолете до точки встречи с егерем под управлением абсолютно пьяного пилота — эх, Россия-матушка!) — это отдельный рассказ, и он по сути будет вам неинтересен. В итоге мы добрались до места, тут-то и начались проблемы (нужно сказать, что природа Алтая довольно-таки разнообразна и в своем роде уникальна — в основном это горная местность, а также степи и тундры). Егерь нас не встретил в условленном месте, а потом я выяснил, что мы вообще были тут на полулегальных основаниях. Но на тот момент меня это не особо встревожило. Пилот за бутылку показал нам местоположение ближайшего поселка — мол, там и егеря найдете, и черта в ступе.
По приходу в поселок меня удивило наше оборудование — такого количества различного рода навигации, приспособлений, приборов ночного видения, ножей, гладкоствольного и нарезного оружия я не видел никогда. По словам компаньонов, медведя выследить и завалить без всего этого было нельзя. Местные нам особо ничем не помогли: по-русски говорили не все (глубинка всё-таки), сопровождать отказались, да и встретили нас, можно сказать, агрессивно — косыми взглядами и недобрыми ухмылками. Правда, ночлегом и теплой пищей обеспечили. На следующее утро мы пошли в поход. Весь маршрут подразумевал дней восемь, не больше — туда и обратно.
Все случилось на пятый день пути. До этого ничего интересного не случалось — но не в ту ночь. Мы разбили лагерь, костер, палатки, как положено, и, так как темнеет в этих краях быстро, готовились ко сну, как вдруг метрах в двухста от нас раздался сдавленный вой или крик, причем звуки определенно издавались животным. Андрей, брат Сереги, как опытный охотник, сразу определил, что это не что иное, как сибирская косуля, и что-то её ранило. Так как уже было темно, идти в том направлении проверять мы не решились, но, тем не менее, пару выстрелов в воздух все-таки произвели. Четыре дня как уже ищем медведя, а он нас сам нашел — неприятно. Спали все с оружием в руках, да и собственно сна, как такового, не было. Наутро после бурных обсуждений произошедшего все, за исключением меня, пришли к мнению, что это, скорее всего, волк. Самый выспавшийся из нас Максим пошел в том направлении «на разведку», мы же остались сворачивать наш лагерь. Минут через сорок мы услышали два выстрела, а затем ещё два. Схватив ружья, мы кинулись в том направлении. То, что мы увидели, до сих пор не укладывается в моем сознании и окончательно перевернуло мое отношение к окружающему миру.
На огромном камне, на противоположной стороне у одного из порогов небольшой реки, на расстоянии 30-40 метров от нас сидело нечто. Размером оно было чуть больше взрослого мужчины, кожа (если это можно было назвать кожей) была серо-зеленого цвета. Морда с огромными темными глазами больше походила на собачью, хотя сходство это можно считать относительным, так как оно было к нам повернуто больше спиной. Был отчетливо виден недлинный хвост и что-то большое, торчащее из спины. Стояло оно на двух лапах, похожих на ноги человека. Стояло (или сидело) оно на Максиме передними лапами (или руками — трудно было определить), разрывая и разбрасывая в разные стороны фрагменты жилета и куртки. Увидев нас, существо оскалилось и издало звук, похожий на шипение змеи. И это при том, что река, протекающая между нами, была хоть и не большой, но течение создавало определенный шум.
Не помню кто сделал первый выстрел, но через секунду он был подхвачен всеми нами. Причем я не боялся стрелять — понимание, что Макса уже нет в живых, пришло само собой: это у меня еще с войны. Забегая вперед, скажу, что у мужика осталась семья, жена и двое дочерей. Я не помню, сколько мы сделали выстрелов, хотя следствием было установлено, что стреляли мы 16-м и 20-м калибром, и я уверен, что мы попали. На нашу пальбу существо отреагировало неожиданно: оно подалось назад, затем расправило те большие штуки на спине — они стали похожи на крылья, как у летучей мыши — и, не выпуская из нижних лап тело Максима, взмыло вверх метров на десять (может больше). При этом создалось впечатление, что тело не создало для него какой-то особой нагрузки. Снеся ветки близрастущих деревьев, оно скрылось. Бежать за ним смысла не было, да и, собственно, некуда — впереди была река. Мы стояли молча минут пять, не понимая, что произошло. О том, что это действительно произошло, свидетельствовала разорванная куртка Макса, лежащая на камне.
Первым делом вызвали МЧС. Ну а дальше началось: бесконечные поиски, разбирательства, два года следственных действий, прокуратура, показания (кстати, именно своими показаниями мы и тормозили следствие, так как хором рассказывали одно и то же, а верить нам никто не хотел — подозревали сговор). Проводили бесконечные психоневрологические экспертизы. В общем, хотели все списать на нас — мол, мало того, что незаконно охотились в тех местах, так ещё и напились, убили товарища, а тело спрятали. Неподалеку от нашего последнего лагеря нашли труп той самой косули с огромной раной на брюхе и свернутой шеей. Проведенная экспертиза не смогла дать четкого ответа, каким именно животным, водившимся в этих краях, могли быть нанесены такие повреждения. Скорее всего, мы его ночью спугнули, но бросать он свою добычу, видимо, надолго не собирался, а к утру Максим на него и вышел. В итоге все списали на медведя, который напал и сожрал человека. Поиски этого самого медведя успехом так и не увенчались — правда, в километре от нашего места нашли ножик и ботинок Макса.
Когда я знакомился с материалами уголовного дела, то прочитал показания одного жителя того самого поселка. Так он писал, что в этих местах уже как лет шестьдесят никто из местных не охотится, ибо «нельзя».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Привет, дневничок, это Клара...
Привет, дневничок, это Клара. Мне очень страшно сейчас.
Прости, что давно не писала — горе в семье у нас.
Кошка умерла в среду — в среду, двадцатого дня.
По ней горевали все мы: Мама, наш пёс и я.
Пёс не вернулся в пятницу — две двойки в календаре.
Мама и я волновались, а кто-то скулил во дворе.
Я проснулась, а мамы нет рядом. Суббота тогда была.
Двадцать три, сказал календарь — так я осталась одна.
Кошка скреблась в понедельник. Но утром всё же ушла.
Мне было весь день очень страшно, и я никуда не пошла.
В среду вернулся пёс. В дверь долго лбом колотил.
Я плакала и кричала, чтобы он уходил.
Сегодня вернется мама. Солнце уже почти село.
До свидания, дневничок. Я вижу кого-то за дверью...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Игрушка для Джульетты
Автор: Роберт Блох, Харлан Эллисон
Публикуем на сайте рассказ «Игрушка для Джульетты» совместного авторства Роберта Блоха и Харлана Эллисона.
------
Джульетта вошла в свою спальню, улыбнулась, и тысяча Джульетт улыбнулись ей в ответ. Потому что все стены были зеркальными; даже потолок отражал ее образ.
Со всех сторон на нее глядело очаровательное лицо, обрамленное золотыми кудрями. Лицо ребенка, лицо ангела. Разительный контраст зрелому телу в легкой накидке.
Но Джульетта улыбалась не беспричинно. Она улыбалась, потому что знала: вернулся Дедушка и привез ей новую игрушку. Надо приготовиться.
Джульетта повернула кольцо на пальце, и зеркала померкли. Еще один поворот полностью затемнил бы комнату. Поворот в обратную сторону — и зеркала засияют слепящим светом. Каприз — но в том-то и секрет жизни. Выбирай удовольствие.
А что ей доставит удовольствие сегодня ночью?
Джульетта подошла к стене, взмахнула рукой, и одна из зеркальных панелей отъехала в сторону, открывая нишу, похожую на гроб, с приспособлениями для выкручивания пальцев и специальными «сандалиями».
Мгновение она колебалась; в эту игру она не играла давно. Ладно, как-нибудь в другой раз… Джульетта повела рукой, и стена вернулась на место.
Джульетта проходила мимо ряда панелей и воскрешала в памяти, что скрывается за каждым зеркалом. Вот обычная камера пыток, вот кнуты из колючей проволоки, вот набор костедробилок. Вот анатомический стол с причудливыми инструментами. За другой панелью — электрические провода, которые вызывают у человека ужасные гримасы и судороги, не говоря уже о криках. Хотя крики не проникали за пределы звукоизолированной комнаты.
Джульетта подошла к боковой стене и снова взмахнула рукой. Покорное зеркало скользнуло в сторону, открывая взгляду почти забытую игру, один из самых первых подарков Дедушки. Как он ее называл? Железная Нюрнбергская Дева, вот как — с заостренными стальными пиками под колпаком. Человек заковывается внутри, вращается штурвальчик, смыкающий половинки фигуры (только очень медленно), и иглы впиваются в запястья и локти, в ступни и колени, в живот и глаза. Надо лишь держать себя в руках и не поворачивать штурвальчик чересчур быстро, иначе можно испортить всю забаву.
Впервые Дедушка показал, как работает Дева, когда привез настоящую живую игрушку. А потом показал Джульетте все. Дедушка научил ее всему, что она знала, потому что был очень мудр. Даже ее имя — Джульетта — он вычитал в какой-то старинной книге философа де Сада.
Книги, как и игрушки, Дедушка привозил из Прошлого. Только он мог проникать в Прошлое, потому что у него одного была Машина. Когда Дедушка садился за пульт управления, она мутнела и исчезала. Сама Машина, вернее, ее матрица, оставалась в фиксированной точке пространства-времени, объяснял Дедушка, но каждый, кто оказывался внутри ее границ — а она была размером с небольшую комнату, — перемещался в Прошлое. Конечно, путешественники во времени невидимы, но это только преимущество.
Дедушка привозил множество интересных вещей из самых легендарных мест: из великой Александрийской библиотеки, из Кремля, Ватикана, Форт-Нокса… из древнейших хранилищ знаний и богатств. Ему нравилось ездить в то Прошлое, в период, предшествующий эре роботов и термоядерных войн, и коллекционировать сувениры. Книги, драгоценности… Никчемный хлам, разумеется, но Дедушка был романтиком и обожал старые времена.
Конечно, Машину изобрел не он. На самом деле ее создал отец Джульетты, а Дедушке она досталась после его смерти. Джульетта подозревала, что Дедушка-то и убил ее родителей. Впрочем, это не имело значения. Дедушка всегда был очень добр к ней; кроме того, скоро он умрет, и тогда она сама будет владеть Машиной.
Они часто шутили по этому поводу.
— Я воспитал чудовище, — говорил он. — Когда-нибудь ты уничтожишь меня. После этого тебе останется уничтожить целый мир — или его руины.
— Ты боишься? — дразнила Джульетта.
— Нет. Это моя мечта: полное и всеобщее уничтожение, конец стерильному упадку. Можешь ли ты представить себе, что некогда на этой планете жили три миллиарда людей? А теперь едва ли три тысячи! Три тысячи — запертых в Куполах, не смеющих выйти наружу, вечных узников, расплачивающихся за грехи отцов. Человечество вымирает; ты просто приблизишь финал.
— Разве мы не можем остаться в другом времени?
— В каком? Никто из нас не мог бы выжить в иных, примитивных условиях… Нет, надо радоваться тому, что есть, наслаждаться моментом. Мое удовольствие — быть единственным обладателем Машины. А твое, Джульетта?
Он знал, в чем ее удовольствие.
Свою первую игрушку, маленького мальчика, Джульетта убила в одиннадцать лет. Игрушка была особым подарком от Дедушки для элементарной секс-игры. Но она не захотела действовать, и Джульетта, разозлясь, забила ее железным прутом. Тогда Дедушка привез ей игрушку постарше, темнокожую. Та действовала просто здорово, однако в конце концов Джульетта устала и взяла нож.
Так она открыла для себя новые источники наслаждений. Конечно, Дедушка об этом знал. Он в высшей степени одобрил ее забавы и с тех пор постоянно привозил ей из Прошлого игры, которые она держала за зеркалами в спальне, и объекты для экспериментов.
Самым волнующим был момент предвкушения. Какой окажется новая игрушка? Дедушка старался, чтобы все они понимали по-английски. Словесное общение часто имело большое значение, особенно если Джульетте хотелось следовать наставлениям философа де Сада и насладиться интимной близостью перед тем, как перейти к более утонченным удовольствиям.
Будет ли игрушка молодой или старой? Необузданной или кроткой? Мужчиной или женщиной? Джульетта перепробовала все возможные варианты и комбинации. Иногда игрушки жили у нее несколько дней, а иногда она кончала с ними сразу. Сегодня, например, она чувствовала, что ее удовлетворит только самое простое решение.
Поняв это, Джульетта оставила в покое зеркальные панели и подошла к большому широкому ложу. Он был там, под подушкой, — тяжелый нож с длинным острым лезвием. Итак, она возьмет игрушку с собой в постель и в определенный момент совместит удовольствия.
Джульетта задрожала от нетерпения. Что это будет за игрушка?
Она вспомнила холодного, учтивого Бенджамина Басурста, английского дипломата периода, который Дедушка называл наполеоновскими войнами. О да, холодный и учтивый — пока она не завлекла его в постель. Потом был американский летчик… А однажды даже целая команда судна «Мария Целеста»!
Забавно: порой в книгах ей встречались упоминания о некоторых ее игрушках. Они навсегда исчезали из своего времени, и, если были известными и занимали положение в обществе, это не оставалось незамеченным.
Джульетта заботливо взбила подушку и положила ее на место.
Внезапно раздался голос Дедушки:
— Я привез тебе подарок, дорогая.
Он всегда так ее приветствовал; это было частью игры.
— Не тяни! — взмолилась Джульетта. — Рассказывай скорее!
— Англичанин. Поздняя викторианская эпоха.
— Молодой? Красивый?
— Сойдет, — тихо засмеялся Дедушка. — Ты слишком нетерпелива.
— Кто он?
— Я не знаю его имени. Но судя по одежде и манерам, а также по маленькому черному саквояжу, который он нес ранним утром, я предположил бы, что это врач, возвращающийся с ночного вызова.
Джульетта знала из книг, что такое «врач» и что такое «викторианец». Эти два образа в ее сознании очень подходили друг другу. Она захихикала от возбуждения.
— Я могу смотреть? — спросил Дедушка.
— Пожалуйста, не в этот раз.
— Ну, хорошо…
— Не обижайся, милый. Я люблю тебя.
Джульетта отключила связь. Как раз вовремя, потому что дверь отворилась и вошла игрушка.
Дедушка сказал правду. Игрушка была мужского пола, лет тридцати, привлекательная. От нее так и разило чопорностью и рафинированными манерами.
И, конечно, при виде Джульетты в прозрачной накидке и необъятного ложа, окруженного зеркалами, она начала краснеть.
Эта реакция полностью покорила Джульетту. Застенчивый викторианец — не подозревающий, что он в бойне!
— Кто… кто вы? Где я?
Привычные вопросы, заданные привычным тоном… Джульетта порывисто обняла игрушку и подтолкнула ее к постели.
— Скажите мне, я не понимаю… Я жив? Или это рай?
Накидка Джульетты полетела в сторону.
— Ты жив, дорогой… Восхитительно жив! — Джульетта рассмеялась, начав доказывать утверждение. — Но ближе к раю, чем думаешь.
И, чтобы доказать это утверждение, ее свободная рука скользнула под подушку.
Однако ножа там не было. Каким-то непостижимым образом он оказался в руке игрушки. И сама игрушка утратила всякую привлекательность. Ее лицо исказила страшная гримаса. Лезвие сверкнуло и опустилось, поднялось и опустилось, и снова, и снова…
Стены комнаты, разумеется, были звуконепроницаемыми. То, что осталось от тела Джульетты, обнаружили через несколько дней.
А в далеком Лондоне, в ранние утренние часы после очередного чудовищного убийства, искали и не могли найти Джека Потрошителя.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дашка
Есть у меня бабка в Липецкой области, в Кривецком лесничестве, и есть там в лесу болото — называется Яшкина яма. Местные старухи про него страшилки всякие кажут, и оно на самом деле какое-то жуткое. Идёшь по лесу — птицы поют, дятлы долбят, насекомые жужжат и стрекочут, лесная жизнь бурлит, — а рядом с болотом гробовая тишина.
Однажды я решил добраться до Яшкиной ямы, сел на квадроцикл и по просеке поехал. Дорога внезапно оборвалась, но это меня не озадачило. Оставил квадроцикл на растерзание лесным зверям — людей в радиусе пяти километров быть не должно, и четырёхколёсному транспорту ничего не угрожало.
Я быстро шёл по тропинке. Чем ближе я подходил к озеру, тем тише становилось пение птиц — оно доносилось уже не со всех строн, а откуда-то издалека. Насекомые замолчали и, наконец, всё вокруг затихло. Даже комары, успевшие мне надоесть, куда-то пропали. На мгновение я остановился. От тишины звенело в ушах, было слышно, как с деревьев отрываются листья и падает на землю.
Вышел я к этому озеру, а оно не озеро даже — воронка диаметром пятнадцать метров, всё поросшее ряской. Было видно, что в центре присутствует какой-то водоворот — ряска была закручена по спирали. Сел я на берегу, сигарету закурил и вдруг заметил боковым зрением, что справа от меня кто-то есть. Смотрю — а там небольшой камень с плоским верхом, на нём девушка лет двадцати в спортивном костюме сидит в позе лотоса, медитирует. Не услышать меня мог только мёртвый — я ведь, когда подходил к болоту, ломал сучья под ногами и вслух материл ветви деревьев, которые норовили ударить меня по лицу. Осмотревшись и не увидев рядом с ней спутников, я подошёл к ней, поздоровался и был очень удивлён, когда она весьма доброжелательно поприветствовала меня в ответ. Даша — а именно так звали эту девушку — сразила меня наповал удивительной синевой глаз и роскошными густыми, блондинистыми волосами. Оказалось, что у неё в посёлке Дальнем живёт бабушка, каждое лето она приезжает к ней на две недели и ежедневно приходит сюда, на Яшкину яму — садится на камень и несколько часов занимается медитацией. Слово за слово, завязался разговор. Мне показалось, что я с ней поговорил минут тридцать, а когда взлянул на дисплей своей «Nokia», то остолбенел — прошло пять часов! Я предложил Дашке подвезти её до дома, сказав, что дорога займёт минут пятнадцать пешком, а потом на квадроцикле полчаса. Даша отказалась, мотивируя тем, что пешком до дома своей бабули доберётся за двадцать минут. Надо сказать, что просека вела в Кривец, а из Кривца уже шла дорога в Дальний. По тропинке до Дальнего было, по словам Дарьи, гораздо ближе. Ну, не хочет и не надо. Я побрёл в строну своего транспорта, а Дашка бесшумно пошла к кустам и растворилась в тишине. Квадроцикл стоял там же, где я его оставил, без видимых следов вандализма, только на сиденье лежало несколько сосновых иголок.
Приехал я домой, поужинал деревенским супом с гусятиной и начал рассказывать своей бабке про встречу на болоте. Бабка, как услышала про Дашу, сразу начала креститься и бросилась к святому углу. Сняла позеленевшую от времени икону и начала крестить меня этой репродукцией какого-то святого, попутно бормоча молитву. На все мои попытки установить суть этого ритуала и разъяснить мне, в чём дело, бабка только охала-ахала — мол, какой я непутёвый внук и зачем я поехал к Яшкиной яме. Сказав мне никуда из избы не выходить, она поспешно собралась, сказала, что пойдёт в церковь за святой водой, и ушла. Я, шокированный такой реакцией, прилёг на ковать и вдруг услышал, что с улицы меня по имени зовёт приятный женский голос. Дашка! Ну, у меня то одно на уме — раз она нашла, где я живу, и пришла ко мне — значит, я ей понравился! Пулей выскакиваю на крыльцо, а на улице никого нет, кроме какой-то старухи... Как так? Не могла она за десять секунд убежать от моего дома! И вдруг старуха голосом Дашки вновь назвала меня по имени. У меня мурашки по всему телу прошлись — мгновенно влетел в дом, закрылся на все засовы, в руку огромную сковороду взял и зачем-то ещё кружку... Через какое-то время на крыльце послышалась возня — бабка из церкви пришла. Открываю ей дверь, выглядываю на улицу — старухи нет. Глянув на моё лицо, бабка поняла, что в её отсутствие что-то случилось. Заставила снять футболку и с помощью веника начала на меня брызгать святой водой. Надо ли говорить, что я уже не смеялся и не язвил, пока бабуля проводила надо мной свои ритуалы.
Весь остаток дня и вечер я сидел в доме. Пиво не лезло в горло, да и на танцы в местный клуб идти совершенно не хотелось. Лишь вечером я осмелел и спросил про Дашу, и бабуся мне поведала вот что.
Давным-давно через эти леса проходила большая дорога — всякие купцы возили свои товары, русские армии ходили воевать, ездили бояре. И была в лесу банда лихих разбойников. Главаря звали Яковом. Много купцов эта банда ограбила, много людей убила. На поимку банду прислали регулярные войска. Бандитов, кого не убили, поймали. Пленён был и Яков, а с ним и девка его, Дашка. Якова отвезли в Москву, где после прилюдно казнили, а Дашку солдаты изнасиловали, выкололи ей глаза и бросили, она там и умерла. Вскоре на том месте образовалось лесное озеро, возле которого начали бесследно исчезать мужчины, и истории были одинаковые — повстречал дивчину, апосля она к мужику домой приходит, уходят вместе — и как в воду канул. Ни следов, ни одежды, ни тела. Последний пропавший был зарегистрирован в 1989 году. Среди местных жителей шёпот ходил про Дарью, красавицу-девку, которая мужиков соблазняет, а потом в болото с собой забирает.
Вечером того же дня, выйдя в сумерках на крыльцо покурить, я услышал, как бабулька говорила соседкам, мол, Дашка-то совсем распоясалась — уже и при дневном свете за мужчинами приходить начала...
Утром с первыми лучами я уехал домой в город и с бабушкой теперь общаюсь через почту и телефон.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Корениха
Тихвинский район Ленинградской области слывет медвежьим углом. Места здесь глухие и малонаселенные, что делает их привлекательными для охотников и рыболовов. Осенью прошлого года сюда приехал поохотиться ведущий инженер завода «Электросила» Яков Айземан. Остановился он у своего знакомого в деревне Воложба.
Утром Айземан ушел в лес и заблудился. Последнее обстоятельство его не испугало, но немало огорчило, поскольку инженер считал себя изрядным следопытом и хорошим знатоком тихвинских лесов. Весь день он бродил по совершенно незнакомым местам, а ближе к вечеру вышел на едва приметную лесную дорогу. «Куда-нибудь, да приведет», — решил Айземан и двинулся по ней.
Дорога вывела его к заброшенному хутору на краю большого болота. Судя по всему, хутор был покинут довольно давно. Айземан поднялся на крыльцо и толкнул входную дверь избы. Она со скрипом отворилась. Внутри дома ничего примечательного не было, кроме следов чьей-то давней ночевки: нескольких пустых консервных банок, бутылки из-под водки и охапки дров, брошенной возле лежанки.
Быстро темнело. С болота клочьями наползал белесый туман, и тянуло промозглой сыростью. «Переночую в доме, а утром выясню, куда меня черт занес», — решил Айземан и начал устраиваться на ночлег.
Глубокой ночью он внезапно проснулся, почувствовав сквозь сон, как кто-то шаркающей походкой прошел рядом с ним. В первые мгновения инженер лежал неподвижно, но затем испуганно приподнялся на своем ложе. В кромешной темноте ничего не было видно, но Айземан чутко уловил в избе чье-то присутствие и с ужасом понял, что тот, кого скрывает мрак, смертельно опасен. Он торопливо щелкнул зажигалкой. Колеблющийся язычок пламени выхватил из темноты угол лежанки и стоящую в нескольких шагах от него сутулую фигуру старухи.
Айземан от неожиданности вскрикнул. Старуха медленно, словно незрячая, подалась в его сторону, растопырив обе руки. По избе потек сладковатый запах разложения, и Айземан ясно увидел, что к нему приближается... труп!
В отчаянии он швырнул в покойницу зажигалкой «Нева», еще советского производства, здоровенной и увесистой, будто кресало. Она тяжело ударила старую в гнилой лоб и, отскочив, мгновенно потухла. В темноте раздался вопль. Айземан бросился в сени. Страх придал ему силы, и он, одним рывком вырвав из закрытой входной двери крюк вместе с пробоем, выскочил на крыльцо.
Остаток ночи он бежал по каким-то зыбким кочкам, то и дело проваливаясь в торфяную жижу. На рассвете почувствовал под ногами твердую почву и обессиленно рухнул. Отдышавшись, осмотрелся и понял, что находится недалеко от Воложбы.
Когда Айземан появился в деревне, то вызвал переполох среди местных жителей — настолько диким был его внешний вид. Однако все, что он рассказал, ничуть не удивило деревенских, поскольку о хуторе на болоте уже давно шла нехорошая молва.
До войны там жила одинокая старуха по прозвищу Корениха. Сколько ей лет и чем она занимается — толком не знал никто. Поговаривали, правда, что старуха — ведьма и хранит в своем доме старинную книгу по колдовству. Однажды даже видели, как Корениха бродила по деревенскому погосту, соскабливая мох с крестов на заброшенных могилах и собирая в кошелку кладбищенскую траву — мокрый вьюнец. Старуху боялись и обходили ее хутор стороной.
В 1941 году во время боев на тихвинском направлении в район деревни Воложба вышла немецкая пехотная часть. Хутор, где окопались наши передовые посты, немцы обстреляли огнем артиллерии. Осколок снаряда насмерть сразил Корениху. «Вот, фашисты проклятые, угробили бабку», — после огневого налета вздохнули бойцы и похоронили убитую тут же, в одной из воронок.
С 50-х годов охотники, ягодники и грибники стали рассказывать о заброшенном хуторе страшные вещи. Одни слышали в разрушающемся доме чьи-то шаги и стоны, другие замечали в его окнах сутулую седую старуху. В Воложбе отыскался атеист-комсомолец Гриша Волобуев, решивший развеять все суеверные страхи, для чего он и отправился на хутор. Через пару дней на воложбинском болоте наткнулись на волобуевскую кепку и кирзовый сапог — все, что осталось от атеиста. То, что Гриша угодил в трясину и утонул, ни у кого не вызывало сомнений. Однако причина, загнавшая его на болото, так и осталась невыясненной.
Со временем хутор и дорога к нему заросли лесом и травой. Местные туда не ходили, и отыскать дом старухи можно было лишь с проводником либо случайно, как это произошло с инженером.
Айземан уехал из Воложбы в Петербург, даже не вспомнив о брошенных на хуторе рюкзаке, патронташе и двустволке. По прибытии в город он обратился за разъяснениями к Андрону Фридману. Мнение знатока было следующим:
— В северных областях России по старинному колдовскому обряду колдуну или ведьме нужно было найти себе преемника, чтобы перед смертью передать ему все секреты своих запретных знаний, обычно в виде рукописного свода. В противном случае их черные души не могли найти успокоения и были обречены на вечные муки. Внезапная смерть Коренихи, возможно, нарушила этот обряд и стала причиной появления призрака ведьмы.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Искрящаяся церковь
Решил написать об интересном явлении, которое я, человек не верующий ни во что, наблюдал своими глазами.
Все началось с того, что я не смог поехать с друзьями в заброшенную старую деревушку с металлодетектором, чтобы копать старинные монетки и древние вещицы, потому как заболел. Потом, как друзья вернулись, выслушал рассказы о странной заброшенной церкви. Церковь эта находилась в полузаброшенной деревеньке, в которой осталось 4-5 жилых домов. В старые времена в этой деревне насчитывалось более 400 дворов и два барских поместья. Днем парни заметили дым над крышей и даже рассказывали, что видели огонь, который полыхал на ней. Я, естественно, не поверил, что такое возможно. Думал, что игра солнца или, может, блестящие куски купола отражали что-нибудь.
Через две недели мы решили отправиться в это же место, но уже пешком и с ночевкой в палатке. Естественно, что пока дошли до деревни, уже забыли про странную церковь — идти пришлось около 12 километров от остановки пригородного автобуса с тяжелыми рюкзаками за спинами. После марш-броска мы отдохнули, поели, пофотографировались, походили с детектором — улов был небольшой. Никто не замечал ничего необычного. Только потом, когда вернулись домой и стали просматривать фотографии, мы увидели дым на крыше церкви.
Вечером мы поставили палатку через реку напротив церкви. Приготовили еду, попили чай. Вскоре настала полная темнота, и кто-то заметил, что церковь начала искриться. Мы потушили фонари. Было отчетливо видно свечение. Перебрались через реку и подошли в плотную к стене. Строение было двухэтажное, стены отвесные, внутри ступеньки уже давно прогнили и обрушились, хотя стекла второго этажа до сих пор не разбиты. Забраться туда было невозможно, да и страшно было лезть без снаряжения. Искры разлетались и не тухли в течении пары секунд. Огня видно не было — было похоже на уголь, тлеющий в темноте, который освещал траву, растущую на этой крыше.
Скажу я вам, после такого было жутко спать — уснуть практически не мог, только уже утром поспал пару часов. Вот такая история произошла со мной в ночь с восьмого на девятое мая.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Странный сон
Этот сон с самого начала был странным. Во-первых, начался он с того, что я умер. До этого мне вообще никогда не снилось, что я умираю. Обстоятельства описывать не буду, ибо сам до сих пор не полностью понял. Но после «смерти» я тут же проснулся. Самое неприятное, что я проснулся в чужой квартире на диване. Не понимая, где нахожусь, я выглянул в окно и увидел, что на улице все до единого мертвы.
Я спустился вниз, причем при этом чувствовал и осязал абсолютно все, как в реальной жизни. Вдруг под ноги мне упало ружье, и я тут же понял, что это не реальность, так как мне очень много раз попадало в руки оружие во сне, когда я осознанно этого хотел. Схватив ружье, я пошел по улице, но тут что-то меня дернуло за плечо, и я проснулся.
Проснулся у себя дома и с облегчением потянулся к компьютеру. Я всегда включаю компьютер после плохого сна, чтобы почитать что-нибудь веселое. К моему удивлению, электричества в квартире не было. Я сначала было подумал, что опять что-то случилось с пробками, но, посмотрев в свое окно, я убедился, что электричества нет нигде. Проглядывалось очень много домов. Время — ночь.
Тут раздался звонок в дверь...
Какой, чёрт возьми, звонок, если электричества не было?!
Про то, как плохо я себя тогда почувствовал, я рассказывать не буду, но вопреки лютому страху я пошел открывать дверь. На пороге стоял... я сам.
Мой двойник.
Я попытался закрыть дверь, но «Я» подставил ногу в щель между дверью и косяком, чем помешал мне закрыть дверь, а затем ворвался в квартиру с пронзительным криком, похожим на крик банши из фильма ужасов. «Я» напрыгнул на меня, и тут я снова проснулся.
Снова потянулся к компьютеру. Тот включился — слава богу! И тут раздался звонок в дверь. Вы бы знали, люди, что у меня тогда творилось с сердцем... Я почувствовал леденящий душу ужас в сочетании с неким покалыванием в нижней части спины. Потом услышал привычные шаги моей матери, которая чаще всех открывает гостям дверь. Она открыла дверь и позвала меня: «Иди сюда, тут к тебе друг пришёл». Я вышел из комнаты и... никого не нашёл в прихожей. Вообще никого!
Для полной уверенности я таки открыл дверь — за порогом было пусто. Наш коридор, лампочка и шумящий лифт.
Лифт...
Как вы, наверное, уже догадались, у нас в доме нет лифта.
Почему-то я вышел на площадку и вызвал лифт. Он приехал. Зайдя в него, я понял, что он похож на лифт в подъезде моего друга. Не полностью, но некоторые надписи, оставленные на стенах, были такие же, как и у друга в лифте. Этажей было четырнадцать. Нажал на кнопку седьмого этажа, так как уже действительно начинал думать, что я нахожусь у друга в подъезде. Сознание менялось и само подстраивалось под сон. Двери закрылись, и лифт начал медленно опускаться. И вдруг он начал ехать так быстро, что меня прижало к потолку.
Конец истории таков — лифт на огромной скорости врезается на дно шахты, мое тело парализует, и вдруг я вижу, что я — это уже не я, и смотрю на себя со стороны. Вижу, как я бьюсь на полу лифта в предсмертных конвульсиях...
Проснулся. Как только проснулся, не спешил вставать. Слушал, что происходило в квартире. На улице шел дождь. В квартире была тишина. На часах было видно время 3.50 — то есть спал я всего полчаса, ибо точно помню, что ложился позже трёх часов. Потом я снова уснул, но уже без снов.
Проснувшись утром, я вышел на улицу и пошел к другу. До его этажа я поднимался пешком, ибо было страшновато зайти в лифт. Постояли мы с ним, покурили, и тут по лестнице поднялся отец друга и сказал, помимо всего прочего:
— Чёртов лифт опять не работает, всю ночь гремел, а сейчас заглох совсем.
Я выронил сигарету на пол.
До сих пор я вспоминаю этот сон, как какой-то страшный фильм или книгу. Справедливости ради скажу, что этот лифт тогда сломался уже не в первый раз, и мой сон, скорее всего, не более чем набор всякой ерунды, собранный мозгом в единую мозаику. Но всё же...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Огни
Историю мне недавно рассказала соседка по комнате в университетском общежитии. Родом она из небольшого села в Кольчугинском районе Ивановской области. Село, по её словам, довольно крупное, там есть заброшенный храм Николая Чудотворца, церковь, река, завод по изготовлению молока и сыра. Кругом лес, в котором водится приличная дичь. Многие в селе промышляют охотой — отчего же ею не промышлять, если до леса два шага?
Произошел этот странный случай прошлой осенью. Возвращались охотники поздним вечером домой знакомыми тропами, и вдруг видят — огни среди деревьев мелькают невдалеке. Разноцветные — зеленые, желтые, оранжевые. Мигают, гаснут и снова вспыхивают. На огни жилья не похожи, на отблески костра — тем более. Мужчины встали, как зачарованные, а огней все больше и больше, и все ярче вспыхивают. Кругом темень, тишина — все смолкло, даже насекомые, и только слышится все оттуда же, со стороны огней, какое-то потрескивание. Охотники постояли пару минут и направились в ту сторону — решили узнать, что за чертовщина творится. Только приблизились — а огни возьми да и погасни. Разом потухли, будто их и не было вовсе. Мужики выбрели на пустую поляну, окруженную деревьями, и посмотрели по сторонам, ничего не понимая. Пусто, и потрескивание тоже стихло. По краям поляны ни одна ветка не покачивается, не слышно шелеста удаляющихся шагов. Паленым пахнет. Мужчин нашли лишь, что трава вокруг опалена легонько и еще мерцает, тлея. Следов никаких, а на краю поляны несколько мёртвых зайцев лежат. Охотники их тушки осмотрели — у них шкурка была опалена, больше никаких повреждений. Теплые ещё...
Не по себе стало бывалым охотникам. Глянули по сторонам, перекрестились, и ушли с поляны. Правда, зайцев с собой прихватили (чего добру пропадать?). Всю обратную дорогу чуть не бежали.
Стоит добавить, что когда тушки найденных на поляне зайцев разделывали, то обнаружили, что они вроде как выжжены, будто сгорели изнутри. И многие сельчане до сих пор говорят, что они огни в лесу видели — зеленые, желтые, оранжевые...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Прикосновение прошлого
У вас когда-либо возникало чувство, будто кто-то гладит вас по голове, притом, что вы — взрослый человек и одни в комнате? Или ощущение сквозь сон, будто рядом кто-то лежит? А давно умершая кошка не приходит, чтобы потереться о ноги или свернуться клубком на коленях?..
Если первый случай я списала на тоску по умершему дедушке и забыла, то о втором мне рассказала мать, поинтересовавшись, не ложилась ли я к ней ночью. Я, взрослая девушка, не испытывала подобной потребности — так я и ответила. А через несколько дней, проснувшись ночью, почувствовала, будто через меня непрерывно пропускают ток. Не в силах пошевелиться, я ощущала, что слева от меня кто-то лежит — точнее, висит в воздухе, потому что слева кончался край дивана, и лежать там было просто не на чем.
Третья история произошла лишь однажды. Я позвала кота, и он прибежал на зов. Но прежде чем он появился, невидимая бархатная шерстка потерлась о ноги. Когда-то у моей бабушки жил кот...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Миша
Все говорили, что Миша неправильный: он не любил пиво и редко курил. Много работал. Не из жадности, а просто нравилась человеку его работа. Бывает в жизни и такое. Мог сутками просидеть за компьютером, за ним же и поесть, и поспать. Хорошо, что по нужде надо было вставать, а то бы так и врос в свой стол с компьютером.
Но если вам удастся вытащить Мишу из дома и повести на вечеринку, то вечер юмора и смеха вам обеспечен. Хоть и не пил Мишка, но всегда был весел и разговорчив. А анекдотов знал такое великое множество, что мы с ребятами иногда даже думали, что это он все шутки в Интернет отправляет. А посмотрели бы вы, как он показывает интернет-комиксы в лицах!.. В общем, замечательный человек.
В свои двадцать пять Мишу ни одна девушка еще не окольцевала. Нет, он симпатичный и приятный в общении, но как только девушка видела его «компьютерный» образ жизни, так сразу как-то исчезала из его орбиты возможных претенденток на роль спутницы жизни. Да Миша особо и не горевал.
Жизнь устроена так, что все хорошее когда-нибудь кончается. Так и Миша решил сменить страну обитания и переехал по программе переселения в славный город Калининград. Что характерно, держал все в тайне от нас и рассказал о своей миграции лишь на прощальной вечеринке. Мы огорчились, но скорее от собственного эгоизма. Друг наш дальше по жизни пошел, а нам грустно, что хороший человек будет теперь далеко.
Надо сказать, что, будучи еще в Ташкенте, Миша и основная часть нашей компании общались через местный сайт. Внутри-то узбекской зоны Интернета и скорость хорошая, и трафик не ест. А когда Миша переехал в Россию, то плотно перешел на «ВКонтакте», но на нашем сайте аккаунт не удалил и продолжал общение с нами. Причем я просил добавить меня в друзья и на российском ресурсе, но Миша отказался, мотивируя это тем, что новый аккаунт у него для общения с клиентами. Я еще подумал: как это так — вести деловую переписку посредством Интернета? Хотя мало ли в мире чудес, всякое может быть.
Время шло, у каждого из нас были свои радости, свои переживания. Собираясь в компаниях, мы, конечно, вспоминали Мишку. Иногда хотели позвонить, но никто не догадался спросить его телефон. А, собственно, зачем, если связь через соцсети и так имеется? Мы вывешивали свои фотографии в сети, и Миша всегда находил время, чтобы «лайкнуть» или прокомментировать их. Но сам Михаил свои фотографии не вывешивал. Это мы для себя тоже объяснили тем, что Миша без друзей вообще ушел в компьютер, и фотографировать его было некому.
А еще мы узнали, что Миша сразу, как приехал, познакомился с чудесной, по его словам, девушкой — Мариной. Мы, конечно, удивились, что нашлась на земле девушка, которую не пугает симбиоз «человек — компьютер», но искренне порадовались за друга и даже пропустили пару-тройку рюмочек за его здоровье и личное счастье.
Однажды лег я спать и уже начал смотреть свои полубредовые сны, как мой телефон запиликал. С трудом разлепив глаза и поковырявшись в телефоне, я увидел сообщение на сайте от Мишки: «Как дела?». Хотел было уже ответить ему парой непечатных фраз, как в нос ударил противный запах. Газ. Сон как рукой сняло. Побежал на кухню — а газ-то я забыл выключить, пламя сбило, и квартиру медленно заполнял смертоносный газ. Ликвидировав потенциальную опасность, я написал Мише слова благодарности за его полуночное сообщение, спасшее мне жизнь. А Миша лишь отшутился: «Обращайся!».
На этом случай бы и забылся, если бы не один наш сотоварищ. На одной из встреч он рассказал нам, как шел с работы и уже хотел переходить дорогу, как ему пришло на телефон через сайт сообщение от Миши: «Ты как там?». Наш друг, чтобы прочитать сообщение, отошел чуть подальше от дороги, под фонарь, как тут же на бешеной скорости пронеслась машина, подпрыгнула на низком бордюре и врезалась в стену. Если бы наш общий друг не отошел, то быть бы ему насмерть зажатым между машиной и стеной.
Тут и я вспомнил про случай с газом. Алкоголь и странные стечения обстоятельств весьма возбудили нашу фантазию, что мы даже написали Мише: «Ты что, там экстрасенсом стал?». В ответ лишь смайлики и приветы шлет от себя и от имени своей подруги...
На днях один знакомый по делам отправился в Калининград. Там очень хотел повстречать Мишу, но тот, как назло, не выходил на связь. А времени мало, дела окончены, командировка подошла к концу. Искал, как мог, но не добился успеха. В расстроенных чувствах отправился он в аэропорт Храброво.
По дороге, вблизи от аэропорта, заметил наш друг небольшой кусок гранита с венком и свежими цветами. Фотография на нём показалась ему знакомой. Сердце его часто застучало. Он попросил таксиста остановить...
Две фотографии в рамочках заставили нашего друга пошатнуться и схватиться за сердце. С небольшого гранитного столбца смотрели добрые, искренние и веселые парень и девушка.
Таксист рассказал потом историю этого памятника: парень, как прилетел, вышел на дорогу, чтобы поймать такси. Но никуда уже не уехал: он заметил, как какие-то ребята приставали к девушке. Миша бросился на выручку. Но пьяных подонков было больше…
Так вот и встретился наш Миша со своей девушкой. Так и остались они вместе навсегда.
Человек всегда остается человеком. В любом городе, в любой стране. А настоящий друг постарается помочь, даже когда вне досягаемости.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Анечка
Анечка тихонько приоткрыла дверь в родительскую спальню. Рядом с кроватью стояли два силуэта. Один из них держал в руках ножницы, а второй — большой чёрный пакет. Анечка испугалась и невольно вскрикнула. Незнакомцы услышали девочку и резко повернулись к ней. Вместо лиц у них была просто кожа. Не было ни глаз, ни рта — только густые чёрные волосы на голове. Анечка побежала в свою комнату, спряталась под одеялом и долго плакала. Она боялась, что эти страшные существа придут за ней. Время шло, за ней никто не являлся. Девочка не заметила, как уснула.
Наутро за столом Анечка спросила у мамы, кто приходил в их спальню ночью. Мама удивилась вопросу и сказала, что это был всего лишь сон, что никто не приходит по ночам в их дом, и что у дочки просто богатое воображение.
Аня попыталась протестовать: она хотела объяснить, что действительно видела ночью каких-то странных существ, но тут в дверях кухни возник один из тех силуэтов. Он поднес палец к тому месту, где по должен был находиться рот. Аня закричала, показывая пальцем на незнакомца. Мама обернулась и стала смотреть прямо на это существо.
— Что ты так кричишь? — она повернулась к дочери. — Там никого нет. Ладно уж, сегодня будешь спать со мной и папой.
Существо в дверном проёме медленно развернулось и зашагало прочь.
* * *
— Доброй ночи, — мама поцеловала Анечку и перевернулась на другой бок.
Девочка никак не могла уснуть — и, как оказалось, не зря. Дверь скрипнула и стала медленно открываться. Минута, две — никто так и не зашёл. Но когда Аня подняла голову наверх и посмотрела на потолок, то замерла от ужаса. На потолке, словно на полу, сидели всё те же существа. Одно из них по-прежнему держало пакет, а второе — огромные ножницы. Существо, которое держало пакет, спрыгнуло с потолка и подошло к маме Анечки, второе последовало за ним. Оно одним движением отрезало голову спящей женщине. То же они сделали и с папой Анечки. Второе существо сложило головы в пакет. Аня потеряла сознание от страха...
Утром, едва открыв глаза, девочка вспомнила события прошедшей ночи. Собрав волю в кулак, она повернулась в сторону мамы. Все было в порядке, мама спокойно спала рядом с дочкой. От радости Аня бросилась обнимать маму...
Голова женщины отпала и покатилась по спальне.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Бабушка
Мне было 13 лет, когда умерла моя бабушка. Все говорили, что она была ведьмой. И меня она многому научить пыталась, крестить запретила. Когда она сильно заболела, мы с матерью переехали жить к ней. Однажды ночью я почувствовала, как будто что-то холодное тянет меня за руку к бабушкиной комнате. Я разбудила маму, и мы вместе пошли к ней. Бабушка лежала на кровати с бледным лицом, прошептала мое имя и протянула руку ко мне. Я дала ей подержаться за мою кисть и спросила: «Что, ба?». Она глазами показала куда-то в угол. Я посмотрела туда и увидела незнакомую женщину в черном, которая внимательно смотрела на меня. «Мама, кто это?» — испугалась я. «Где?» — удивилась она. Я снова посмотрела в угол, но не увидел там никакой женщины. Буквально через минуту бабушка скончалась.
В день похорон я стояла на кладбище и слушала, как провожающие шепчутся по поводу: «Кому она силу-то отдала?». Мама мотала головой, мол, ничего не знаю. Тихие разговоры, неспешная суета — самые обычные похороны, и тут... моя бабушка открыла глаза в гробу и улыбнулась мне, и это видела только я. Меня трясло...
С тех пор на местах трагедий я часто вижу мертвых — обычно в виде нечётких силуэтов. Сначала очень боялась, а потом привыкла. Соседи обходят меня стороной и ведьмой обзывают, из церкви гонят. Говорят, бесов вожу за собой...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Уровень энтропии
Первоисточник: ffatal.ru Меня стошнило еще раз. Больше никогда не буду пить. «Ага, зарекалась свинья в грязи не валяться», — не поверил я сам себе. Встал с дивана, отодвинул тазик, пошел на кухню. Что-то должно быть в аптечке от головной боли. «Пароцитамол». Твою ж мать, китайский, что ли? Надеюсь, не умру. Впрочем, чтобы избавиться от такого похмелья, я готов к самым радикальным мерам. Закидываю таблетку в рот, запиваю водой из стакана. Меня снова тошнит, вода холодная, но это не спасает. Я подаюсь в сторону раковины и блюю. Вместе с влажной таблеткой на решетку стока падает еще что-то. Продолговатое, сантиметра четыре длиной, покрытое слизью желудочного сока.
Это человеческий палец.
Я беру его в руки. Обычный палец. Мужской, судя по желтому, с грязной каймой, ногтю. Две фаланги. Из места отрыва… или отреза?.. или откуса?.. неважно, торчат кусочки сустава. В голове нет мыслей, кроме фразы из анекдота про пьяницу и менструальную проститутку: «Ну точно, убил и съел!». Как ни смешно, я иду к зеркалу и разглядываю свое лицо. Ничего интересного, я после пьянки, сотню раз видел, зачем-то скалюсь. Человеческой крови на зубах, конечно, нет.
Что произошло вчера?
То, что я помню, было как всегда. Пошли в бар, там по пиву, потом еще и еще. Накатили водки. Да ну их за такие деньги — 100 рублей за 100 грамм обычной «косорыловки». Санек съездил, принем 0.7 литра, барменша увидела, нас попросили. Дальше распивали на улице — романтика, ностальгия, все как в детстве: мороз, стаканчики и «Спрайт». Взяли еще. Помню, как открывал дверь в квартиру, пытаясь попасть ключом в скважину. Потом, видимо, добрался до дивана и отключился.
Вчера вечером я вернулся домой один.
Я растерянно делаю круг по квартире. Заглядываю на балкон — ничего, даже снег не тронут и покрылся коркой. Открываю шифоньер: летние вещи на плечиках, две ветровки, зеленая клетчатая рубашка. Странно, всю жизнь была серая. Наверное, в прошлые пьянки кто-то перепутал и ушел в моей. Или покрасилась во время стирки. Я еще раз внимательно осматриваю все вокруг. Лужа крови, расчлененное тело, объеденный труп, по крайней мере, примирили бы меня с ситуацией: патологическое опьянение, был невменяем, убил человека, можно сдаваться полиции и ехать в СИЗО, сидеть под следствием и ждать суда. Но...
Никаких следов насилия, как говорится.
Я мну в руках выблеванный палец, стучу им по столешнице, чтобы убедиться в его реальности. Глухой звук: палец вполне материален. Надо вызывать скорую. «Здравствуйте, я сошел с ума и меня тошнит человеческими органами» — интересно, куда меня пошлют и сколько раз придется набирать номер, прежде чем они сдадутся и приедут?
Я выхожу в подъезд, звоню в соседнюю дверь — иррациональный поступок, да, но с учетом обстоятельств… Разум не хочет нейролептиков и цепляется за призрачную надежду. Как зовут соседа? Не помню, все равно. Он открывает, в руке электролобзик.
— Привет, — говорю я. — Видишь это? Что это?
Сейчас он скажет: карандаш, окурок или ничего, я кивну и пойду домой звонить «03».
— О, палец! — говорит он. — Так это ж Серегин, он искал сегодня, сейчас, погоди!
Сосед срывается и бежит наверх по лестнице, стучит в чью-то дверь. «Палец твой там, Мишка-сосед принес, иди, забирай!» — слышу я. Серега спускается, подходит ко мне, я протягиваю ему его палец.
— Вот ведь дела, — говорит Серега. — Просыпаюсь сегодня, а его нет. Я уж все обыскал. А нет. А он — вон он где. Ух ты, гаденыш!
Он грозит пальцу пальцем.
— Мы с тобой вчера не пили? — спрашиваю я. — Я что-то вчера перестарался, не помню.
— Да не-е-е… Я с работы пришел, у дочки уроки проверил, футбол глянул, да на втором тайме спать лег к чертовой матери, устал. А где нашел-то? — он тычет в меня пальцем, тем самым.
— Я его, кажется, съел…
— А-а-а… ну бывает, что. Бывает.
— Серега, ты это… — вмешивается мой сосед. — Человека-то отблагодарить надо. Видишь, трубы горят. Ему сейчас полезно будет.
Я смотрю на них, то на одного, то на другого. Я не верю, они не могут говорить эти фразы. Этого не может быть, просто потому что не может быть. Dixi.
Но оно есть и происходит прямо сейчас.
— А-а… ну да, ну да. Разве ж вопрос? — он лезет в карман спортивных штанов и достает десятку, и я машинально беру. — Ну, спасибо, спасибо, что подсобили, извиняйте, ребята, я пойду, по дому дел… ну, того. Невпроворот, как говорится.
Серега уходит, я коротко прощаюсь с соседом (как там его зовут?) и возвращаюсь к себе. В руках червонец. Непривычно маленький оранжевый государственный казначейский билет банка СССР образца 1961 года достоинством в десять рублей.
Скрипит половица. У меня не могут скрипеть половицы. Года три назад я их снял и сделал наливной пол. Я не обращаю внимания, сажусь на диван, включается телевизор — где-то под задницу попал пульт. Идет рекламный блок. «Крем после бритья ВИЗЬДЕ — увлажняет кожу, снимает раздражение, ароматизирует, снижает уровень посттерминальной энтропии».
Я начинаю смеяться, смеюсь все сильнее и сильнее, меня трясет от смеха. Это нервное, это почти истерика, я знаю, что будет дальше. Я заваливаюсь на диван, отсмеиваюсь. Жизнь повторяет искусство, смерть повторяет искусство, ну, охренеть теперь. Меня накрывает волна отчаяния. Я вытягиваюсь, поправляю подушку и переключаю канал.
У меня апатия. Сегодня по всем программам марафон «Рабыни Изауры» без рекламы, полная версия сериала, я смотрю его. Солнце не сдвинулось ни на миллиметр, зато деревья за окном постарели на несколько лет и ведут себя странно. Надо заставить себя встать, выйти на улицу и купить тюбик крема после бритья «ВИЗЬДЕ», пока дверь не превратилась в приросший к стене кусок мяса или ноги не стали длинными тонкими деревянными указками, совершенно не приспособленными к ходьбе, или тротуары не заполнила топкая жижа из раздавленных глаз. А завтра — побриться, использовать крем после бритья и искать работу. Вряд ли десяти рублей хватит на то, чтобы долго поддерживать энтропию на сносном уровне.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Туфли
Первоисточник: ffatal.ru Признаться по чести, Регина не очень любила шум в общежитии. В этом плане ей повезло: безликое и бесстрастное распределение поселило её и её соседку на самый верх студенческого общежития №1, а именно — на четырнадцатый этаж. Всего на этаже было пять комнат, и только три из них были заселены. Пятеро человек на этаже не могли создать явного шума. Но сейчас Регине была нужна просто сверхтишина. Уже целый час она билась над материалом для семинара, но продвинулась ничтожно мало. Ответы отказывались складываться в единую структуру для завершающего вывода, и это сильнее всего давило на нервы.
За стеной, на кухне, начали греметь кастрюлями соседки. Регина откинулась на спинку стула и запустила ладонь в шевелюру. Винить кого-либо в своих проблемах девушка не собиралась. Под конец семестра нервы немного сдавали, и не было ничего удивительного в этом состоянии некоторой рассеянности.
«Может быть, стоит сходить и налить чаю?».
В этот момент грохот на кухне не только прекратился, но и шаркающая походка Эльвиры заявила, что обладательница серых тапочек покинула кухню. На этаже снова воцарилась тишина. В этот же момент в голову студентки второго курса залетела дельная мысль, которую она поспешила обозначить в конспекте.
Комната, доставшаяся двум девушкам, не могла порадовать простором. Если бы не некоторая перестановка, то свободного пространства для передвижения просто не существовало бы. Таким образом, пришлось пожертвовать только одной стороной письменного стола. Он стоял впритык к подоконнику, при этом, восседая за ним, ты находился спиной к входной двери. Девушка увлеченно писала в тетрадке, когда громкий стук в дверь её отвлёк.
— Регинка! Открывай, ты чего закрылась?
Регина в великом раздражении поднялась из-за стола и вышла в коридор. Схватившись за тугую ручку, она посильнее дёрнула дверь, и та, разумеется, открылась. За дверью, как и ожидалось, стояла Регинина соседка — Рита. Вид у той был наполовину удивлённый, наполовину смущённый.
— Ой, мне показалось, что закрыто…
— Да ты неадекват, заходи, давай…
Раздражение Регины быстро улетучилось: дверь и в самом деле была туговата, а настроение у Риты было слишком хорошее, чтобы портить его бессмысленными «наездами». Последняя и в самом деле была в наилучшем расположении духа. Быстро оправившись от смущения, она скинула свои высоченные каблуки и в одних колготках, не надевая домашние тапочки, вошла в комнату. Регина уже вновь заняла место у рабочего стола.
— С Аделем гуляла?
— А? Да... — несмотря на резковатые движения, ответила Рита немного заторможенно, будто бы не расслышала. Не вдаваясь в подробности, она быстренько скинула с себя лишнюю одежду и заперлась в ванной. К слову, одно из безусловных достоинств данного общежития было в том, что санузел с душем присутствовал в каждой комнате.
Шумный приход соседки сбил студентку с мысли. Она снова откинулась на спинку стула и попыталась сосредоточиться. Из ванной доносились приглушенные звуки воды. Стараясь собраться, Регина прикрыла глаза. Свет проникал сквозь веки, но сознание всё равно сосредоточилось на слухе. Ответы на семинар не спешили возвращаться в голову. К шуму душа присоединился шум приближающегося лифта — далёкий, но различимый. Потом звук остановки, и по коридору отчётливо зацокали каблуки соседки, направляющейся к своей комнате. Регина поморщилась. Плитка, которой был выложен пол, Богом была предназначена для того, чтобы помочь в классификации всех видов обуви. По этой плитке можно было различить даже вид тапочек — резиновые или домашние. Регина снова поморщилась. Даже если запереться на сто замков, всё равно услышишь, как возвращаются домой твои соседи — редкостные любительницы туфель на шпильках.
Регина резко открыла глаза и посмотрела в сторону коридора. Ритины туфли валялись возле стенки, хотя обыкновенно девушка относилась к своей обуви более аккуратно. Туфли были куплены всего три дня назад. Все три дня Рита старательно разнашивала их дома, отцокав на плитке большую часть Региного терпения — и сегодня, наконец, решилась надеть их в университет. А потом, как видимо, на свидание. Их цокот Регина узнала бы из сотни.
Вот только две минуты назад она не слышала их цокота. Вообще. Как будто бы Рита пролетела от лифта до двери.
Регина осторожно подняла голову. Потом посмотрела в сторону своего ноутбука. На нём лежал плеер с наушниками. Как лежал, так и лежит. Последние два часа она его не трогала. Шум воды прекратился. Девушка напряглась…
* * *
Вы знаете, что такое тревожные сигналы? Обыкновенно они тихонько звучат у нас в голове или в груди, когда мы хотим спуститься в тёмный подвал или открыть дверь, которую открывать ЯВНО не стоит. Как выразился один автор — ощущение, будто кто-то прошёлся по твоей могиле. Частенько мы игнорируем эти сигналы, и справедливости ради стоит заметить, что не зря. Ради той же самой справедливости сразу обозначим — чаще всего мы их игнорируем не потому, что не замечаем, а потому, что боимся показаться смешными. Не бёрем с собой монтировку, когда идём в подвал за картошкой, смело проходим тесты на «слабо», которые иногда задают придурки-друзья. По нашей проверенной, старой доброй статистике мы знаем, что все наши «тревожные» сигналы — не более чем трусливое воображение. Но те, для кого такое игнорирование закончилось печально, ничего не могут сделать для статистики. Потому что труп не может сказать: «Перед тем, как умереть в мучениях от лап потустороннего существа, я ощутил странный холод в груди и мыслях».
Наша повседневность не оставляет места для страха перед потусторонним на каждом шагу. Но когда-нибудь мы сталкиваемся с ним в самом неожиданном месте.
К примеру — на четырнадцатом этаже студенческого общежития.
* * *
Регина отодвинула от себя тетрадь. Потом ещё раз оглянулась на туфли и снова уставилась в тетрадку невидящим взглядом. Дверь в ванную негромко скрипнула, и Рита, обмотанная полотенцем, прошагала к своей кровати. Её мокрые волосы свисали на плечи и спину, вода стекала с них, будто бы полотенце к ним и не прикасалось. Минуты две девушка стояла возле кровати, мокрая и босая, потом уселась на эту самую кровать. Регина всё это время не отрывалась от тетради, но мысли её были не там.
«Рита так не делает».
Ещё пять минут тишины не нарушались даже шорохом страниц — Регина забыла их переворачивать.
«Рита так никогда не делает».
Девушка не выдержала и повернула голову к соседке. Та, видимо, все эти минуты неотрывно следила за ней, потому что взгляды их пересеклись. Рита слегка встрепенулась, будто ждала, когда же Регина обратит на неё внимание:
— Ты чего?
Регина, сохраняя безразличный вид, бросила сквозь зубы:
— Ничего. Просто думаю.
Выжидание — вот что она прочитала в Ритином взгляде. Тут Регине стало по-настоящему страшно. Реальность ситуации вылилась на неё ведром ледяной воды, парализуя сначала плечи, потом грудь, потом стекая на живот и ноги. Ещё минуту Регина оцепенело таращилась в тетрадь. Рядом с ней, буквально в метре от неё, сидел кто-то (или ЧТО-ТО) в облике её соседки и ЖДАЛ…
— Регин?
Регина не вздрогнула только потому, что страх сковал все движения.
— Что?
Боковым зрением она заметила, что плечи Риты до сих пор мокрые.
— Ты когда спать собираешься?
— А что?
— Пора бы уже…
Регина незаметно сглотнула слюну. На соседку она так и не смотрела. Точнее, на то, что сидело на её месте и ВЫЖИДАЛО. Почему-то Регине не хотелось возражать и, тем более, каким-то образом показывать соседке свои настоящие мысли. А хотелось ей одного — уйти. Из комнаты, из здания — подальше.
«Нечисть не может переступать порог…».
«… без приглашения не может…».
Лицо Регины на секунду скривилось. Но она же не могла ничего знать, приглашая Риту войти в комнату.
— Мне тут ещё немного осталось.
— Сколько?
Регина почувствовала, что в бок её ударила волна злости, выплеснувшейся с этим вопросом. Она снова сглотнула слюну.
— Минут десять.
— Ну, ладно, — Рита не изменила своего положения, так и продолжая сидеть, мокрая и босая, сложив руки на коленях. Выжидая.
Десять минут. Не так уж и много.
Регина развернулась к Рите и, глядя прямо в её выжидающие глаза, твёрдо сказала:
— Только принеси, пожалуйста, мою тетрадь от Лены. Ей завтра ко второй паре, а мне уже на первую надо.
Она увидела, как непонятливо вытянулось лицо соседки. Как будто та соображала, что же от неё требуют. Потом, осознав просьбу, она прищурилась, но тут же расслабилась и кивнула:
— Сейчас принесу.
Все мускулы Регины были напряжены. Она даже слегка удивилась, когда Рита подошла к своему шкафу, бросила туда полотенце и натянула домашний костюм.
«Не пошла же бы она в таком виде…».
Как только Рита вышла за порог, Регина вскочила и тоже подошла к шкафу, но только к своему. Никакой тетрадки ей Лена не была должна. В запасе было не более пяти-шести минут. Регина услышала, как подъезжает лифт, открываются и закрываются его двери.
Из шкафа она вытащила свои брюки, блузку, свитер и куртку. Подхватила свою сумку, надела кеды и вышла из комнаты. С ворохом одежды, в домашнем халатике, она вошла в подъехавший соседний лифт и нажала на кнопку с цифрой «один». Оказавшись в лифте, она начала переодеваться, при этом она не отрывала взгляда от окошечка, в котором высвечивались этажи. При этом она молилась, чтобы лифт не остановился на десятом. Там жила Лена, к которой ушла Рита. Если лифт сейчас остановится…
Лифт не остановился. Домашний халатик Регина скомкала и засунула в сумку. Она чувствовала, что страх отпустил её, только тогда, когда вечерняя прохлада забралась под куртку. Она не обернулась, чтобы посмотреть на своё окно. Ещё она не знала, что на следующий день территорию общежития оцепят, а следствие по поводу убийства десятерых студентов затянется навечно…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Покашливание
Сегодня ранним утром иду домой после ночевки у подруги. Людей на улице, естественно, мало. Остановилась завязать шнурки, а сзади слышится «кхе-кхе». Оборачиваюсь — никого. Ускорила шаги — мало ли... Только шнурки так и не завязала толком, через несколько минут они опять развязались. Остановилась, завязываю... Слышится намного ближе «кхе-кхе». Ну теперь-то не могло послышаться! Оборачиваюсь — никого... Стоит ли говорить, что я перепугалась? Еще не бежала, но шла очень быстро. И упала из-за тех самых так и не завязанных шнурков.
Пока пытаюсь подняться, прямо надо мной слышится это самое покашливание. За секунду заправляю шнурки в кроссовки и спринтом бегу домой. Уже захлопываю двери подъезда и отчётливо слышу, как за ними опять сразу кто-то кашляет.
Чёрта с два меня утром одну на улицу теперь вытащишь...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Чёрный кот
Эту историю рассказал мне три года назад мой дядя. Произошло это с ним, когда он был студентом. У него на тот момент была девушка, и как-то раз они решили посидеть вечером с друзьями. После шумного вечера мой дядя был обязан проводить свою подругу домой. Жила она в деревне, которая располагалась сравнительно далеко от города, где он учился.
Возвращаясь в город, дядя решил срезать путь. Ему для этого предстояло пройти через местность с высокими зарослями. Шагая по дороге, он вдруг услышал мяуканье кота. Дядя не обратил на это внимания, но через минуту, уже совсем рядом, послышалось очередное: «Мяу!». Он удивился и посмотрел в ту сторону, откуда доносилось мяуканье.
На обочине дороги, возле густых зарослей, стоял гроб. Возле гроба ходил кругами чёрный кот, будто охраняя его. Увидев, что человек смотрит на него, он стал злобно шипеть. Дядиному страху не было предела. У него от ужаса зашевелились волосы на голове. Долго не раздумывая, он сорвался с места и бежал до самого общежития. Успокоившись и открывая дверь в подъезд, он опять услышал характерное: «Мяу!».
В ту ночь мой дядя не спал до самого утра. А утром пришла плохая новость — оказалось, вчера вечером у него умер отец...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мама за дверью
Мне было лет пять (может быть, шесть). Мать тогда работала с утра до вечера каждый день, а отец — по сменам. Было около 10 часов утра. Я не пошла в детский сад, потому что простыла. Отец только пришёл со смены и спал. Я играла в своей комнате, когда услышала стук во входную дверь. Я вышла в прихожую и спросила (до глазка я еще не доставала):
— Кто там?
— Аня, это я, мама. Открой дверь, я потеряла ключи.
Был ли голос похож на мамин — этого я не помню. Но я поверила, что за дверью действительно стоит моя мама.
— Сейчас открою, — сказала я и стала оглядывать коридор в поисках ключей от двери. Стук становился настойчивее и громче, а голос все повторял:
— Аня, открой дверь! Аня, скорее, это мама, открой! Аня, Аня!
— Сейчас, сейчас! — отвечала я, лихорадочно пытаясь справиться со сложным замком. В пять лет я еще не умела открывать дверь. Возможно, это меня и спасло. Стук не умолкал, а, наоборот, становился сильнее. Голос уже не просил, а требовал открыть, угрожая:
— Открой! Ты же не хочешь, чтобы мама ушла навсегда?!
— Не хочу! Мама, у меня не получается открыть дверь! — закричала я, плача, потом почему-то взяла стул из кухни и приставила его к двери, чтобы посмотреть в глазок. В ту секунду, как я посмотрела в него, все стихло — и стук, и крики. За дверью я увидела только пустой лестничный пролет.
Из спальни вышел разбуженный моими криками отец. Я рассказала ему все. Он сказал, что не слышал никаких стуков, а только мой плач. Стоит ли говорить, что моя мать все это время была на работе и, конечно же, не теряла своих ключей...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сомнамбулизм
Первоисточник: 4stor.ru СПРАВКА: СОМНАМБУЛИЗМ (ОТ ЛАТ. SOMNUS — СОН И AMBULO — ХОДИТЬ) ИЛИ ЛУНАТИЗМ — БОЛЕЗНЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПРИ КОТОРОМ ЛЮДИ СОВЕРШАЮТ КАКИЕ-ЛИБО ДЕЙСТВИЯ, НАХОДЯСЬ В СОСТОЯНИИ СНА.
Эту историю мне прислали на электронную почту, так как я собираю различные страшные рассказы. С тех пор прошло два месяца. Сообщений от некоего Саши я больше не получал. Верить или нет в правдивость его слов, решать вам — меня история тронула.
------
Я студент четвёртого курса политехнического института. Назовём меня Александр. От рождения я человек целеустремлённый, уверенный в себе и очень, очень серьезный. С момента, когда моя нога переступила школьный порог, я держал свою мечту возле сердца — стать инженером в области электромеханики. Всего лишь один день в жизни смог перевернуть всё. Всего одно слово сбило меня и отбросило назад — это слово «любовь».
Мы познакомились в кафе, где я часто сидел после пар. С момента, когда я её увидел, а это было в начале учебного года, и по сей день тот источник жизни в моей груди принадлежит ей. Наши отношения, подобно времени, кружили незаметным, магическим образом вокруг нас, и мы не понимали, что с нами, но это было так красиво и невероятно. Она познакомилась с моими родителями, я — с её. Вроде всё было в порядке, даже начали планировать свадьбу. Но... Всегда есть одно «но». Со мной так с детства. Когда мне было десять, отец из питомника взял пса, я дал ему имя Принц. Боже, настолько гениальна была эта собака!.. Я понимал её с полуслова, иногда мне хотелось верить, что и она меня. Честно, она была частью нашей семьи, пока однажды рано утром отец не принёс её на руках. Его белая рубашка приобрела оттенок алого. Её сбила машина. Мать плакала неделю. После этого случая у нас появилось новое правило — никаких животных в доме.
До поры до времени мы не оставались ночевать друг у друга. Даже не знаю, почему. Даже после интима между нами она отказалась остаться у меня дома и уехала на такси. Но вот однажды её родители пригласили меня — у них была годовщина. Я с её отцом немного поддал и уже в семь часов оказался в её комнате. Родители принесли туда кресло, которое легко и не магическим образом превращалось в кровать. Может, и некрасиво до свадьбы спать в доме у родителей девушки, но я над этим не задумывался.
Среди ночи я проснулся. По всему телу бежали мурашки. Окно в комнате было одно, да довольно внушительных размеро — оно было распахнуто. Мысли о том, что запах из моего рта был невозможен, пришли сразу, да вот только стояла зима на улице, и было немного прохладно. Я с трудом поднялся с постели и направился закрыть окно. Если встать в четырёх шагах лицом прямо окну, то кровать моей возлюбленной была слева, вплоть придвинута к стене, на которой и было окошко. Закрывая окно, я окинул Юлю взглядом и улыбнулся — во сне она что-то шептала. Наклонившись над ней, я пытался услышать хоть одно слово. Но от того, что я услышал, меня словно залило бетоном: «Тварь, убери свою грязную рожу от моей крошки», — могу поклянуться перед иконой, я отчётливо слышал эти слова. Вернулся в постель в недоумении, но все же спустя некоторое время уснул мертвым сном.
Второй раз выпала возможность переночевать у неё через неделю. Как всегда, было застолье — оно стало традицией, когда я приезжал. И вот я в постели, но на этот раз уже в десять часов и по своей воле. Помню даже сон: будто я на острове пробираюсь сквозь какие-то кусты и тут — рык, похожий на львиный. Просыпаюсь, первым делом смотрю на часы — два часа ночи. Под моим креслом-кроватью что-то был. Первая мысль — мыши. Но тут взгляд упал на кровать моей девушки, которую освещали струйками света ночные фонари — она была пуста. Снова раздался голос, и опять я не понял, что же он говорит. Свесив голову чуть ниже моего кресла-кровати, я стал слушать. Сначала была тишина, затем я отчётливо услышал: «Твой последний шанс уйти живым!». После был резкий удар чуть выше уха... и утром меня разбудила моя любимая. Я снова умолчал о произошедшем ночью — я боялся, что она будет себя неловко чувствовать, и её будет мучить мысль: «Он считает меня сумасшедшей». К родителям с вопросами тоже лезть я не собирался. Но мне было не столько страшно, сколько интересно, и я начал подумывать о священнике.
Перед третьей ночью я уговорил Юлю сходить со мной в церковь. После, уже через день, со спокойной душой отправился к ней. От застолья на этот раз отказался и пил лишь яблочный сок. Снова я оказался в постели на кресле-кровати. В ту ночь сон не шел ко мне, и я читал на телефоне книгу Г. Ф. Лавкрафта. Уже когда глаза изрядно устали, я вспомнил, что в кармане джинсов есть пачка с сигаретами, которую я ещё утром купил. В пачке осталась одна сигарета, и та помятая. Но когда курить хочется, выбирать не приходится — курильщики меня поймут. Я встал у окна и начал чиркать зажигалкой, пока пламя не осветило помятую сигарету.
Не знаю, почему я повернулся — наверное, мне просто хотелось полюбоваться спящей Юлей. То, что увидел, не могло быть на самом деле. Юля стояла возле меня, глаза были, как у больного эпилепсией. Даже не так — глаз не было, просто белая оболочка. Но не это меня потрясло, а её тень, которую отбрасывали фонари на пол спальни — это была тень сгорбленной старухи, которая была направлена лицом в мою сторону. Дальше был путь в четыре этажа вниз и мрак...
Прошло ровно три месяца. Юля навещает меня каждый день. Всем на вопрос, как это случилось, я отвечаю: «Да черт его знает, наверное, поскользнулся». Нет смысла говорить о той ночи. Меня скоро выписывают, но знаете, что я вам скажу? Я обязательно вернусь туда, чтобы узнать, не сумасшедший ли я — или, может быть, моя девушка одержима? В любом случае, если я переживу четвертую ночь, вы узнаете об этом, а если нет... думаю, вы догадались.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Простите меня
Первоисточник: ffatal.ru Сколько всего чудесного таят в себе детские воспоминания! Что-то забытое или почти забытое. Первая радость, первые слезы, первая боль. Многое из того, что мы хотели бы помнить вечно, кануло в лету, а что-то, что мы старательно стерли из памяти, вдруг всплывает в самый неподходящий момент.
Так случилось и со мной, когда я листал старый семейный альбом, годами без дела пылящийся на полке и высвобожденный из-под стопки журналов непогожим вечером, чтобы скоротать время за необычным для меня занятием, предавшись воспоминаниям.
Всего одна ничего не значащая фотография, где малолетний я улыбаюсь в объектив беззубым ртом, пробудила яркие воспоминания, хлынувшие на меня как цунами. Однако, в отличие от предыдущих, это были не радужные воспоминания о беззаботном детстве, а что-то тревожное.
Скорее всего, я утомил случайного читателя лирикой и живописанием моих ощущений, поэтому лучше перейду сразу к делу.
Фотография напомнила мне один странный случай из детства. Мне было тогда лет пять или шесть — тот самый возраст, когда человек уже осознает себя, но воспоминания о событиях тех лет так легко уходят в никуда.
Не помню, было ли тогда лето, или, может, зима. Неважно. Но, проснувшись в тот день утром, я заметил нечто необычное. На окне в моей комнате красовался отпечаток ладони. Обычный отпечаток, будто кто-то тронул измазанной в чем-то жирном пятерней оконное стекло.
Находка заинтересовала меня, и я, как любой любознательный малыш, захотел ее исследовать. Подставив стул, я залез на подоконник и потрогал отпечаток. По всему выходило, как мне подсказывает память, что след был оставлен кем-то, кто находился снаружи.
Приложив свою ладошку к стеклу, я пришел к выводу, что обладатель ладони, оставившей отпечаток, был примерно моего возраста, или, может, немного старше. То есть ребенок. Тогда это не показалось мне странным, или, тем более, пугающим, и я побежал играть в другую комнату. Теперь же, вспоминая это, я чувствую, как по моей спине пробегают вереницы холодных мурашек, а волосы на руках встают дыбом.
Несколько дней назад я даже сходил проведать престарелых родителей, живущих в той квартире. Дело в том, что она находится на седьмом этаже. Кроме того, в ней нет балкона, а подоконники с внешней стороны здания представляют собой очень хлипкую конструкцию в виде листа жести, кое-как прибитого к раме.
Водосточная труба, даже если бы нашелся кто-то достаточно безумный, чтобы забраться на седьмой этаж по этой ржавой развалине, находилась достаточно далеко от моего окна, чтобы исключить эту возможность.
На этом поток воспоминаний не обрывается, а идет новым витком. Я и не помнил, что в детстве ходил во сне. Как раз после моей необычной находки. Ночью я вставал с кровати и шел в угол комнаты, как можно дальше от окна, где сворачивался на полу калачиком и спал до утра. Это продолжалось неделю или две, а потом прекратилось так же внезапно, как и началось.
Читатель, не думай, что я трачу твое время только ради того, чтобы рассказать необычный случай из своего детства, который мог оказаться лишь игрой детского живого воображения. Дело в том, что несколько дней назад я нашел такой же отпечаток на окне своей квартиры. Или не совсем такой... Пачкая стекло жирным следом, на моем окне красовался отпечаток ладони явно взрослого человека.
Именно он пробудил новые воспоминания, именно он заставил меня записать мою историю.
Я вспомнил, как однажды ночью, находясь в полусне, я встал с кровати и что-то сделал. Потом открыл окно своей комнаты и дотронулся до стекла с внешней стороны, после чего закрыл окно и спокойно лег обратно в постель.
Затем были какие-то коридоры, яркий, режущий глаза свет ламп, чьи-то громкие раздраженные голоса.
Глядя на отпечаток своей ладони на стекле, я вспоминал. Вспоминал, захлебываясь своими воспоминаниями, как утопающий.
Я что-то сделал перед тем, как оставил на окне этот жирный след. Что-то очень, очень плохое. Что-то такое, что потом привело меня в психиатрическую лечебницу, заставив провести там все детство и юность.
Я вспомнил... Вспомнил кухонный нож в своих детских ладошках и постель, на которой спали родители. Я вспомнил все, хотя лучше бы эти воспоминания были навечно погребены в глубинах забытья.
Глядя на багровый, цвета запекшейся крови, отпечаток своей ладони на стекле, я вспомнил. Но если мои родители умерли, то несколько дней назад я заходил в квартиру, где теперь живут совсем другие люди, и...
Простите меня. Это то, ради чего я решил записать эту историю.
Простите, они так и не смогли меня вылечить.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Приключения на крыше
Будучи ребенком, больше всего на свете я любил сидеть на крыше. Благо, жил я на девятом этаже, и мне приходилось всего лишь лезть по старой, заросшей паутиной лестнице, и я оказывался в своем любимом мире. Днем я играл там и грелся на солнышке, ночью просто сидел и смотрел на огни города, вне себя от восторга, глядя на море огоньков. Каждый раз, когда я поднимался на свою заветную крышу, все нутро сжималось от неописуемого восторга — это место было моим, моим собственным гнездом и моей крепостью. Родители об этом, конечно же, не знали — днем они работали, а ночью я прокрадывался когда они спали.
Участок был совершенно безопасным, на краю были какие-то железные листы чуть ли не выше моего роста, и упасть я не мог, даже если бы захотел, а еще участок крыши, «принадлежавший» нашему подъезду, был огражден бетонными постройками непонятного назначения (на которые я, правда, любил забираться, чтобы насладиться видом). Однажды мне в голову пришла мысль — а что, если перейти на другой участок, спуститься вниз в другой подъезд и вернуться домой через свой? Я же смогу перемещаться по дому, как захочу! Без труда перебравшись на другой участок, я подергал дверь в подъезд — заперто. Перебрался еще через одно ограждение, дверь также оказалась заперта. Но я не терял оптимизма и добрался до четвертого участка? чтобы попытать удачу. Тут все было немного странно — железные листы, покрывавшие крышу, были ржавые, стертые и помятые, а в углу лежала куча строительного мусора. Я пригляделся к ней и сначала не понял, что же было не так. Это было нечто наподобие свертка из железных листов и кусков бетона, причем свернуто все было неаккуратно: куски метала были оборваны, смяты и повсюду были острые концы, как будто кто-то рвал куски металла с тем же успехом, как я мог бы рвать фольгу от шоколадки. А внутри этой странной конструкции лежало нечто, подобное огромному серому мешку, набитому ватой. Я тогда не придал этому большого значения — ну, мало ли какой мусор взрослые выкидывают. Пожав плечами, я подергал дверь, которая, конечно же, оказалась запертой.
Упорности мне было не занимать, и я было полез на следующий участок, чтобы попытать удачу там, но, оказавшись на вершине ограждения, почти сразу передумал. Весь этот участок был завален подобными «свертками» — я насчитал шесть штук, крыша, лишенная железных листов начисто, сверкала на солнце от покрывающей её слизи, а дверь в подьезд была затянута не то растениями, не то зеленоватой паутиной. В нос мне ударил запах гнили и кислятины. Выяснять, открыта ли дверь, я не стал и поэтому просто вернулся на свой участок крыши, а потом домой. Меня долго мучили догадки по поводу того, что же это было такое, но потом я все же решил для себя — мол, из-за мусора там такой запах, плюс кто-то когда-то снял железные листы, образовались лужи, а из лужи полезли сорные растения... Этого объяснения мне оказалось достаточно, и я даже посмеялся над своим страхом на следующий день, разлегшись на своей любимой крыше. Был соблазн посмотреть на кучу мусора еще раз, но было жарко и душно, поэтому мне стало просто лень.
Ночью, как обычно, на цыпочках я проверил, похрапывают ли мама с папой, и, убедившись в своей незаметности, тихо вылез наверх.
Разглядывая прибытие очередного поезда на станцию за рекой, я услышал знакомый звук — опять какие-то соседи начали что-то пилить и сверлить, на ночь глядя. Слышал я это довольно часто, и мне было невдомек, что нормальные люди по ночам не пилят и не сверлят. Но сейчас этот звук заставил меня задуматься. Прислушавшись, я понял: звук не из дома, его источник находится на крыше! И примерно там, где находилась обнаруженная мной «свалка». В голову мне полезло много догадок, одна из которых вытесняла остальные: «Это преступники, которые варят там наркотики или делают оружие!». Здравый смысл приказывал мне быстро и тихо идти домой, но я не был бы двенадцатилетним мальчишкой, если бы не полез посмотреть. Осторожности мне было не занимать — я часто пугал маму, бесшумно подкрадываясь сзади, и всегда считал, что из меня получится заправский шпион или ниндзя. Как по маслу, я прошел через два участка. Не скрипнула ни одна железяка, не упал ни один камешек. Поначалу источник звука становился громче, но потом, издав нечто вроде металлического «вз-з-з», затих. Вместе с ним затих и я, прислушиваясь и еле дыша. Если не считать сверчков, которые надрывались на земле, была совершенная тишина. Я решил: «Одним глазком посмотрю на следующий участок и пойду домой». Подтянулся, залез на бетонный блок... и увидел ЭТО.
Из кучи мусора в углу медленно и тихо вылезало какое-то существо. На пределе слышимости был неприятный звук — должно быть, именно с таким звуком змея сбрасывает старую кожу. Без помощи каких-либо конечностей существо буквально выпало из своего кокона. А потом медленно встало и выпрямилось. Оно было совершенно черным, в тусклом свете поблескивала покрытая слизью кожа, в нос ударил знакомый запах гнили и кислятины. С большой натяжкой оно могло походить на человека: две руки, две ноги и голова, но на этом сходство заканчивалось. Неестественно искривленный позвоночник, слишком длинные руки свисали почти до пола и оканчивались длинными пальцами, которые, казалось, постоянно подрагивали. Ноги же, наоборот, были короткие и совершенно нелепые (только потом я понял, что «коленки» этой твари, похоже, сгибались назад), а голова была посажена отвратительно низко. Затылок был едва выше узких плеч. Оно стояло так несколько томительных мгновений, а потом медленно пошло к краю крыши и перелезло через ограждение. Судя по исчезнувшим ногам, оно не прыгнуло, а неизвестным образом полезло вниз прямо по отвесной стене дома. Я еще долго сидел, вжавшись в угол, потом все-таки собрал волю в кулак и со всех ног ринулся к своей двери в подъезд.
С тех пор я никогда больше не сидел на крыше. Через год я уехал в Москву и постарался убедить себя в том, что это был сон. С тех пор прошло много лет. Недавно я вернулся в родной город, чтобы уладить кое-какие дела с квартирой. Войдя в подъезд, я поднялся на девятый этаж и, минуя свою квартиру, поднялся по лестнице на крышу и открыл знакомую дверь. Место очень сильно изменилось. Дверь порвала кучу паутины, железные листы были изорваны и помяты, на полу была разлита масляная жидкость. А еще повсюду были разбросаны коконы из скомканного металла... один, два... пять... десять.
Я поскорее закрыл дверь, чтобы не пропахнуть запахом гнилой кислятины, и со всех сил дернул старую дверную ручку, оторвав её с корнем. Больше туда никто не войдет, и никто не выйдет.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Тайна исповеди
ВНИМАНИЕ: история содержит в умеренных объемах сленговые выражения, но в силу своих особенностей не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. Вы предупреждены.
------
Страшный грех падёт на мою душу, я знаю, но я должен записать эти строки. Предать тайну исповеди — что может быть страшнее для исповедника? Увы, я должен очернить свою душу, потому что иначе я не могу.
Я верил в Бога, и в искупительную жертву Господа Нашего Иисуса Христа, и верую до сих пор. Но Дьявол, демоны, нечисть… признаюсь, их я считал не более чем символами тёмных порывов человеческой души. Но теперь… то, что я услышал на сегодняшней исповеди, повергло меня в шок. В мире, который я видел, были только люди и Бог, но слова грешника, пришедшего ко мне, заставили меня увидеть страшных созданий, спрятавшихся в уголках этого мира.
Голос этого человека был странным, даже пугающим. Он говорил как безумный, рассказывая об ужасных вещах одновременно напряжённо и весело. Он внёсся как стихийное бедствие и даже не дал мне сказать и слова.
«Так, ну что, святой отец… или как мне к вам обращаться? Не суть, буду называть вас так. Короче, слушайте. Грех я взял, страшный грех. Черна душа моя, и ничто её уже не отмоет, ей-богу, клянусь вам. Пришли они за мной, слишком долго я испытывал матушку Фортуну, вот она и повернулась ко мне своим широким задом. Спросишь, кто пришли-то? Да я-то почём знаю? Демоны, черти, авось кто ещё похуже. Знаю только, что добра от них ждать — как от аспирина излечения геморроя.
В общем, слушай, как всё началось. Был я студентом, то бишь нищ и голоден. Первый год своей учёбы я как-то просуществовал, да потом всё трудней и трудней становилось. Брался я тогда за любую работу. И вот однажды приятель мой Женька, с коим мы на одном курсе учились, говорит мне, что план у него есть, как быстро денег заработать. Ничего больше мне объяснять не надо было — «деньги» услышал, и готов уже взяться за работу, даже не спрашивая, а что делать-то надо.
А зря-то я сразу не спросил. Мне Женька только сказал, мол, приходи ко мне ночью, там всё сам поймёшь. Эй, святой отец, ты это, только не думай, что я того, себя в зад ужалить дал за деньги, не, не такие мы. Хотя сейчас я так смотрю и думаю — ей, это лучше было бы, хотя бы жизнь-то Женькина тогда при нём осталась бы, да и за моей шкурой эти твари не пришли бы.
Короче, пришёл я к нему, да он мне в руки сразу лопату суёт и говорит, мол, на кладбище идём. На кой чёрт нам лопаты, я и не сразу смекнул. Спросил было у Женьки, да он так посмотрит и говорит, мол, что дурика валяешь, в земле копаться идём. И тут-то до меня дошло, что Женька мне предлагает.
Ей-богу, сразу отказаться хотел, зачем грех такой на душу брать, да не в том я положении был, чтобы о душе размышлять да от денег отказываться. Так что промолчал я, и мы вместе с Женькой, бросив наш инструмент в багажник его «тачки», двинулись на место работы.
Я не знал, зачем Женька это делает. Родители его люди-то богатые! Вон, «тачку» ему подарили. Спросил я тогда у него, на кой ему могилы-то раскапывать, да он и говорит, что дело это у них чуть ли не семейное, и чуть ли не его прапрапрадед эту традицию ввёл. Да, семейка-то весёлая! Говорит, мол, увидел, как у меня с деньгами туго, да и решил меня взять. Да я только благодарен.
Первые разы было страшно, да. Я даже как-то в обморок упал, трупешник увидев, да потом привык. Чего тут бояться, коль они мёртвые все? Зомби-апокалипсиса вроде не было, так что чего может быть страшного в кучке гнили с червяками? Страх мой улёгся раньше, чем совесть. Долго она меня ещё ночами пытала-терзала, мол, негодяй я эдакий, у мёртвых ворую, плохо это, плохо! Да и она потом успокоилась. Правда, на кой чёрт им всем сдались украшения, золото, бриллианты? Пред Господом Богом али чертями щеголять решили?».
Рука моя трясётся от горечи, и слёзы падают на бумагу, когда я пишу все эти святотатства. В тот вечер мне так и хотелось вымыть ему рот святой водой, да простит мне Отец Небесный гневные порывы мой души. Трудно мне писать всё это, но я хочу максимально воспроизвести его слова, чтобы тот, кто это прочтёт, понял, что слова эти принадлежат не трусливому священнику, а грешнику, пришедшему к нему на исповедь.
«Ну, в общем, дело хорошо пошло. Копали-торговали, и вот у нас уже денег куры не клюют! Долго же тянулся наш грязный бизнес, да вот и настало наше последнее дело, хоть тогда мы и не знали, что оно для нас будет последним.
Женька, как всегда, нашёл очередное кладбище. Пришёл ко мне, стал рассказывать, что да как. И столько в нём прыти было, будто его никому не известная тётушка-миллиардерша умерла и оставила ему своё состояние.
Говорит он, мол, кладбище нашёл, где уже лет двести нога живого не ступала. Драгоценных побрякушек, говорит, там лопатой копай, и в прямом, и в переносном смыслах. Ну, а я что? Меня-то уговаривать вообще не надо.
Выехали мы следующим утром. Кладбище находилось в какой-то чёртовой заднице, так что ехали мы долго, приехали вечером. Стрёмная какая-то деревенька была рядом с этим кладбищем — поболтали мы с народом там вроде нормально, да только шесть прозвенело, все они по хатам разбрелись, да так быстро деревенька-то опустела, словно там никто и не жил никогда. Зря мы тогда не насторожились.
Подождали мы полуночи, прямо как в «ужастике», и отправились на наше рабочее место. Шли мы через лес минут двадцать, да и вышли, наконец, на большую поляну. Сколько кладбищ уж мы видели — это на нас страху-то навело! Древнее, прямо пахнет стариной, как говорится, вокруг — тишина! Особенная какая-то, не как на других кладбищах. Ей-богу, я даже слышал, как кровь в ушах течёт!
Недолго думая, мы стали копать первую попавшеюся могилу. Надписи там уже не разобрать было — время всё стерло. Копали мы по очереди, и так вышло, что до гроба докопался именно я. Ну взял я и хорошенько вмазал по крышке. Дерево развалилось, и я увидел хозяйку могилы, которую мы потревожили. Знаешь, святой отец, у этих скелетов всегда челюсти-то вниз отвисают, будто страшным криком орут на нас, чтобы убирались прочь. Да только крик этот беззвучный.
Стал я выковыривать эти доски и, наконец, обнажил весь скелет. А украшен он был годно! Золотое ожерелье, серьги и кольца — о, колец было столько, что я в шутку назвал эту мёртвую дамочку «властительницей колец». Хотел я ожерелье снять, да только дотронулся — сразу отпрянул. Из глазницы черепа выползла огромная сороконожка — ну, или как там эти твари называются? Фу, к этим уродам никак не привыкнешь...
Раздавил я эту гадину и стал собирать украшения и передавать их Женьке. Он их в сумку складывал. Собрал я всё быстро, да хотел было уже вылезать, как слышу, трещит что-то, да вдруг как провалюсь куда-то! Бум — и моя спина распласталась по какому-то настилу. Вслед за мной полетела ограбленная дамочка, словно требуя вернуть свои украшения. Свалилась прямо на меня! Ей-богу, хоть я мёртвых-то уже не боюсь, но когда тебе на лицо падает черепушка, из которой сыпятся червяки и жуки и начинают ползать по тебе, чувствуешь себя неуютно. Быстро скинул я с себя эту мадам, отряхнулся и попытался оглядеться. Высота была, наверное, чуть больше трёх метров. Темнота — хоть глаз выколи! Ни черта не видно, только слышно, как Женька меня кличет. Я ему в ответ кричу, мол, нормально всё, пусть мне фонарик бросит, я посмотрю, что тут такое.
Вот тебе, святой отец, наверное, кажется, как это он упал с трёх метров на спину, да целёхонек остался? Ну вот что я тебе скажу, не целёхонек, а ушибся я хорошенько! А спину я не сломал, потому что упал на мягкое. Бросил мне Женька фонарик, включил я его и увидел, что земля тут вся покрыта мхом и, ей богу, костями! Чьи это кости — животного али человека, не знаю и знать не хочу.
Крикнул я Женьке, мол, пусть за верёвкой бежит и меня вытаскивает, о чём тут же пожалел. Женька-то убежал, а я остался один, под землёй, ночью, на кладбище. Стрёмно мне стало, и, чтобы отвлечься, песенку начал напевать. Старую, детскую, про белогривых лошадок.
Осмотреть всё кругом решил. Был я в какой-то земляной комнате, метров двадцать в ширину. Явно она была искусственная — я сразу это понял. То ли потому, что стены были слишком гладкие, то ли из-за жуткой статуи, стоявшей в середине. Подошёл я к ней, да и ещё страшнее мне стало — была эта статуя ростом чуть ниже меня и изображала какого-то человекоподобного монстра. Вот представь — человек, руки-ноги всё есть, всё нормальное, да только на голове глазищи каждый с арбуз размером, и из башки рога торчат. Пасть вообще на тигриную похожа, и зубищи торчат, будто кинжалы. Понял я тогда, что валить оттуда надо, да чем быстрее, тем лучше. Слава богу, Женька быстро вернулся. Бросил он мне верёвку, стал я карабкаться, да только Женька, придурок, на самом краю встал, и только я потянул, сразу ко мне свалился.
Высказал я ему всё, что думаю, и стали мы искать другой выход. Нашли мы быстро — как оказалось, там дверь деревянная была, да только низкая такая, что нам согнуться пришлось, чтобы пройти. Попали мы в коридор, такой же низкий. Кто там прорубил эти ходы, дверь поставил и это подобие святилища воздвиг — чёрт его знает, нас тогда и не интересовало. Бросились мы по этим коридорам, свет себе фонариками освещая. Плутали мы там чуть ли не час, и много чего осмотрели — мебель там была, полки, шкафы. Посуда стояла, да только всё такое маленькое, будто для детей сделано.
Выбрались мы из этого подземелья к рассвету, и сразу же оттуда бежать бросились. Не знали мы, где вышли, так что просто вперёд побежали, пока не выбежали к холму. Забрались мы на него и решили отдохнуть. Присели мы на траву, отдышались, и тут вижу я — метрах в пятиста от нас внизу люди какие-то странные идут. Больно походка у них была странная, будто с ноги на ногу переваливались. Тут я присмотрелся, да и понял, что какие-то они мелкие для нормальных людей — хоть и далеко они шли, но я их рассмотрел хорошо. Понял я тогда, что вот они, жители того подземелья — то ли гномы, то ли хоббиты, то ли ещё какая нечисть! Я Женьке говорю, мол, посмотри, да он только страху наполнился, на траву меня повалил и шепчет мне, чтобы молчал. Я-то сразу не понял, да Женька мне только говорит — слепой я, что ли? Присмотрелся я опять к этой мелочи и вижу, что не с пустыми руками они идут — у кого рука человечья, у кого нога, кто голову тащит.
Пролежали мы там на траве, пока эти твари из виду не пропали. Поднялись мы потом, хотели уж было уходить, да как заорёт кто-то в лесу! Вопль такой жуткий был, что мы с Женькой уж разум-то вконец потеряли и бежать бросились. Видимо, животная природа своё взяла, проснулся инстинкт самосохранения. Бежали мы так до машины, как дорогу нашли — сам не понимаю! Про драгоценности, оставленные на кладбище, мы уж давно забыли. Только залезли в машину, Женька как даст по газам, и мы уже спешим обратно в город. Приехали мы в тот же вечер и решили, что упаси нас Господь ещё хоть раз могилы грабить идти. Да только поздно нам это в голову пришло.
Сидел я следующим днём у себя дома, телевизор смотрел. Решил покурить. Стою себе у окна, кольца пускаю. Живу я на третьем этаже, так что хорошо вижу прохожих. И вот увидел я, как стоит человек какой-то странный внизу, будто на меня смотрит. И голова у него так странно наклонена, будто у него тик нервный. Не обратил я на него внимания тогда, бросил сигарету и к телевизору вернулся.
Тогда я подумал — может, наркоман какой. Да вот наркоманов этих много как-то стало — иду я себе из метро, и стоит мужик какой-то, на меня смотрит, не то алкаш, не то наркоман. Или в магазин выйду, как за мной ещё какой-то придурок увяжется. Все они странные были — один хромает как-то неестественно, у другого шея необычно повёрнута, у третьего руки трясутся, да и рожа, как из фильма ужасов. Ну и что, думал я, будто у нас в городе людей странных мало. И прежде я видел таких уродцев. Да только меньше их было, и никто из них на меня и внимания не обращал, а сейчас как будто в дурдоме день открытых дверей!
Страшно мне от этого было. Последней каплей стало то, что три вот таких вот юродивых у меня во дворе стояли, да все мне в окна смотрели. Весь день так вот стояли, да только утром делись куда-то. Пошёл я тогда к Женьке, да только так и не дошёл: подхожу к его дому и вижу — скорая там, толпа у подъезда, да полиция ходит. Что-то нехорошее я почуял. Подошёл поближе, спросил у бабки одной, что случилось, а она и говорит, что в пятнадцатой квартире труп нашли. Пятнадцатая — это Женькина квартира.
Понял я тогда, не знаю даже как, что эти твари за Женькой тоже пришли, да добрались до него раньше, чем до меня. Значит, с теми гномами это всё как-то связано. Да вот как — этого я вот не знаю!
Пошёл я домой, стал вещи собирать — решил уехать, спрятаться от них. Да только не вышло у меня ничего — переехал я в соседний город, пожил с недельку на съёмной хате, да однажды ночью в дверь ко мне позвонили. Кто ночью в гости ходит?
Посмотрел я тогда в глазок, да чуть от страха не помер — стояла там вот та тварь, что на статуе была изображена в том долбаном подземелье! Так вот я и скатился вниз на пол, молясь шёпотом, чтобы эта уродина в покое меня оставила.
Звонила она до самого утра. Я уж думал, с ума от этого звона сойду. Решил я под утро, что бежать из квартиры надо, подошёл к окну, да и вижу, что эта тварь к контейнеру мусорному крадётся. Присел я тогда и стал из-за подоконника наблюдать — залезла она в контейнер, а через десять минут оттуда парень выполз. Руки трясутся, да и хромает на правую ногу. Вот кто, оказывается, все эти странные юродивые. Здесь они меня нашли — найдут и в другом месте. Нигде от них мне не спрятаться. Вот и решил я — приду, душу облегчу, да и встречусь, наконец, с этим страшилищем.
В общем, всё это. Как там у вас исповедь кончают? Аминь, короче!».
Он ушёл так же внезапно, как и появился, оставив меня с мыслями, вызванными его словами. Сначала я решил, что это был просто сумасшедший. Я тоже часто вижу на улицах людей со странной походкой и странным поведением, но ведь это ещё не значит, что они какие-то монстры. Но всё-таки слишком убедительно он это рассказывал, слишком связно и последовательно звучала его история. Хоть разум мой её и отвергает, где-то внутри, признаюсь, я ему верю.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Мост самоубийц
Два друга, Антон и Максим, жили в большом городе и увлекались сверхъестественными явлениями. Однажды они вместе сидели за компьютером в Интернете и нашли сайт, где было собрано много «городских легенд». Они прочитали там историю об одном подвесном мосте, который располагался возле их города. На сайте было много фотографий моста и местности вокруг него. Утверждалось, что этот подвесной мост, пересекающий горное ущелье, по непонятным причинам стал излюбленным местом самоубийц. Каждый год несколько человек бросались с моста вниз и разбивались насмерть. Кое-кто считал, что этот мост проклят, и там обитают призраки всех, кто когда-то совершил там самоубийство.
Антон предлагал пойти на мост сразу, но у Максима было много дел, и они решили отложить визит. Тем не менее, вернувшись домой, Антон решил сходить туда в одиночку — ему очень хотелось увидеть призраков.
Была уже почти полночь, когда Антон подошёл к мосту. Вокруг не было ни одного человека. Атмосфера была зловещей, и по спине Антона пробежал холодок.
— Ничего себе, как же здесь жутко, — бормотал он, осторожно приближаясь к краю моста, чтобы посмотреть вниз. Он думал о всех тех несчастных, которые бросились в чернильную тьму ущелья. От этого зрелища у него на голове волосы встали дыбом.
Антон был настолько впечатлен мостом, что решил позвонить Максиму прямо сейчас и рассказать ему об этом. Он достал свой мобильный телефон и набрал номер друга. Однако, из-за того, что он был за чертой города, сигнал был недостаточно мощным. Зато, оглядевшись, он заметил в стороне одинокую телефонную будку. Он зашёл в будку, кинул в аппарат монету и позвонил Максиму.
— Алло, Максим? Угадай, где я сейчас! — восторженно сказал он. — Я на подвесном мосту, о котором мы читали. Вид восхитительный! Ты должен завтра же приехать сюда и взглянуть на него.
— Да, было бы неплохо, — ответил Макс. — Место смотрится жутковато даже на фотографиях на сайте, а уж если самому на это смотреть… Погоди-ка, а откуда ты звонишь?
— Из таксофона рядом с мостом, — непринужденно сказал Антон.
Его друг пришёл в замешательство:
— Какой ещё таксофон? Там нет никакого таксофона. Ну, по крайней мере, на тех фотографиях же не было…
— О чём ты говоришь? — удивился Антон. — Есть тут таксофон, я же стою в нём, в телефонной будке прямо у въезда на мост… Ладно, я лучше пойду, а то тут целая очередь выстроилась, чтобы позвонить. Созвонимся, когда вернусь домой.
Он собрался положить трубку, но тут Макс, осенённый нехорошим предчувствием, закричал:
— Нет! Антон, не выходи из будки! Тут что-то не так! Я буду там через полчаса. Что бы ни случилось, не выходи из будки!
— В чём дело? — спросил сбитый с толку Антон.
— Просто пообещай, что не сдвинешься с места ни на шаг. Не двигайся и не вешай трубку. Я еду!
Когда его друг повесил трубку, Антон почувствовал, как волна страха накрывает его. Он стоял в будке и держал телефонную трубку прижатой к уху. Оглянувшись, он увидел длинную очередь из людей, которые молча наблюдали за ним. Они стояли не шевелясь и молча смотрели на него, бледные, без единой кровинки на лицах.
Полчаса спустя Макс прибежал к мосту и нашел своего друга, стоящего на самом краю обрыва. Он держал свой мобильный телефон возле уха.
Не было никакой телефонной будки и никаких людей. Если бы его друг сделал хотя бы один шаг, он упал бы в ущелье и неминуемо разбился.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сёстры
— Аня, срочно приезжай, пожалуйста, мне нужна твоя помощь! — голос в трубке был взволнован и сильно напуган.
— Боже, Света, время три часа ночи, я сплю!
— Аня… — звонок оборвался.
* * *
Наутро Аня проснулась в хорошем настроении, но тут же вспомнила ночной звонок сестры. Девушка взяла телефон и набрала знакомый номер. Никто не брал трубку.
Аня решила, что Света спит, и что ей просто приснился ночной кошмар. Она стала готовиться к новому дню. Сегодня ей предстояло ответственное поручение — ей доверили вести презентацию перед американскими коллегами.
Все пришли вовремя. Аня встала и подошла к огромному экрану. Она уже хотела начать, но тут в зал вошли двое людей в форме в сопровождении секретаря.
— Анна Владимировна, можно вас на минутку?
— Прошу прощения. Николай, пожалуйста, замените меня...
Спустя минуту Анна и полицейские уединились в малой переговорной комнате.
— Что случилось?
— Скажите, пожалуйста, Лядова Светлана Владимировна — это ваша сестра?
— Да, старшая, а что все-таки случилось?
— Нам очень жаль, но сегодня вашу сестру нашли мёртвой.
— Что? Что за шутки?
— Соболезную, — опустил глаза полицейский. — Мы хотим пригласить вас на опознание.
Как оказалось, Свету нашли лежащей на кровати. Никаких следов насилия. В медицинском заключении была лишь одна фраза: «Сердечная недостаточность».
* * *
После похорон Ане нужно было прийти в кабинет адвоката. Как оказалось, Света оставила завещание именно для сестры.
— Примите мои соболезнования, — уже привычно произнёс адвокат. — Присаживайтесь. Так как вы единственная наследница, то процесс не займёт много времени.
Адвокат достал конверт и распечатал его.
— «Всё, что у меня есть, я завещаю своей младшей сестре, а именно…».
Процедура действительно не заняла много времени — уже через час Аня вышла из здания, в котором располагался офис адвоката.
* * *
Так как загородный дом теперь принадлежал Ане, а своего жилья у неё не было (и как раз закончился очередной срок аренды), она решила не медлить с переездом. Вещей у девушки было мало, и уже через два дня после похорон Аня была в новом доме. В одиннадцать часов вечера она легла спать, но сон к ней не шел.
За окном пошел дождь, засверкала молния. Ане стало страшно, ведь она была одна в большом доме. Она перевернулась на другой бок и посмотрела в окно. Комната то погружалась в темноту, то озарялась светом от вспышки молнии. Это повторялось много раз, глаза начали медленно закрываться. Но в одну из таких вспышек произошло немыслимое: комната вновь погрузилась в темноту, а в тот момент, когда стало светло, перед окном появился человеческий силуэт. Аня вскрикнула и укрылась одеялом. В комнате стало тихо — слышались лишь медленные шаги, которые неумолимо приближались к Ане.
— Зачем ты переехала в мой дом? — Ане показалось, что это голос её сестры. Она вылезла из-под одеяла, но в комнате было пусто. Девушка повернула голову в другую сторону и громко закричала. Рядом с ней сидела покойная сестра. Лицо её было бледным и очень грязным от могильной земли.
— Света... — еле слышно произнесла Аня.
— Не стоило приходить сюда. Ты не сможешь выйти отсюда, — Света приблизила лицо к Ане, её черты злобно исказились, и девушка потеряла сознание.
* * *
Когда Аня открыла глаза, утро ещё не наступило, и было темно. Никого, кроме Ани, в комнате не было. Девушка облегченно выдохнула, и тут открылась дверь спальни. В комнату, не обращая внимания на Аню, вошел мужчина, который показался ей знакомым. Он быстрым шагом подошёл к окну, открыл его и выпрыгнул наружу. Послышался глухой звук удара о землю.
— Да что происходит?! — трясущаяся девушка попыталась встать с кровати. Она скинула одеяло и закричала от ужаса. Ног у неё не было — были только пожелтевшие кости, торчащие из туловища.
Аня закричала. Стены начали сужаться, с потолка посыпались красные капли.
* * *
Аня проснулась и долго не могла понять, где она находится. Она лежала на кровати, привязанная к ней ремнями. Наконец, в помещение вошел человек в белом халате.
— Как вы себя чувствуете?
— Что со мной произошло? — слабым голосом спросила Аня.
— Вы не помните? Вы в психиатрической больнице. Вас обвиняют в убийстве вашей сестры с целью заполучить её жилище.
— Что за бред?! Она сама умерла, а тот мужчина сам выпрыгнул из окна, он…
Девушка ещё раз вгляделась в лицо человека. Она узнала его. Именно он читал завещание Светы, и именно он выпрыгнул из окна.
Тут Аня всё вспомнила и закричала. Она кричала долго, пока не охрипла, после чего начала давиться слюной.
Доктор сокрушенно покачал головой, достал шприц и вколол Ане очередную дозу сильного снотворного.
* * *
— Аня, срочно приезжай, пожалуйста, мне нужна твоя помощь! — голос в трубке был взволнован и сильно напуган.
— Боже, Света, время три часа ночи, я сплю!
— Аня… — звонок оборвался, и девушка вновь легла спать.
И вдруг резко открыла глаза.
— ЭТО УЖЕ БЫЛО!
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Антоха
История не совсем страшная, но, тем не менее, мне кажется жутковатой.
Не так давно, в августе прошлого года, у меня умер друг. Сердце остановилось во сне. Есть приятели, есть знакомые, а Антоха был именно другом, несмотря на то, что старше меня лет на пятнадцать.
По осени меня начали донимать сны. Как правило, их действие происходило в реальных местах. Тут надо упомянуть, что я в 90-е годы жил в Севастополе, мне тогда было двенадцать лет. Жил я на шестом этаже в девятиэтажке. Через дорогу был парк (неухоженный, местами почти лес), а за ним — пляж и море. Летом во время каникул я полдня спал, другие полдня смотрел на море, а вечером мать делала уборку и отправляла меня во двор гулять, любоваться закатом.
Сон был такой: Севастополь, я смотрю на закат, но солнце заходит на востоке. Я уже не мальчик, и гулять во дворе смысла нет. Я подумываю о том, чтобы пойти к Антохе — у него хорошо, весело, он будет рад меня видеть. Но уже темнеет, а в парке у нас часто постреливали ночью (девяностые годы же), да и лень было идти через весь парк к закату. Я подумал: «Ну, в следующий раз — Антоха меня поймет, сейчас очень не хочется».
И такие сны повторялись несколько раз, причём с каждым разом дорога до Антохи был все ближе и ближе, и каждый раз я не мог пойти, хотя всегда чувствовал, что хочу туда, что у него там тепло и уютно (а так и было при его жизни). Иногда снилось, что я в нынешней квартире в Москве, но в этом случае то метро не работало, то еще как-то я себя оправдывал.
Еще был один сон о Питере — я приезжаю туда периодически, у меня там есть приятели. Идем во сне с товарищем по какому-то району Питера, проходим мимо полуразрушенного здания старинной архитектуры. Я говорю товарищу, мол, неплохо бы там прогуляться. Заглядываю в окна — а там все затоплено водой, ходить негде. Товарищ мне с улыбкой говорит: «Да туда же только что Антоха вошёл, сходи, встреться с ним». Я согласно киваю головой, не помня в тот момент, что Антоха умер, но почему-то всё равно не вхожу в здание...
Последний сон был уже к зиме. Антоха был совсем близко — я сидел в комнате за его компьютером (к слову, к своему компьютеру он допускал только немногочисленных друзей). На кухне, где всегда собирался народ, находился он. Там было шумно, весело и хорошо, как всегда. Я, как и прежде, не помнил, что его больше нет, но почему-то знал, что это мой последний шанс пойти к нему, встретиться с ним.
И я испугался. Не знаю, почему. Я сидел и плакал, но не мог себя заставить пойти на кухню.
Это был последний раз, когда Антоха мне снился. Не знаю, жалею ли я о том, что мы так и не увиделись.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Детский сад
Сначала я работала в садике воспитателем (хотя по профессии я психолог), потом предложили пойти в другой сад по профессии. Я решила попробовать. Новое мое место работы было, как ни забавно, самым старым садом в городе. Конечно, заведующая как могла пыталась поддержать в нормальном состоянии 78-летнее здание, но одного взгляда хватало, чтобы понять, что сад дышит на ладан. Скрипящие полы, открывающиеся сами от сквозняка двери, странные звуки — все это было совершенно стандартно. Иногда откроется сзади дверь (мой стол стоял спиной к двери), слышишь, будто кто-то идет, а потом кажется, что даже сказали что-то. Оборачиваешься — никого. Только дверь нараспашку.
Сотрудники часто болели и уходили на больничный. Через пару месяцев случилось так, что в одной группе обе воспитательницы слегли с простудой. Заведующая попросила меня остаться на группе. Работа для меня была не новая, да и соскучилась я немного по жизни воспитателя. Согласилась. Как назло, именно в этой группе был ребенок, родители которого работали допоздна и забирали его аккурат в 19:00. Разумеется, никого уже не было в садике к этому времени, он был всегда последний.
В один зимний вечер мы, как всегда, остались с ним вдвоем. Он играл, я доделывала отчет по основной работе (завтра его нужно было сдавать). Но в этот день мальчика забрали на 15 минут раньше обычного, а я осталась дописывать отчет. Закончив, я собрала вещи, взяла ключи и направилась вниз. Я вышла на улицу, закрыла дверь садика и направилась в сторону дома, как вдруг в тусклом свете единственного фонаря на территории сада я увидела чью-то тень. Я не успела ее толком разглядеть, так как тень юркнула за веранду, но точно была уверена, что это был ребенок. Я оглянулась по сторонам в поисках его сопровождающего — никого. Меня это встревожило. Я направилась за веранду, чтобы убедиться, что ребенок под присмотром. За верандой действительно стоял мальчик. Света здесь было совсем мало, поэтому я могла едва различить, во что он был одет. На нем было тоненькое пальто, валенки, большая шапка и изъеденный молью шарф. Сам он был щупленький и вообще создавал ощущение заброшенного ребенка.
— Здравствуй, — сказала я. — Ты с кем тут?
Мальчик тихо хрипел. Мне даже показалось, что он сейчас заплачет, но я не могла сказать наверняка, потому что он прятал свои глаза за огромной шапкой.
— Ты ходишь в этот садик? — снова спросила я. Мальчик медленно кивнул. — В какую группу?
Молчание.
— Кто твоя воспитательница?
Он медленно поднял голову и улыбнулся черными зубами. Тогда я не испугалась, а опечалилась и мысленно поругала родителей, которые совершенно не следят за своим ребенком. Но вот он поднял голову еще выше, и я увидела его глаза. Я не знаю, как объяснить, почему меня охватил неописуемый ужас. Почему мне захотелось убежать прочь, закрыться в своей квартире и больше никогда не выходить из безопасного места. Его глаза были совершенно неживые. При этом они выражали какую-то животную угрозу. Как будто стоит мне сделать лишь одно неосторожное движение, как он накинется на меня и раздерет в клочья. Наверное, я смотрела в его глаза не меньше минуты, когда почувствовала, что сейчас потеряю сознание. Я хотела развернуться и уходить, но не смогла. Я упала на снег, в глазах все поплыло. Последнее, что помню: ребенок смотрит на меня сверху и хрипит, словно вот-вот задохнется, а потом чей-то громкий крик: «А ну, пошел отсюда!». Потом темнота.
Я очнулась на диване в каморке сторожа. Это была пожилая женщина лет восьмидесяти, довольно полная, но очень активная и живая для своих лет.
— Выпей, — строго сказала она мне и протянула рюмку. Я поморщилась, но выпила водку до дна.
— Вы видели? Там был ребенок… — слабо начала мямлить я.
— Видела, — мрачно ответила она. — Уже не раз я его, душегуба, видела…
— Что вы имеете в виду? — удивилась я.
— Что-что… — усмехнулась она и посмотрела на меня, как бы оценивая. — Можно и рассказать. Садик-то наш старый, да ты и сама видишь небось. Столько тут было всего, не сосчитать. Но был особенный один случай. То после войны было. Детей была тьма, воспитатели не справлялись с ними, да и образование не у всех было. Вот работала тогда одна такая молодая, прямо как ты. Не слушались ее дети. Однажды перелез один хулиган через забор. Она давай его ругать — как, мол, с территории сада уходить можно? Никогда нельзя уходить с территории детского сада! Да он и сам больше испугался. Плакал, кричал. Она его отшлепала, да на веранду посадила. А он плачет, умоляет ее. Не знала та воспитательница, что у мальчишки этого астма была. Он у нее в углу и задохнулся. Не уследила. Да только, видно, урок ее он хорошо усвоил. И больше никогда не уходил с территории детского сада. Не одна ты его видела, были и другие. Ужас он наводит, да тоску смертную. Бывало, что воспитательницы этого сада, здоровые девицы, с собой кончали. Почему — один черт знает. Доводит он их, наверное. Как увидит ту, которая на его воспитательницу похожа, так и не отстает, пока та не помрет.
Я пошла домой. Той ночью мне совсем не спалось, и я твердо решила уволиться, что в ближайшие дни и сделала.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Каждый вызывает, как умеет
Случай произошел в летнем лагере. Мы там, как все нормальные дети, баловались вызовами духов, призраков и прочей нечисти из детских страшилок. В итоге кому-то пришла в голову идея вызвать «Пиковую Даму». По какой-то неведомой причине товарищи-солагерники решили, что я мастер этого дела (это было совсем не так). Недолго думая, я сочинил технику призыва, состоящую в скрещивании двух осиновых веток, перевязанных шнурками, смоченных кровью вызывающего (для этого был сделан прокол в большом пальце), и протыкании несчастной карты с произнесением какой-то чепухи в духе: «Пиковая Дама, приди!». После ритуала, совершенного в полном соответствии с антуражем, ничего, естественно, не произошло, и все разбрелись спать.
На следующий день было объявлено об общем собрании лагеря в честь какой-то даты, связанной с освоением космоса (лагерь был имени космонавта Комарова), с торжественной речью от директора. Все закрыли «дачки», явились по расписанию, ничто не предвещало беды. Но когда мы, выслушав полтора часа бюрократической ахинеи, таки вернулись в свою «дачку», то обнаружили, что дверь и окна закрыты, как и полагается, но внутри форменный хаос — кровати перевернуты, вещи раскиданы, карты на всех кроватях, окнах, потолке... Мы испугались и убежали куда подальше. Стали решать, что делать. Я опять взял из головы способ решения проблемы — утопить все карты на дне ближайшей речки вместе с крестом. Меня и отправили на это дело — инициатива наказывает инициатора, что поделать. Мне, конечно, было страшно, но с задачей я успешно справился, и мистических инцидентов больше не повторялось.
Однако вдохновленный нашими приключениями один товарищ по «дачке» решил пойти дальше и призвать Сатану. Вооружившись двумя девчачьими зеркальцами и самодельной лучиной, он в одиночку ночью пошел в лес к «хижине ведьмы» (заброшенной постройке незнамо каких годов) и, порезав себе руки и окропив кровью зеркала, начал кричать что-то в духе: «Аве Люцифер, приди и возьми мою душу!». Это услышала охрана лагеря, парня скрутили, на следующее утро за ним приехали родственники. Дальнейшая судьба его нам неизвестна. Хорошо хоть сразу в психушку не сдали. Больше я старался никого не призывать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Дворник
Эту историю мне рассказал мой хороший знакомый, следователь нашего районного ОВД. В тот день я решил зайти к нему и отдать три сотки, занятые пару недель назад. Он молча открыл дверь и впустил меня, ничего не спрашивая — что для него крайне нехарактерно, — после чего молча прошел на кухню. Я проследовал за ним. На столе стояла полупустая бутылка водки и початая банка соленых огурцов — сразу видно, что человек не в духе. Он налил себе водки, и, секунду подумав, налил еще одну стопку и пододвинул ее мне. Выпив предложенное, я сел за стол и уставился на друга. Тот поднял на меня свой затуманенный алкоголем взгляд и начал говорить.
«Знаешь, есть на свете такая штука — справедливость. И не просто справедливость, а высшая — когда нечто гораздо сильнее нас решает, кому жить, а кому нет. Суть в чем — месяцев пять назад у нас во дворе появился необычный дворник, довольно интеллигентный мужик. Со всеми был вежлив, помогал матерям поднимать коляски по лестнице, делал комплименты приподъездным бабкам, отчего те его сразу полюбили. Многое знал, о многом мог поговорить. Как я понял, он раньше бизнесменом был, но потом разорился и покатился под откос. Почему он решил пойти работать дворником — ума не приложу, такого, как он, многие компании с руками бы оторвали. Но нет. В итоге через три месяца его знал весь двор, и все были готовы в случае чего помочь — например, если у него ломался инструмент, ему одалживали личный. Ни разу он ничего не украл, все возвращал, как только чинил старый или добывал новый.
Где-то месяц назад, когда у него лопата сломалась, я ему свою одолжил — лед ему нужно было у подъезда отбить. За вечер он не успел, и я разрешил ему оставить лопату на утро. В четыре часа он вышел на работу и приступил к очистке. И, по несчастью, нарвался на пьяную компанию — три хулигана и девушка одна. Так она, как дворника увидела, сразу — фу, что он тут делает, уберите!.. Ну, парни, недолго думая, его избили и в канаву бросили. А потом еще эта стерва ему каблуком припечатала в нос. Нашли его днем, спасать было уже поздно. Завели дело, вышли на этих уродов — я лично занимался. Допросили эту дуру, она в слезы, все рассказала. А я из принципа на нее непреднамеренное убийство решил повесить — парни, как это уразумели, сразу дружно дали показания, что это все она. Взяли с нее подписку, отпустили до заседания. А на следующее утро нашли ее в подъезде. Лопатой зарубили. Тут прозвенел первый тревожный звонок. А когда криминалисты приметы орудия убийства перечислили, прозвенел второй — на штыке лопаты была характерная зазубрина, такая же, как и на моей. Подняв протокол, я выяснил, что моя лопата не была найдена около Васькиного трупа. Решили потрясти парней — лично поехал к одному на дом. И обнаружил его труп прямо на лестничной площадке — жил он на верхнем этаже, дом аварийный, на расселение, так что неудивительно, что его труп не был обнаружен. Вызвал опергруппу с криминалистами и поехал ко второму. Тот долгое время отказывался открывать дверь, но в итоге все же пустил меня, после чего закрыл дверь на все замки и упер ее куском швеллера — откуда он его родил, чёрт знает. Не суть. Рассказал он, что ночью за ним кто-то гнался с лопатой в руках. Преследователя он не разглядел — слишком быстро бежал.
Третий хулиган был найден в позиции, аналогичной первому. Второй добровольно сдался в психбольницу, где скончался от сердечного приступа через два дня. И с тех пор, весь этот месяц с момента Васькиной смерти, на районе происходят убийства. Причем все жертвы — либо крашеные пьяные дуры, прости Господи, либо такое же хулиганье...».
Он закончил рассказ и залпом выпил еще одну стопку.
«Так что, брат, уверен я — Васька это с того света мстит. Свидетелей нет ни в одном из пятнадцати — слышишь, пятнадцати! — случаев. А район у нас далеко не безлюдный. Рассказать в отделе не могу — сразу на психологическую экспертизу отправят и в отставку, есть такие товарищи, давно меня подсиживают. Вот и горюю — вроде и убийцу знаю, вроде и орудие убийства знаю, как выглядит, а рассказать никому не могу».
Я отдал долг и, еще немного посидев с другом, вышел на улицу. Во дворе, на детской площадке, заливались смехом две пьяные вдрызг девки. Я прошел мимо них и вдруг в темноте подворотни увидел тень. Мужчина с лопатой. Не поверив своим глазам, я зажмурился и посмотрел еще раз. Тени не было. Списав все на впечатление от истории, услышанной только что, я пошел домой.
Надо ли говорить, что наутро в том дворе нашли два свежих трупа...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Отвертка
Когда я была маленькой девочкой, нашей семье приходилось часто переезжать с места на место из-за того, что отец часто менял работу. Я даже не помню всех городов и сёл, в которых мы жили, потому что порой нам приходилось останавливаться там всего на пару недель. Но одно городишко запало мне на память навсегда.
Мои родители на несколько месяцев сняли старый, ветхий дом. Дом был в ужасном состоянии и требовал ремонта. Вода текла только в ванной, которая находилась на втором этаже дома рядом с чердаком, и в ней была маленькая дверь, которая вела на чердак. Я ненавидела эту комнату. Там всегда было холодно, даже в разгар лета.
Однажды вечером я принимала ванну перед сном и стала разглядывать маленькую дверь в стене ванной комнаты. Дверь всегда была закрыта — у нас не было ключа от неё, так что на чердак никто из нас не мог попасть. Меня стало раздирать любопытство, и я решила посмотреть, что там, на чердаке. Я вышла из ванны и посмотрела в замочную скважину, но не смогла ничего разглядеть — в чердаке было темно. Я почему-то приложила ухо к двери, стала прислушиваться и услышала слабый царапающий звук. Когда я снова посмотрела в замочную скважину, то увидела в темноте какое-то движение. Я в страхе отшатгулась. Очень вовремя — в следующее мгновение кто-то с той стороны ткнул в замочную скважину острым концом отвертки. Отвертка несколько раз дёрнулась вперёд-назад и скрылась.
Мне едва не выкололи глаз!.. Я закричала, выбежала из ванной, бросилась вниз и стала звать родителей:
— Мама, папа! Сюда, быстрее! На чердаке кто-то есть!
Когда я рассказала родителям, что произошло, они мне не очень-то и поверили, но на всякий случай папа согласился проверить чердак. Он взял молоток и фонарь и стал подниматься вверх по лестнице. Я с матерью осторожно шли за ним.
Маленькая дверь в ванной была заперта, и отец снял её с петель, используя молоток. Когда он посветил фонариком внутрь, мы увидели, что там совершенно пусто. Родители сказал мне, что у меня просто разыгралось воображение. Через несколько недель мы выехали из этого дома и переехали в другой город.
Я никак не могла забыть то происшествие. Прошло достаточно много времени, прежде чем я смогла привыкнуть спокойно принимать ванну. Прошло около пятнадцати лет, я оказалась в тех местах снова по делам фирмы и решила погулять по городку, в котором провела часть своего детства. Со мной был мой коллега из местного филиала, который запал на меня и пытался ухаживать. Мы гуляли по городу и разговаривали о том о сем. Когда мы проходили мимо старого дома, я сказала ему, что раньше прожила там со своими родителями несколько месяцев.
— Что? Ты жила в «доме с отвёрткой»? — удивился он.
Кровь застыла у меня в жилах.
— Почему ты так называешь этот дом?
— Его так все здесь называют. Когда вы жили тут, вам разве не рассказали эту историю?
— Нет. Расскажи мне, — сказала я, чувствуя себя не очень хорошо.
— Когда дом был только построен, в нем жила семья — муж, жена и две их маленькие дочери, — сказал он. — Жена умерла в аварии, и муж от горя сошёл с ума. Он затащил однажды ночью своих дочерей на чердак, заколол их отвёрткой и потом убил себя, проткнув глаз тем же инструментом...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Смертельное любопытство
В эпицентре необычных событий оказалась одна молодая семья: глава семейства Михаил, его жена Люба и четверо их дочерей от пяти до двух лет. Началось все еще на старой съемной квартире в августе 1986 года. В октябре того же года многодетной семье выделили новую четырехкомнатную квартиру на восьмом этаже, но пугающие странности продолжились и там. Еще на старой квартире дети жаловались матери, что видят какого-то «дядю» по ночам — якобы он приходит к ним в спальню, наклоняется и пристально смотрит в глаза. Детей охватывал ужас, и они спрашивали маму, почему незнакомец так ведет себя.
Михаил и на новой квартире долго не верил, что происходит что-то странное. Однажды он даже заявил об этом вслух за ужином. Отопление в доме еще не работало, было холодно, и приходилось спать в теплых свитерах и брюках. На следующее утро глава семейства проснулся совершенно голым, чем был немало удивлен. Также обнаружилось, что с его подушки исчезла наволочка. Все пропавшие вещи оказались плотно забиты в двухсантиметровую щель между стеной и диваном.
Обычно же полтергейст проявлялся в виде стуков в дверь и окна (это на восьмом-то этаже!), грохота посуды, открывания и закрывания кранов, шагов по полу, щелканья выключателей, человеческих голосов, мяуканья кота. А однажды Люба проснулась от странного ощущения беспокойства и увидела, как из угла выплывает темно-серая тень человека. Она испугалась, закрыла глаза,а когда открыла, все исчезло.
Как-то ночью Люба, Михаил и Игорь (муж сестры Любы, Ольги) засиделись допоздна за игрой в карты, а Ольга ушла спать. Вдруг прибежала испуганная, сказала, что открылась дверь, вошёл Игорь, в руках карты тасовал. Подошел к ней, постоял и вышел. И все это молча. Странно это ей показалось, вот она и пришла. Но все видели, что Игорь никуда не выходил.
Вот что рассказала Люба о событиях перед прекращением полтергейста в феврале 1988 года:
«Друзья и знакомые, которым я рассказывала, что у нас происходит, конечно, не верили. Я предложила им остаться ночевать. Осталось пятеро парней. Все легли рядышком, как раз по диагонали в зале, ногами к двери.
Ночью я проснулась от шепота. Пришла к ним, а трое ребят, спавших в середине, уже обсуждают, кто и что почувствовал (двое, что спали по краям, так и не проснулись, хотя мы их будили). Сначала на них кто-то навалился, давил на грудь — проснулись в холодном поту. Я предложила им переместиться в «безопасный» угол. Двое меня послушались, а Вова, самый любопытный, который всех созвал, остался и всю ночь промучился. На следующий день он погиб в автокатастрофе. Мы его хоронили. В ночь после похорон я вдруг услышала его голос и проснулась. Смотрю — стоит вроде Вовка. Белый-белый, в цветных трусах, в них я видела его в ту ночь, когда он ночевал у нас. Я, конечно, очень испугалась, но не растерялась; вспомнила, что меня моя родная бабушка учила: если что-то подобное будет — спроси, к добру или к худу. Я и спросила. А он отмахнулся — он так всегда делал, это был его любимый жест — и сказал: «Да к добру, Люба, к добру». Отошел и исчез в проеме двери. После этого в доме стало все спокойно.
Между прочим, на похоронах ко мне подошла его бабушка. Вовка ей рассказывал, что у нас творится, а она не верила: «Всю жизнь прожила, а такого не видела». А тут ко мне подошла и рассказала. В ту ночь, когда Вова ночевал у нас, она проснулась от стука в окно — а живут они на третьем этаже. Она испугалась. Потом постучали в дверь. Она спросила: «Кто там?». За дверью ответили: «Бабуля, да это я, Вова. Что ты не открываешь?». Ей стало не по себе: «Что ты, Вова, у тебя же ключи. Ты же меня никогда не будил, чего это сейчас разбудил?». Он: «Ну, не хочешь открывать, так погляди на меня в окошко». Она боялась очень, но к окошку будто что-то вело ее. Смотрит — под окном Вова стоит. Улыбается и машет рукой. И отходит все дальше, дальше. Так и ушел, пятясь. Утром она решила, что с Вовой что-то случится. А к вечеру пришло известие о смерти внука.
Кстати, Вова один из тех людей, кто сразу поверил в то, что я рассказывала. Мы с ним однажды сидели и разговаривали. Он и говорит: «Я тебе, Люба, завидую. Я видел многое, но такого — нет, не видел. Хочу увидеть, и тогда успокоюсь». Вот и успокоился, похоже, ценой собственной жизни...».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночной визит
После школы я переехала в другой город, поступила в университет и жила в съемной квартире. Конечно, я очень скучала по всем своим друзьям, родителям, но особенно скучала по старшей сестре, которую очень люблю. Мне часто снились сны про друзей и близких, довольно чудные сны. Они просили у меня что-нибудь. То поесть, то дать какую-нибудь вещь. В ту ночь мне приснился сон про Алену (мою сестру). Она сидела у меня на кровати и очень настойчиво просила дать ей соли. Я проснулась посреди ночи. Разумеется, я была дома одна. Не успела толком прийти в себя, как раздался звонок в дверь. Подхожу к двери, смотрю в глазок — Алена. Я обрадовалась и громко сказала:
— Сейчас открою, погоди!
Дверь открывалась ключами, ключи лежали в сумке. Я взяла сумку, вывалила из нее все вещи и замерла. Наверное, только сейчас проснулась окончательно и поняла ситуацию. Два часа ночи. На пороге стоит моя сестра. Даже если представить, что она села на последний автобус, ехала пять часов, а потом зачем-то моталась по городу два часа, то остается совершенно непонятным, почему она не позвонила мне, и… у нее не было сумки. Никакой. Ни чемодана, ни рюкзака, ни даже просто дамской сумочки.
Я уставилась на кучу вещей передо мной, потом взяла мобильный телефон и набрала номер Алены. Пять гудков, потом сонный, недовольный голос:
— Алло?
— Ты у меня за дверью стоишь?
— Чего?! Я сплю, вообще-то!
Я подошла к двери и с замиранием сердца посмотрела в глазок. Стоит Алена. Смотрит прямо на меня. И вдруг в ее лице что-то почти незаметно изменилось. Но я не смогла понять, что именно, потому что сразу же услышала хлопок — лампочка над дверью перегорела. И тут же случилось то, что заставило меня отскочить от двери и забиться в угол. Алена (или кто-то, пытающийся быть похожей на неё) начала отчаянно барабанить в дверь и заливаться нечеловеческими, звериными криками без слов. То они звучали жалобно, словно умоляя открыть, то становились угрожающими и пугали меня до полусмерти. Телефонная трубка все еще была в моих руках. «Что у тебя там происходит? Ты там? Что такое?!» — кричала Алена, но у меня не было сил ответить ей. Я вжалась в угол и смотрела, как сотрясается довольно хлипкая дверь в мою квартиру. Длилось это минут десять, после чего все затихло. Никто из соседей не вышел в подъезд, словно и не слышали этих криков.
Я перезвонила сестре, которая подняла уже всех на ноги (позвонила маме, знакомым в моем городе и в милицию), убедила её, что у меня все в порядке. Спать мне, разумеется, не хотелось, и я отправилась на кухню, чтобы выпить чаю. Но не успела я достать чашку, как сердце снова екнуло — раздался новый звонок в дверь. Сначала я не хотела открывать, но тут с той стороны сказали:
— Откройте, милиция!
Я облегченно выдохнула. Точно, моя заботливая сестра ведь даже успела раздобыть номер телефона нашего участка и позвонила туда! Я подошла к двери и глянула в глазок. Из-за перегоревшей лампочки ничего не было видно — только какая-то смутная тень.
— Э-э-э… — протянула я. — Спасибо за беспокойство, все уже хорошо.
— Мне нужно зайти и в этом убедиться, — настойчиво сказали с той стороны. — Откройте дверь.
— Большое спасибо, — как можно более мягко ответила я, понимая, что не готова сейчас открывать дверь даже милиции. — Но все действительно в порядке, извините за беспокойство, приятной ночи.
Повисла пауза. Человек на той стороне будто не знал, что делать.
— Хорошо, — сказал он каким-то нетерпеливым голосом. — Не могли бы вы тогда, пожалуйста, одолжить мне немного соли?..
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Где еда?»
Работаю я в отделе мониторинга оборудования связи на объектах энергетики, работа посменная — и в ночь бывает, и в день. Все было как обычно — заступил на ночное дежурство, принял смену у товарища, спустился на третий этаж (мой кабинет на четвертом), поздоровался с дежурными из другого отдела, вернулся к себе и занялся привычными делами. Около 10 часов вечера подошел мой друг Денис — он тоже работает в этом отделе, только его смена на следующий день выпадала. Денис принес еды (я в спешке дома забыл) и отправился это все разогревать на третий этаж — там микроволновка стояла. Я продолжал своими делами заниматься.
Проходит минут пять, открывается дверь, заходит Дэн, но в руках нет ничего. Спрашиваю:
— Чего пустой-то, погрел?
— Что погрел?
— Ну, чего не разогрел-то ничего? Где еда? Микроволновка накрылась, что ли?
— А, точно, сейчас вернусь.
И уходит. Уже потом я понял, что вид у него отрешенный был какой-то, но значения в тот момент этому не придал — возился с оборудованием. Проходит еще минут десять. Дэн возвращается, уже с пакетом, довольный. Сидим, ужинаем, и я спрашиваю:
— Чего два раза-то ходил?
— Куда ходил?
— Ну, ты чего еду-то забыл — ходишь туда-сюда...
Вижу — на лице у него полное непонимание. Объяснил, что минут десять назад он с пустыми руками зашел и как-то по-дурацки разговаривал. А Дэн на меня смотрит и спрашивает:
— Прикалываешься, да? Не смешно! Я всё это время с дежурным болтал.
Честно говоря, стало жутковато. Решили проверить — запись с третьего этажа постоянно ведется, и доступ к системе у нас есть. Посмотрели — и правда, стоит он и с дежурным болтает как раз в то время, когда «это» ко мне приходило.
Я слышал, что увидеть своего двойника — к несчастьям, но последствий никаких пока не было. Очень странно это все — что это было, зачем приходило? Здание не старое, просто сдается под офис. В общем, просто запираем дверь теперь. На всякий случай.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Немой
В небольшом городе на севере России в конце 90-х годов произошел трагический случай, поразивший и ужаснувший всех без исключения его обитателей. Кажется, даже в областных газетах были заметки о произошедшем.
Начинается все буднично. Место действия — спальный район города, двор типовых девятиэтажек. Здесь играет и общается детвора из окрестных домов. Обычные мальчишки — играют в футбол, прятки и салки, вечерами рассказывают друг дружке страшные истории и пытаются вызвать всяких «Пиковых Дам». Они еще не интересуются девочками, поэтому их излюбленное занятие — задирать глухонемого мальчика (назовем его Максим), живущего в одном с ними доме. Максим живет с бабушкой, в школу не ходит, зато часто выходит во двор, становясь центром внимания ребятни. Мальчишек забавляет, что их ровесник не понимает ни слова, а только что-то воодушевленно мычит, по-собачьи преданно смотрит им в глаза и хвостиком следует за ними. Дети еще слишком малы, чтобы испытывать жалость к инвалиду, а общаться на равных не получается, так что Максим резонно становится объектом травли. Немому ребенку неведома гордость, он счастлив уже тому, что ему уделяют внимание и вовлекают в свои дела. У него отнимают игрушки, в него швыряют мяч, каштаны и камни, его дразнят, а ребенок хлопает в ладоши и смеется. Родители мальчишек на работе, бабушка прикрикивает на детей, но и только, так что Максим постепенно становится для них безответной игрушкой, с которой можно делать что угодно, и та никому ни о чем не расскажет.
Так продолжается довольно долго, пока однажды трое ребят и Максим не пропадают. Весь двор стоит на голове, прочесывая окрестности, милиционеры с собаками рыщут по подвалам и пустырям. В конце концов, на следующий день пропавших удается отыскать на территории заброшенного завода по производству пороха в полутора километрах от дома.
Член милицейской поисковой группы, пожелавший остаться неизвестным, поделился подробностями шокирующей находки:
«Когда мы приблизились к территории, собака вышла на след. Она привела нас в цеховое помещение, где и были обнаружены дети... то, что от них осталось. В нос сразу ударил резкий запах крови. Лучи фонариков выхватили зал, по которому были разбросаны фрагменты тел. Троих мальчиков кто-то разорвал на части голыми руками. Кровь была везде. Просто везде. Целым остался только глухонемой ребенок — весь в ссадинах, без штанов. Мы нашли его в углу цеха, он сидел на корточках лицом к стене... и ел. Он ел их все это время, понимаете? Дальнейшая экспертиза показала, что Максим подвергся развратным действиям со стороны одного из ребят. Очевидно, шок, вызванный ими, побудил ребенка расправиться с обидчиками. Вот только для того, чтобы совершить подобное, нужно обладать силой просто нечеловеческой. Я до сих пор не могу забыть, как он повернул ко мне лицо, перемазанное кровью. Посмотрел на меня. И улыбнулся».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Призрачные лица
2 декабря 1924 года американский танкер «Уотертаун» направлялся на юг к Панамскому каналу из города Сан-Педро, штат Калифорния, когда разразилась трагедия. Из-за утечки керосина отравились и умерли два моряка, работавших в трюме. Спустя два дня бедняги, Джеймс Кортни и Майкл Михен, были похоронены в море у побережья Мексики, а корабль продолжил свой путь.
На следующее утро первый помощник капитана заметил в море какие-то странные объекты. Взглянув в бинокль, он ясно различил лица погибших в волнах по правому борту «Уотертауна». Они казались больше, чем при жизни, и не отставали от танкера. Капитану судна, Кейту Трейси, доложили о странном явлении, и тот приказал подплыть ближе к призракам.
Вскоре все убедились, что в море действительно плывут двое мертвых моряков, которых похоронили в предыдущий день. Не на шутку встревоженная команда наблюдала загадочное видение рядом с кораблем несколько дней. Лица появлялись вновь и вновь каждый день, и фактически все члены команды, как по отдельности, так и вместе, видели их много раз. Обе головы появлялись примерно в трех метрах друг от друга на расстоянии около 13 метров от борта, как бы плавая на гребнях волн. Призрачные головы, намного больше по размеру, чем у живых людей, оставались видимыми в течение примерно десяти секунд, затем постепенно исчезали и появлялись вновь. Когда корабль оказался в Атлантике, лица перестали являться.
Если бы доказательством послужили только показания людей, находившихся на борту танкера «Уотертаун», то это происшествие осталось бы лишь рядовым, хотя и необычным, примером явления призраков. Но это еще не все. По прибытии в Новый Орлеан капитан Трейси доложил о случившемся в пароходство. Ни у кого на борту не было фотоаппарата, поэтому капитан купил фотоаппарат перед тем, как отправиться в обратное плавание. Когда призрачные лица явились вновь, капитан Трейси
сфотографировал их. Позже мастер фотоателье в Нью-Йорке, который проявлял фотопленку, не заметил ничего необычного на пяти кадрах из шести, но на одном кадре лица были отчетливо видны. Впоследствии это подтвердили и родственники, и друзья, и официальные лица из компании, где работали погибшие. Бюро расследований, в которое обратились с просьбой проверить негатив, не обнаружило никаких следов фальсификации.
Во время третьего плавания лица появлялись реже. Но море штормило, и хороших фотоснимков сделать не удалось. После этого команда судна сменилась, и никаких сообщений о видениях больше не поступало.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Послание в бутылке
Есть у некоторых строителей такая традиция — кидать в еще не застывший фундамент бутылку с каким-либо посланием. Не знаю, насколько она распространена, но сам несколько раз видел это действо лично.
Трудился я как-то раз на комплексе из трех зданий. На обеде, естественно, все рабочие пересекались и коротали время за настольными играми и разговорами. Один из них, уже седой дедушка (уж простите — не помню, как звали), рассказал мне странную историю из своей молодости. Дальше передаю с его слов:
— Работали мы как-то на похожем объекте, только зданий было не три, а два. И небольшой заброшенный кирпичный домик неподалеку. Его надо было снести, дабы разровнять площадку под какой-то объект. И этот домик доставил нам хлопот. Тяжелые машины для сноса зданий, как по злому року, постоянно ломались именно в тот день, когда их собирались отправить туда. А так как сроки поджимали, решили поступить проще — нагнать народа с кувалдами и отбойниками, да вручную разобрать. Но не тут-то было. Бойкое начало быстро переросло в катастрофу — черенок одной из кувалд треснул, и при замахе бойка отлетела, попав одному из рабочих в лицо. Ладно — увезли в больницу с реанимацией, но продолжать надо. Вернулись туда — вроде дело опять пошло. Но тут внутренняя стенка неожиданно обрушилась и похоронила под собой еще двоих. Народ после этого стал поговаривать, что, мол, дом проклят, и туда ни ногой — хоть увольнениями грозили и штрафами.
Снос отложили до поры, пока техника не перестанет барахлить. И вот во время обеда я решил прогуляться в это «проклятое место». Обошел его вокруг, не без опаски зашел внутрь — дом как дом. Начал осматривать его. Добротный, еще довоенный — строили, как говорится, на века. Тут мое внимание привлекла одна из стен. Несколько кирпичей местами начали вываливаться. Подошел я и начал их машинально вытаскивать, про себя усмехаясь — мол, вот так и будем разбирать, по кирпичику. А за ними оказалась махонькая такая ниша. Только и хватило места на старую стеклянную бутылку. Вытащил ее и пошел перед мужиками трофеем хвастаться. А пока шел — споткнулся и выронил. Разбилась моя находка, гляжу — бумаги кусок, свернутый трубочкой. После разворота надпись прочел (тут старик мне чуть ли не поклялся, что в точности запомнил ее): «Пока воля моя в стенах дома сего — нерушим будет он руками людскими». Причем, написано, как видно, еще в Царской России — буквы старые, а в конце рисунки какие-то непонятные.
Посмотрели с народом на находку, подивились, пошушукались, да работать пошли — загадки загадками, а на хлеб себе зарабатывать надо. И вот — чудо, завели наконец-то экскаватор и бульдозер. В общем, дома того не стало через два дня. А бумажку ту я руководству отдал — мне за ее находку премию выписали потом, правда задним числом, не афишируя, за что именно. «За заслуги и ударные показатели» — в таком духе.
Уж не знаю, виновата ли та бутылочка, но бутылки я теперь всегда швыряю в бетон. Конечно, пишем бригадой всякую чепуху — имена, фамилии, даты, «передаю привет маме, тете, жене» и прочее. А я всегда добавляю: «Пусть стоит на совесть и сносится без жертв».
Закончив свой рассказ, старик допил бутылку пива (даже и не удивляйтесь — такое сплошь и рядом) и начал писать на листке свои инициалы.
Вот такая история — может, правда, может, выдумка. Я и сам не знаю, но знаю, что традиции в нашем деле просто так не появляются.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Бетакам»
Довелось мне как-то работать на одной телестудии, в свое время довольно крупной и востребованной, ныне же закрывшейся. Устроился я туда уже ближе к концу, но остатки былого размаха и сохранившиеся на то время ночные смены еще застал. И, поскольку к тому моменту все уже начинало идти на спад, основной работой на ночные смены зачастую была лишь оцифровка архива, хранящегося на «бетакамах», конвертация в MPEG2 и запись на DVD для нового архива. Не могу сказать, что работа была сложной — по сути, вставил кассету в магнитофон, выставил уровень звука по ГЦП и запустил поток в «Премьере», предварительно на промотке убедившись, что там действительно выпуски программ, какие-нибудь логистические съемки или что-то, что может в дальнейшем пригодиться для работы, а не какие-нибудь ненужные рабочие материалы для сюжетов пятилетней давности. Дальше делай что хочешь — чай пей, в Интернете сиди, в игры играй, спи, в конце концов; основная проблема — чем себя занять. Безусловным минусом была лишь маленькая оплата (расчет шел за «час работы», помноженный на «коэффициент выполняемой работы»). Впрочем, вполне логично, что, скажем, монтаж ролика ценился куда как выше, нежели нажатие нескольких кнопок. На тот период, правда, ночных смен у меня было не так то уж и много, поэтому, когда выпадали такие вот «пустые» смены, я особо не жаловался.
В общем, выдалась мне одна ночная смена, когда монтажей не было вообще. Предстояла веселенькая ночка с «бетакамом». Я решил изначально выбрать кассеты, чтобы по хронометражу забить смену и поставить первую на оцифровку (вроде бы ещё в планы входили онлайн-игры). Обычно я выбирал подписанные кассеты, поскольку там точно был «ценный» материал. На неподписанных кассетах могло попасться как нужное, так и какой-нибудь хлам или даже вообще отсутствие каких-либо записей. Но поскольку никакой другой работы не было, я решил немного разгрести скопившееся неподписанные кассеты. Когда я практически уже набрал хронометраж на смену, мне и попалась та странная съемка.
Я бы, возможно, и не стал ее особо отсматривать, а сразу бы отложил в хлам, если бы меня не заинтересовал сам факт ее наличия в студийных архивах. Изначальная странность записи заключалась в том, что это не выглядело обычной рабочей съемкой для сюжета («стенд-апы» с корреспондентом, интервью, съемки планов). И на любительскоую запись это не тянуло — снималось всё на слишком хорошую камеру (по тем временам).
Суть же съемки заключалась в том, что двое мужчин с сумками через плечо плюс оператор, их снимающий, идут мимо недостроенных и явно заброшенных зданий в вечернее время суток, отпуская невразумительные комментарии. Звук на записи был практически «убитым», поэтому что-либо разобрать было довольно сложно. Одного из мужчин я узнал — раньше он работал на студии оператором, но потом вроде бы уволился (я тогда только устроился на работу, поэтому знал его исключительно шапочно). Основная суть беседы заключалась в поиске «того места», и что обязательно нужно заснять «их». Что это за «то место» и кого — «их», не уточнялось, хотя, поскольку весь поход продолжался около тридцати минут, большую его часть я смотрел на перемотке, поэтому вполне мог суть и упустить. Да и смотрел я больше из любопытстваи.
Далее последовал крупный план еще одного заброшенного дома. Стемнело ещё больше — видимо, еще полчаса хождений просто не стали снимать. Дом выглядел таким же заброшенным недостроем, как и все остальные, разве что на боку белой краской размашисто был нарисован знак бесконечности. Немного угнетающая атмосферка. Потом кто-то (скорее всего, оператор, поскольку его реплики были наиболее четко слышны) сказал: «Вот здесь». Далее последовали съемки внутри строения. Мусор на полу, пустые окна, отсутствующая крыша, освещающий все это дело дрожащий фонарик. Двое других в камеру здесь ни разу не попали. В общем, с этого места мне при просмотре стало немного неуютно. Запись была не столько страшной, сколько странной, крайне странной. Потом долгое время темный экран — и в качестве звука тихий треск или, может быть, шелест. И уже практически в самом конце кассеты (я все же терпеливо решил домотать до самого конца) появился недолгий план. Съемка, судя по всему, происходила со второго этажа недостроенного здания: костер, вокруг которого стоят люди в черных монашеских одеждах, а на заднем фоне голос, чуть дрожа, приговаривает: «Ты слышал... ты слышал... ты слышал...». Монотонно так. План достаточно короткий, и на нем съемка заканчивалась.
В общем, на том бы история и кончилась — кассету я отложил в хлам, так как цифровать, а уж тем более ее пересматривать у меня желания не возникло. Если бы не одно «но». Спустя примерно год, делая небольшой ролик к корпоративу, я наткнулся на старые фотографии, где опознал второго идущего мимо заброшенных зданий, и ненавязчиво так поинтересовался у коллег, что это, мол, за тип. Тогда-то мне и поведали одну историю, связанную со студией: оказывается, в период, когда я только устроился, трое операторов уволились, включая обоих идущих на записи, и, видимо, третьим был тот, что держал камеру, но этого, увы, уже никак не узнать. И что самое любопытное, на протяжении месяца каждый из них умер — правда, естественной смертью. Тогда-то я и вспомнил о той злополучной кассете. Найти ее на тот момент уже не представлялось возможным, так как архив, скорее всего, был ликвидирован.
Спустя полгода я уволился со студии, на которой уже не было ни ночных смен, ни работы как таковой. Со временем и странная запись на «бетакаме» растворилась в моей памяти. Недавно я пересекся с одним бывшим коллегой по цеху, вспомнил былые времена, а заодно и эту историю с «бетакамом», и просто решил ее записать.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Уборщица
История эта случилась года четыре назад или даже чуть больше, и вспомнила я о ней совершенно случайно. Сейчас расскажу, почему.
Я тогда работала секретарем в офисе одной известной международной компании. Работа была очень насыщенная, трудная, но интересная. Смена секретаря начиналась в восемь утра, заканчивалась в восемь вечера. Нужно было отвечать на звонки, сортировать почту и посылки, заказывать билеты и такси для сотрудников. Звучит просто, но на деле это постоянные звонки телефонов (более 350 звонков за смену), общение с иностранными коллегами на языке, который они считают английским, много бумажной работы. Проще говоря, посторонними делами там не позанимаешься.
Спокойно было только в районе восьми утра, когда я только приходила на работу. В это время в офисе, кроме меня, находился только охранник, несколько коллег, работающих с Дальним Востоком, и уборщица Галя. Раньше Галя приходила работать вечерами, но в то время многие сотрудники еще работали, ведь в Европе и Америке гораздо позже наступает вечер. Галю попросили приходить утром не потому, что всем было сложно поднять ноги, когда она моет пол, и не потому, что кого-то смущал вид ее рабочего халата, нет. Галя ужасно сквернословила.
Я по утрам часто наблюдала картину, как она перемещается по особняку с пылесосом, дергая его за собой и матеря на все лады. Как-то я пришла раньше и застала ее в прихожей. Галя пылесосила ковролин и не слышала меня.
— Вот паскуда, опять щетку сбрасывает! Да как же ты зае...л меня, урод! — она с ненавистью пнула агрегат, и тот выключился, — Ах ты, с-сука!
— Привет, Галь, — я протиснулась мимо нее к своему рабочему месту, — Что, не слушается он тебя?
— Не поверишь, Надюшка, он как будто издевается надо мной! — Галя села на банкетку и вытерла лоб. — Никогда я такого не встречала! Щетку сбрасывает, мешки рвет, цепляется за все углы, по ровному полу ехать не хочет, а потом вдруг как наедет прямо на ноги! Вот если б не знала, что это просто прибор, решила бы, что собака дурная, ей-богу!
— Наверное, неудачная модель, — посочувствовала я. — Скажи мне, кто в офисе?
— Директор здесь, бухгалтер, Наташа Рябова и Саня Бобров, кажется. Больше я не видела никого.
— Спасибо, — я отметила сотрудников в ежедневном списке и включила телефонные аппараты, один из которых тут же затрезвонил.
Я сняла трубку, а Галя уже проходила внутрь, пиная злосчастный пылесос перед собой; прежде чем скрыться в коридоре, она помахала мне. Было примерно без пяти минут восемь.
День прошел быстро, как и всегда. Беготни по этажам достаточно, и бумаг, и звонков — я обедать-то не всегда успевала. Как-то в очередной раз пробегая мимо курилки, я остановилась от оклика ассистентки директора, Ольги.
— Надя, скажи пожалуйста, Галя сегодня приходила?
— Да, приходила. Я видела ее утром. А что такое?
— Да что-то она у меня мусор не вынесла. Там посылки приходили, полное ведро упаковок.
— Забыла, наверное?
— Да, похоже. Ну ладно, беги.
Около шести часов вечера позвонил муж Гали, Егор. Оказывается, она не вернулась домой со второй работы, и когда Егор туда позвонил, ему сказали, что сегодня Галя не приходила. Он очень волновался. Когда Егор рассказывал это, я все пыталась вспомнить, когда ушла от нас Галя. Обычно уход и приход сотрудников фиксируется в списке, но уборщица, как и курьер и охранник, в число отмечающихся не входили. Могла я не заметить, как она вышла?.. После разговора с Егором я поставила телефоны на паузу и пошла по этажам. Может быть, Гале стало плохо, и она упала где-нибудь в подсобке? Или с ней случилось еще что-то неприятное и нужна помощь?
Первый этаж — бухгалтерия, кухня, столовая, конференц-зал, кабинет IT, два туалета, кладовка — пусто и убрано. Второй этаж — коридоры, кабинеты сотрудников, самая людная часть офиса — тоже ничего подозрительного. Мансарда — кабинеты наших «неформалов», общающихся с прессой и волонтерами, архитектор сайта, фотографы и прочие. Здесь было много стенных шкафов и кладовок, оставшихся после ремонта чердака, и чаще всего там лежали всякие вещи для презентаций, выездных мероприятий и прочий волшебный хлам. В подсобке с красной лампой, где фотографы проявляли пленки со старых камер, я нашла пылесос. Он стоял прямо посреди комнатушки, словно Галя забыла его убрать. Рядом лежала горка мусора, и когда я осветила ее фонарем, мне стало не по себе. Погнутые очки — очень похожие на те, что носила Галя, — грязный носовой платок, часы, одна сережка и пучок волос. Больше я ничего не нашла, да и милиция, появившись через пару дней, тоже. Нас всех допрашивали, меня особенно, потому что оказалось, что я общалась с Галей последняя. Никто ничего не имел против нее, работала она хорошо, не воровала. Не знаю, как закрывали ее дело, нам уже не сообщали, конечно.
Через пару недель взяли новую уборщицу, пожилую, Раису Сергеевну. Я помню, что вздрогнула, когда застала ее в коридоре с разъемом провода пылесоса в руке.
— Не включается что-то, — растерянно произнесла она. — Что за непослушная машина, все время у него что-то не так! — она укоризненно потыкала агрегат носком туфли.
Спустя пару месяцев я уволилась и про это не вспоминала очень долго, до сегодняшнего дня. А сегодня что-то ностальгия накрыла, зашла на сайт своей бывшей работы, а там в разделе вакансий было объявление: «Требуется уборщица».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Режущий дом
Автор: Суккуба
Я проснулась в огромном грязном помещении, похожем на какой-то амбар без окон. На потолке висели тусклые, все время мигающие лампы дневного света. Оглядевшись, я увидела, что вдоль стен помещения на кучках соломы спят еще люди. Все были раздеты до нижнего белья — так же, как и я.
Послышался скрежет металлической двери, и в амбар вошла высокая грузная женщина в скафандре и шлеме. Она сняла шлем и пошла вдоль рядов спящих людей, надменно осматривая каждого из нас. Подойдя ко мне, она грубо схватила меня за подбородок и велела открыть рот. Она осматривала меня, как будто я лошадь, выставленная на продажу. Вслед за ней вошли еще люди в скафандрах, везущие тележки с кастрюлями и чашками.
— Вставайте! Настало время завтрака! — закричала женщина в скафандре.
Дождавшись, пока все поднимутся, она продолжила свою речь:
— Итак, вы находитесь в моей лаборатории. Я выбрала вас, как подопытных, для изучения нового биологического оружия. Скрывать сути экспериментов я от вас не буду, так как вы все равно все умрете. Каждый день я буду забирать по одному из вас. Выбранный обратно уже не вернется. Он послужит на благо науки. Выбраться из этой комнаты не пытайтесь, я даже не стану закрывать двери. Все комнаты этого дома, кроме этой и нескольких служебных помещений, до которых вам живыми все равно не добраться, опутаны тончайшими титановыми нитями, которые тут же изрежут беглеца на мелкие кусочки. Приятного аппетита.
Она громко рассмеялась и направилась к железной двери, но что-то ее заставило задержаться около одного из подопытных. Это была пожилая худенькая женщина с пожелтевшей кожей.
— Кто притащил эту развалину сюда? — гневно закричала надзирательница. Она схватила старушку за руку и поволокла к одной из дверей. — Вот что будет с вами, если вы попытаетесь сбежать отсюда!
Она открыла дверь и толкнула пленницу в дверной проем. Старушка споткнулась о порог и пролетела в комнату, рассыпаясь по кусочкам на пол и заливая все вокруг кровью. Я закрыла глаза руками и заревела навзрыд. Все помещение наполнилось криками и воплями. Женщина в скафандре рассмеялась и скрылась за металлической дверью.
Нам раздали чашки с едой и стеклянные бутылки с водой. Есть совсем не хотелось. Я пыталась понять, как я сюда попала и почему, но ничего не могла вспомнить.
— Ты поешь, еда очень даже неплохая на вкус, — раздался рядом приятный мужской голос. Я открыла глаза и увидела высокого коренастого парня.
— Меня Леша зовут, а тебя? — он протянул мне руку и улыбнулся.
— Маша, — ответила я и вытерла слезы.
— Я давно здесь, больше двух недель, меня не забирают почему-то, — сказал Леша.
— Леша, как мы тут оказались?
— Я не знаю. Но отсюда можно выбраться. Я точно знаю. Мне мужик один рассказывал — он знает этот дом, то есть был тут когда-то, до того, как дом стал лабораторией. Он хотел сбежать, но не успел, его вчера забрали на опыты. Идем, покажу кое-что...
Мы подошли к лежанке Леши. Он порылся в стоге сена и вытащил грязный тряпичный сверток.
— Вот, смотри, этот ножик сделан из ложки. Тот мужик его долго вытачивал. Тут нет камер, так что делать можно все, что угодно. Надзирательница приходит по вечерам и забирает одного из нас. Я боюсь, что скоро и моё время настанет, у нее какие-то особые планы на меня, так она сказала. Ты сбежишь со мной, Маша? — Леша взял меня за руку и с надеждой заглянул в глаза.
— Разве у меня есть выбор? Я хочу вернуться домой… А что я должна сделать?
— Слушай. Все комнаты вокруг этого амбара обтянуты нитями, кроме этой с металлической дверью, но она закрыта с другой стороны. С помощью этого ножа мы можем убить надзирательницу и забрать ее скафандр. Ты наденешь скафандр и пройдешь через комнату слева от железной двери. Режущие нити не смогут прорезать этот скафандр. Тебе нужно будет отключить режущий барьер с помощью кнопки на противоположной стене. Я в это время постою «на шухере». За железной дверью много вооруженной охраны. Я думаю, другие пленники мне тоже помогут. Я пока никого не ставлю в известность, чтобы не провалить план. План, конечно, глуповат, но времени на раздумья нет. Это нужно делать сегодня вечером.
Мы обсудили еще некоторые детали, дожидаясь вечера. Наконец, металлическая дверь заскрежетала и в амбар ввалилась надзирательница. По бронированному бедру скафандра постукивала кобура с пистолетом. Значит, все нужно было сделать быстро, чтобы она не успела выхватить пистолет или позвать охрану. Леша рассказал, что раньше надзирательница всегда выходила с охраной, но потом, заметив, что пленники и так подавлены и безынициативны, почувствовала уверенность в себе и стала выходить за подопытными одна.
— Ты пойдешь со мной, — указала она в сторону Леши. Он этого ждал, поэтому заранее закрепил заточку из ложки под нижним бельем. Надзирательница всегда снимала шлем, заходя в это помещение, это и стало ее слабиной. Лешка незаметно вытащил заточку и резким движением всадил ее в жирную шею надзирательницы. Она схватилась за пистолет, но так и не смогла достать его из кобуры.
Пленники ошарашено уставились на Лешу, ожидая его дальнейших действий. Я подошла к трупу и начала снимать скафандр.
— Кто издаст хоть звук, тот будет немедленно застрелен. Нам нужна ваша помощь. Но делать нужно все тихо и быстро, пока охрана не забеспокоилась, — сказал Леша столпившимся вокруг него пленникам.
Я облачилась в скафандр и направилась к указанной комнате. Кнопка находилась в противоположном углу комнаты. Нити заскрежетали о броню скафандра. Я нажала кнопку, и тут же вбежал испуганный Леша:
— Маша, нас раскрыли! Один из охранников зашел проверить, и мне пришлось его застрелить. На стрельбу сбежались другие охранники. Другие пленники пока подпирают дверь, удерживая их, но это ненадолго.
Он открыл окно и выглянул в него. Мы были на седьмом этаже обычной высотки в центре города. Подумать только — я так близко от дома! Меня там ждет любимая кошка, наверное, жутко голодная…
— Маша, очнись! Нам придется спускаться по балконам, иначе мы просто не успеем сбежать от охранников. Снимай скафандр, в нем я подольше продержу охрану. Лезь вниз и смотри только под ноги, не на землю. Слышишь, не на землю!
К горлу подкатил комок — я с детства боялась высоты. Совладав с собой, я перелезла через балкон и аккуратно начала спускаться вниз по следующим балконам. Сверху с балкона начали спускаться другие пленники. Один паренек неудачно зацепился и сорвался вниз. Я так сильно переживала за Лешу, который до сих пор не появился на балконе, что сама чуть не сорвалась вниз. Добравшись до земли, я попрощалась с пленниками, поспешно убегающими подальше от ужасного «режущего дома», и присела около стены, ожидая Лешу. Сверху послышались выстрелы, и что-то большое и тяжелое рухнуло рядом в кусты. Это был Леша…
По моим щекам потекли слезы. Я сняла с него шлем и провела рукой по его щеке. Я думала, что он мертв, но кусты смягчили падение, а скафандр уберег от ссадин и переломов — Леша открыл глаза и улыбнулся. Я посмотрела вверх, на балкон седьмого этажа. Сверкнул маленький красный огонек, раздался выстрел, и Леша закричал. Резкая боль обожгла висок, в глазах потемнело…
— Машенька, опять тебе приснился страшный сон? — ласково спросил Леша, поглаживая меня по голове. Я присела на кровати и крепко обняла своего Лешку. Хорошо, что он ничего не помнит. То падение с седьмого этажа вызвало у него частичную потерю памяти. Он помнил, кто он, откуда, и узнал меня, но воспоминания, связанные с «режущим домом», напрочь вылетели из его памяти. А у меня на память об этом ужасном месте остался небольшой шрам на виске.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Случай возле церкви
Я живу в самом обыкновенном селе. Как вы знаете, село отличается от деревни тем, что в деревнях нет церквей, а в сёлах они есть (поэтому хоть какой-то асфальт у нас тоже имеется). Но во времена советской власти церковь в нашем селе снесли, а на её месте построили дом культуры. Шло время, дом культуры стал подгнивать, а наш населённый пункт всё так же носил статус села. В общем, было решено снова построить на месте дома культуры церковь. Ну, приделали к заброшенному клубу пристройку в виде церкви, крест поставили, батюшку на зарплату взяли, всё хорошо.
Вот только стали слухи проскальзывать от местных алкоголиков и бабок, что, бывает, ходит там по ночам кто-то метра под два ростом — косая сажень в плечах, одетый во всё чёрное, и лица не видно. Ходит как-то боком, не поворачиваясь. Ну, слухи слухами, а белую горячку и старческий маразм ещё никто не отменял. В общем, никто особо не обращал внимания на эти слухи, хотя верующие люди говорили, что строить церковь на месте бывшего клуба, где драки, поножовщина и многие другие нехорошие вещи случались, крайне неразумно.
Как-то раз приехала к нам в село девчушка с города, погостить у бабушки. Мы с ней познакомились, разговорились, общались почти всё лето. Дело уже шло к осени, темнело быстро. Идём мы мимо этой церкви, и она говорит: «Слушай, а ты ничего странного тут не замечал?». Я ответил, что дождя из лягушек не было, так что нет. И спросил её, к чему этот вопрос. На что она сказала, что как-то видела, что вокруг церкви в сумерках ходил кто-то «большой и страшный». Я немного встревожился, но решил, что она так шутит. Проводил её домой, но сам обратно шёл мимо церкви, стараясь в её сторону не смотреть. Стал я про это забывать, но в декабре со мной произошёл странный случай.
Я возвращался из другой деревни от бабушки, где у нас банька. Путь мой лежал опять-таки мимо церкви. Иду я, песни про себя напеваю, смотрю под ноги. И тут краем глаза замечаю какое-то движение сбоку. Я посмотрел в ту сторону — большое, два метра ростом, широкое в плечах существо ходило вокруг церкви, похрустывая снегом под ногами, наклоняясь и что-то нюхая на снегу. Затем это существо подошло к сугробу, лежащему у стены церкви и, всё так же нюхая снег, начало быстро раскидывать его в стороны. Церковь хорошо освещалась полной луной, а я стоял за спиной твари и наблюдал за этим процессом, обмочив свои штаны. Тут это существо сделало резкий выброс руки в снег — так собаки иногда ловят мышь. И точно, в её руке была то ли мышь, то ли крыса — я понял это по визгу зверька. Тварь живьём сжирала крысу! Я наконец понял, что надо бежать, но... тут у меня зазвонил телефон.
Существо у церкви резко повернулось ко мне. Я стал убегать на всех парах. Мой путь пролегал через неосвещённый и нежилой участок длиной пятьдесят метров, поэтому на полпути я всё же оглянулся. Тварь неслась за мной, но не на двух ногах, а на четвереньках. Не прыжками, а быстро-быстро перебирая своими четырьмя конечностями. Расстояние между нами сокращалось, но тут впереди показался свет от фар приближающегося автомобиля. Когда автомобиль выехал ко мне навстречу, я из последних сил добежал до освещённого жилого участка, где жили знакомые. Там меня сочли пьяным и отвезли меня домой, дабы я проспался.
С тех пор я на пушечный выстрел не подхожу к церкви — ни днём, ни ночью. А сплю только со включённым светом, хотя мой дом находится в другом конце села, а это километра два от церкви. Я думал, что у этой твари есть своя территория, за пределы которой она не выходит, так что мне ничего не грозит. Но вчера утром я обнаружил вокруг своего дома в снегу следы круглой формы — как будто их обладатель был без кистей и стоп.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Сообщения от Джейн
Ниже приводится запись текстовых сообщений с телефона между девушкой по имени Джейн и её парнем Генри. Парень был немым, поэтому они не могли разговаривать по телефону обычным способом и использовали текстовый чат.
------
2006/06/05 23:35
Джейн: Ты ещё не спишь?
2006/06/05 23:36
Генри: Что случилось?
2006/06/05 23:38
Джейн: Я в метро. Я заснула и пропустила свою остановку.
2006/06/05 23:40
Генри: Выйди на следующей станции и пересядь в другой поезд.
2006/06/05 23:41
Джейн: Странная вещь. Я жду уже двадцать минут, а поезд не останавливается.
2006/06/05 23:43
Генри: Ну, когда-то же он должен остановиться.
2006/06/05 23:43
Джейн: Надеюсь, ты прав.
2006/06/05 23:44
Генри: Может, ты села не на свою ветку?
2006/06/05 23:45
Джейн: Нет, это та самая ветка, по которой я всегда езжу.
2006/06/05 23:46
Генри: С тобой кто-то ещё есть в поезде?
2006/06/05 23:47
Джейн: Нет, я совсем одна. Другие вагоны пусты. Мне немного страшно.
2006/06/05 23:47
Генри: Дойди до первого вагона и постарайся поговорить с машинистом.
2006/06/05 23:47
Джейн: OK.
2006/06/05 23:48
Генри: Спроси его, когда будет следующая станция.
2006/06/05 23:53
Джейн: Окно в кабине машиниста затемнено. Я не могу его увидеть.
2006/06/05 23:55
Генри: Попробуй постучать.
2006/06/05 23:56
Джейн: Я постучала, никто не ответил.
2006/06/05 23:57
Генри: Это странно.
2006/06/05 23:59
Джейн: Поезд замедляется. Похоже, мы сейчас остановимся.
2006/06/05 23:59
Генри: Хорошо.
2006/06/06 00:00
Джейн: Мы остановились на станции. Мне выйти?
2006/06/06 00:00
Генри: Конечно, выходи.
2006/06/06 00:02
Джейн: OK. Я вышла. Я на платформе. Я не знаю эту станцию.
2006/06/06 00:03
Генри: Я приеду и заберу тебя. Скажи название станции, я найду её по карте.
2006/06/06 00:04
Джейн: У этой станции нет названия.
2006/06/06 00:04
Генри: Да брось. Название должно быть.
2006/06/06 00:05
Джейн: Я не вижу никаких названий.
2006/06/06 00:05
Генри: Там нет никаких знаков?
2006/06/06 00:06
Джейн: На всех них просто написано «Станция метро».
2006/06/06 00:06
Генри: Как насчет расписания?
2006/06/06 00:07
Джейн: Ничего нет. Я в любом случае не смогу уехать обратно. Все поезда прекращают движение в полночь.
2006/06/06 00:08
Генри: А на стене нет электронного табло? На нём должно быть название станции.
2006/06/06 00:10
Джейн: На стенах ничего нет.
2006/06/06 00:10
Генри: Ну, тогда просто поднимись вверх по эскалатору и посмотри, есть ли там какая-то вывеска и т. п.
2006/06/06 00:10
Джейн: OK.
2006/06/06 00:14
Генри: Ну, есть что-нибудь?
2006/06/06 00:16
Джейн: Ничего.
2006/06/06 00:18
Генри: Выйди на улицу. Посмотри, может, там есть какие-то указатели.
2006/06/06 00:20
Джейн: Здесь ничего нет.
2006/06/06 00:20
Генри: Рядом есть какие-нибудь здания?
2006/06/06 00:23
Джейн: Да. Есть несколько. Но в них, похоже, никто не живёт. В них совсем не горит свет.
2006/06/06 00:23
Генри: Я не знаю, что делать. Я волнуюсь за тебя.
2006/06/06 00:25
Джейн: Не волнуйся. Я отойду от станции и поймаю такси или попутку.
2006/06/06 00:25
Генри: Хорошая идея.
2006/06/06 00:26
Джейн: Здесь очень холодно.
2006/06/06 00:27
Генри: Будь осторожна.
2006/06/06 00:41
Джейн: Тут нет никаких такси и попуток. Что мне делать?
2006/06/06 00:43
Генри: Попробуй вызвать такси.
2006/06/06 00:43
Джейн: И что я им скажу? Я не знаю, где я нахожусь.
2006/06/06 00:44
Генри: Это какой-то замкнутый круг.
2006/06/06 00:44
Джейн: Я словно оказалась в совсем другом мире.
2006/06/06 00:48
Генри: Останови любой автомобиль. Скажи им, что ты в отчаянной ситуации.
2006/06/06 00:58
Джейн: Улицы совершенно пусты. Я не видела ни одного автомобиля за всё время, что нахожусь здесь. Мне очень страшно.
2006/06/06 00:59
Генри: Не бойся.
2006/06/06 01:00
Джейн: Тебе легко говорить. Ты в безопасности, дома и в тепле. А я застряла здесь. Я замерзаю.
2006/06/06 01:01
Генри: Не паникуй. Всё нормально. Мы справимся с этим.
2006/06/06 01:11
Джейн: Ты прав. Извини. Я успокоилась. Я просто пойду вдоль шоссе, пока не увижу машину.
2006/06/06 01:12
Генри: Только будь осторожна.
2006/06/06 01:14
Джейн: Конечно.
2006/06/06 01:18
Генри: Мне тревожно за тебя.
2006/06/06 01:30
Джейн: Фонари у шоссе погасли. Полная темнота. Я ничего не вижу.
2006/06/06 01:31
Генри: Я скажу сестре, чтобы она позвонила в полицию и рассказала о тебе.
2006/06/06 01:33
Джейн: И как меня найдут?
2006/06/06 01:34
Генри: Я не знаю.
2006/06/06 01:36
Джейн: Это плохо. Это очень плохо.
2006/06/06 01:37
Генри: Ты хоть что-то можешь видеть?
2006/06/06 01:39
Джейн: Немного.
2006/06/06 01:41
Генри: Ты уверена, что идти дальше безопасно?
2006/06/06 01:43
Джейн: Я просто не знаю, что ещё делать.
2006/06/06 01:45
Генри: Будь осторожна. Смотри, чтобы батарея телефона не села.
2006/06/06 01:48
Джейн: Я что-то слышу вдалеке. Странный шум.
2006/06/06 01:49
Генри: Что это?
2006/06/06 01:50
Джейн: Звучит, как стук барабанов. Барабаны или колокола.
2006/06/06 01:51
Генри: Что это может быть?
2006/06/06 01:52
Джейн: Я просто буду продолжать идти дальше.
2006/06/06 01:54
Генри: Может быть, безопаснее было бы подождать на станции до восхода солнца.
2006/06/06 01:56
Джейн: Может быть.
2006/06/06 01:58
Генри: Просто вернись к станции, Джейн. Когда заблудишься, лучше всего вернуться обратно.
2006/06/06 02:00
Джейн: Там туннель впереди.
2006/06/06 02:01
Генри: Не ходи в туннель. Это небезопасно. Ты можешь попасть под машину. Просто вернись. Дождись первой утренней электрички.
2006/06/06 02:05
Джейн: Я только что услышала, как кто-то позади меня закричал. Когда я обернулась, там был человек с одной ногой. Он стоял примерно в десяти метрах позади меня. Потом он исчез. Я так боюсь, не могу успокоиться.
2006/06/06 02:05
Генри: Беги оттуда. Можешь скрыться в туннеле?
2006/06/06 02:07
Джейн: Я боюсь оборачиваться. Я хочу вернуться к станции, но не могу обернуться.
2006/06/06 02:08
Генри: Нет. Беги. Не смей возвращаться.
2006/06/06 02:10
Джейн: Я не могу бежать. Я даже идти не могу. Звук барабанов все ближе.
2006/06/06 02:11
Генри: Успокойся и выслушай меня, хорошо? Если ты пройдёшь через туннель, ты будешь в безопасности.
2006/06/06 02:19
Джейн: Я позвонила родителям. Мой папа сказал, что позвонит в полицию, но звук все ближе. Я не хочу умирать.
2006/06/06 02:20
Генри: Ты в порядке?
2006/06/06 02:24
Джейн: Я упала и повредила ногу. У меня всё лицо заплаканное.
2006/06/06 02:25
Генри: О, боже. Как бы я хотел помочь тебе.
2006/06/06 02:28
Джейн: Я всё ещё жива. У меня кровь течёт после того падения, когда я споткнулась и сломала каблук.
2006/06/06 02:29
Генри: Просто продолжай идти. Не останавливайся. Дай мне знать, как только выйдешь из туннеля.
2006/06/06 02:31
Джейн: Я вышла из туннеля. Звук становится все ближе.
2006/06/06 02:32
Генри: Если ты увидишь какой-нибудь дом, можешь там укрыться.
2006/06/06 02:35
Джейн: Там кто-то стоит в отдалении. Кажется, это мужчина, и рядом с ним автомобиль.
2006/06/06 02:36
Генри: Кто может быть там в такой поздний час? Это подозрительно.
2006/06/06 02:37
Джейн: Я попрошу у него помощи.
2006/06/06 02:38
Генри: Подожди, Джейн. Не доверяй ему. Здесь что-то не так.
2006/06/06 02:44
Джейн: Извини, что побеспокоила. Этот парень оказался очень добрым. Он даже предложил подвезти меня домой.
2006/06/06 02:45
Генри: Это подозрительно. Зачем кому-то стоять на шоссе в такой поздний час? Мне это не нравится.
2006/06/06 02:47
Джейн: Мы направляемся в сторону гор. Он увозит меня дальше от города. Он больше не разговаривает со мной, совсем не разговаривает.
2006/06/06 02:48
Генри: Джейн, постарайся выбраться из машины!
2006/06/06 02:58
Джейн: Всё становится странным. Он бормочет какую-то чушь про себя. Батарея почти села. Я попытаюсь убежать.
2006/06/06 02:59
Джейн: Я люблю тебя.
------
Это было последнее сообщение от Джейн. Ровно в три часа утра ее телефон стал недоступен. Больше её никто никогда не видел.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ночь на Крымском плато
Есть у меня хорошие знакомые, назовем их Лина и Олег. Когда есть возможность, они ездят с экспедицией спелеологов на Крымское плато Караби-яйла. Плато является своеобразной «Меккой для спелеологов», поскольку усеяно пещерами, как известными, так и еще не открытыми. Пещера может скрываться где угодно: смотришь, небольшая щель, едва пролезть можно — а под ней может оказаться 80 метров свободного полета вниз. А еще плато славится необычными происшествиями, которые зачастую бывают необъяснимыми.
Вернулись ребята из очередной экспедиции, и мы почти сразу решили собраться на вечерние посиделки у костра (у одного из друзей есьб частный дом). Сидим, болтаем о том о сем. Затронули тему недавнего похода — как да что. Не всем удалось поехать, так хотелось хотя бы от других послушать. Бывалый спелеолог Н. рассказал, куда и как лезли, что нового раскопали, а Олег на этот раз рассказал вовсе не о пещерах. Далее буду повествовать от его лица.
— Мы с Линой случайно купили билеты на поезд на девятое число, хотя экспедиция сворачивалась только одиннадцатого числа. Пришлось сбрасываться с плато вдвоем. Нужно было топать пешком через плато с рюкзаками наперевес (рюкзак спелеолога весит от 20 до 25 кг) четыре часа до ближайшей автостоянки, затем автобусом до Симферополя, и на утренний поезд. Смотрим мы с Линкой печально на наш скарб — столько всего уложить нужно! А тут местные ребята на «УАЗике» прикатили, воды в лагерь привезли. Предложили подбросить нас до метеостанции, то есть сэкономить нам пару часов пешего пути. Мы собрались за полчаса, погрузились, поехали. Приехали на метеостанцию и, хотя местные настоятельно рекомендовали остаться на ночь здесь, решили еще немного протопать, заночевать прямо на плато, а с утра пораньше выдвинуться.
Сказано — сделано. Прошли еще с полчаса, смотрим — заросли кустарника, а внутри что-то вроде полянки. И даже кострище есть. Решили здесь разбить лагерь. Поставили палатку, стали ветки для костра собирать. Разошлись по разные стороны полянки, и вдруг Лина как завизжит! Я бегом к ней с криком: «Что случилось?». Она: «Смотри, что здесь!» — и на деревце показывает. А там висит лиса. Мертвая, естественно. И не просто так висит, а сквозь нее вдета веревка от морды и до хвоста. Висит себе, и лапки по ветру колышутся, будто бы бежит она. Лису я снял, отнес подальше — нехорошо, когда в десяти метрах от лагеря мертвое животное.
Поужинали, легли спать. Среди ночи просыпаюсь оттого, что Линка через меня лезет — ну, по своим делам на улицу... Через минуты влетает в палатку, вся дрожит: «Я туда больше не пойду!».
Беру сигарету, вылезаю из палатки. Наблюдаю зловещий пейзаж: на небе сплошные тучи, а посреди вроде как дыра, куда светит блин луны и освещает как раз нашу поляну. Ветра нет, должна бы быть тишина, но я слышу, как вдалеке кто-то смеется — такой противный старушечий смех. И этот звук все ближе и ближе... Подошел к кострищу выбросить окурок, а там — дохлая лисица! Сказать, что стало страшно — не сказать ничего. Появилось желание бросить все — палатку, снаряжение — и бежать как можно быстрее. Но со мной была девушка, и она была напугана не меньше, чем я...
Собрались мы, трясясь от страха, на удивление быстро. Взвалили рюкзаки на плечи и рванули оттуда, что есть сил. Бежали до ближайшего селения два часа без передышки. Как только ноги в темноте не переломали...
— А потом что было? — спросил кто-то из друзей.
— Да ничего, дождались утра, добрались до Симферополя, сели на поезд и уехали домой.
— Ничего себе поездочка... — зашепталась наша компания, а Н. только хитро ухмылялся:
— Это же Караби! Там чего только не происходит! И чего вам на метеостанции не сиделось?
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
После поминок
Эту историю рассказала мне моя бабушка. Когда ей было десять лет, у неё умер любимый дедушка. Утром вся семья его помянула, а вечером бабушка осталась дома одна — её мать ходила на работу в ночную смену, поэтому дочке приходилось ложиться спать самой. Бабушка уже начала засыпать и вдруг услышала скрип половиц, как будто кто-то ходит по ним. Бабушка очень испугалась и укрылась одеялом с головой. Скрип длился полчаса, потом в действо включились ложки и кастрюли — они начали падать на пол с полок. Бабушке было страшно идти посмотреть — свет отключили, мамы нет, первый час ночи... Она тихо спросила:
— Деда, это ты?..
Повисла пауза, а потом густой дедушкин голос отозвался: «Угу»...
Бабушка не помнит, что было дальше. Вообще, она была любимой внучкой умершего дедушки — он ни на шаг от неё не отходил. Вот, наверное, и приходил проведать своё дорогое чадо.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Происшествие на горной дороге
Поздним вечером супруги ехали по горной дороге. На ней было полно опасных поворотов, а туман, который накрыл горы, и вовсе превратил поездку в экстремальное путешествие.
Вдруг они увидели женщину, которая выбежала на середину дороги. Муж резко ударил по тормозам. Одежда женщины была в крови, и она отчаянно махала руками. Пара вышла из машины, чтобы узнать, что с ней случилось.
Женщина объяснила, что она попала в аварию. Ее автомобиль съехал с дороги и упал в обрыв. Она сказала, что внутри автомобиля застрял её ребёнок, а она не может его вытащить.
Несмотря на густой туман, мужчина стал спускаться с обрыва, ориентируясь на плач ребёнка. Найдя покореженную машину, он легко открыл заднюю дверцу автомобиля и поднял плачущего ребёнка. Он стал как можно быстрее подниматься с ним наверх, чтобы успокоить несчастную мать.
Когда мужчина с огромным трудом вновь выбрался на дорогу, матери ребёнка нигде не было. Он стал спрашивать жену, куда она пропала, и та ответила, что женщина последовала за ним в обрыв.
Оставив ребенка с женой, мужчина снова спустился вниз по крутому склону. На этот раз он рассмотрел место аварии внимательнее и обратил внимание на то, что лобовое стекло машины разбито. Мужчина обошёл автомобиль и увидел то, что ожидал: прямо перед капотом лежало окровавленное тело водителя — при падении человека вышвырнуло через лобовое стекло. Мужчина повернул труп, чтобы разглядеть лицо, и издал возглас ужаса: это была та самая женщина, которая остановила их на дороге.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Глипотех
Автор: Марк Сэмюэлс
Публикуем на сайте рассказ Марка Сэмюэлса «Глипотех»:
------
Франклин Криск в целом терпимо относился к своей работе, да и к коллегам тоже. Конечно, и работа, и сотрудники его утомляли, но невыносимой атмосферу в офисе делали шум и жара. На перекрестке возле издательского дома «Маре» рабочие в спецодежде ремонтировали дорогу. Производимый ими шум скорее напоминал скрежет когтей по школьной доске, нежели треск отбойных молотков, который можно было бы ожидать в подобном случае. Лето было в разгаре, но служащие офиса, чтобы заглушить шум, вынуждены были закрыть все окна. Так как комфорт сотрудников мало волновал руководство компании, кондиционеры в издательстве отсутствовали и в переполненных помещениях температура была невыносимо высокой. Свежая рубашка Криска намокла от пота, в висках пульсировала боль.
Но Криск и не думал протестовать. Он поражался тому, что его все-таки приняли на работу в эту компанию, расположенную в четырехэтажном белостенном здании на площади Фиттон. Теперь-то Криск ясно понимал, что слишком долго пробыл за океаном. Двадцать лет, прожитых в Японии, в Киото, привели к тому, что найти работу на родине для него стало почти нереально. Криск (не особенно отдавая себе в этом отчет) до такой степени заразился японской манией соблюдения ритуалов и правил социального общения, что даже его речь стала соответствовать восточным образцам, и это отдаляло его от других сотрудников издательства.
Несмотря на то что Криск подавал несколько заявок на разные незначительные должности, которым, как он считал, более соответствовала его квалификация, работа в «Маре» стала единственной предложенной ему вакансией. В обязанности Криска входили ввод данных по отчислениям в компьютерную систему, распечатка результатов и последующая рассылка авторам. Иными словами — восьмичасовое сидение перед тусклым монитором. Компьютеры, которые компания выделила для выполнения подобных операций, давно устарели. У них не было дополнительной памяти, где можно было бы разместить какие-нибудь другие программы, которые позволили бы отвлечься от нудной работы. Не было и доступа в Интернет, даже электронной почты, чтобы связаться с внешним миром, и то не было!
И вот теперь еще этот шум и жара! Больше всего угнетало то, что дорожные рабочие были постоянно скрыты за возведенными ими же самими щитами и никто не мог разглядеть, что именно они там делают. Дорожное покрытие напоминало стеганое одеяло из серых лоскутов, яркость которых зависела от давности укладки.
Рабочих можно было увидеть только мельком, когда они выныривали из-за щитов и направлялись в свой грязно-зеленый фургон или выходили из него. Странно, но никто из них не был замечен с лопатой или киркой в руках. Несмотря на жару, неизменно экипированные в невообразимую черную робу, эти труженики ни у кого не вызывали желания подойти и прямо спросить, чем они, собственно, там занимаются. Они совсем не походили на шумных грубоватых работяг, наоборот, это были молчаливые, неулыбчивые типы с бледными физиономиями, со ртами как щели и с глазами как большие чернильные кляксы. Их ненормально длинные руки и ногти были черными от грязи, и один из сослуживцев Криска в шутку предположил, что они роют землю голыми руками. На борту фургона было написано «Глипотех Реконструкция». Кто-то из сотрудников «Маре» сказал, что, когда он набрал указанный на борту телефонный номер, на том конце ему никто не ответил. Как бы то ни было, через несколько дней щиты были убраны и наступила благословенная тишина. По странному стечению обстоятельств тогда же прогремела гроза и наконец-то спала невыносимая жара. Двойное облегчение — прекратился изматывающий нервы скрежет, пришла долгожданная прохлада.
— Сэр, — сказал Криск в своей формальной японской манере, от которой так и не сумел избавиться по возвращении с Востока. — Пожалуйста, будьте так добры, объясните мне этот момент поподробнее. Вы сказали, мне следует пойти. Но не могли бы вы прояснить свое предложение. Прошу вас сделать это, разумеется, со всем моим уважением.
— Я просто предлагаю вам улучшить качество своей жизни, — отвечал Джеймс О'Хара, поморщившись от изысканной вежливости Криска. — Я наблюдал за вами какое-то время, и мне кажется, что вы бездарно тратите свои силы. «Глипотех» поможет вам сфокусироваться на собственной жизни, укажет путь к осознанию своего потенциала, о котором вы даже и не подозреваете.
Криск пару секунд смотрел на шефа, прикидывая, как лучше ответить. А его шеф просто стоял, заведя руки за спину, и улыбался. Криск припомнил: «Глипотех» было написано на фургоне рабочих, которые неделю назад ремонтировали дорожное покрытие на площади. Но он не мог представить себе, какое отношение они могут иметь к данному предприятию. Словно прочитав его мысли, О'Хара заметил:
— Да, да… «Глипотех» работает в различных направлениях. Курсы психологической трансформации, также как и реконструкция зданий и дорог, являются одним из аспектов их деятельности. Я всерьез рекомендую вам пройти эти курсы. Помните, что многие ваши коллеги на них уже записались, и, если вы к ним не присоединитесь, это будет выглядеть…
Не было смысла продолжать, чтобы убедить Криска. Начальник говорит подчиненному, что будет лучше согласиться. Перспектива впасть в немилость не прельщала Криска. Эта работа, пусть и скучная, ему нужна. В конце концов, у него есть долг перед издательским домом «Маре».
— Сэр, — отвечал он, с трудом удержавшись от выработанного годами легкого поклона, — разумеется, я согласен. Нет необходимости продолжать обсуждение. Скажите мне время и место проведения занятий. Я с радостью приму в них участие.
Вернувшись из кабинета шефа к своему рабочему столу, Криск осторожно поинтересовался у коллег, поступали ли им предложения пройти курсы «Глипотеха». Предложения поступали всем, а некоторым сотрудникам давали ясно понять, что отказ принять предложение О'Хары вызовет недовольство начальства. Из этих разговоров Криск сделал вывод, что большинство из них воспринимают курсы «Глипотеха» как своего рода семинар, который повысит эффективность работы и моральный дух сотрудников издательского дома «Маре».
Позже, в тот же день, один из младших сотрудников разнес по отделам издательства флаерсы. На каждом — логотип «Глипотех Реконструкция», выполненный так же, как и на фургоне дорожных рабочих. Под логотипом жирными буквами был выведен призыв:
«Оцени воздействие, которое окажут наши курсы на ТВОЮ жизнь!».
И далее мелким шрифтом короткий текст: «У тебя упадок сил, отсутствуют жизненная перспектива и сила воли? Ты плывешь по течению, вместо того чтобы контролировать события? Мы гарантируем — с нами ты исправишь ситуацию и обретешь цель! Используя наши ментальные технологии, ты без страха преодолеешь все препятствия, почувствуешь радость от вновь приобретенного смысла жизни и добьешься успеха как в личной жизни, так и в работе. Приходи на наш вводный семинар с открытым сердцем и душой. Твоя жизнь слишком дорога, чтобы тратить ее впустую! Присоединяйся к нам!»
Текст сопровождался информацией о том, где и когда будет проводиться семинар: в Грантхэм-отеле, всего в нескольких минутах ходьбы от издательского дома «Маре». Но когда Криск ознакомился с часами работы семинара, настроение у него ухудшилось. Занятия должны были проходить два дня подряд с десяти утра до десяти вечера. Более того, эти два дня приходились на ближайшие выходные.
По офису пронесся сдавленный стон сотрудников. До каждого прочитавшего подброшенные флаерсы дошло, что их всех облапошили и на курсы они будут тратить свое личное время, а не время компании, и причем на якобы добровольной основе.
По мере приближения конца недели в офисе нарастало вялое недовольство, хотя никто и не высказывал его вслух. Без сомнения, молчанию сотрудников способствовал тот факт, что единственный из них, у которого хватило мужества выразить свое нежелание быть обманутым, в тот же день был уволен с работы. Этот сотрудник, которого звали Дэвид Хогг, обнаружил свой стол пустым уже через пять минут после разговора с О'Харой. Самого Дэвида охранники силой выпроводили из здания, а через несколько мгновений на улицу следом выбросили и его личные вещи.
Криск в этот момент стоял у дверей, через которые вышвырнули Хогга. В компании проводилась борьба с курением, и Криск каждый час украдкой наслаждался сигареткой именно в этом месте. После того как он помог бывшему сослуживцу собрать разбросанные вокруг вещи, у них состоялся короткий разговор.
— Простите… — сказал Криск, — но, если позволите, я бы хотел спросить, почему издательство «Маре» так грубо с вами обошлось?
Хогг застонал.
— Я знаю все об этих семинарах «Глипотех», — наконец ответил он. — Я сказал О'Харе, что ни за что на свете не пойду на них, я и других предупредил, чтобы они держались от «Глипотеха» подальше. Мы разругались в пух и прах, и он сказал, чтобы я выметался. Я мог бы такое порассказать вам об этом «Глипотехе», они…
От дерзости Хогга у Криска мурашки пробежали по спине. Вызвать недовольство О'Хары — все равно что вызвать недовольство всего издательского дома «Маре»! Криск быстро огляделся по сторонам, его пугала перспектива быть замеченным рядом с уволенным сотрудником. Один потерянный уик-энд — ерунда, он готов и на большие жертвы ради того, чтобы угодить начальству. Извиняясь и бормоча слова сочувствия, Криск попятился от Хогга как от прокаженного и быстро проскользнул обратно в здание «Маре». Он знал, что О'Хара легко обоснует свое решение уволить Хогга, ведь тот совсем недавно устроился в компанию и пару раз появился на работе в нетрезвом виде.
Вернувшись к своему рабочему столу, Криск еще раз пробежал глазами по флаерсу «Глипотеха». Да, раздувать скандал из-за какого-то семинара по мотивации — это слишком.
В субботу утром, ровно в десять (О'Хара всех предупредил, что опоздания не приветствуются), Криск в числе сотни таких же, как он, сотрудников «Маре» сидел в актовом зале Грантхэм-отеля. В зале стоял приглушенный шум голосов, обычный, когда собирается такое количество людей. Оглядевшись по сторонам, Криск заметил нескольких коллег из своего офиса и кивком поприветствовал их. У самого входа в зал сидел О'Хара.
В конце зала располагалась сцена, а за ней экран, на который можно было проецировать слайды.
Кто-то у входа подал сигнал человеку в конце зала, массивные двери открылись, и появился мужчина в дорогом, превосходно сшитом костюме. Мужчина уверенным шагом прошел между рядами кресел к сцене. То, как он держался, впечатляло, казалось, его окружает аура несгибаемой уверенности в себе. А еще — по крайней мере, на взгляд Криска, — в этой уверенности сквозила некоторая доля высокомерия.
Мужчина поднялся на сцену и послал в зал обезоруживающую улыбку. Ему было около сорока пяти, ухоженные черные волосы зачесаны назад с высокого лба.
— Добро пожаловать, незнакомцы, а в скором будущем — друзья! — звонко и проникновенно произнес он.
Перед аудиторией явно стоял человек с большим опытом публичных выступлений.
— Хочу поздравить каждого, кто принял решение прийти на наш семинар, — продолжал он. — Я уверен, никто из вас никогда об этом не пожалеет. Позвольте представиться: Хастейн Эббон. Как я понимаю, — тут он опять одарил зал своей неотразимой улыбкой и насмешливым взглядом обвел собравшихся, — некоторые из вас хотели бы узнать, на что они, собственно, подписались. Одну вещь я хочу прояснить прямо сейчас. Вы можете уйти, вас никто не неволит. Это правда. Но если вы уйдете, другого шанса в этой жизни у вас уже не будет. То, что произойдет с вами в ближайшие несколько дней, можно назвать персональной революцией.
В задних рядах кто-то хихикнул. Криск глянул через плечо и увидел, что это была женщина за тридцать, очень полная, в очках, вся в черном.
— Эй, эта леди, вон в том ряду, сейчас выразила то, что у многих из вас на уме. Мол, ладно, бросьте, все это обычное выколачивание денег, так? Но это не так, друзья мои. Если вы примете то, что мы можем вам предложить, если вы действительно открыты для этого, поверьте, ваш мир изменится навсегда.
Эббон выдержал паузу.
— Кто-нибудь желает уйти?
Он не отрываясь смотрел на полную женщину. Та опустила голову, и вид у нее был смущенный.
— НЕТ?
В зале повисла напряженная тишина. Сейчас, подумал Криск, встать и уйти может только человек, обладающий такой же уверенностью в себе, как Эббон. Таковых не нашлось.
Криск вдруг почувствовал себя неуютно. Это не было похоже ни на один из тех семинаров по мотивации, которые ему приходилось посещать. А посещал он их немало, еще до того, как его наняли через агентство на работу в Японии. Сейчас происходило нечто совсем иное. И впервые Криск задумался о том, не было ли его решение сохранить лояльность по отношению к издательскому дому «Маре» ошибкой.
Эббон улыбнулся:
— Да, позвольте заметить, это необычно. Вы явно гораздо умнее последней группы, которая посещала наш семинар. Правда, в тот раз публика была из южных районов города…
Несколько человек в зале рассмеялись, и напряжение спало.
Через два часа Криск понял, что значительное количество людей в зале уже проходили курсы «Глипотеха» раньше. Они становились гидами новичков, инструктировали их, как правильно соблюдать предложенный «Глипотехом» протокол. Например, задавать вопросы без разрешения было нельзя. Дремать на занятиях непозволительно. А те несколько перерывов на перекус и кофе новенькие могли проводить только в компании с приставленными к ним гидами. В основном все разъяснения и дискуссии велись вокруг «технологии», предлагаемой «Глипотехом», часто употреблялись такие термины, как «момент эврика» и «шаблоны». Под первым, по всей видимости, понимался такой момент в жизни индивида, когда счастье находится на расстоянии вытянутой руки. В то время как под вторым подразумевались привычки индивида — например, приемы, которые человек использует, чтобы оправдать отказ делать то, что от него требуется.
Подобных терминов было множество, но вскоре Криск потерял к ним интерес и перестал слушать бесконечные разъяснения. На его взгляд, все это было убогой смесью психологии и нравоучений, для вящей привлекательности приправленной дзен-буддизмом.
То, что последовало дальше, вызвало у Криска приступ тошноты. Вернувшихся после перерыва попросили подойти к микрофону на сцене и поведать аудитории о своих слабостях, психотравмах и поражениях. К тому времени, когда подошла очередь десятой выступающей (казалось, эта леди была довольно опытна в такого рода публичных исповедях), Криск начал подозревать, что многим, подходящим к микрофону, нравится изливать душу на публике. Он даже предположил, что к этому занятию можно пристраститься. Ведь после всех этих слез и стенаний следовала бурная овация. Первые два признания публика встречала жидкими аплодисментами, но потом по щекам участников семинара начали струиться слезы. Зал захлестнула волна такой теплоты и симпатии, что Криск с великим трудом удержался от того, чтобы самому не выйти на сцену и не принять участие в публичном самобичевании.
Когда участники семинара начали поголовно исповедоваться в своих слабостях, Криск обратил внимание, что за ним неотрывно наблюдает О'Хара. Криск был единственным сотрудником «Маре», который еще не поддался царящей в зале отеля истерии.
Эббон периодически возвращался на сцену, в одно из таких своих явлений он разъяснил присутствующим понятие «монолог», над которым работает «Глипотех».
— «Монологи», — бодрым голосом сказал он и фальшиво улыбнулся, сверкнув зубами, — это способ, с помощью которого мы интерпретируем то, что с нами происходит, и пытаемся справиться с неудобной для нас ситуацией. Рассмотрим один пример. Предположим, ваш босс накричал на вас за то, что вы опоздали на работу. Ваша реакция? Вы разозлились, вы раздражены, ВЫ ИЩЕТЕ ДЛЯ СЕБЯ ОПРАВДАНИЯ! А затем вы убеждаете себя, что босс плохой человек, только потому, что он испортил вам настроение. Вы используете монолог, чтобы избежать правды. Итак, первое — посмотрите правде в глаза. Проблема не в вашем боссе. ПРОБЛЕМА В ВАС САМИХ. Да, примите это, и примите искренне. Понимаете, о чем я сейчас говорю? Монолог — это когда человек говорит с самим собой и никого больше не слушает, потому что он зол или боится. Разве кто-нибудь из вас не занят тем же прямо сейчас, ДАЖЕ КОГДА Я ГОВОРЮ?
Криск заерзал в кресле. Люди вокруг него с энтузиазмом закивали, словно у них в мозгу зажглись лампочки. Они впитывали каждое слово Эббона. Атмосфера в зале, казалось, сгустилась от всеобщей экзальтации и охватившей всех слепой веры.
Закончив свои разъяснения, Эббон пригласил участников семинара поделиться примерами собственных «монологов» с присутствующими. Толпа ринулась к сцене, желающих было столько, что пришлось организовать очередь.
Один за другим люди поднимались на сцену и изливали в зал свои истории о том, как плохо они относятся к своим матерям, к своим детям, даже к своей работе, и все потому, что, вместо того чтобы принять ответственность на себя, перекладывают ее на других. Все бы ничего, но Криска беспокоил тот факт, что некоторые из выступавших — по крайней мере, ему так казалось — по вполне разумным и объективным причинам имели право на негативные чувства. Один человек поделился историей о том, как он возненавидел свою смертельно больную мать, которая четыре года была прикована к постели. Все это время он ухаживал за ней, мыл, кормил, а в благодарность за все это мать перед смертью сказала ему, что ненавидит его и хочет видеть дочь, которая не могла видеть свою мамашу в таком состоянии. Почему этот человек не имел права обидеться на неблагодарную мать? Было ясно, что он ее любил, а ему было отказано в естественной в таком случае взаимности, где логика? Следующая выступающая поведала всем о том, что была изнасилована, а потом, воодушевившись, простила насильника и заявила, что частично сама была соучастницей в совершенном над ней надругательстве. Заурядный случай, если бы не сводящая с ума мешанина фактов.
Если мозг всех присутствующих озарился ярким светом, то мозг Криска укрыла прохладная и успокаивающая, как тень в солнечный летний день, темнота.
«Я не хочу отказываться от своей боли, — рассуждал он про себя, — она мне нужна. Она часть меня, часть целого, такая же часть, как моя радость. Это не рак мозга».
Поражаясь самому себе и поразив весь зал, Криск не торопясь встал и, не обращая внимания на жесткий взгляд О'Хары, направился к выходу.
— Пожалуйста, извините, — бормотал он на своем странном английском каждому, кто был в состоянии его услышать, — но это просто промывание мозгов, не более того.
Когда Криск вышел из актового зала, к нему направился незнакомый мужчина. Мужчину сопровождали два типа в такой же робе, какая была на рабочих, снующих у припаркованного напротив издательского дома «Маре» фургона «Глипотеха».
— Вы уходите? — с вызовом, но тем не менее оставляя пространство для переговоров, спросил мужчина. — Не советую. Ваше желание уйти именно сейчас как раз указывает на то, что вы остро нуждаетесь в нашей помощи.
Мужчина не обращал внимания на две угрожающего вида фигуры, стоящие по бокам от него, однако их молчаливое участие в этом неприкрытом давлении на Криска было очевидным.
Криск заметил, что вблизи рабочие «Глипотеха» выглядели еще более жутко, чем на расстоянии. По каким-то непонятным причинам рукава их черной робы были слишком длинными, полностью скрывали руки, а манжеты болтались, оставаясь пустыми. Их мертвенно-бледные лица с прорезями вместо ртов и черными пятнами глаз абсолютно ничего не выражали, складывалось впечатление, что они вылеплены не из живой плоти, а из оконной замазки.
— Я совершил непростительную ошибку, — сказал Криск, — Вся вина лежит только на мне. В дальнейших объяснениях нет необходимости. А теперь я ухожу.
Мужчина не двинулся с места, он молчал, словно обдумывал свои дальнейшие действия. Криск забеспокоился. Его взгляд скользнул по бейджику на лацкане пиджака незнакомца (пока проходил семинар, все должны были ходить с бейджиками), потом по безликим физиономиям рабочих «Глипотеха». Криск обратился к мужчине лично.
— Мистер Коллинз, вам придется меня пропустить, — сказал он, голос его был поразительно ровным и не выдавал страха, разъедающего Криска изнутри. — Я предупредил своих друзей, что, если я не позвоню им в пять вечера, они должны приехать и забрать меня отсюда. В случае необходимости они прибегнут к помощи полиции. Мои действия обусловлены предостережением коллеги против посещения семинара «Глипотеха». Увы, данная предосторожность оказалась неприятной необходимостью.
— В ней не было никакой необходимости, уверяю вас, мистер Криск. Мы не вербуем людей в круг своих друзей. Если вы считаете, что должны уйти, уходите. Вы свободны, выбор за вами, — отвечал Коллинз, он едва сдерживался и последние слова буквально прошипел.
Криск прошмыгнул мимо охранников «Глипотеха», пересек холл и вышел из Грантхэм-отеля. Едва оказавшись на улице, он содрогнулся при мысли о том, как его встретит в понедельник О'Хара, ведь что бы там ни было, Криск все еще оставался служащим издательского дома «Маре».
Но в понедельник, когда Криск пришел на работу, ему показалось, что все забыли о его поступке. О'Хара приветствовал его сияющей улыбкой (хотя сам вид улыбающегося шефа, по мнению Криска, представлял ужасное явление). Криск, как обычно, занялся вводом данных в компьютер и погрузился в работу. Однако постепенно в поведении коллег он заметил что-то новое, и в этом не было ничего зловещего, а просвечивало скорее нечто вроде жалости к нему. Трудно было не заметить, что теперь коллеги Криска частенько использовали в разговорах терминологию «Глипотеха» и выполняли свои обязанности куда с большим усердием, чем прежде.
И только вечером, уже дома, Криск убедился в том, что его отказ досидеть семинар до конца привел-таки к реальным последствиям. Телефон зазвонил в семь часов, как раз когда Криск готовил себе на ужин суши.
— Алло, мистер Криск, это Джон Коллинз из «Глипотеха». Надеюсь, вы не возражаете против моего звонка. Я бы хотел закончить разговор, который у нас состоялся в последний раз. При встрече в «Глипотехе», помните?
Криск безмолвно застонал. Ему страшно хотелось швырнуть трубку, но правила этикета не позволяли сделать это.
— Полагаю, нам больше не о чем говорить, — отвечал Криск. — Я занят приготовлением ужина. И вообще предпочел бы не обсуждать больше эту тему…
— Уверяю вас, это не займет много времени, — оборвал его Коллинз. — Я просто хотел уведомить вас о том, что в конце этой недели начинается новый курс, и мы были бы рады пригласить вас поприсутствовать. Забудьте о том, что было, начните все заново. Многие наши лучшие друзья не сразу пришли к абсолютному принятию того, что предлагает «Глипотех».
— Простите, но мне это неинтересно, — отрезал Криск.
— Пожалуйста, пересмотрите свое решение. Не стоит торопиться. Подумайте хорошенько. Я перезвоню вам завтра или в любое удобное для вас время. Видите ли, вы не можете звонить нам, это против протокола…
— Не перезванивайте! Как вы вообще узнали номер моего домашнего телефона? Это вторжение в частную жизнь, я сообщу в телефонную компанию о грубом нарушении…
— Позвольте быть с вами откровенным, мистер Криск. Мы навели справки. Мы знаем, что ваше заявление о друзьях, которые якобы должны были прийти на семинар — всего-навсего сочиненный вами монолог. Видите ли, у нас есть список ваших звонков, в телефонной компании понимают, что это ради вашего же блага. Их менеджеры и служащие нашли последний семинар «Глипотеха» весьма полезным для реконструкции их…
Криск бросил трубку. А потом позвонил оператору.
— Алло, оператор? — сказал он. — Это Фрэнклин Криск, мой номер четыреста пятьдесят шесть шестьдесят семь триста четыре. Я хочу сообщить о «Глипотех Реконстр…»
— Да, конечно, сэр, — перебил его бесцветный голос. — Я переключу ваш звонок на номер соответствующего департамента.
Но в соответствующем департаменте Криску отвечали нескончаемые гудки. А когда он во второй раз позвонил оператору, его моментально перевели на линию, отвечающую одними лишь короткими гудками, не дав даже закончить предложение. После седьмой попытки Криск сдался.
Прошло всего два дня, и Криск понял: то, что он поначалу принял за странную снисходительность со стороны О'Хары и других сотрудников издательства, на деле является первым тактическим шагом в психологической войне. Криск подозревал, что изначально ему просто предоставили возможность сомневаться. Благодаря своей убежденности в действенности семинаров «Глипотеха» сотрудники «Маре» верили в то, что Криск, несмотря на неудачный старт и отказ сотрудничать, рано или поздно все-таки попадет в сети их догм. Но шли дни, а отношение Криска к идеям «Глипотеха» оставалось таким же непримиримым, как в тот момент, когда он на глазах у всех покинул семинар, и тогда поведение сослуживцев начало понемногу меняться. Внешней враждебности они не проявляли, но стали до крайности навязчивы. Не проходило и часа, чтобы кто-нибудь из сотрудников не упомянул о том, как благотворно влияют технологии «Глипотеха» на их жизнь, о том, какую радость теперь приносит им работа, и о том, с каким нетерпением они ждут встречи со своими товарищами по семинару. Все это намеренно говорилось неподалеку от стола Криска, по всей видимости, для того, чтобы он почувствовал себя изгоем, чудаком или ненормальным, который не понимает своей выгоды.
Джон Коллинз или какой-нибудь другой энтузиаст «Глипотеха» продолжали названивать ему домой, иногда по три-четыре раза за вечер, но Криск обрывал разговор и бросал трубку, как только узнавал голос звонившего. Тогда они прибегли к помощи целой роты подставных лиц, что позволяло заставать Криска врасплох, и это буквально сводило его с ума. Все попытки связаться с телефонной компанией и заставить их уладить проблему, по-прежнему оставались безрезультатными. Криск всерьез начинал думать, что телефонная компания является одним из филиалов загадочного «Глипотеха».
Звонки изматывали, но оказались мелочью по сравнению с ударом, который почувствовал Криск, когда обнаружил, что находится под наблюдением. Прямо напротив его подъезда припарковался фургон компании «Глипотех Реконструкция». По вечерам, когда Криск выглядывал в окно, фургон всегда стоял там, а за лобовым стеклом грязно-зеленой машины были ясно видны белые лица оперативников, которые неотрывно смотрели на него черными пятнами глаз.
Прошла еще одна неделя. Криск не давал повода к увольнению — безупречно выполнял свои обязанности и всегда вовремя приходил на работу. О'Хара и другие сотрудники с нарастающей неприязнью реагировали на Криска, который не изменял своей позиции. Их жизнерадостность как будто дала трещину, словно сам факт существования Криска был причиной какого-то душевного дискомфорта глипотеховцев. Так обстояло дело или иначе, но в одном Криск был уверен: глипотеховцы никогда не осмелятся в этом признаться. Он начал подозревать, что те, кто прошел семинар и заявлял, будто получил от этого по максимуму, в глубине души до ужаса боялись разочаровать «Глипотех», обнаружив малейшее сомнение в успехе их психологической реконструкции. Все они теперь платили значительные суммы, чтобы пойти на курсы продвинутого уровня. Тем, кто не мог заплатить такие деньги, издательский дом «Маре» выдавал беспроцентный кредит, так что на семинарах было гарантировано присутствие практически всех сотрудников.
В результате постоянного напряжения Криск начал страдать от периодической бессонницы. И все же он почувствовал некоторое облегчение, хотя бы потому, что рота телефонных звонарей-энтузиастов «Глипотеха» наконец прекратила трезвонить ему по вечерам. Но зато Криску начало казаться, что и на работе, и по пути домой он ловит на себе напряженные, исполненные ненависти взгляды окружающих. Более того, он никак не мог избавиться от ощущения, что у большинства из тех, с кем он сталкивается на улице, происходит что-то неладное с лицом. У тех, на ком задерживался взгляд Криска, глаза внезапно начинали утопать в глазницах и постепенно превращались в темные пятна грязи, одновременно с этим их руки, пальцы и ногти становились пугающе длинными.
Вскоре к припаркованному напротив подъезда Криска фургону присоединился грузовик с материалами для возведения строительных лесов. На бортах открытого кузова также значился логотип «Глипотеха». Итак, решил Криск, эта компания к своему постоянно растущему списку предприятий прибавила еще и возведение строительных лесов. Наблюдая за тем, как выполняются контракты по обновлению большей части домов в городе, о чем писалось в газетах, Криск испытывал смутное чувство тревоги. Теперь, куда бы он ни кинул взгляд, можно было увидеть решетки строительных лесов с матово-белыми пластиковыми щитами с логотипом «Глипотеха» на фасаде.
Хоть Криск и надеялся, что новое направление деятельности умерит активность «Глипотеха» в области псевдопсихологического перепрограммирования людей, тем не менее он старался обходить стороной окруженные строительными лесами здания. Из-за скрывающих леса матовых щитов отчетливо доносился скрежет, словно десятки длинных ногтей скребли и скребли по стеклу, кирпичу и бетону.
Чтобы успокоить разыгравшиеся за день нервы, Криск частенько заглядывал на пару часов в бар, что находился в переулке неподалеку от издательского дома «Маре». Никто из его сослуживцев больше не коротал время в этом заведении, по протоколу «Глипотеха» все напитки заменялись чаем. Это было тихое местечко, с полутемным залом, располагающее к неторопливым размышлениям.
Криск потягивал пиво, и в этот момент в бар вошел человек с забинтованной головой. Криск старался не смотреть на вошедшего, но не мог не испытывать к нему сочувствие. Должно быть, этот мужчина попал в жуткий переплет. Незнакомец, вместо того чтобы подойти к барной стойке, направился прямиком к столику Криска и рухнул на стул напротив него.
— Как дела, Криск? — спросил он каркающим голосом, и Криск опознал в нем бывшего сотрудника «Маре» Дэвида Хогга.
— Есть свои трудности, — отвечал Криск. — Но, думаю, они — ничто по сравнению с вашими. Я полагаю, с вами произошел несчастный случай. Это очень неудачно, особенно если учесть ваше недавнее увольнение.
Глаза Хогга в дырах бинтовой повязки увлажнились. Казалось, за наслоениями бинтов нет ничего, ни носа, ни скул, только глубокие дыры.
— Я знаю, — снова подал голос Хогг, — что те, кто не стал жертвой промывания мозгов «Глипотеха», могут позволить себе время от времени заглянуть сюда и немного выпить. Обращенные, естественно, алкоголь не переносят. Но, должен признать, я и подумать не мог, что вы лично сможете отказаться от семинара, вы ведь такой лояльный сотрудник.
Криск не мог понять, делает ему Хогг комплимент или, наоборот, пытается принизить.
— «Глипотех» — отвратительная организация, — сказал Криск. — Нападает на свободу мысли, преследует тех, кто выступает против этого. Любой человек чести, который знает, что такое долг, поступил бы так же, как я.
— Не купишь мне выпить, Криск? Извини, что прошу. Но у меня совсем нет денег, а выпить очень надо. А я тебе за это дам один совет. Поверь, он стоит гораздо дороже, чем выпивка!
— Совет? Объяснитесь, пожалуйста.
— Когда нальешь, — отвечал Хогг.
Криск отошел к стойке и вернулся с очередной пинтой пива для себя и с виски с содовой для Хогга. Тот судорожно глотнул из стакана янтарную жидкость, несколько капель упали на забинтованный подбородок.
— Как далеко ты продвинулся на семинаре? — спросил Хогг и поставил наполовину пустой стакан на стол.
— В первый день отсидел приблизительно часов пять. Ушел, когда…
— Я просидел весь первый день, — перебил Криска Хогг, — и второй почти до конца. Это было еще до того, как я пришел в «Маре». С предыдущей работы я ушел потому, что увидел, к чему семинары «Глипотеха» привели людей моей компании. Но «Глипотех» не позволил мне отказаться от своего предложения. Они без конца названивали мне домой, а потом мои сослуживцы за то, что я не вписался в эту историю, подвергли меня остракизму. С тобой, наверное, сейчас происходит что-то похожее.
Криск кивнул. Ему стало очень стыдно оттого, что он так сильно недооценивал Хогга.
— Они мне больше не звонят, — ответил он.
Казалось, эта новость не успокоила, а, наоборот, взволновала Хогга еще сильнее.
— Ты понимаешь, что у них в действительности нет руководящего центра? — возбужденно продолжал Хогг. — То есть они, конечно, говорят, что такой центр есть. Но это всего лишь расположенный неизвестно где пустой, заброшенный офис, в котором стоит стол, на столе телефон и нет никого, кто бы ответил на звонок. Звонки, которыми тебя донимают, идут не оттуда. Я даже не знаю, бывал ли хоть раз в этом офисе этот свинья Эббон. Спрашивать, где находится центр, против протокола.
Забинтованный Хогг ухватил стакан со скотчем и одним махом опрокинул его себе в глотку.
— Повторить? Как вы? — спросил его Криск.
— Бери бутылку, — выдавил Хогг и закашлялся.
Они изрядно напились.
— А знаешь, — сказал Хогг, с трудом ворочая языком, — что происходит на второй день? Они рассказывают тебе о своей ментальной технологии. Эти ублюдки повторяют свою пропаганду снова и снова до тех пор, пока она не перестает казаться бессмыслицей, пока, как они говорят, ты не достигнешь понимания. Это называется суицидная решимость. Правда, забавная чернуха? Суицидная решимость. Когда ты проглатываешь этот финальный кусочек пазла, ты принадлежишь им целиком и полностью. Я не проглотил эту дрянь. Суть того, что они говорят про эту суицидную решимость, есть секрет извлечения максимума радости из жизни. Живи так, говорят они, будто каждый твой день последний, потому что скоро этот день и правда наступит. И у каждого к этому моменту мозги промыты настолько, что все верят.
— Это слишком! Это уже какая-то фантастика — разве можно убедить людей убить самих себя? — отозвался Криск. — Такого не может быть, разве только в самых низкопробных страшилках. А почему вы не поставили в известность полицию?
— Ты не понимаешь, они ВСЁ держат под контролем, — глотая слова, отвечал Хогг. — В любом случае ты ведь не зашел так далеко, как я. На второй день ты бы проглотил все, что они говорят. Промывание мозгов действует, только когда жертва отказывается признать, что ей промывают мозги. Суицидное решение, конечно, плохо, но то, что следует после этого, еще хуже. Суицид — не конец, это только начало. Их технология каким-то образом воздействует на те области мозга, которые мы обычно не используем. Благодаря ей они гарантируют твое «возвращение», чтобы они могли продолжать процесс реконструкции, продолжать его даже после твоей смерти. «Глипотех» никогда никого не отпускает. Никогда. Никого и никогда.
Хогг тыкал пальцем в забинтованную голову. Криск заподозрил, что он сошел с ума.
— Говорю тебе, Криск, они едва меня не достали! Уходи, пока есть возможность. Не болтайся тут, как я. Эти вурдалаки умудрились добраться до моего лица до того, как я…
Криск, пошатываясь, встал из-за стола. Его не волновало, правду говорит Хогг или нет, с него было достаточно. Ни разу не оглянувшись, он вышел из бара.
— … Сваливай из города, Криск! — кричал у него за спиной Хогг. — Если они перестали тебе звонить, значит, решились на крайние меры.
На следующий день Криск навсегда ушел из «Маре». В том, что ему наговорил Хогг накануне вечером, был некий зловещий смысл, даже если не принимать каждое слово за чистую монету.
Теперь уже и в своих коллегах Криск стал замечать те самые физиономические мутации, которые раньше наблюдал у прохожих на улице. Возможно, это было какое-то заболевание, но Криск недоумевал, почему никак не комментируется факт его распространения.
Он уволится, не подавая заявления, пойдет домой, упакует кое-какие вещи в пару чемоданов и уедет из города на первом же поезде. Криск чувствовал: если не предпринять решительных действий, он переступит грань разумного и, как Хогг, окончательно сойдет с ума. Никого не посвятив в свои планы, он, как обычно, покинул «Маре» в шесть часов вечера.
Его уход заметил только О'Хара. Криск с ужасом увидел, как шеф поднял руку с ненормально длинными пальцами и ногтями и несколько театрально помахал ему на прощание. Под темными пятнами глаз змеилась жутковатая понимающая улыбка.
От работы до дома было десять минут ходу неспешным шагом, но Криск постоянно сбивался на бег и тормозил, только когда не хватало дыхания, и в результате преодолел это расстояние в два раза быстрее. Мысленно он уже решил, что возьмет с собой: самое необходимое, наличные, отложенные на крайний случай, туалетные принадлежности и, возможно, пару дорогих сердцу вещей, которые он приобрел в Киото, — чайный набор и чашечки для саке. Да, в них живет дух ваби, их нельзя оставлять.
Криск старался не смотреть ни на прохожих, ни на дома, ни на улицу. Дорогу домой он мог найти и с закрытыми глазами. Когда Криск наконец-то добрался до дома и увидел, что весь фасад здания до самой крыши застроен лесами «Глипотеха», его охватила паника. Грузовик с противоположной стороны улицы исчез, однако грязно-зеленый фургон остался. Правда, охранников «Глипотеха» в кабине фургона не было видно.
Криск уже готов был отказаться от идеи подняться в квартиру, но он нуждался в наличных, которые лежали в ящике бюро. Немного постояв у подъезда, Криск осторожно приблизился к укрытым за щитами лесам и напряг слух. Он прождал несколько минут, но так ничего и не услышал. Возможно, если действовать быстро, ему удастся незаметно проскочить в дом и так же незаметно выскользнуть обратно. Криск всегда закрывал окна на щеколды и был уверен, что любое вторжение снаружи обязательно привлечет внимание, поэтому он мог не бояться, что кто-то может поджидать его в самой квартире.
Криск вошел в подъезд, прошел по коридору и начал подниматься по лестнице. Лампочка на втором этаже перегорела, и ему пришлось в кромешной темноте миновать два пролета, прежде чем он добрался до третьего этажа, где и располагалась его квартира. Криск тихо повернул ключ в замке, приоткрыл дверь и, протянув внутрь руку, щелкнул выключателем справа от входа. Потом вошел.
Криск с облегчением отметил, что после его ухода на работу все предметы в квартире остались на своих местах, окна закрыты, щеколды задвинуты. Мутно-белые щиты на строительных лесах закрывали привычный вид из окна. Но на самих лесах никого не было. Дверь в квартиру Криск на случай внезапного отхода оставил приоткрытой.
Переложив наличные из бюро в бумажник, Криск начал торопливо паковать чемоданы. Сложнее всего было с чайным набором и чашечками для саке, эти хрупкие предметы необходимо было завернуть каждый в несколько слоев газет.
А потом он услышал за окном громкий топот и звуки ударов. Казалось, группа людей, толкаясь, спешит подняться вверх по лесам. Они направлялись к окну Криска, в этом не было никаких сомнений. Оставался один путь к спасению… Криск развернулся вокруг оси и увидел ухватившиеся за косяк омерзительно длинные пальцы, будто кто-то собирался толкнуть дверь и войти в квартиру. Он рванулся через комнату и бросился на дверь, стараясь придавить жуткую тощую руку. Криск навалился плечом на дверь, перевес был явно на его стороне, паучьи пальцы судорожно задергались. Дверь наконец закрылась, и фаланги отделились от пальцев, словно были вылеплены из сырой оконной замазки.
За спиной Криска чьи-то ногти скребли по оконной раме. Он обернулся и увидел прильнувшие к стеклу смертельно бледные лица. Полдюжины безумных существ царапались в окно.
Криск схватил телефонную трубку и, бешено тыча пальцем, набрал номер оператора. Его тут же, не сказав ни слова, переключили на другую линию, и начались знакомые бесконечные гудки. Может, если удастся пробиться в «Глипотех», если он сможет убедить их в том, что передумал, надеялся Криск, может, тогда у него еще останется хоть один шанс.
— Ответь же, — бормотал он, — ответь, ответь…
И за секунду до того, как окно разбилось вдребезги и существа полезли через подоконник в комнату, расцарапывая все на своем пути, Криск представил пустой, давно заброшенный пыльный офис, где на ничем не занятом столе звонит и звонит телефон…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Икбарр Бигельштайне
Первоисточник: creepypasta.com Автор: Perdacello (переводчик) Когда я был маленьким, то боялся темноты. До сих пор ее боюсь, но когда мне было лет шесть, я каждую ночь криком призывал родителей на розыски монстров под кроватью или в чулане, которые, как мне казалось, только и ждали, как меня сожрать. Даже с ночником я видел мрачные тени, шевелящиеся в углах комнаты, или странные лица, смотрящие на меня из окна спальни. Родители утешали меня как могли, говорили, что это просто плохой сон или «привиделось», но в неокрепших детских мозгах сидела твердая уверенность, что стоит мне заснуть, как меня схватят страшилы. Чаще всего я просто прятался под одеялом, пока не уставал до такой степени, что больше не мог пугаться, но иногда на меня накатывала такая паника, что я с воплями сбегал в комнату родителей , чем одновременно будил брата с сестрой. После таких испытаний уже никто в семье не мог выспаться. Наконец, после одной особенно мучительной ночи, терпению родителей пришел конец. К своему несчастью, они поняли, что бесполезно спорить с шестилеткой, и осознали, что у них не получится с помощью разума и логики убедить меня отбросить детские страхи. Им пришлось действовать хитростью.
Маме пришла в голову мысль сшить мне маленького друга, с которым будет не страшно по ночам.
Она взяла множество пестрых кусков ткани, уселась за швейную машинку и сотворила того, кого я впоследствии буду называть мистер Икбарр Бигельштайне, или просто Ик. Ик был «тряпичным монстром», как прозвала его мама. Его сделали, чтобы отпугивать других монстров и тем самым защищать меня, пока я сплю. Должен признать, вид у него был весьма и весьма жуткий.
Честно говоря, вспоминая все это, я по-прежнему удивляюсь, как мама смогла придумать такое странно и пугающе выглядящее существо. Икбарр, сшитый из отдельных кусков, казался гремлином доктора Франкенштейна; у него были огромные белые глаза из пуговиц и висячие кошачьи уши. Его ручки и ножки были сшиты из черно-белых полосатых носочков моей сестры, а зеленая половина лица — из футбольной гетры, принадлежавшей брату. Голова была похожа на луковицу, а вместо рта мама приделала кусок белой ткани и расшила его зигзагами так, что он стал напоминать широкую ухмылку из острых зубов. Я в него тут же влюбился.
С тех пор Ик меня никогда не покидал. Разумеется, если речь шла о темном времени суток. Солнце Ику не нравилось, и он обижался, когда я брал его с собой в школу. Но я не переживал, он мне был нужен только по ночам, чтобы отгонять барабашек — а по этой части он был на высоте. Когда я ложился спать, Ик говорил мне, где прячутся монстры, и я клал его поблизости к источнику жути. Если что-то сидело в чулане, Ик загораживал дверь. Если черная тварь скреблась в окно, я прижимал Ика к стеклу. Если под кроватью притаился огромный волосатый зверь, то туда же отправлялся и Ик.
Бывало так, что монстры обитали не у меня в комнате. Иногда они прятались в моих снах, и Икбарру приходилось являться в мои ночные кошмары. Мне нравилось переправлять Ика в мир моих сновидений; мы вдвоем часы напролет сражались с упырями и демонами. Лучше всего было, когда во сне Ик мог говорить со мной по-настоящему. Он спрашивал: «Ты меня сильно любишь?». А я всегда отвечал ему: «Больше всего на свете».
Однажды во сне, в ночь, когда у меня выпал первый зуб, Ик попросил меня об одной услуге.
— Дашь мне зуб?
Я спросил, зачем.
— Чтобы лучше убивать страшил.
На следующее утро, за завтраком, мама спросила меня, куда делся зуб. Как она мне объяснила, «зубная фея» не смогла найти его под подушкой. Когда я сказал, что отдал его Икбарру, она просто пожала плечами и продолжила кормить сестренку.
С тех пор, каждый раз, когда у меня выпадал зуб, я отдавал его Ику. Конечно, он всегда меня благодарил и говорил, что любит меня. Но в конце концов у меня кончились молочные зубы, да и я сам уже стал староват для игры в куклы. Вот так Ик и сидел у меня на этажерке, собирая пыль и постепенно исчезая у меня из памяти.
Но со временем кошмары стали хуже некуда. Такими ужасными, что и днем преследовали меня, нагоняя страх из каждого темного угла или шороха в кустах. Одной особо скверной ночью (когда я гостил у друга, а потом примчался домой на велосипеде, потому что у него дома за мной, чем хотите клянусь, гонялись бешеные собаки) я обнаружил, что в моей комнате появилось что-то странное. На кровати, в мягких лучах луны, светившей за окном, на задних лапах стоял Икбарр. Сначала я подумал, что мне опять все чудится, как чудилось весь этот вечер, и попытался включить свет. Снова щелкнул выключателем. И еще раз, и еще, а темнота все не исчезала. Вот тут-то я и занервничал.
Я медленно попятился к двери, не спуская глаз с силуэта Ика, вытянув руку назад и нашаривая дверную ручку. Я уже был готов смыться, как вдруг услышал, что дверь захлопнулась, заперев меня в темноте. Во мраке и в тишине я стоял как вкопанный, даже не дыша. Как долго — не знаю, но после целой вечности, заполненной холодным страхом, я услышал знакомый пронзительный голос:
— Ты перестал меня кормить, так почему же я тебя должен защищать?
— Защищать? От чего?
— Сейчас увидишь.
Не успел я моргнуть, как все изменилось. Я больше не в спальне, теперь я где-то… в другом месте. Я не в аду, но в чем-то явно близком. Это был какой-то лес, чудовищное, кошмарное место, где недоразвитые выкидыши свисали с ветвей, а земля кишела плотоядным насекомыми. В воздухе висел плотный туман, издававший запах гниющего мяса, а ночное небо прорезали бледно-зеленые молнии. Вдалеке слышались крики какого-то терзаемого существа, которое я затруднился причислить к людям. Голова пульсировала так, как будто вот-вот взорвется, боль исторгала из меня потоки слез. В мозгу снова раздался его голос:
«Вот чем станет твоя реальность без меня, — я услышал быстро приближающуюся громоподобную поступь. — Только я могу остановить это». Теперь оно стояло сзади меня, огромное, рассерженное, обдающее меня жарким дыханием. «Принеси мне то, что мне нужно, и я помогу». Я проснулся, не успев оглянуться.
На следующий день я пробрался в чулан родителей, похитил молочные зубы брата и отдал их все до последнего Икбарру. Ночные ужасы почти сразу же прекратились, и я снова смог вести более или менее нормальное существование. Иногда я лазил в комнату младшей сестры и воровал предназначенное зубной фее или душил какую-нибудь бродячую кошку и вырывал у нее маленькие острые резцы. Все что угодно, лишь бы прекратились видения — хоть ожерелье из акульих зубов, хоть изъеденный кариесом малый коренной.
Еще я стал замечать, что Ик перемещался по комнате, когда я уходил на сколько-нибудь существенное время, переставлял мои вещи и вешал новые занавески. Неведомым образом он стал каким-то более живым. При подходящем освещении его зубы блестели, а на ощупь он казался теплым. Хоть он и пугал меня до смерти, у меня не хватало смелости взять и уничтожить его, ведь я понимал, с чем тогда останусь наедине. Так что в старших классах и в колледже я по-прежнему собирал зубы для Ика. Чем старше я становился, тем больше вещей вызывали у меня страх, тем больше зубов требовалось Ику, чтобы меня защищать.
Теперь мне 22 года, у меня приличная работа, собственная квартира и зубные протезы. Ик не ел уже месяц, и вокруг меня снова стали сгущаться кошмары. Сегодня после работы я решил пройти через гараж для парковки. Мне попался какой-то мужик, ковырявшийся с ключами от машины. Его зубы были в желтом налете от долгого пристрастия к сигаретам и кофе. И все равно, чтобы добыть коренные зубы, пришлось пустить в дело молоток. Когда я вернулся домой, он ждал меня. На потолке, в углу. Пара белых глаз и полный рот клыков.
Он спрашивает меня: «Ты меня сильно любишь?». Снимая пальто, я отвечаю: «Очень сильно. Больше всего на свете».
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Ветер
В последних числах августа муж, утром собираясь на работу, сказал мне: «Сон плохой видел, будто у подъезда родителей гроб стоит. Хочу ближе подойти, а народ столпился — не пускает. Спрашиваю, кто умер — молчат. Только знаю наверняка, что знакомый кто-то». Я отмахнулась: «Вечно тебе ерунда снится!».
Отмахнуться-то отмахнулась, а у самой сон этот дурацкий полдня из головы не шел. Свекровь-то у меня все болеет последнее время — не дай Бог с ней что. Да и дедушка там на ладан дышит. От таких раздумий на душе совсем скверно сделалось. Тут свекровь собственной персоной звонит, расстроенная. Сообщает, что сосед их, Серега, этой ночью из окна выбросился. Вот вам и сон в руку! Молодой парень, жить да жить бы ему, а он — с девятого этажа. А из-за чего — никто не знает.
Супруг мой после работы сразу туда рванул — матери покойного помощь предложить, да и поддержать. Как-никак рядом столько лет прожили, с Сережкой росли вместе. Хотя, разве можно бедную женщину утешить? Двух месяцев не прошло, как мужа ее из петли вынули. Сорок дней недавно было, а теперь и сына хоронить. Жуть берет — просто клан самоубийц какой-то!..
Организация похорон — дело тяжкое, хлопотное: пока одному позвонишь, пока с другим договоришься... Вот и задержался благоверный мой. Время — одиннадцать вечера, а его нет и нет. «Ну, — думаю, — дождусь все равно!». На диване расположилась, книжку открыла. Да какое там читать, если о покойнике все мысли. Как живой передо мной: то женихом радостным вспоминается, то счастливым папашей, нянчащимся с первенцем. Общались ведь, семьями дружили. Ой, чего ж ты, дурашка, наделал! Чего ж натворил-то!
И утонуть бы мне в этих воспоминаниях, если б не шум на балконе за спиной. Глянула через стекло — пусто. Да откуда шуму взяться? Дома я и дочка, а она спит давно. Домашних животных отродясь не водилось. Соседским с улицы тоже не забраться, окно на лоджии, хоть и открыто, так на нем сетка москитная. Она-то и дребезжит, гадина, трясется, словно раскачивает ее кто. Странное дело, на улице вроде тихо, вон и деревья едва колышутся. А двор у нас вообще как колодец, со всех сторон зажат другими зданиями, ветер к нам и не заглядывает. К балконной двери было шагнула, за ручку взялась, секунда — поверну ее да и выйду посмотреть, что за чепуха там творится. Какая сила меня в то мгновение удержала, не знаю, только тысячу раз спасибо ей — потому как в следующую секунду на балконе просто ураган поднялся. Гул какой-то непонятный нарастал. Было ощущение, что в окно ворвался некий вихрь и теперь беснуется, мечется от стены до стены, пытаясь найти выход. Веревки бельевые ходуном ходят, вот-вот оборвутся, кофточки дочкины — посушить повесила — разметало в разные стороны. Горшок с цветком на пол хлопнулся, только земля брызнула. Наблюдаю все эти разрушения и понимаю с ужасом, что меня и неведомое явление разделяют только стекло и кусок пластика. В этот миг невидимый визитер или заметил меня, или страх мой почуял, потому что теперь он уже ломился внутрь квартиры. И ведь явно прямо передо мной стоит, в дверь балконную закрытую стучит, словно впустить просит. Сначала легонько, а потом все сильнее и сильнее. Представляете, никого нет, а дверь будто носком ноги кто-то пинает…
Когда я уже находилась на грани бесслезной истерики, «нечто» внезапно угомонилось. Видимо, взмыло вверх — вновь качнулись веревки, и все стихло…
Напугалась я здорово, еще минут десять пялилась в темное стекло, отойти не могла. Глазам своим не верила, и себя спрашивала, не рехнулась ли часом, не сплю ли наяву.
Словом, трудно сказать, посетил ли меня тогда обычный ветер, пусть и невесть откуда взявшийся, или, может быть, рвалась в тепло и свет бесприютная душа самоубийцы…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
«Я еще не ушла»
Эту историю я услышал девять лет назад от моей подруги детства. В те времена я был скептиком, но за ее рассказ ручаюсь, так как косвенно был вовлечен в ее перипетии, хотя и не верил в происходящее.
Бабушка моей знакомой умерла, оставив ей двухкомнатную квартиру в центре Донецка. После похорон та месяц боялась оставаться одна в ее жилище, но здравый смысл взял верх, и она решилась переночевать там.
Закончив все домашние дела, девушка улеглась на кровать и моментально провалилась в сон. И приснилось ей, будто бабушка пришла к ней в комнату и сказала: «Не смей занимать мое место! Я еще не ушла, а ты уже в моей постели».
Девушка проснулась в холодном поту. В ночной тишине отчетливо слышались тяжелые шаги ее, которые медленно передвигались по квартире. Переборов свой страх, она встала, зажгла свет и никого не обнаружила. Видит — свечка возле фото покойной погасла, хоть и не догорела. Она зажгла ее и опять направилась в комнату. Каково же было ее удивление и ужас, когда пламя тут же вновь погасло! Подруга клянется, что сквозняка в доме не было, все окна были закрыты.
На часах было около трех ночи. Побоявшись, подруга всё же отправилась спать. Некоторое время лежала молча, прислушивалась к каждому шороху, и начала дремать, как вдруг кто-то ее схватил за ногу и стащил с кровати. Девушка просто онемела от страха. Она отчетливо понимала, что не спит и лежит на полу. Вскочив, она включила свет во всех комнатах, музыку, телевизор и не сомкнула глаз этой ночью.
Утром она отправилась к знакомому священнику. Тот посоветовал окропить дом святой водой и не вселяться туда, пока не пройдёт 40 дней с момента смерти бабушки. Помимо этого, он порекомендовал после тех же 40 дней сжечь все личные вещи бабушки, весь дом помыть, а лучше — сделать ремонт.
Так моя подруга и поступила. Делать ремонт ей помогали все друзья, в том числе и я. Больше подобное не повторялось, хотя, как говорила подружка, ей еще долго было страшно находиться в этой квартире одной.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Кукла в поле
Это началось в моем детстве, когда мне было лет десять. Моя улица расположена на окраине поселка, рядом с полем и лесами. Мы с друзьями всегда любили гулять на том поле — там много интересных и загадочных мест. И вот шли мы как-то туда с подругой. Дорога пролегала на окраине поля — по одну сторону были густые кусты, растущие в канаве с грязной водой, а по другую — поле. Идем мы, идем, я смотрю — лежат какие-то вещи на дороге. Подошли, смотрим: большая пластмассовая кукла с кудрявыми светлыми волосами, вся грязная, смотрит одним глазом.
Я взял ее в руки вертикально — открылся и второй глаз. А первый не закрывался, как бы я ее не вертел. Даже когда пробовал силой закрыть его, глаз не закрывался и пронзительно смотрел на меня. Было довольно неприятно. Рядом на земле лежала поломанная и расплющенная грязная маленькая коляска для кукол, а рядом с ней... череп. Похожий на собачий (щенка, наверное), без нижней челюсти.
Решили мы выбросить эту противную куклу. Я взял ее за волосы и швырнул что есть сил в сторону кустов. Она упала посреди них и шлепнулась в грязную воду. Череп я выбросил в противоположную сторону, а коляску оттянул и швырнул на обочину. Мы пошли дальше, обсуждая находку — придумали ей имя, нафантазировали о ней всяких историй, а по возвращению домой рассказали остальным друзьям.
На следующий день со мной пошли двое друзей, чтобы я показал то место. По дороге туда мне в какой-то момент показалось, что в кустах промелькнули чьи-то светлые волосы. Я списал это на воображение, но потом увидел то же самое еще раз. Когда, наконец, мы пришли, я все показал и рассказал, но не смог найти куклу.
Через несколько дней бесследно пропал любимый пес одной из моих подруг. Вскоре пропал породистый кот у еще одной. Исчезновения мелких животных продолжались с перерывами около года. У меня лично пропала кошка, а потом котенок.
За это время мы еще много раз ходили на то поле, замечали там странные вещи. Там же мы много раз находили отдельные кости — скелеты и черепа животных, разбросанные по полю. Один раз в кустах нашли большую собаку с дыркой в животе. А однажды я шел по дороге с той самой подругой, с которой мы нашли ту чертову куклу. Вдруг она прошептала мне: «Бежим!». Мы сорвались с места, а уже дома она сказала, что увидела куклу, стоящую среди поля и смотрящую в нашу сторону.
Еще один случай мне особенно неприятно вспоминать. Я гулял по полю и угодил ногой в ямку. Там, на дне, было что-то мягкое. Присмотревшись, я увидел, что это кусок собачьего туловища — задние лапы, таз, хвост и часть брюха. И сама ямка была явно недавно кем-то вырыта.
Спустя примерно год исчезновения прекратились. Вскоре после этого летним днем я нашел ту самую куклу в поле. Лежала она в метрах ста от того места, где я ее бросил в кусты. Лицо и туловище были почти полностью расплавлены, как будто куклу кто-то жёг. Зато руки, ноги и волосы остались почти невредимы.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Когти
Эта история произошла со мной. Рассказ будет сумбурным, поскольку в памяти мало что сохранилось.
Когда я была совсем маленькой (даже в школу не ходила), то спокойно спала в отдельной комнате, но потом почему-то (почему — не помню) стала бояться темноты и спать одна уже не могла. Когда мне было лет девять или десять, мама решила меня научить самостоятельности: всё, дочка, теперь ты у нас будешь учиться спать одна и без света. Я согласилась. Мама ушла в гостиную, а я осталась в спальне. Первую ночь я спала спокойно и утром очень гордилась собой. Безмятежным мой сон был ещё ночь или две, а потом начались неприятности.
Когда я уже начала засыпать, меня разбудил странный звук. Я резко проснулась и вытаращилась в темноту. Некоторое время я лежала, вслушиваясь. Когда я готова уже была успокоиться и подумать, что мне померещилось, звук повторился. Это был какой-то громкий стук. У нас в спальне рядом с кроватью стояла тумбочка, которая днём была набита постельным бельём. Так как была ночь, она пустовала, и звук, судя по всему, шёл из неё.
В тот момент я поступила, как человек действия: вместо того, чтобы дрожать, закутавшись в одеяло, я включила светильник и поднялась с кровати. Встав напротив тумбочки, я готовилась бежать или обороняться. Свет был не сказать, чтобы особенно ярким, но всё-таки он был и, по моему разумению, должен был пресечь поползновения любых чудовищ, даже тех, что живут в тумбочках. И я похолодела, когда поняла, что это не так.
Тумбочный монстр, видимо, оказался достаточно сильным, чтобы развивать деятельность даже при свете. Странный стук повторился, более того, он стал ещё громче. Теперь было отчётливо слышно, что похож этот звук на тот, какой получается, когда чем-то острым стучат и скребут по деревянным стенкам. Причём скреблись и стучали не ритмично, а с интервалами, словно обитатель тумбочки делал иногда передышку и задумывался, стоит ли продолжать. В итоге он продолжал — скрёб-поскрёб, тук-тук, — а я стояла и таращилась на тумбочку немигающим взглядом. В один из таких «перекуров» я попыталась представить, что бы это могло быть. И мне представились когти. Вовсе не какие-то там ужасные — большие, в клочках мяса жертв, — а просто когти. Тупые, скорее всего. Я смотрела на тумбочку, но оттуда не вылезали никакие бабайки, и в моей любознательной голове даже взыграл азарт исследователя: а не открыть ли и не посмотреть, что (или кто) там внутри... Но в этот момент в тумбочке застучали раза в два чаще и сильнее, и идея сразу вылетела у меня из головы. А потом раздался длинный звук прошедшегося по стенке тумбочки острого предмета. Тут-то мои детские нервы не выдержали, и я подорвалась из спальни — не бегом, но быстрым шагом. Когда я шла в гостиную, к маме, у меня не было чувства, что тварь за мной гонится или идёт по пятам, нет. Скорее уж она затаилась в своём убежище и ждала моего возвращения.
Мама показала себя отличным психологом. Она расписала мне, какое у меня могучее воображение, я наверняка всё это придумала, а если и нет, то это были соседи, а даже если не соседи и там правда что-то (или кто-то) есть, то вот тебе молитва на листочке («Отче наш») — прочитай её, и всё будет хорошо.
Я так и поступила. Испытав сильное облегчение и уверенность в своей безопасности (всё-таки в маме погиб психолог), я уснула, однако ж свет не потушила, страх темноты был слишком велик.
После этого замечательного события попытки приучить меня спать одной сошли на нет. Собственно, я до сих пор не могу спать одна в комнате при выключенном свете, только со светом ещё как-то справляюсь. И на ночь всегда молюсь (верующим человеком себя не назову, но мало ли что, лишним не будет).
Ах да — я тут сижу, печатаю, а несколько дней назад наблюдала, так сказать, слабый отголосок. Я, неудачница эдакая, осталась зимовать во время каникул в общежитии — сессия, а у меня ни одного зачёта автоматом. Счастливицы-соседки уехали, я же сижу одна ночью в комнате и изучаю билеты. Освещение слабое, из четырёх лампочек горят две. И в тот вечер в тишине раздалось негромкое, но очень отчётливое поскребывание откуда-то из угла (между прочим, этот угол примыкает к лестнице, и оттуда ничего, за исключением топота и мата, звучать не должно, особенно в три часа ночи). К счастью, я уже не первый раз сидела вот так в одиночестве и привыкла к такой атмосфере, иначе точно перепугалась бы. Звук-то был такой, будто деликатно так коготком провели...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Полуночные гости
Прошлым летом я, как обычно, отдыхал на даче в 50 километрах от Москвы по Ярославскому шоссе. Отпуск выпал на июнь месяц. Последний рабочий день подходил к концу, отпускные деньги были уже в кармане, время тянулось бесконечно долго. В 15:30 я запрыгнул в машину и поспешил на дачу, пока пробки ещё не слишком сильно парализовали движение в городе. Сумки были собраны ещё со вчерашнего вечера.
Я с детства любитель порыбачить, поэтому в тот же вечер собрался на ночную рыбалку. Карась уже отнерестился, поэтому клев должен был быть не плохой. С местом для рыбалки я тоже определился — небольшой проточный прудик, из которого вытекает ручей, извивающейся через леса и поля (он потом превращается в реку Яхрому). Пруд располагался примерно в 15 километрах на северо-запад от моего поселка, посреди заросшего бурьяном поля. Это было достаточно глухое место, окруженное лесом со всех сторон, чем оно и привлекло меня. Собрав все необходимое, я выехал из дома до наступления темноты.
Дорога петляла мимо невспаханных полей и хвойных лесов, а вдоль неё тянулись заросли борщевика. Через 15 минут пути я свернул с основной дороги в сторону и, проехав ещё пару километров, оказался на небольшой пустой стоянке, предназначавшейся, по всей видимости, для лесовозов и прочей техники, обслуживающей проходящую через лесную просеку высоковольтную линию. Дорога закончилась, дальше нужно было идти пешком через поле примерно километр.
Оставив машину в тупике, я отправился к пруду. Смеркалось, в небе висел желтый месяц, над полем сгустился туман, а в воздухе пахло травами и сырой землей. Где-то в зарослях ивы заливались своими брачными песнями соловьи. Мысленно я похвалил себя за то, что я выбрал именно это уединенное место, и вскоре оказался на берегу пруда.
Я разжег костер, спустился к воде и «зарядил» две удочки, установил сигнализаторы поклевок, затем, вернувшись к огню, закурил трубку и достал из рюкзака бутылку «Каберне». Вокруг костра сгустилась ночь, в небе над прудом замелькали ночные насекомые и летучие мыши. Я сидел, погруженный в свои мысли, перебирая в голове несбывшиеся мечты, и потягивал вино, как вдруг услышал, что зазвенел сигнализатор поклевки. Я заспешил к воде, подмотал катушку на крючке — это оказался неплохой по местным меркам карась. Посадив рыбу в садок и провозившись какое-то время с наживкой, я развернулся, чтобы вновь идти к костру, и обмер…
Возле костра молча сидели четыре человека. Меня насторожил не только сам факт их присутствия в таком отдаленном глухом месте, но и их бесшумное и бесцеремонное появление возле моего «лагеря».
Ну, ничего не поделаешь — поднимаюсь к костру, присаживаюсь на своё законное место, здороваюсь с незваными гостями. В ответ только молчание. Присмотревшись, я перепугался по-настоящему — троих мужчин я не знал, а четвертым был мой старый друг Андрей, нелепо погибший 8 лет назад в аварии...
Молча, затаив дыхание сижу в оцепенении, не могу пошевелиться. Их неестественно бледные, почти белые лица смотрят куда-то вниз. Вдруг все четверо одновременно подняли лица и посмотрели на меня. В их глазах отражались языки пламени костра. Андрей заговорил медленным низким голосом: «Нас прислали за тобой, потому что ЕМУ ты больше не нужен».
Все четверо синхронно оскалились, обнажив зубы. Еле-еле я смог произнести что-то вроде: «Я не хочу никуда идти, оставьте меня в покое» — но они по-прежнему злобно смотрели на меня.
Я стал немного приходить в себя, в голове появились мысли. Первое, что пришло на ум — вскочить и бежать, что есть силы, но до машины было около километра через поле, и я прекрасно понимал, что эти существа не люди, и добежать я не успею.
Потом в голову пришла другая мысль: ручей, питающий этот пруд, вытекает из источника, расположенного в трехстах метрах на юг. От местных я слышал, что этот источник когда-то был освящен. Если эти существа — нелюди, возможно, там они не смогут достать меня. В любом случае, оставаться с ними было нельзя. Я со всех ног рванул в сторону источника. В этот момент страх уже не сковывал меня, а наоборот, придавал мне скорости. Сзади слышались стоны и хрипение «незваных гостей». Казалось, они догоняют меня — глупо, но в тот момент в уме у меня крутилась фраза классика: «Мертвецы ездят быстро».
Я всё же успел забежать в калитку источника, а они остались за забором. Похоже, я был прав — войти сюда они были не в силах. Я упал на ступени, ведущие к колодцу, и, отдышавшись, стал читать единственную молитву, которую знал: «Отче наш». Хотел даже побрызгать на них святой водой, но не решился. Они тем временем требовали, чтобы я вышел к ним, угрожали мне, ругались и кричали.
Начались утренние сумерки. Четверо переглянулись и скрылись в тумане, висевшем над полем. Я просидел в своем «убежище», пока жаркое июньское солнце не поднялось высоко в небе, затем без оглядки побежал к машине.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Три истории
Расскажу три истории. Но сначала расскажу, как это началось — я спала в своей комнате и ночью вдруг проснулась. Было такое состояние, как между сном и реальностью. Я почувствовала, что в комнате есть кто-то еще — не знаю, как, наверное, шестое чувство сработало. Я огляделась и увидела, что на моем диване, у меня в ногах сидит кто-то темный с опущенной головой. Фигура была похожа на мужскую. Я совершенно не испугалась, а даже как-то успокоилась, отвернулась и уснула. На следующий день думала, что это могло быть, но так как в следующие ночи это не повторилось, успокоила себя тем, что мне просто со сна привиделось.
Итак, история первая. Прошло много лет, я уехала в другой город учиться. Жила в квартире с хозяйкой. И вот как-то раз я сильно заболела и весь день лежала с высокой температурой. А ночью проснулась оттого, что сильно замерзла. Одеяло упало на пол, а так как у меня ломило все тело, я не могла до него дотянуться. И тут почувствовала, что меня укрывают одеялом. Я решила, что это моя хозяйка, и, поблагодарив ее, провалилась в сон. Утром я чувствовала себя отлично. Подошла к хозяйке и сказала: «Спасибо, тётя Аня, что укрыли меня ночью». А она ответила, что ночью не приходила ко мне и вообще не вставала.
История вторая. Все события повторились в точности, как и в первой истории, но уже у меня дома. Кто-то заботливо поднял одеяло и укрыл меня. Но здесь я уже повнимательнее посмотрела и увидела темную высокую фигуру с короткими пышными волосами. Утром спросила маму, не она ли это была (потому что у моей мамы примерно такая прическа). Мама ответила, что в комнату ко мне не заходила.
История третья. Из моей комнаты есть выход на застекленный балкон. В комнате я была одна, дверь была закрыта. Я вечером вышла на балкон, а так как в комнате горел свет, то в стеклах балкона отражалась вся моя комната. И тут я отчётливо увидела, что в отражении прошла темная, почти черная тень (не промелькнула, а именно тихо и спокойно прошла). Я резко оглянулась, думая, что не услышала, как зашла мама, но там никого не было, и дверь по-прежнему была закрыта.
Я спрашивала у подруги (а она человек очень верующий, сестра у нее работает в церкви), что за тени ходят около меня — может, ангел-хранитель? Но она ответила, что ангел никогда не явится в черном обличье...
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Вендиго
Один богатый мужчина очень любил охоту. Он решил отправиться на охоту в дальнюю часть северной Канады. Это было безлюдное место, куда мало кто добирался. Лишь самые заядлые охотники приезжали туда. Мужчина добрался до торгового поста и попытался найти гида, но никто не горел желанием стать его сопровождающим. В конце концов, он сошёлся с коренастым мужчиной по имени Дефаго. Он многое знал о местных обычаях и о том, как выжить в глуши, и охотник решил, что он будет отличным гидом. Дефаго отчаянно нуждался в деньгах и согласился провести охотника на место, богатое дичью.
Они вместе отправились в путь, спустившись вниз по реке на маленьком каноэ. Когда они достигли точки назначения, то разбили лагерь возле большого замёрзшего озера. Земля была покрыта снегом до самого горизонта. Охотник был очарован красотой местной природы.
Три дня они охотились на ледяной равнине, но похвастаться им было нечем. Впрочем, Дефаго научил мужчину делать проруби во льду, и ему удалось поймать достаточно много рыбы, так что голодать им не пришлось. Охотник был рад, что ему удалось нанять гида. Он понимал, что если бы не Дефаго, ему пришлось бы худо.
В третью ночь началась буря. Они лежали в палатке, слушали завывание ветра и скрип раскачивающихся деревьев. Чтобы понаблюдать за штормом, охотник открыл палатку. То, что он увидел, поразило его. Никакого ветра не было, деревья стояли совершенно неподвижно. Тем не менее, он слышал вой ветра, и чем сильнее он прислушивался, тем больше ему казалось, что в шуме ветра он слышит голос, зовущий Дефаго.
«Де-фa-a-a-гo-o-o! — казалось, выл ветер. — Де-фa-a-a-гo-o-o-о-о!».
«Я, должно быть, схожу с ума», — подумал охотник.
Когда он закрыл палатку и обернулся, то увидел, что Дефаго выбрался из своего спального мешка и забился в угол палатки, закрыв голову руками.
— Что случилось? — спросил охотник.
— Ничего, — сказал Дефаго. — Просто этот ветер...
Голос, который сливался с ветром, продолжал называть его имя. Он звал его всё более протяжно, и Дефаго стал ещё более напряжённым.
«Де-фa-a-a-гo-o-o!» — звал ветер.
Дефаго охватила паника, и он вскочил на ноги. Глаза у него стали дикими. Он откинул полы палатки и уже собирался выйти, но охотник схватил его за руку.
— Куда ты идешь? — закричал охотник. — Ты не можешь оставить меня здесь одного! Как я буду…
Его прервал чудовищный порыв ветра, пришедший со стороны озера. Верхушки деревьев закачались, и едва не погас костёр. Потом что-то схватило палатку, едва не оторвав её от земли.
Дефаго трясся от страха. Он вырвался из рук охотника и выбежал из палатки. Охотник смотрел вслед убегающему гиду, который вскоре исчез во тьме. Он слышал, как тот кричит: «Мои ноги! Они в огне!». Потом голос утих в ночи, и ветер прекратился.
Как только забрезжил рассвет, охотник отправился разыскивать Дефаго по следам на снегу. Тропа вела через лес вниз к озеру и на лед.
Но вскоре мужчина заметил нечто странное. Следы Дефаго постепенно становились всё длиннее и длиннее. Они стали настолько длинными, что было понятно, что ни один человек не мог их оставить сам. Казалось, что кто-то тащил его.
Охотник дошёл по следам до середины озера, но там следы обрывались. Сначала он подумал, что Дефаго провалился под лед, но там не было никакой дыры во льду. Потом он подумал, что что-то подняло его его со льда в небо. Но это казалось абсолютным бредом.
Пока он стоял, размышляя, что могло случиться с Дефаго, снова поднялся ветер. Вскоре он завыл точно так же, как накануне вечером. Потом охотник услышал голос Дефаго. Он доносился с высоты, и он опять кричал: «О, мои ноги! Мои ноги в огне!". Но никого не было видно.
Охотник быстро вернулся в лагерь и стал паковать вещи. Он оставил немного еды для Дефаго и отправился в путь. Неделю спустя он кое-как достиг торгового поста и попытался расспросить людей о Дефаго. Никто не видел его гида с тех пор, как он ушёл с ним. Он рассказал о том, что с ним приключилось, и люди не могли объяснить, что произошло с Дефаго в ту ночь. Только один старик отвел его в сторону и прошептал:
— Похоже, это был Вендиго.
— Вендиго? Что это?
— Говорят, оно приходит с ветром, — сказал старик. — Оно называет твое имя и пытается обмануть тебя. Как только оно хватает тебя, то тащит в своих когтях на огромной скорости, пока твои ноги не начинают гореть огнём. Но он тащит тебя ещё дальше, пока ноги не сгорают полностью. Говорят, что потом, наигравшись, Вендиго поднимает тебя в небо и бросает вниз. Эту историю я слышал, ещё когда был ребёнком — это старая индейская легенда. Никто не знает, правда ли это…
Pre-α. Igor Blinowski. 2013
Пляска смерти
Смерть — это не тема для разговоров в приличном обществе. Таких тем сторонятся, опасаются, боятся. Почему? Читатель, думаю, ты знаешь ответ, и я просто повторю твои мысли — смерти боятся. Это один из самых великих страхов, которые может испытать человек. Представь себе, читатель, что всё, что ты видишь, когда-нибудь перестанет для тебя существовать. Никаких звуков, никаких запахов, никаких изображений — только абсолютная, чёрная пустота, пустота навсегда, на сотню миллионов вечностей. Мир перестанет существовать для нас в одно мгновение, но продолжит существовать для других, и это пугает ещё больше. Мы умрём, и нас подадут как главное блюдо на пиршестве могильных червей. Тело наше распадётся. Пройдут года, и о нашей могиле забудут. Бывал ли ты на кладбище? Видел ли ты эти покосившиеся кресты, на которых стёрлись имена, так что никто и не узнает, кто здесь лежит? Это будущее каждого из нас. Мы растворимся в небытии, будто нас не существовало никогда.
Естественно, о таких кошмарах никто не хочет знать. Большинство стремится отгородиться от смерти, избегая всего, что с ней связано. Патологоанатомы, гробовщики, старики — все они суть ходячие «Memento mori». Но люди забывают, что всё живущее достойно гибели, и наше умирание начинается ещё в момент нашего рождения. Человек занимается своими делами, живёт и наслаждается жизнью, даже не представляя, что над его головой уже занесён острый меч смерти.
Надеюсь, читатель простит мне моё словоблудие. Я никогда не мог рассказать о чём-нибудь без бессмысленной присказки. Собственно, рассказать я хочу о странном, если не безумном, событии, свидетелем которого мне пришлось стать.
Жил у нас в городе один молодой человек по имени Евгений. Он, да и его друзья, были из той среды, что называется «золотой молодёжью». Чем занимался отец этого молодого человека, я не помню, но был он довольно богат. Соответственно, все прихоти этого юноши удовлетворялись по одному его желанию.
Две недели назад этот юноша пропал вместе со своими друзьями. Обстоятельства его пропажи и составляют тот интересный случай, о котором я хочу рассказать, но вначале надо упомянуть об одном происшествии. Примерно за месяц до пропажи Евгения в подвале одного из домов был обнаружен скелет. Не знаю всех тонкостей этого дела, но мне точно известно, что по результатам работы следователей было установлено, чей это был скелет, и что погибший был знаком с Евгением. А смерть его наступила примерно в то же время, когда в этом доме Евгений снимал квартиру. Дело раскрыли быстро — в убийстве обвинили бомжа, что ошивался в том районе. Но вот что странно — мертвец не был ограблен. Зачем же тогда бомжу убивать человека?.. Что бы органы власти ни утверждали, все понимали, что реальным убийцей был Евгений, а избежал он наказания только благодаря деньгам отца.
Ну, а теперь я могу поведать свою историю. Я являюсь владельцем замечательного двухэтажного дома в пригороде. Стоит он на берегу озера, и место это весьма живописное. Сам я живу там редко, предпочитая городскую суету унылой деревенской атмосфере, поэтому сдаю этот дом в аренду. Примерно полгода назад я сдал этот дом Евгению. Он арендовал его всего на три дня, чтобы отпраздновать день рождения.
Через неделю после этого мне пришлось общаться с полицией, ибо они расследовали дело о пропаже двадцати человек — Евгения и его друзей. Полицейские хотели осмотреть дом, который я сдал Евгению, да и пообщаться со мной — когда я его последний раз и видел, о чём мы говорили и тому подобное. Я сказал им, что единственное, что показалось мне странным во время осмотра моего дома — огромное количество пыли в зале. К сожалению — или к счастью, — я как-то не сразу вспомнил, что в моём загородном доме стоят скрытые камеры. Простая предосторожность — хотя кому-то это покажется паранойей или извращением. Когда я вспомнил о камерах, то не сразу побежал сообщать об этом в полицию. Взяв записи, я решил сначала сам посмотреть их.
Камеры работали со дня заключения аренды, так что я перемотал их на день приезда Евгения и стал наблюдать. Вначале всё было, как обычно — компания отправилась на озеро, потом веселилась во дворе, но дождь заставил их всех уйти в дом, где они стали, коротко говоря, предаваться порокам. Калигула покраснел бы со стыда, увидев то, что эти люди устроили в моём доме. Я не стал наблюдать за всем тем, что они творили, и включил перемотку, сдерживая желание отмыть весь дом.
Неожиданно я увидел, что на записи с камеры в зале произошло что-то необычное. Все начали суетиться, и я, перемотав обратно, стал смотреть за происшедшим. Кто-то танцевал, кто-то пил, а кто-то, разойдясь по тёмным углам, оставлял следы любви на моих стенах.
Вдруг все резко повернулись в одну сторону, и в поле видения камеры вбежала девушка. Было видно, что она чем-то напугана. Камера не передаёт звука, поэтому я мог только смотреть.
Девушка стала что-то нервно рассказывать. Затем несколько парней (каждый размером с порядочный шкаф) вышли из зала. Прошло десять минут. Вдруг видеозапись прервалась на несколько секунд, а затем возобновилась так резко, что я не сразу осознал, что я вижу. Я не мог включить своё мышление и как-то оценить то, что видел. Я мог лишь смотреть в монитор, не моргая.
На записи было видно, как веселящиеся люди превратились в перепуганных загнанных жертв. Все они ютились по углам, прижимаясь друг к другу и растягивая рты в вопле ужаса.
До сих пор с трудом верю в то, что я увидел. Но камера не может врать — в центре зала стоял оживший скелет. Я видел, как его череп, словно лампа маяка, двигается из стороны в сторону, будто он осматривал всех собравшихся.
Затем он подошёл к Евгению и стиснул его шею в своей костлявой руке. Никто вокруг не воспрепятствовал живому мертвецу — все лишь в ужасе наблюдали за этой сценой. Скелет удерживал горло Евгения, пока его тело не перестало дёргаться. Затем он отпустил его, и тело свалилось на пол и рассыпалось в прах. Вновь видеозапись прервалась на секунду, а когда возобновилась, я увидел, как все гости этой злосчастной вечеринки стали заживо разлагаться и превращаться в живые скелеты.
Безумие этого зрелища заключалось в том, что никто больше не ютился по углам от ужаса. Все гости пустились в сумасшедший танец, кружась и разбрасывая вокруг гниющие куски мяса. Все они, ещё минуту назад молодые и полные жизни, превращались в ходячую мертвечину.
Это фантасмагорическое зрелище длилось несколько минут, после чего все скелеты, словно по чьему-то повелению, упали и рассыпавшись в прах. Тогда я понял, что это была за пыль.
Остался только один скелет — главный гость этого бала смерти. Когда всё окончилось, он спокойно покинул мой дом.
В ужасе я уничтожил все записи и постарался забыть обо всём этом. Но недавно я был вынужден вновь вспомнить о них — в новостях передавали, что на одном из кладбищ в нашем городе была осквернена могила. Мертвец был выкопан, и его кости положены на могилу сверху. Могила эта принадлежала убитому Евгением человеку.
Pre-α. Igor Blinowski. 2013